Михаил Сурин

Ледяные звезды

Eternity is not the time, thousands of kilometers is not the distance.

Отдельное спасибо Конахину Павлу, помогающему мне в сборе необходимой информации, Силкину Артему – за техническую поддержку, Елене Сальниковой – за помощь в переводе текста, Светлане Головиной, Шлёпкиной Екатерине, Галине Яшиной – за понимание и поддержку.

Часть I

Последняя зима

Я однажды проснусь, а вокруг мир другой,

Светел, чист, бесконечно прекрасен,

А на троне высоком царица Любовь,

А на меньшее я не согласен.

Н. Носков

Глава 1

Мы – дети Земли. Мы родились здесь, мы должны были беречь нашу Родину. Но людей не изменишь. Движимые вожделением, они затевали войны, губили друг друга. Считалось, великий полководец это тот, под чьим руководством его люди убили больше врагов, и чем более врагов было убито, тем величественнее он представлялся. Его знали по имени, к его имени прибавляли «Великий». Великие разрушали города, захватывали земли. Великие разрушители. Но никто не называл великими исследователей, писателей, ученых, проникающих в тайны бытия, создателей. Я считаю, именно созидатель достоин этого звания.

Но люди слишком поздно поняли это. Слишком поздно, когда на карту было поставлено выживание миллионов. Очаговые войны, разовые конфликты, все слилось в одну всепоглощающую битву, захватившую нашу планету в свой огненный вихрь. Третья мировая захватила все пространство.

Третья мировая превратилась в 2038 году в Первую ядерную, когда Северная Корея провела операцию «Воссоединение», осуществив ракетный удар по Сеулу и одновременно проведя в Океании испытания новой водородной бомбы мощностью свыше семидесяти мегатонн тротила и осуществив это как устрашающую акцию. Увы, эффект был неожиданным. Взрыв водородной бомбы вызвал не только огромную приливную волну, которая опустошила все побережье Тихого океана, но и смещение земной оси. Как следствие – множественные землетрясения на поверхности земного шара, ураганы, наводнения, которые способствовали самодетонации трех ядерных бомб на базах России и США. Смещение земной оси вызвало также и изменение климата. С севера с поражающей быстротой надвинулся ледник.

Выживание человечества было поставлено на карту. Закончились пищевые ресурсы, вызвав повальный голод. В России, США, Китае и Африке вымерло свыше пяти миллиардов человек. Положение усугубилось радиационной облачностью, возникшей вследствие множественных ядерных взрывов. В небо поднялась пылевая завеса, в некоторых районах полностью скрыв солнце от всего живого.

Изменилось все, включая животный мир, который оскудел, многие виды вымерли, не приспособленные для существования в новых условиях. Но вскоре природа создала новые виды, способные существовать в условиях ядерной зимы: появились тигры-великаны, огромные снежные крысы, грифы-ветряники.

Люди ушли под землю. Разрозненные кучки образовывали колонии в разных частях света, выживая поодиночке. А затем возникли мутанты, люди со сверхспособностями, полученными при врожденной мутации ДНК. Вначале, когда их было сравнительно немного, это воспринималось как редкое отклонение в развитии человечества. Пока оно, это отклонение, не стало фактически отдельным видом, вытесняя человека разумного. Я склонен предполагать, что сверхлюди есть единственный способ возродить жизнь на нашей планете.

Из дневника Феликса Касьянова

Глава 2

Дэннис тяжело пережил эту ночь, если таковой можно назвать просто время без света. Здесь, в бункере, люди не знали течения времени. Оно проносилось где-то там, наверху, где не рискнул бы появиться ни один представитель человеческого племени без защитного костюма.

Время летит, но ничто не меняется. Время обходит людей стороной, его не чувствуешь. Оно стало чем-то абстрактным, бездушным, прикрепленным к стрелкам механических часов, к цифрам на жидкокристаллическом экране. Раз в сутки бункер замирает, но только потому, что автоматика, действуя в соответствии с электронными часами, отключает на семь часов его освещение, питая только систему жизнеобеспечения. Людям надо выспаться, отдохнуть, чтобы затем снова включиться в борьбу за выживание.

Но Дэннис не может уснуть. Отсутствие свободы ядовитым червем гложет его душу, рассказы о предках, не знавших бесконечной зимы, вгрызаются в его воображение. Над его кушеткой кто-то повесил картину. Дэннис не знает, кто художник. На картине березовая роща. В своем недосягаемом великолепии застыли белоснежные деревья, раскинув зеленые кроны. Как хочется дотянуться до их гладких стволов, побродить меж них, глубоко вдохнуть прозрачный воздух. Как хочется упасть на мягкую траву и, зажмурившись от яркого солнечного света, смотреть на гонимые ветром пушистые облака. Как хочется…

Дэннис стонет и отворачивается. Тоска, словно гигантская опухоль, кажется, вот-вот разломает грудную клетку и, прорвав кожу, вылетит наружу, чтобы растаять черным облаком. Лишь работа заставляет его забыться. Он ненавидит эту комнату. Сколько раз он пытался, войдя в нее, сорвать со стены проклятую картину, разорвать ее на куски. Нет, так не было!!! Так никогда не было!!! Это лишь больное воображение кого-то, населявшего эту комнату до него.

Но он не мог.

Он боялся, что, покончив с картиной, он покончит и с историей, с единственной зацепкой с прошлым.

Дэннис Око – дозорный. Во внешности Дэнниса нет ничего особенного, что могло бы выделить его из массы других людей. Худощавое телосложение, короткие белые волосы стоят «ежиком». Лишь его гипнотизирующие желтые глаза, при свете они отливают серебром, в темноте же горят фонарями. Эти зоркие глаза видят на десяток километров, как ночью, так и днем. Это следствие всеобщей генетической мутации. Ежедневно, облачившись в антирадиационный гидрокостюм, он поднимается из бункера на башню-маяк, «воронье гнездо», как называют ее дозорные, и обозревает окрестности в поисках опасности. Еще никто не появлялся в непосредственной близости от колонии. Лишь прошмыгнет в снежной пурге голодный тигр, либо появится на горизонте быстрая крысиная стая.

Дэннис провел в колонии всю свою жизнь и ни разу не покидал ее пределов. К его огромному сожалению, он также ни разу не видел своих родителей, хотя знал, что чисто гипотетически они должны быть. Он много раз пытался узнать хоть что-то об их судьбе, однако никто из жильцов, даже королева Анна, не могли дать ему ответа. Так и проживал он день за днем скучную, однообразную жизнь, гнетущую его сильную душу, ибо где-то глубоко внутри Дэннис чувствовал, что он способен на большее, нежели просто выживать на одном месте, ничего не предпринимая, и ждать благоволения небес.

Этой ночью ему не дали поспать. К нему ворвался Альберт ван Ди и прокричал, что в теплицу колонии прорвались крысы.

– Они огромные! Снежные крысы! – вопил он, размахивая руками.

Дэннис молча встал с кушетки и, сняв со стены любимый АК-47, отправился вслед за Альбертом.

– Элвин уже прирезал парочку, но они все валят и валят, – бормотал Альберт. Выла сирена, остальные так же, как и Дэннис, спешили в теплицу. В их глазах читались испуг, недоверие, удивление.

– Кто сейчас сдерживает крыс?

– Элвин Тигр, Ив Вандалл и Дин Одиночка. Крысы, похоже, прогрызли ход под землей прямо в теплицу.

Дэннис побежал, обгоняя толпу. Он появился в самый нужный момент. Визжащая стая уже хозяйничала в помещении теплицы. Скудный урожай помидоров, огурцов уничтожался с поразительной скоростью, плантации картофеля разрывались когтистыми лапами. Даже тележки с недавно собранным луком были перевернуты, а их содержимое съедено. Крысы прижали к стене трех человек, с отчаянным остервенением бросаясь на дула автоматов. Кафельный пол забрызган кровью, тут и там бурыми комками съежились мертвые крысиные тушки.

– Дэннис! Помоги, нас загрызут! – воскликнул Дин, размозжив голову автоматной очередью очередной нападавшей.

Дэннис прицелился и нажал на спуск. Вместе с ним в теплицу ворвались и другие колонисты. Отстреливая крыс, им удалось оттеснить их в дальний угол теплицы, к месту прорыва, и уничтожить. За десять минут все было кончено. Стая, завалив пол трупами, исчезла в проломе стены.

Дэннис заглянул в дыру. Оттуда веяло холодом.

– Если мы сейчас же не заделаем проход, то на запах мяса сюда сбегутся все тигры в округе. Тогда мы одними царапинами не отделаемся.

– Да… – прохрипел великан Тигр, расчесывая когтями шерсть на плече.

Вечером Анна созвала Сход. В Северных пещерах собрались все колонисты. Все сто сорок человек. Северные пещеры представляли собой большое естественное образование, которое создала сама природа. К огромным сводчатым потолкам со свисающими вниз мерцающими сталактитами были прикреплены лампы, освещающие все пространство пещер. Анна восседала на огромном стуле посреди большой сцены, над которой мерцал подвешенный к стене жидкокристаллический экран. Анна подняла руку, толпа стихла. Все устремили взоры на облаченную в белые одежды королеву.

– Люди! Нас осталось совсем немного. Мы голодаем, болезни терзают нас, хищники все ближе подкрадываются к нам. Мы изолированы от других колоний, и никто не может прийти к нам на помощь. Посмотрите на карту, – стул медленно отъехал в сторону, и белый земной шар на мониторе раскинулся в расчерченное полотно карты, – здесь наша колония, в районе Кольского полуострова. – На полотне вспыхнула яркая красная точка. – В радиусе двухсот километров безжизненная снежная пустыня. Мы одни. Чтобы наладить связь с окружающим миром, мы в прошлом году посылали десять разведчиков, группу Доброй Надежды, но они так и не вернулись.

Колонисты стояли, понурив головы. Да, все отчетливо помнили тот день, когда уходила группа Доброй Надежды. Тогда сердца людей были преисполнены восторга, уверенности, что разведчики вернутся, пусть даже не все, но вернутся с долгожданной помощью из большого мира. Потому им и дали такое название – группа Доброй Надежды. Но время шло, и с каждым днем таяла надежда увидеть их. Сейчас королева поставила точку, обрубив последние нити, связывающие колонистов с покинувшими их разведчиками. Они не придут. Либо все они погибли, либо просто не смогли найти дорогу домой.

– Мы обязаны сделать еще одну попытку. Последнюю. Группа из десяти человек выйдет завтра на рассвете. Они пойдут на запад по следам пропавших, найдут их тела и вернут домой. Параллельно на них возлагается та же миссия, что была возложена на группу Доброй Надежды. Им будет выдана подробная карта с указанием крупных колоний в Европе. Они должны вызвать помощь и спасти всех нас. Я называю имена тех, кто пойдет в этот раз: Альберт ван Ди…

Глаза Альберта вспыхнули – как любой юноша он мечтал увидеть мир, жаждал приключений, опасности. Боже, как он благодарен королеве!

– Дэннис Око…

Дэннис опустил голову. Это счастье – помочь другим людям.

– Элвин Тигр…

Тигр гаркнул во всю глотку, выражая свой восторг.

– Ив Вандалл…

Стройный жилистый юноша кивнул головой. Он ожидал этого. Королева посылает только лучших.

– Сергей Красс…

Охотник крепко сжал рукоять своего меча.

– Дин Одиночка…

Дин улыбнулся, обнажив ровный ряд белоснежных зубов.

– Рашит Шархутдинов…

Парень инстинктивно дотронулся до ленты метательных ножей на груди. Он выполнит задание королевы.

– Иргам Волчий Враг, Сириус Пантера, Джорджио Зверь.

Все трое выпрямились, гордые своим назначением.

– Вместо Сергея Красса лидером охотников станет Ястреб. Уже сегодня он приступит к исполнению своих обязанностей и получит первое задание: принести тушу тигра к ужину. Казначей Маргарита Виолетт сегодня же подсчитает убытки, связанные с нападением снежных крыс. Ив, представьте Сходу доклад о ликвидации последствий инцидента.

Вандалл тряхнул светлыми кудрями и вышел к трибуне поодаль Анны.

– Я не мастер на длинные и красивые речи, – начал он, изящно взмахнув сильной рукой, – поэтому буду краток. Мы заложили пролом кирпичом, предварительно укрепив его железной решеткой. Это должно сцепить кладку. Затем мы с Элвином Тигром и Дэннисом Око совершили вылазку на поверхность и, обнаружив наружный конец прохода, вырытого крысами, протянули от башни шланг и залили ход бетоном. Позже предполагается укрепить все стены по периметру бункера. Я закончил.

Анна кивнула головой.

– А теперь все за работу, – приказала она. – Орнстром Кай, отрядите десять человек на восстановление теплицы. – Седовласый старик поклонился. – Ястреб, вы знаете, что делать. Разведчики выйдут завтра на рассвете, в эту ночь необходимо выспаться. Элиа Грэй и ее группа подготовят необходимое снаряжение.

Сход стал медленно расходиться.

Глава 3

Ворота медленно раздвигались. В лифт ворвался ледяной зимний воздух и заметался внутри вихрем колючих снежинок. Ястреб поправил респиратор, сел за руль и, дернув рычаг коробки передач, надавил педаль газа. За ним, также облаченные в гидрокостюмы, сидели, держась за металлические ребра вездехода, двое охотников. Ястреб приподнял очки, подмигнул в зеркало заднего вида. По лицам охотников скользнули ободряющие улыбки.

Вездеход медленно двигался по снежной пустыне, хрустя льдом под колесами. Вокруг был ровный простор, лишь кое-где высились наметенные снегом дюны и торчащие острыми краями льдины. Вскоре Ястреб был принужден включить фары: наступал вечер, пыльные облака опускали на обмороженную землю свою тень. Ястреб подрулил к огромной льдине, нависшей над плоскогорьем. Сверху, с ледяного козырька, нависали прозрачные сосульки.

– Тигр! – крик заставил Ястреба вздрогнуть. Огромная тварь, едва различимая на сером снегу, тенью проскользнула мимо охотников. Ястреб нажал на педаль газа, и вездеход, взрыв замороженную землю, ринулся за своей добычей.

– Рэй! Гарпун! Я подрулю к нему поближе!

– Есть, командир!

Тигр еще раз мелькнул в свете фар и в следующий миг напал на вездеход. Тяжелая машина накренилась, но колеса на независимых подвесках были расставлены слишком широко, чтобы перевернуться. Рэй Коготь вылетел в темноту. Тигр грыз клеть салона, но не мог добраться до охотников. Мотор взревел, и Ястреб вырулил из-под туши тигра.

– Морис! Всади в него гарпун, пока он не опомнился! – крикнул он.

Морис высунулся из люка, вскинул ружье, прицелился, выстрелил. Тигр взвизгнул, завертелся волчком. Ястреб развернул вездеход и в свете фар увидел человека, коловшего тигра сверкающим лезвием.

– Ястреб! Там Рэй! – обернулся Морис.

Еще миг, и тигр сбросил с себя человека, откинул его когтистой лапой под колеса автомобиля.

– Стреляя-а-а-ай!

Тяжелый гарпун с хрустом вонзился в ребра тигра. Тигр взревел, сорвался с места, потащил вездеход, волоча ногу, в темноту. Ястреб щелкнул рычагом ручного тормоза, едва не наехав на лежащего впереди Рэя.

– Теперь он от нас никуда не денется! – захохотал сверху Морис.

– Подождем, пока тигр не устанет, – отчеканил Ястреб, – затем ты выберешься из машины и добьешь его.

Внезапно из темноты вылетела сверкающая трасса и пробила тигра, выпустив из его туши алые фонтаны крови. Ястреб и Морис выскочили наружу, спрятались за вездеходом. Ястреб снял с предохранителя свою М-16.

– Кто это? – прошептал Морис.

Ястреб снял респиратор, втянул носом воздух, прищурился.

– Это человек. Он замерзает. Он направил на нас дуло автомата. Обойдем его.

Морис тоже снял респиратор, улыбнулся. Трансформация началась. Его тело изогнулось, эластичный костюм захрустел. Из ровного ряда зубов выдвинулись клыки.

– Я готов, – прохрипел Морис Ласка, нюхая воздух.

– Не переусердствуй. Мы не убьем его, просто обезоружим. Нам нужна информация, – наставил Ястреб его.

Подполз Рэй. Он втянул шпору обратно в запястье руки. Костюм был вспорот в области живота.

Ястреб, подтянувшись внутрь салона, выключил фары вездехода. Морис, получеловек-полуласка, выскочил, ловко перекатился за тушу тигра. Пополз к лежащему человеку, которого видел теперь лучше, чем днем, может, видел даже лучше, чем Ястреб, который крался с другой стороны. Ни шороха. Человек, лежащий на склоне дюны в нескольких метрах впереди, медленно водил автоматом, его силы иссякали. Морис сверкнул красными глазами, и, прежде чем человек что-либо заметил, черной тенью прыгнул на него. Выбитый автомат, шелестя, скатился вниз по склону. Ястреб насел на противника, сорвал противогаз. На белом лице чужака застыли холодные льдинки.

– К-кажется, мной хотели закусить, да? – в черных глазах промелькнула усмешка.

– Морис, бери его за ноги, доставим в колонию.

Ласка изящно взмахнул хвостом, трансформируясь в человека.

– Да, командир.

Вдвоем они отнесли замерзающего к машине. Пока они ехали, Рэй проследил, чтобы канат гарпуна не оборвался, и туша тигра не осталась позади.

Дэннис думал. Сон упорно не шел к нему, мысли вихрем проносились в голове. Он думал о том, что ему предстоит. Он ни разу не уходил от колонии так далеко, как предполагается. Он лишь нес службу в «вороньем гнезде» да пару раз выходил с Крассом на охоту. Око слишком хорошо видит, чтобы рисковать его жизнью, рассудила когда-то королева.

Теперь его жизнью можно рискнуть. Он принесет пользу колонии в другом месте. Дэннис был исполнен решимости. Он сделает все необходимое, чтобы группа, в состав которой он входил, выполнила поставленные перед ней задачи. Вдруг в его голове мелькнула замечательная мысль. А ведь в назначении разведчиков есть закономерность! Все члены группы не имеют семей. Альберт ван Ди – сирота, потерявший родителей в раннем детстве, Элвин Тигр вообще не собирается ее заводить, стыдясь своей уродливой внешности. Ив Вандалл – философ, мечтатель, любимец женщин, публики, эгоцентрист. Сергей Красс потерял жену после аварии на электростанции. Тогда взрывом выбило потолок отсека, и все, кто остался в живых, облучились. Дин Одиночка… Прозвище – второе имя и говорит само за себя. Раненого Дина подобрали в снежной пустыне охотники месяц назад. Он ничего не помнит из своей прошлой жизни. Наверняка королева отпустила его, надеясь, что путешествие вернет ему память. Рашит Шархутдинов, только он один верит в Бога. Люди потеряли веру после начала ядерной зимы. Волчий Враг, Пантера, Зверь – кто-то слишком молод, либо слишком стар. Во всяком случае, Дэннис пока не знаком с ними.

Дэннис встал с кушетки, щелкнул выключателем. Бесполезно, бункер самоотключился. На полу уже лежит готовый рюкзак, в который Дэннис, воспользовавшись советами Красса, положил только самое необходимое: бинокль, сухой паек, хлеб, лед, флягу с коньяком для согрева, многоразовый шприц-пистолет, пятьдесят ампул антирадиационного препарата, три коробки патронов к своему автомату и «Беретте-92», восемь гранат F-1 и РГД-5. Запасные магазины он разместит в карманах своего армейского антирадиационного костюма АГК-750М, доработанного Крассом (он вшил внутрь кевларовые пластины).

Внезапно лампа щелкнула и зажглась, облив Дэнниса потоком резкого света. Кажется, из темноты вынырнул кто-то. Дэннис неловко дернулся, отшатнулся, но видение пропало, снова та же березовая роща, то же небо, те же облака.

Вдруг в дверь постучали. Сначала тихо, затем увереннее. Дэннис подошел, отодвинул дверь-купе. Навстречу ему шагнул Альберт.

– Доброе утро, Око, – грустно улыбнулся он. – Мы через три часа выходим, помнишь? У нас есть только три часа, чтобы попрощаться с нашим домом.

Дэннис кивнул. Альберт редко просто так заходил в каморку к Дэннису, но теперь, видимо, был не тот случай. Парень тоже волновался перед дальней дорогой и захотел выговориться.

– Мне восемнадцать лет, – продолжал, присев рядом с Дэннисом, Альберт, – целых восемнадцать лет. По теперешним меркам это много, я знаю, но мне кажется, что время это пролетело слишком быстро. Око, ты хочешь уходить?

– Не знаю, – ответил Дэннис. – Теперь нет. Когда королева объявила меня, я очень обрадовался, но теперь, представляя всю сложность поставленной миссии, я боюсь, что не справлюсь.

– Это нормальное чувство, – махнул рукой Альберт. – Я тоже волнуюсь, да еще как! Я же самый молодой из вас всех.

– Тебе должно быть страшно, – улыбнулся Дэннис.

– А мне не страшно! Я просто волнуюсь.

– Тогда это полбеды.

– А ты будешь скучать по своему дому… по своей комнате, по всему, что тебя окружало? Да хоть бы по этой картине, например.

Дэннис усмехнулся, обернувшись к висевшему над ним полотну, затем снял со стены потрепанную временем гитару и, положив ее на колено, провел пальцами по струнам.

Я однажды проснусь, а вокруг мир другой,

Светел, чист, бесконечно прекрасен,

А на троне высоком царица Любовь,

А на меньшее я не согласен.

Под хрустальным мостом реки чистой воды,

И никто над цветами не властен,

И не дерево счастья, а счастья сады,

А на меньшее я не согласен.

Станет другом большим для зверей и для птиц,

Человек больше им не опасен,

И не будет в помине озлобленных лиц,

А на меньшее я не согласен.

Верит в глупые сны до сих пор детвора,

Жаль, но я к этим снам не причастен,

День настанет и нам расставаться пора,

А на меньшее я не согласен.

Я однажды проснусь, а вокруг мир другой,

Светел, чист, бесконечно прекрасен,

А на троне высоком царица Любовь,

А на меньшее я не согласен.

Дэннис кончил петь и посмотрел на Альберта широкими глазами.

– Я мечтал покинуть это место, – сказал он хриплым голосом.

Альберт встал, взглянул на картину, понял.

– Там Ястреб с командой нашли в пустыне чужака… – тихо сказал он. – Сходи, посмотри, развейся… Если хочешь.

Дэннис кивнул головой, но так и остался сидеть на кушетке. Альберт кивнул в ответ, вышел, тихо задвинув за собой дверь.

Красс задумался, склонившись над автоматом чужака. Такого оружия он никогда не видел. Где же такое могли изготовить? Подствольный гранатомет, система погашения отдачи, оптический прицел, магазин на сорок патронов, три режима стрельбы. Тяжелый, величественный. Вот оно, оружие настоящего воина. Красс прицелился, нажал на спуск. Автомат вздрогнул, оставив три ровных отверстия в стене. При каждом выстреле ствол на шарнирах равномерно отъезжал назад. «Как у танка», – усмехнулся про себя Сергей. Кроме наличия практических удобств, автомат был украшен золотыми вставками по бокам корпуса.

– Разглядываешь игрушку?

Красс обернулся. Незнакомец стоял в дверях комнаты и улыбался. Его необычно черные глаза блестели.

– Я тут проснулся, решил размять лапки, – продолжил он. – Нравится? – спросил, указав на автомат.

– Необычная вещица, – ответил Сергей. – Где ты ее достал?

– Я много путешествую. Жизнь коротка, а так хочется все увидеть, все познать. Этого монстра я выменял у одного торговца на Балканах. Пришлось выполнить пару заданий.

– Ты наемный убийца? – скривил губы Красс.

– Нет, я же сказал – я путешественник. Но, если мне будет выгодно, я могу помочь кому-нибудь. Я мог бы грабить на дорогах, а предпочитаю зарабатывать честным трудом. Нет, не убивая.

– Это хорошо, – улыбнулся Красс.

– Я рад, что этот красавец тебе понравился, – незнакомец вошел в комнату и приблизился к столу, за которым сидел Красс. – Ты охотник, я вижу это по твоим глазам.

– Ты тоже необычный человек, я тоже вижу это по твоим глазам, – парировал Красс.

Незнакомец засмеялся.

– Спасибо за комплимент. Меня зовут Марк Соломон. Я хочу предложить тебе работу.

– Я – Сергей Красс и никакой работы делать не буду, – улыбнулся Сергей.

– Почему? Я очень хорошо заплачу, – удивился Марк.

– Хотя бы потому, что мы уходим сегодня в далекий поход и вернемся, наверняка, не скоро.

– Прекрасно. Но я тоже здесь не задержусь. Куда вы идете? В Европу?

– Скорее всего, да. А откуда ты узнал?

– Не знаю, – пожал плечами Марк. – Угадал, наверное.

– Так все-таки что ты хотел мне предложить? – поинтересовался Красс.

– Мне нужен новый автомат. Помощнее. Этот уже устарел. И морально, и физически. Километрах в десяти отсюда я обнаружил заброшенный военный склад, так что комплектующие я предоставлю.

– А что я получу взамен?

– Вот эту штуку, которая у тебя в руках, – указал Марк. – Плюс сможешь поживиться на складе. Он как раз по пути, в десяти километрах на юго-восток. Согласен?

Красс почесал лысеющий затылок. Весьма соблазнительная перспектива. Оружие в его руках словно источало невидимую силу, и Крассу все сильнее хотелось получить его. Может, все-таки попробовать? Посетить эту базу, тем более, что она на пути следования группы, и сделать не только автомат для Марка, но и прихватить что-нибудь для себя? Соблазн был слишком велик…

– Хорошо. Я согласен. Мы выходим через два с половиной часа. Будь готов.

– Я уже готов. Где мой костюм? – спросил, озираясь, Марк.

– В надежном месте. Тебе его сейчас принесут, – ответил Сергей. – Мне сказали, что ты был очень плох, когда тебя привезли. Ты уже отдохнул?

– Достаточно. Девяти часов мне хватило, чтобы привести свои мысли в порядок, – сладко потянулся Марк и, забрав свой автомат, удалился.

Глава 4

В восемь часов утра, едва серый свет пылевых облаков прогнал ночную тень, они покинули свой дом. Вокруг лежала промерзшая ледяная пустыня, холодная поземка носила клубы сухого снега. Одиннадцать человек, облаченные в антирадиационные гидрокостюмы, надежно защищавшие их от агрессивной среды, направились на юго-запад.

Марк Соломон вызвался быть проводником до военного склада. Он подробно объяснил дорогу, указал необходимые ориентиры на карте. Путникам предстояло пересечь заброшенное поле, затем выйти на шоссе.

Тут и там из ровного снежного покрывала высовывались промерзлые комья земли, словно умелый пахарь совсем недавно взрыл ее своим плугом, разведчики то и дело спотыкались, но Марк упрямо вел их вперед, безошибочно определяя дорогу. Через час тяжелого пути они увидели выбеленный метелью указатель, покосившийся под напором ветров. Поле закончилось. Словно волосы старика, истерзанными пучками застыл кустарник. Дэннис провел рукой, и ветки, хрустнув, сломались. Преодолев подъем на пригорок, разведчики вышли на шоссе. Пошел снег. Крупные пушинки медленно кружились в морозном воздухе.

– Будьте осторожны, – предупредил Марк, – в таких местах обычно устраивают засады тигры. Раньше по таким дорогам проносились автомобили, теперь здесь передвигаются только стаи снежных крыс.

– Надо же, – отмахнулся Альберт, – да наш Тигр даст фору любому тигру в округе!

– Тигров может быть несколько, – ответил Марк, – так что держите оружие наготове.

Далее идти оказалось гораздо легче. Каблуки мерно стучали об оледенелый асфальт. Разведчики напряженно высматривали местность, вскидывали автоматы при каждом шорохе. Лишь привычный ко всему Марк шел спокойно, впереди всех.

– Поторопимся, – заметил он. – Тигры наверняка уже учуяли наш запах, вскоре их будет много.

Через час, гонимый мрачным предвидением, он заставил группу перейти на легкий бег и лишь когда из серой дымки на горизонте возник остановочный павильон, дал отдых.

– Самое главное забраться под крышу, а уж оттуда нас не выбить, – заявил Вандалл, присев на обочину.

– Пока не закончатся патроны, – мрачно усмехнулся Рашит.

Элвин прищурился, снял респиратор, втягивая раздутыми ноздрями воздух.

– Тигры, – прорычал он. – Много.

Дэннис снял очки гидрокостюма, всмотрелся в туманную пелену. Вдали появились три точки, они стремительно увеличивались.

– Ну же, остался еще один километр по проселочной дороге! – поторопил Марк. – Быстрее, мы успеем укрыться от них в складе.

Люди побежали. Марк приотстал, оглянулся. Он понукал группу и, стремясь сократить путь, заставил свернуть в небольшую рощицу, где, склонив обнаженные кроны, застыли мертвые деревья. Ветки под снегом глухо хрустели, кустарник разлетался в прах. Дэннис вспомнил цветущую березовую рощу на своей картине. Как жаль, что этого больше не будет…

– Торопитесь! Они близко! – крикнул Марк и выпустил из автомата очередь по кустарнику.

Дэннис с разбегу влетел в высокий проволочный забор, внезапно возникший из серой дымки. За ним – панельная стена, ворота, какой-то ангар, сторожевая башня. Наверх уже карабкался Ив Вандалл, торопился. Красс приземлился по другую сторону забора. Дэннис вцепился пальцами в проволочную сетку, подтянулся. Тяжелый рюкзак тянул вниз, не давал оторваться от земли. Вдруг сильная рука поддела Дэнниса, и ноги потеряли опору. Где-то внизу промелькнул забор, едва не задев ботинок. Казалось, Дэннис взлетел, невесомость опьянила. Вдруг земля стала стремительно приближаться, и Дэннис рухнул в сугроб.

– Поднимайся, Око! – Сириус Пантера вытянул его, из сугроба и поставил на ноги. – Тигры уже около забора!

Дэннис обернулся. Огромная тварь размером с бизона перепрыгнула через забор, словно его не существовало. Элвин снял с плеча свою ОЦ-14 «Гроза», выпустил очередь в широкий лоб, но пули не пробили толстый череп, застряв в жесткой шерсти. Тигр остановился, тряхнул головой, яростно зарычал.

– Элвин, уходи! – крикнул Марк, распахивая ворота.

Элвин отбросил бесполезный автомат, выхватил мачете из ножен на поясе. Тигр бросился на него. Зубы клацнули около лица, забрызгав очки густой слюной. Элвин отпрыгнул, уклонился от когтистой лапы и, подкатившись под тушу зверя, одним ударом вспорол брюхо. Тигр взревел, повалился на бок. Тотчас через него перемахнул его собрат поменьше, оскалив пасть в яростном реве.

Ровно взрыв землю, легли снаряды эрликона. Дэннис, сбросив с плеч тяжелый рюкзак, взобрался по лестнице на сторожевую башню и теперь, вцепившись в орудие, жал на гашетку, превращая в кашу наступающего тигра, затем перевел прицел на третьего, появившегося из леса, и сразил его длинной очередью.

Сириус Пантера оттолкнулся от земли, в три прыжка по крестовинам опор оказался рядом с Дэннисом.

– Молодец, – усмехнулся он. – Оказывается, ты не только хорошо видишь, но и неплохо соображаешь. Продолжай в том же духе.

– Отдаю левое крыло склада на разграбление Элвину и Дэннису! – провозгласил Марк под аплодисменты разведчиков.

На этом торжественная часть закончилась. Элвин вытер снегом очки, подобрал автомат. Группа прошла во внутренний двор. Марк запер ворота.

Внутри ветер волнами нанес столько снега, что разведчики увязли в белой дюне. Прямо впереди панельное здание, стекла выбиты, и окна смотрят пустыми глазницами. Справа металлический ангар, краска облупилась, язвами выступила темная ржавчина.

– Так, ребята, нам направо, вон в тот ангар, затем в бункер, – скомандовал Марк. – Будьте осторожны, здесь тоже могут быть охотники за дармовым оружием!

Вандалл нажал на ворота ангара, и они со скрипом поддались. Внутри было темно, и белые полосы света, проникающие через щели в крыше, не рассеивали мрак.

– Нам сюда, – Марк указал на лестницу, ведущую к длинному переходу вдоль стены. – Дэннис, дай мне, пожалуйста, свой фонарь.

Око передал требуемое, Марк щелкнул выключателем и осветил пространство ангара. Разведчики ахнули от удивления.

– И запомните, ребята, вся техника, которая здесь есть, в полном вашем распоряжении! – прокомментировал Марк. – Бери – не хочу!

Он взбежал по лестнице наверх, чтобы разведчикам было лучше видно. Все пространство ангара занимала самая разнообразная военная техника: три БТР, броневики ГАЗ-«Тигр», американский «Hammer». Вдали высветился даже потрепанный танк Т-64, воинственно выставивший длинное дуло пушки.

– А это что? – спросил Альберт, указывая на вездеход странной конструкции.

– Это ГАЗ-«Тигр» М-61, – разъяснил Марк, – созданный специально для работы в современных природных условиях. Его главное отличие – титановая капсула с особым свинцовым напылением, которая не пропускает радиацию, так что внутри вы можете чувствовать себя, как дома. Вмещает пять человек вместе с водителем. Бронированный корпус, шины, двигатель мощностью в четыреста пятьдесят лошадиных сил позволяет нести две тонны боекомплекта, четыре тонны другого оборудования. Общий вес – четырнадцать тонн. На верхней платформе – зенитный пулемет, стрелок защищен кевларовыми листами толщиной пять дюймов. Хороша красавица, – Марк Соломон расплылся в улыбке.

– Хороша, – согласился с ним Красс, – только где хозяева?

– А вот это мы и проверим сейчас, – Марк взмахнул рукой, – пойдемте в бункер, посмотрим остальное.

Переход вывел их в соседнее здание. Хрустя опавшей шпатлевкой, Марк по темному коридору привел к лестничной шахте. Пришлось включить фонари, чем ниже по лестнице спускались разведчики, тем темнее становилось. Лестничный пролет кончился, впереди высветилась тяжелая железная дверь бункера.

– Здесь кодовый замок, – пробормотал Альберт. – Марк, ты знаешь код?

– Не мешай, – отмахнулся тот, сосредоточенно глядя на кнопки замка, затем, бормоча, набрал нужную комбинацию. Дверь, скрипнув, приоткрылась.

– Как ты догадался? – удивленно спросил Дэннис.

Марк усмехнулся.

– Дураки-вояки забыли завязать глаза, когда тащили меня сюда, – ответил он.

– Тащили? – открыл рот Альберт.

– Я, конечно, предвидел, что какие-то люди схватят меня, будут пытать, но я не догадывался, что это будут русские военные. Я спокойно шел себе по дороге, вдруг меня нагоняет «Тигр», оттуда выскакивают двое в экзоскелетах, хватают под мышки и увозят. Затем я оказываюсь здесь, меня пытают, избивают, после этого, видимо, поняв, что ничего путного я не скажу, вывозят в пустыню и оставляют на съедение тиграм. Тут появляется чудесный вездеход вашего Ястреба и меня спасают. Вот и все.

– Странно. А что они хотели? Чем мотивировали твой захват?

– Не знаю, – промычал Марк. – Помню только, спрашивали все время, на кого я работаю, а затем били. Проклятье! Если они здесь, за этой дверью, положу всех, кто есть! – Соломон передернул затвор своего автомата.

Элвин отворил дверь, разведчики зашли внутрь комнаты КПП. Марк щелкнул выключателем, резкий свет залил помещение, осветив страшную картину.

Альберт спрятался за спину Марка, Красс охнул от неожиданности, Вандалл отвернулся. На залитом кровью полу лежали восемь тел. На облупившейся стене бурые брызги, отпечатки рук, тоже бурые, выбоины от пуль и снарядов. Кровавые следы вывели в коридор, там также застыл скорчившийся труп.

– Вот и все, – тихо сказал Марк.

– Что… Что тут произошло? – впечатлительный Альберт задыхался от ужаса.

– Передрались, как орки из детских сказок, – ответил Красс, внимательно осматривая комнату.

– Да нет, – возразил Марк, – не передрались. Их убил кто-то, кто был сильнее их всех, перед кем они не смогли закрыть дверь. Они даже сопротивлялись, – он указал на стреляные гильзы на полу, автоматы АК-108.

Красс перевернул тело одного из военных, надавил на еле заметное трупное пятно. Образовался светлый отпечаток.

– Их убили совсем недавно и совсем не из стрелкового оружия, – констатировал Красс. На правом боку убитого, хлюпнув, открылась резаная рана, вскрывшая грудную клетку, разорвавшая легкое, печень, почку.

– Значит, убийца рядом? – побледнев, спросил Альберт.

– Он очень близко! – прошипел Марк. – Я чувствую его! Закройте двери! Пантера, приготовься прыгать! Все за оружие!

Дин Одиночка бросился закрывать дверь в коридор, но не успел щелкнуть замком – внутрь, выбив дверь, влетело нечто в черном тряпье, размахивая лезвиями. Тварь прыгнула на стену, оттолкнувшись, налетела на Альберта. Тот хотел закричать, но лезвие уже перерезало горло до позвоночника. В следующий миг подскочил Элвин, ударил, но тварь успела раньше, разрубив его респиратор в щепы. Разведчики открыли огонь, монстр соскочил с тела Альберта, дергано засучившего ногами, прыгнув, побежал вокруг по стене. За ним – облако побелки, осколки кирпича, выбитые пулями автоматов. Оттолкнувшись от стены, монстр присел на пол перед Крассом и, выбросив вперед лезвие, отрезал ему обе ноги. Старик взвыл страшным голосом, грузно повалившись на пол. Он еще жил несколько секунд, пытаясь дотянуться до своего автомата, пока монстр не пригвоздил его к полу двумя ножами. Пантера прыгнул, уклонился от выпада, ударом ноги отбросил тварь в стену. В следующий миг ее тело было изрешечено и, дергаясь, сползло на пол.

Марк подскочил к Альберту. Тот уже затих в луже собственной крови.

– Он… Он умер, – медленно произнес Дэннис. Осознание этого факта испугало парня своей неотвратимостью.

Рядом с ним склонился над Крассом, проверяя его пульс, Элвин. Старик лежал, раскинув руки в стороны и смотря остекленевшими глазами в потолок.

– Старика тоже жалко, – вздохнул Ив. – Правильный был, с принципами…

– А я его отговаривал сюда идти, – заявил Марк. – А он увидел мой автомат, и себе такой же захотел. Решил видимо, что тут их стопки валяются без применения. Зашел и взял.

– А как он узнал про то, что тут база военных есть? – спросил, всхлипнув, Дин.

– Так он знал, наверное. Ему не зря ведь поручили руководить вашей командой.

Элвин тем временем принялся деловито обыскивать тело командира. Ив с ненавистью покосился на грубого вояку, – вот ему-то дела нет совсем до всеобщих переживаний, жив остался, ну и ладно.

– Так, подождите, а вы почему плачете-то, а?

Глава 5

Голос застрял где-то внутри, действительность словно подпрыгнула и ударила прямо в лицо. Глаза застелила серая полумгла, но вот он, вот, живой, невредимый, растирает алое горло. Кажется, нет-нет, все не так, такого просто не может быть…

Альберт повторил вопрос. Обернувшись, он увидел огромную красную лужу, мазки в разные стороны, осмотрев свою одежду, заметил бурые пятна на костюме, вспомнил страшные лезвия над своей головой. Альберт поднял голову и, ошарашенно осмотрев присутствующих, раскрыл рот, проглотил вопрос на окончании.

Марк очнулся первым. Взмахнув рукой, он, заикаясь, возвестил:

– Итак, товарищи, перед нами еще один пример так называемой генетической мутации, которая, в данный момент, приобретает самые извращенные формы. Так, Дэннис Око хорошо видит в темноте, так же, как те звери, которые обитают в пустыне, Сириус имеет необычайно сильные конечности. Ну, а вот этот субъект необычайно быстро регенерирует, что позволяет ему выживать после травм, которые привели бы к летальному исходу обычного человека или мутанта, не способного к таковым фокусам. Альберт ван Ди, черт бы вас побрал, ну зачем же так пугать! Око, не плачьте…

– Вот так мы снова приобрели Альберта, однако все равно потеряли старика Красса, – тихо сказал Вандалл.

– Его надо похоронить, – заметил Дэннис, с состраданием глядя на пробитое тело Сергея у его ног.

– Мы сожжем его, – возразил Марк, – похороны в наш век – дело хлопотное.

– Если мы его сожжем, он не восстанет из мертвых в Судный день! – сказал Рашит, сверкнув глазами.

– Друг мой, Судного дня не будет, – нахмурился Марк.

Элвин склонился над телом Красса.

– Эх, старик, старик! Кто ж просил тебя ввязываться в это мероприятие? – спросил он, глядя в остекленевшие глаза. – Сидел бы ты сейчас дома, разбирал свое старое ружьишко, сходил бы на охоту…

Дэннис закрыл глаза Красса и отвернулся.

– Итак, товарищи, что делать с Сергеем, мы решили, – заявил Марк. – Теперь давайте-ка осмотрим того субъекта, который стал причиной трагедии.

Все подошли к трупу, распластанному у стены.

– Как вы думаете, что это за существо? – спросил Вандалл.

– Человек… И в то же время не человек… – терялся в догадках Дэннис.

На полу, закутанное в черный балахон, лежало нечто. Человеческое лицо изъедено, морщинистая кожа покрыта серой плесенью. Нос отсутствует. К обрубкам рук бечевой прикручены заточенные металлические пластины. От тела исходит сильный запах тления.

– Это зомби, – ответил Марк. – Я встречался с чем-то похожим на Балканах. Там вудийские священники поднимали из могил мертвых.

Все невольно отшатнулись от трупа.

– Мы… Мы точно убили его? – спросил Дин.

– Смотри, – указал Марк. – Ты выбил ему все мозги, попав в голову. Теперь ему нечем думать.

– Я надеюсь, – эхом ответил Дин.

Похороны не заняли много времени. Все собрались в котельной, располагающейся, как оказалось, напротив КПП базы. Дэннис прочел что-то вроде отходной молитвы, и тело Красса вместе с телами убитых военных было предано огню. К телу зомби никто не захотел притрагиваться, так оно смердело. Марк ногами вытолкнул гниющий труп в коридор, а затем в подсобное помещение, где и запер.

После этого разведчики во главе с Марком отправились осматривать склад. Прошли по коридору еще метров двадцать – по сторонам двери в армейские казармы: все кровати прибраны, пол отмыт, нигде ни пылинки. Коридор оканчивался тяжелой железной дверью, за которой начиналась сказка для любого мародера.

Разведчики вошли в огромный зал и остановились в изумлении. Вдоль стен удобно расположились полки с рядами винтовок, дробовиков и автоматов. Под ними – коробки с патронами, пулеметные ленты, запасные рожки-магазины. В шкафах – армейские бронекостюмы, шлемы. На столах в центре зала в беспорядке свалено спецоборудование: приборы ночного видения, оптика, ножи в ножнах. Взломали огромный сейф в дальнем углу, там, на радость разведчиков, оказался экзоскелет.

– Вышвырни свой АК, – посоветовал Марк Дэннису, подведя к полкам, – я подберу тебе оборудование для настоящих мужчин. Вот, к примеру, АН-94 «Абакан». Автомат со смещенным импульсом отдачи, за счет чего повышается точность стрельбы. Правда, уменьшается надежность автомата за счет более сложной конструкции. А вот SIG 550! Нравится дизайн? Красота! Я считаю, это один из самых надежных автоматов. Штык, сошка, подствольный гранатомет мы тебе подберем. ОЦ-14 «Гроза». Посмотри на этот экземпляр. Так, если у Элвина мы можем увидеть простой штурмовой автомат, то здесь представлен целый автоматно-гранатометный комплекс. Все тигры в округе будут шарахаться от тебя, когда увидят у тебя за спиной этого монстра. Я считаю, русские были лучшими в создании оружия.

– Я оставлю АК у себя, – ответил Дэннис, – а вот «Грозу» и «Абакан», пожалуй, возьму.

– Осторожнее, большое количество оружия так же опасно, как и его отсутствие. Не донесешь же!

– У нас есть вездеход, так? Зачем нести?

– Может быть… Смотри! – указал Марк. – Ребята уже «Винторез» примеряют!

Ив с довольным видом осматривал снайперскую винтовку, прикладывался к оптическому прицелу.

– Как у Ива со зрением?

– Превосходное. Он еще в детстве выбивал десятку, почти не целясь, – засмеялся Дэннис.

– Тогда я, кажется, знаю, кто у вас будет снайпером, – похлопал его по плечу Марк.

Группа вооружалась целый день. Альберт присвоил себе найденный им экзоскелет. Немудрено, ведь среди разведчиков он был самым юным и слабым физически. Элвин же приладил к стволу РПГ длинный ремень, чтобы можно было перекинуть его через плечо. Сириус Пантера и Иргам Волчий Враг поднялись в ангар, где занялись осмотром вездехода. Через час все его системы были активированы, а сам он был заправлен. Разведчики сняли с одной из башен и водрузили над капсулой эрликон. На крыше вездехода, позади зенитного пулемета, была приварена платформа с перилами для стрелка, под эрликоном установлены ящики с патронами.

Работа кипела весь остаток дня. Склад, куда привел разведчиков проворный Марк, оказался настоящим кладом. В левом крыле Дэннис обнаружил огромный продуктовый погреб. Взломал дверь, внутри – шкафы с тушенкой, непонятно откуда взявшейся в этих местах, солониной, вяленой рыбой, мороженые овощи, фрукты. Еды хватит на месяцы сытой жизни. Элвин разрубил ножом одну из банок, оттуда выглянуло аппетитное красноватое мясо с жирным отливом.

Вечером в столовой они закатили пир на весь мир. Тризна по погибшему Крассу, так назвал это Марк. Столько разведчики никогда не ели и, до того не пробовавшие вина, быстро захмелели. Марк, восседая на огромной винной бочке и дирижируя, затянул походную песню, ему вторили девять пьяных голосов.

В борт ударились бортом,

Перебили всех потом,

И отправили притом на дно морское!

Дружнее, хо! Смелей, йо-хо!

Кто теперь на чертов Мейн пойдет со мною?

Пятнадцать человек на сундук мертвеца!!!

И совсем другим тоном:

Кто готов судьбу и счастье

С бою брать своей рукой,

Выходи корсаром вольным,

На простор волны морской!

Ветер воет, море злится, —

Мы, корсары, не сдаем.

Мы – спина к спине – у мачты,

Против тысячи вдвоем!

Нож на помощь пистолету —

Славный выдался денек!

Пушка сломит их упрямство,

Путь расчистит нам клинок.

Славь, корсар, попутный ветер,

Славь добычу и вино!

Эй, матрос, проси пощады,

Капитан убит давно!

Славь захваченное судно,

Тем, кто смел, сдалось оно.

Мы берем лишь груз и женщин,

Остальное все – на дно!

– И откуда этот проклятый знает такие песни?! – проревел Элвин в ухо Дэннису.

– Черт его знает! – поднял голову из тарелки Дэннис.

– Ребята… Ребята! – слабо выкрикнул Альберт. – Вы меня слыш-шите?

– Валяй! – рявкнул Элвин.

– Я хочу выпить…

– Так пей, кто тебе запрещает!..

– Я хочу выпить за нас!

– Да-а-а-а-а-а! За нас! Выпьем за нас! – Элвин, шатаясь, поднялся, толкнул в бок Дэнниса. – Дэннис, просыпайся, черт бы тебя побрал!

– За нас! За нас, за то, что мы такие есть! – крикнул с бочки Марк, держа в вытянутой руке кубок с вином.

– Хой! – крикнул Элвин и, осушив литровую кружку, отрубился.

– Помянем Красса! – медленно протянул Альберт.

– Выпьем за Красса! – провозгласил откуда-то сверху Марк.

– Опять пить… – простонал Дин. – Этот дьявол хочет нас споить…

– Дэннис просыпайся! Мы поминаем самого Красса! – крикнул Альберт.

Ив Вандалл сполз на пол, свернулся ничком, заплакал.

– Славный был малый… – прослезился и Марк.

Дэннис уже ничего не слышал. Уткнув голову в тарелку с остатками ужина, он спал глубоким пьяным сном.

Глава 6

Глаза упорно не хотели открываться, казалось, на веки давил налившийся чугунной глыбой головной мозг. Руки – ватные. В голове огромным маятником бьет пульс. Дэннис все-таки сделал усилие, поднялся, нетвердой походкой направился к бочке, дрожащей рукой открутив маховик, припал к алой струе. Стало легче. Головная боль стихла, хотя ее маятник все еще бил внутри его черепа, правда, гораздо слабее. Мысли обрели прежнюю рациональную форму. Дэннис оглянулся. Вокруг хаос, на залитом вином столе разбросана столовая утварь. Спят кто где. Элвин растянулся под столом и храпит громче всех, Ив Вандалл дополз все-таки до матраца у стены и теперь тихо сопит рядом с Альбертом. Сириус Пантера спит, привалившись к ножке стола…

Дэннис вышел в темный коридор, направился по малой нужде. Темнота окутала своей прохладой, голова стала проясняться. Только сейчас он заметил, что на нем нет ботинок, и холод с пола уже начал пробирать его пятки. Однако вскоре он отвлекся от этой досадной неожиданности, мысли потекли в другое русло. Дэннис вспомнил королеву, ее печальный взгляд, с которым она объявляла имена разведчиков. Вспомнились слова Красса, сказанные им, когда группа только что вышла за пределы сторожевой башни их колонии. Вспомнились и слова, которые Дэннису так хотелось сказать старику Крассу… Дэннису взгрустнулось. Как жаль, что уходят такие люди. Как жаль, что такие люди незаслуженно погибают от злодейских лап.

Держась рукой за стену, собирая пальцами побелку, Дэннис свернул налево. До уборной оставалось еще метров тридцать, когда его мысли пресек крик. Дэннис встряхнулся и напряг зрение. Впереди спиной к нему бледной тенью высветился Марк.

– Открывай! Я знаю, что ты здесь! – еще раз крикнул он, хватив о дверь прикладом автомата. – Открой, дрянь!

Дэннис подошел, неслышно ступая на цыпочках, тронул за плечо Марка – тот отскочил, приклад просвистел у самого лица Дэнниса. Тот в изумлении отпрянул, взмахнув кулаками, встал в стойку.

– Т-ты что творишь?

– Ах… это ты? – холодно ответил Марк, опуская оружие. – Ты слишком смел, либо слишком глуп. Никогда не смей подкрадываться ко мне, когда я занят делом.

– Каким делом?

– Какая разница? Не видишь, я занят? Проваливай! – в глазах Марка блеснул огонек ярости.

– Нет уж, объясни, кто там, за дверью, и почему этот кто-то должен тебе открыть! – четко произнес Дэннис. В груди зарождался черный вихрь бешенства. – Мы пришли сюда все вместе, мы все вместе открыли этот склад, добыча наша и делится поровну. И если ты нашел на складе постороннего, то он должен быть представлен всем и все должны вынести решение, что с ним делать.

– Это я вас сюда привел! И я не с вами! Я сам по себе!

– Все равно.

– Это моя девушка! Это я ее нашел!

– Девушка?

Марк на миг замолк, затем громко выругался.

– Успокойся, – Дэннис примирительно вытянул вперед руки.

– Ну нет, – прохрипел Марк, направив на него дуло автомата, – я вот как сделаю.

Сердце, казалось, опустилось к животу. Винные пары мгновенно испарились. Вот они, последние секунды жизни. Дэннис никогда не думал, что будет так страшно. Мгновение показалось вечностью. Вся жизнь пронеслась перед глазами, вся короткая, ничем не примечательная, скучная.

Дэннис зажмурился. Все, конец.

…С чудовищным скрипом распахнулась железная дверь, сбив Марка с ног. Он выстрелил, и очередь вспорола потолок, осыпав Дэнниса каменной крошкой.

– Ну что же ты ждешь? – окликнул его властный голос. – Действуй!

Дэннис очнулся, отчаяние придало ему силы. Еще миг, и Марк был обезврежен, Дэннис насел на него сверху, заломив руки за спину.

– Ты кто такая? – спросил Дэннис незнакомку.

– А ты кто? Я плохо тебя вижу – слишком темно, – испуганно промолвила она, отшатнулась назад.

– А я тебя вижу, – ответил Дэннис и попытался ее успокоить. – Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Я очень благодарен тебе, ведь ты спасла мне жизнь.

– Это было несложно, – сказало она уже более уверенно. – Я хотела спастись от этого изверга…

– Изверга?! – проревел снизу Марк. – Проклятая! Я тебя ненавижу!

– Да-да, изверга! – крикнула девушка, склонившись к нему. – Поверь, я все им расскажу, все! Я расскажу про все злодейства, которые ты совершал в кампании «Бешеных Псов», расскажу про твой дар, который ты ото всех скрываешь, расскажу, зачем ты вообще здесь появился!

Марк шумно дышал, пытался ворочаться, но Дэннис держал его крепко.

– Я… я доберусь до тебя, – прохрипел он.

– Я не знаю, кто ты, – сказал Дэннис девушке, – но нам нужна помощь третьего.

– Зови меня Катя Суок, – ответила она.

– Дэннис Око, – представился Дэннис. – А теперь ступай в столовую и разбуди Элвина Тигра.

– Кого-кого?

– Ну… он такой большой и волосатый. Разлегся под столом и храпит.

Катя рассмеялась.

– Я слышала в этом чулане, как вы веселились. Признаю, песни у вас отменные!

– Их ведь Марк сочинил? – поинтересовался Дэннис.

– Тьфу! Куда ему! Это чудовище не способно на это! – крикнула она, удаляясь.

Потихоньку ее шаги стихли. Дэннис остался один на один с тишиной и Марком. Марк не шевелился.

– Дэннис! – вдруг произнес он.

– Чего тебе?

– Давай бросим их и уйдем, – предложил Марк. – Уйдем и с концами. Поверь, мы сработаемся! Я умный, ты вроде тоже не дурак, нас ждет большое будущее.

Дэннис рассмеялся и еще сильнее прижал Марка к полу.

– Никуда мы не пойдем. Не надейся.

– Дэннис, будь умным человеком, – настаивал Марк. – Я покажу тебе такие места, где ты еще никогда не был и которых никогда не увидишь. Я покажу тебе мертвые города, заброшенные селения, мы пойдем на Балканы. Я научу тебя летать на вертолете, представляешь?

– Мертвые города, говоришь? Ишь, хитер! Лежи тихо, пока я добрый, а то я тебе покажу мертвые города в твоей голове! – приказал Дэннис. – Тогда не потребуется твоих оправданий, когда Катя будет рассказывать про каких-то «Бешеных Псов» и прочую ерунду…

– Ерунду? – в голосе Марка затеплилась надежда. – Значит, ты не веришь ей? Не верь ей, не верь! Она очень плохая женщина! Ее зовут вовсе не Катя Суок, а Ирма Багира из клана «Серых Волчиц»…

– Мне это имя ни о чем не говорит, – прервал Дэннис его увещевания.

– А мне говорит! Пойми, она давно хочет погубить меня!

– Сейчас мы разберемся, кто кого хочет погубить. Катя! – позвал Дэннис, услышав далекие шаги.

– Иду я, иду, – ответила она, приближаясь. – Я еле привела в чувство вашего великана.

Позади, шаркая ногами, плелся Элвин, отряхивая мокрую голову.

– Элвин! – усмехнулся Дэннис. – Сколько чарок воды она на тебя вылила?

– Не чарок, а ведер, – поправила Катя.

– Что тут произошло? – пробормотал Элвин. – Кто она такая и как тут появилась?

– Она сама нам потом все расскажет, да, Катя? – ответил Дэннис. – А теперь бери этого храбреца под руки и давай-ка отведем его в зал. Он нам много поведает о своем прошлом.

Марка привели в зал для совещаний, связали, усадили на стул рядом с трибуной. Элвин пододвинул стол с президиума, уселся напротив, поставив одну ногу меж ног Марка, шутовски насупился, уставился ему в глаза. Марк яростно задышал, отвернул голову.

– Вай-вай-вай! – ехидно усмехнулся Тигр. – Моего друга хотел пристрелить? Сейчас мы во всем разберемся!

Тем временем Дэннис и Катя подняли на ноги всех остальных. Разведчики тяжело отходили от похмельного сна, ворчали, кое-кто даже ругался, когда ему на голову выливалось очередное ведро воды. Потихоньку люди собирались в зале для совещаний.

– Что стряслось? К чему такая спешка? Кто это такая? – спрашивали разведчики, косясь на связанного Марка и на Катю.

– Сейчас все будет ясно, – успокаивал их Элвин и приглашал садиться.

– Итак, все ли явились для совершения разбирательства? – спросил Дэннис, встав перед собравшимися за трибуну. – Процент явки обозначить в протоколе заседания, – указал он Кате, сидящей рядом за столом.

– Так точно, – кивнула она, улыбаясь. Этот парень с волчьими глазами начинал ей нравиться.

– По обычаям наших предков, для определения судьбы обвиняемого предполагалось созвать праведный суд. Наш обвиняемый – Марк Соломон, ему вменяется покушение на убийство. Свидетели – Катя Суок и я, ваш Дэннис Око. Кто будет защитником Марка? Кому он нравится?

Элвин Тигр ухмыльнулся:

– Лично мне он никогда не нравился – никакого уважения к старшим, наглый, бессовестный…

Разведчики зашептались, никто не захотел быть адвокатом.

– Неужели никто? – еще раз спросил Дэннис. – Хорошо, Марк будет защищать себя сам.

Обвиняемый побагровел, злобно зашипел:

– Тр-р-русы! Вот она, благодарность! Я привел их, обогатил…

Элвин помахал перед его лицом огромным волосатым кулаком, усмехнулся.

– Для совершения суда необходим судья, но я сделаю исключение: судьями будете вы все. Судьба Марка будет решена голосованием, – сказал Дэннис. – Сейчас выступаю я, чтобы раскрыть перед собранием суть дела.

И Дэннис рассказал присутствовавшим свою историю. Разведчики заволновались, высказывались мнения. Завязался спор. Одни говорили, что Марка, видимо, бес попутал, всякое бывает во время похмелья, белая горячка, например, а так Марк весьма положительный парень, и ему, скорее, требуется медицинская помощь, а именно психиатрическая, а не суровое наказание. Скажем, удар ногой в челюсть вполне сойдет. Другие заявляли, что покушение на жизнь человека, живущего с ними в одной колонии, должно быть рассмотрено со всей строгостью, какая только возможна в это суровое время. Горячий Иргам Волчий Враг предложил не мешкая расстрелять Марка, а труп выбросить на съедение тиграм.

– Как так? – удивился Дэннис. – Без суда и следствия? Мы же только начали. Прошу выступить Катю Суок.

Разведчики затихли, с благоговением глядя на красивую девушку, поднимающуюся к трибуне.

Вот что она рассказала.

Марка она знала с самого детства. Необычайно умный, хитрый, ловкий, упрямый, любознательный, он был любимцем всей колонии. К пятнадцати годам он полностью прочел всю библиотеку, имеющуюся в бункере. Читал все без разбора: Толстой, Кант, Ницше, Брэдбери, Соловьев, Маркс, Фихте, Хоппер… В шестнадцать лет впервые вышел на охоту. В памятном ей 2076 году колония была захвачена кланом «Бешеные Псы». Почти все колонисты были перебиты, погибла и семья Кати Суок, а Марк поступил на службу к новым хозяевам. Он быстро завоевал их доверие, участвовал с ударной группой «Псов» в облавах на соседние колонии, стал учеником доктора Карловича. Через год Иоганн Карлович забрал юного Марка к себе на родину, на Балканы. На время след их затерялся. Но с недавнего времени повсеместно стали происходить странные вещи: колонии исчезали одна за другой, поглощаемые тьмой с Запада, появились катмессеры. Катмессер – та тварь, которая была уничтожена в диспетчерской бункера. Как назвал ее Марк? Зомби? Он прекрасно знал ее название, данное другими колонистами.

Три года назад база «Бешеных Псов» в Кракове была разгромлена русско-белорусскими соединениями, и Катя была спасена из плена. Она попала на Кольский полуостров, на базу «Орион-19». Русские военные радушно приняли юную девушку. Три года она жила под их опекой и покровительством. Она даже собиралась замуж за одного из них.

А потом появился Марк. Он был схвачен патрулем, когда пытался проникнуть на базу. Он и еще двое престранных сообщников. Они обстреляли часовых на башне, тяжело ранили одного из них. В ответ военные открыли огонь из эрликонов, уничтожив двоих нападавших. Марк попытался скрыться в лесу, но был пойман и доставлен на базу для допроса и выяснения личности. Там он увидел Катю, которая рассказала о нем все, что знала. Марк отчаянно барахтался, привязанный к стулу, угрожал ей, оскорблял, за что получил пару оплеух от одного военного. Его стоило расстрелять уже за то, что он пристал к клану «Бешеных Псов», но он был отпущен. Почему полковник Швецов, командир базы, обычно твердый, непоколебимый, согласился отпустить военного преступника – непонятно. Марку вернули все его оружие и снаряжение, оставили один рожок с патронами. Он был вывезен на патрульном вездеходе в пустыню и там оставлен.

– А потом, как я понимаю, он попал к вам, так? – заключила Катя.

– Так, – ответил Дэннис. – А о каком даре Марка ты хотела поведать?

Разведчики недоуменно переглянулись. Марк нервно заерзал на стуле.

– Даре? Конечно. Этот наивный мальчишка…

«А я тогда убью тебя», – сказал чужой голос в голове Кати. Чужой, неконтролируемый и… очень знакомый. Катя метнула взгляд на Марка, тот застыл на стуле, смотрел на нее своими страшными черными глазами, словно пронизывая ее насквозь. Катя покраснела, на лбу выступила испарина. Марк улыбнулся.

«Вот так, вот так».

– Продолжай, – попросил Дэннис.

– Я? Нет, я тогда, наверное, оговорилась… Его дар? Скорее смешить людей и балагурить, вот на что он способен в полной мере, – неловко отмахнулась Катя, косясь на Марка.

– Точно? – спросил Дэннис, заглянув Кате в глаза.

Она кивнула. Дэннис приблизился, наклонился, прошептал на ухо:

– Если тебя что-то смущает, не волнуйся, здесь все свои. Я помогу тебе.

– Нет, все в порядке.

Дэннис отошел, обратился к залу:

– Свидетель закончил свое выступление. Все представленные показания свидетельствуют явно не в пользу подсудимого. Но мы дадим Марку возможность оправдаться, ответить обвинению.

– Мне нечего тебе говорить, – прохрипел Марк, – ты уже все сказал. Ты оболгал меня. Она тоже клеветала на меня. Вы все лжете. Вы лжете, сами не зная того. Она, полагаясь на слухи, не знает правды. Всю правду могу поведать только я.

Вот что он рассказал.

В тот день родители маленького Марка спрятали его в стенной шкаф, заперли на замок, боясь, что любопытный мальчик выберется наружу, и отправились на смерть. Бой грохотал взрывами, стрекотал очередями до самого утра. А когда сильными ударами приклада замок был взломан, было уже поздно. Хохоча, огромный солдат в черном бронекостюме вытащил Марка за ворот на свет и объявил своей собственностью. Это его третий раб, два других – молодая женщина, которую хозяин регулярно насиловал, и старик ученый, уже дышащий на ладан. Марк быстро сдружился с ними, и благодаря его заботе старик Иоганн Карлович поправился. В Марке старик нашел любопытного слушателя и отличного собеседника. Марк так увлекся его теориями, что согласился стать учеником Карловича. Согласно идеям Карловича, в лабораторных условиях можно стать Господом, создавать любые формы жизни, пусть даже самые извращенные. В свое время доктор разработал целую теорию происхождения жизни из пробирки, но после захвата его лаборатории все документы были переданы какому-то недоучке, который вообще не знал генетику.

Через полтора года унизительного рабства Марк задумал побег. Иоганн Карлович с радостью согласился сбросить с себя оковы, и в назначенный час Марк с огромным удовольствием вскрыл горло своему хозяину. Переодевшись в гидрокостюмы «Бешеных Псов», бывшие рабы скрылись в темноте зимней ночи.

Карлович и Марк направились на родину доктора – на Балканы. Путь был долгий, и приключения, пережитые беглецами, еще более сплотили доктора и Марка.

Они обосновались на родине доктора, в Софии. На Балканах было относительно тепло из-за более мягкого климата, поэтому в городе еще жили люди. Окна квартиры, где остановились Марк и Карлович, выходили на покрытую грязным снегом улицу. Пейзаж оживляли только редкие прохожие, мелькавшие в темноте.

Но друзьям было не до любования красотами. Карлович создал в одной из комнат лабораторию, где корпел над микроскопом, скрещивая виды, а Марк смотрел за инкубатором в соседней зале, где выращивались зародыши. В обязанности Марка входило следить за ними через окошко в гидрокапсуле и записывать физиологические изменения.

Карлович начал с малого. Сначала он просто клонировал мышат, затем стал вносить изменения в генетический код. Затем объектом его экспериментов стали снежные крысы. Крысы развивались двуглавыми, пятиногими, треххвостыми, иногда рождались покрытыми чешуей и с перепончатыми лапами. Марк был восхищен, доктор доволен. «Прелюдия нашего эксперимента завершена. Теперь мы будем создавать то, ради чего прибыли сюда», – сказал он однажды, взял свои образцы ткани кожного покрова и, исследовав под микроскопом, выделил клетку, которая вскоре стала быстро делиться. Раз, два, три месяца… Неродившийся Карлович умер еще в капсуле. Доктор выл в лаборатории, словно умер его ребенок. Марк сжалился над ним и предложил себя в качестве опытного образца. Будучи уверен, что юноша даст отличный опытный материал, доктор с радостью согласился. Через девять месяцев на свет появился еще один Марк Соломон. Марк лелеял своего братца, или сына, он еще не знал, как его называть. Карлович был счастлив. Наконец-то его трехлетние старания увенчались успехом. Теперь можно было приступать к совершенствованию образцов. Простор для фантазии безграничен! Марк не одобрял действия доктора, но не смел помешать ему из уважения к его гению.

К тому времени об опытах в квартире Карловича судачил едва ли не весь город. «Этот чертов юде сошел с ума! – ругались люди. – Он вообразил себя Богом!». Вскоре под окнами лаборатории собралась огромная демонстрация, горожане сыпали проклятиями, затем закидали окна факелами. В ответ разъяренный Карлович швырнул в толпу несколько гранат. Оставив убитых и раненых, горожане разбежались.

Когда пожар был потушен, выяснилось, что пропал Марк-второй. «Итак, идиллия закончилась!» – сообщил доктор. По его предложению, они разделились. Марк отправился на поиски брата, а доктор свернул лабораторию и отправился в другое, более удобное для работы место.

Марк проводил собственное расследование, он пытал и убивал, с кровью добывая нужную информацию. Следы вели его от одного человека к другому, пока не привели сюда, на север, на «Орион-19».

Глава 7

– Что тебе известно о десяти разведчиках из моей колонии? – спросил Дэннис Марка.

– Видел я неких субъектов в пятнадцати километрах от Мытищ, в заброшенной деревеньке, они еще пытались обменять у меня АК-108 на десять банок консервов.

– Ты знаешь, куда они направились?

– Предположим.

– Тогда его не надо отпускать, – заключила Катя.

– Марк идет с нами в качестве заложника. Его оружие я забираю себе, – ответил Дэннис.

– Э, нет! – возмутился Марк. – Наивно предполагать, что я скажу, куда пошли ваши разведчики, если вы меня не отпустите.

– А если я приложу свои лапы? – прошипел ему на ухо Элвин.

– Я выдержу любые пытки. К тому же у меня есть дело.

– Я предлагаю сделку, – сказал Дэннис. – Ты приведешь нас к нашим братьям, а мы найдем тебе твоего брата. Как тебе?

– Чем ты подкрепишь свои слова? – Марк улыбнулся, хищно обнажив зубы.

– Своим словом. Достаточно?

– Нет. Лучше жизнью… Давай так: если ты не сдержишь свое обещание, то совершишь самоубийство. Я уверен, что большинство присутствующих ценит честь дороже жизни.

– Да что вы его слушаете? – воскликнула Катя. – Он наш пленник и диктует нам свои условия!

– Да! – гаркнул Элвин. – Пристрелить его ко всем чертям!

– Но он знает… – пытался было защитить Марка Дэннис.

– Ни черта он не знает!

– Марка нужно оставить в живых, – сказала Катя. – Ему слишком много известно.

– Именно поэтому его надо прикончить!

– Тигр, успокойся… – Дэннис попытался охладить горячность Элвина.

– Да не успокоюсь я! Не успокоюсь!

Дэннис устало посмотрел на Катю и с ревом набросился на Тигра. Надо же было как-то усмирить взбешенного гиганта.

– Ты не убьешь Марка по трем причинам: во-первых, его жизнь нужна нам с точки зрения стратегии для достижения успеха всей операции, во-вторых, твое отношение к Марку не имеет здесь решающего значения и, наконец, не ты, а я здесь отдаю приказы!

Элвин оторопел. Он не ожидал такой реакции от дозорного.

Катя улыбнулась. Когда Дэннис в гневе, он особенно привлекателен.

«Молодец, давно бы так», – подумал Ив Вандалл.

Все разведчики дружно разразились громкими аплодисментами. Краткая, но не лишенная силы речь Око произвела на них неизгладимое впечатление. И последняя фраза поставила точку. В группе после смерти Красса должен быть главный, тот, за кем всегда последнее слово. Дэннис сказал его.

– Так Марк идет с нами?

– Да, – сказал Дэннис. – Выдайте ему АК-47 и одну обойму. Думаю, этого будет вполне достаточно. Собираемся, выход через двадцать минут.

Вскоре в пустыню выехали четыре автомобиля, в которых разместились разведчики. Впереди мчался, грозно потряхивая пулеметом на крыше, ITUN, патрульный вездеход с «Орион-19», за ним грохотал БТР-177М из ангара базы, далее вспахивал снег огромный ГАЗ-«Тигр» М-61 и, наконец, колонну замыкал «Hammer», почти полностью утопая в клубах снежной пыли.

Дэннис стоял за пулеметом на оледенелой крыше ITUN, рискуя сорваться оттуда, ибо вездеход мотало на заносах из стороны в сторону, как игрушку. Утро выдалось на редкость ясное, сквозь пелену облаков проглядывало пятно солнца, и Дэннис видел пустыню на много миль вокруг. Стоило моргнуть, как его зрачок фокусировал мелкую точку на горизонте, эффект приближения – и точка превращалась в тигра, несущегося наперерез колонне. Дэннис махнул рукой Вандалу, спрятавшемуся за зениткой, и вот тигр уже забился в снегу. Тигров стало попадаться не в пример много. Марк проговорился как-то, что когда пустыня закончится, начнется настоящий ад: мертвые города, заброшенные селения, мертвецы на дорогах, окоченелые трупы животных на полях.

Дэннис сверился со своим ПДА, по данным со спутника они должны были миновать Рыбинск сорока километрами восточнее и двигаться к Кольскому. Где-то тут есть шоссе. А пока колонна мчалась по заснеженной тундре, подскакивая на буграх, спускаясь во впадины, взлетая на пригорки.

Мимо проносились брошенные деревни, домишки в которых покосились от времени, тут и там виднелись их чернеющие остовы. Один раз разведчикам даже пришлось переночевать в одном из них. Рашит развел костер, и все немного согрелись. Тихая ночь изредка сотрясалась далеким ревом голодного тигра. Один хищник даже попытался подкрасться к лагерю, но его отпугнули огнем из автоматов.

Наутро колонна снова продолжила свой путь. По расчетам Дэнниса, за три дня они проехали свыше трехсот километров и должны были приближаться к Петрозаводску. ПДА здесь был бесполезен: из-за сильной пылевой облачности сигнал не поступал и поэтому приходилось полагаться на карту и циркуль.

А затем появился вертолет. К-9 «Черная акула» Вооруженных Сил России. Дэннис помахал ему рукой и, включив рацию, вышел на нужную частоту.

– Привет землякам. Прием, – поздоровался он.

– Требую представиться: часть, номер, имя, звание. Прием, – ответил шуршащий голос.

– Дэннис, кажется, нас перепутали с вояками, – засмеялся из салона вездехода Джорджио.

– Дай сюда, – Марк вылез на крышу и отобрал рацию. Дэннис хотел было столкнуть его за отвязное поведение, но передумал.

– Тридцатая дивизия с «Орион-19», Маркус Шивергауппер, лейтенант. Следуем по особо важному заданию. Прием, – представился Марк.

– Это твое настоящее имя? – усмехнулся Дэннис.

– Нет, конечно. На «Орионе» был один такой, вы, кажется, сожгли его на той неделе.

– Попрошу следовать за мной на «Орион-17». Прием, – ответили с вертолета.

– Я разве не сказал, что мы направлены по особо важному заданию? – крикнул Марк в рацию.

Пулемет на носу «Черной акулы» угрожающе задвигался.

– Повторяю, мы следуем по особо важному заданию и не будем отклоняться от курса. Прием.

Вертолет еще немного покачался параллельно движущейся колонне и, развернувшись, скрылся в пурге.

– Марк, а зачем ты солгал насчет нас? – спросил Дэннис.

– А что бы ты сказал? Здрасте, я тут позавчера набрел на вашу базу, сжег трупы ваших военных и решил покататься на ничейном транспорте? Да нас расстреляли бы на месте, узнав, что вы угнали собственность Российской Федерации. И всем было бы наплевать на наши благородные идеи и цели! – Марк махнул рукой и скрылся в салоне вездехода.

– Ждите гостей! – крикнул он оттуда. – Сегодня-завтра вояки сверятся со своей базой данных и окажется, что никакого особого задания не существует. А когда они свяжутся с «Орион-19», окажется, что база уже не функционирует. Что ты им представишь? Фотографии? За нами наверняка уже следят, и, возможно, не только военные.

События следующего дня развивались стремительно. Едва рассвело, как на горизонте появилось сразу несколько точек. Дэннис, стоящий в дозоре, пригляделся – три БТР, два армейских вездехода и два Т-80, грозно сверкающие бронированными боками. Над ними реяли три «Черных акулы». Дэннис пальнул в воздух и, вбежав в полуразрушенный дом, где разведчики провели ночь, растолкал сонных товарищей.

– Тревога! Встаем все! Встаем! Военные!

Марк вскочил первый.

– Придется отбиваться, Дэннис, – сказал он.

– Живым я им не дамся! – рявкнул Элвин, щелкнув затвором автомата.

– Будем стоять на месте – нас всех порешат одним снарядом! – сказал Ив.

– Мы не будем стоять, – ответил Дэннис. – По машинам!

Квартетом взревели моторы, и, взрыв мерзлую землю, машины тронулись с места. Дэннис включил рацию и настроился на нужную частоту.

– Первый, первый, я второй, прием. Прошу не мешать нам в нашем передвижении, мы не хотим чьей-то случайной смерти. Как слышно, прием.

– Второй, это первый, – ответили из рации. – Требуем остановиться и предъявить документы, иначе мы уничтожим колонну. Прием.

Дэннис переключился на частоту рации Вандалла.

– Ив, что там? У нас есть какие-нибудь документы, чтобы сунуть их военным?

Ив помахал ему с крыши «Тигра»:

– А что, военные запрашивают документы?

– Скорее затребывают! Так что там у нас?

– Сейчас у Дина спрошу.

Ив перегнулся через перила платформы и что-то прокричал в свою рацию. Через минуту Дэннис услышал его взволнованный голос.

– Документов нет, но мне кажется, кровопролития можно избежать! Иргам прихватил с собой какой-то сейф, а нам не сказал. Ключей у нас нет. Можно откупиться.

– Нет, – ответил Дэннис. – Мы не будем откупаться. Мы перевозим этот сейф.

– Что-о-о?!

От сердца отлегло, и Дэннис смог вздохнуть спокойно. Только почему Иргам не сказал о сейфе? В конце-то концов Дэннис здесь главный, а некоторые факты ему неизвестны! Иргам заслужил легкую взбучку за сокрытие важной информации, решил Дэннис. Легкую.

Тем временем расстояние между разведчиками и военными быстро сокращалось. «Акулы» вылетели вперед и, взяв на прицел первых, кружили над сближающимися машинами. Элвин нажал на педаль, и вездеход, завизжав тормозами, остановился. Все автомобили встали кругом. Из БТР высыпали вояки, автоматы навскидку, с вездеходов на разведчиков уставились пулеметы. В воздухе возросло напряжение. Один щелчок, одно лишнее слово, и наступившую тишину разорвут треск автоматов, грохот зениток, вопли раненых и кровавый хрип умирающих. Дэннис соскочил с крыши ITUN, где его сменил Джорджио. Положив на плечо АК-47, вышел вперед. Навстречу ему сошел грузный полковник, разминая пальцы, двинулся к Дэннису. Дэннис снял маску, представился.

– Здрасте, меня зовут Денис Иванов, я возглавляю группу, которая перевозит документы с «Орион-19». Я рассчитывал, что нам не будут чинить препятствия в перевозке столь ценного груза.

– Где ваши знаки отличия? – прохрипел полковник, положив руку на кобуру, висевшую на поясе. «Дело плохо», – решил Дэннис.

– А с кем я разговариваю? – спросил он. – Может быть, вы представитесь. И масочку-то снимите, чтоб я мог вас видеть…

– Ты как разговариваешь со старшим по званию?! – едва не захлебнулся от ярости полковник и задергал кнопку на кобуре.

– Во-первых, вы еще не видели моих знаков отличия, прежде чем судить о том, кто из нас старший по званию, а во-вторых, не ищите повода для драки, ее все равно не будет.

Полковник перестал дергаться и встал ровно.

– Лев Дмитриевич Покровский, полковник Вооруженных Сил России, заместитель начальника базы «Орион-17». Что там у вас за груз?

– Иргам, покажи! – махнул рукой Дэннис.

Боковая дверь «Тигра» отъехала в сторону, оттуда выскочил Иргам, держа в руках блестящий куб. Дэннис победно посмотрел на полковника.

– Что там? – спросил полковник и, сняв маску, направился к сейфу.

– Э-э, нет, Лев Дмитриевич, на вашем месте я бы не стал подходить так близко, мои ребята могут вас не так понять… – запротестовал Дэннис.

– То есть? – обернулся Покровский.

– Это очень ценный груз, поэтому высока и ответственность. Причем не только наша, но и ваша, поскольку вы были здесь и все видели. Не надо подходить, еще неизвестно, какие там документы, и документы ли там вообще.

– Сопроводительные документы имеются?

– Документы? Нет. Поскольку груз этот повышенной секретности, о сопроводительных документах не может быть и речи. Полковник Шевцов лишь просил радировать ему, если появятся какие-то непредвиденные обстоятельства. Например, это.

Покровский сокрушенно покачал головой.

– Радировать Шевцову не получится. Три дня назад связь с «Орион-19» пропала, все попытки связаться с ней окончились неудачей. Мы намерены послать группу для разведки.

Дэннис пожал плечами.

– Нам неизвестны такие обстоятельства. Когда мы покинули базу, все было благополучно. Оружие пригодно к использованию, припасов хватило бы на много месяцев вперед. Лично я не знаю, что могло бы произойти.

Полковник понимающе кивнул.

– Помощь требуется?

– Нет, спасибо, – Дэннис ослепительно улыбнулся. – Единственная просьба, вы не могли бы разослать ориентировку, чтобы никто более не мешал нашему передвижению? И еще… кое-что очень важное для вас. Мы получили радиограмму от бедствующей колонии на севере, и так как в силу объективных причин сами сейчас не можем вернуться, просим вас оказать посильную помощь в решении данного вопроса. Вот координаты, – Дэннис переписал их на листок бумаги со своего ПДА.

– Хорошо. Я сделаю все возможное, чтобы вам и им помочь, – полковник улыбнулся в усы и, махнув своим рукой, отправился восвояси. Через минуту армейские машины развернулись и, взревев моторами, скрылись за ближайшей льдиной. Вертолеты, доселе кружившие над местом встречи, исчезли в небесах.

– Дэннис, ты гений! – крикнули хором восемь голосов.

– Ты был любезен, – усмехнулся Марк.

– Ядовито любезен, – добавила Катя.

– Может быть, – улыбнулся Дэннис. – Иргам, грузи ящик! Все по машинам!

Глава 8

– Ничего удивительного, что полковник стал дергаться, когда ты так «дерзко» себя с ним повел, – говорил Марк за завтраком, когда все собрались в уютном салоне «Тигра». – Он, видимо, привык, что в радиусе семисот километров от «Ориона-17» нет никого старше по званию, чем его начальник – генерал Кистяковский.

– А ты откуда знаешь? – спросил Дэннис, сглотнув.

– Я знаю все. У меня такая профессия. Я своего рода путешественник.

– Со своими целями, конечно, – заметила Катя.

– Любой путешественник преследует свои цели. Например, ты, Дэннис, тоже преследуешь цель – выполнить задание королевы Анны.

– Что?! – поперхнулся Око.

– А ты, гражданка Суок…

– Так, так! Стоп! – Дэннис хлопнул кулаком по сиденью. – Кто проболтался насчет имени моей королевы? Я не сообщал тебе такой информации!

– Я же был в вашей колонии, так? Там я узнал все, что мне было нужно, – извернулся Марк.

Дэннис пожал плечами. Катя отвела взгляд. Ей-то было известно, что хотел сказать Марк.

Несколькими часами ранее разведчики исследовали содержимое сейфа, который втайне забрал Иргам. Внутри оказались папки документов с текстом на неизвестном языке, кожаная кобура с револьвером и бутылка красного вина. Дэннис поразмыслил немного над судьбой сейфа и решил пока не выбрасывать его. Быть может, документы, находящиеся внутри, удастся обменять у кого-то на более полезные вещи.

После общего завтрака в салоне «Тигра» колонна снова тронулась в путь. К полудню разведчики миновали Кандалакшу и, выехав на заброшенное шоссе, помчались к Лоухи. Там Дэннис и его команда впервые увидели озеро, или то, что должно ранее быть озером. Перед их взорами предстала зеркальная равнина, словно старательно натертая ветром. Тут и там на каменном берегу валялся мусор: от отбросов жизнедеятельности до иссохших трупов людей и животных. Изо льда, словно прорывая его полотно, торчали ветви сорванных когда-то с берега деревьев. Серебристая гладь уходила за горизонт, где, казалось, сливалась с серым небом.

Катя была поражена увиденным не менее остальных. Она видела северные озера только на старых фотографиях и теперь была неприятно удивлена. То, что стало с роскошной природой этих мест, не лезло ни в какие рамки! Где волны, бьющиеся о берег? Где скалы, покрытые вечно зеленым хвойным лесом? Она кричала, возмущаясь, что во всем виноваты именно они, так как не родились раньше, чтобы предотвратить бойню, которая стала причиной того, что они видели.

А вот Марк был в восторге от увиденного, впрочем как и большинство разведчиков, которые никогда не видели северных озер до Третьей мировой. Он бахвалился, что ловил здесь огромных рыб-мутантов, пробив проруби взрывами динамитных шашек.

Дэннис молчал.

Дэннис молчал не потому, что ему нечего было сказать. Ему хотелось рыдать. Перед его глазами встала картина, что висела над его кроватью в бункере. Пушистые облака, белые стволы берез, зеленый ковер травы… Все исчезло безвозвратно. Дэннис надел маску, чтобы никто не видел, как по его грубой щеке покатилась одинокая слеза.

Три дня колонна продвигалась без происшествий. Мимо окон мелькали те же скупые на детали снежные пейзажи: пригорки, покрытые снегом, белые бесконечные равнины, мертвые леса. Однажды машины разведчиков проехали по шоссе через такой лес. Опавшие ветки хрустели под колесами, за окнами мелькали серые стволы, кроны тянули к небу кривые лапы.

К полудню третьего дня колонна миновала Сегежу и приближалась к Медвежьегорску. Город показался немного справа, за окнами авто замелькали кособокие частные дома. Деревянные срубы покосились от ветров и времени, стекла разбиты, заборы повалены. Вдоль шоссе бесконечный мусор, обломки мебели, ржавая посуда, обрывки одежды.

– В Медвежьегорск не поедем, – передал по рации Дэннис. – По данным ПДА, мы попали под чей-то радар, поэтому будем осторожнее.

– Хорошо, – согласился ван Ди. – Мне тоже не нравится это местечко. Мой дозиметр зафиксировал рекордный скачок радиации.

– Здесь до войны на Выгозере была атомная электростанция, – сообщил голос Марка, он вместе с Дэннисом ехал в головной машине, – затем станцию разбомбили. Это от нее так радит. Так что без костюмов и противогазов на свежем воздухе советую не показываться.

– Откуда ты это узнал? – поинтересовался Альберт.

– Книжки читать надо, – усмехнулся Марк и оборвал связь.

Сидящий за креслом водителя Ив Вандалл расхохотался:

– Ну что, Альберт, ты хоть читать умеешь?

– Очень вежливо с твоей стороны это спрашивать! – надул щеки Альберт. – Конечно, умею!

А мимо, тем временем, мчались телеграфные столбы, сменяли друг друга серые холмы, тянулась мрачная белая равнина, потом – серый иссохший лес. Иногда попадались ржавые остовы автомобилей, пролежавшие здесь, наверное, с самой Ядерной войны.

Все, что видели разведчики, отражалось и на их психике. Дэннис знал это, чувствовал на себе, даже просил как-то Катю заняться душевным равновесием участников группы. То, что видел Дэннис, словно налет, оседало в его воображении. Казалось, ничего иного не может быть, казалось, что так было всегда. Затем апатия сменялась жалостью, воспоминания бередили душу. Но воспоминания проходили также быстро, как и приходили. И снова перед глазами представала картина чудовищного опустошения, вселенской гибели. Дэннис переживал. Но, естественно, он не показывал своей слабости. Он встал во главе экспедиции, он лидер, который должен быть выше этого. Как лидер, он замечал подобные проявления в других и старался им помочь. Как отец.

Одна из причин некоторого упадка духа в его команде – та напряженная обстановка, в которой постоянно находились разведчики. Вот-вот из-за поворота на вездеход бросится голодный до безумия тигр. Или на привале нападет какой-нибудь зомби, вооруженный ножами, подобный тому, который убил Красса. Их здесь должно водиться в изобилии. Или дорогу преградит чудовищное скопление автомобилей, ржавых прогнивших остовов, забитых истлевшими человеческими скелетами… Все устали. Необходимы перемены… Нет, даже не перемены, а новые события, необычные находки, чтобы украсить ими серый быт разведчиков. Дэннис не мог ничего придумать, они были посреди мертвой земли, посреди пустыни, и развлечь себя здесь можно было только выживанием. Стоя за пулеметом на крыше мчащегося ITUN, Дэннис размышлял, прикидывал. К этому времени они подъехали к Логмозеру, миновав Заозерье, за которым белесой дымкой виднелся Петрозаводск. Дэннис постучал по лобовому стеклу:

– Сворачивай в город, – прокричал он в рацию Марку. – Иргам, проверь запасы топлива!

– Пополнить бы надо, Дэн… – ответил из динамика озабоченный голос.

О том, что необходимо пополнить запас топлива, Дэннис знал уже давно. Именно под его наблюдением разведчики заправляли машины. И все же он нашел повод, чтобы заглянуть в город и провести обзорную экскурсию, чтобы показать разведчикам местные красоты.

По дряхлому мосту пересекли пролив Соломенный. Ехали медленно, словно боялись нарушить тишину мертвого города. Справа застыла полузанесенная снегом табличка «Добро пожаловать в Петрозаводск!». Дэннис едва различил эту надпись. Напротив – выгоревшая будка ГАИ, шлагбаум сбит и лежит на обочине. За ними – полоса костлявых деревьев, за которыми начинаются жилые кварталы. Высятся серые девятиэтажки, окна без стекол словно пустые глазницы смотрят в вечность.

– Поселок кирпичного завода, – констатировал Марк.

На улицах застыли автомобили. Казалось, совсем недавно машины мчались по улицам, пешеходы стояли у светофоров. Казалось, смерть только вчера пронеслась над мирным городом, глотая души, как котлеты. Живого нет.

Многие авто неплохо сохранились. У стоящего у обочины троллейбуса кое-где еще остались стекла на окнах. В салоне ухмылялся жестокой улыбкой обглоданный скелет. У многих легковых автомобилей сохранилась краска. Проезжая по проспекту, разведчики усмотрели аварию: старенький «Volvo» перевернулся, видимо, после столкновения с тяжелым ЗИЛом, стоящим неподалеку. Рядом с автомобилями застыли, скорчившись, серые трупы людей.

Здесь, на улицах, нет столь сильных ветров, как в поле, поэтому улицы занесены снегом. Машины пропахивали колею в сугробе, под колесами хрустели тела мертвецов. Деннис спустился с крыши вездехода и теперь испуганно жался внутри салона. Казалось, все улицы, переулки, проезды, дворы устланы мертвыми телами. Куда ни зайди, куда ни сверни, везде тебя будет приветствовать улыбающееся безносое лицо трупа, лежащего на полу.

Оставив позади поселок кирпичного завода, колонна выехала в лес. Марк уверял, что им не заканчивается город и требовал, чтобы разведчики продолжили путь. Через несколько минут они выехали на побережье Петрозаводской Губы. Открывшееся их взорам зрелище поразило их. Казалось, город спускался в оледенелое озеро.

Через четверть часа они въехали в Пески. Здесь, поставив автомобили в заброшенном дворике, они выбрались на экскурсию по Петрозаводску.

– Так, ребята, здесь порядочно радит, поэтому без респираторов не выходите, – скомандовал Дэннис по рации.

Дэннис спрыгнул с крыши ITUN. Сверху, кружась, падали маленькие, почти невесомые снежинки. Дэннису нравилась такая погода. Он вытянул руку и ловил снежинки, падающие на его кожаную перчатку. Вскоре все вышли из машин. Разведчики оживленно переговаривались, жались друг к другу и потирали затекшие после долгого пути ноги.

– Так, ребята, мы находимся в Петрозаводске, – объявил Дэннис. – Это не наша территория, мы здесь в первый раз, поэтому будем осторожны. Оружие на предохранитель не ставить. Наши задачи: выяснить положение вещей, найти возможные следы пребывания здесь группы Доброй Надежды, найти топливохранилища и пополнить запасы топлива. На время нашего отсутствия машины замаскировать! Все поняли?!

– Ага… – ответили остальные.

Глава 9

На улицу, осторожно озираясь, выбрались Дэннис и Марк. Тихо. Только ветер немного шумит в ушах. Никого. Действительно никого.

– За мной… – махнул рукой Дэннис и повел отряд посреди проспекта, ступая по мерзлому асфальту. Разведчики озирались, вглядывались в проемы окон, в разбитые витрины магазинов, ожидая увидеть там любопытствующих хозяев, направленные на них стволы винтовок или головы хищников, готовых броситься из-за засады. Ив Вандалл деловито осматривал крыши домов через оптический прицел своей винтовки, ожидая увидеть темные фигуры на фоне неба. Собственно, хозяев этих мест никто не боялся, поэтому то один, то другой разведчик норовили отбиться от группы, исследуя подозрительную кочку или предмет, валяющийся на тротуаре.

Справа от них, утопая в серой дымке, жалобно склонили свои фасады дома, в которых более никогда не поселится человек, слева, сквозь скелеты деревьев, просматривалась Петрозаводская Губа. Разведчики выстроились в одну линию. В Петрозаводске, в мертвом городе, городе-призраке, они впервые, и Дэннис как мог пытался умерить их любопытство.

Автомобили в беспорядке перемешались на улицах. Кое-где были заметны следы аварий. На улице Кирова перекресток перегородил армейский ЗИЛ, в кузове рядком застыли коричневые мумии в касках и бронежилетах.

– А почему они не разлагаются? – тихо спросил Альберт, испуганно отпрянув от машины.

– Кто? – поинтересовался Ив, пытаясь забраться внутрь.

– Ну эти… мертвецы…

– Здесь нет бактерий, которые бы разлагали тела, – подал голос Марк. – А холод к тому же обладает консервирующим действием. До войны исследователи находили во льдах огромных доисторических животных – мамонтов. Естественно, они были далеко не в живом состоянии. Но некоторые так хорошо сохранились, что внутри желудков можно было найти остатки пищи, которым питались эти твари. Из клетки умершего животного выделили ДНК и смогли смоделировать его в искусственной среде. В итоге в горах Италии и Испании до сих пор бродят стада этих удивительных животных.

– А зима? Она их не убила? – прогудел из кузова голос Ива.

– Так там климат помягче, чем здесь. Был помягче, есть помягче и будет помягче… – глаза Марка сузились. – А если хочешь, Ив, можешь вскрыть тела этих солдат, может, найдешь остатки пищи, которыми они питались…

Раздался страшный грохот, и Ив вывалился из кузова. Сорвав респиратор, он согнулся в жестоком приступе рвоты.

– Только не смей потом полоскать рот этим снегом, – продолжал издеваться Марк, – он немного радиоактивный…

– Да я тебя… – Ив бросился было на Марка, но Элвин схватил его.

– Спокойно, Ив, – скомандовал он. – А ты, идиот, попридержи свой длинный язык, не то я тебе его оторву! – пригрозил он Марку.

В одном из супермаркетов они обнаружили гору трупов. Изуродованные иссохшие тела валялись по всему пространству магазина в самых неестественных позах. Из рук мертвеца, лежащего за прилавком, Элвин извлек ТТ, причем еще в хорошем состоянии. Патронов в магазине пистолета не было. «Все расстрелял», – отметил Элвин.

– Махнем дальше? – спросил он, указывая на застывшие ступени эскалаторов.

– Сомневаюсь, что мы найдем там что-то интересное, – ответил Дэннис, переступая через скелеты. – По крайней мере, мы теперь представляем, как окончилась жизнь этого города.

– Как же? – поинтересовался Элвин, напрочь лишенный воображения.

– Содом и Гоморра! – воскликнул Марк. – Кровавыми беспорядками, массовым побегом, паникой! Люди умирали неизвестно от чего, и не было кого-то, кто мог им объяснить, откуда ждать опасность. А опасность эта была везде, и опасность эта была – радиация из разрушенной станции на Выгозере. И это не пресловутый взрыв энергоблока на Чернобыльской станции, который был черт знает когда, это взрыв всех энергоблоков. Натовцы там камня на камне не оставили. Люди умирали, коричневые тела загромождали улицы. Солдаты еще пытались восстановить порядок в городе, но было уже поздно. Сейчас нет столь страшного изобилия смерти, нашествие крыс стерло некоторые краски, самые жуткие.

Разведчики, подавленные, молчали. Похоже, Марк раскрыл им тайну вселенской смерти.

– Теперь, я думаю, вы понимаете, – заключил Марк, – почему в радиусе четырехсот километров от вас нет ни единой колонии?

– Что ж, – пробормотал потрясенный Ив, – неужели мы остались совсем одни?..

– Болван! – осталось только выругаться Марку.

Тем не менее, разведчики, вняв увещеваниям Марка, все же поднялись на второй этаж.

– Зайдем в отдел электроники! – предложил он. – Уверяю, там осталось, чем поживиться.

Пройдя по пустому вестибюлю, забросанному трупами, разведчики ступили на ненадежные ступени эскалатора.

– Ребята, осторожнее! – предупредил Марк. – Со мной один раз был такой комичный случай – я поднимался по эскалатору, а он сорвался, и я, сидя на ступеньке, снова вниз скатился.

– Смешно, – отметил Дин, все еще стоя внизу, в очереди.

Марк засмеялся и, наконец, одолел последнюю ступень. Открыв рюкзак, он покопался в нем и извлек непонятный продолговатый прибор.

– Что это? – спросил Дэннис.

– Детектор жизненных форм, – отозвался Марк. – У меня патологический страх перед такими местами. Как-то раз в актовом зале одной из школ на меня напал огромный зомби.

Разведчики занервничали, особенно те, кто уже поднялся наверх.

– И как? – спросил впечатлительный Альберт.

– Ну как? Я убил его. Отрубил все конечности и голову. Он потом еще долго барахтался, то есть все его части тела по отдельности…

Марк включил прибор, из рогатки прибора вырвался зеленый луч. Марк провел им вокруг.

– Жизненных форм не обнаружено! – донесся скрипучий голос из динамика.

Все вздохнули с облегчением.

– Пройдемте, леди и джентльмены! – Марк грациозно взмахнул рукой, приглашая всех приступить к разграблению.

Впрочем, грабить было уже нечего. Под ногами хрустели запыленные осколки витрин, прилавки были разворочены, словно здесь пролетел ураган, кое-где свешивалась порванная проводка. Разведчики разбрелись по этажу, находя в месиве обломков на полу предметы обихода. Так, Элвин Тигр обнаружил набор отличных ножей из нержавеющей стали, а Ив наконец добыл себе приличную ложку. Через несколько минут Дэннис созвал всех около двери одного из офисов.

– Так, ребята, дверь заперта, у нас есть уникальный шанс, – дрожа от ликования, сообщил Марк. – Будем надеяться, что до нас здесь никого не было…

– Осторожно, – предупредил Дин, отступив на несколько шагов. Именно ему выпала честь носить автомат Марка. Дин прицелился и, метким выстрелом расщепив дверь, выбил покореженный замок.

Первым внутрь ворвался Марк. Остановившись на мгновение, он сорвал респиратор, повернулся к остальным, глаза его блестели невыразимой радостью.

– И-итак… – он заикался. – Сей… сейчас вы сможете увидеть в рамках нашей обзорной экскурсии кусочек из прошлой жизни. Внимание, экспонаты руками не трогать…

В кабинете не было ни следа погрома. Дэннис предположил, что это объясняется запертой дверью. Прямо напротив входа стоял красивый стол из красного дерева, покрытый толстым слоем пыли, все письменные принадлежности были на тех местах, которые им положены. За столом стояло огромное кожаное кресло, у окна разместился черный кожаный диван, тоже порядком запыленный.

– А он что тут делает? – во всю ширь открыл рот Рашит.

За диваном, подвешенный за шейные позвонки к гардине, висел скелет.

– Он повесился, – констатировал Марк. – Судя по лохмотьям костюма – управляющий супермаркетом. И костюмчик от «Armani»…

Марк передернул затвор АК-47 и выпустил очередь в волосатый череп, который разлетелся, как глиняный горшок. Скелет с грохотом рухнул на пол.

– Ну, вот и все, – удовлетворенно сказал Марк. – А теперь давайте обыщем комнату. Не обращайте внимания на кости. Ему уже все равно.

Разведчики разошлись по комнате, где с самой войны никто еще не был. Дэннис сел в кресло, предварительно протерев его, и, уставившись в пустой монитор компьютера, поводил мышкой.

– Жаль, что здесь нет электричества, тогда бы можно было просмотреть содержащиеся на диске данные, – вздохнул он.

– У меня идея, – предложил Дин. – Давайте возьмем системный блок и сделаем это там, где электричество есть.

– Элвин! – скомандовал Дэннис. – На твоей ответственности компьютер!

Тигр склонил голову в знак согласия. Тем временем Джорджио обыскивал ящики рабочего стола и, обнаружив что-то любопытное, выложил находку на всеобщее обозрение.

– Видеокамера! – объявил он. – Выключенная.

– Ха! – глаза Марка сияли. – А какой же ей быть, если столько времени прошло?!

– Ее мы тоже заберем! – заявил Дэннис. – Джорджио!..

– Погоди, начальник, – обратился к нему Марк, – может, в аккумуляторе еще остался заряд, – и, отодвинув экран, нажал на «Power».

– Бинго! – обрадовались все, когда экран засветился.

– Так, ребята, вам бы только пролезть на задворки чужой личной жизни… – укорила Катя, но никто ее не слушал.

Файлов было немного, и разведчики просмотрели их все. Здесь приятный молодой человек с друзьями на барбекю, там он с любимой девушкой, следующая видеозапись… Здесь Катя стыдливо прикрыла экран ладошкой.

– Бр-р-р… И надо же носить столь компрометирующие файлы с собой на работу… – выдохнул Рашит.

– Ну решили ребята снять частное порно! – вступился Марк. – Это еще никому не повредило!

– Молчал бы… – прорычал смущенный Элвин.

Затем началось самое интересное. Все прильнули к экрану, даже Катя, которая отнеслась к просмотру скептически. Действие разворачивалось на улице. Огромная толпа громила магазины, нестройный хор голосов тонул в треске разбиваемых витрин, рекламных щитов, пылали автомобили, раздавались выстрелы. Подъехал армейский ЗИЛ, оттуда высыпали солдаты, стреляя в воздух, они стали разгонять народ, который перешел в наступление. На асфальт повалились первые убитые. Стоны умирающих, крики слились в один чудовищный вопль. Оператор бросился в супермаркет, куда вслед за осколками разбитых дверей ворвалась волна людей. Охрана, кассиры еще пытались спасти торговый зал от погрома. Один из кассиров встал перед людьми, уговаривая успокоиться, но тут же упал с проломленной головой. Снова раздались выстрелы, кто-то упал. Где-то в стороне женщина скорчилась на полу в приступе рвоты. Многие валились с ног, умирая в страшных муках. Озверевшие люди растеклись по супермаркету, звон разбивающихся стекол, крики. Оператор заснял разгром аптеки, откуда вынесли абсолютно все, оставив горы разбитого стекла и развороченного железа. Затем на экране появилось лицо снимавшего. В его глазах читалась мука и холодная решимость. «Я знаю, отчего все погибают, я знаю все, и я не хочу кончить свою жизнь так же, как и они. Мне и самому недолго осталось. Простите все, кто знает меня, но свое решение я не изменю. Прощайте», – половину из сказанного разведчики прочитали по губам: шум заглушал слова. Затем экран погас. Это был последний из видеофайлов.

Молчание. Дэннис проглотил ком в горле. Катя подняла глаза. Блестящими капельками падали слезы.

– Ах вот как это было… – выдавил Ив.

Марк отвернулся. Даже он, которому обычно все было нипочем, казался потрясенным.

– Уходим… – прохрипел Дэннис и вышел из офиса.

Глава 10

Медленно на серое небо надвигалась тьма. Вечерело. Разведчики медленно шли по улице Правды. Перейдя по мосту через Лососинку, они оказались в другой части города. Все то же. Во всем, что было вокруг, воображение Дэнниса рисовало картину смерти города. Содом и Гоморра, Помпеи и Припять не могли сравниться с ужасом происходившего разорения. Боль, кровь, смерть, такая страшная и внезапная. Казалось, смерть еще витает темной дымкой над останками умерших, казалось, что вот-вот они восстанут, протягивая костлявые руки.

А может, это наказание всему человечеству? Быть может, возгордившиеся люди все же перегнули палку? Человечество вымирает, как вымерли до этого динозавры и мамонты. Люди, история которых начала свое течение от древнего ледникового периода, вымрут в новом. И смерть их будет ужасна. Все имеет свой конец.

Мысли Дэнниса унеслись далеко в будущее. Он вспомнил доисторические виды людей: кроманьонец, неандерталец… А что если человечество переживет новый ледниковый период и выйдет из него более совершенным? А что если будет новый виток эволюции? Дэннис сравнил людей с птицей Феникс, рождающейся из пепла и в смерти сгорающей. Он обернулся, посмотрел на своих товарищей. Почти все они – мутанты. Дэннис тоже. Вот они – новые люди. В сердце Дэнниса зажглась надежда.

Стало смеркаться. Серое небо стало еще темнее, бросив на землю тени пылевых облаков. Нависла глухая тишина, и лишь шорохи шагов тихо отражались от голых стен. Отряд двигался по одной из улиц. Пора бы уже возвращаться, но Дэннис упрямо вел отряд вперед. Складывалось ощущение, что он заблудился, но не хочет признаваться в этом. Люди переглядывались через стекла защитных очков, но следовали за своим вожаком, не поддаваясь тревоге. Лишь Дин всматривался в черные проемы окон. Уж слишком здесь тихо…

– Дэннис… – отвлек он командира от его мыслей. – Я считаю, что нам нужно уходить.

– Почему? – удивился Дэннис.

– Не нравится мне здесь, – Дин поежился.

– Тебе не нравится? Тебе страшно?

– Да нет… Я чувствую, что мы здесь не одни.

– Дэннис, – позвал Элвин, – посмотри на тропу.

От дороги в сторону полуразрушенного небоскреба, находящегося в соседнем квартале, уходила едва заметная в снегу дорожка.

– Следы совсем свежие.

– Так, здесь могут быть снайперы, – распорядился Дэннис. – Я и Ив остаемся на месте, остальных, Элвин, ты поведешь к ближайшему магазину. Спрячьтесь где-нибудь под крышей, пока мы не выясним обстановку.

В то время, как Элвин, крадучись, повел людей к укрытию, Дэннис и Ив расположились внутри сгоревшего автобуса, стоящего у тротуара, изучая окна: Ив из оптического прицела снайперской винтовки, Дэннис – не пользуясь никакими приспособлениями.

– Четвертый этаж, третье окно слева – горит свет, – сообщил Дэннис.

– Где? Не вижу никакого света… – отсчитал Ив.

– Так окно занавешено покрывалом, поэтому тебе не видно. Кто-то очень осторожен. – Дэннис встал.

– Придется наведаться. Пойдем.

Элвин с восторгом встретил предложение Дэнниса.

– Давно пора! – прогоготал он. – Я уже начал скучать.

– Тихо, Элвин, – успокоил его Дэннис. – Давайте держать эмоции под контролем.

Бесшумно выскочили Дэннис и Марк. Перебежками от автомобиля к автомобилю, от магазина к магазину они добрались до стены здания. Следом в надвигающейся вечерней тьме скрылись Элвин и Альберт. Затем – Катя и Сириус. Ив, спрятавшись за поваленным козырьком подъезда, осматривал сквозь инфракрасный прицел винтовки верхние этажи в поисках чужих снайперов. Он выбежал последним после Дина и Джорджио по протоптанному разведчиками пути: от козырька до разбитого ВАЗа у дороги, затем до грузовика рядом, после до проржавелой автобусной остановки и, наконец, миновав широкий тротуар, – до стены небоскреба. Все. Теперь все были в сборе.

– Обойдем здание… – прошептал Дэннис.

Добравшись до подъезда, Дэннис первым вошел в него. В широком вестибюле стояла стойка консьержа, напротив нее чернели прямоугольными отверстиями два лифтовых входа с разбитыми створками. Левее вверх уходила широкая лестница. Дэннис направился вверх, крадучись, прислушиваясь, внимательно изучая этаж за этажом. Его глаза прекрасно видели в темноте, поэтому он без труда разглядел единственную уцелевшую входную дверь на четвертом этаже.

– Что будем делать? – спросил он, дождавшись остальных.

– Ломать! – предложил Элвин.

– Я бы просто постучалась, – возразила Катя.

Марк оживился:

– Нет, лучше сделать так: я постучусь в дверь, человек откроет, Элвин в этот момент вытягивает его наружу, и мы врываемся. Как идея?

– Нормально, – согласился Альберт.

– Иногда ты подаешь дельные предложения, – похлопал его по плечу Элвин.

Марк подошел к двери и трижды грохнул кулаком. Элвин встал наизготовку, подняв перед собой руку. Все вжались в стены. Что-то будет…

Вместе с открывающейся дверью на лестницу хлынул узкий луч света. Однако вместо головы наружу высунулся ствол автомата и уперся в грудь Марка. Элвин схватил дуло и выдернул автомат, но без его хозяина. Дверь захлопнулась.

– Осторожно, – только успел сказать Элвин. Стальная дверь взорвалась. Волна свинца прошила ее насквозь, вырвавшись на лестничную клетку. Грозно рокоча, за дверью работал пулемет.

– А-а-а!!!

Джорджио слетел с лестницы вниз, ударившись о стену.

– Мне руку оторвало! – завопил он. – Господи, я умираю… Я умираю, Господи!

Элвин вставил в рваную дыру в двери «Грозу» и выпустил длинную очередь. Стрельба за дверью стихла.

– Барра!!! – рявкнул Тигр и, выбив ногой дверь (точнее то, что от нее осталось), ворвался в квартиру. С пола поднимался старик, убеленный сединами, в его глазах еще не угас грозный огонек решимости. В его руках были два тяжелых пулемета, ленты спускались куда-то за спину.

– Я вас, сволочей, всех порешу! – воскликнул он и нажал на спуск. У двери раздался сдавленный крик, и кто-то упал. Элвин едва успел увернуться от трассирующих пуль, и, оказавшись прямо между руками старика, отвесил ему такой апперкот, от которого тот перевернулся в воздухе и рухнул в соседней комнате.

Тишина оглушила всех. У двери распростерся Дин с пробитой головой. Где-то позади жалобно вскрикивал Джорджио.

– Мама… о Боже… Мама… как же я не хочу умирать!

Дэннис попробовал царапину на своем лбу. Сегодня ему повезло больше, чем Джорджио и Дину.

– Кать, – сказал он, – достань из моего рюкзака медикаменты и вколи Джорджио морфий.

Катя исполнила требуемое. Пока она отыскивала в рюкзаке заветную красную коробку, Элвин заявил:

– Сириус, готовься, сегодня ты прооперируешь Джорджио.

Глава 11

Операция длилась около трех часов. Сириус засыпал одну из комнат хлором, мешок с белым порошком он нашел в подвале. Он прокалил пятнадцатисантиметровую швейную иглу и, вставив в ее ушко нить, отмоченную в спирте, приступил. Он выполнял работу очень аккуратно, словно портной, сосуд к сосуду, нерв к нерву он пришивал руку Джорджио, который тем временем стонал и корчился на железном операционном столе.

– Морфий! – командовал Сириус, и Катя вводила лекарство.

Сириус имел образование хирурга, хотя мало кто знал об этом. В колонии уже был хирург, после смерти которого его пост наследовал бы Сириус. Но судьба распорядилась совсем иначе. Так получилось, что в команде Дэнниса знал о профессии Сириуса только Элвин, даже руководитель не догадывался об этом, поэтому Дэннис был крайне изумлен, услышав спасительные для Джорджио слова (сам Дэннис уже обдумывал деликатную форму для приказания пристрелить раненого). Теперь ему приходилось снова восхищаться мудростью королевы, которая включила в их отряд медика.

Пока длилась операция, Дэннис осмотрел квартиру. Как старик смог выжить в месте, где не смогли выжить другие? Какие средства защиты он использовал? Дэннис обошел всю квартиру. Окна из пластика, по краям рам резиновые прокладки для большей герметичности, где-то наверху, урча через вентиляционную щель, работал воздухофильтр. В просторных комнатах практически нет мебели, только широкий матрац посреди одной из комнат, шкафы платяной и металлический, в котором, вероятно хранится амуниция, огромный сейф в углу, газовая горелка и разделочный стол на кухне и пара стульев. Затем Дэннис осмотрел гардероб старика. Открыв алюминиевые створки шкафа, он обнаружил с десяток бронекостюмов и два простых антирадиационных, с прокладкой и свинцовым напылением.

Тем временем Элвин стащил с тела хозяина квартиры весьма необычную пулеметную установку.

– У нас траур, погиб Дин от рук этого злодея, а ты радуешься, как ребенок, – сделал замечание Альберт, сидя в кресле напротив.

– Болван! – нисколько не обиделся Тигр. – Радуйся, ведь мы приобрели лучшее оружие всех времен и народов!

– Что-что? – поднялся Альберт в праведном гневе.

– Пулеметная установка системы «ЗУБР», – разъяснил Элвин. – Два пулемета находятся на руках, крепятся на подвижных шарнирах за спиной. Там же – гидроусилитель. Ленты с патронами спускаются в ящики, которые крепятся сзади на поясе, поэтому нужен помощник пулеметчика, потому что сам пулеметчик не сможет повесить себе на пояс эти две махины. Будешь моим помощником?

Альберт приподнял бровь:

– То есть ты хочешь сказать, что ты будешь оператором орудия?

– Ну да, да! – махнул волосатой ручищей Элвин. – Оператором, пулеметчиком – я не знаю, как там по-научному… Ну послушай, только я смогу поднять то, что тебя, Альберт, извини, просто раздавит в лепеху…

Ван Ди покраснел от бешенства. У него ведь есть экзоскелет! Так его гордое немецкое достоинство не оскорблял еще никто.

– Это ж какой силы должен быть твой удар, если этот бравый парень отлетел на несколько метров с этой тяжеленной штуковиной? – усмехнулся Рашит, занятый чисткой своих метательных ножей.

Внезапно нога старика, распластавшегося на полу без чувств, слегка дрогнула. Элвин отложил «ЗУБР» и, подозвав Ива на помощь, привязал старика к стулу и, усевшись в кресло напротив, стал ждать пробуждения.

– Рашит, – тихо позвал Элвин. – Когда старик проснется, я начну его допрашивать, а если он станет что-то неправильно отвечать, ты по моему сигналу будешь метать в него ножи. Я обещаю ему тяжелую смерть за его несговорчивость.

– А решать, когда он говорит неправильно, будешь ты? – подошел Рашит.

– Ну… да!

– Тогда я не согласен.

Старик приподнял голову.

– Сво… сволочьё! – с трудом выговорил он. – Пы… тать меня будете?

– Похоже, ты сломал ему челюсть, – шепнул Рашит Элвину.

– Сам вижу, – ответил тот и, схватив старика за голову, дернул его за нижнюю челюсть. Что-то хрустнуло, и старик зажмурился. Элвин расплылся в улыбке.

– Готово, – одобрительно кивнул Рашит.

– На кого ты… работаешь? – глаза старика сверкнули.

– Я? – переспросил Элвин. – Я свободный колонист.

– Кажется, не ты его допрашиваешь, а он тебя, – усмехнулся Рашит.

Вытирая полотенцем окровавленные руки, в комнату вошла Катя.

– А я знаю, кто виноват в произошедшем, – холодно заявила она.

– И кто? – Ив поднял голову.

– Он, – Катя указала на сидевшего в тени Марка. – Во всем виноват только он.

– Я??? – Марк вскочил с места, глаза его сверкали. – Я ни в чем не виноват! Я только предложил! Всегда проще свалить всю вину на меня, так? Я только предложил, я не знаю, почему вы нашли мою идею лучшим выходом! Виноват не я, а вы, потому что приняли мое предложение и исполнили его!

– Хорошо. – Катя надменно подняла голову. – Тогда мы даем клятвенное обещание более тебя не слушать.

Марк побледнел. Внутри него клокотала ярость. Что ж, эту выскочку он пришьет первой.

Утром разведчики вынесли тело Дина во двор и водрузили на аккуратно сложенный погребальный костер.

– Сегодня мы прощаемся с человеком, который был очень дорог нам, – читал Дэннис, – без него наш отряд не был бы таким, каков он есть. И хотя он был самым тихим, самым незаметным из нас, за что справедливо получил прозвище «Одиночка», он внес огромный вклад в наше дело. И хотя его уже нет, он по-прежнему с нами. Мы будем вечно о тебе помнить, Дин. Пусть каждый что-то скажет об этом человеке. Катя?

Каждый сказал то, что у него было на душе, передавая друг другу факел, от огня которого загорится костер.

Суок оправдалась, что недолго знала этого человека, но уверена, что он был именно таким, каким должен быть настоящий мужчина: сильным, смелым, умным, порядочным…

Элвин пробормотал что-то себе под нос, смущенный.

Ив произнес длинную речь, из которой можно было понять, что он никогда не забудет этого человека.

Альберт ван Ди пожалел, что плохо знал Дина, но уверен, что ему следовало поддерживать более тесные отношения с ним.

Иргам заявил, что Дин наверняка был храбрец, он уверен, что собой Дин прикрыл их всех, поэтому все должны быть благодарны ему за спасенные жизни.

Последним говорил Дэннис. Затем он опустил факел и подпалил ветки хвороста. Языки пламени весело побежали к распростертому телу. Разведчики стояли до конца, пока огонь пожирал Дина.

Глава 12

– Да ты, старик, я вижу – храбрец! – яростно дышал в лицо хозяину Элвин.

– Я ничего вам не скажу! – тот, похоже, уже пришел в себя после апперкота Элвина, но ему, возможно, снова светило провалиться в небытие, ибо Тигр снова стал потрясать кулаками.

– Может, ты снова ему врежешь, а то он, видимо, не понял, как с нами следует разговаривать, – вздохнул Ив.

– Чует мое сердце, неспроста он тут очутился! – бушевал Элвин.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Дэннис.

– Элвин…

Тигр вышел и разговор завязался в коридоре.

– Ну, как успехи?

– Отпирается малый, но я заставлю его признаться.

– Как же?

– Есть много способов…

– Давай-ка я попробую, Элвин. А вы с Ивом пока выйдите из комнаты.

– Что ты задумал?

– Порой простой разговор куда действеннее боли.

Когда они, наконец, остались наедине, Дэннис сел напротив старика и посмотрел ему в глаза. Губы старика скривились в язвительной усмешке.

– Что, пес, насупился? Ничего я тебе не скажу!

– Я не пес, – с холодным спокойствием ответил Дэннис. – А вот ты – крыса. Сказать, почему?

Старик исподлобья сверкнул глазами.

– А я скажу, – продолжал Дэннис. – Крыса ты потому, что убил человека, явившегося к тебе с добрыми намерениями. Крыса потому, что начал стрелять, когда можно было договориться. Крыса потому, что вообще спрятался черт знает где.

– Я не крыса! Мне было неизвестно, с какими намерениями вы явились! И плевал я на всех ваших гвардейцев и колонистов, которым только чужое добро подавай!

– Кто ты такой?

Старик сделал удивленное лицо.

– А что, тебе неизвестно? – спросил он.

– Меня никто не извещал, – ответил Дэннис, чувствуя, что разговор переходит в нужное ему русло.

– Я живу здесь с самого своего рождения.

– И как ты выжил в таких условиях? – в свою очередь удивился Дэннис. – Как тебе это удалось?

– Просто надо защищать себя от всех неблагоприятных факторов.

– Я заметил, – усмехнулся Дэннис. – Все законопачено, работает фильтр…

– А вы не из «Бешеных Псов»? – настороженно спросил старик.

– Нет, мы из нейтральной колонии. А что, очень досаждают?

– Приходили и обещали вернуться. Если вы с Севера, то вам необходимо ехать обратно и переселять колонию – «Псы» завоевывают территории. В городе они развертывают свою очередную базу.

Дэннис недоуменно приподнял бровь.

– Пожалуй, кое-кому из моей команды захочется с ними поквитаться.

– Ты у них самый главный? – улыбнулся старик.

– Да. Мое имя – Дэннис Око.

– Феликс Касьянов.

– Рад знакомству, – сказал Дэннис.

– Ты… передай своим, что я ненамеренно убил вашего человека, – вздохнул Касьянов. – Я защищался, я думал, что вы из «Псов».

– Я передам, – ответил Дэннис. – Но ты побудешь связанным, пока мы не вернемся. Или ты можешь присоединиться к нам, но тогда тебе придется доказать свою верность.

– Каким образом? – оживился Феликс.

– Вначале нам необходимо пополнить запасы провианта и топлива, а затем ты отдашь Элвину свой «ЗУБР».

Старик помрачнел.

– Жаль. Я буквально сросся с этим инструментом.

– Машиной для убийства, – уточнил Дэннис. – Но иного пути я не вижу.

– Слишком высокую цену запросил ты, друг, – вздохнул Феликс. – Что ж, я согласен.

– Ну вот и хорошо! Пойду, обрадую своих людей.

– Обрадуешь? А ты уверен, что меня не убьют следующей ночью?

– Я гарантирую твою неприкосновенность, – ответил Дэннис и вышел из комнаты.

Эту ночь разведчики провели в убежище Касьянова. Конечно, нельзя было жаловаться на качество воздуха в помещении, но внутри было немного душновато, – видимо, мощности фильтров стало не хватать, поскольку людей в помещении прибавилось. В остальном все было довольно сносно. Утром, едва рассвело, все были на ногах. Элвин пешком отправился к месту стоянки автомобилей, тем более, что тут было недалеко, и подогнал «Тигр» во двор, чтобы загрузить необходимые запасы. Топливо слили из баков, хранившихся в соседнем доме, продовольствие – долговечный сухой паек – старик достал из подвала.

– Они не заражены? – покосился на коробки Альберт.

– Я сам питаюсь ими столько лет! – горячо возразил Феликс.

– Тогда они просрочены, – сухо вставил Элвин.

– Нет-нет-нет! Взгляни сам! – старик перевернул одну из коробок и указал на надпись под штрихкодом.

– Положи в машину, – буркнул Элвин, отвернувшись.

– Элвин! – крикнул сверху Марк, высунувшись из окна десятого этажа. – Кто из наших дежурит на постах?

Элвин усмехнулся. Надо же, теперь «из наших».

– Сириус и Ив, – ответил он, задрав голову. – А тебе какая разница?

– А все дело в том, что они прозевали противника. Иди сюда, покажу.

Элвин быстро поднялся по лестнице на десятый этаж в пустую квартиру, которую разведчики превратили в наблюдательный пункт, и встал рядом с Марком.

– Смотри, – Марк указал на десяток точек, двигающихся от другого конца улицы. – И я, кажется, знаю, кто они.

– Альберт! Позови Дэнниса! – окликнул Тигр, выглянув во двор.

– Он занят! – последовал ответ снизу.

– Зови все равно!

– Он бреется!

– Черт бы тебя побрал! Ты позовешь или нет?!

Чувствуя что-то серьезное, Альберт все же поднялся с места и направился в квартиру Касьянова. Через минуту Дэннис подошел к Элвину.

– Смотри, командир, мы весьма обеспокоены. Видишь тех людей?

– Девять человек, – сосчитал Дэннис. – В черных бронированных комбинезонах и с автоматами.

– И с красными повязками на руках? – взволнованно спросил Марк.

– Да.

– Это солдаты «Бешеных Псов». Они пришли сюда за рабами, – констатировал Марк.

– Эй, старик! – раздалось снизу, и сердце Дэнниса бешено забилось. Он глянул в окно и увидел пятерых людей в черном у здания. Они были совсем близко.

– Все спускаемся. У нас гости. Их пятеро и они все хорошо вооружены, – говорил Дэннис, спеша вниз по лестнице. – Ив! – окликнул он снайпера, который в оптический прицел разглядывал пришельцев из окна одной из квартир.

– Так, ребята, их пятеро, – Дэннис разрабатывал на ходу план. – Не будем дожидаться, пока они войдут сами, а попытаемся поговорить с ними и выяснить их намерения.

– Они же пришли за рабами! – горячо возразил Марк. – Кого-то они перестреляют, кого-то уведут!

– Пошлем старика, – предложил Элвин. – В случае чего, его не жалко.

– Элвин, – укорил Дэннис война. – Нельзя так рассуждать. Сегодня ценна каждая жизнь.

– Тогда давай стариковским методом, когда он расстрелял Дина и Джорджио!

– Набираешься опыта? – сверкнул глазами Дэннис.

– Да нет…

– Давайте я выйду, – предложил Марк, и все обернулись к нему.

– Да! Открываю! – раздался знакомый голос. Дэннис подбежал к ближайшему окну и посмотрел вниз. Старик, распахнув ставни, выпрыгивал из окна первого этажа навстречу гостям. «Вот сумасшедший!» – пронеслось в голове Дэнниса.

– Давно пора, старик! – произнес один из них.

– Ив! – тихо позвал Дэннис. – Будь готов уничтожить их всех. Твой – тот, что вышел вперед. Элвин, твой – крайний слева. Марк, твой – справа, мои – остальные два.

– Я давно ждал, когда же вы придете, – заискивающим тоном говорил Феликс, раскланиваясь перед солдатами.

– Я смотрю, у тебя гости, – отвечал его собеседник.

– Ка-какие гости? – пролепетал Феликс. – У меня нет гостей.

– А вот это мы сейчас проверим, – засмеялся человек в черном и, приставив ствол автомата к животу Феликса, нажал на спуск. Феликс влетел в стену и, дернувшись, застыл. В то же миг разведчики, притаившиеся наверху, открыли огонь. Четверо упали там, где они стояли, пятый бросился было бежать, но Дэннис метким выстрелом пробил ему голову.

– Уходим! Быстрее! – скомандовал Дэннис. Все устремились за ним, понятное дело, выстрелы уже услышали.

Пока Ив и Элвин выносили на носилках спящего Джорджио, Дэннис забежал за Катей. С самых похорон она пребывала в молчании и, запершись в комнате, не покидала ее.

– Катя! – грохнул он кулаком в дверь. Через мгновение девушка вышла, и, пряча от Дэнниса заплаканное лицо, спустилась вниз.

– Быстрее! Быстрее!

Разведчики покидали все вещи в грузовой отсек «Тигра» и, погрузившись внутрь, захлопнули двери. Элвин нажал на педаль газа, и «Тигр», пробуксовав в снегу, помчался по пустынным улицам. Разведчики торопились, подгоняемые только одной мыслью: где те девять солдат, которых они видели в конце улицы? Как скоро начнется погоня? Видел ли кто-то из «псов», куда они скрылись? Через полчаса они добрались до стоянки остальных машин. К счастью, они нашли автомобили именно в том состоянии, в котором оставили. Следов пребывания посторонних обнаружено не было. Пока прогревались моторы, Ив и Дэннис дежурили у въезда на улицу, до тех пор, пока Ив не нажал на спуск. Выскочивший из-за угла солдат, запрокинув голову, упал на мерзлую землю.

– Так им! – гаркнул Ив. – Теперь они не высунутся!

– Сомневаюсь, – ответил Дэннис, и они вместе побежали обратно к машинам.

Едва машины выехали со двора на проспект, как о корпус застучали пули. Дэннис на крыше ITUN открыл огонь из пулемета. Глухо ухнула, повернув башню, «зенитка» с «Тигра». За перекрестком остановились два броневика, и с их крыш на асфальт прыгали солдаты в черных костюмах.

– Едем обратно, как приехали! – прокричал Дэннис Марку, который вел ITUN. Катя, приспустив стекло, стреляла из автомата, недаром она провела три года на военной базе.

– Хватит! – крикнул ей Марк. – Надоело! Стреляешь над самым ухом!

– РАКЕТА!

Взрывная волна отбросила ITUN, который едва не перевернулся, но Марк успел выровнять машину. Осколки стекла застряли в рукаве Кати, лицо ее спас только автомат. Дэннис, оглушенный, слетел с крыши и упал на обочину.

– Ребята! – из рации донесся голос Ива. – Дэннис упал, нам надо остановиться и подобрать его!

Марк нажал на педаль тормоза, и машина, завизжав, остановилась.

– Быстрее! – крикнул он. – У нас мало времени!

Ив выскочил из «Тигра» и побежал к Дэннису, который лежал метрах в тридцати позади и не подавал признаков жизни. Ив не успел сделать и десяти шагов, как вторая ракета, оставляя позади себя дымный след, разорвалась, попав в стоящий «Hammer». Взрывная волна откинула Ива назад, но тот, тряхнув головой, быстро поднялся. Из объятой пламенем машины выскочили Иргам и Сириус. Засвистели пули. Где-то там, позади стрелок «Бешеных Псов», укрывшись за зданием, закладывал в гранатомет SMAW новую ракету.

– Ив! Ты не успеешь! – крикнул Иргам.

– Успею! Не мешай мне! – махнул рукой тот и побежал навстречу показавшимся из-за поворота броневикам. В следующий миг пуля прошила костюм Иргама прямо под левой ключицей.

– Ив не смей! Тебя убьют! – крикнул Сириус, отскочив за горящую машину.

Ив со слезами на глазах увидел, как Дэннис приподнялся на локте и протянул ему руку.

– Ив! – позвал его Сириус еще раз и, взвалив на плечи Иргама, побежал к «Тигру».

Ив стоял на дороге, и слезы застилали ему глаза. Он не привык бросать друзей и теперь совершал эту подлость во имя собственной жизни.

– Дэннис! – закричал он изо всех сил, чтобы тот его услышал. – Дэннис, ты слышишь меня? Я клянусь тебе всем дорогим, что у меня есть и будет в жизни, мы вернемся за тобой! Я клянусь тебе! Слышишь?

Машины рванули с места. Ив, забравшись в «Тигр», рыдал, глядя, как из подъехавшего броневика высыпали люди, как они, избивая лежащего Дэнниса, связали его и затащили в машину.

Глава 13

– А вы знаете, что мне в самый раз пора уйти от вас? – спросил Марк, когда разведчики решили устроить бивак в заброшенной деревне за городом. На заметенном снегом указателе при въезде в деревушку значилось «Ладва». Все, кто спаслись от преследователей, собрались на совещание в «Тигре», где, сняв тесные гидрокостюмы, принялись за выработку плана действий по вызволению Дэнниса.

Элвин перестал жевать. Тушенка застряла не только в его горле.

– То есть как? – спросил Альберт. – Ты не хочешь нам помочь?

– Просто, как вы, надеюсь, помните, Дэннис дал мне слово, что он поможет мне в одном моем предприятии, в обмен на мою помощь вашей группе. Он же, насколько я помню, выступил и гарантом этого слова, так? Нет Дэнниса – нет гарантии, что его слово будет исполнено.

– Ты про своего клона? – нарушил наступившую тишину Сириус.

– Да.

– Я гарант твоего слова, – ответил Элвин после минутного молчания. – Ты знаешь, куда повезут Дэнниса?

Марк удивленно приподнял брови.

– Тигр, что случилось? Ты подобрел ко мне?

– Я хороший стратег. Дэннис обещал помочь тебе, значит, и я тоже. Но взамен ты предоставишь всем нам услуги проводника. Как и раньше.

Марк улыбнулся:

– Ну тогда что мне остается? Я согласен. Давай карту.

Альберт протянул ему ПДА.

– Итак, ребята, я не знаю, насколько устарела ваша информация, но ближайшая база «Псов» находится примерно здесь, – Марк указал на точку рядом с Онегой.

– Примерно или точно здесь? – взволнованно спросил Альберт.

– Здесь. Их сторожевую башню видно издалека. Они ничего не боятся.

– Сегодня мы это поняли, – заметил Сириус.

– Мы должны вернуться в город и узнать обстановку, – предложил Альберт.

– Ты кретин, – выругался Марк. – Там повсюду бойцы из банды «Псов». После того, как вы убили шестерых из их группы, они теперь нескоро успокоятся.

Элвин почесал лохматую голову.

– Что же делать?

– Придумай что-нибудь, ты же стратег!

Элвин сверкнул глазами.

– Эй ты! Не разматывай язык, а то я его укорочу!

– Все-все! Господин Большая Гора разозлился!

Разведчики загудели.

– У меня идея, – сказал Ив. – Мы не будем вырабатывать никакого плана. Мы пойдем и заберем Дэнниса.

– Твоя идея стара, как мир, – нахмурился Марк.

Дэннис открыл глаза. Перед ним стояла Катя. Чуть склонив голову набок и прищурив большие, чуть раскосые глаза, она смотрела на него. Ее прекрасные вьющиеся волосы ниспадали на плечи. Он улыбнулся и что-то сказал ей. Она засмеялась, и этот смех показался ему самым прекрасным на свете. Внезапно она стала удаляться. И Дэннис тоже уносился куда-то, и вдруг необыкновенная жажда обладать Катей наполнила все его существо. О боже, как она прекрасна! Как же он раньше не замечал этой красоты? Он протянул к ней руку, словно пытаясь остановиться, схватиться за черную пустоту. Не хочу! Не хочу-у-у!

Дэннис очнулся и ничего не увидел. Он вертел головой, пытаясь вернуть изображение, ворочался на полу, пытаясь освободить от пут связанные руки. Липкий страх проник в его душу, страх тяжелый, словно мокрая глина. Неизвестность пугала его больше всего. Некоторое время назад его схватили, избили, и теперь он здесь. Лицо болит, оно кажется одним большим синяком, разбитый нос вдыхает запах спекшейся крови. Пытаясь приподняться, Дэннис упал на левую руку, и его пронзила молния боли. Он закричал.

Тогда открылась дверь, и кто-то вошел в комнату. Дэннис увидел свет мелкими точками, словно он струился через какую-то ткань. Впрочем, так оно и было. Когда с его головы сдернули мешок, он был ослеплен. Кто-то стоял перед ним и светил в лицо карманным фонариком.

– Ну что, красавец, очнулся? – насмешливый голос раздался над самым ухом. – Вставай, скот, тебя видеть хотят!

Струя воды из ведра привела Дэнниса в чувство.

– И не жалко вам на меня воду тратить? – пробормотал он разбитыми губами, морщась от боли.

– Не твое дело! – гаркнул кто-то.

Дэнниса схватили, не церемонясь, под руки и поволокли куда-то. Дэннис пытался запомнить повороты коридора, но его отяжелевший мозг не мог вместить такого большого их количества, и вскоре он сбился. Его привели в какую-то грязную комнату и швырнули на такой же грязный стул. Дэннис приоткрыл глаза и с трудом огляделся. Стены были обшиты металлом, тут и там покрытым рыжими пятнами ржавчины. В ноздри бил тяжелый запах мочи и экскрементов. С потолка свешивалась одинокая лампочка. Дэннис прищурился. Напротив него сидел человек, фигурой и чертами лица отдаленно напоминающий Элвина Тигра.

– Привет, – сказал человек. – Как настроение?

– Паршивое, – ответил Дэннис. Он только теперь разглядел на лице собеседника грязно-белую повязку – одного глаза не было.

– Ты извини, – улыбнулся тот, – мои ребята поработали над твоей физиономией, но я уверен, что все срастется… то есть заживет, так?

Дэннис фыркнул.

– Над твоей рожей тоже в свое время поработали, да? Ну как, срослось?

Стоявший позади нанес Дэннису чудовищной силы оплеуху. Мозг пленника ответил на это мощным раскатом боли.

– Не надо ерничать, – угрожающе проговорил собеседник, – иначе мы не договоримся.

– А мы договоримся? – Дэннис удивлялся своему мужеству, проснувшемуся перед лицом врага.

– При твоем большом желании.

Дэннис улыбнулся. Как же!

– И именно для того, чтобы договориться со мной, меня долго били, пока я не потерял сознание? Как-то это не способствует мирному заключению договора!

– Мы обычно не берем пленных. Никакой пощады тем, кто осмелился выступить против нас! Но ты особенный. Именно поэтому я дарую тебе жизнь. Пока.

– Надо же! – улыбнулся Дэннис.

– Итак, для начала серьезного разговора я, наверное, должен представиться, – сказал собеседник. – Я – Макс Фрай. А ты, как я понимаю, Дэннис, так?

Дэннис активно соображал, как вывернуться из затруднительного положения.

– Как ты узнал, как меня зовут? – спросил он после минутного молчания.

– Мои люди везде, – последовал ответ.

– Марк Соломон? – сделал попытку Дэннис.

Лицо Фрая побагровело.

– Гаденыш среди вас? Я думал, его давно прикончил этот старик с Балкан!

– Чем же он так провинился? – спросил Дэннис.

– Не важно. Но думаю, что тебе будет намного легче, если я скажу, кто сливал о вас информацию. Поверь, это произошло совершенно случайно, и мы бы никогда о вас не узнали, если бы не одно «но». Этого человека уже нет. Так вот, этого человека зовут Феликс.

Дэннис открыл рот. Этот старик подкидывает разведчикам уже второго «кота в мешке».

– Как он это сделал?

– Во-первых, я объясню тебе, кто такой Феликс. Феликс – жадный, жестокий скупердяй, к тому же запуганный нами и поэтому живущий под постоянным страхом смерти. Те определения, которые я привел, есть самая взрывоопасная смесь, ибо человек, определяемый ими, рано или поздно становится сумасшедшим. Так было и с Феликсом. В свои пятьдесят пять он выглядит на семьдесят именно потому, что окончательно загнал себя в ловушку. Злоупотребление алкоголем, наркотиками, сильнодействующими стимуляторами. Его разрывали два чувства: жажда наживы (то есть как бы урвать чего-то) и страх перед тем, как бы не попасться. Всегда одно из чувств побеждает другое, но в Феликсе они жили в ужасающем равновесии. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Голова Дэнниса, кажется, еще больше отяжелела.

– Не понимаю. Не надо меня было так бить.

– Объясню проще. Возьмем осла, – Макс говорил с абсолютно серьезным лицом, но Дэнниса все же буквально разорвало смехом. – Если на равном расстоянии от него разместить одинаковые кучи сена, то осел умрет от голода. Он не сможет выбрать. А Феликс свихнулся. Именно для того, чтобы задобрить нас, он стал передавать нам информацию со своего радара. Замечали когда-нибудь, что за вами следят? Сейчас в его квартире сидит наш человек и следит за радаром. В данный момент, кажется, находятся в селе Ладва.

– А где это?

– Недалеко отсюда. Тебе не обязательно знать так много, – Фрай вздохнул. – Продолжим. Сам понимаешь, появление чужаков не может быть проигнорировано. Меня интересует цель вашего визита. А также вещь, хранившаяся у вас в автомобиле. Сейф, так? Блестящий такой. С интересным содержимым… В тех ваших автомобилях, которые мы нашли, его не было.

– Тебе не обязательно знать так много. И какой еще сейф? – ответил Дэннис.

– Не смей меня передразнивать! – взорвался Макс и, вскочив со стула, с размаху ударил Дэнниса. Тот застонал.

– Ты не знаешь, с кем связался, – Макс снова сел и уперся глазами в Дэнниса. – Не думай, что я всегда буду таким добреньким. Стоит мне только сказать, и мои бравые ребята приедут в село и перебьют всех твоих людей. А девочка пойдет на утеху всей моей гвардии. Как тебе такой расклад? Отвечай, когда я тебя спрашиваю! Где сейф?

– Я тебе ничего не скажу, – Дэннис зло взглянул на Фрая.

– И после того, что я рассказал тебе о Феликсе?

Макс побагровел и, взглянув на своего помощника, отдал распоряжение:

– Швырни его в клетку к Ловцу Снов, пусть он промоет ему мозги!

Глава 14

Разведчики шли через вспаханное поле. Шесть человек на открытой местности. Разведчики, привыкшие к теплу и уюту автомашин, теперь чувствовали себя обнаженными перед взором старухи-зимы. Стояла ночь, чернее которой нет ничего. Марк запретил освещать путь фонарями, чтобы не привлекать внимания потенциального противника. Перед походом Элвин настроил инфракрасную аппаратуру, Ив сменил оптический прицел снайперской винтовки. Катя осталась в Константиновке ухаживать за ранеными Джорджио и Иргамом.

Тьма держала в постоянном напряжении. Разведчики опасались тигров, которые должны были водиться в этих краях в изобилии. Однако пока что ни одной живой души не попадало в спектр инфракрасного излучения. Идти было тяжело. Альберт вспомнил тот день, когда они покинули родную колонию, когда обледенелые глыбы вспаханной земли грозили сломать ноги. Впереди еще три километра пути, и все очень обрадовались, когда поле закончилось. Впереди чернел лес. Элвин включил ПДА и, подняв инфраочки, настроил карту. Все собрались вокруг него.

– Если мы пойдем через лес, то сократим путь на два километра. Путь напрямик займет в лучшем случае полтора часа, и у нас останется три часа до рассвета, чтобы провернуть операцию по освобождению.

– Пошли, – махнул рукой Альберт.

– Но есть одно «но». Мы не знаем, кто там обитает.

– Я предлагаю не рисковать и обойти лес по этому шоссе, – вставил слово Сириус, – чтобы затем свернуть и по проселочной дороге мимо этой фермы выйти к их сторожевой башне.

Сириус сделал дельное предложение, и с ним все согласились. Дорога была легкой, поэтому, когда разведчики оказались около остова заброшенной фермы, они обнаружили, что совсем не устали. Ив взглянул на часы и изумился, обнаружив, что они нисколько не потеряли во времени. Это вдохнуло во всех новые силы, и никто уже не сомневался, что операция пройдет успешно.

Сторожевая башня была видна только через инфраочки. Тогда Марк присел и посоветовал остальным сделать то же самое.

– Приготовьтесь, – сказал он шепотом. – Наденьте маскхалаты. Я не вижу прожектора на башне – это нехороший знак. Возможно, у дозорных инфракрасная аппаратура, поэтому нас могут заметить еще до того, как мы подкрадемся к башне. Будьте осторожны. Передвигаться только ползком на открытой местности либо перебежками между деревьев. Придерживаемся выработанного ранее плана. Ребята, удачи!

Марк шел впереди. Пару раз он останавливался и приседал, подняв руку, и тогда все остальные следовали его примеру. Наверху, на башне, под металлической крышей кто-то был, поэтому разведчики были максимально бесшумны.

Когда все они оказались у обшитой листовым железом стены, Сириус измерил взглядом ее высоту. Почти такая, как описывал ее Марк. Пантера присел, изогнулся и исчез наверху в темноте. Сверху раздались шорохи, какой-то стук. Через минуту вниз, шурша, опустилась веревочная лестница, по которой разведчики один за другим взобрались наверх, к Сириусу.

– Извините, ребята, иного средства подъема я не нашел. Не устали? – улыбнулся он. У дальнего края площадки лежал без чувств раздетый Сириусом часовой.

– Сойдет, – махнул рукой Марк. – Ты переоделся?

Сириус обернулся, и Марк удовлетворенно кивнул. Костюм солдата «Бешеных Псов» на Сириусе сидел так же ладно, как и на самом солдате.

– Надень очки и респиратор, и тогда тебя родная мать не узнает, – сказал Элвин.

– Я на это и рассчитывал, Тигр.

– Сириус, спускайся! У нас мало времени! – заторопил Марк. – А с этим что делать? – спросил он, указав на часового.

– Все просто, – Элвин поднял его на руки, словно младенца, и отправил на землю. Снизу послышался хруст ломающихся костей.

– Альберт, ты второй! – приказал Марк, когда Сириус скрылся в люке. За Альбертом в люк нырнул и сам Марк. Сапоги застучали по железной лестнице.

Сириус, надев очки и респиратор, первым вошел в барокамеру. Направив луч ультрафиолетового фонарика в камеру охраны, он привел ее в негодность. В коридоре Сириус столкнулся с одним из солдат. Пока он аккуратно ликвидировал очередную камеру, тот подошел к нему сзади и дружески похлопал по плечу.

– Здорово! Как там наверху, не продувает?.. – и тут же свалился со свернутой шеей.

– Все нормально? – спросил Альберт.

Сириус кивнул и с автоматом наперевес направился дальше по коридору. Альберт подождал Марка. Когда они догнали Сириуса, тот разделался еще с двумя солдатами.

– Здесь развилка, – указал Сириус в дальний конец коридора.

– Отлично. – Марк потирал руки. – Альберт, переодевайся.

Разведчики разделились. Сириус и подоспевший Элвин отправились в правый коридор, Марк и Альберт вошли в левый.

Дэнниса швырнули в огромную железную клетку посреди большого куполообразного зала. Сверху бил яркий свет причудливо устроенной лампы.

– Удачи! – усмехнулись солдаты и, заперев дверь клетки, удалились.

Дэннис терялся в догадках. Что за Ловец Снов? Кто это или что? Одно ясно, что действие этой штуки весьма неприятно для самочувствия, так часто бывает. Чем более он ждал, тем сильнее волнение охватывало его душу. Через полтора часа ожидания Дэннис был склонен думать, что это скорее газ, заставляющий говорить, либо пси-волны, обладающие таким же действием.

Внезапно дверь в зал открылась, и въехала внутрь, ведомая горбатой и полуслепой седовласой старухой, инвалидная коляска со странным существом на ней. Странным существом, при ближайшем рассмотрении, оказался мальчик. Белый как мрамор, он был одет в лохмотья, покрывавшие его хилое тельце. На его голове, округлой, как яйцо, не было ни единого волоска. К запястью, к шее и голове сзади были прикреплены скотчем странного вида датчики, от коих шли провода к моргающему диодами синтезатору за спинкой кресла.

Коляска остановилась перед клеткой. Старуха оставила ее и, трясясь всем телом, засеменила прочь. Складывалось впечатление, что, будь она лет эдак на пятьдесят моложе, она бы умчалась галопом, да так, что пятки бы засверкали. Дверь в зал закрылась за ней.

И тогда открылись глаза мальчика. На миг Дэннису показалось, что вся тьма здешних ночей сосредоточена в них, так они были черны и непроницаемы. Дэннис прищурился, черты лица мальчика, показались ему знакомыми, даже слишком знакомыми. Он был очень похож на одного человека, но Дэннис никак не мог припомнить, на кого. А эти глаза, они чернее и страшнее, чем у Марка… У Марка?

– Мальчик, а ты кто? – вырвалось у Дэнниса.

И Дэннис пролетел через всю клетку, ударившись о ее заднюю решетку. Непреодолимая сила подбросила его кверху и проволокла по потолку. Мальчик смотрел на него своими невинными страшными глазами и, казалось, не понимал, зачем он кидает Дэнниса, как мячик. Внезапно он отпустил его, и Дэннис рухнул с трехметровой высоты на обитый железом пол. Удар выбил весь воздух из его легких.

– Мальчик… не надо…

Мальчик нажал на джойстик на ручке кресла и подъехал ближе. Он немного наклонил голову, с любопытством рассматривая Дэнниса. Черные глаза смотрели холодно, разглядывая очередную жертву.

– Мальчик… не надо…

Дэннис снова взмыл к потолку и снова рухнул на пол. Юный экстрасенс, видимо, забавлялся, он поднимал и опускал Дэнниса, затем с силой бил его о прутья клетки. Дэннис, изможденный, израненный, замер в углу, когда, видимо, мальчик наигрался.

Альберт и Марк шли по пустынному коридору и не встретили пока никого. Коридор петлял, раздваивался, но Марк шел вперед так уверенно, словно не раз бывал здесь. Альберт следовал за ним, и вскоре в его голове стали зарождаться страшные сомнения. Встретившаяся им горбатая седая старуха испуганно воззрилась на Марка и, дрожа, вжалась в обитую железом стену. Марк взглянул на нее, и она, скривив губы, осела на пол. За следующим поворотом Марк присел на одно колено.

– Иди вперед, Альберт, у меня шнурки развязались, – сказал он, и взгляд его черных глаз не предвещал ничего доброго.

– Ага, – кивнул Альберт и, крадучись, прошел мимо него. В следующий миг сильный удар по голове выбил из него сознание.

Марк посмотрел на лежащего юношу.

– Я иду к тебе, Маркус, – глухо сказал он, – скоро ты будешь не один, скоро ты не будешь страдать. Скоро ты будешь с папой.

– Почему ты здесь оказался? – наконец спросил мальчик, холодно глядя на истекающего кровью Дэнниса. – Ты провинился в чем-то?

Дэннис прохрипел что-то невнятное и без сил опустил голову на пол.

– Скоро ты не будешь мучиться, – сказал мальчик. – Тот дядя сейчас тебя заберет, и вы подружитесь. Я в этом уверен.

– МАРКУС!

Мальчик резко обернулся и с испугом воззрился на человека, входящего в зал. На нем был гидрокостюм солдата «Бешеных Псов», но это был не солдат. Мальчик смотрел на него, не отрывая глаз, по-видимому узнавая.

– Маркус! Как я рад тебя видеть! – из глаз человека потекли слезы. Дэннис поднял голову и не поверил увиденному.

– Марк! Помоги… – прохрипел он.

– Маркус! Столько лет я шел к тебе! Столько долгих лет… – Марк встал на колени и протянул к нему руки. – Иди же к своему отцу! Прижмись к его груди! Я так долго искал тебя…

Мальчик посмотрел на отца, и глаза его зажглись восторгом.

– ПАПА! – закричал он и, нажав на джойстик, поехал к нему. Проклятое кресло, оно едет так медленно! Быстрее! Быстрее! Маркус помогал слабыми ручонками, но они соскальзывали с гладких колес. Он так долго ждал отца! Марк не выдержал и побежал навстречу. Наконец-то! Они слились в порывистом объятии, словно утоляя жажду друг друга. Отец и сын, единое целое. Маркус – часть плоти Марка, насильственным путем отторгнутая при эксперименте доктора Карловича. Именно поэтому отец так жадно искал сына, именно поэтому сын так желал быть с отцом.

Дэннис смотрел на сцену встречи и был счастлив счастьем своего друга. Он улыбался разбитыми губами, не замечая боли. Не стоит держать зла на детей, которые порой не знают, что делают. Марк здесь, он укажет сыну правильный путь, он научит. Они уйдут отсюда все вместе.

– Марк… помоги, открой дверь…

Марк оторвал глаза от сына и посмотрел на Дэнниса.

– Око, ты? Что ты здесь делаешь?

– Дядя Макс пригласил меня поиграть с ним, – улыбнулся Маркус.

– Поиграть? И как часто ты так играешь?

– Как попросят.

Марк улыбнулся:

– Хорошо. Покажи, как ты играешь с такими, как он.

– Мальчик… нет… – у Дэнниса опустилось сердце.

Мальчик повернул кресло к клетке и поднял Дэнниса под потолок.

– Молодец, – Марк расплылся в улыбке. – Вот она, кровь Соломонов, что делает!

Марк вынул из-за пояса «Беретту» и прицелился.

– А теперь проверим, насколько я меток.

– Задам только один вопрос: кто смеет трогать моих пленников? – раздался голос.

Дэннис рухнул на пол. Марк обернулся и увидел вошедших Макса Фрая и трех солдат.

– Марк? Ты? – Фрай был изумлен. – Сколько лет, сколько зим!

– Всего одна. И то последняя, – заметно было, что Марк не очень обрадован встрече со старым знакомым.

– Брось оружие, Марк! У тебя нет шансов! – Макс грациозно взмахнул рукой.

– Конечно, брошу, – пистолет глухо ударился о пол.

– Толкни его ногой к нам!

Марк выполнил требуемое.

– К тому же зачем мне он нужен?

Фрай внезапно почувствовал, что в его голову уперлось дуло автомата. За его спиной стояли Сириус, Элвин и Рашит.

– Не советую шутить, – сказал Сириус. – Теперь мы здесь хозяева.

Фрай помрачнел.

– Открой дверь клетки, – приказал Рашит.

Макс снял с пояса ключи и кинул их Марку.

– Пусть он откроет.

Марк улыбнулся.

– Конечно, мой дорогой, я так и сделаю.

В следующий миг произошло непоправимое. Фрай резко обернулся и, взмахнув рукой, выбил автомат из рук Сириуса. Один из солдат выхватил из кобуры «Парабеллум» и выстрелил в него. Элвин отреагировал немедленно, нажал на спуск, и Макс отлетел в сторону с пробитой головой. Рашит выхватил ножи, и солдаты повалились на пол, каждый с дрожащим лезвием в груди.

– А вы шустро работаете, – отметил Марк, подойдя к умирающему Сириусу, из сонной артерии которого фонтаном била алая кровь.

– Марк, помоги ему! – сказал, подобрав ключи с пола, Элвин. – Пережми артерию, а я пока открою дверь клетки.

– Ему уже не поможешь. – Марк холодно взглянул в глаза Элвину. – Он почти мертв.

– Ах ты скотина! – выругался Элвин и кинул ключи Рашиту. – Рашит, открывай!

Рашит поймал ключи и расправил связку в руке. Тигр тем временем склонился над Сириусом, зажал его разорванную шею, пытаясь остановить кровь.

– Рашит, не смей! – приказал Марк.

– Открывай, Рашит, не слушай его!

Парень направился к двери и вставил ключ в скважину.

– Рашит, не открывай, я не желаю тебе зла! – настаивал Марк.

Рашит повернул ключ. Замок щелкнул, убирая зацеп.

Марк взмахнул рукой, и Рашит влетел в стену.

– Убей его! – сказал Марк сыну.

Элвин схватил «Грозу» и выпустил в Марка очередь. Рядом Маркус поднял к куполу зала Сириуса и опустил его на пол вниз головой. Раздался хруст ломающихся позвонков. Рашит очнулся и, взмахнув рукой, отправил сияющее лезвие ножа в голову мальчика.

Доли секунды – и разведчики поняли, что все бесполезно. Марк стоял целый и невредимый и спокойно поигрывал пулями в своей руке. В другой он держал лезвие ножа.

– Зря вы так… – сказал он и кинул нож в Рашита. Нож описал сверкающую дугу и вонзился в живот парня.

– Столько трупов, да, Элвин? – Марк обвел рукой зал. – Столько крови! Ты об этом мечтал, Элвин Тигр? Столько мяса! Ты любишь мясо?

– Ты не человек, Соломон! – Элвин поднял на Марка полные бешенства глаза.

– Конечно нет! – захохотал Марк. – Разве человек способен на такое?

Пули посыпались, звеня, из руки Марка на пол. Тигр глухо зарычал.

– Знаешь, Элвин, о чем я мечтал, пока был с вами? – спросил Марк. – Я мечтал с вами разделаться! Часто перед сном я репетировал этот момент, когда я лишаю жизни Дина, Ива, Дэнниса, тебя (поверь, убить тебя для меня будет наивысшим блаженством, я специально оттягиваю удовольствие), Катю наконец! Пока я был с вами, я перенес столько издевательств! Вы окружили меня недоверием, особенно та стерва, которая осталась в машине, вас подстрекала. А этот безмозглый кретин, который сейчас в клетке, во всем ее слушался и потакал ей! Охотник за юбками!

А знаете, почему я это все делаю? Вы слышали о человеке, который полюбил королеву вашей колонии? Да, полюбил больше жизни, нет, как саму жизнь! Это был мой отец. А ваша предыдущая королева колонии – моя мать! Помните ее? Вы изгнали моего отца, а потом и мать, только потому, что они чуть-чуть от вас отличались. Совсем чуть-чуть, ведь он мог немного больше, чем вы все. Тр-р-р-усы!

Никто не может знать, как я ненавижу вас всех (кроме моего сына, конечно – он знает все)! Я разработал план, как потихоньку уничтожить вас всех по одному, всю вашу чертову колонию. С первой вашей группой у меня это получилось. Группа Доброй Надежды! Смешно! Даже я, я не знаю, где они сейчас. Половина лежат в земле, остальные кто где, рассыпались, как горох по столу. Дин, Джорджио, Иргам… Кстати, я знал того психованного старика, который пристрелил Дина. Как видишь, Элвин, не ты здесь стратег, а я! Я все учел…

– Только не учел этого!

Марк обернулся, но поздно – пуля вошла в его левый глаз и вышла из затылка, выпустив бело-красный фонтан. Марк рухнул, как подкошенный.

– ПАПА!

Элвин схватил «Парабеллум» и выстрелил в Маркуса. Позади всех, у двери стоял Альберт, от ствола его автомата поднимался легкий дымок. Элвин обернулся, посмотрел на него.

– Слишком поздно, Альберт, – сокрушенно сказал он. – Ладно, иди, открой клетку.

Глава 15

Рашит скончался через двадцать минут. Элвин рыдал, склонившись над его телом. Пробравшись в рубку базы, Тигр сообщил на «Орион-17» о случившемся, передал координаты базы. На следующий день русские военные заняли ее.

Дэннис был доставлен в поселение под Олонцом, где его госпитализировали. Катя сидела у его постели все время, пока он не поправился. Через месяц они поженились. А еще через год у них родилась дочь. Многие говорили, что она поразительно похожа на своего отца.

Элвин Тигр поселился в колонии Санкт-Петербурга. Через три года он добровольцем ушел в армию, после чего участвовал в облаве на улей катмессеров в Балтийске. Был счастлив в браке и умер в возрасте девяноста трех лет от сердечного приступа, оставив после себя пятерых сыновей и три дочери.

Ив Вандалл тоже обрел счастье и покой. Он женился на скромной тихой девушке, подарившей ему троих сыновей.

Альберт ван Ди, вдохновленный своими сверхспособностями, служил в армии России, где дослужился до чина полковника. Через пять лет после присвоения чина он получил Орден Славы первой степени. Он не старел, как остальные, но все имеет свое завершение, в том числе и его жизнь. Смерть его является загадкой и по сей день. Тайны порождают сплетни. Многие очевидцы говорят, что Альберт испарился, кто-то думает, что он утонул. В любом случае Альберт просто исчез, и эта тайна никогда не подлежит разгадке.

Иргам Волчий Враг отправился путешествовать. За свою долгую жизнь он побывал во многих местах, оставив после себя дневник, в котором рассказал и об описываемых в этой книге событиях.

Джорджио Зверь погиб через месяц во время диверсии «Бешеных Псов» на базе «Орион-17».

Российские военные помогли колонистам на севере. Через две недели все они благополучно были переселены в Санкт-Петербург. Анна перестала быть королевой и вышла замуж за простолюдина. Она была счастлива до конца своих дней.

Пройдет время, и люди забудут те годы, когда над землей светило яркое солнце, а воздух был чист и нежен. Шок смены эпох пройдет, люди устоятся и привыкнут. Возможно, ядерная зима спадет, и все будет как раньше, но пока холодные звезды, скрытые пыльной пеленой, по-прежнему равнодушно смотрят на безграничную человеческую глупость.

Из дневника Феликса Касьянова

Часть II

Ящик Пандоры

I've seen angels fall from blinding heights,

But you yourself are nothing so divine,

Just next in line.

Arm yourself because no-one else here will save you,

The odds will betray you,

And I will replace you.

You can't deny the prize it may never fulfill you,

It longs to kill you,

Are you willing to die?

The coldest blood runs through my veins.

You know my name.

Chris Cornell «You Know My Name»

Пролог

14 октября 2021 года,

Цюрих, Швейцария, 11:54.

Феликс Касьянов бессильно стучал пальцами по рулю. Бесполезно. Ни проехать, ни выйти из машины и идти пешком. Зажатый со всех сторон, его BMW M6 застрял в пробке на Хеймштрассе. Проклятый день. Идиот-шеф никак не мог назначить встречу раньше, именно в полдень, обрекая Феликса на мучительное ожидание. Уже час в пробке. Предусмотрительный Феликс выехал в одиннадцать утра, но это не спасло его от опоздания. Нервно дергающимися пальцами Феликс взял трубку сотового телефона.

– Felix, wo sind Sie?[1] – спросил учтивый голос.

– Im Stau auf Heimstrasse[2], – так же спокойно ответил Феликс, стараясь не выдавать своего волнения.

– Tut mir Leid, – ответил голос, – Erdenken Sie etwas. In einer halben Stunde kommt der Immobilienmakler, um den Mietvertrag einer Wohnung zu verlängern. Das ist ein sehr wichtiger Termin, zu spät zu kommen ist äußerst unerwünscht[3].

– Сделаю все возможное, – отчеканил Феликс и отключился.

Про себя он, конечно, расхохотался. «Через полчаса к нам прибудет риэлтор, чтобы продлить срок аренды квартиры» – Савецкий большой импровизатор, боится прослушивания телефонной линии и поэтому никогда не говорит открыто. Эти слова должны были означать следующее: «Через полчаса к нам прибудет информатор, чтобы предоставить ценную информацию».

Феликс приподнял подлокотник и достал сирену.

– Polizei! – закричал он, высунувшись из окна. – Gangway!

К его машине протиснулся полицейский. Феликс показал ему удостоверение, днем ранее предоставленное ему Савецким.

– Gib mir den Weg frei. Ich muss auf die Herausforderung dringend fahren![4] – приказал он.

Взмахнув регулировочным жезлом, полицейский принялся командовать. В целях обеспечения общественной безопасности в ущерб гражданским пришлось развернуть часть автомобилей на тротуар. Вопя сиреной, Феликс проехал мимо удивленных немцев по тротуару, приветливо помахав им рукой.

Встреча была назначена на площади Вайнплац. Феликс припарковался у отеля «Storchen», вышел из машины. На площади как всегда было много людей: женщины с колясками, дети играют у фонтана Вайнбауэр, мужчины укрылись за разворотами газет. Феликс, смешавшись с народом, сел на свободную скамью недалеко от фонтана и раскрыл газету. Именно по ней его должен был узнать предполагаемый информатор, чтобы передать портфель с некими документами.

Феликс не любил выделяться из толпы. Первое правило разведчика – будь как все. Не носи яркой одежды, не привлекай внимания нестандартным поведением, не ввязывайся в скандалы, регулярно плати налоги, словом, не привлекай излишнего внимания. Вот и сейчас Феликс ничем не отличался от простых швейцарцев. Короткая стрижка, серый костюм, белая сорочка, расстегнутая у ворота – образ благонравного гражданина, выехавшего в центр города отдохнуть с друзьями на выходные. Феликс даже очки нацепил, чтобы быть максимально похожим на безобидного интеллигента. Впрочем, мощные бицепсы, бугрившиеся под рукавами, свидетельствовали о том, что он не так уж и безобиден.

Прошел час. Ноги Феликса порядком затекли, но он не торопился размяться. Информатор задерживается, это нормально. Через два часа томительного ожидания Феликс понял, что тот не придет. Феликс осторожно свернул газету и увидел стоящего перед ним полисмена.

– Ihre Ausweise?[5] – спросил тот, протянув руку.

– Einen Augenblick[6], – улыбнулся Феликс, доставая вибрирующий мобильник.

– Sohn, hallo! – отозвался в динамике приветливый голос шефа. – Endlich ist Mutti aus Frankreich gekommen. Der Tisch ist schon gedeckt. Kommst du? Komm schnell[7]

– Ja, Papa[8], – ответил Феликс и отключил телефон.

– Ausweise?[9] – спросил он. – Вот, конечно.

– Maurice Krizhanich? Doktor? – полисмен приподнял бровь, осматривая паспорт. – Herr Doktor, Sie sollen mit mir gehen[10].

Глава 1

14 октября 2021 года,

Майами, США, 02:54.

Клара с пятью агентами ждала магната Рико Соллано в кабинете его роскошного особняка на берегу моря. За окнами выл пронизывающий ветер, волны яростно набегали на пустынный пляж. Молнии редкими вспышками освещали пространство огромного кабинета. Клара сидела на столе, небрежно играя револьвером МР412.

– Он не придет, – грустно сказала она, крутанув барабан.

– Придет, это же его дом, – отозвался один из агентов, сидя в роскошном кожаном кресле, и небрежно закинул ноги на стол.

– Для человека, обвиняемого в зверском убийстве своей собственной жены, это немного рискованно, – возразила Клара.

– Машины. Три, – доложил наблюдатель.

– Приготовились, ребята, – скомандовала Клара, взведя курок револьвера, – наш пациент не один.

Черный «Мерседес», шурша гравием под колесами, тихо въехал на территорию виллы и остановился у крыльца. За ним еще два «Хаммера», откуда появились рослые охранники.

– А вот и бульдоги, – заметил агент.

– Отошли все от окна! – прошипела Клара.

Снизу хлопнула дверь. Послышался говор.

– После того как Северная Корея осуществит запланированную операцию, акции «Корейшн Лизингс» резко упадут. Тогда их можно будет брать буквально голыми руками, – говорил хриплый голос.

– Ну да, только не забудь пригласить меня на это сказочное пиршество, – отозвался другой.

– Пир во время чумы, как тебе это нравится?

На лестнице послышались шаги.

– Пол, поставь ребят на выходах, двоих у моего кабинета и одного в гостиной!

Толстяк Рико зашел в темный кабинет и хлопнул в ладоши. Свет обнаружил картину, которая неприятно поразила его. На его столе сидела красивая девушка в окружении пяти сомнительного вида типов. Почесывая дулом револьвера кончик носа, она сказала:

– Мистер Соллано, пакуйте вещи, у нас есть ордер на ваш арест.

Рико побледнел, огромный живот под цветастой рубашкой затрясся от волнения.

– Какого черта? – гаркнул он как можно громче, чтобы его услышали. На лестнице раздался топот ног.

– Мистер Соллано, советуем вам не делать глупостей, иначе в вашем животе появятся нежелательные дырки. – Клара направила ствол револьвера на дрожащего Рико.

– Вы уверены? – Рико улыбнулся. Ствол «Томпсона», который показался за широким телом Соллано, рассеял все сомнения. Клара выстрелила.

– Ложись!!!

Очередь рассекла воздух, словно лезвие бритвы. Клара отпрыгнула за стол, рядом с ней повалился изрешеченный пулями агент. В дверях стоял охранник Соллано – широко расставив ноги, он вбивал свинец в массивный письменный стол, за который укрылись Клара и двое агентов. Второй охранник оттаскивал раненного в ногу Рико. Агент выставил из-за стола пистолет и выпалил наугад.

– Держите их! Не дайте им прорваться! Смит! – горланил Рико бегущим навстречу охранникам.

Клара повалила стол и выставила револьвер. Завязалась перестрелка. Агенты отбили кабинет, оттеснив ребят Соллано за двери. Клара раздвинула жалюзи и выглянула на улицу.

– Соллано уходит! – крикнула она.

– Граната! – крикнул кто-то. В кабинет вкатилась, сверкая боками, F1. Клара бросилась к ней, схватив в маленькие ладошки, швырнула в окно. Где-то внизу ахнул взрыв. За развороченным фонтаном скорчились двое охранников, у смятого «Хаммера» шевелился Рико. По всему видно было, что граната разорвалась еще в воздухе. Кларе оставалось только похвалить себя за великолепную реакцию. За дверями кабинета слышался топот убегающих ног. Клара выбежала в коридор, заглянула за парапет лестницы. Никого.

На улице громко ругался Рико.

– Скоты! Трусы! Вот и плати таким за охрану! Ублюдки!

Клара вышла на улицу. Ураган был в самом разгаре. Вспышки молний освещали рвущиеся на берег волны, пустынный пляж перед особняком. Ветер трепал волосы Клары, казалось, он вот-вот оторвет от земли ее хрупкую фигурку. Держа револьвер перед собой, она подошла к лежащему на боку Рико.

– Мистер Соллано, вы арестованы! Вы имеете право хранить молчание, но все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде!

– Пошла вон, курва! – Рико вытянул руку, в которой была зажата граната. На указательном пальце другой руки болталась чека. – Иначе я все тут взорву к чертовой матери!

– Мистер Соллано, успокойтесь! Вам не причинят вреда! – подбежавший агент примирительно вытянул руки.

– А тебе чего надо? Проваливай! Все отошли на двадцать шагов! – Рико водил перед собой гранатой, словно оберегом.

– Отойди, – сказала Клара агенту и наклонилась к Рико. – Мистер Соллано, зачем ссориться? Мы пришли к вам с тем, чтобы поговорить в более спокойной обстановке.

Рико оскалился:

– Знаю я вас! Я сказал, отошли все! – он перевернулся на живот и пополз к машине, ворочая окровавленной ногой.

– Мистер Соллано, зачем усложнять обстановку? Вы и так по уши влипли. Подумайте о себе! Если вы вставите чеку на место и отдадите гранату, мы не станем вменять вам сопротивление ФБР.

Рико обратил на Клару полный злобы взгляд.

– Какое великодушие! – он уже дополз до своего «Мерседеса» и, приоткрыв дверь, попытался заползти в салон. Граната выпала у него из руки.

Глава 2

14 октября,

Цюрих, Швейцария, 16:26.

Полицейский участок. Феликс сидел за столом. Напротив в кресле развалился детектив. Черный костюм, черный галстук, идеально белая сорочка. Эдакий суровый агент контрразведки. Феликс с неприкрытым презрением смотрел на этого пижона, который допрашивал его уже второй час, пытаясь установить вторую, более темную личность доктора Крижанича. Вопросы самые глупые: с какой целью вы явились в Швейцарию, чем вы занимались до того, как поселились в Цюрихе, в каких отношениях находитесь с неким Карлом Бромером и т. д. Наконец Феликс спросил прямо:

– Herr Tschilmeister, was brauchen Sie? Verdächtigen Sie mich etwas?[11]

Детектив улыбнулся.

– Fuer den Augenblick nein, Herr Krizhanitsch. Natürlich ist es Ihr Verfassungsrecht, Vernehmungsgegenstand zu kennen. Man hat uns angezeigt, dass Sie ein Verraeter sind. Sie sind der Informationsuebermittlung dem Geheimnisdienst des fremden Staates beschuldigt[12].

Феликс расхохотался.

– Ich? Information? Es sei denn die Information über meine Arbeit, aber das hat nichts mit den Staatsinteressen zu tun. Ich habe keine Beziehungen mit dem ausländischen Geheimdienst![13]

– Ich hoffe darauf, Herr Krizhanich. Aber Ihre Taetigkeit zu überprüfen ist unsere direkte Verpfl ichtung[14].

– Prüfen Sie, wenn Sie das wollen. Ich habe nichts zu verschweigen und es gibt keinen Grund das zu machen, – Феликс чуть наклонился к Цильмейстеру. – Darf ich gehen?[15]

– Ja, aber zuerst unterzeichnen Sie hier[16].

Феликс недоуменно посмотрел на предложенный ему документ.

– Was ist das? Eine Meldeverpflichtung?[17]

– Ja, wir befehlen Sie zu uns. Ich muss Ihnen ein paar Fragen stellen[18].

Распрощавшись, Феликс вышел из участка. На площадь за своим автомобилем он не вернется, за ним наверняка уже наблюдают. Феликс прошел два квартала пешком, чтобы удостовериться, что за ним не следят. Заметив небольшое кафе, вошел и расположился за одним из столиков на улице. Через несколько минут за столиком позади Феликса сел молодой человек и, закинув ногу на ногу, раскрыл книжицу меню. Феликс надел очки и в отражении заметил, что человек этот рассматривает его. Через четверть часа, выпив чашку кофе, Феликс поднялся, чтобы уходить. За все время, пока он был за столиком, парень ничего не заказал и теперь сидел, что-то печатая в своем смартфоне. Покосившись на него, Феликс вышел и продолжил свое движение. Заметив невдалеке парк отдыха, направился туда. Нужно быть уверенным, что его не преследуют, ведь тот парень вполне мог отказаться случайным прохожим, а все мрачные догадки – смешными подозрениями. Сев на скамью, Феликс развернул газету и сделал вид, что увлекся чтением. Минуты через четыре он снова встал и, двинувшись к выходу из парка, внезапно свернул на соседнюю дорожку. Там тоже были скамьи, и Феликс расположился на одной из них, поглядывая на поворот, откуда вышел. Минут через пять незнакомец из кафе показался из-за зарослей белого дерена. Расположившись на одной из скамей, он достал из кармана смартфон и снова начал что-то печатать, быстро бегая стилусом по экрану. Так, его второе появление уже не могло быть случайностью. Феликс резко поднялся, хлопнув газетой, и, подойдя к незнакомцу, шепнул ему на ухо:

– Du bist ein schlechter Agent, weil ich bemerkt hatte, dass du mich verfolgtest. Nun höre mir aufmerksam zu, du, Mistkerl, wenn ich dich hinter meinem Ruecken sehe, verspreche ich dir, dass du nach Hause in drei Monaten an Krücken zurückkehrst. Hast du verstanden?[19]

Феликс развернулся и вышел из парка. Дойдя до остановки общественного транспорта, он сел на первый попавшийся автобус и уехал.

15 октября 2021 года,

Цюрих, Швейцария, 11:02.

Савецкий был взбешен. Сидя за столиком уличного кафе, он говорил с нескрываемым неудовольствием. На нем был белый костюм, черный галстук ровно лежал на сильной груди. Белая широкополая шляпа бросала тень на лицо.

– Черт бы побрал вашего Бромера, Крижанич! Вы не успели его достаточно обработать, сразу пустили в дело! Это беспечность, которая в нашем деле недопустима! А Бромер струсил, в нем проснулась пресловутая «любовь к Родине».

– Бромера надо устранить, пока он всем не разболтал о нашей связи, – хмуро проговорил Феликс, откинувшись на спинку стула. – Я готов этим заняться.

– Чтобы окончательно провалить операцию?! Вы уже достаточно хорошо засветились в хрониках швейцарской полиции. Этим займется спец. А вы возвращайтесь в Россию, вашу судьбу мы выясним позднее.

– Чем же я буду заниматься? – сердце Феликса упало.

– Скорее всего, займетесь преподавательской деятельностью в Академии. Пока это лучшее применение. Вот билеты на завтрашний рейс в Анкару, там приобретете билеты до Киева, оттуда – поездом до Москвы. А это, – Савецкий достал запечатанный конверт, – ваш новый паспорт и ваше новое имя. Теперь вы – Иван Гричко, гражданин Украины. После прибытия в Москву паспорт уничтожить.

На следующий день Феликс уже летел над водами Черного моря. Турбины «аэробуса» тихо урчали, успокаивая. Феликс смотрел в иллюминатор на блестящую, переливающуюся гладь моря. Внизу проплывали легкие облачка, словно обрывки белой ваты. Внезапно Феликс почувствовал щемящую тоску, он понял, насколько он мал по сравнению с этим огромным миром, всего лишь песчинка на этом празднике жизни. Казалось, море за стеклом иллюминатора – это весь земной шар, и оно безгранично, ибо не видно его берегов. Вот оно – зеркало мира, вот она – любовь всей жизни.

Глава 3

14 октября 2021 года,

Майами, США, 08:06.

Имя подозреваемого Рико Соллано уже давно употреблялось в протоколах ФБР. Месяц назад при странных обстоятельствах погибла Инрика, его жена. Ее труп был обнаружен на дне бассейна. Никаких следов насилия на теле обнаружено не было, однако смерть здоровой и крепкой девушки показалась странной. Судебно-медицинская экспертиза обнаружила в содержимом желудка пятнадцать миллиграммов стрихнина. Согласно показаниям свидетелей, Инрика поужинала и направилась в бассейн, чтобы, по ее словам, «растрясти съеденное». Через полтора часа потерпевшая скончалась в судорогах от асфиксии из-за паралича дыхательного центра. Суровый взгляд следствия пал на Рико Соллано, ибо в его случае имелся мотив: три месяца назад, то есть за два месяца до смерти, Инрика под давлением мужа застраховала свою жизнь на два миллиона долларов. Свидетели также сообщали, что месяц назад он вложил два миллиона долларов в некое солидное предприятие и теперь ему наверняка должны понадобиться деньги. Но пока это были лишь догадки, и смерть Рико не способствовала их разрешению. В любом случае, исходя из свидетельств, господин Соллано был не из честных и порядочных малых, и ценил жизнь человека не больше, чем жизнь домашней моськи.

Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось вовсе. Клара сидела в библиотеке Рико, старательно обдумывая события прошлой ночи. Полчаса назад карета скорой помощи увезла трупы, в том числе и мертвого Рико Соллано, вернее, то, что от него осталось. ФБР и ЦРУ уже проверили счета и потенциальные контакты Соллано на предмет передвижения средств, но ничего подозрительного так и не нашли. Смит, компаньон Рико, молчит даже под пытками. Но если это так, если Соллано действительно чист в глазах закона, то откуда он мог узнать про некую северокорейскую операцию? «После того, как Северная Корея осуществит запланированную операцию, акции „Корейшн Лизингс“ резко упадут. Тогда их можно будет брать голыми руками» – эти слова Рико Клара уже который раз прокручивала в голове, но так и не могла найти ответ на вопрос, откуда Рико мог получить информацию, доступа к которой не имела ни одна разведслужба мира. Могли бы эти слова быть всего лишь фарсом?

Клара встала и принялась мерить шагами круглую комнату. Надо составить план действий. Конечно, ее расследование будет тайным, она еще не доложила начальству об услышанных ею словах, так как боялась, что жадные разведчики отстранят ее от дела за отсутствием должных полномочий. Более того, она была уверена, что они провалят расследование, потому что решить эту задачу может только она, Клара, с ее твердым сердцем и холодным рассудком.

Особняк находился под охраной, и, кроме Клары, в доме никого не было. Только поздним утром должен приехать агент Паркинс с тем, чтобы произвести обыск. Клара собралась с мыслями. Она должна опередить его.

Во-первых, необходимо проверить все бумаги Рико. Клара прошла в кабинет, села за стол, выдвинула все ящики. Да, Рико был очень неряшлив. Ворох писем, банковских квитанций, тут же договоры, выписки, претензии, заявления в суд. Пока ничего подозрительного. Клара сложила все письма и извещения в отдельную стопку и стала читать их по одному. Первые три она отложила, они были личного характера, а вот четвертое показалось ей подозрительным.

«Уважаемый Рико Мариано Соллано!

Совет рассмотрел Ваше прошение о вступлении в ряды членов нашей организации и вынес положительное решение. Для того чтобы стать одним из нас, Вам необходимо осуществить вступительный взнос в размере $2 000 000. Нам нужны такие люди, как Вы. 29 октября 2021 года состоится VI Всемирный Съезд нашей организации в Куала-Лумпуре. Дополнительные инструкции Вы получите позднее.

Б. П.»

Клара перевернула конверт и посмотрела обратный адрес: «Венгрия, город Будапешт, улица Фортуна, дом № 14, Дариус Мано». Она аккуратно вложила письмо обратно в конверт и спрятала его в сумочку. Оно ей еще пригодится.

Затем она включила личный компьютер Рико. Выйдя в интернет, набрала в Google: «Б. П.». Поисковик выдал ей свыше семисот тысяч предложений, и Клара отказалась от попытки найти что-то во «всемирной паутине». Тем не менее, поиск можно произвести и среди файлов компьютера. Клара ввела искомые символы в поисковик операционной системы, попутно просмотрев список веб-страниц, которые посещал Рико за последние полгода. «Б. П.» нашлись очень быстро. Это было еще одно письмо от Дариуса Мано в электронном ящике, которое Рико еще не читал.

«Уважаемый Рико Мариано Соллано!

В связи с Вашим согласием присутствовать на VI Всемирном Съезде, мы извещаем Вас о точных сроках и месте проведения Съезда. Съезд будет проходить с 29 по 31 октября с. г. в Куала-Лумпуре, Малайзия. 22 октября Вам необходимо прибыть в Международный аэропорт Куала-Лумпура, где Вас встретит гид. Приятного Вам времяпрепровождения!

Б. П.»

Клара задумалась. Интересное дело вырисовывается. Выходит, Рико Соллано состоял в некой таинственной организации, привлекающей богатых членов для финансирования тщательно скрываемой деятельности? Инстинкт подсказывал Кларе: необходимо выяснить, что это за организация, каковы цели ее деятельности, кто стоит во главе, кто состоит в рядах ее членов.

Клара села в кресло перед монитором и напечатала ответ Дариусу Мано. Щелк кнопкой – и письмо улетело в Будапешт.

На следующий день Клара взяла отпуск. Помимо долгожданной свободы она получила и солидные премиальные. Теперь она вольна делать то, что ей вздумается.

Через два дня она вылетит в Будапешт.

Глава 4

16 октября 2021 года,

Анкара, Турция, 13:14.

Жара. Солнце печет нещадно, превращая здание аэропорта в духовку. Кондиционеры не справляются с жарким и сухим воздухом. Вокруг снуют загорелые кривоносые турки, их быстрая речь выводит из себя. Феликс уже два часа ждал самолет на Киев, сидя в зале ожидания аэропорта Esenboga Анкары. Два часа, проведенные здесь, показались вечностью, и Феликс молил небо, чтобы оно позволило поскорей улететь из этого ада.

– Ви русский турист?

Феликс обернулся. К нему наклонился белый человек в сером костюме. Феликс прикинул на внешность и решил, что это итальянец.

– Нет, я украинец.

– Лететь в Киев?

– Да, в Киев. А вы?

– Я лететь в Киев тоже. Могу присесть?

– Да, конечно, – улыбнулся Феликс.

– Здесь очень жара, – завел разговор незнакомец.

– Да, синоптики говорят, что это очень странно для этого времени года, – ответил Феликс. – Даже летом это редкий случай.

– Этот год сам по себе редкий случай. Переломный момент в существовании человечества.

– Почему вы так думаете? – удивился Феликс.

– Еще Нострадамус предсказывать, что в год перед крах всего живого будет множество предзнаменований. Столкновение самолет над Парижем, взрыв атомный ледокол в Арктик, сирийская война… Этого мало?

Феликс фыркнул:

– Да вы, я смотрю, предсказатель не хуже Нострадамуса будете, да?

Незнакомец обиженно выпятил нижнюю губу.

– Я не Нострадамус, я много читать о нем в детстве.

– Это хорошо, когда люди много читают в детстве, – кивнул головой Феликс и замолчал. Незнакомец, видимо, сообразив, что его собеседник не хочет разговаривать, развернул газету и отвернулся.

Когда объявили посадку, они распрощались, и Феликс уже надеялся, что они более не встретятся, но, к его огорчению Феликса и видимому удовольствию итальянца, их места оказались соседними. Феликс предпочел бы провести трудный перелет рядом с привлекательной девушкой, чтобы потом «стрельнуть» ее телефонный номер и затем приезжать к ней в Киев на «командировки»…

Феликс вздохнул и опустился в кресло рядом с итальянцем.

Когда самолет набрал высоту, Феликс включил монитор в спинке переднего сиденья, настроил диапазон вещания на русские телеканалы и стал смотреть новости.

– Вчера вечером в собственном доме был застрелен швейцарский журналист Карл Бромер. Предполагается, что убийство было совершено по политическим мотивам, так как Бромер был связан с оппозиционными группировками неолибералов в Цюрихе. Полиция предполагает, что убийство совершил некий Морис Крижанич, предположительно входивший в одну из таких группировок. В настоящий момент Морис Крижанич бежал от правосудия, ведется его розыск. Полиция Цюриха так описывает внешность Крижанича: короткая стрижка, прямая линия волос, высокий и широкий лоб, тонкие брови, глаза карие, прямой нос, широкий подбородок. Особых примет не имеет. Всем, кто сможет оказать существенную помощь в розыске подозреваемого, Департамент внутренних дел города Цюриха выплатит вознаграждение.

Что ж, спец сработал. Теперь главное, чтобы никто из пассажиров не опознал в нем этого доктора Карловича. Феликс оглянулся. Пока на него никто не смотрит, все заняты своими делами. Это хорошо. В Киеве он незаметно выскользнет из самолета, и про доктора Крижанича можно будет забыть.

Внезапно за спиной Феликса началось волнение. Четверо мужчин в черном встали со своих мест, двое направились по проходу вперед к кабине пилота, один продвинулся к хвосту самолета. Как гром прозвучал возглас:

– Всем оставаться на своих местах! Самолет захвачен!

Стюардессы пронзительно завизжали, увидев блестящие стволы автоматов. В салоне поднялся шум, возня. Воцарилось полное смятение.

– Всем молчать! – человек в маске щелкнул затвором «Беретты». – Клянусь, я пристрелю первого крикуна!

«Что за черт!» – мелькнула мысль в голове Феликса. Он незаметно размял сильные руки, приподнялся. Эх, зря этот болван стоит к нему спиной, ща он ему покажет…

– Спокойно, шпик, не двигаться, – прозвучал голос за спиной, и Феликс почувствовал, как что-то круглое и металлическое (явно ствол пистолета) уперлось ему в бок. Итальянец смотрел на него исподлобья.

– Мистер Касьянов, какая приятная встреча. Давно не виделись. Стоит вам дернуться, как кто-то умрет.

– Кто ты такой, черт бы тебя побрал? Откуда тебе известно мое имя? – проговорил Феликс.

– У вас плохая память, Касьянов, иначе бы вы давно меня узнали. Я здесь, чтобы следить за тем, чтобы вы не наделали глупостей. Да, кстати, поддельный паспорт можете выбросить, в этой жизни он вам уже не понадобится.

Феликс обернулся.

– Что тебе нужно? – спросил он.

– Пока всего лишь чтобы вы сидели тихо и никуда не высовывались.

Пару минут в салоне царила давящая на уши тишина. Пассажиры сидели, как прикованные к своим креслам. Никто не знал, что ему делать. Все со страхом смотрели на троих террористов, бродивших по салону. Четвертый исчез в кабине пилота. Внезапно из динамиков донесся хрипловатый насмешливый голос, который на четком английском сказал:

– Леди и джентльмены! Вас приветствует кампания «Угон-Айрлайнз»! Чувствуйте себя спокойно и наслаждайтесь нашим сервисом, зажравшиеся свиньи и кровососы! Курс самолета, увы, придется изменить, так как он не должен был лететь этим рейсом изначально. Завтра вы посетите рай для заблудших душ и уставших сердец, место, всех поражающее своей красотой! Завтра вы увидите Малайзию, Куала-Лумпур – рай на земле!

Глава 5

17 октября 2021 года,

Будапешт, Венгрия, 12:05.

Клара ехала в такси по улице Ваци. Таксист, широкоплечий блондин, болтал без умолку. Клара едва улавливала смысл его слов. Она и без того неважно знала венгерский, а эта быстрая речь просто выводила ее из себя. Она отвернулась и, прислонив лоб к стеклу, закрыла глаза.

Будапешт, быстрый, пестрый, тесный, начал раздражать ее с первых минут пребывания в городе. Она вспомнила свой родной Лэнгли. Тихий, спокойный городишко, известный лишь знаменитой штаб-квартирой ЦРУ, да и созданный именно благодаря таковой. Именно благодаря этой известности, этой атмосфере загадочности, царившей в городе, Клара уже с пятнадцати лет жила мечтой о разведке. Она грезила приключениями разведчика, представляя себя в роли бесстрашного шпиона, проникающего на закрытые базы противника, похищающего секретные образцы, выискивающего информацию, вербующего информаторов.

Она прочитала все книги о разведке о сильных и храбрых шпионах, которые только смогла найти в библиотеках.

В 2019 году Клара окончила Бостонский Высший колледж и сходу попробовала пробиться в ЦРУ на одну из вакансий рядового сотрудника. Клара провалила экзамен по физической подготовке. Ее разочарование не имело пределов, и все же она решила во что бы то ни стало добиться своего. Через два месяца поступила на работу в бостонскую полицию, через год стала агентом ФБР. Дело об убийстве Сары Соллано привело ее на виллу ее мужа, Рико.

Слова таксиста вернули Клару к действительности.

– Что-что? – переспросила она по-английски.

– Azt mondom, hogy tegnap a Törökországban, a terroristák eltérített gépen, de olyan ügyesen, hogy ő kérte, hogy tíz órán keresztül. Azt mondják, hogy eltűnt az égen át Afganisztánba[20], – повторил таксист и умолк.

– Kamat, – устало сказала Клара, – és miért nem található a levegőben több mint Afganisztánban?[21]

– Al-Habib szeparatisták magához ragadta a hatalmat Afganisztánban, zárt légtérben valamennyi légi jármű védelmi rakéták meg. Ha a hiányzó repülőgép megjelenik valahol egy másik része a világ, mi lehet vádolni Al-Habib a bűnrészesség, bűnpártolás terrorizmus. Ha a légi járművet lőttek le, akkor ő tulajdonította a mészárlást. Így vagy úgy, de a piszkos Habib zsarnokságot be kell fejezni.[22]

– Tudja, egy jó politika[23], – отметила Клара.

– Hogyan, hogy nem érti? – ответил таксист. – Minden nap ugyanaz az autó, a kerekek, ugyanabban a városban. Mindent úgy tűnik, hogy következetesen unalmas, unalmas, de ez azért érdekes, mert minden alkalommal ül az autó különböző emberek különböző véleményeket, események, problémák, tapasztalatok. Hogyan ne foglalkozzon a politikában, ahol kénytelen-kelletlen, kezded érteni egyáltalán?[24]

Клара вышла на улице Фортуна напротив старинного кирпичного дома. Второй этаж навис над мостовой. «ARANY HORDO» гласила надпись на стене. Увы, Клара не смогла перевести текст. Да, именно эта улица, именно этот дом, где должен жить некий неуловимый Дариус Мано. Вход был со двора. Клара открыла тяжелую дубовую дверь и вошла внутрь. Темно. На первом этаже темными прямоугольниками выделялись двери трех квартир, наверху еще две. Клара, достав карманный фонарик, осмотрела одну за другой дверные таблички, на последней на втором этаже прочитала имя того, кто ей нужен. Дариус Мано. Клара нажала на кнопку звонка, прислушалась. За дверью раздался шорох.

– Osztálytársával?[25] – раздался глухой голос.

– Darius Mano? – поинтересовалась Клара. – A nevem Clara O’Tull, én vagyok a Rico Sollano[26].

Скрипнул замок, открылась дверь. Перед Кларой предстал худощавый молодой человек. Лицо его украшали большие роговые очки, лежавшие на длинном тонком носу, мятая серая рубашка висела на костлявых плечах.

– Какого черта вы здесь делаете? Вы правда от Рико Соллано? Передайте Рико, что он идиот, раз послал вас сюда! – прошипел он. – За вами была слежка?

– Нет, ничего странного по пути сюда я не заметила, – Клара удивленно приподняла брови. – Боитесь чего-то?

– Чего встала, заходи! – Дариус втащил Клару в квартиру и, выглянув на лестничную клетку, запер дверь.

– Вы очень грубы, Дариус, – обиделась Клара.

Дариус принялся быстро расхаживать взад-вперед по комнате, бормоча себе под нос, а Клара пока осматривалась. На стенах серые обои, серая мебель в двух маленьких комнатах, скорее похожих на чуланы. Свет бил тонкими полосами сквозь зашторенные окна, почти не рассеивая липкую тьму.

– И ты хороша, – бормотал Дариус, – могла хотя бы позвонить мне, и мы встретились бы на нейтральной территории.

– А если телефон прослушивается? – спросила Клара.

Если бы в комнате было хоть немного светлее, она бы увидела, как побагровел Дариус.

– И ты? И ты?! Почему ты так решила?

– Вы так себя ведете, что я смогла предположить это.

Дариус покачал головой.

– Нет, для того, чтобы прослушать мой телефон, необходимо установить жучок в корпус аппарата, а для того, чтобы сделать это, необходимо проникнуть в мою квартиру, а я не покидал ее уже в течение трех дней.

Клара усмехнулась.

– Увы, ваши познания в этой области крайне ограничены. Сейчас можно установить прослушивающее устройство на телефонной станции.

Дариус замер.

– Не надо меня пугать! – взвизгнул он.

– Вы уже сами себя достаточно запугали, – заметила Клара и, подойдя к окну, распахнула шторы. В комнату ворвался ослепительный свет.

– Снайперов боитесь? – спросила она.

– Ка… каких снайперов? – пробормотал Дариус.

– Не надо прикидываться дурачком. Я прекрасно знаю, чем вы занимаетесь, и какая опасность вам может грозить.

– И чем же я занимаюсь? – Дариус дерзко взглянул в глаза Клары.

– Противозаконной деятельностью. Мистер Соллано меня уже обо всем проинформировал, господин Мано. К тому же вы сами подписались своим именем под вашими письмами к нему.

– А откуда вы знаете, что меня зовут именно так? – хитро улыбнулся Дариус. – Может быть, это мое ненастоящее имя?

– Не надо жульничать, Дариус! Я приехала к вам только потому, что мне нужна ваша помощь. Мистер Соллано не может в настоящий момент вести свои дела лично, поэтому он прислал к вам меня как своего официального представителя. Он послал вам предупреждение о моем прибытии на ваш почтовый ящик в интернете.

– О! Это был очень неосторожный шаг с его стороны. Моя ошибка в том, что я не предупредил Соллано о запрете личных встреч. Впрочем, уже поздно.

– Мистер Соллано тяжело ранен, на него было совершено покушение. Он хотел бы присутствовать на съезде вашей таинственной организации, но не может в силу физических причин.

– Ранен он или нет, это всегда можно проверить… – протянул Дариус.

– Он даже разговаривать не может, – заверила Клара и решила использовать свой последний козырь.

– Эти бумаги свидетельствуют о полном доверии мистера Соллано ко мне, – и она протянула Дариусу папку. Дариус раскрыл ее, внутри оказалась доверенность на ее имя, подписанная рукой Рико, и несколько сопроводительных документов.

– Как видите, все бумаги заверены, – указала Клара на печати нотариуса.

– Надеюсь, что это не подделка, – Дариус взглянул на нее поверх очков.

– Исключено. Господин Мано, давайте будем доверять друг другу, – сказала Клара и отобрала папку. – Ну как, по рукам?

– Вначале мне необходимо проверить достоверность представленных вами данных, а затем я свяжусь со своим начальством, чтобы получить дальнейшие указания насчет вас.

– Прекрасно, – улыбнулась Клара и, пододвинувшись к столу, прикрепила под крышку «жучок». Теперь она будет знать обо всех замыслах Дариуса в отношении нее.

– Где вы остановились? – спросил Дариус.

– Отель «Хилтон». Вы знаете, где это находится.

– Никуда не уезжайте, я перезвоню вам через два дня, – Дариус проводил гостью до двери.

Клара вышла на улицу. Она была довольна свиданием с Дариусом Мано. Осталось только приятно провести эти два дня, чтобы снова приступить к работе.

Щелк! Фотограф в машине на углу запечатлел ее, но Клара не заметила слежки.

Глава 6

17 октября 2021 года,

заброшенный аэродром где-то в Афганистане, 07:16.

Сидя на камне, Феликс думал. Как так получилось, что новейший Ан-775, оснащенный новейшей системой безопасности, смогла незаметно угнать жалкая кучка обезьян, выкрикивающая талибские лозунги? Почему вовремя не отреагировали контртеррористические структуры? Какова конечная цель боевиков, ради осуществления которой был угнан самолет с тридцатью пассажирами? Это не похоже на простое похищение с целью получения выкупа.

Аэродром располагался на большом плато, окруженном с трех сторон горами. Он был брошен советскими войсками в 1989 году, после чего здесь обосновались вначале боевики Аль-Хабиба, а затем их союзники талибы. Аэродром стал одним из пунктов переброски наркотиков за границу: в Россию, Индию, Пакистан.

Самолет встретили радостными криками и треском автоматных очередей. На аэродроме лайнер ждали еще двадцать головорезов, вооруженных до зубов.

Всех пассажиров согнали около полуразрушенной лачуги. Трясущиеся в истерике стюардессы, старики, женщины, прижимающиеся к еще не потерявшим самообладание мужьям, ища защиты у них на груди, плачущие дети. Один из талибов подошел к этой беспомощной толпе, зашевелившейся, как стадо овец при виде волка, и закричал на ломаном английском, подняв кверху ствол АК-80:

– Уймите этих недоносков, пока я не отправил их на тот свет!

Итальянец соскочил с трапа и побежал здороваться. Видимо, здесь его очень хорошо знали. Феликс, сидя рядом с остальными пассажирами, силился понять, кто он такой и какую роль играет среди этих талибов. Феликс видел, как он, взяв трубку коммуникатора, заговорил на ломаном пушту. Свой среди моджахедов, решил Феликс.

Затем итальянец указал на Феликса. Тотчас же его схватили под руки два закутанных в куфии талиба и отвели в дальнюю хибару на краю аэродрома, где привязали к стулу, причем один талиб остался охранять пленника. Ровно через пять минут появился итальянец.

– Ну как, удобно? – ехидно спросил он.

– Не удобнее, чем тебе, – ответил Феликс, глядя на него исподлобья.

– Хорохоришься?

– Нисколько. Чего бы ты ни добивался, я ничего тебе не скажу.

– А я и не буду тебя спрашивать. Все ответы на все вопросы я давно получил. Мне все известно.

– Откуда?

– Как видишь, не у одного тебя своя разведка.

Феликс фыркнул.

– А ты, кстати, зря смеешься, – заметил итальянец. – Дело серьезное. Тебе должно быть не до шуток, когда на кону жизнь тридцати человек. Только я пока удерживаю моджахедов от того, чтобы они не перебили этих неверных.

– Как же так? – улыбнулся Феликс. – Ты же сам такой, как и эти невинные неверные.

– Нет, не такой. Кстати, ты должен меня помнить. Мы как-то с тобой встречались. Ты можешь назвать мое имя?

Феликс опустил голову. Покопавшись в памяти с минуту, он выдал имя, которое показалось ему подозрительным.

– Агент Алекс Шульман, порядковый номер 564, позывной «Монах». Я прав?

– А мне здорово удалось изменить свою внешность, правда? – захохотал Шульман, пригладив длинные кудрявые волосы, словно эдакий Пьер Ришар в расцвете лет.

– Так я прав? – спросил еще раз Феликс.

– Прав, прав, – успокоил его Шульман, загадочно улыбнувшись. – Только откуда ты обладаешь этой информацией? Откуда знаешь про порядковый номер, позывной, наконец?

– У меня своя разведка.

Да, Феликс помнил этого Алекса Шульмана. Ровно три года назад Шульман был агентом чешской контрразведки. Феликс столкнулся с ним, распутывая дело о пропаже российских активов за рубежом, и перехитрил его. Тогда Шульман лишился всего, его уволили с занимаемой должности, выдворили за пределы страны, и на некоторое время он исчез из поля зрения русской разведки. Теперь он, возможно, решил взять реванш.

– Мне приятно, что среди пассажиров оказался именно ты, – продолжил Шульман. – Я, впрочем, к этому и стремился. Среди ваших есть утечка, поэтому мне не стоило труда узнать, каким рейсом летит сам Феликс Касьянов.

– Что за бред? – возмутился Феликс. – Об этом могли знать только два человека! Я и…

– Именно. Ты и он.

Феликс опустил голову. Неужели его предал сам Савецкий?

– Ты лжешь! – вскинул голову Феликс. – Ты все лжешь! Это не он! Он не мог!

– А зачем угонять самолет, чтобы затем лететь через пол-земного шара, рискуя всей операцией? – спросил Шульман. – Мы могли бы провернуть ее где-нибудь поближе, например, в Исламабаде, Нью-Дели, Карачи. Нет, самолет угнали только потому, что в нем был именно ты. И в смерти тридцати пассажиров можешь винить лишь себя одного.

– Ты действовал по указанию Савецкого?

– Пока я не могу раскрыть тебе эту информацию, – покачал головой Шульман, – но ты можешь все изменить. Присоединяйся к нам, нам нужны такие люди, как ты. Я даю тебе на раздумье два часа, не более. Мы скоро вылетаем.

Огромный кусок головоломки встал на свое место. Савецкий – предатель, использовавший Феликса в своих теневых операциях. Неизвестно, что должен был передать в том портфеле Карл Бромер три дня назад в Цюрихе, известно лишь то, что все документы или ценности должны были попасть к Савецкому. А когда операция провалилась, Савецкий решил избавиться от свидетелей. Пятнадцатого октября был убит Бромер. Савецкий не мог отдать приказ об уничтожении своего агента, поэтому сделал его одной из марионеток гигантского заговора. Теперь Феликсу предлагали выбор: стать сообщником Савецкого и, вероятно, преступить закон, либо умереть вместе со всеми взятыми в плен пассажирами лайнера.

Глава 7

17 октября 2021 года,

Будапешт, 11:15.

У Клары все по расписанию. Ровно в девять часов утра она проснулась, повалялась в постели еще минут десять, затем встала, приняла душ. За утренним кофе пролистала последние венгерские газеты, пачку которых оставил у двери вежливый портье еще до того, как Клара проснулась. Из их содержания она сделала вывод, что в мире все по-старому.

Комитет военного планирования НАТО завершил переговоры с правительством Аль-Хабиба об открытии воздушного пространства над Афганистаном на тридцать часов для поисков пропавшего лайнера, угнанного террористами из аэропорта Анкары. Дело об убийстве Карла Бромера зашло в тупик, так как некий Морис Крижанич, проходивший пока единственным подозреваемым по этому делу, как сквозь землю провалился. Советником президента Северной Кореи по внешним вопросам назначен Жан-Поль Гобэн, француз по происхождению. Последняя статейка под заголовком «Дикарь-трансвестит» немного рассмешила Клару. Она повествовала о спасении с необитаемого острова шведского моряка с затонувшей шхуны, перевозившей контрабанду – женские платья и нижнее белье из Камбоджи в Малайзию. После того, как одежда моряка истерлась, он был вынужден надеть женские чулки и юбку из честно спасенного им сундука. В таком одеянии его и обнаружили спасители.

Позавтракав, Клара покинула отель и выехала на взятой в прокат автомашине к Дариусу Мано. Нет, она вовсе не собиралась навестить его. Она остановилась напротив его дома и стала ждать. Рядом на сиденье лежал компактный «NIKON».

Дариус вышел из дома в полдень. На нем было черное пальто и серая шляпа, полями которой, возможно, он желал закрыть свое лицо. За тонированными стеклами автомобиля Клару не было видно, поэтому она немедля приступила к съемке. Щелк! Щелк! На одной фотографии Дариус в профиль, на другой – анфас, на третьей он стоит у перекрестка, на четвертой ловит такси. Клара завела двигатель и тронулась вслед за уезжающим на такси Дариусом.

Видимо, Дариус пытался запутать следы. Такси петляло по центру Будапешта, многократно переезжая из Буды в Пешт, пока, наконец, не остановилось у Площади Героев. Здесь Дариус расплатился и покинул машину. Перейдя Площадь, он направился в Варошлигет. Клара огорчилась. Она не может проследовать за Дариусом на машине, так как это, несомненно, привлечет его внимание, но и не может из нее выйти, так как Дариус, заметив ее, поймет, кто ведет за ним слежку. Все же Клара выбрала второй вариант. Захватив с собой фотоаппарат, она решила сыграть роль невинной туристки, слоняющейся по окрестностям Варошлигета в поисках интересного объекта для съемки.

Октябрьский день в Варошлигете воистину чудесен. Клара вдыхала свежий воздух, идя по длинным аллеям. Лучи солнца дробились в ветвях деревьев, на которых застыли желтые листья. Листья слетали с ветвей под легким дуновением ветра, которого почти не замечаешь, падали, кружась, устилали дорожки аллей. Как прекрасна золотая осень в Варошлигете!

Клара медленно шла вслед за Дариусом, который вскоре свернул к замку. Выйдя на берег небольшого озера напротив замка, он выбрал шезлонг, лег, вытянув ноги, и развернул газету. Тогда Клара вернулась назад и свернула к мосту над озером, перед замковыми воротами, заняла позицию, облокотившись на перила прямо напротив Дариуса, в нескольких десятках метров от него, опустила на глаза капюшон, она настроила фотоаппарат на увеличение, делая вид, что просто просматривает отснятые ранее кадры.

Вот к Дариусу подходит какой-то господин. Щелк! Дариус сворачивает газету, встает, жмет ему руку. Щелк! Щелк! Они подходят к помосту у озера, заложив руки за спины, разговаривают. Щелк! Вот Дариус протягивает господину папку, которую Клара ранее передала Дариусу. Щелк! Отлично, на снимке папка видна отчетливо. Щелк! Господин открывает папку, виден титульный лист. Щелк! Господин кивает, протягивает Дариусу визитку или что-то на нее похожее, возможно, листок блокнота, они прощаются, расходятся.

Клара осталась довольна собой, Дариус не заметил слежки. Теперь можно немного отдохнуть. Клара удовлетворенно вздохнула и направилась в замок Вайдахуняд. Пройдя под замковыми воротами, она оказалась во внутреннем дворе. Здесь было много людей, и Клара попыталась смешаться с толпой. Внезапно ее плеча коснулась чья-то рука. Клара обернулась.

– Скажите, зачем вы следите за господином Мано?

Глава 8

17 октября 2021 года,

заброшенный аэродром где-то в Афганистане, 11:25.

Ровно через два часа в лачугу, где находился Феликс, снова вошел Шульман.

– Ну, решил?

Феликс поднял голову.

– Идите к черту, – сухо ответил он.

– Жаль, – кивнул головой Шульман. – Впрочем, я так и думал. Савецкий меня предупреждал, что тебя будет нелегко переманить. Второй попытки тебе не предоставят, свой выбор ты уже сделал. Вамос!

Двое головорезов, схватив Феликса под мышки, вывели его за аэродром, к ржавым самолетным ангарам, и бросили на землю. Один держал Феликса за волосы, чтобы проворный русский не извивался, второй щелкнул затвором АК-47, наставив на него дуло автомата. Феликс закрыл глаза.

Свистящий звук заставил всех поднять глаза к небу. Грохнул разрыв. Снаряд упал прямо посреди взлетной полосы, оставив огромную воронку. Еще миг, и на землю опустились десятки снарядов. Воздух наполнился страшным грохотом, свистом, пылью, криками, треском автоматов. Где-то там, за далеким холмом, глухо ухали артиллерийские залпы. Талиб от удивления отпустил Феликса, чем тот и воспользовался. Он резко повернулся, сбил конвоира с ног, затем, схватив за шиворот, швырнул во второго. Внезапно снаряд угодил в лачугу, метрах в десяти от них, и взрывной волной боровшихся разбросало в разные стороны. Феликс схватил автомат и, расстреляв талибов, бросился через аэродром к ангару, где были заперты пассажиры. Бомбили очень аккуратно, превращая в кашу только людей Шульмана, поэтому ни ангар, ни самолет, к счастью, повреждены не были. Еще одним снарядом разнесло диспетчерскую башню, откуда, словно брызги, посыпались тела убитых. Талибы в панике забегали по аэродрому, среди них носился Шульман, размахивая пистолетом и крича что-то на разных языках.

Феликс добрался до ангара. Всадив в замок последние патроны, он отстрелил его и ворвался внутрь.

– Внимание! – закричал он на английском. – Все, кто может держать ружье, автомат, выступаем! Пора побороться за нашу жизнь и свободу!

Феликс поднял разбитый замок и швырнул его в голову подбегающему талибу.

– Вперед! – крикнул он, размахивая автоматом. В тот же миг на аэродром въехали два танка Т-62. Тяжело ухнула пушка, разбросав снарядом один из бараков. За танками, словно вжимаясь в броню, поспешали моджахеды из другого клана, паля из автоматов в разбегающегося противника.

– Не отступать! Не отступать! – вопил Шульман, прицелился, выстрелил. Через секунду его отбросило взрывной волной, и он застыл, скорчившись, на земле.

Феликс от удивления не мог вымолвить ни слова. В кого стрелять? Аэродром стал ареной сражения двух враждующих пуштунских кланов. Кто «свои», а кто чужие, понять было невозможно, ибо нападающие видом своим практически не отличались от оборонявшихся. Поэтому Феликс, подобрав пару обойм для автомата, вывел пассажиров из ангара и краем аэродрома, воспользовавшись сумятицей, привел в отстоящее от остальных двухэтажное здание. Здесь было пусто, и пассажиры заняли оборону. Отсюда было видно, что перевес уже на стороне нападающих, что они заняли большую часть аэродрома. Ба-бах! Как бенгальская свеча, вспыхнул один танк. Ко второму уже тянулись серые хвосты летящих гранат. Казалось, что силы наступления вот-вот иссякнут, но внезапно талибы обратились в бегство. Над землей, гулко разрезая воздух, пронеслись два истребителя Су-35.

– Русские! Русские! – обрадовался Феликс. Но радоваться было рано. Уцелевшие талибы мчались со всех ног именно к тому зданию, где засели напуганные пассажиры. Феликс представил, что с ними сделают озверевшие от поражения дикари и едва не задохнулся от ужаса.

– Всем внимание! – крикнул он, чтобы его услышали. – К нам приближается враг. Прошу всех сохранять спокойствие. Женщин и детей прошу пройти на верхний этаж, в одно из дальних помещений, остальные пусть вооружатся.

Феликс произвел подсчет. На двадцать человек его маленькой армии, включая двух пилотов и штурмана, имелось пять подобранных пассажирами автоматов АК-47, один АК-108 с подствольным гранатометом, три ножа, одни вилы, из боеприпасов – семнадцать полупустых рожков с патронами, две гранаты для подствольного гранатомета, кирпичи, камни. Восемнадцать человек никогда не держали в руках оружие.

Шестеро талибов прошли внутрь здания, двое остались снаружи. Внутри было темно, что давало пассажирам, притаившимся наверху, некоторое преимущество. Талибы разговаривали прямо под огромной дырой в потолке. Феликс выглянул, прицелился.

– Бей их! – гаркнул он и нажал на спуск. Тотчас же остальные пассажиры обрушили на врага град камней. Из шестерых спаслись только двое. Двух талибов подстрелил Феликс, остальные упали с проломленными головами.

– Отлично, – вздохнул Феликс, смотря как противники убегают в пустыню, в сторону застывших далекой дымкой хребтов Гиндукуш. – Мы будем здесь до темноты, затем я попытаюсь угнать лайнер.

Кто-то усмехнулся. Феликс медленно повернулся.

– У кого-то есть другие идеи?

– У меня, – к окну, у которого стоял Касьянов, подошел господин в потрепанном черном костюме.

– И в чем же они заключаются?

– Мы можем выбрать парламентеров и договориться с моджахедами о том, чтобы нам дали возможность благополучно взлететь либо связаться с дружественными войсками. Я не вижу необходимости ждать до вечера. Зачем рисковать своими жизнями при попытке угнать лайнер, который моджахеды уже, наверное, считают своим? К тому же велика вероятность, что эти обезьяны к вечеру просто разберут его на запчасти. Я думаю, именно поэтому было совершено нападение.

– Тогда эти, как вы говорите, обезьяны не захотят отдавать нам самолет и нам придется брать его с боем, – заметил второй пилот, сидевший неподалеку. – При их численном превосходстве это невозможно сделать. Камнями танк не подожжешь!

– Это точно, – ответил господин, – но даже с обезьянами можно договориться. Швырни им банан, и они забудут обо всем!

– Простите, а кто вы? – поинтересовался Феликс.

– Я? Мое имя – Максимус Файэртон, год назад я был послом Англии в Кабуле, поэтому достаточно хорошо знаю местный народ. Поэтому всем нам сегодня повезло.

– Хорошо знаете? – Феликс усмехнулся, приподняв брови. – Что ж, я вам, пожалуй, поверю. Готовьтесь, мистер Файэртон, вы будете парламентером.

– А почему сразу я? – возмутился Файэртон. – И кто дал вам эти исключительные полномочия решать…

– Вторым парламентером буду я, – осадил его Феликс. – Вас это устроит?

Файэртон пожал плечами, отошел. Феликс попросил у одной из стюардесс белую блузку, обменяв ее на свой пыльный пиджак, и привязал ее к длинной иссохшей палке.

– Это белый флаг? – улыбнулся Файэртон.

– У меня не было другого выбора, хотя белые панталоны смотрелись бы более впечатляюще!

Пассажиры засмеялись. В этой напряженной обстановке Феликс еще пытался шутить.

Глава 9

17 октября 2021 года,

Будапешт, 14:56.

Клара сидела за столиком в ресторане «MOD» на улице Кидьо. Напротив нее откинулся на спинку стула некий Деметер Йараи, журналист. Клара с любопытством рассматривала этого субъекта. Серые глаза, серые волосы, серый костюм, натянутый на худощавое длинное тело. Длинный нос завершал сходство собеседника с мышью. Клара усмехнулась, придя к этому выводу, что отвлекло Деметера от его рассуждений. Замолкнув на миг, прищурившись, Деметер продолжил.

По его словам, деятельность Дариуса является объектом его расследования. Полиция не обращает внимания на замкнутого венгра, но Деметер докажет, что Дариус не так безобиден, как кажется.

Клара только невинно улыбалась, слушая доказательства Деметера, что Дариус – серийный маньяк-убий ца, жертвой которого стали уже пять невинных девушек. Деметер не боится конкурентов, но он уверен, что Клара преследует те же цели, что и он, и мистер Йараи предупреждает ее, что он близок к разгадке, как никогда.

Да, Клара улыбалась, но за ее улыбкой, как за ширмой, пряталась гордая мысль, что Деметер просто наивный дурак, либо таковым притворяется, что ей, Кларе, известна подлинная направленность деятельности Дариуса.

– А какими фактами вы руководствовались, строя подобного рода предположения? – спросила Клара.

– Видите ли, это тайна моего журналистского расследования, – ответил Деметер на чистом английском, изящно взмахнув рукой.

– Вы же говорили, что не боитесь конкурентов. Задав подобный вопрос, я решила побеспокоиться исключительно о вашей безопасности, так как Дариус происходит из очень богатой и влиятельной семьи. Я имею в виду, что если выяснится, что за ним кто-то следит, нарушая тем самым конституционное право на тайну личной жизни, сей нарушитель будет привлечен к ответственности со всей строгостью закона. Поэтому я бы на вашем месте, мистер Йараи, либо прекратила слежку за мистером Мано, либо делала это со всей осторожностью.

– Так почему же вы-то следите за ним, ведь вы так и не ответили на мой вопрос!

– Я – частный детектив, – солгала Клара, – меня наняли родственники мистера Мано следить, чтобы его здесь не обижали.

Деметер едва не поперхнулся.

– Именно потому, что вы, мистер Йараи, в каком-то плане мне симпатичны, я не буду сообщать моим нанимателям о том, кто нарушает покой Дариуса.

Клара встала из-за стола. Деметер жадно осмотрел ее изящную фигуру, словно искал приглашения проследовать за ней в отель, и сглотнул «голодную» слюну. Надо же, он ей симпатичен…

– До свидания, мистер Йараи. Вам расплачиваться за обед.

Деметер заметно помрачнел.

– Еще увидимся, – очаровательно улыбнулась Клара.

Деметер просветлел.

– Мисс О’Тулл! – протянул он Кларе свою визитку. – Здесь мой телефон, звоните в любое время дня и ночи.

– И ночи тоже?

Клара соблазнительно взмахнула своей маленькой ручкой. Да, Деметер поддался на ее чары.

Темнело, когда она добралась до отеля. Город боролся с наступающей ночной темнотой. На улицах загорались фонари, иллюминация придавала древним зданиям сказочный вид. Клара остановилась у окна, откуда открывался потрясающий вид на Дунай. Вот рядом величественно застыл над водой мост Ланцхид, чуть поодаль – легкий мост Эржебет, словно свитый из тончайшей сверкающей паутины. Здание Парламента устремлено вверх в порыве возвыситься не только над городом, но и над всей Венгрией. Сердце страны пульсирует, переливается – пока жив Будапешт, будет жить и Венгрия.

Клара отошла от окна. Включила свет, подойдя к телефону, заказала ужин. Поужинав, она легла в постель, затем включила ноутбук, подсоединив к нему кабель фотоаппарата, и перенесла фотографии Дариуса на жесткий диск. Два часа стучала по клавишам, после чего послала запрос в базу данных ФБР на имя Дариуса Мано, а также фотографии неизвестного господина для опознания. Ответ должен был прийти утром.

Глава 10

17 октября 2021 года,

заброшенный аэродром где-то в Афганистане, 14:45.

Феликс и Максимус Файэртон покинули свое укрытие и перебежками, укрываясь за камнями, приблизились к аэродрому. Держа автомат наперевес, Феликс подбежал к крайнему ангару, высунулся из-за угла.

На развороченной взрывами взлетной полосе урчали три танка Т-62, четвертый дымился неподалеку. Моджахеды обыскивали тела убитых, стаскивали в одну кучу. Тут и там слышалась отрывистая пуштумская речь.

– Что будем делать? – прошептал над ухом Феликса Максимус.

– Надо проникнуть в административное здание, это там, где дымится диспетчерская башня. Из того окна, видишь? выставлен красный флаг. Там размещен штаб, я уверен. Пройдем краем аэродрома. Нам надо проникнуть к командиру и обо всем договориться.

Файэртон кивнул. Феликс высунулся из-за угла, осмотрелся. Никого, все моджахеды заняты делом.

Хорошо. Феликс собрался с духом, побежал. Он молниеносно преодолел открытое пространство и скрылся за пустыми железными бочками у противоположного ангара. Максимус Файэртон немного помедлил и, закинув автомат за спину, ринулся вслед за Феликсом. Через секунду он был рядом с ним. Оставалось пробежать еще десять метров до противоположной стены. Феликс выглянул из-за бочек, тихо побежал, за ним Файэртон. Шлеп! Феликс вжался в стену, когда из-за угла вышел часовой.

– Ш-ш-ш! – Феликс приложил палец к губам, давая понять Файэртону, что он сам ликвидирует его. Беззвучно, как кошка, подкрался к ничего не подозревавшему часовому и, хлопнув ребром ладони по сонной артерии, отключил его.

– На! Одевайся! Будешь моим конвоиром! – Феликс раздел часового и перекидал его одежду Файэртону.

– Почему я? – жестикулировал Максимус, спрятавшись за стеной.

– Был послом в Кабуле, – значит, знаешь пушту! – объяснил Феликс.

Максимус пожал плечами и стал переодеваться.

– Лицо в куфию закутай! – давал указания Феликс.

– Конечно, – пропыхтел Файэртон, надевая на себя тяжелый бронежилет.

– Готов? – Феликс кинул Максу моток бечевки, когда тот облачился в костюм боевика. – Завязывай мне руки!

Они вышли из-за ангара: суровый боевик, приставив АК-108 к затылку пленника, вел его к своему главарю. Его братья по вере прокричали ему что-то, он ответил им, те засмеялись. Феликс остался доволен Максимусом: тот неплохо играл отведенную ему роль.

Они беспрепятственно прошли к административному зданию. У входа их остановили двое часовых, но Максимус сказал им что-то, и их пропустили. Внутри было темно, только сверху, с лестницы пробивался свет.

– Голову опусти! – приказал Максимус и толкнул Феликса к лестнице.

На втором этаже кто-то громко кричал, и раздавались звуки ударов. Когда Феликс и Максимус поднялись наверх, их взору предстала следующая картина.

Комната была ярко освещена, луч мощной лампы бил прямо в лицо человеку, распятому на стене. Его ладони были прибиты гвоздями, алые струйки крови стекали на пол, смешиваясь с побелкой. Этим человеком был Шульман. Напротив него стоял рослый араб, крича, и отвешивал удар за ударом по голове распятого. Шульман повис на гвоздях, опустив голову, которая дергалась после каждого удара. У окна стояла женщина в черной чалме, она явно наслаждалась мучениями неверного.

Даже видавший виды Феликс зажмурил глаза, Максимус же отвернулся, заткнув нос. Да, они здесь появились явно некстати.

Громкий окрик заставил Максимуса действовать. Одним рывком он перерезал путы на руках Феликса и, швырнув ему второй автомат, направил ствол своего АК-108 на араба.

– Ты здесь главный? – спросил Максимус на пушту.

Араб опешил. Как так, его верный воин заодно с этим грязным неверным? Тем временем Феликс подошел к нему и снял с него кобуру с пистолетом. Он довольно повертел МР-443 «Грач» на пальце и сунул его в карман брюк. После этого гвоздодером оторвал Шульмана от стены. Тот мешком рухнул ему на плечи.

– Отлично, новую сорочку в крови запачкал! – огорчился Феликс.

– А теперь, длинная свинья, – повернулся Максим к арабу, – шагай к выходу! И без шуток, дуло твоего пистолета в кармане этого белого смотрит в твое пузо, ублюдок! – продолжал Максимус.

Феликс улыбнулся, продемонстрировав пистолет. Максимус взял с собой лампу, чтобы внизу, в темноте, араб и женщина не вздумали удрать.

– Пойдете с нами, – заявил Макс, когда они вышли на улицу. – Я познакомлю вас с белой вежливостью!

Боевики, поджигающие тела убитых талибов, прокричали им что-то. Максимус ответил.

– Что ты им сказал? – спросил Феликс.

– Что мы идем хоронить неверного, что у тебя на плечах, – ответил Максимус на английском.

– Шульмана, что ли? – расхохотался Феликс. – Молодец!

– Надеюсь, что когда моджахеды сообразят, что их главаря у них просто увели, мы будем уже на месте, – вздохнул Максимус.

Пассажиры издали крик радости, когда Максимус, Феликс с Шульманом на плечах и двумя заложниками вошли в дом.

– Тихо! Тихо! – воскликнул Феликс. – Нас могут услышать!

– Феликс, смотри, кто это, – прошептал Максимус, указывая на главаря.

– За этим человеком уже пять лет охотятся все спецслужбы мира!

– Магомед Аль-Хасан? – Феликс приподнял брови от удивления.

– Собственной персоной, – подмигнул Максимус и подошел к пленникам. – Магомед? Слушай меня внимательно, грязная свинья. Сейчас мы пойдем обратно за нашим самолетом. Веди себя смирно, дрянь, а то я лично сорву чалму с твоей женщины и брошу ее в толпу подонков, которых ты за собой водишь.

– Здесь есть медсестра? – спросил Максимус, указывая на окровавленного Шульмана.

Из общей толпы вышла молодая девушка.

– Я медсестра, но все медикаменты в самолете.

– Отлично! – обрадовался Феликс. – Скоро мы там будем! Выдвигаемся!

Пассажиры с любопытством рассматривали Аль-Хасана и его женщину. Феликс и Максимус, распределив оружие между мужчинами, перезарядили автоматы и вывели людей из здания. Огромная толпа пассажиров, превосходя по численности даже боевиков, решительно направилась к аэродрому. Впереди шел Феликс, приставив автомат к спине главаря, следом за женщиной шел Файэртон, готовый в любой момент исполнить свое предупреждение.

Появление толпы белых людей внесло переполох в лагере боевиков. К тому же обнаружилась пропажа их лидера, и они совсем растерялись. Застрекотали автоматы, взревели двигатели танков. Неизвестно, чем бы закончилась их встреча с пассажирами, если бы Феликс не выставил вперед Аль-Хасана и не закричал:

– Эй! Смотрите, кто у меня есть! Всем сложить оружие, иначе он умрет!

Максимус перевел сказанное, и тишина на миг воцарилась в стане боевиков, чтобы затем взорваться нестройным хором возмущенных голосов. Пассажиры жались друг к другу, словно стадо антилоп перед опасным хищником, боевики что-то кричали, размахивая автоматами. Казалось, воздух накалился. В такой обстановке Аль-Хасан мог запросто сбежать, но Феликс следил за ним внимательно.

– Максимус, скажи им, что мы пришли только за самолетом, чтобы улететь отсюда, и не хотим лишних жертв.

Максимус перевел.

– Они крайне возмущены, Феликс, – сказал он. – Они требуют выдачи Аль-Хасана, иначе, они грозятся, мы будем перебиты.

– Скажи им, что мы убьем его, если с их стороны прозвучит хоть один выстрел!

Боевики ответили новыми криками, потрясая автоматами, они гурьбой пошли на пассажиров.

У некоторых начали сдавать нервы. Молодая мать, спрятав за спиной свое дитя, попятилась, юноша лет двадцати завопил, наставив на боевиков автомат, одна из стюардесс опустилась на землю и рыдала, глядя полными ужаса глазами.

– Дайте дорогу, ублюдки! – закричал Феликс, приставив к затылку Аль-Хасана автомат.

Но его слова никто не слышал. Вопли заглушали голос разума, и боевики, и пассажиры, каждый твердил свое, на разных языках, не понимая друг друга. У Феликса закружилась голова, еще миг, и он нажал бы на спусковой крючок автомата, превратив столкновение в побоище.

– Я сказал, дайте дорогу! – пересилив себя, воскликнул он, наставил на боевиков ствол автомата, и, прикрываясь телом Аль-Хасана, пошел вперед. – Расступись!

За ним проследовал Максимус, переводя его слова на пушту.

Боевики отступали перед напором Феликса. Пассажиры стали медленно подтягиваться вслед за ним. Через минуту, прорвав строй боевиков, они вышли к самолету.

– Загружаемся! – скомандовал Максимус, приставив лестницу к люку.

– Переведи ему, что его женщина отправится с нами, как обеспечение нашей безопасности при взлете, – попросил Феликс.

Максимус перевел. Араб побледнел, как полотно, и громко запротестовал, размахивая руками.

– Он не хочет, чтобы так было, пусть лучше он отправится вместе с нами, а не она, – прокомментировал Максимус.

– А этот влюбленный идиот понимает, что попадет в лапы спецслужб, когда мы прилетим в Кабул? Переведи ему, что так оно и будет.

– Ты о нем заботишься? – поинтересовался Максимус.

– Я? Нет, конечно! – засмеялся Феликс. – Просто он нам помог сегодня уже тем, что не рвался из плена и не подстрекал своих людей расстрелять нас. С нашей стороны было бы большим грехом, если бы мы не отплатили той же монетой.

Макс перевел. Араб замер, в нерешительности опустив голову.

– Ладно, – махнул рукой Феликс, – поклянись Аллахом, что не расстреляете самолет, когда мы взлетим. Тогда я отпущу и тебя, и твою женщину. Посмотрим, как вы любите Аллаха!

Макс перевел. Араб решительно поднял голову.

– Аллах Акбар! – выдохнул он.

– Так ты клянешься? – спросил Феликс, вплотную подойдя к Аль-Хасану.

Аль-Хасан кивнул.

– Смотри у меня, – погрозил пальцем Феликс. – Аллах не очень-то жалует обманщиков!

Под крыльями лайнера зарокотали турбины. Феликс подсадил Максимуса Файэртона на лестницу, полез сам. Он был последним.

Тем временем Аль-Хасан, толкнув жену к полуразрушенному административному зданию, побежал к своим солдатам. Закрывая дверь, Феликс заметил, как тот громко кричал им, размахивая руками и указывая на самолет. Феликс занервничал. Закрыв замок, он весело подмигнул стюардессе, пришедшей к нему на помощь, и побежал вдоль салона к кабине пилотов.

– Ребят, когда взлетаем? – поинтересовался он, ввалившись внутрь.

Второй пилот обернулся, поправляя наушники.

– Через пять минут будем в воздухе, – заявил он. – Мы разворачиваемся, а на этот маневр нужно достаточное количество времени.

– Надо быстрее. Выжимайте из птички больше мощи, пока этот террорист не передумал.

– Так точно.

– Феликс… – Максимус похлопал его сзади по плечу. – Пошли, кое-что покажу.

Он подбежал к ближайшему иллюминатору и поманил Феликса за собой.

– Здесь что-то странное происходит…

В иллюминаторе было видно, что отряд боевиков пришел в движение. Один из танков выпустил облако выхлопных газов, и на него в спешке стали грузиться талибы. Остальные бросились к самолету, размахивая руками и стреляя в воздух.

– Берегись… – пробормотал Феликс и бросился обратно к кабине пилотов.

Самолет уже разворачивался, выруливая на взлетную полосу.

– Знаем все, – заявил капитан, когда Феликс ворвался в кабину. – Эти обезьяны на танке намереваются перекрыть взлетную полосу. Но мы успеем взлететь. У нас есть запас времени, а они пока далеко.

– Эх, Магомед… – сокрушенно покачал головой Феликс. – А ведь Аллах не жалует обманщиков.

– Аль-Хасан не верит в Бога, – заявил Максимус. – И понятие чести ему чуждо. Не знаю, зачем ты с ним вообще беседовал. Я бы сразу прострелил ему голову, чтобы лишнего не думала.

– Так и сделай как-нибудь, – махнул рукой Феликс.

Однако ожидания экипажа не оправдались. Боевики даже не думали перекрывать взлетную полосу. Танк проехал около ста метров по параллельной полосе и остановился, клюнув орудийным стволом. Те, что сидели на броне, спрыгнули и побежали наперерез набирающему скорость лайнеру. Башня танка стала угрожающе разворачиваться.

– Они будут стрелять, – Максимус испуганно наблюдал за происходящим.

– И дался же им этот самолет… – проскрежетал зубами Феликс.

Второй пилот изо всех сил вцепился в руль, словно от этого зависела скорость самолета. Асфальт внизу несся все быстрее, турбины рокотали все громче. Капитан выжимал из машины все, что та могла дать. Напряжение росло, и, казалось, что все сосредоточены только на поворачивающемся орудийном стволе.

Внезапно танк глухо разорвался, сверкнув пламенем и выбросив вверх округлую башню. Бегущие наперерез лайнеру боевики бросились врассыпную. На земле попарно промелькнули четыре тени. «Сушки…» – обрадовано подумал Феликс, задрав голову, он попытался разглядеть их в небе. Самолеты быстро развернулись и снова помчались к аэродрому для атаки.

Тем временем, лайнер оторвался от земли. Вслед ему грохнул выстрел с одного из оставшихся на аэродроме танков, но снаряд пролетел под крылом самолета и упал где-то в пустыне. Лайнер развернулся высоко над аэродромом, и Феликс увидел, как разбегаются оставшиеся в живых боевики из отряда Магомеда Аль-Хасана. Внизу все затянуло плотной завесой дыма, кое-где вспыхивали разрывы и мерцали огни пожаров. Это горели танки.

Да, Магомед, Аллах все-таки не жалует обманщиков…

Глава 11

18 октября 2021 года,

Будапешт, 14:40.

Дариус позвонил Кларе ровно в полдень и предложил встретиться у него на квартире. Странно, ведь она ожидала этого звонка только на следующий день и была крайне взволнована. Неужели он заметил слежку? Учитывая поступившую информацию из Центра, ей было о чем волноваться.

Дариус Мано, настоящее имя – Андрайа Зауэр, разыскивается Интерполом, обвиняется в мошенничестве в особо крупных размерах, взломе удаленных баз данных ФСБ РФ, ЦРУ, Ми-6, торговле полученной информацией, связан с группировкой «Цербер», один из создателей террористической организации «Бешеные Псы».

Все это было Кларе очень хорошо известно. «Цербер» – немецкая группа, состоящая из бывших военных, специализирующаяся на совершении заказных убийств.

Второй господин, с кем имел свидание Дариус – Сергей Павлович Савецкий, шеф СВР РФ в Швейцарии. Как Савецкий мог быть связан с мировым мошенником и хакером, вот загадка, которую предстояло разрешить.

Клара проверила свой револьвер МР-412, удовлетворенно крутанула барабан. На всякий случай нужно вооружиться, учитывая интересы кампании, в которой Клара имела неосторожность оказаться. Сожалела ли она о том, что затеяла это показное расследование? Нет. Она была твердо уверена, что выйдет из этой ситуации абсолютно невредимой, а преступники понесут заслуженное наказание.

Ровно в 14:40 Клара припарковалась, едва не наехав на сидящего на мостовой нищего, напротив дома Дариуса и активировала жучок. Тихо. В наушниках только скрип помех и шаркающие звуки чьих-то шагов. Клара подождала еще немного. Видимо, Дариус был один. Клара вышла из машины и прошла к дому. Дверь в подъезд открыта. Внутри темно, как и в первый раз. Клара нажала на кнопку звонка.

– Мисс О’Тулл! Добро пожаловать! Проходите! – прощебетал Дариус, открыв дверь.

– А у вас стало намного светлее, чем в прошлый раз, – отметила Клара.

– Само собой, – ответил Дариус, – ведь после вашего предыдущего посещения, я, можно сказать, воспрянул духом. Вы оказываете благотворное воздействие на психику человека.

Клара усмехнулась.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент, это факт.

Клара опустила глаза, смутившись.

– А теперь я хочу представить вам моего товарища, – продолжил Дариус. – Его имя – Алекс Эберт.

За спиной Клары возник человек. Она обернулась и увидела того самого господина, который встречался с Дариусом в Варошлигете. Кажется, это был Сергей Савецкий, согласно данным из Центра.

«Ага! Назвался чужим именем! – подумала Клара. – Что-то тут нечисто». Однако она быстро одернула себя: разведчик никому не обязан сообщать своего настоящего имени.

– Очень рад знакомству, – сказал Алекс, склонившись над рукой Клары.

«Однако он весьма галантен», – оценила его Клара.

– Господин Мано с таким восторгом рассказывал о вашем визите, что я немедленно решил с вами познакомиться. Дело в том, что мы не только коллеги, но и имеем некоторые родственные связи, поэтому мне самому захотелось увидеть вас. Думаю, мы найдем много общего в наших беседах, по крайней мере, Рико мне это обещал. Как там у вас с погодой? Я слышал, порядком штормит, и это уже стало настоящим проклятьем для сёрферов. Я очень сочувствую, что Рико не смог приехать лично, я давно его не видел. Хотелось бы переговорить с ним о некоторых вещах, тонкостях, так сказать, нашего искусства. Но ничего страшного, я думаю, наше расставание не продлится слишком долго, и мы, наконец, увидимся. Кстати, как вам Будапешт, Клара? Весьма шумный город, было бы лучше, если бы торговцев на улицах было немного меньше. Когда я сюда шел, я пересек рынок на одной площади (забыл название, они так все запутаны, что язык сломаешь…), так мне чуть ли не всунули в руки насильно жареного цыпленка. Точнее насильно всунули в руки, а не жареного насильно. Не бесплатно, конечно, поэтому я тотчас его вернул. Мне не надо цыпленка, я уже поел. Кстати, вы прекрасно выглядите, мой цыпленок, даже очень неплохо…

Алекс говорил мягким баритоном, медленно, не повышая голоса. Кларе вдруг стало так спокойно, казалось, этот мягкий голос обтекает ее, словно течение реки, вот-вот она погружается все глубже, вода достигает подбородка, затекает в уши, Клара вот-вот утонет…

Клара резко тряхнула головой, скинув с себя паутину гипноза, которым опутал ее Савецкий.

– Сергей Павлович, я тоже рада знакомству с вами, – Савецкий отпрянул, удивленно глядя на дуло револьвера, направленное ему в голову. Клара дерзко улыбалась.

– Ввести жертву под действие НЛП, а затем выпытать у нее необходимую информацию? Нет, Сергей Павлович, я тоже прошла спецподготовку, так что заболтать меня вам не удастся.

Савецкий нахмурился, от прежней доброжелательности не осталось и следа.

– Мне очень жаль, что вы знали мое имя. Жаль, что мы с вами вообще увиделись. Мне жаль вас, – Савецкий развел руками, сделав печальное лицо.

– Без глупостей! – холодно ответила Клара. – К нашей встрече я хорошо подготовилась. Идешь на дело – надевай перчатки!

– Что вы имеете в виду? – прошипел Дариус.

– Выгляните в окно, мистер Мано, если не боитесь, что вам прострелят голову, выгляните и осмотрите улицу внимательно. Что вы видите? – Клара села на стол, почесывая дулом револьвера кончик носа.

Дариус раздвинул тюлевые шторы.

– Ну? – поинтересовалась Клара.

– Прохожие, автомобили… Что там может быть еще?

– Видите нищего, протягивающего руку за монетой? Это мой человек, а в здании напротив засел снайпер. Подойдя к окну и распахнув шторы, вы, мистер Мано, показали, куда нужно стрелять. Господин Соллано направил со мной целый штат сотрудников, чтобы обеспечить безопасность своего представителя на случай, если мне не поверят.

– А теперь немного поправим обстановку, – проговорил Савецкий. – Тот человек, которого вы назвали нищим, – на самом деле мой человек. Где находятся остальные мои люди, я пока вам говорить не стану.

– Да что тут говорить? Вот он! – Клара указала на Дариуса. – А насчет нищего я скажу следующее: человек, притворяющийся нищим, которого вы еще вчера считали своим, сегодня уже мой. И был ли он вашим человеком, проверить еще надо. Люди часто предают друг друга, достаточно только переплатить.

Савецкий усмехнулся.

– Это правда?

– Чистой воды, – улыбнулась Клара. – Как и то, что если я не выйду отсюда через двадцать минут, люди Соллано зачистят эту квартиру.

Дариус побледнел, как полотно.

– Спокойно, мистер Мано, – сказал Савецкий. – Что вы хотите, мисс О’Тулл?

– Я хочу, в первую очередь, выполнить задание господина Соллано. Вы в курсе, зачем я здесь?

– Мистер Мано рассказывал о вашей миссии.

– Я рада, что разговор переходит в нормальное русло. Я полномочный представитель мистера Соллано. Мистер Соллано вложил в ваш проект слишком много средств, чтобы по воле рокового случая не воспользоваться теми возможностями, которые дает участие в этом проекте. Он послал меня для решения задач, которые мистер Соллано решил бы сам, будучи в добром здравии.

– Короче, что вам надо? – не выдержал Дариус и тут же съежился под пристальным взглядом Савецкого.

– Я хочу присутствовать на съезде организации «Бешеные Псы» в Куала-Лумпуре.

– Откуда вы узнали? – поперхнулся Савецкий.

– Я же говорила, что у нас с Рико Соллано полное взаимопонимание.

Дариус подергал Савецкого за рукав пиджака, увлекая в другую комнату.

– Хорошо, дайте нам десять минут, чтобы вынести вердикт.

Клара кивнула головой.

– Я попрошу ребят Соллано подождать еще немного.

Савецкий хлопнул дверью.

Время медленно тянулось. Клара подошла к окну, посмотрела на мостовую. На улице было безлюдно. Даже оборванный нищий куда-то исчез. Кларе стало грустно, словно пустынная улица нашла отражение и в ее душе. Боже, зачем она ввязалась в это предприятие! Теперь она нигде не может почувствовать себя в безопасности и даже немного жалела об этом. Странно, в этот момент она впервые позавидовала другим представительницам ее слабого пола, занятым простой рутинной работой, семьей, короче, хранительницам очага. Наверное, это приятно – находиться за сильной широкой спиной любимого мужчины, как за стеной, которая загородит, укроет от всех невзгод, решит все проблемы. С другой стороны, это может показаться скучным. Совершать одни и те же действия, исполнять одни и те же обязанности, ходить в одни и те же места, предаваться одним и тем же развлечениям, исполнять все требования закона, и вообще всю жизнь быть ведомым. Быть может, лучше, когда человек сам строит свою жизнь, не оборачиваясь на других?

Скрип замка отвлек Клару от размышлений.

– Мне нравится ваш подход к делу, – в комнату вошел Савецкий. – Мы с мистером Мано подумали и решили, что вас можно посвятить в детали деятельности нашей организации. Вы будете присутствовать в Куала-Лумпуре на съезде. Но сейчас я хочу, чтобы вы покинули эту квартиру и забыли, где она находится, потому что Дариус Мано отсюда тоже скоро съезжает. Все необходимые документы, пропуск будут доставлены завтра в ваш номер в отеле. До свидания.

Клара кивнула. Кажется, она смогла обмануть самого шефа СВР в Цюрихе. Неужели она так хитра? Неужели все русские разведчики такие тупые, что дилетантка смогла обвести вокруг пальца самого Сергея Павловича Савецкого? Неужели вообще все русские такие тупые?

– До свидания, Сергей Павлович, увидимся в Куала-Лумпуре.

Когда Клара вышла, Савецкий повернулся к Дариусу.

– Андрайа, ты сообщал Соллано мое настоящее имя?

– Нет.

– Тогда она не та, за кого себя выдает. Она слишком информирована для того, чтобы быть представителем Рико Соллано. И, видимо, много лжет. Отошли ей все документы, а я проверю, кто она на самом деле и на какого Рико Соллано работает.

– Да, сэр, – Андрайа Зауэр почтительно опустил голову.

Глава 12

19 октября 2021 года,

Москва, территория СВР, 19:40.

Феликс стоял в зале кабинета истории СВР, в главном корпусе Академии, напротив доски почета, и размышлял о некоторых свойствах человеческой души. Почему Савецкий перешел на сторону врага? Какими убеждениями, целями он руководствовался? За какую сумму продался один из лучших разведчиков СВР? Фотографию Савецкого сняли сразу же после признательных показаний Шульмана, с трудом подписавшего протокол допроса своей искалеченной рукой.

Савецкий проиграл. Осознав, какая участь угрожает самому законспирированному агенту СВР, Феликс невольно пожалел его. Савецкого ожидает большая охота на суше и на море. Земля не бесконечна, ему никуда не скрыться, рано или поздно его все равно найдут.

Хотя шаги за спиной были не слышны, Феликс обернулся. К нему тихо подошел директор СВР Дмитрий Сергеевич Голубев.

– Ты молодец, – сказал он. – Тебе, по-видимому, тяжело пришлось. Однако ты не потерял самообладания, не утратил веры в себя, в свои силы, не подвел авторитет Родины.

– Служу Отечеству, – выпалил Касьянов.

– Вот это правильно, – кивнул головой Голубев. – Завтра днем церемония награждения. Быть обязательно.

Феликс кивнул. Видимо, Голубев что-то задумал.

Так оно и оказалось. На следующий день в Большом актовом зале Академии под гром аплодисментов и вспышки фотокамер Феликсу вручили орден святого Георгия и представили внеочередное звание старшего лейтенанта. Голубев крепко пожал агенту руку, затем порывисто обнял. Сегодня Феликс герой, сегодня он велик.

Вечером Голубев организовал в «Астории» для Феликса праздничный банкет. Среди приглашенных оказался и Максимус Файэртон, который еще не успел улететь в Лондон. Максимус рассказал длинную пышную историю, согласно которой он и Феликс внесли неоценимый вклад в деятельность спецслужб всего мира. Феликс сидел и улыбался – у Максимуса неплохо получалось, недаром он десять лет был послом Англии в Кабуле. Похоже, он теперь долго будет вспоминать это приключение, может, даже напишет мемуары…

– Друг мой, Феликс, – сказал Максимус, заканчивая свой рассказ и держа перед собой рюмку, – я хочу осушить сей сосуд за тебя, нашего спасителя… нет-нет, Феликс, я уважаю твою скромность, но в данном случае ты не прав. Ты спас жизни десяткам людей, именно ты организовал нас, поднял наш дух и помог выстоять перед смертельной угрозой.

Феликс кивнул.

– Спасибо, Максимус, однако мне кажется, что я не заслуживаю и толики того, что ты говорил. Надо благодарить российских летчиков, которые вовремя среагировали на перестрелку в пустыне. А я… я просто делал свою работу.

Голубев тихонько толкнул Феликса под столом. Не заговаривайся! Но, кажется, Максимус не заметил этой оговорки.

– Этого больше не повторится, – шепнул Феликс Голубеву.

Голубев кивнул ему в ответ, и оба забыли об этой грустной промашке.

– Феликс, – сказал Голубев, когда они вышли на балкон. – Ты пережил очень много, я понимаю. Но, к сожалению, твоя миссия еще не закончена. Там, в Цюрихе, ты проявил себя как очень неосторожный агент, в Афганистане – как хороший руководитель. В первом случае тебя либо уволили бы, либо оставили преподавать в Академии. Однако в свете произошедших событий возникает неоднозначная ситуация. Я предлагаю тебе реабилитироваться.

– Как? – спросил Феликс.

– Шульман дал показания. Из них следует, что в Куала-Лумпуре на будущей неделе планируется заварушка, которая может угрожать госбезопасности не только России. Я хочу, чтобы ты поехал туда и выяснил, что там происходит и какова… – Голубев на миг замялся, – вероятность неблагополучного исхода.

Феликс оперся на перила балкона и посмотрел вниз. Там, на проспекте Вернадского, вовсю кипела жизнь. Горели ксеноновые фонари. Мчались автомобили, прохожие спешили по своим делам. Из бутика напротив на улицу лилась музыка. Феликс отмахнулся от налетевшего ветра и выпрямился.

– Когда вылет? – спросил он.

Глава 13

23 октября 2021 года,

Международный Аэропорт Куала-Лумпура

KLIA, Малайзия, 13:53.

Клара сошла с трапа самолета и прошла в здание аэропорта, пытаясь различить в толпе встречающих нужного ей человека. Вместе с прибывшими, широкой рекой влившихся в толпу, она попала в зал ожидания и огляделась. Странно. Савецкий говорил, что ее встретит его человек, даже заставил выучить пароль. Но где же он?

– Мисс О’Тулл? Это вы? – кто-то окликнул ее на чистом английском.

Клара обернулась и увидела женщину, махавшую ей рукой. Будучи невысокого роста, она взобралась на пластиковое кресло, а когда Клара заметила ее, спустилась и снова скрылась в толпе. Подумав, что Савецкий мог бы прислать за ней кого-нибудь позаметнее, Клара направилась к тому месту, где только что стояла женщина. К счастью, она далеко не ушла.

– Извините, а где у вас продаются глазные… – начала Клара заученную фразу, но женщина резко перебила ее:

– Что за бред? Эберт послал, да? Вечно он разбрасывается на мелкие трюки. Я – Ирида Мария Эльбенгрубер, экономка Эберта в Куала-Лумпуре.

– Вы немка? – удивилась Клара.

– Конечно. А вы ожидали, что Алекс, чистокровный немец, будет нанимать этих малазийцев? Никогда! В прислуге моего господина одни немцы!

Фрау Эльбенгрубер схватила чемодан Клары, который оказался чуть ниже ее, и, выдвинув ручку, покатила за собой.

– Вы поживете в доме Эберта, пока все не закончится.

– Что? – спросила Клара, насторожившись.

– Эберт сказал мне, что вы – его коллега по работе и у вас в городе семинар по разведению тропических растений. Не знаю точно, каких, я не запомнила, но, быть может, вы меня просветите?

Клара наморщила лоб, пытаясь придумать.

– Lodoicea maldivica… да, кажется, так. Сейшельская пальма, если вас это интересует. Возможности разведения сейшельской пальмы в Малайзии, – запинаясь, сказала она.

– Замечательно! – воскликнула фрау Эльбенгрубер. – Сразу видно настоящего профессионала. Вы где-то работаете?

– Я преподаю в Кембриджском университете на факультете биологии.

– Как интересно.

Тем временем Клара и фрау Эльбенгрубер покинули здание аэропорта и вышли на парковочную стоянку.

– Вот наш автомобиль, – указала пожилая немка на такой же старый «опель адмирал». – Я надеюсь, что свой чемодан вы загрузите в багажник самостоятельно.

Фрау Эльбенгрубер села за руль и завела двигатель.

– Еще в прошлом году Эберт заменил старый мотор на новый V12, так что прокатимся с ветерком.

– Вы любите быстро ездить? – улыбнулась Клара.

– Какой немец не любит быстрой езды? – засмеялась фрау Эльбенгрубер.

Они мчались по широкой автомагистрали. Клара удивленно смотрела по сторонам. Мимо проносились пальмовые плантации, справа – за зеленым буйством виднелась сверкающая полоска далекого моря. На голубом небе – легкие перистые облачка. Клара обернулась и посмотрела в узкое заднее окошко. Там вдаль уносился похожий более на базу марсиан аэропорт Куала-Лумпура.

Через пятнадцать минут они миновали таможенный пункт, и Клара смогла вздохнуть спокойно. Наконец-то она в Малайзии.

Фрау Эльбенгрубер свернула налево, и машина помчалась в сторону Утары. Справа Клара увидела голубую гладь озера, на которой, словно игрушечные, виднелись лодки. Их было так много, что Клара решила когда-нибудь непременно посетить это место.

Через полчаса они въехали в город. Мимо проносились однотипные особняки, автомобили у тротуаров, фигурки загорелых малазийцев. Фрау Эльбенгрубер морщила нос:

– Это еще окраины. Подождите немного, и мы приедем в более цивилизованный район.

Клара кивнула. Тем временем фрау Эльбенгрубер свернула направо, на Персекутуан. Мимо пронесся зеленый парк Субанг-Риа. Клара вертела головой, пытаясь запомнить местность. Сверху прошелестел поезд, и Клара задрала голову.

– Я не знала, что у вас есть метро, – сказала она.

Дома становились все выше, людей на улицах стало все больше, и это был верный признак того, что центр города близко.

– А вот и наш район, – сказала фрау Эльбенгрубер и свернула налево. Через четверть часа они въехали в ворота старинного белого особняка, окруженного пальмами. Фрау Эльбенгрубер осторожно подрулила к ступеням террасы, и автомобиль, шурша гравием, остановился. Клара выбралась наружу и огляделась.

Особняк был двухэтажным, каждый этаж обведен террасой, обвитой нетипичной здесь бугенвиллией и другими вьющимися растениями, справа полукруглый флигель с конусообразной крышей, похожей на шляпу волшебника. Каждый столб террасы и арки были покрыты тончайшей резьбой, сверкающей белизной в лучах яркого тропического солнца.

– Вы расположитесь в этом доме, мисс О’Тулл, – сказала фрау Эльбенгрубер, хлопнув дверцей автомобиля. – Эберт просил поместить вас во флигеле, там вам будет удобнее.

Клара достала из багажника чемодан и прошла вслед за фрау Эльбенгрубер в дом. Фрау распахнула массивные двери, и наружу вырвался прохладный воздух. Из темного вестибюля в разные стороны, изгибаясь, поднимались две лестницы на второй этаж, соединяясь наверху в небольшой балкон с красивыми резными перилами, под ним были двери в гостиную. Посреди вестибюля стояла большая мраморная чаша, до краев наполненная прозрачной водой, на поверхности которой покоились алые лепестки. Клара взглянула наверх, на огромный шестигранный купол, там из узких окон били полосы света, разгоняя темноту.

– Пройдемте за мной! – эхом отозвался голос фрау Эльбенгрубер.

Стуча колесиками чемодана о ступени лестницы, Клара поднялась за пожилой экономкой.

– Дверь вашей комнаты прямо по коридору, мисс О’Тулл! – сказала фрау Эльбенгрубер, помахав рукой, и направилась в другую сторону. – Ошибиться невозможно, там она только одна.

Клара повернула ручку замка и очутилась в уютной круглой комнате. Стены и потолок были покрыты белой краской, на окнах, ничуть не затеняя комнату, висели легкие белые занавески. Напротив входа стояла круглая белая кровать, по которой в беспорядке были раскинуты подушки. Клара поставила на пол тяжелый чемодан и бросилась на кровать, вскинув подушки вверх. Приятная нега распространилась по ее телу. Клара скинула туфли и потянулась. Как хорошо! На время она забыла обо всем, наслаждаясь моментом. «К черту все проблемы, цели, задачи! Сейчас я хочу просто отдохнуть!»

Глава 14

23 октября 2021 года,

международный аэропорт Куала-Лумпур

KLIA, Малайзия, 14:10.

Феликс благополучно прошел таможенный контроль, ничего запрещенного дотошные малазийцы у него не нашли. Хотя, если б они осмотрели его чемодан внимательнее, то обнаружили бы массу интересных вещиц. Днем ранее Голубев пригласил Феликса на конспиративную квартиру в центре Москвы, где представил ему оружие XXI века.

– Я думаю, товарищ Касьянов, мы с вами уже не маленькие, чтобы пользоваться всякими там пестиками или чем-то наподобие, так? – обратился к Феликсу на старинный манер Голубев.

Феликс улыбнулся.

– Верно, – ответил за него Голубев. – Сам понимаешь, задание серьезное, и я не могу отправлять неподготовленного агента. Поэтому не стесняйся, не красней, не отказывайся, как ты обычно это делаешь. То, что ты видишь на столе – все твое.

Феликс подошел к круглому столу посреди комнаты. Голубев взял серебристую ручку.

– «Оса-750», одно из изобретений наших умельцев. Смотри не обрежься, наконечник стержня острый как бритва, в стержень закачан яд кураре. Предупреждаю, яд смертельный, сразу не убивает, сначала парализует. Нажмешь на кнопку, и яд выделится из стержня. Кстати, он подкрашенный, так что можешь писать этой ручкой, если хочешь.

Феликс осторожно взял ручку и, нажав на кнопку, увидел, как с наконечника упала синяя капля.

– Сюрикены, – открыл Голубев черную коробочку. – Изготовлены из стекловолокна, поэтому незаметны для металлоискателя. Носи их всегда при себе. А это твои туфли, – Голубев взял черные остроносые лакированные туфли и показал Феликсу, – они особенные, из носка выдвигается лезвие при нажатии большим пальцем ноги.

Феликс улыбнулся.

– А теперь самое интересное. Это твой паспорт, – сказал Голубев. – Посмотри.

Феликс осторожно приоткрыл книжицу, словно ожидая, что она вот-вот взорвется.

– Дмитрий Сергеевич, вы, наверное, издеваетесь… Я – женщина?

– Не беспокойся, Феликс, я дам пожить тебе и мужской жизнью. А это так, временно. Чтобы малазийские таможенники не знали, что в их страну въехал весьма любопытный тип. – Голубев расплылся в улыбке, протягивая еще один паспорт.

Итак, в Малайзии с трапа самолета шагнула леди Изабелла Штауфенберг. Звонко цокая шпильками о мраморный пол, она прошла в зал регистрации.

– Снимите ваши очки, пожалуйста, – учтиво попросила красивая девушка за стойкой, и Изабелла подчинилась, внутренне опасаясь, что девушка заметит блеск заинтересованности в ее глазах и спишет все на лесбийские наклонности Изабеллы. Однако девушка, покосившись на фотографию в паспорте, вернула его обратно.

– Похож… жа? – спросила Изабелла, поперхнувшись.

– Желаю приятно отдохнуть в нашей стране, – учтиво ответила девушка.

Изабелла криво улыбнулась и, надев очки, приняла паспорт и визу.

– Мужики нынче пошли не те, – сказала девушка, когда Изабелла была уже далеко.

– Не говори! – усмехнулась ее напарница. – Так и норовят в девку переодеться.

Изабелла вышла из аэропорта и сразу стала искать глазами такси номер «595НZ99», марка авто «Proton». Она прошла вдоль парковочной площадки. Вот он. Изабелла открыла дверь и села в автомобиль.

– Изабелла Штауфенберг? – спросил водитель, не оборачиваясь.

– Ага, – ответила она женским голосом.

– Милый голосок.

– Согласна.

– А можно я вас поцелую? – усмехнулся водитель.

– Я те поцелую, – пробасила Изабелла. – Ты Серж Траян?

– Ага, – ответил Сергей. – А ты Изабелла?

– Я такая же Изабелла, как и ты – Катя, и ты это знаешь, – сказал Феликс, стягивая парик.

Серж обернулся.

– Ты точно водитель? – усмехнулся Феликс, глядя на его физиономию. – Или только когда этого хочет начальство?

– Я все умею.

Серж оказался двадцатитрехлетним парнем, только что закончившим Академию. Худощавый, скуластый, со слегка вытянутым лицом. На вид эдакий компьютерный червь, проведший перед экраном монитора чуть ли не всю свою сознательную жизнь. И, естественно, как бы подтверждая данное сравнение, лохматый, небритый и крайне неухоженный.

– Хм, понятно. Ладно, трогай, где там твое логово? – спросил Феликс.

– Я живу в фургоне.

– Где-где? – опешил Феликс.

– В фургоне. Удобно, мобильно, не приносит лишних затрат.

– Я с тобой жить не буду, – замахал руками Феликс. – Нет.

Серж расхохотался.

– С таким красивым мужчиной, как я?

– Вези меня в какую-нибудь гостиницу помоднее, специально для такой красивой девушки, как я.

– Кстати, Феликс, ты ходишь на шпильках так, будто тебе в задницу запихнули сейф. Расставив ноги. Со стороны смотрится комично и выдает в тебе трансвестита-недоучку.

– Хм, да? Ладно, я учту твой совет.

– А теперь я отвезу тебя в свой фургон. Тебе надо переодеться и смыть грим. И вообще советую побыть пока мужчиной. То есть до тех пор, пока ты не освоишь новую науку – шаг от бедра на туфлях с высоким каблуком.

Глава 15

24 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 09:03.

Клара открыла глаза после чудесного сна. Полосы ткани причудливо переплетались над круглой кроватью. Клара потянулась и сладко зевнула. Так хорошо ей, кажется, никогда не было. Она повернулась на бок и села в постели. Сквозь шторы пробивался свет и, когда Клара распахнула их, он ворвался в комнату.

Клара оделась и спустилась вниз. В вестибюле было пусто и темно, но с кухни доносился звон посуды. Клара прошла на звуки и, открыв дверь кухни, застала там фрау Эльбенгрубер за готовкой завтрака. В нос ударил манящий запах тушеного мяса.

– Привет, – сказала фрау Эльбенгрубер, обернувшись. – Хочешь халакас? Если б я жила в Венесуэле, то была бы самой титулованной поварихой.

– Хочу, – улыбнулась Клара и только сейчас почувствовала, как она голодна.

Фрау Эльбенгрубер выложила на прозрачную тарелку сверток из кукурузного теста. Клара отрезала кусочек и обнаружила внутри тушеное мясо, листья подорожника и немного моркови.

– Кстати, Клара, – сказала фрау Эльбенгрубер, когда та принялась уплетать халакас за обе щеки, – вчера ночью приехал Алекс Эберт.

– Да? – ответила Клара, проглотив кусок. – А где он сейчас?

– Спит, устал с дороги. Он просил передать тебе это.

Клара приняла из рук фрау Эльбенгрубер конверт.

– Алекс всегда любил тайны, – улыбнулась она.

У себя в комнате Клара, аккуратно распечатав конверт, достала письмо.

«Доброе утро, мисс О’Тулл! Уверен, мы не увидимся с вами до завтрака, поэтому хочу поздороваться с вами письменно. Уверен также, что Ирида Эльбенгрубер очень хорошо приняла вас, и вы довольны. В ящике своей кровати вы найдете немного денег, чтобы неплохо провести этот день. За ужином мы встретимся, и я передам вам необходимые инструкции».

Клара сложила письмо и, приподняв простыню, выдвинула из кровати ящик. Достав оттуда еще один конверт, она обнаружила там семьсот ринггитов.

«Неплохо, Савецкий, оказывается, не такой жадина, как я предполагала», – подумала Клара, пересчитав пластиковые банкноты. А еще она смекнула, что Савецкий, возможно, побывал в ее комнате, пока она спала, иначе откуда появиться наличным. Отныне будем закрываться.

Через полчаса Клара вышла за ворота и, пройдя три квартала, вышла на Персекутуан. Там она поймала такси и отправилась в центр города.

Красота! Таких городских пейзажей она никогда не видела. Могучие здания из стекла и бетона соседствовали с живописными старинными особняками самых различных стилей. Клара восхищалась видами Таман Тасик Пермансури, замирала на мостике между башнями Петронас Твин Тауэрс, зачарованно озиралась, осматривая экспонаты Национального музея. Похоже, в профессии шпиона есть свои плюсы. Клара поймала себя на мысли, что ведет себя, как японская туристка: беспрестанно щелкала фотоаппаратом. Что ж, будет, чем похвастаться дома.

Она даже не заметила, как стемнело. Мрак опустился бесшумно, как черная пума, поглотив город, который зажегся сотней тысяч огней, паутиной неона, сосудами магистралей. Казалось, улицы не только не опустели с приходом темноты, а наоборот, только наполнились людьми, и Клара едва не потерялась в толпе гуляющих.

Лишь поздно вечером она добралась до особняка Эберта. Сторож Альф открыл ей ворота, но не пускал до тех пор, пока не получил указаний от фрау Эльбенгрубер. Особняк стоял, освещенный десятком огней, вдоль дорожек горели маленькие фонарики. У порога Клару встретила фрау Эльбенгрубер.

– Как вам наш город, Клара? – спросила она, взяв Клару под руку.

– Мне понравилось, – ответила та, проходя в вестибюль.

– Там, в столовой, вас дожидается ужин и Эберт. Он хочет вам кое-что сказать.

– Кто? Ужин или Эберт? – улыбнулась Клара.

Фрау Эльбенгрубер засмеялась и, махнув рукой, направилась вверх по лестнице в свою комнату.

Клара тихо подошла к дверям столовой и, приоткрыв, заглянула внутрь. За длинным столом сидел незнакомый мужчина в очках. Широкая спина его тяжело вздымалась при вдохе.

– Алекс Эберт? – спросила Клара.

Мужчина обернулся. Нет, Кларе он был не знаком, а ведь она ожидала увидеть Савецкого. Мужчина почесал широкое вспотевшее лицо и растерянно улыбнулся.

– Я?

– Конечно не ты, конечно я, – Савецкий появился позади Клары так незаметно, что та вздрогнула.

– Уф-ф… – вздохнула она, – я так и знала, что это ненастоящий Эберт.

– Да ничего вы не знали, – отмахнулся Савецкий. – Непонятно, что ли, было? Садитесь, ваш ужин почти остыл.

С этими словами Савецкий наклонился к незнакомцу и прошептал ему что-то на ухо, после чего тот пододвинул тарелку и принялся жадно уплетать свою порцию.

– Кстати, Клара, вы говорите по-русски? – поинтересовался Савецкий, он же Эберт.

– Немного, – Клара взяла в руки вилку и рассеянно поворочала спагетти в своей тарелке.

– Это хорошо. А я знаю русский язык в совершенстве. Я бы советовал вам выучить его, очень красивый и сложный язык.

Клара еле заметно улыбнулась. «Еще бы, это ж твой родной язык, товарищ Савецкий!», – подумала она.

– Это кто? – спросила Клара, указав на незнакомца, который уже почти опустошил тарелку.

– Это мой клон, если так можно сказать, – улыбнулся Савецкий. – Он представляет мои интересы, когда мое личное присутствие невозможно. Мы чем-то похожи с господином Соллано, не так ли?

Клара улыбнулась.

– Если вы здесь, значит, вы знаете, чьи интересы и в чем вы будете представлять, – продолжил Савецкий.

Клара кивнула.

– В таких делах вам вовсе не потребуется доверенность или иные юридически значимые документы, подтверждающие ваши полномочия. Для этого нужны гарантии посерьезнее, например, в виде подтверждающих показаний другого заинтересованного лица.

– Естественно, Серр… Алекс, – ответила Клара, проглотив кусок тушеного мяса.

– Так вот, этим гарантом буду я. Единственное, что от вас требуется при проведении планируемого мероприятия – это записывать сказанное его участниками, остальное же вы делать вправе. Отпускать реплики, выступать с собственным словом, если позиции и интересы вашего доверителя вам ясны и понятны, вправе голосовать.

Клара кивнула.

– Завтра вечером состоится прием по случаю проведения Съезда. Эберт… то есть я разъясню отдельные нюансы предстоящего события, и у вас будет возможность получше ознакомиться с повесткой дня, а также с участниками мероприятия.

Клара поскребла вилкой по опустевшей тарелке.

– Хорошо, я поняла. Это все?

– Это все, – кивнул Савецкий. – И вот еще совет: держитесь ближе к фрау Эльбенгрубер, она сможет ответить на многие ваши вопросы.

– А где же будете вы, Алекс?

– Э-э-э… это коммерческая тайна, – пожал плечами Савецкий.

Клара улыбнулась.

– Понятно. Кстати, Алекс, а как мне называть этого мужчину напротив?

– М-м-м… называйте его Алексис, – улыбнулся Савецкий.

Глава 16

24 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 09:12.

Феликс проснулся в шикарном люксе на тридцатом этаже отеля «Эклектикон». Утопая в многочисленных подушках, в беспорядке разбросанных по огромной кровати, он наконец-то добрался до ее края и сполз на пол. Из окна открывался прекрасный вид на побережье, в зеленом море белыми точками застыли яхты местной олигархии, лодки туристов. Двор отеля наполовину занимал грушевидной формы бассейн, вокруг которого пестрели красно-желтые зонтики и раскинуты белые шезлонги. Феликс открыл окно, и в номер ворвался шум моря, города, разноголосый говор туристов и постояльцев.

Приняв освежающий душ, Феликс надел белый костюм. Застегнув пиджак, он задержался перед зеркалом, почесал в задумчивости затылок, после чего снял пиджак и швырнул его в кресло. На улице было слишком жарко.

У входной двери Феликс обнаружил два больших желтых почтовых конверта, видимо, услужливый портье просунул их под дверь, когда Феликс еще спал. В одном из них Феликс обнаружил письмо от Голубева и ключи от автомобиля. Интересно, что же припас для него Дмитрий Сергеевич?

«Доброе утро, Феликс! Могу поздравить тебя с началом выполнения нового задания, но, наверное, ты далек от оптимистического настроения по этому поводу. Серж Траян будет помогать тебе, поэтому всегда держи с ним контакт. Удачи! P. S. Спустись на парковочную стоянку, там тебя ждет приятный сюрприз».

Феликс удивленно приподнял бровь. Интересно.

Спустившись на нулевой этаж, где находилась парковочная стоянка для автомобилей, он увидел Траяна, который вертелся около новенькой «Lada Renovatio»[27].

– Привет! Ты побрился? – отметил Феликс.

– Феликс! С какой стати! – Серж всплеснул руками. – Ты только начал работать, а шеф уже предоставил тебе казенный транспорт!

– Потому что я не живу в фургоне, – буркнул Феликс и отключил сигнализацию.

Серж еще раз, облизываясь, обошел вокруг вытянутую, как стрела, машину.

– Двенадцать цилиндров, турбонаддув, азотные смесители… – вздохнул он.

– Ага, а еще круиз-контроль и крыша поднимается! – фыркнул Феликс. – Запрыгивай в машину, прокатимся! Ты сам-то на чем сюда приехал?

– На автобусе, – ответил Серж, опуская за собой дверцу.

– Тебе сегодня везет. Приехал на автобусе, а уедешь на «Lada Renovatio».

Феликс проверил бардачок, там было пусто, выдвинул ящичек над КП, где обнаружил медсумочку. Серж принялся нажимать на разные кнопки на панели управления и, прежде чем Феликс успел хлопнуть его по рукам, случайно выдвинул полку со стороны пассажирского сиденья, на которой лежал МР-443 «Грач» с глушителем.

– Хм… видимо, веселое дело мы будем решать, если Дмитрий Сергеевич так нас экипирует, – выдохнул Серж.

– Стрелять из него буду я, – заявил Феликс, проверив магазин.

Серж включил сенсорный экран и просмотрел настройки системы.

– Серьезная у тебя будет машинка, – сказал он, бегая пальцем по экрану.

– Что? – переспросил Феликс.

– Просто такие интересные опции…

– Что именно?

– Под подлокотником есть пульт дистанционного управления. Оп! А вот и он появляется…

Крышка подлокотника, тихо урча, съехала в сторону, открыв тайник, где лежало устройство, похожее на сотовый телефон. Феликс раскрыл его. В верхней части большой экран, ниже – блестящий джойстик.

– Хм… Как им пользоваться? – поморщился Феликс. Похоже, это устройство имел в виду Голубев, когда заявил, что пора начинать играть во взрослые игрушки.

– Я разберусь, – кивнул Серж. – Смотри, тут есть кое-что поинтереснее. Например, датчик взрывчатки. Сейчас просканируем дно автомобиля.

Снизу раздался шипящий звук, и что-то пикнуло.

– Ты нас не взорвешь случайно? – спросил Феликс.

– Все чисто, взрывчатка не обнаружена. Кстати, кнопка самоуничтожения здесь тоже есть.

– Нажимать не будем.

– Точно.

Феликс разорвал второй конверт и, достав оттуда документ, прочел его.

– В этой машине нет печи какой-нибудь, измельчителя бумаги? – поинтересовался Феликс.

– Сейчас посмотрю… – Серж снова забегал пальцем по экрану.

– Не надо смотреть, – Феликс вышел из машины и, достав зажигалку, поджег конверт вместе с содержимым.

– Что-то серьезное? – спросил Серж.

Феликс раскидал ботинком пепел и вернулся в автомобиль.

– Значит, так, – сказал он, включив GPS-навигатор, – мы едем в Петронас Твин Тауэрс.

– Что там будет?

– Встретимся с одним серьезным человеком.

Феликс повернул ключ зажигания и, нажав педаль газа, вырулил со стоянки на проспект.

– У тебя хоть права есть? – грустно спросил Серж, рассеянно глядя в окно на проносящихся мимо малазийцев.

– Нет.

– Ты шутишь! – улыбнулся Серж.

– Нет, не шучу. Настоящих прав, которые я получил бы в соответствии с законом, у меня никогда не было. Только поддельные водительские карточки.

– А как ты научился водить?

– Школа детства – суровые 90-е, – ответил Феликс.

– Хм, интересно. Дмитрий Сергеевич знал об этом, когда предоставлял тебе в пользование автомобиль? – лукаво улыбнулся Серж.

– Да, – скривил губы Феликс.

Феликс завертел баранкой руля и припарковался напротив огромных башен-близнецов Петронас Твин Тауэрс.

– Оставайся в машине, – сказал он.

Серж поморщился, но спорить не стал.

Феликс опустил дверцу и, перебежав магистраль, поднялся по ступеням башен. В вестибюле Феликса встретил швейцар, у которого спросил, как бы ему пройти в приемную Мишеля Фурье. Получив необходимые указания, Феликс нашел лифт и вознесся на тридцать второй этаж.

Однако мной было обойдено молчанием содержание того таинственного документа, который Феликс извлек из конверта, прочел и сжег десять-пятнадцать минут назад на парковочной стоянке отеля «Эклектикон». Документ этот под грифом «Совершенно секретно» раскрывал содержание таинственной операции по захвату Алана Рэя Гриппса, международного преступника, киллера, известного своей жестокостью, надежностью и верностью. Некий Мишель Фурье, владелец крупной лесоперерабатывающей компании, сделавший свое состояние на купле-продаже оружия странам третьего мира, сейчас арендовал целый этаж в одной из башен Петронас Твин Тауэрс. Являясь одним из участников таинственной организации Б. П., он пригласил на службу в качестве телохранителя Алана Гриппса, пообещав ему большое вознаграждение за выполнение ряда заданий. Захват Гриппса 21 октября в здании Международного аэропорта Куала-Лумпура был совместной операцией СВР РФ и малазийской контрразведки. СВР настояла на большем, требуя привлечь Мишеля Фурье к ответственности за нарушение ряда статей Уголовного кодекса Российской Федерации и ряда международных актов, в частности Всеобщей декларации прав человека и Конвенции о неупотреблении пуль, легко разворачивающихся или сплющивающихся в человеческом теле, и направила своего агента под именем Алана Гриппса, лицо которого, как ни странно, никто не знал. Именно паспорт на имя пленного киллера Голубев выдал Феликсу Касьянову перед отлетом в Малайзию. Феликс должен был выполнять задания Фурье, выясняя направления деятельности его кампании, выявляя преступления и связь Фурье с организацией Б. П.

Едва двери лифта раскрылись, как навстречу Феликсу шагнул охранник. После тщательного обыска, во время которого ничего подозрительного найдено не было, Феликса проводили к главному офису господина Фурье. Там, около массивных дверей, его обыскали еще раз, и лишь потом взору Феликса предстал Мишель Фурье. Это был человек худощавого телосложения, немного напыщенный, величавый, всеми движениями он демонстрировал свою важность.

Фурье привстал с кресла, когда Феликс вошел в кабинет.

– Vous êtes le célèbre Alan Gripps, je comprends bien?[28] – спросил он на французском.

– Вы все правильно поняли, – ответил Феликс по-английски, слегка улыбнувшись.

Фурье кивнул и продолжил тоже на английском.

– Я тот человек, который вас нанял. Мне нужны ваши услуги в одном деликатном деле. Понимаете?

Феликс нахмурился.

– Понимаю, – ответил он. – Говорите напрямую, я не стесняюсь ваших дел.

– Это хорошо, – Фурье расплылся в улыбке. – Поговорим об условиях службы. Выполнять будете те задания, которые будут приходить вам по месту вашего временного жительства. Я жду от вас качественной работы, но уверен, с этим проблем не будет, не один я слышал положительные отзывы о вашей деятельности. Изредка вы будете сопровождать меня. Оплата фиксированная, по строго установленной таксе, цена работы будет указана в извещении, но если возникнут сложности, вы можете потребовать повышения оплаты, однако не выше двадцати процентов от указанной цены. Понимаете?

Феликс кивнул.

– Необходимые инструкции я передам позднее, – улыбнулся Фурье. – Оставьте мне адрес, по которому вам будет удобно получать пакеты с извещениями.

Феликс оторвал листок из своего блокнота и быстро написал адрес своего отеля.

– Это все, что вы хотели мне сказать? – спросил он.

– Да, – ответил Фурье.

Феликс встал и направился к выходу.

– Мистер Гриппс! – окликнул его Фурье.

Феликс повернулся.

– Совсем забыл спросить: как ваши дела, Алан?

– То есть? – насторожился Феликс.

– Как работа, семья?

Феликс внимательно посмотрел в глаза Фурье:

– Если вы что-то хотите мне сказать, говорите прямо.

– Почему вы так быстро согласились на предложенную мной работу? – улыбнулся Фурье.

– Кризис, – коротко ответил Феликс. Началось, подумал он. Теперь французик начнет меня испытывать.

– Кстати, а почему никому до меня не было известно ваше настоящее лицо? – Мишель Фурье сузил глаза.

Феликс напряженно думал. Хитрый француз упорно рыл ему яму.

– Вы решили, что это мое настоящее лицо? – спросил Феликс.

Фурье почесал голову.

– Обычно такие профессионалы, как вы, тщательно скрывают свою внешность, чтобы максимально обезопасить себя от правоохранительных органов…

– У меня много лиц, – ответил Феликс. – И много имен. Вот моя безопасность.

– А какова вероятность, что человек, который стоит сейчас передо мной, не есть Алан Гриппс?

Феликс улыбнулся, и улыбка его не предвещала ничего хорошего.

– Знаете, господин Фурье, я заметил, что в вашем офисе крепкие двери. Я уверен, что они глушат звуки так же хорошо, как и выдерживают удары. Учитывая то обстоятельство, что в комнате присутствуете только вы и двое ваших охранников, мне не трудно расправиться с вами за какие-то две секунды. И никто не услышит ваших криков. Только таким образом вы сможете убедиться в моем профессионализме.

Фурье побагровел. Его охранники беспокойно переглянулись и схватились за кобуры. Однако Феликс был первым. Едва Фурье выхватил револьвер из-за пояса, Феликс выстрелил и навел дымящийся ствол МР-443 «Грач» на растерявшихся охранников.

– У вас действительно отличная звукоизоляция, – оскалился Феликс.

Фурье растерянно посмотрел на пробитый револьвер, упавший в двух метрах от него.

– Прекрасно, мистер Гриппс, – промямлил он. – Великолепно.

Феликс крутанул пистолет на пальце и спрятал обратно за спину.

– Спасибо за комплимент, господин Фурье, – ответил он, слегка наклонив голову.

– Извещение придет вам завтра, мистер Гриппс. А сегодня вы должны быть со мной на приеме.

– Хорошо, господин Фурье. Но, учитывая сложившуюся ситуацию, я считаю, что вам следует называть меня иным именем. Скажем, подойдет имя Феликс Касьянов.

Феликс кивнул и вышел, и едва за его спиной закрылись двери, как Мишель Фурье обрушил всю ярость на своих охранников, которые никак не могли понять, как Алан Гриппс смог пронести оружие после двух тщательных обысков.

Глава 17

24 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 20:26.

Дом Алекса Эберта полон людей. У тротуаров припаркованы десятки автомобилей, радушный хозяин встречает гостей у порога. Внутри царит атмосфера праздника. Ранее темный вестибюль ярко освещен, под куполом перекинуты яркие светящиеся гирлянды, с перил лестниц висят переливающиеся ленты серебряного дождя. Под куполом играет музыка, слышен гул голосов, смех. Пустеют бутылки, фужеры наполняются пенящимся шампанским.

Клара медленно спустилась по лестнице. Она была одета в белое, обтягивающее ее тонкую талию платье, подчеркивающее высокую грудь и широкие крепкие бедра. Ее волосы были распущены и ниспадали на тонкие обнаженные плечи. Длинную точеную шею украшало сверкающее жемчужное ожерелье. Клара была прекрасна.

Она кивнула двум молодым людям, обратившим к ней изумленные взоры, и стала искать глазами фрау Эльбенгрубер. Старушка обнаружилась около стола, широко улыбаясь, она разговаривала с солидным пожилым джентльменом, который был Кларе не знаком. Увидев Клару, она махнула ей рукой, подзывая к себе.

– Господин Реммер, – обратилась она к своему собеседнику, когда Клара подошла. – Вы наверняка помните, что я говорила вам про свою воспитанницу. Я хочу представить вам ее. – Фрау Эльбенгрубер взяла Клару под локоть и слегка подтолкнула к нему. – Это Клара. Клара, я хочу представить тебе известного русского мыслителя, имя которого должно стоять (а оно наверняка уже стоит) в одном ряду с такими именами, как Жан-Жак Руссо, Оуэн, Томас Мор, Кампанелла, Спиноза, Адольф Гитлер.

Господин Реммер опустил глаза в смущении, на его щеках появился легкий румянец.

– Это создатель единственно правильной теории государства, которую необходимо немедленно воплотить в жизнь для спасения человечества, – продолжала фрау Эльбенгрубер. – Его имя Михаил Реммер.

Клара очаровательно улыбнулась, обнажив ровный ряд ослепительно белых зубов, отчего у философа на лбу выступила испарина.

– Для меня большая честь познакомиться с таким талантливым и известным человеком, – ответила Клара. – Я уверена, что ваши идеи найдут своих почитателей. Кстати, а в чем заключаются ваши идеи, господин Реммер?

– Этому посвящена моя завтрашняя лекция на первом дне Съезда, – ответил Реммер, склонив голову. – Вам необходимо там быть. Вход будет свободным.

– А разве в последующие дни вход в зал заседания будет закрыт? – спросила Клара.

– Право постоянного доступа имеют непосредственные члены общества, так как решения, которые будут приниматься, напрямую касаются их капиталов.

– Клара – представитель Рико Соллано, вложившего в наше общество солидные средства, – вставила слово фрау Эльбенгрубер.

– В таком случае решение о вашем присутствии примет председатель общества, – сказал Реммер.

В следующий момент на балконе появился Савецкий. Постучав вилкой по фужеру, он потребовал слова, и гул голосов стих.

– Дамы и господа! Сеньоры и сеньориты! Леди и джентльмены! – высокопарно начал он. – Сегодня тот день, когда следует отметить начало осуществления наших общих целей, чаяний, выполнения наших общих задач. Сегодня тот день, когда мы все можем собраться в одном месте, чтобы просто поговорить. Давайте отложим принятие важных решений на потом, ибо для осуществления святых задач высокий разум необходимо освободить от всего мирского. Наше дело правое, господа, и потомки скажут нам спасибо за наши свершения. А теперь я хочу представить вам человека, чьи идеи нашли отклик в ваших сердцах. Михаил Реммер – величайший ум современности, кладовая идей!

Господин Реммер смутился, махнул рукой и засеменил вверх по лестнице к Савецкому. Зал загремел аплодисментами.

– Спасибо, спасибо! – замахал Реммер собравшимся. – Я очень благодарен за то, что вы так поддерживаете меня. Я надеюсь помочь всем нуждающимся в обретении той великой цели, которую все мы называем счастьем. Я верю, что если все мои рекомендации будут воплощены в жизнь, полностью, во всем объеме, тогда мы все придем к счастливому будущему. Завтра я оглашу содержание моей новой книги «Новое учение о государстве», надеюсь, что она заслужит ваши положительные отзывы.

Зал снова загремел аплодисментами. Реммер спустился к гостям, поддерживаемый под руку Савецким.

– А знаете, что я думаю по поводу всех этих мыслителей? Все они – шарлатаны и самозванцы, – сказал кто-то у самого уха Клары, отчего она слегка вздрогнула. – Я признаю лишь идеи античности, когда государство и право еще только вставало на путь развития, и люди обязаны были сделать выбор, по какому пути оно пойдет. Все иные идеи, в том числе тех мыслителей, имена которых только что назвала ваша наставница, суть всего лишь извращение мысли, которое ни к чему хорошему и полезному привести не может.

Клара обернулась и с удивлением посмотрела на мужчину, стоявшего позади нее. Он был одет в черный смокинг, красиво подчеркивающий его атлетическое телосложение, коротко стрижен. В его карих глазах застыла легкая усмешка, выражающая пренебрежение ко всему окружающему. От Клары не ускользнул тот факт, что бабочка его аккуратно завязана, подбородок чисто выбрит и запах от его шеи весьма притягателен.

– И в связи с чем вы пришли к таким выводам? – поинтересовалась она, слегка прикрыв глаза.

– Я много читал и наблюдал жизнь, – скривил губы незнакомец. – Ничего из предложенного этими умами не будет воплощено в жизнь, потому что великие мира сего, власть имущие, думают немного иначе. Либо естественный порядок вещей вернет все на свои места. Так было всегда, так есть, и так будет.

– У вас очень мрачный взгляд на жизнь, – ответила Клара. – Попробуйте посмотреть на нее менее однобоко.

– Вы ведь не из этих простаков, что вложили свои кровные капиталы в маниакальный бред этого сумасшедшего?

– Нет, – сказала Клара. – Я представляю интересы простака, который вложил свои капиталы в маниакальный бред этого сумасшедшего.

– Я так и думал, – улыбнулся незнакомец.

– И на каких данных основан сей вывод?

– Вы не похожа на этих людей. И осанка, и манера поведения, а тем более ваша улыбка говорят об этом. В ваших глазах тот живой блеск, который давно угас в глазах этих людей. Они пресытились жизнью и ищут новых ощущений, не подозревая, что подобные приключения приведут их только на дно пропасти. Вас зовут Клара?

– Да, но… как вы догадались?

– Я умею читать по губам, – ответил незнакомец. – Вы можете называть меня Феликс.

Клара улыбнулась:

– А мысли вы умеете читать?

– Немного. Только взглянув в глаза.

– Замечательно, – ответила Клара. – Хорошо, Феликс, мне было приятно поговорить с вами.

– Мне тоже, – ответил он. – Надеюсь, мы еще увидимся.

Клара изящно взмахнула рукой и скрылась среди гостей, оставив Феликса в глубокой задумчивости.

Фрау Эльбенгрубер схватила ее за локоть в тот момент, когда Клара ожидала этого менее всего.

– Как вам вечер? – спросила она.

– Очень неплохой, – ответила она. – Кстати, кто тот мужчина, с которым я разговаривала только что?

– Не знаю, – развела руками фрау Эльбенгрубер. – Я видела, что он приехал вместе с Мишелем Фурье, одним из известных французских бизнесменов.

– Разве «Феликс» французское имя?

– Сейчас даже негритянку могут назвать Наташей.

Клара обернулась.

– Я и не заметила, что здесь появился Дариус Мано, – сказала она.

– Вы знаете Дариуса Мано? – удивленно спросила фрау Эльбенгрубер.

– Имела несколько деловых свиданий.

– Дариус очень хороший человек, – отметила фрау Эльбенгрубер. – Жаль, что не все мы замечаем скрытые достоинства человека, а видим только ошибки.

– Дариус совершал в жизни ошибки? – спросила Клара.

– Естественно. Как любой нормальный человек.

– Понятно. А кто тот солидный господин, с которым только что беседовал Дариус? – прошептала Клара, склонившись к фрау Эльбенгрубер.

Старушка лукаво улыбнулась:

– Понравился?

Клара мечтательно закатила глаза.

– Это крупный нефтяной магнат из России, Сергей Михайлович Яковецкий. Известен своей любовью к охоте. Для этих целей он создал четыре заповедника в Поволжье, где разводит лосей, зубров.

– А рядом с ним кто?

– Жан-Поль де Ренуар, совладелец автомобильной кампании «Рено».

– Естественно, фамилия обязывает.

– А вот и Деметер Йараи, венгерский журналист, – фрау Эльбенгрубер указала на фигуру в дальнем конце зала.

Глаза Клары округлились.

– А что он здесь делает? – воскликнула она.

– Вы знаете его? – удивилась фрау Эльбенгрубер. – Давайте я позову его. Деме…

Клара вовремя дернула фрау Эльбенгрубер за локоть:

– Нет-нет! Не стоит, я сама подойду к нему попозже, – запротестовала она.

– Ну что ж, как вам будет угодно, – скривила губы старушка.

Клара рассмеялась.

– Не обижайтесь, Ирида, – сказала она. – Лучше объясните мне, кто такой Мишель Фурье.

– Мишель Фурье? – переспросила фрау Эльбенгрубер. – Главный разработчик лесных ресурсов в Малайзии. И, соответственно, главный спонсор нашего сообщества. Он арендовал зал на сорок пятом этаже Петронас Твин Тауэрс для проведения заседаний Съезда. Завтра первый день, вы все увидите своими глазами. Говорят, что даже сам Жан-Поль Гобэн почтит Съезд своим присутствием.

– Он тоже вложил средства в это предприятие? – поинтересовалась Клара.

– Да, – кивнула фрау Эльбенгрубер.

Клара обернулась и внимательно посмотрела на эту толпу богачей. О, да, возможно, Феликс был прав, когда говорил, что все они обречены. Их жизнь закончилась, когда они пресытились ею. Странно, что люди отдают свои средства неизвестно куда. Никто из них не верил в идеи Реммера, так как не может человек материального мира поверить в мир идей, призрачный мир, который нельзя ухватить, потрогать. Им просто было интересно, что выйдет, если реализовать предложения очередного утописта.

Глава 18

25 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 13:17.

После встречи с Кларой Феликс пребывал в некой прострации. Наверное, очень редко бывает, что девушка так сильно может заинтересовать мужчину, что он не может думать ни о чем, кроме как о ней. Феликс вновь и вновь перебирал в голове подробности того разговора с Кларой, вспоминал, не сказал ли он лишнего, не был ли слишком резок, а найдя подозрительные слова, подвергал их и себя страшной критике. Она была великолепна! Ее улыбку, кокетливую, слегка игривую, забыть было невозможно. Феликс следил за нею в течение всего вечера, наблюдая украдкой, чтобы она не заметила его чрезмерного внимания. Его восхищала ее манера во время разговора чуть прикрывать глаза. Ее большие глаза… Он утонул, растворился бы в них без остатка. Боже, как она была прекрасна! Внезапно сквозь сладкую пелену мечты прорывается голос разума: внимательнее, Феликс, ты же агент разведки, держись спокойнее…

И следующая мысль: к черту разведку! Клару надо обязательно найти.

Эти мысли не покидали Феликса и в последовавшую ночь, отчего он встал утром невыспавшийся и крайне изможденный. Даже две чашки крепкого свежесваренного кофе не смогли привести его в чувство. Как следствие, он уснул в фургоне Сержа Траяна и едва не проспал первый день Съезда. Его мобильник яростно вибрировал, когда Феликс нажал на кнопку звонка и услышал рассерженный голос Мишеля Фурье.

– Алан! Где вы? Мы договаривались о встрече, которая должна была произойти пятнадцать минут назад!

– Застрял в пробке, господин Фурье, – пробурчал Феликс.

– В Куала-Лумпуре не бывает пробок!

– Как видите, бывает…

– Я жду вас через десять минут, мистер Гриппс! Делайте, что угодно, но вы обязаны успеть! – крикнул Фурье и повесил трубку.

«Если я буду делать то, что мне угодно, то тебе не поздоровится» – подумал Феликс.

Через полминуты он уже мчался за рулем «Lada Renovatio» по улицам города, обгоняя автомобили, и через восемь минут поднимался по высоким ступеням Петронас Твин Тауэрс. Парковка около башен была забита автомобилями, поэтому Феликсу пришлось оставить машину кварталом ранее. Секундная стрелка совершила последний круг отмеренного времени, когда Феликс постучал в тяжелую дверь офиса Фурье.

– Наконец-то, Алан! Я уже начал волноваться, – выдохнул Фурье.

– Не стоило, я всегда прихожу вовремя.

– Не всегда.

– Форс-мажорные обстоятельства, – оправдался Феликс.

– Бывает, – кивнул Мишель. – Вы помните, наверное, что сегодня вечером состоится лекция профессора Реммера.

– Он профессор? – удивился Феликс.

– Да, он преподает на юридическом факультете Московского государственного университета.

Феликс приподнял бровь. Никогда о нем не слышал, несмотря на то, что сам закончил этот факультет.

– Встреча состоится через четыре часа и двадцать минут. Попрошу быть вовремя, мистер Гриппс, и учитывать впредь форс-мажорный фактор.

Феликс усмехнулся:

– Ну, это как сказать. Никогда нельзя предугадать падение кирпича на голову.

– Можно, – сказал Фурье. – Надо просто держаться подальше от зданий.

Феликс хитро улыбнулся.

– Я учту ваш совет, господин Фурье, и обязательно применю его на практике.

– Постарайтесь.

Да, вот он, расчетливый бизнесмен, воротила Мишель Фурье. Осторожность его стала легендой, несмотря на то, что в юности он бывал участником опасных афер, благодаря которым, собственно, нажил свое состояние. Что ж, теперь важно его не потерять.

Вечер накрыл своей тенью город. Одна за другой в темном небе загорались звезды. Сотнями огней зажегся Куала-Лумпур. Ровно в указанное время Феликс вырулил к ступеням Петронас Твин Тауэрс и, передав швейцару ключ от своего авто, бегом поднялся к входу. На нем был элегантный серый костюм, белая сорочка с серебристыми запонками, выглядывающими из рукавов костюма. Узел серебристого галстука аккуратно завязан. А тем временем на сорок пятом этаже происходили последние приготовления к лекции русского профессора. Все строго одеты, деловито рассаживаются на свои места. Все разговоры ведутся вполголоса. Впереди сооружена небольшая сцена, оборудована трибуна с длинной спичкой микрофона.

Михаил Реммер. В том, что он действительно русский профессор, Феликс засомневался и посредством Сержа Траяна направил в Москву запрос на его имя.

Он осторожно пробирался между рядами, стараясь не задеть блестящие лакированные ботинки присутствующих и попутно осматривая зал. Вот недалеко от него, рядом ниже, сели на свои места красавица Елизавета Ланская, видный политик из Петербурга, и ее спутник. В первом ряду расположился сам Жан-Поль Гобэн в окружении охранников. Чуть дальше – Мишель Фурье с неизвестным Феликсу типом.

Когда Феликс увидел Клару, его сердце бешено заколотилось. Она была облачена в строгий черный костюм, плотно облегающий ее тело. Никаких излишеств, блестящих вещей, украшений. По всему видно, что она с полной серьезностью отнеслась к данному мероприятию. Феликс невольно залюбовался ею. Клара обернулась и посмотрела на него. Улыбнулась. Феликс кивнул ей, улыбнувшись в ответ.

Тем временем на сцене появился Савецкий. Феликс сразу узнал его. Вот он где прячется, хитрюга, и наверняка под чужим именем. Дерзкий. Веселый. Он не боится, что его арестуют прямо в зале, в присутствии десятков людей.

– Дамы и господа! Сегодня первый день Съезда, – произнес он, когда гул голосов стих, – поэтому, прежде всего, необходимо обратиться к истории нашего общества, к платформе, на которой базируется наша деятельность, согласно основополагающим положениям которой должны приниматься наши решения. Сегодня перед нами выступит профессор Михаил Реммер, один из создателей этих положений, основывающихся на многолетних наблюдениях. Представляю вам! Михаил Реммер, пожалуйста, пройдите на сцену.

Перед слушателями появился тучный господин в мрачном черном костюме. Шаркая каблуками, он прошел к трибуне с небольшой папкой в руках, из которой выглядывали белые уголки листов. Профессор облокотился на трибуну и внимательно посмотрел в зал.

– Знаете, – начал он, – в нашем мире все подчинено одному эталону. Этот эталон есть требование, никем не установленное, но, по общему убеждению, исполняемое каждым из нас. Исполняя его, мы не задумываемся, насколько он правилен, правилен ли вообще и нуждается ли в оспаривании. Он во всем. В ваших движениях, в привычках, желаниях, поступках. Вы носите одежду согласно этому эталону, осуществляете покупки, заказываете еду в ресторане. Он во всех уровнях вашей жизни, в устройстве ее, и даже над ней. С правовой точки зрения он выражается в установлении примерно сходных положений закона в различных странах. На международном уровне он выражается в установлении форм правления, имеющих общие черты, общий стержень. Сегодня мы поговорим о высшей политике.

Итак, все государства, какая бы у них ни была форма правления, установленная официально, какое бы ни было государственное устройство, похожи друг на друга. Все государства обладают рядом общих признаков (не тех признаков, которые изучаются теорией государства и права, этот список мы, пожалуй, упростим до самых важных), без которых существование государства просто невозможно. Это – народ (нация), избираемые народом (нацией) руководители и патриотическое воспитание подрастающих поколений.

Вышеописанные признаки не существуют сами по себе, они взаимосвязаны. Так, народ избирает из своего состава тех людей, которые в силу своих способностей и возможностей могут управлять им. Власть же, издавая нормативно-правовые акты и обеспечивая их исполнение принудительной силой в виде санкций за их нарушение, держит народ в кулаке, спасая от распада. В свою очередь руководители осуществляют патриотическое воспитание подрастающих поколений, чтобы упрочить свою власть, сохранить ее как можно дольше.

Представим, что государство – стол на трех ногах. Стоит подрубить хоть одну ногу, как вся громада сего сооружения завалится на бок, сбрасывая вниз столовые приборы и заливая скатерть кофейными кляксами. Самая тонкая из ног – патриотическое воспитание. Ее уничтожение будет означать неминуемую смерть для государства, медленную и мучительную, хотя данный процесс на ранней стадии еще можно повернуть вспять. Произойдет утрата народного самосознания, руководители станут служить не народу, их избравшему, а своему животу, люди, руководствуясь низменными инстинктами, восстанут друг против друга, и государство расползется по швам, словно старый драный носок.

Теперь поговорим об эталоне форм правления. Сейчас он считается идеальным, удовлетворяющим все потребности населения, в том числе и потребность власти. Здесь следует обратиться к психологии. Есть ли такая потребность у всех? На мой взгляд, такая потребность просыпается у единиц, которым суждено управлять. Это стремление заставляет их прорываться на верхушку пирамиды, к истокам власти. Остальные люди, а их большинство, нуждаются в удовлетворении самых элементарных потребностей, которые присущи и животным. Это потребности в пище, крове над головой, размножении. Порядок, спокойствие жизни этого большинства должны достигаться за счет защиты их собственности и жизни. Таким образом, можно прийти к выводу, что это большинство, нуждающееся в удовлетворении элементарных потребностей, крайне аполитично. Властолюбцы же, чтобы создать атмосферу правопорядка, иллюзию защиты права собственности, придумали воображаемую власть народа, так называемую демократию. На самом деле любая демократия – миф. Демократия древних греков, демократия Средневековья, демократия периода буржуазных революций, демократия современная – никогда не были полным оплотом народовластия, как о том мечтали наивные теоретики. Всегда, всегда людьми будет управлять жажда наживы и власти, жажда сильная и неподконтрольная. Особенно у людей, представляющих власть имущих, которые, обладая значительной долей материальных средств, всегда стремятся получить еще больше.

Настоящей демократии не будет до тех пор, пока мир людей делится на бедных и богатых, на властолюбцев и обывателей, пока люди не станут равны, хотя это и противно человеческой природе. «Люди станут равны» означает, что они будут иметь равные стартовые возможности (когда разрушится династическая система преемственности), необходимые для развития их способностей – врожденных или приобретенных. Ты нищ, потому что ты глуп, а он богат, потому что он умен или был умен. И это справедливо. Только лучшие люди смогут подняться вверх по иерархической лестнице, «вытолкнуться» из общей человеческой массы, чтобы направлять ее.

Но эта утопия не станет реальностью без «главного столпа» государственности – патриотического воспитания. Его роль была велика во все времена. Подрастающие поколения должны развиваться под крылом государственной власти, в атмосфере ее беспрекословной правоты, жизненного служения Родине. Данное воспитание должно быть «навязано», так как давать свободу выбора молодежи опасно: не зная, где добро, а где зло, молодые люди могут сойти с «пути истинного». Здесь важную роль могут играть такие способы воспитания, как пионерия, скаутинг, но воистину развитию новых поколений они будут способствовать только после их слияния и превращения из частного в государственное учреждение. Воспитание детей единого народа должно быть единым. Привив себе определенные ценности в детстве, в начале жизненного пути, человек будет опираться на них всю жизнь.

Таким образом, современную систему образования, кстати, во многих странах подчиненную единому эталону, ждет неизбежное реформирование. Рано или поздно. Лишь в таких условиях можно привить новым поколениям патриотические семена; лишь тогда исчезнет ориентация на материальные средства как главный источник благополучия, а возникнет ориентация на благополучие духовное; лишь тогда любая деятельность будет рассматриваться «по призванию», а не как следствие «таланта» (как было ранее); лишь тогда будущие поколения приведут нас к светлому будущему.

Глава 19

25 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 21:11.

Речь Реммера произвела на слушателей сильное впечатление. Казалось, он преобразился. Огромный, тучный, с круглыми очками на горбатом носу, он внезапно стал казаться титаном, размахивающим огромными сильными руками, посылающим угрозы страшной Горгоне. Начав свою речь тихо, вкрадчиво, он закончил ее громогласно, словно впечатывая последние слова в сознание слушателей.

Когда Реммер замолк, зал разразился взрывом аплодисментов. Клара наравне со всеми была восхищена этим человеком. Да, то, о чем он говорил, было похоже на правду. Он заглянул в самое сердце мира и вынул оттуда все то, что тщательно скрывается за ширмой благополучия, вывернул наизнанку, влил в это что-то свое, что-то обрезав, оздоровив. Слушатели хлопали стоя. Смущенный Реммер, обратно превратившийся в профессора, неловко отвесил пару поклонов и попятился. Навстречу ему шагнул Савецкий и долго тряс его руку, неотрывно глядя в глаза.

– Товарищи! – кричал он, пытаясь заглушить гром аплодисментов. – Товарищи! Это гигант мысли! Товарищи! Наше дело правое! Мы победим!

И все хлопали, смеялись, хохотали.

Да, на самом деле Реммер сказал то, что было нужно им всем, то, что по каким-то причинам они сформулировать не могли. Он оправдал власть денег, заявив, что только людям, обладающим определенными умственными качествами, они подконтрольны. Он оправдал власть олигархии, обосновав отсутствие власти народа, «власти толпы». Он оправдал необходимость воспитания в духе почитания материальной составляющей. Однако никто не заметил маленькую оговорку в конце его речи: «лишь тогда исчезнет ориентация на материальные средства как главный источник благополучия и возникнет ориентация на благополучие духовное». Люди всегда отметают то, что кажется им нерациональным.

Какая-то девушка поднесла Реммеру розы. Он покраснел, наклонился, чтобы забрать их. Савецкий продолжал что-то говорить, но его не было слышно за гулом аплодисментов.

Через полчаса все разошлись. Клара спустилась по ступеням Петронас Твин Тауэрс и остановилась у тротуара, вдыхая свежий ночной воздух. В ее голове проносились самые различные образы. Реммер, толстый, в очках, затем Реммер-титан, размахивающий могучими лапами, хаос всеобщего восхищения, Феликс…

– Леди, вас подвезти? – спросил знакомый голос. Клара очнулась и посмотрела на человека, стоявшего перед ней. Швейцар только что подал Феликсу ключ от его автомобиля и он, облокотившись на крышу, внимательно смотрел на Клару.

– Хм… – произнесла она. – А нам с вами по пути?

– Может быть. Это я и предлагаю проверить, – улыбнулся он. – Заодно мне бы хотелось услышать ваше мнение по поводу только что услышанного.

Клара кокетливо подняла глаза.

– Что ж… – сказала она, – пожалуй, я могу позволить себе подобный променад. Везите меня, сударь.

Феликс засмеялся и открыл дверцу своей «Lada Renovatio», пропуская Клару внутрь. Клара села в автомобиль и, сложив руки, лукаво посмотрела в глаза Феликсу, когда он плюхнулся рядом.

– Куда едем, сеньора? – спросил он, улыбаясь.

– Прямо, – ответила она. – Я покажу вам дорогу.

Феликс повернул ключ зажигания, и мотор еле слышно заурчал.

– Так что вы думаете насчет выступления Реммера? – поинтересовался он, выруливая на автостраду.

– То, что он сказал, это правда, – сказала Клара, на миг задумавшись.

– В каком смысле?

– Все подчинено одному эталону. Человечество есть безликая масса, стадо, живущее по общим правилам. И эти правила устанавливает горстка людей, способных править.

– Очень пессимистично, на мой взгляд, – согласился Феликс. – Похоже, Реммер разочаровался в жизни, если решил, что уже не в состоянии изменить ее.

– Разве он решил, что не в состоянии изменить ее? По-моему, наоборот, он желает этого и пытается осуществить свое желание любыми средствами, в том числе привлекая солидные капиталы.

– Людей, чьи капиталы задействованы, следует обвинить в невежестве. Я думаю, только глупец мог не заметить, что Реммер основывает свои взгляды на идеях других мыслителей, живших до него. Так, например, некто Макиавелли когда-то заявил, что люди нуждаются в защите их жизни и собственности. Таким образом, Реммер не привнес в историю политической мысли ничего нового, и всю его теорию можно назвать плагиатом планетарного масштаба.

– А Реммер так и позиционирует свою теорию, – парировала Клара. – Считается, что он изучил политическую мысль всех времен и народов, тенденции ее развития, объединил и просеял, исключив все минусы и оставив лишь положительные моменты.

Феликс задумался.

– Кстати, а как зовут джентльмена, который так восхищался Реммером на сцене? – спросил он после минутного молчания.

– С такими угловатыми чертами лица? – уточнила Клара. – Алекс Эберт.

Феликс засмеялся.

– Что-то не так? – забеспокоилась Клара.

– Нет, все нормально, – ответил Феликс. – Как-то в годы своей бурной юности я служил в полиции. И где-то слышал это имя. К сожалению, когда и при каких обстоятельствах не помню. Но могу с полной уверенностью сказать вам: это опасный человек, постарайтесь не иметь с ним никаких связей.

– Следующий поворот направо… – указала Клара. – А на чем основана ваша уверенность?

– На том впечатлении, которое возникает у меня при упоминании имени этого человека.

«Возможно, Феликс что-то знает, – решила Клара. – Возможно, он лжет».

– Сколько вам лет, Феликс?

– Тридцать один, – ответил он, ослабив узел галстука.

Солидно для охранника Мишеля Фурье. Но недостаточно для партнера. Кто же он?

– А чем вы занимаетесь, Феликс?

– Я юрист, коммерческий представитель, – ответил он после секундного молчания.

– Еще один поворот направо… Вам нравится ваша работа?

– Пока да, – усмехнулся Феликс. – А почему вас это заинтересовало?

– Просто так. Я подумала, что может делать коммерческий представитель на сомнительной лекции русского профессора?

– Мишель Фурье – мой друг, он пригласил меня на эту лекцию, решив, что мне будет интересно. А чьи интересы представляете вы?

– Это не так важно. Вы никогда не слышали этого имени.

– Никогда? По-вашему коммерческий представитель – ограниченная личность?

– Нет, извините, я так не считаю.

– А все-таки?

Клара замолчала. Она отвернулась к окну, наблюдая за проносящимися огнями.

– Вы живете у фрау Эльбенгрубер? – спросил Феликс.

– Вы задаете слишком много вопросов, – сказала Клара твердым голосом.

– По-моему, я не упрекал вас в этом, когда вопросы задавали вы.

– У вас не было выбора, – улыбнулась Клара.

– Как это? – приподнял брови Феликс.

– Вы лицо заинтересованное, поэтому на мои вопросы должны отвечать.

Феликс расхохотался.

– Ах вот как! И в чем же я заинтересован?

– А это уже решать вам, – лукаво улыбнулась Клара.

Феликс замолк. Наморщив лоб, он, казалось, соображал, как лучше ответить.

– На мой взгляд, идея Реммера провальная, – наконец сказал он.

Клара засмеялась. Видимо, она была права, когда решила, что Феликс к ней неравнодушен.

– На чем основаны ваши выводы, господин Феликс? – полунасмешливо спросила Клара.

– На мировом опыте.

Клара улыбнулась. Хитрый Феликс на все знает ответ.

Через несколько минут он вырулил на Персекутуан и, проехав несколько кварталов, остановил автомобиль напротив ворот особняка фрау Эльбенгрубер.

– Все-таки вы мне солгали насчет того, что не живете у фрау Эльбенгрубер, – сказал Феликс.

– Не солгала, а скрыла, – поправила Клара. – Вы же можете читать по глазам, могли бы сами догадаться.

– Темно, – пожал плечами Феликс. – Читать в темноте не рекомендуется.

Клара засмеялась.

– Замечательно, господин Феликс, – сказала она, выбираясь из низкого спортивного автомобиля. – Огромное спасибо, что подвезли меня. Сейчас я только садилась бы в такси. До свидания.

– Удачи, – махнул рукой Феликс, и Клара закрыла за собой дверь.

На следующее утро ее разбудил сам Савецкий. Спросонья Клара заморгала, пытаясь определиться в данной ситуации. Сергей Павлович присел на край ее постели. Клара приподнялась на локтях.

– Доброе утро, – поприветствовал ее Савецкий.

– Алекс, – нахмурилась она, – по-моему, не очень прилично проникать в женскую комнату без ведома и согласия ее хозяйки. Вдруг я не одета?

– По-моему, ты одета, – ответил Савецкий. – И, на мой взгляд, время уже позднее. Уже полдень, Клара.

– Да? – приподняла Клара брови.

– Чем ты занималась до трех часов ночи? – спросил Савецкий, и в голосе его зазвенели стальные нотки.

Клара покосилась на приоткрытый ноутбук.

– Переписывалась в интернете. Facebook и прочие социальные сети.

Савецкий улыбнулся.

– Пора вставать. Ирида, похоже, опять что-то намудрила на кухне, просила тебя разбудить.

Клара кивнула и попросила Савецкого удалиться. Когда дверь за ним закрылась, она смогла перевести дух. Если Савецкий пронюхал, чем она занимается по ночам, тогда ей конец. Джон Паркинс, расследующий дело Соллано, регулярно присылал ей по закрытому каналу донесения о всех новых выявленных фактах и ответы на запросы Клары. Из досье на Савецкого становилось ясно, что личность он не из приятных. Вчера ночью в переписке Клара попросила переслать ей досье на Феликса Касьянова, если оно имеется в материалах архива ФБР, на что Паркинс сообщил ей, что такового нет. Похоже, Феликс не лгал, когда сказал, какой профессиональной деятельностью занимается, а это значит, что ему до некоторой степени можно верить.

Клара быстро переоделась и спустилась к завтраку, который можно было смело назвать обедом. Фрау Эльбенгрубер, причмокивая, разливала по тарелкам химус. Клара с любопытством посмотрела в свою тарелку, где в некую белую пасту было залито оливковое масло и насыпаны шарики отварного турецкого гороха.

– У вас богатая фантазия, – оценила сие творение Клара. – Фрау, вы были бы титулованной поварихой не только в Венесуэле.

– Конечно, – согласилась фрау Эльбенгрубер. – Это химус, сочетающий приятное с полезным. Говорят, он замедляет старение кожи.

Клара приподняла одну бровь. Похоже, фрау Эльбенгрубер смыслит в готовке больше, чем она.

– Сегодня, Клара, второй день Съезда, – сказал Савецкий, присаживаясь за стол и пододвигая к себе тарелку. – Я договорился с Председателем о твоем присутствии на сегодняшнем заседании.

– А кто такой Председатель? – спросила Клара, зачерпнув ложкой кушанье.

– Не знаю, – пожал плечами Савецкий. – Обычно он сидит за темным стеклом, спиной к свету, так, что видна только его тень. И еще он все обо всех знает.

– И что же он знает обо мне?

– Наверное, все, если согласился допустить тебя на заседание. Он очень осторожен. Я сам привезу тебя.

После завтрака Савецкий намекнул Кларе, что ей пора собираться. Она поднялась в свою комнату и переоделась. Через час серебристый «Ford C-Max» под управлением Савецкого мчал ее по широким городским улицам. Клара рассеянно смотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи и думала. Итак, более двух недель она занимается делом Соллано, однако до сих пор не пришла к однозначным выводам. Савецкий, он же Алекс Эберт – шеф СВР РФ в Цюрихе, и, соответственно, возникают некоторые сомнения относительно правомерности его пребывания в Куала-Лумпуре. Его участие в деятельности неизвестного сообщества также не придавало его действиям должного оправдания. Клара кожей ощущала, что здесь что-то не так. Или вот еще проблема: теория Реммера будет воплощена в жизнь, но как? К каким последствиям приведут эти попытки? Эти вопросы ждали своего разрешения сегодня.

– О чем-то задумалась, Клара? – спросил ее Савецкий.

Она кивнула.

– И о чем же, если не секрет?

– О том, сколько денег вкладывают люди в невидимое, нематериальное, аморфное. Гораздо лучше было бы потратить их на благотворительность.

Савецкий ухмыльнулся:

– Сейчас в тебе заговорил менталитет твоего народа, да?

– То есть? – покосилась на него Клара.

– Вы, американцы, цените только то, что можете потрогать, совсем игнорируя существование некоторых общечеловеческих ценностей, которые не выражаются в достижении индивидуального блага. Например, стремление к достижению счастья миллионов путем организации наилучшего образа жизни.

Клара горько засмеялась:

– Исторический опыт показывает, что даже самые благородные попытки дать такое счастье оборачивались величайшим злом для человечества. Ничто не может изменить естественный порядок вещей. На всякое действие есть противодействие, – сказала она.

– Я докажу вам обратное, Клара, – уверенно ответил ей Савецкий.

– Надеюсь, вам это удастся.

Через несколько минут Савецкий остановил автомобиль напротив Петронас Твин Тауэрс. Клара вышла из машины, не дожидаясь, пока швейцар откроет ей дверь. Савецкий передал ему ключ зажигания, и автомобиль медленно отъехал на парковочную стоянку.

Мишель Фурье отвел для проведения заседания небольшой зал на сорок третьем этаже. Посередине стоял огромный круглый стол из красного дерева, под ногами хрустел ковер. В дальнем конце зала было темное тонированное окно под цвет стен зала. Члены общества в своем большинстве уже прибыли и теперь, распределившись по группам, разговаривали о насущном. Клара осторожно подслушала чужие разговоры и поняла, как ошибался Савецкий, говоря о бескорыстии людей, вложивших средства в «святое» дело. Каждый намеревался извлечь выгоду от участия в данном проекте, будь то денежная прибыль либо определенная доля власти.

Через несколько минут Савецкий предложил собравшимся начать заседание. Высокопоставленные дамы и господа расселись по своим местам. Все затихли. Через миг за окном зажегся свет, и отчетливая тень неизвестного опустилась в невидимое кресло. Савецкий встал.

– Дамы и господа, я хочу представить вам Председателя нашего общества господина N, – сказал он.

Господин N кивнул.

– Господин N, я спешу представить вам собравшихся для проведения первого заседания, целью которого будет координация деятельности для воплощения идеи идеального государства. Мишель Фурье, один из организаторов Съезда; Сергей Яковецкий, председатель совета директоров нефтяной компании «WellRUS»; Жан-Поль де Ренуар, совладелец компании «Рено»; Андреас Тодт, брокер лондонской биржи; Лиза фон Бризе, владелица виноградных плантаций «Шато ле Бризе»; Клара О’Тулл, представитель Рико Соллано, американского медиамагната; Роберт Ривз, сенатор США; Елизавета Ланская, председатель Совета общественности города Санкт-Петербурга; Мухаммед Ир-Асир, консул Саудовской Аравии в Малайзии; Ли Янсун, председатель Партии несогласных КНДР; Эрик Хилтон, владелец всемирной сети гостиниц. Уверен, Михаила Реммера представлять не надо.

Тень за окном кивнула.

– Следует отметить факт членства Эрика Хилтона в знаменитой организации «Череп и кости», которая обязалась предоставить нам для достижения уставных целей свои вооруженные силы, – отметил господин N, его голос, искаженный маскиратором речи, глухо урчал через динамики над стеклом.

Клара удивленно приподняла бровь. «Что ж за цели у них?» – подумала она.

– В ситуации всеобщего кризиса, который превращает мировую экономику в неуправляемую машину, как никогда заметны пороки нашего общества, насколько прогнило его основание и насколько близко это общество к катастрофе, – начал Савецкий. – Этому обществу необходимо лекарство, немедленная инъекция которого остановит его разложение. Михаил Реммер создал это лекарство. В книге «Учение об идеале демократии» он раскрывает основные положения новой теории лучшего государства, его организации и развития. Новое государство должно опираться на основополагающие положения мировой демократической теории. Во главе государства будет стоять не один человек, обладающий наибольшими прерогативами, а коллегия лучших людей, разделяющих ответственность в управлении государством путем разделения полномочий, осуществляющих таковые в согласовании с остальными членами коллегии. Необходимо наличие представительного органа, состав которого избирается на основе мажоритарного принципа без разделения на партии. Каждый депутат представляет интересы определенного числа лиц в крупных и средних селениях либо малые селения в целом. Деятельность депутата носит отчетный характер. За любой проступок, в том числе небольшой тяжести, следует дисквалификация. Административно-территориальное деление унитарное, что сохраняет единство и целостность государства. Для обуздания пороков необходимы суровые законы, сочетающие строгость и гуманность. Смертная казнь не исключается. Идеология строится на основе почитания честного заработка, тяжкого и упорного труда, за который следует щедрое вознаграждение. Предполагается разделение труда на основе физических возможностей человека. Это основные положения, раскрываемые в описываемой книге. Вы добавите что-нибудь, господин Реммер?

– Пожалуй, нет, – ответил Реммер, покачав головой.

– Я предлагаю выслушать первого докладчика. Господин Янсун, как обстоят дела в Партии несогласных?

Маленький кореец поднялся со своего кресла. На великолепном английском он зачитал:

– В апреле прошлого года господин N в своей прокламации к участникам общества предложил к выбору три государства как объект для проведения эксперимента: Российская Федерация, Корейская Народно-Демократическая Республика и Мексика. Из них я выбираю КНДР и желаю объяснить свою позицию. Несмотря на такие благоприятствующие факторы, как недовольство россиян управлением их руководителей, общинность этого народа, а также его пассивность в политическом управлении, превращающих его в мощный инструмент в руках правителя, имеют место такие отрицательные факторы, как обширность территории данного государства, отсутствие какой бы то ни было идеологии и восприимчивость населения к внешним воздействиям, пусть даже самым вредным. Более того, русский человек не любит трудиться. Мексика тоже не лучший вариант для проведения эксперимента, поскольку граничит с Соединенными Штатами Америки. Конгресс США может санкционировать применение вооруженных сил против нашего сообщества, сведя на нет успехи будущего переворота. На мой взгляд, Северная Корея наиболее подходит для проведения эксперимента. Экономика моего государства переживает нелегкие времена и нуждается в новых вливаниях, народ забит власть имущими и мечтает о том, чтобы свергнуть нахлебников. Вождь более не заботится о всеобщем благе, он стар, немощен и не может принимать верные решения. В силу своего возраста он должен быть признан недееспособным. Мы уже создали необходимую материальную базу, привлекли тысячи активистов, люди ждут сигнала. Господин N отметил возможность привлечения сил организации «Череп и кости». Я уверен, что это гарантия успеха.

– Своя рубашка ближе к телу? Или в вас проснулся патриотизм, который вы так скрывали? – усмехнувшись, спросил Андреас Тодт, почесывая лысую голову.

– Я обрисовал ситуацию и факторы, способствующие успеху эксперимента.

– А где гарантии, что народ КНДР воспримет наш эксперимент? Насколько мне известно, управление Жана-Поля Гобэна пока не встречено с энтузиазмом, – спросила Лиза фон Бризе, высокая красивая женщина с волевым лицом.

– Корейцы будут рады помощи извне. А господин Гобэн пока не предоставил повода для радости.

– Я предлагаю провести голосование, – предложил Савецкий. – Объект голосования – все варианты, представленные господином N. Кто за вариант Северной Кореи?

Члены общества ограничились восемью голосами. Стало ясно, какой вариант будет признан наилучшим. За вариант России проголосовало два человека, за вариант Мексики – один голос. Клара проголосовала за вариант Мексики.

– А чем вам приглянулся этот вариант? – спросил ее Ли Янсун.

– Своя рубашка ближе к телу, – ответила, улыбнувшись, Клара. – Господин Соллано родом из Мексики. Я уверена, он хотел бы помочь своей стране в достижении светлого будущего.

Савецкий кивнул.

– Хорошо, продолжим. Господин Янсун, какая материальная база была создана?

– Общая сумма задействованных активов – сорок три миллиона северокорейских вонов. Активно работает оппозиционная газета «Новая Трибуна». Уже подкуплено более десятка высших чиновников, в том числе, не без помощи господина Гобэна. Задействовано пять тысяч семьсот активистов, многие из них работают безвозмездно, на добровольных началах. Закуплено две тысячи восемьсот пятьдесят две мягких игрушки для детей полицейских. Сигналом к началу мятежа послужит распространение листовок оппозиционного характера. Руководителям ячеек останется только организовать свои группы.

В зале зааплодировали. Хотя доклад Янсуна был короток, все же была заметна та тяжелая и плодотворная работа, которую провел он и другие лидеры Партии.

– Однако результаты вашей деятельности будут сведены к нулю без поддержки нашего главного резерва – соединений «Череп и кости», – заметил господин N. – Мистер Хилтон, что вы можете сказать по данному вопросу?

Юноша поднялся со своего кресла. Тряхнув светлыми кудрями, он произнес:

– Дамы и господа, я не мастер на длинные красивые речи, не укротитель изысканных слов, но готов рассказать о результатах работы, которую проделал, действуя в высших кругах организации «Череп и кости». Учитывая вероятность вооруженного подавления мятежа, для охраны демонстраций и захвата правительственных учреждений и основных узлов связи нам предоставляется в безвозмездное пользование пять стрелковых бригад общей численностью в полторы тысячи человек. Все они – наемники. Помимо штурмовых винтовок и иных видов легкого стрелкового оружия, на вооружении стоят сорок минометов, два вертолета типа К-50 «Черная акула», ракетные установки, боевые машины пехоты. С такой силой, я уверен, в успехе сомневаться не приходится.

– Я бы не стал заявлять столь самонадеянно, – заметил господин де Ренуар. – Нельзя списывать со счета северокорейскую армию.

– В случае внезапности подразделения армии не смогут вовремя отреагировать на мятеж. Более того, для усиления эффекта предполагается внедрить вирус в армейскую систему связи.

Ли Янсун кивнул:

– У нас есть люди, готовые вставить флэш-карту в нужное гнездо.

– А как обстоят дела на лондонской бирже? – поинтересовался господин N.

– Я уже предпринял атаку на вон КНДР, – сказал Андреас Тодт, – и слил более пяти миллиардов северокорейских вонов.

Толстяк Роберт Ривз почмокал в предвкушении победы.

– А прибыль? Она разделится поровну? – спросила Елизавета Ланская, чуть наклонив голову.

Андреас Тодт удивленно посмотрел на нее:

– Разделится не прибыль, а собственность, приобретенная в ходе атаки на вон. Чтобы хоть как-то выбраться из финансовой пропасти, правительство КНДР начнет продавать государственную собственность.

– И вы, естественно, купите ее, – добавила Клара. – Тогда вся страна отправится с аукциона.

– Точно, мисс О’Тулл! – Тодт расплылся в улыбке.

– Но в мире еще не было подобных прецедентов, – возразила Клара. – Правительство, чтобы сохранить страну, возможно, предпримет заем денежных средств у Международного валютного фонда либо у иных подобных организаций.

– Возможно, однако у КНДР и так большой внешний государственный долг. Сомневаюсь, что кто-то еще даст в заем под призрачные обещания.

Клара скривила губы. Вот их прибыль. Обрушить в пропасть целое государство, судьбы миллионов людей ради удовлетворения жажды наживы. Они в предвкушении делят тушу неубитого тигра, пусть даже он хил и слаб. Полторы тысячи человек вполне достаточно, чтобы свергнуть неустойчивое северокорейское правительство. И «Бешеные Псы» знают это. Сначала они скупят собственность, затем им достанется власть. Идеи Реммера лишь предлог. Они забудутся, когда в КНДР наступит хаос.

Глава 20

26 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 09:01.

Когда Феликс проснулся, его ждал неприятный сюрприз. У двери лежал большой желтый конверт, такой же, как и те, что прибыли в первый день его пребывания в новой роли. Поначалу он решил, что это письмо от Голубева, однако он ошибся. Внутри лежала фотография и описание некоего человека. Замечательно, Мишель Фурье прислал первое задание. Феликс взглянул на фото и обомлел. Его глаза расширились, челюсть отвисла. Чувства, возникшие у Феликса, невозможно было описать. Судьба спутала все карты. С фотографии на него смотрело милое лицо Клары. Феликс несколько секунд не мог оторвать от нее глаз, а когда очнулся от внезапного столбняка, то отбросил фотографию и уставился в досье. Клара О’Тулл – специальный агент ФБР США, входит в состав ударной группы «Бросок кобры», владеет приемами ушу, джиу-джитсу, практикует тайский бокс, владеет практически всеми видами оружия. Особо опасна. Возраст – двадцать шесть лет, шатенка, глаза большие, карие, тонкие черты лица, лоб высокий, линия волос прямая, волосы длинные, прямые. Иногда завивает их.

Феликс удивленно приподнял бровь. Савецкий, значит, прознал, кто она есть на самом деле, и теперь хочет избавиться от нее, не замаравшись. Что ж, это в его стиле. ФБР обычно не занимается разведывательной деятельностью, для этого есть ЦРУ, следовательно, роль Клары не особенно ясна. Феликс сел, размышляя, на кровать. Его не удивило подробное досье, которое приложил Мишель Фурье. Он хотел, чтобы Феликс знал, кто окажется на мушке пистолета Алана Гриппса. Обычно заказ включает только имя жертвы и ее фотографию. Возможно, у Гриппса были свои счеты с ФБР, и Фурье дал досье как стимул к совершению убийства. Либо желал предупредить Гриппса о силе агента О’Тулл, чтобы киллер случайно не вернулся с задания калекой. Что ж, установление личности Клары даже обрадовало его, теперь он видел в ней не просто еще одного знакомого человека, но коллегу, что повышало шансы для сближения. Убивать ее никак нельзя, однако Феликс выполнит заказ Фурье. Чисто формально. В голове его уже начал созревать план.

Через полчаса он позвонил Сержу. Тот ответил сонным голосом, словно Феликс поднял его с постели. Феликс срочно потребовал встречи, заявив о безотлагательности дела. Через час они встретились на нулевом этаже отеля. Когда Феликс подошел к своей «Lada Renovatio», Серж уже курил, облокотившись на капот.

– Привет, – сухо поприветствовал он. – Что-то случилось?

– Случилось, – ответил Феликс и небрежно сунул конверт в руки Сержа. – На, посмотри!

Серж огляделся и, убедившись, что вокруг нет ни души, раскрыл конверт и достал фотографию.

– Кто это? – спросил он.

– Читай досье. Эту девушку нам надо спасти. И если я не справлюсь с заданием Фурье, его выполнит кто-то другой.

Серж расхохотался.

– Касьянов, ты так рассуждаешь, будто смерть от твоей руки есть спасение!

Феликс махнул рукой коротко рассказал суть своего плана. Под конец рассказа Серж смотрел на него, как на сумасшедшего.

– Феликс, ты болван, если вздумал ей раскрыться… Эта девка реально тебя охмурила…

– Я знаю, кто она такая, следовательно, могу не опасаться за свою неприкосновенность. Она не сдаст меня Савецкому под страхом того, что я сдам ее.

– Савецкий ее заказал.

– Я только предположил. Ее заказал Фурье, а он и Савецкий вращаются в одной и той же сфере. Не беспокойся, я выкручусь. Подгони фургон к воротам гостиницы, я хочу проследить за домом фрау Эльбенгрубер, чтобы действовать наверняка.

– Ты хочешь подставить и мою задницу… – поморщился Серж.

– Не перечь старшему по званию, – погрозил Феликс пальцем. – Я жду фургон.

Через несколько минут Феликс сидел на кушетке в фургоне Сержа. Это транспортное средство, созданное самим хозяином, было зарегистрировано как грузовик малой вместимости местной мясоперерабатывающей компании и представляло собой не только жилище, но и лабораторию для проведения разведывательной деятельности. Феликс осмотрелся. Перед ним переливалась разноцветными диодами приборная доска и горели два монитора. Рядом на стене висела интерактивная доска. Над кушеткой крепился допотопный звукозаписывающий магнитофон с двумя наружными дисками, работающий по системе VOX, который соединялся сетью проводов с антенной. По словам Сержа, очень удобно, лежа на кушетке, слушать чужие разговоры. Теперь, стоя одним коленом на этой кушетке, Серж Траян наблюдал за особняком фрау Эльбенгрубер, отодвинув бутафорский глаз цыпленка, намалеванного на стене фургона снаружи. У кованых ворот прохаживался широкоплечий охранник в черном костюме, другой скучал, сидя у парадного входа.

– Да-с-с, госпожа немка неплохо охраняется, – вздохнул он, оторвавшись на миг от глазка.

– Неужели все так серьезно? – лениво протянул Феликс.

– Я насчитал четырех охранников с парадной стороны особняка, а по периметру их, может, и больше. Затем – видеокамеры на заборе и, кажется, детекторы системы тревоги. Я не удивлюсь, что с обратной стороны забора имеются колючая проволока и шиповник.

– Придется что-нибудь придумать… – Феликс почесал затылок. – Не зря же меня так экипировали.

Серж ухмыльнулся.

– Так что ты собираешься делать?

– Проникну в особняк и выполню заказ Фурье. А пока что извини и не бурчи, я хочу немного вздремнуть, чтобы голова лучше работала. А ты пока проследи за домом, скажешь потом, что нашел нового. Хорошо?

Серж скорчил гримасу.

– Феликс, нельзя же быть таким безответственным. На кону жизнь – твоя, моя, ее, а ты собрался вздремнуть?! – всплеснул он руками.

Феликс приподнялся на локтях:

– Но ведь для этих целей ты поставил тут кушетку?

Из ноздрей Сержа, казалось, повалил пар.

– Нет, Феликс, на ней ты спать не будешь! – Серж накинулся на Феликса и попытался спихнуть его на пол. Феликс расхохотался.

– Нет, Серж, только не щекотаться! Я боюсь щекотки!

– Вот оно, твое слабое место!

– Не-е-ет! – хохотал Феликс.

– Да, Феликс, да! – вторил ему Серж и повалился с ним на пол. Там борющиеся расцепились и сели напротив друг друга. Феликс смахнул со лба пот и выдохнул:

– Ты страшный человек, Серж.

– А ты ленивый человек.

– Что ж, этого не отнимешь, – согласился Феликс.

– Надо связаться со спутником и скопировать план особняка, – предложил Серж.

– Установить постоянное соединение и наблюдать за передвижением лиц по территории, – добавил Феликс.

– Вот именно! А ты еще дремать собрался. Ты же говорил, что сам намерен проследить за домом. Вот и действуй!

Следующие четыре часа они провели, уставившись в экран монитора. Сигнал спутника был великолепным, поэтому изображение на экране оставалось четким, и Феликс имел возможность оценить положение. Десять охранников по периметру, два у входа на территорию особняка, два добермана на привязи. Наверняка на углах здания есть камеры видеонаблюдения и детекторы тревоги. Тем временем Серж взломал сеть Кадастровой палаты Куала-Лумпура, к несчастью для нее, подключенной к интернету, и скопировал план дома фрау Эльбенгрубер.

– Смотри, Серж, – указал Феликс на правую секцию нулевого этажа, рассматривая план. – Распределительный щит находится здесь, в небольшой комнате рядом с чуланом. Наверняка эта комната защищена тяжелой железной дверью, ключ от которой хозяйка дома либо ее дворецкий носят на шее.

Серж кивнул.

– Да, но есть одно «но», – согласился он. – Электрические разъемы вынесены за пределы дома и крепятся к стене снаружи, вот здесь, позади дома, рядом с черным ходом.

– Если попытаться проникнуть в дом, то, возможно, удастся выяснить, где находится искомый объект, – предложил Феликс.

– Что ты этим хочешь сказать? – насторожился Серж.

– Серж, твоя легенда: ты – ремонтник местной АТС, получил сообщение о том, что в доме госпожи Эльбенгрубер имеет место обрыв телефонной сети. Естественно, ты не веришь показаниям хозяев, что сеть работает нормально, и желаешь убедиться в этом. Затем спускаешься в подвал и все запоминаешь.

– Нет-нет-нет! – запротестовал Серж. – Я не смогу! Я не сумею сделать это!

Феликс состроил недовольную мину.

– У тебя, друг мой, нет выбора, – заявил он. – Меня в этом доме знают как минимум два человека, не считая прислуги и, возможно, самой фрау, которая наверняка видела меня на приеме и запомнила.

– Я тебя загримирую, – предложил Серж. – Прикреплю накладные усы и бороду… м-м-м… мохнатые брови…

– У меня от грима кожа чешется, – отмахнулся Феликс. – И к тому же, где ты видел (в нашем-то развитом обществе, где даже дворники должны знать несколько иностранных языков и быть сексуально привлекательными!) мохнатых ремонтников?

Серж понурил голову.

– У меня не получится. Я занервничаю и все испорчу. У меня уже было так.

– Правда? – удивился Феликс.

– А как ты думаешь, почему я уже четыре года сижу в этом проклятом фургоне и ни разу не участвовал в оперативных мероприятиях? Почему я хакер, а не настоящий шпион?

– Провалился на одном из заданий?

– Да, – кивнул Серж.

– Директор, значит, сделал тебе одолжение в силу твоего возраста, не уволил, не отправил работать библиотекарем в Академии, а дал тебе шанс реабилитироваться, чтобы ты снова приступил к работе, о которой мечтал. Ну, Серж! Смелее! Жар-птица удачи почти у тебя в руках!

– Ты уверен, что Директор устроил меня сюда для того, чтобы я оправдал его ожидания? – спросил Серж, приподняв голову.

– Абсолютно, – кивнул Феликс. – Больше творчества в работе, и ты будешь на высоте.

Серж вскрыл пол фургона и достал из тайника зеленый комбинезон и сумку с инструментами.

– Комбинезон я храню уже года три-четыре, но ни разу он мне не пригодился. А вот инструментами я работаю часто, – смущенно улыбнулся он. – Электроника – штука сложная. Особенно в этом допотопном фургоне. Все делаешь гаечным ключом.

Феликс сел за руль, и фургон отъехал за поворот, чтобы появление Сержа стало внезапным. Тем временем Серж прикрепил скотчем к своей груди микрофон, чтобы Феликс мог услышать разговор.

– Будь осторожен, – сказал Феликс.

– Не переживай, – ответил Серж и выскочил из фургона.

Феликс наблюдал за Сержем в зеркало заднего вида, пока тот не скрылся за поворотом. Дождавшись этого момента, он лег на кушетку и включил магнитофон. Диски медленно закрутились, мотая пленку. Сначала Феликс слышал только шум ветра и шарканье ботинок об асфальт, затем шаги затихли. Серж остановился перед воротами особняка.

– Здравствуйте, здесь проживает госпожа Ирида Эльбенгрубер? – услышал Феликс голос Сержа на чистейшем английском.

– Да, вы что-то хотели? – ответил ему чей-то голос, возможно, это был охранник у ворот.

– Нам поступило сообщение о сбое в работе телефонной сети, я прибыл с целью устранить неполадки.

Затишье. Затем раздался странное шелестенье, словно кто-то провел наждачной бумагой по камню.

– Первый, прием, мы вызывали работника телефонной сети?

Шелест.

– Значит, сеть работает нормально?

Шелест.

– Извините, сэр, но мы не вызывали работника. Жалоб не поступало.

– Но диспетчер АТС получил сообщение от датчика внутренней защиты, что имеет место обрыв! В таком случае я обязан заменить испорченный датчик на новый, чтобы исключить возможность последующих ложных сообщений.

– Я повторяю: жалоб не поступало.

– А я повторяю, что я работник АТС и должен устранить неполадки в работе сети и ее системы жизнеобеспечения! Взгляните на мои документы! Я мастер третьего класса Оливер Стоуд.

У Феликса глаза на лоб полезли. Как Сергей успел подготовить документы?

Шелест.

– Рихард, проводи его к дому, похоже, этот парень действительно работник АТС.

Шелест.

– Спасибо, – голос Сержа слегка дрогнул. Феликс тоже немного заволновался.

Шарканье шагов.

– А вы давно здесь? Я вас раньше не видел.

– А я новенький, работаю первую неделю. Вам повезло, я впервые на выезде.

– В чем повезло?

– У себя на родине, в Англии, я был одним из лучших специалистов. Жаль, вынужден был эмигрировать.

– Из-за чего?

– Жена.

– Жена? Понимаю. Эти женщины…

Феликс хохотнул, но тут же осекся, словно его могли услышать на другом конце провода.

– Вы кто?

Феликс насторожился.

– Я ремонтник АТС. По нашим данным у вас произошел обрыв сети.

– Если б у нас произошел обрыв, мы б узнали об этом первыми.

– Значит, мэм, об этом узнали первыми мы. Я могу пройти для выяснения причин неполадок?

Затишье.

– Нет.

У Феликса на миг остановилось сердце. Это слово было сказано с такой решительностью, которая обычно исключает все шансы на продолжение. Его блестящий, казалось, план провалился. Феликс выключил магнитофон и встал с кушетки. Все.

Затем мелькнула мысль: как же его, работника АТС, не пропустили в здание? Что ж у них за секретность такая? Нет, этого не может быть. Опять, опять, в который раз ты, Феликс, поддаешься панике!

Феликс снова включил магнитофон и сел на кушетку.

– …без понятия. А зачем вам это?

– Иногда мы пользуемся этими разъемами для выполнения работ на улице.

– Хм… ну тут, вроде, все нормально, провода целы.

– Вы посмотрели разъем полностью?

– Мэм, устройство электрического разъема так же просто, как и устройство чайника. По крайней мере, для меня. Возможно, имеют место неполадки в распределительном щите. Я могу спуститься в подвал, чтобы проверить его?

– Стоит ли?

– Мэм, вы меня в чем-то подозреваете? Разве я давал для этого основания?

– Хорошо, пройдемте. У нас там, внизу, жуткий беспорядок, поэтому строго следуйте за мной.

– Ладно.

Шарканье.

– А почему вы, мэм, были против, чтобы пропустить меня в здание?

– На сей момент мы ремонтируем помещение и не пускаем туда посторонних.

Затем раздался странный треск, и сигнал микрофона пропал. Феликс отключил магнитофон и сел, недоумевая. Судьба, видимо, благоволит ему. Однако и Серж молодец, неизвестно, как он вывернулся из сложившейся ситуации. Следовательно, его отстранение от оперативной деятельности следует считать оправданным. Ошибкой было бы его увольнение или отправка в Академию. Феликс будет ходатайствовать за Сержа перед Голубевым.

Мысли Феликса прервал стук в дверь. В следующий миг в фургоне появился довольный Серж.

– Ну, как я?

Феликс встал с кушетки и, подойдя к Сержу, заключил его в объятия.

– Молодец, – сказал он. – Только вот покажи мне твои документы.

Серж расплылся в улыбке.

– Какие? – спросил он.

– Оливера Стоуда.

Серж достал удостоверение мастера третьего класса. Oliver Stode.

– С прошлого задания? – поинтересовался Феликс.

Серж кивнул.

– Ты должен был это уничтожить.

Серж снова кивнул.

– Это еще одна твоя ошибка. После каждой миссии ты обязан уничтожать все следы.

– Но пригодилось ведь… – Серж попытался оправдаться.

– В любом случае.

– Ладно, уничтожу.

– Ну, а в целом ты молодец. Расскажи-ка мне, что происходило.

– Что было в самом начале, я думаю, ты слышал, – начал рассказывать Серж, улыбаясь и потирая руки. – Вначале мне отказали пройти к источнику моего внимания по причинам стеснения, оказывается. Затем обнаружилось, что разъемы, выходящие на улицу и используемые для хозяйственных целей, почему-то находятся в нерабочем состоянии. Предполагалось, что это связано с общим отключением электроэнергии. Когда оказалось, что это не так, фрау подняла тревогу. А тут я. В итоге, осмотрев разъемы, я пришел к выводу, что они не повреждены. Затем я попросил, чтобы меня проводили до распределительного щита, поскольку, возможно, причина неполадки кроется именно там. Итак, я оказался у щита и обнаружил, что расположение некоторых объектов в подвале не соответствует истине, то есть плану.

Загрузив план здания на интерактивную доску, Серж быстро начертил изменения. Феликс, почесывая затылок, наблюдал.

– То есть, ты хочешь сказать, что сегодня сама судьба сыграла нам на руку?

– Точно. Фортуна благоволит тебе, – ответил Серж.

– Я постараюсь оправдать ее ожидания, – сказал Феликс и, облокотившись на интерактивную доску, напряг свое внимание, запоминая план и расположение объектов в доме фрау Эльбенгрубер.

26 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 23:16.

Время пролетело незаметно. Феликс и Серж провели еще шесть часов, составляя план предстоящей операции. Феликс немного нервничал, однако старался держать себя в руках, чего не скажешь о Серже. Бедный парень так извелся, словно исход дела зависел именно от него. Феликс возложил на него обязанности наблюдателя, благо фургон был напичкан необходимой аппаратурой. Если требовалось, Серж должен был сообщать о передвижении людей внутри усадьбы, а также предупреждать о вероятной опасности.

Феликс открыл крышку часов. Минутная стрелка прошла четверть своего круга. Тропическая ночь окутала город. На дороге, на тротуарах ни души, только горят фонари, да шумят где-то вдали оживленные магистрали. Особняк фрау Эльбенгрубер стоял погруженный во тьму. Охранник у ворот исчез куда-то. Однако это не означает, что его нет совсем. Скорее всего, он наблюдает за воротами из укромного места, чтобы в любой момент предупредить проникновение на территорию. Зачем Савецкому такая охрана? Ответ напрашивался сам собой. Потому что он вне закона, потому что он знает, что за ним наблюдают, и даже, может быть, подозревает, что этим всевидящим оком является именно Феликс. От глаз Савецкого, этого хитрого лиса, не ускользает ни одна мелочь. Савецкий боится ареста, уже одних показаний Шульмана достаточно, чтобы упрятать его за решетку до конца жизни. Учитывая эту нелицеприятную характеристику и связь Савецкого с Фурье, следует предположить, что Феликса будет ждать сюрприз. Проникновение в логово противника – не очень безопасное занятие.

Но Феликс готов к испытанию.

Это завязка.

Феликс прочитал молитву, поцеловал нательный крест и спрятал его под футболку. Серж уже приготовил необходимое снаряжение. Феликс надел легкий черный комбинезон с вшитыми в ткань кевларовыми пластинами (предполагалось, что они спасут от ранений холодным оружием), черную маску с прорезями для глаз. Серж застегнул на голове миниатюрный прибор ночного видения. Вооружение Феликса – пистолет МР-443 «Грач» с глушителем, пять дополнительных магазинов с адаптированными пулями дум-дум, ручка «Оса-750», сюрикены и ботинки с выдвигающимися лезвиями. Словом, Феликс решил использовать все спецоружие, предоставленное ему Голубевым.

Ровно в 00:45 он покинул фургон. Прячась в тени, перебежал улицу и вжался в кирпичную стену забора. Старался быть бесшумным. Ботинки имели мягкую амортизирующую подошву, поэтому, двигаясь, как кошка, Феликс создавал минимум звуков. Перемахнув через забор, подобрался к дому, соседнему с особняком Эльбенгрубер. Не следует пробираться на территорию особняка с парадной стороны, так предприятие заранее обречено на неудачу. Он сделает это, подобравшись к задней стене, и проникнет туда из сада. Наличие сада предполагало, что глухая стена будет менее охраняема. И правда, здесь стена немного ниже. Феликс подпрыгнул, ухватился за край, подтянулся. С другой стороны забора росли деревья, по-видимому, яблони, авокадо, кусты черешни. Тихо. Феликс осторожно перебрался через край стены и спрыгнул в сад. Перебежал из одной части сада в другую. Легкий прибор ночного видения нисколько не мешал. Феликс даже не замечал его присутствия, словно этот зеленый окрас всегда был присущ его зрению. Ловко, как пантера, перемахнул через стену, отделявшую два земельных участка, оказался на территории особняка Эльбенгрубер.

Феликс напряг свое внимание, здесь он должен быть аккуратен, как никогда, ни звука, ни следа своего присутствия.

Феликс вовремя заметил охранника. В черном костюме, подтянут, силен, незаметен для невооруженного глаза, темнота скрыла его. Феликс повертел сюрикен на указательном пальце, и через миг легкая звездочка впилась в шею охранника. Не издав ни звука, тот повалился в мягкую траву. Спи спокойно, здесь тебя никто не увидит. Темнота скрыла тебя.

На верхнем этаже горит свет. Кто-то, беспокойный, никак не может уснуть. Придется ему помочь. От запасного выхода к открытому бассейну ведет усыпанная гравием дорожка. Вдоль освещенной полосы мерно шагает еще один охранник. Легкий свист вспарываемого воздуха, и охранник, неловко дернувшись, падает. Феликс оттаскивает его в темноту, туда, где до утра труп никто не заметит. Феликс не проберется через запасный выход. Маленькое окошко в подвал приоткрыто, и как бы оно ни было мало, его размера вполне хватит, чтобы Феликс мог пролезть.

Топ-топ! Феликс аккуратно приземлился на каменный пол. В подвале горел свет, поэтому он приподнял с глаз прибор ночного видения. Сейчас он ему мешает, но немного позднее снова будет полезен. Феликс запомнил расположение объектов в подвале. Сейчас будет лестница наверх, здесь надо быть осторожным. Левее холодильная камера, здесь фрау Эльбенгрубер хранит продукты. Прямо впереди металлический шкаф. Это распределительный щит. Отмычкой Феликс аккуратно открыл дверь. Сверкая диодами, опутанный проводами, штекерами в разъемах, перед ним предстал мозг этого особняка. Его необходимо отключить. Проще простого. Разрушать – не строить. Феликс, схватив толстую прядь проводов, дернул что есть силы. Ослепив снопом искр, мозг умер. Все погасло. Феликс надвинул на глаза прибор ночного видения. В следующий миг на лестнице раздался топот. А вот и гости! Широкоплечий охранник спустился в подвал, видимо, желая узнать причину отказа системы. Но прежде чем он успел что-то заметить, за его спиной появился Феликс и что есть силы всадил «Осу» ему в сонную артерию. Яд кураре действует мгновенно. Охранник еще жив, но яд парализует нервную систему, и человек превращается в беспомощную куклу. Тужась под тяжестью массы, Феликс тихо положил тело на пол. Жизнь еще не ушла из него, в глазах полыхает нечеловеческий ужас. Спать, спать… Еще миг, и все закончится.

Путь свободен. На цыпочках Феликс поднялся по лестнице. Приоткрыв дверь, вышел в коридор. Справа раздались чьи-то шаги, и Феликс шмыгнул в темный угол, пропустив человека. Очень хорошо, что он оттащил парализованное тело в сторону, не оставил лежать на полу у лестницы, поэтому человек, спустившийся только что в подвал, не обнаружит его. Быстро активировать систему невозможно – Феликс основательно подпортил распределительный щит. Остается надеяться, что система безопасности работает не автономно от основной.

Феликс крался вдоль коридора, заглядывая в комнаты. Фурье не написал, в какой комнате расположилась Клара, и теперь ему придется осмотреть все. Только что он прошел через огромную столовую. Посреди нее – длинный стол, в длинных стрельчатых окнах – лунный свет. Вот кухня, наверняка святая святых фрау Эльбенгрубер. А вот и комната самой фрау. Феликс заглянул внутрь, с любопытством осмотрелся. Старушка спала, скинув с себя одеяло. Жуть. Феликс поморщился от отвращения и закрыл дверь. Клары здесь точно нет.

Поплутав по бесконечным коридорам, он вышел в вестибюль. Посреди него – огромная мраморная чаша. Распространяя приятный запах, в ней плавают лепестки роз. Приятно. Здесь он уже был, когда Савецкий устроил показушный прием в честь Съезда таких же прохиндеев, как и он. Позади Феликса, извиваясь, вели наверх две лестницы, сходясь, они образовывали небольшой балкон. Что ж, первый этаж он осмотрел, пора подняться выше. Чутье подсказало Феликсу, что Клара может быть во флигеле, поэтому его необходимо осмотреть первым. Феликс взошел по лестнице, затем свернул направо. Во флигель вел один коридор, поэтому Феликс был осторожен. Бесшумно подошел к тяжелой двери и, приоткрыв ее, заглянул внутрь. Он едва заметил, как сверкающая полоска лезвия очутилась около его горла.

Глава 21

27 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 01:07.

Клара была в ярости. Надо же, ее заказали. Кто? За что? Савецкий объяснил, что это связано с участием Рико Соллано в Обществе. Возможно, отсутствие Рико обуславливает то, что на него покушались, однако он жив и послал ее, Клару, вести его дела. Как это стало ему известно, он не рассказал, однако заклинал ее не спать в эту ночь. Он уверял, что киллер именно сегодня придет забрать ее жизнь. Вооружившись, она ждала появления убийцы. Praemonitus praemunitus[29], так говорили великие римляне.

Несомненно, он увидит ее, Клару, лежащую в постели, точнее манекен, который ей любезно одолжила фрау Эльбенгрубер. Это отвлечет его внимание. Поэтому, когда дверь приоткрылась, Клара не стала ждать, когда убийца войдет. Едва тот успел, что-то сообразить, она приставила лезвие армейского ножа к его горлу.

– Привет, – поприветствовала она, и в приветствии этом не было ничего доброго. – Пройдешь?

– Э-э-э… Клара? – растерялся ошеломленный преступник.

– Так, проверим, кто это у нас, – Клара стащила с его головы прибор ночного видения, затем маску. – Феликс?! – она не верила своим глазам. – Ах вот как вы очаровываете девушек?!

– Клара… – Феликс развел руками. – Это не то, что вы подумали…

Клара щелкнула выключателем.

– И дом обесточил… – Она резко дернула его за пояс и извлекла из кобуры пистолет. – Не дергайся, гнусная рожа, иначе я выбью тебе мозги.

– Клара, вложи пистолет обратно, иначе, клянусь, мне придется тебя обезоружить самому.

– Правда? Савецкий предупредил меня, что у вас крутой нрав…

– Савецкий был моим начальником в Цюрихе.

– Что???

Сегодня действительно была ночь сюрпризов.

– Я русский разведчик, Клара. Я работаю на СВР РФ. А Савецкий – беглый преступник.

– Надо же…

– А вы, мисс О’Тулл – агент ФБР США, и мне не очень ясна ваша роль в происходящих событиях.

– А вы-то откуда это знаете???

– Эту информацию мне предоставил Мишель Фурье, который и заказал вас. Мне известно, что…

– Мишель Фурье связан с Савецким? – перебила Клара Феликса.

– Именно.

– Доказательства?

– Они скоро будут.

– Когда? – нетерпеливо спросила Клара.

– О! – Феликс поднял указательный палец вверх. – Прямо сейчас.

По коридору раздался топот многих ног. Феликс повернул ручку замка.

– Верните мне пистолет, пожалуйста, – попросил он. – У вас все равно есть револьвер.

– Кому я верю… – вздохнула Клара, отдавая пистолет.

– Тс-с! – Феликс прижал указательный палец к губам.

За дверью стихло.

– Клара! – в дверь постучали. – Клара! У вас все в порядке?

Феликс покачал головой. Не время.

– Клара! Ответьте, пожалуйста!

– Что вам надо? – томно протянула Клара, притворяясь сонной. Феликс расплылся в улыбке.

– Клара, вы спите?

– Уже нет. Вы меня разбудили…

– Я говорил вам, что вы не должны спать сегодня? – голос за дверью стал тверже.

– А я уснула.

Феликс приложил ухо к двери.

– Ломайте, – сказал Савецкий кому-то.

Феликс схватил Клару за плечи и бросил что есть силы на кровать.

– Револьвер! Живо! – прошипел он.

И едва дверь распахнулась, Феликс выстрелил из двух стволов. Нападающие были в касках и тяжелых бронежилетах, однако, несмотря на тяжелую броню, один из них остался на полу перед дверью. Феликс решил действовать наверняка. Едва нападающие спрятались, как он прострелил стены по сторонам двери. Коридор длинный и узкий, никому не уйти от пуль.

– Серж! – крикнул Феликс, поднеся ко рту передатчик на запястье руки. – Подгоняй фургон к флигелю, мы уходим!

Из коридора послышались очереди, и пули засвистели вокруг Феликса. Клара скатилась под кровать.

– Что, Феликс, заварил кашу? – в наушнике раздался голос Сержа.

– А как же без этого? – усмехнулся Феликс. – Живее, пока нас всех здесь…

Феликс не закончил. Спрятавшись за кровать, он начал отстреливаться. Позади него осыпалось оконное стекло. Впереди, в темном коридоре, мигали вспышки выстрелов, Феликс подмечал, стрелял в их направлении. Внезапно с улицы донесся грохот и скрежет металла.

– Где вы? – крикнул Серж.

– Гони фургон к флигелю! – крикнул Феликс. Клара подползла к нему, лицо ее было бледным.

– Не ожидала, глупая, что этим закончится твое знакомство с Эбертом? – крикнул ей Феликс. – А ведь я предупреждал, что личность эта крайне неприятная! На, заряди револьвер, в барабане патроны закончились! Кстати, за каблуки не боишься? Нам сейчас прыгать придется!

– Что? А как же мой ноутбук?! – воскликнула Клара.

– Ах мой ноутбук, ах мои платья! – передразнил ее Феликс. – Женщина…

– Ты идиот, Феликс! Там же вся документация по делу Соллано!

Феликс высунулся, сделал несколько выстрелов.

– Бери ноутбук и свой чемодан, я уверен, там тоже имеется нечто ценное! – приказал он. – Я прикрою!

Клара протянула ему заряженный револьвер. Через миг чемодан, куда Клара быстро засунула свой ноутбук, укутав в одежде, вылетел в окно.

– Что вы там делаете? – взревел Серж в ухе Феликса. – Чемодан меня едва не убил!

Прекрасно, значит, он уже под окном.

– Клара! Прыгай! – крикнул Феликс, беспрестанно нажимая на спуск.

Клара высунулась из окна и увидела внизу на газоне фургон «Ralf’s Chickens». Она немного растерялась. Прыгать на крышу фургона?

– Живее! – Феликс выпустил последний патрон и, схватив Клару в охапку, выбросился с ней из окна. Тотчас Серж сдал назад, и фургон, взрыв газон, рванулся обратно к воротам.

Глава 22

27 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 15:11.

Клара мирно спала на кровати Феликса в номере отеля «Эклектикон». Солнце ярко светило в окна, но Феликс задернул шторы, чтобы оно не смогло помешать ее покою. Стараясь не шуметь, он подошел к кровати и долго смотрел на спящую. Милое дитя. Казалось, это посапывает маленькая девочка, вернувшаяся после увлекательной прогулки. Пышные волосы раскинулись по белой подушке, губы тронула легкая улыбка, словно она видела прелестный сон. Феликс почувствовал вдруг такую жалость к ней, такую любовь, нежную, трогательную, охватившую все фибры его души, затрепетавшей, словно лист под порывом теплого ветра. Как же так получилось, что это прелестное дитя столкнулось с жестокостью, смертью? Почему никто не уберег ее от зла? Кто виновен в том, что, подчиняясь беспечным порывам любопытства, он вышла за границы дозволенного, за пределы света, заглянула в самые грязные, самые мерзостные углы жизни? Нет, она уже не дитя. Под этой прекрасной оболочкой, где-то там, в груди, скрывается сильная душа, способная нести свет, тепло, добро, озарять жизнь таких, как Феликс, освобождать зачерствевшие души. Она редкость в этом мире безумных страстей, она огонек для заблудившегося путника, для Феликса. В этот миг он дал себе самое страшное обещание, скрепленное не кровью, нет-нет – жизнью, своей душой, защищать ее от всех опасностей, от всех врагов, сохранить ее жизнь. Он готов был продать душу дьяволу, лишь бы она была жива, лишь бы она была неизменна.

Феликс сел на пол у ее кровати. Он не посмел сесть рядом с ней на кровать, так как боялся разбудить ее, ибо, наверняка она спала чутким сном, наполненным переживанием событий этой ночи. Он сел на пол, привалился спиной к кровати и задумался. Что же теперь делать? Да, они попали в сложное положение, когда надо обманным путем уйти из поля зрения противника. В этом номере более нельзя оставаться. Фурье знает, как найти Гриппса, как найти Феликса. Оставаться здесь – значит подвергать опасности и жизнь Клары.

Феликс попытался представить себе ход мыслей Савецкого. Когда фургон выехал из Персекутуана, Феликс обрушился на Сержа с обвинениями, что тот не предупредил его о приближении штурмового отряда. Чего-чего, а людей в касках и броне Феликс не ожидал. На что Серж заявил, что никаких передвижений «войск» как на территории усадьбы, так и возле нее им замечено не было, в противном случае Феликс был бы немедленно предупрежден. Из данного обстоятельства можно было сделать вывод, что штурмовой отряд был там спрятан заранее, задолго до появления «наемного убийцы». Таким образом, напрашивался вопрос: зачем? Возможно, Савецкий знал, что именно в эту ночь в усадьбу с тайной миссией придет Гриппс, и предпринял меры по защите Клары. Тогда откуда мог он узнать об этом? Клару «заказал» Фурье, который является одним из давних знакомых Савецкого и коллегой в Организации. Поэтому весьма вероятно, что Фурье сам же и сообщил о проводимой операции. Или же автором идеи с убийством Клары был сам Савецкий. В любом случае, он убивал сразу двух зайцев, избавляясь от агентов. Расклад прост: либо Феликс ликвидирует Клару согласно указанию Фурье, либо Клара, обороняясь, отправит к праотцам Феликса, а штурмовой отряд необходим лишь для зачистки флигеля и уничтожения самой Клары.

Едва Клара проснется, он выяснит как можно подробнее все, что ей стало известно в ходе выполнения операции. Это нужно будет использовать на благо общего дела.

Придя к такому заключению, Феликс успокоился. Он непременно расспросит Клару, когда она проснется… Веки Феликса вдруг стали такими неподъемными, словно налились свинцом. Феликс опустил их и забылся тяжелым сном.

27 октября 2021 года, 19:42.

Когда он проснулся, Клара уже печатала что-то на своем ноутбуке, бесшумно бегая пальцами по клавиатуре. Над кроватью горела единственная лампа, и ее мягкий свет давал ощущение домашнего уюта, ощущение, которого Феликс никогда раньше не испытывал. Клара, печатая, не забывала поглядывать на спящего Феликса, чтобы не пропустить момент его пробуждения.

– Привет, – сказала она, когда Феликс повернулся к ней.

– Привет, – пробурчал он в ответ. – Ну как, долго я проспал?

– Что? Да… Не знаю, – заколебалась Клара. – Я проснулась полтора часа назад и не знаю, когда уснул ты. Ты спал, как ребенок, сопел во сне, – Клара улыбнулась. – Ты всегда отсыпаешься после каждого задания?

– Так же, как и ты, Клара, – улыбнулся Феликс.

– А Серж где? – спросила Клара.

– Меняет номера на своем фургоне. Быть может, перекрашивает. Он порядком засветился сегодня. Нам надо обезопасить себя. Хотя… шесть часов, на мой взгляд, многовато для того, чтобы сменить номера и перекрасить машину.

– Феликс, я одна не справлюсь, – вдруг промолвила Клара.

– В чем? – спросил он.

– Нам надо лететь в Пхеньян и чем быстрее, тем лучше.

– Зачем?

– Савецкий затеял революцию. Он и какой-то господин N.

Феликс поморщился:

– Так, давай рассказывай все сначала.

Клара отложила ноутбук и начала свое повествование.

– Итак, расследуя дело об убийстве Инрики Соллано, жены медиамагната Рико Соллано, мы установили главного подозреваемого – ее мужа. Согласно основной версии, мотивом убийства стало получение страховки в два миллиона долларов, ибо Инрика за три года до смерти застраховала свою жизнь, и сделала она это под давлением мужа. За месяц до убийства Рико вложил два миллиона в некое сомнительное предприятие, какое – в ходе расследования так и не удалось выяснить, поскольку оно было тщательно скрыто. В ходе задержания Рико оказал вооруженное сопротивление, погибли два агента, а так же сам Рико, он случайно подорвал себя гранатой, когда пытался сбежать. Просматривая данные на его компьютере, я обнаружила несколько электронных писем, подписанных странной аббревиатурой «Б. П.», их след вел в Будапешт. В одном из писем подтверждалось участие Рико Соллано в деятельности некоего элитарного общества. Там же указывалось имя его связного, это Дариус Мано. Я взяла отпуск и начала собственное расследование. Через несколько дней я познакомилась с самим Дариусом. Согласно легенде, которую я придумала еще до вылета в Венгрию, я – представитель Рико, который поручил мне вести его дела в данном Обществе. Не уверенный в моих словах, он организовал мне встречу с неким Алексом Эбертом. Так я вычислила Савецкого. Савецкий допустил меня к работе в Обществе, более того, договорился о неограниченном допуске ко всем материалам. Что это за Общество, тебе наверняка интересно больше всего. Некто Михаил Реммер создал идею идеального государства, объясняющую основы мироздания. Некто господин N привлек капиталы богатых людей, которым не жалко денег, и организовал тайное общество, целью которого стало воплощение идеи Реммера в жизнь. Необходимо было только скоординировать усилия, направить поток средств в нужное русло, привлечь могущественных союзников и выбрать плацдарм для проведения операции. Этим плацдармом стала Северная Корея – государство с самым неустойчивым на сей момент коммунистическим режимом. Они планируют сломить его всеми известными способами, начиная от финансовой и заканчивая военной сферой. Они привлекли даже «Череп и кости» для оказания им военной помощи. Будет задействовано свыше полутора тысяч наемников. Вчера я видела одного из них – коренастый головорез, не знающий жалости. Через несколько дней они идут в наступление.

– Стоп, Клара, ты сказала, что они предпримут финансовую атаку?

– Да, некто Андреас Тодт уже начал продавать в огромном количестве на лондонской бирже северокорейский вон и скупать евро.

Внезапно Феликса осенило: каким бы ни был исход операции, богачи все равно не окажутся в убытке. Попытка переворота так или иначе скажется на курсе северокорейской валюты, спровоцировав ее падение. Падение валюты на фоне большой инфляции спровоцирует в свою очередь сильный экономический кризис. Чтобы хоть как-то спасти свою экономику, КНДР предпримет крупные государственные займы, которых, кстати, наверняка не хватит для стабилизации положения. Тогда останется один выход – продажа государственной собственности, которой в этой стране, как воды в океане. Таким образом, иностранный элемент получит доступ к северокорейским активам.

– Ясно. Моя же история более остросюжетна, – усмехнулся Феликс. – Месяц назад я завербовал в Цюрихе некоего Карла Бромера, швейцарского журналиста. Одно время он вел расследование деятельности американской организации «Череп и кости». Представившись агентами ЦРУ, я и Савецкий стремились получить материалы его расследования, так как якобы видели в ней страшное зло для мировой политической системы, такое же зло, каким являлись ранее масонские организации. Но Карл Бромер не явился на свидание в намеченные время и место. Савецкий заподозрил его в отказе от сотрудничества. Через день Бромер был убит. Как я узнал позднее, Савецкий заподозрил в измене и меня. Когда я возвращался на Родину, самолет, в котором я летел, захватили террористы. Одним из них оказался Алекс Шульман, продажный агент чешской контрразведки, родом из Нойштерлица, которого я в свое время обвел вокруг пальца. Помня его злость против меня, Савецкий завербовал его. Главной мотивировкой захвата, как выяснилось позднее, была попытка повторить 11 сентября в США – атака на один из небоскребов в Куала-Лумпуре. Переполох, смятение, растерянность властей должны были стать прикрытием для проведения съезда некоего общества. Самолет совершает промежуточную посадку в Афганистане, на базе талибов, для дозаправки. Там на базу напали солдаты из соседнего клана, во время перестрелки нам, пассажирам, удалось бежать. Укрывшись в одном из зданий аэродрома, мы наблюдали за исходом сражения, которое, однако, складывалось не в пользу армии Шульмана. Когда все закончилось, мы сделали вылазку: переодевшись, проникли на базу, и нам удалось захватить в плен вожака победившего клана. Используя его как прикрытие, мы вызволили самолет и благополучно добрались до Кабула. После допроса Шульман сознался во всем, его показания стали главной уликой против Савецкого. Стало также известно и о таинственном Обществе, которое курирует Савецкий, и о Съезде этого Общества в Куала-Лумпуре. Под именем киллера Алана Гриппса я проник в окружение Мишеля Фурье для выяснения информации.

– Любопытно… – задумалась Клара. – Значит, мы разными путями шли к одной и той же цели?

– Я выполнял свою работу, а ты занималась самодеятельностью, – поправил ее Феликс. – Ты хочешь довести дело до конца?

– Ну да, – кивнула Клара.

– Я тоже. Предлагаю объединиться.

– Без проблем, – улыбнулась Клара.

– Великолепно. Сейчас нам надо съехать из этого номера, поскольку Фурье знает, где я временно нашел приют. В любой момент к нам может завалиться бригада отчаянных головорезов. Хочешь перекусить? Серж что-то приготовил, пока ты спала.

– Не откажусь, – кивнула Клара.

– Посмотри в гостиной, – махнул рукой Феликс.

На подносе оказалось четыре бутерброда с окороком и термос с чаем.

– Так обедает русская разведка? – из гостиной крикнула Клара Феликсу.

– Ага… – пробубнил себе под нос Феликс, набирая номер мобильного телефона Сержа. – Что-то не отвечает. Странно…

– Что? – переспросила Клара.

– Серж не отвечает, – пояснил Феликс, входя в гостиную. Прихватив с подноса бутерброд, он принялся снова прослушивать телефонные гудки.

– Он не мог телефон в фургоне оставить?

– Без понятия.

Феликс отправил в рот последний кусок бутерброда и, выпив свою чашку чая, удовлетворенно похлопал в ладоши.

– Собирайся, – заявил он.

Через пять минут они были готовы к выходу. Феликс вызвал портье, который закрыл номер и засвидетельствовал отъезд постояльца. После того, как Феликс вручил ему чаевые, портье выразил сожаление, что господин съезжает раньше окончания срока аренды номера.

Лифт отвез их на нулевой этаж. На подземной парковке как всегда никого не было. Феликс насторожился, когда увидел Фургон Сержа. На его белом боку по-прежнему красовалась надпись «Ralf’s Chickens» и красовался подмигивающий цыпленок.

– Стой, – он поднял правую руку и поставил чемодан на пол. – Странно, Серж должен был перекрасить его и сменить номера. Как видишь, Клара, ни того, ни другого он не сделал.

Клара скривила губы.

– А где он? – спросила она.

Феликс распахнул дверь и побледнел. На кушетке лицом вниз лежал Серж. Он был мертв.

Глава 23

29 октября 2021 года, 12:01.

CNN, «Новости с Джо Беккетом». Экстренный выпуск.

…То, что мы видим, не укладывается ни в какие рамки! Это утро Пхеньян встретил вместе со звуками выстрелов и криками демонстрантов. Полицейские выставили кордоны, однако это не останавливает демонстрантов. Не встречается и особого энтузиазма со стороны полицейских. Из независимых источников стало известно, что накануне вечером детям двух тысяч полицейских пришли по почте мягкие игрушки. К каждой посылке прилагалась записка с подписью «От Ваших друзей». Мы видим сотни листовок на тротуарах. Все они – с призывами переходить на сторону Партии несогласных. Лидер партии Ли Янсун заявил в недавнем интервью, что народ более не намерен терпеть беспредел нынешнего режима и требует немедленной отставки высших кругов власти. Пестрела подобными заголовками и газета «Новая Трибуна». Сейчас вы видите, как демонстранты идут по улице Саривон, на их пути полицейский кордон. Даже водометы не охлаждают пыл наступающих. О Господи!!! У них оружие! На улице началась ожесточенная перестрелка, в ход также идут любые предметы, вы видите эти лужи крови…

А вот демонстранты овладели площадью Ким Ир Сена. Здесь идет митинг. Вы видите их бело-красные флаги. Вот это да! На трибуну поднимается Жан-Поль Гобэн. Надо же! Француз во главе корейской революции! Его встречает рев торжествующей толпы. Он готовится произнести речь. О Господи! Он падает! Толпа приходит в смятение, начинается паника! Похоже, его убили…

29 октября 2021 года,

Пхеньян, Северная Корея, 12:05.

Феликс оторвал глаз от оптического прицела винтовки Arma Lite AR-50. Прямо в голову. Гобэн неловко дернулся, взмахнув правой рукой, и рухнул в толпу. Феликс лежал на крыше Народного дворца учебы, откуда ему открывался великолепный обзор на площадь. Прямо над ним завис вертолет телевидения.

– Попал? – в наушниках зазвучал голос Клары.

– Смотришь новости? – улыбнулся Феликс в микрофон, закрепленный на наушниках.

– Какие новости? Здесь, в здании Верховного народного собрания, даже электричества нет, как и во всем городе.

– Он труп, и огромная пробоина в его голове не позволяет мне в этом сомневаться. Я спускаюсь.

– Прекрасно, – удовлетворенно вздохнула Клара и повернулась к сидевшему напротив нее и дрожавшему от страха президенту КНДР. – Господин Кин Ин Хор, только что был убит лидер революции Жан-Поль Гобэн, которого вы две недели назад своим указом любезно назначили на пост вашего советника по внешним связям. Демонстранты пришли в смятение, осталось совсем немного, и революция будет подавлена. Вы хотите продолжить?

Стоявший рядом с ним министр иностранных дел Дзэн Фэй перевел. Кин Ин Хор закивал.

– Прекрасно, – очаровательно улыбнулась Клара, протягивая ему лист гербовой бумаги с начертанными на ней иероглифами. – Это соглашение о взаимопомощи. На границе Российской Федерации дожидается вашего согласия целый взвод тяжелой пехоты, который обратит в бегство демонстрантов так быстро, что вы даже не заметите. Взамен российское правительство просит вашего разрешения на проведение серии арестов некоторых политических преступников, скрывающихся на вашей территории, нарушивших нормы Уголовного кодекса Российской Федерации. Достаточно вашей подписи, и революция будет обречена.

Кин Ин Хор удивленно приподнял бровь.

– Господин президент не очень понимает, зачем необходимо такое соглашение, – пояснил Дзэн Фэй. – Если демонстранты в смятении, тогда мы можем своими силами подавить сопротивление.

Клара прикусила губу. Хитрец, он понимает, что ему хорошо приплачивают за предоставление политического убежища, и не хочет терять деньги.

Странный шум привлек ее внимание. Где-то снаружи застрекотали автоматы. Клара непонимающе посмотрела на Дзэн Фэя.

– А это что значит? – спросила она.

– Стреляют, – улыбнулся Дзэн Фэй.

В этот миг в кабинет ворвался солдат. Запинаясь, он прокричал что-то на корейском. Кин Ин Хор побледнел, как полотно, Дзэн Фэй пошатнулся. Клара вежливо поинтересовалась, что происходит.

– Он сказал, что в здание ворвались люди в черных бронированных костюмах, с красными повязками на рукавах. Они всех убивают. Они уже на третьем этаже.

Клара все поняла. «Череп и кости» все-таки предоставили свою силу. Еще десять минут, и с прежним режимом будет покончено.

– И еще… – добавил Дзэн Фэй. – Он сказал, что подобные отряды появились на улицах Пхеньяна. Сейчас они истребляют полицейских. Похоже, это конец.

Через миг в кармане пиджака Клары заголосил мобильный телефон. Звонил Феликс.

– Клара! Это просто ад какой-то! Эти ублюдки только что сбили вертолет телевидения! Тут снуют «Апачи»! А-а-а…

Связь прервалась. Клара в панике набрала номер Феликса, но безрезультатно.

– Ну что, господин президент, вы так и будете беспомощно ждать конца? – бросилась она к Кин Ин Хору. – Или все-таки вызовете самую мощную силу, которая отвратит катастрофу?

Кин Ин Хор схватил бумагу и, прежде чем Дзэн Фэй сумел что-то сказать, размашисто вывел свою подпись под договором.

– Что ж… – сокрушенно промолвил Дзэн Фэй. – Пожалуй, это единственный случай в мировой практике, когда договоры международной важности заключались в такой обстановке.

– Клара! – заверещал наушник в правом ухе Клары. – Ты меня слышишь?

– Да, Феликс, как ты? – Клара поднесла руку к передатчику, сильнее вжав его в ухо.

– Он подписал?

– Да, подписал!

– Прекрасно! Я сообщаю Директору!

– Ты где?

– А черт его знает. Угнал машину, еду по какой-то улице, ничего не узнаю. Здесь везде погромы, пожары…

– Феликс, будь на связи!

– Ладно.

Трескотня автоматов раздавалась уже совсем близко. Двумя этажами ниже раскатисто ухнул разрыв. Послышался звук битого стекла. Клара приподняла полу плаща и вытащила из кобуры, пристегнутой к бедру, свой МР412. Проверив барабан, она взвела курок.

– Леди, кто пропустил вас в здание с оружием?! – возмутился Дзэн Фэй.

– Ваша охрана стесняется обыскивать красивых девушек, – ответила Клара.

Дзэн Фэй обиженно скривил губы.

– Скоро ждать помощи? – процедил он.

– Скоро. Самолетам еще надо добраться сюда от границы. Слава богу, у русских имеются сверхзвуковые самолеты.

Дзэн Фэй удовлетворенно усмехнулся.

Тотчас в кабинет стали по одному вбегать солдаты, многие из них были ранены. Трое из них перевернули массивный стол, за которым сидел президент, и засели за ним перед дверью. По всему было ясно, что наемники прорвались на этаж. Господи, лишь бы русские успели…

– Это последний рубеж обороны, – сухо проговорил Дзэн Фэй.

Клара запихнула договор в сейф. Там он будет в относительной сохранности. Если им всем суждено погибнуть, этот документ должен непременно уцелеть.

Кин Ин Хор встал с кресла. Громкими словами он стал вдохновлять солдат, которые закрылись с ним в одном кабинете, чтобы они были готовы умереть с честью и отвагой, как это делали их предки, до последнего обороняя свою родину. Сдаваться не имеет смысла. Остается лишь одно: доблестно сражаться и, уничтожив как можно больше врагов, принять смерть, как пристало воинам.

Вдруг за окнами раздался свистящий звук. Клара подбежала, распахнула их настежь. Повсюду в небе проносились самолеты, выкидывая из своих чрев серые фигурки солдат, раскрывались белые купола парашютов. Их было так много, что, казалось, с неба спускается великое воинство. Клара потеряла дар речи от восхищения. Боевые вертолеты наемников куда-то исчезли, не препятствуя приземлению. Солдаты планировали на крыши, на тротуары, купола парашютов обмякали, сворачивались, и вот это воинство уже контролирует все пространство перед зданием Верховного народного собрания. Сверкая бронированными боками костюмов, вооруженные пулеметными системами «ЗУБР», они в упор расстреливали окна зданий с засевшими внутри наемниками и отстреливающимися демонстрантами. Наемники бросились врассыпную, но русские солдаты уже отрезали им путь к отступлению. На асфальт полетели автоматы, наемники сдавались.

Клара втянула носом воздух. Пахло дымом. Стремясь сдержать наступление русских, наемники, засевшие в здании Верховного народного собрания, подожгли второй и третий этажи. Черные столбы дыма потянулись из окон вверх, заслоняя небо. Едкий дым проник в кабинет, и Клара закрыла окно.

– Вот и все, господин президент, ваше государство спасено, – Клара широко улыбалась.

Кин Ин Хор победно кивнул.

– Господин президент выражает свое полное согласие, – констатировал Дзэн Фэй.

– ВСПЫШКА!!!

В один миг все были ослеплены и оглушены. Клара схватилась за голову. Когда к ней стало возвращаться зрение, она увидела, что в кабинет ворвались люди с красными повязками на рукавах, и началась стрельба и истребление. Все завертелось вокруг, крики, хрип, рев… Клара выстрелила в чье-то лицо, затем куда-то еще. Затем – глухой удар, и она провалилась в черную бездну.

Эпилог

Дата неизвестна,

место неизвестно, время неизвестно.

Темно. Светлее. Сознание словно всплывает из глубины. Клара открывает глаза и не видит ничего. Все вокруг белое. Вот проявляются очертания предметов, плитки подвесного потолка, капельницы, тумбочки рядом с кроватью. Клара осознает, где она находится. Медсестра наклоняется к ней, затем вскакивает и убегает. Через несколько минут в палату входит врач, он наклоняется, зачем-то светит фонариком в глаза, что-то говорит Кларе, но она не слышит его слов, точнее не понимает их, не выделяет из общего гула. Все шумит, все отдается в голове громогласным эхом. Нет, оставьте, оставьте меня…

Врач уходит, и Клара снова впадает в глубокий сон.

10 ноября, Сеул, Южная Корея, 12:01.

– Так, так, так, и кто это у нас тут?

Клара читала книгу, когда Феликс в белом больничном халате вошел к ней в палату.

– Феликс! Как приятно! – Клара засмеялась, глядя на огромный букет красных роз, который он ей протягивал.

– Еще бы! Я старался! – Феликс смеялся вместе с ней. – Вот это тоже тебе. Врач сказал, что ты идешь на поправку, поэтому тебе надо больше витаминов, – сказал он, и через миг в руках Клары оказалась объемистая авоська с фруктами самых различных видов: апельсины, яблоки, бананы, авокадо, киви. Клара с восхищением смотрела на этот королевский подарок.

– Феликс, у меня нет слов…

– У меня тоже. Я так рад тебя видеть. Я неделю штурмовал эту больницу, но меня пропустили только сейчас.

– Значит, штурм удался?

– Главное – это желание, а остальное приложится. Как себя чувствуешь?

– Превосходно себя чувствовала, а сейчас – еще лучше, – ответила Клара, улыбаясь. – Врачи ставили диагноз – ушиб головного мозга и огнестрельное ранение, а сейчас, как ты уже сказал, я иду на поправку.

– Директор специально отрядил тебя в эту больницу. Это одна из лучших в Сеуле.

– Прекрасно. Кстати, а как он поживает?

– Кто?

– Ха-ха-ха! Директор!

– Эээ… После того, что мы с тобой нагородили, у него много работы.

– Савецкого поймали? – нахмурилась Клара.

– Да, поймали, – расплылся в улыбке Феликс. – Он все время был в Пхеньяне, когда «Несогласные» пытались взять власть и низвергнуть старый режим. Пытался улизнуть в открытое море на катере, но его перехватили военные корабли. Говорят, на радаре была еще одна точка, наверняка – всплывшая подводная лодка. Так или иначе, у Савецкого было много покровителей, вот в ходе допроса и будут выяснять, так ли это.

– А его будут пытать? – лукаво спросила Клара.

– Не знаю, – пожал плечами Феликс. – Скорее всего, нет, мы же живем в цивилизованном обществе.

– Жаль, я б заставила его потрястись под разрядом вольт в сорок.

Феликс рассмеялся.

– А что случилось с тобой после того, как ты подстрелил Гобэна?

– Ничего страшного, – поморщился Феликс. – После того как я выбрался на площадь, меня едва не затоптали. Вокруг пожары, тротуар завален осколками битого стекла, изодранной материей флагов, тут и там кровавые лужи. На улице Сосонг на меня бросился кореец с автоматом, порезал штыком щеку. Я расстрелял его из пистолета. Затем я угнал машину и помчался по пылающим улицам. Чернь громила магазины, рестораны. Повсюду стреляли. Затем я нарвался на полицейский кордон. Понятное дело, они изрешетили машину в труху, я чудом отделался пробитым плечом. А затем с тыла напали наемники из «Черепа и костей». Все в черных костюмах, бронежилетах, касках. Вот тут и началось. По сравнению с этим бунт корейцев просто разминка. За две минуты кордон распался, и полицейские разбежались во все стороны. Я, естественно, тоже не стал ждать, когда меня подстрелят, и заперся с девятью полисменами на третьем этаже одного из офисных зданий. Там мы благополучно переждали народное буйство, я связался с Директором по спутниковому телефону, и с севера прибыла помощь. А когда все закончилось, я приехал к зданию Верховного народного собрания. Всех раненых, в том числе и тебя, уже увезли, но я все же пробрался в кабинет. Кстати, я нашел там одну вещь, которая, по моим сведениям, должна принадлежать тебе, – и Феликс достал из кармана серебристый револьвер.

– О Господи! Феликс! Как ты его нашел? – обрадовалась Клара. – Я уже смирилась с мыслью, что больше его никогда не увижу.

– Твой? Я нашел его в куче обломков около окна.

– А президент и его министр, как они? Пережили революцию? – обеспокоенно спросила Клара.

– Какой президент? Кин Ин Хор и Дзэн Фэй?

– Именно.

– Нет, к сожалению. Кроме тебя из того злополучного кабинета спаслись только два солдата. По последним сведениям, один из них до сих пор в реанимации.

– А договор, подписанный президентом? Он уцелел?

– Клара, не беспокойся! – замахал руками Феликс, увидев, как вдруг побледнела Клара. – Договор в целости и сохранности! Я сам, лично достал его из сейфа. Сейчас он находится в министерстве иностранных дел России, а его копия в МИДе КНДР.

– А наемники? С ними что?

– Поймано сто двадцать человек. Все они дожидаются судебного процесса. Поверь, им крепко достанется, учитывая, что наемничество запрещено.

– Значит, все закончилось? – с надеждой в голосе спросила Клара.

– Скорее всего, да. Общество Реммера куда-то исчезло, словно растворилось. Но Интерпол ищет.

– Хотелось бы надеяться, что возмездие настигнет всех участников.

– Так и будет. Осталось совсем немного, и справедливость восторжествует.

– Великолепно. И что теперь? Будешь продолжать бороться с мировой преступностью? – Клара хитро посмотрела на Феликса.

– Пока нет. Я беру долгожданный отпуск и отдыхать.

– Как жаль! – вздохнула Клара. – Мой отпуск уже заканчивается.

Феликс захохотал.

– Пожалуй, еще нет. Директор направил представление в вашу службу. Скорее всего, тебе надбавят месяца два-три в связи с ранением. Куда махнем? У моей тетушки под Тулой великолепная дача. Огород, грядки… Ты умеешь полоть?

Клара скорчила гримасу.

– Ты в своем уме? У меня ранение, мне нельзя заниматься физическим трудом. Возиться в земле… Фу!

– Ладно, – кивнул Феликс. – Едем на Мальорку, в это время года, говорят, погода там просто чудесная!

Клара рассмеялась. Пожалуй, у них теперь много времени, чтобы выбрать, где провести общий отпуск.

Post Scriptum

В ходе расследования деятельности Общества Реммера была выяснена причастность Сеула к октябрьским событиям в Северной Корее, что вызвало грандиозный международный скандал. Новый президент, Унь Лу Чжень, обвинил правящие круги

Южной Кореи в попытке переворота и уничтожения коммунистического режима. В январе 2022 года Унь Лу Чжень санкционировал проведение против Южной Кореи операции «Воссоединение», которая началась с нанесения мощного ракетного удара по базам южнокорейских вооруженных сил и Сеулу. Погибло, по предварительным данным, свыше двухсот тысяч человек. Имелись многочисленные жертвы среди мирного населения.

Это были первые аккорды Третьей мировой войны.

Часть III

Долгота Е-28

Вместо пролога

Резолюция

Генеральной Ассамблеи ООН от 29 июля 2023 года

№W-25/3

«О прекращении военных действий»

Генеральная Ассамблея, рассмотрев вопрос о целесообразности ведения военных действий,

учитывая национальные интересы противоборствующих сторон,

учитывая расстановку сил на политической арене современного сообщества,

учитывая тот огромный вред, причиненный военными действиями мировой экономике, падение численности населения, всеобщий вред, причиненный мировой экологии,

1. призывает государства-участников военных действий встать на путь примирения,

2. поддерживает все государства в своем стремлении уйти от открытой конфронтации и приступить к переговорам о мире,

3. требует прекратить все военные действия по меридиану 28 градусов восточной долготы.

Как ни ужасна война,

все же она обнаруживает духовное величие человека, бросающего вызов своему сильнейшему наследственному врагу – смерти.

Генрих Гейне

Глава 1

– Ивар… почему так холодно?.. Мои ноги… они словно отнялись… я их не чувствую…

– Виктор, тебя здорово накрыло, лежи спокойно, я дотащу.

– Куда?..

– Не задавай лишних вопросов! Еще немного осталось.

Виктор приоткрыл правый глаз и посмотрел перед собой. Его ноги, словно тряпичные, волочились по мерзлой земле, стуча сапогами по камням. Голова его словно налилась свинцом, каждый толчок отзывался чудовищным раскатом боли. Пахло дымом, раскаленным металлом, жареной плотью. Земля разворочена, выворочена наизнанку. Пустыня.

Виктор силился вспомнить, что произошло несколькими минутами ранее. Перед глазами всплывали обрывочные воспоминания, сливались, затем снова уходили куда-то.

Они пересекали линию фронта южнее Старой Руссы. Собственно, линии фронта уже давно нет, осталась только красная линия на карте, обозначающая места ожесточенных боев, проходивших здесь когда-то. Теперь здесь седая пустыня, мертвая, безлюдная. Бои давно стихли, так как воевать уже было некому. Неизвестный мор валил людей сотнями, смерть косила жизни направо и налево. Люди в панике ушли из этих мест, оставив жилища, транспорт, имущество. Похоже, они разбудили неизвестные, дремавшие силы природы, которая решила покарать обезумевших от ярости людей.

Зима, которая должна была уйти в страхе перед весенним солнцем, только сильнее сцепила свои ледяные когти. Температура не поднималась, снег не таял, земля промерзла чуть ли не на пять метров в глубину. Снег слипся, превратившись в лед, в иных местах его сдували сухие ветра, обнажая черную землю. Постепенно вымерли, либо ушли на юг животные, населявшие эти места. Воздух, наполненный зловредными веществами, пылевой взвесью, стал ядовит, и люди, опасаясь заражения, не рисковали показываться на поверхности без противогаза. Однако те, кто жил на поверхности, приобрели определенную толерантность к заразе, плавающей в воздухе. Таких было немного. Это были одиночки, бродяги либо разрозненные группы людей, не боявшихся смерти. Большинство предпочло жить под землей, где профильтрованный воздух был чист и свеж, а углекислый газ под давлением выводился на поверхность.

После окончания Мировой войны Виктор Розанов стал именно таким бродягой, путешественником, говоря на цивилизованный лад. Выполняя так называемую «грязную» работу, он собирал кровавую жатву, уничтожая худших из оставшихся в живых людей. Он работал на самые разные организации, будь то «Greenpeace», «Правый Путь», СВР РФ, ЦРУ, Ми-6. Учитывая то, что еще год назад он был простым служащим почтовой компании, можно сказать, что война полностью перевернула его жизнь. Месяц назад к нему присоединился и Ивар Харковичкюс, дезертировавший из латвийской армии, – война не отвечала его идеям. Проворный юноша, умный, хваткий, всегда мог найти выход из трудной ситуации, чем нередко помогал Виктору.

Заказ им дал Лукаш, торговец оружием из Таллинна. Объект – лидер валдайской группировки Петр Поворотов, который контролировал каналы поставки оружия через западную Россию. Монополия валдайской группировки не устраивала Лукаша, ибо Поворотов устанавливал чрезмерно высокие «пошлины» на ввозимый товар, и, соответственно, его стоимость приходилось завышать, что снижало ценность товара в глазах заказчиков. Да еще и Федерация нередко захватывала его караваны, поэтому Поворотов со своей маленькой армией был для Лукаша как заноза в заднице.

Они нашли Поворотова через две недели под Нелидовом. База надежно охранялась, поэтому решили не лезть на рожон. Устроившись поудобнее, Виктор стал выжидать. После недельного отсутствия Поворотов все же появился. Тогда, надежно укрывшись в иссохшей кроне дерева, Виктор произвел роковой выстрел. Пуля, пробив стекло выезжающего с базы «уазика», угодила Поворотову в голову. А Ивар, сымитировав убегающего преступника, отвлек от Виктора погоню.

Теперь они, оставив за собой не одну сотню километров и сменив не один автомобиль, направлялись за вознаграждением к Лукашу. И тут, у Старой Руссы, их догнал вертолет Федерации и открыл огонь по нарушителям границы. Виктор усердно крутил баранку, вилял, стараясь уйти от обстрела, однако его старания были напрасны. Позади них словно прогремел маленький ядерный взрыв, разорвав машину на две части, лопнул бензобак, и автомобиль, вернее то, что от него осталось, скатился в канаву. Покружив еще минуты две над местом сражения, вертолет улетел, оставив Виктора и Ивара догорать в бурьяне.

Однако они уцелели. Ивар вытащил раненого Виктора из плавящейся кабины. Метров на десять вокруг дымились обломки. Виктор, оглушенный, вяло ворочал головой, постепенно приходя в себя.

– Какого черта ты вылез? – прохрипел он в полузабытьи. – Жить надоело?

– Виктор, береги силы! – сказал Ивар ему на ухо.

– Ивар… почему так холодно?.. Мои ноги… они словно отнялись… я их не чувствую…

– Виктор, тебя здорово накрыло, лежи спокойно, я дотащу…

– Куда?..

– Не задавай лишних вопросов! Еще немного осталось.

Виктор открыл глаза и осмотрелся. В голове нарастал тяжелый гул. Странно, но мозг словно пытался отгородиться от действительности, не пускал ее в сознание. Пахло дымом, раскаленным металлом, жареной плотью. Чьи-то ноги торчали из свежей воронки.

– Ивар, где мы?

– Судя по всему, мы взорвались над некой братской могилой времен войны. Впрочем, тела совсем свежие…

Вокруг были разбросаны серые трупы, конечности, головы, тут и там виделись бело-зеленые человеческие внутренности. Такое ощущение, будто кто-то огромными резаками покромсал их и разбросал по земле. Похоже, кладбище действующее, и кто-то регулярно раскапывает здесь мертвых.

– Ивар, двигай отсюда, я не хочу быть среди них…

– Так точно, Виктор, уже недалеко осталось.

– Направляйся в город, может, там найдем пропитание и автомобиль, – приказал Виктор. – Надо убираться отсюда.

Ивар снял с себя плащ и, уложив на нем Виктора, потащил его за собой. Виктор смотрел на свои ноги, беспомощные, волочащиеся по мерзлой земле. Внезапно страшная мысль посетила его. Он боялся даже подумать о том, что, возможно, он больше никогда не сможет ходить. А это, соответственно, может означать только одно – неминуемую смерть. В этом мире нет места слабым и калекам, выживают только сильные. Теперь, быть может, следует только облегчить свои мучения и снять с Ивара тяжелое бремя, которое тот взвалил себе на плечи.

Виктор закрыл глаза и задумался.

– Ивар, пристрели меня.

– Что?!

– Пристрели меня.

– Ты чего? С ума сошел что ли?

Виктор промолчал. Нет, не сошел. Просто это логичное завершение пути. И самое безболезненное.

– Нет, я не сделаю этого, ни за что! Ты еще поправишься!

– Один хрен мне конец! На! – он протянул Ивару револьвер.

Ивар покачал головой.

– Нет.

Молодежь желторотая, всему их учить надо.

– Иначе я убью тебя, а затем отправлю пулю и в свой висок. Выбирай, – поставил ультиматум Виктор.

Лоб Ивара покрылся испариной. Сейчас он возьмет в руки холодную рукоять револьвера и сделает то, что требовал от него Виктор. Однако его рука ухватила цевье АК-47. Позади них бежали несколько человек в бронекостюмах. Бежали к ним.

– Вот они! – крикнул один из них. – Эй, ребята, вам нужна помощь?

Глава 2

Их было трое. Сильные, крепкие парни, косая сажень в плече. Ивар не стал стрелять в них, надеясь, что они помогут раненому Виктору. Он очень хотел, чтобы Виктор выжил.

Тот, который кричал им, видимо, был главным из этой тройки. На голову выше Ивара, которого маленьким никак не назовешь, и раза в два его шире. Широколобый, горбоносый, с темными провалами глаз, он казался неандертальцем. Внешность двух его спутников производила не менее «приятное» впечатление. Все они были в черных плащах поверх бронированных костюмов с вшитыми кевларовыми пластинами, с красными повязками на рукавах.

Наставив на Ивара ствол Vector CR-21, детина приказал:

– Эй! Брось оружие, второй раз повторять не буду!

После того, как Ивар выполнил требуемое, он продолжил:

– Вы чьи будете?

Ивар вопросительно посмотрел на Виктора.

– Мимо проезжали, – ответил Виктор.

– Заметно, – захохотали новоприбывшие. – Ахнуло так, что даже под землей слышно было!

– Где-где? – переспросил Ивар.

– Не важно. Шевелитесь! С этим что? – детина указал на Виктора.

– Его ранило при аварии, – ответил Ивар.

– Пойдете с нами, надо проверить ваши личности, – ствол Vector CR-21 остановился у лба Ивара.

– С какой целью? Мы что-то нарушили? – возмутился Виктор.

– Не испытывай мое терпение, – прохрипел детина, раздув ноздри. – Жить захочешь – пойдешь.

Виктор горько усмехнулся. Знал бы этот, о чем просил он пять минут назад. Тем временем двое подхватили плащ, на котором лежал Виктор. Резкая боль пронзила его тело. Виктор схватился за поясницу, вскрикнул.

– Болит? – усмехнулся кто-то из двоих. – Значит – живой.

Они тащили его минут пятнадцать. Вскоре из туманной дымки появилась длинная, словно свеча, старая водонапорная башня, чудом уцелевшая посреди этой развороченной снарядами пустыни. Виктор пригляделся. Да, похоже, они направлялись именно к ней. Странно, как они с Иваром не заметили ее, ведь проезжали здесь ранее. На башне располагалась смотровая площадка. Детина, шедший впереди всех, остановился и прокричал что-то на непонятном языке. Наверху появился часовой в сером маскхалате и что-то крикнул в ответ. Тотчас под смотровой площадкой раскрылся люк, и вниз поползла железная корзина на тросе.

– Грузите его, ребята! – крикнул детина своим людям.

– Тебя как хоть зовут-то? – спросил его Ивар.

– Зови меня Мак, – представился тот. – А со мной – Монах и Альберт.

– Мак – сокращение его фамилии, – пояснил Альберт.

Ивар усмехнулся.

– В таком случае можете звать меня Ив, это сокращение от моего имени – Ивар.

Раздался дружный гогот. Мак захлопнул дверцу, и корзина поползла наверх. В воздухе кружились мелкие, почти невесомые снежинки, то зависая на одном месте, то взмывая еще выше. Внезапно громкий вой привлек общее внимание. Мак втянул носом воздух, раздув ноздри, два его товарища поежились.

– Что это? – спросил Виктор.

– Катмессеры, – ответил Мак.

– Кто-кто?

– Вот он, смотри! – указал Монах на темную фигуру, промелькнувшую в тумане.

– Это человек? – спросил Ивар.

– Уже нет, – покачал головой Монах. – Мы до сих пор не знаем, как они производятся. Однако то, что они производятся, уже известно.

Ивар тоже поежился. Им повезло, что они встретили братьев по разуму. Не хотелось бы изводить патроны на всякую нечисть. И Виктор тоже хорош, захотел свести счеты с жизнью именно тогда, когда сам был так необходим. Не оставлять же Ивара в одиночестве против жестокой неизвестности.

Корзина гулко ударилась о край смотровой площадки. Мак открыл дверцу и махнул Ивару рукой, приглашая следовать за ним. Не говоря ни слова, он расписался в широком потрепанном журнале, который протянул ему.

– У нас здесь все строго. Когда ушел, когда пришел – все записывается, – объяснил Монах.

Пригнувшись, чтобы не задеть стрелу шлюпбалки, Ивар вышел из корзины. В полу смотровой площадки распахнулся черный зев люка, откуда выдвинулась круглая и плоская, как поднос, платформа. Мак подтолкнул к ней Ивара, Монах и Альберт положили на нее Виктора. Платформа поползла вниз, створки люка закрылись. Стало темно.

– А откуда вам известно, что кто-то производит этих… людей? – поинтересовался Ивар.

– У нас хранится заспиртованное тело одной твари, скоро сам все увидишь, – ответил Альберт.

Ивар потоптался на одном месте, ожидая, когда темнота сменится светом. Наконец стали различимы силуэты стоящих рядом с ним людей. Вдруг, неожиданно для Виктора и Ивара вверх со всех сторон поползли полосы сверкающих сигнальных огней, и вокруг стало светло, как днем. Мак улыбался, наблюдая за впечатлением, которое произвело на них увиденное. Затем платформа остановилась, и стена напротив раздвинулась, обнаружив проход.

– Здесь раньше были соляные шахты, – пояснил Альберт. – Однако перед самой войной их закрыли. Видимо, рыть здесь больше нечего, решило руководство рудника. Но мы решили иначе. Теперь здесь находится наш подземный город. Добро пожаловать в Стронгейт[30]!

Ивар и Виктор раскрыли рты от удивления, ибо такого великолепия они никогда не видели. Это не сказки Толкиена, и не фантастический Зион, это по-настоящему. Вдаль вела огромная мерцающая галерея, сверху горели огни, ярко ее освещая, отражаясь в кристалликах соли на стенах. Из галереи направо, налево вели проходы на другие уровни, в другие галереи, оттуда – в камеры, комнаты, залы, отсеки. Вокруг сновали люди, причудливо одетые, они занимались каждый своей работой. Мужчины и женщины, старики и дети, вся эта разношерстная толпа пребывала в непрерывном движении. Вот девушка прошла через галерею из одного коридора в другой, везя за собой коляску с сумкой, чуть поодаль бородатый дворник подметал пол, собирая мелкий сор в совок. Где-то там, в центре, выделилась шедшая по своим делам бригада рабочих, вооруженных большими молотами. Совсем рядом мирно беседовали две женщины.

К Маку подошли двое, мужчина и женщина. Поговорив с ним, они через несколько минут подвезли носилки и аккуратно, стараясь причинить как можно меньше страданий, перенесли на них Виктора.

– Эй… а его куда? – запротестовал Ивар.

– Не мешай, они отвезут его туда, где ему смогут помочь, – успокоил его Монах.

– А его надо отвести к Вождю, – сказал Мак Монаху, указав на Ивара.

Ивар удивленно приподнял бровь:

– У вас тут и вождь есть?

– Ступай за мной, – сказал ему Монах.

– А я позвоню на пункт охраны, скажу, что вы прибудете через несколько минут, – предложил Альберт.

Мак кивнул. Монах взял Ивара под локоть и повел его по коридору. Ивар отмахнулся.

– Я сам в состоянии идти, – буркнул он.

– Тогда нам сюда, – улыбнулся Монах, указав на темный проход в стене.

– А там что? – спросил Ивар.

– Наш транспорт.

Транспортом оказалась вагонетка. Сваренная из толстых стальных листов, она более напоминала огромный реактивный боб, только вместо ледяной трассы здесь были рельсы. Внутри вагонетки было четыре кресла, куда Монах любезно предложил Ивару присесть.

– И не забудь пристегнуться, скорость такая, что сдирает скальп, – улыбнулся он.

Ивар усмехнулся. Подумаешь, в детстве он не раз катался на американских горках, и ничего скальпосдирающего с ним не случилось. Монах что-то набрал на клавиатуре пульта управления «бобом» и лукаво подмигнул ему.

Впрочем, Ивар ошибся. Американские горки ни в какое сравнение не шли с этим реактивным «бобом», который не стал разгоняться. Он сразу сорвался с места со скоростью стрелы, пущенной из лука, и в один миг все вокруг превратилось в крутящий вихрь, неразличимый, непонятный, словно это была дорога на тот свет. Ивар, не в состоянии более сдерживать в своей груди бешеный вопль, заорал что было мочи. Монах, этот лукавый демон, захохотал, словно получал неописуемое удовольствие от необыкновенной крутизны полета.

Вскоре вагонетка остановилась на заданной ей станции. Монах обернулся к Ивару, в глазах его горел странный блеск.

– Ну как тебе? – спросил он. – Вот что мне нравится! Это нечто! Это подобно бесконечному оргазму, экстаз, сносящий крышу!

– Ты сумасшедший, – выдохнул Ивар, которому казалось, что его сердце застряло у самого горла.

– Я? Нет, просто тебе привыкнуть надо, тебе тоже будет нравиться.

Ивар на всякий случай проверил, на месте ли его волосы.

– Вылезай. Обратно так же поедем.

– Нет-нет-нет! – запротестовал Ивар. – Обратно я иду пешком!

– Значит, это ты сумасшедший, – констатировал Монах. – Это же десять километров крутого подъема!

У Ивара отвисла челюсть.

– Пойдем, Вождь ждет нас, – махнул рукой Монах.

Они пошли по абсолютно прямому коридору, который закончился тяжелыми железными дверьми, на страже которых стояли двое солдат, вооруженных новейшими винтовками G11. Проверив личность Монаха по татуировке на его запястье, они досконально обыскали Ивара. Изъяв у него оружие и все острые металлические предметы, которые оставались у него в карманах, вплоть до булавок, иголок, запасных лезвий для бритвы, они пропустили их внутрь.

Взору Ивара предстало непередаваемое зрелище. Зал был полукруглым, куполообразным. Прямая, ровная стена напротив главного входа представляла собой некое подобие иконостаса, на который были налеплены сотни фотографий, прикреплены картины известных художников. Здесь были фотографии Москвы, Нью-Йорка, Рио-де-Жанейро, Куала-Лумпура, Александрии, фотографии дикой природы, озер, зеленых лесов, саванн. Тут были фотографии летящих птиц, там были изображены стаи розовых фламинго, стада полосатых зебр, здесь из воды вздымался огромный хвост синего кита, чуть выше – парил в небе белоголовый орлан. С другой стороны висели картины Тициана, портреты Ван Гога, Врубеля, Васнецова, пейзажи Шишкина, Моне, Самуэльсона. Посреди стены возвышался ступенчатый пьедестал, на вершине которого располагался трон из мерцающего соляного камня. На троне этом, величественно облокотившись на подлокотник, сидел человек. По всей видимости, Вождем являлся именно он.

Глава 3

– Так кто же к нам пожаловал? – несмотря на достаточно большое расстояние, на котором от этого человека находился Ивар, голос его был четок, различим, достаточно громок.

– Этого человека мы нашли в пустыне, в полукилометре от нашего города, с ним был еще один, раненый, – ответил Монах. – Мак отправил его в госпиталь для оказания первой помощи.

– Еще выжившие? Замечательно! – Вождь потер руки. – Как вам удалось спастись?

– Нас преследовал вертолет Федерации, в результате его обстрела наша машина была уничтожена, и мы чудом остались в живых, – объяснил Ивар. – Мой компаньон был ранен, однако эти люди помогли нам.

Монах кивком головы подтвердил правдивость его слов.

– Как тебя зовут, сынок? – спросил Вождь.

– Я – Ивар Харковичкюс, латыш, бывший солдат.

– Прекрасно, – Вождь снова потер руки. Монах ободряюще улыбнулся Ивару.

– Монах, будь добр, покинь нас на некоторое время, – Вождь мотнул головой в сторону выхода. – Я скажу Ивару, чтобы он потом позвал тебя, у меня будет к тебе несколько вопросов.

Монах, смиренно поклонившись, удалился.

– Итак, Ивар, – сказал Вождь, когда Монах закрыл за собой дверь, – что же мы будем с тобой делать, а?

Ивар пожал плечами.

– Все что угодно, больно только не делайте, хорошо? – улыбнулся он.

Вождь засмеялся с высоты своего трона.

– Логично рассуждаешь! – он встал и медленно спустился с трона, шелестя пурпурной тогой. – Я считаю, что ты человек очень полезный, поэтому мы можем дать тебе и твоему другу некоторый приют. Однако, прежде чем ты дашь свое согласие, ты должен знать несколько вещей.

Вождь приблизился к Ивару, и тот получил возможность хорошо рассмотреть его. Вождь был стар, на вид ему можно было дать лет пятьдесят пять – шестьдесят, когда-то черные волосы давно убелила благородная седина. Морщины, которых, несмотря на солидный возраст, было немного, только красили этого человека. Эдакий сэр Энтони Хопкинс в расцвете лет.

– Когда-то я был очень солидным человеком, одним из лучших представителей своей профессии. Люди называли меня Алекс Эберт. Однако в один миг все идеалы, которыми я дорожил, исчезли, превратились в пыль. Я познакомился с одним из величайших философов, который объяснил мне, что наш мир есть только красивая оболочка жестокой реальности, и что реальность эта состоит в том, что мы на самом деле не те, кем привыкли себя считать. Этим философом был Михаил Реммер. Он доказал, что миром правит некая горстка людей, а все остальные служат их интересам. Он доказал также, что эти люди, чтобы как можно дольше пользоваться благами, отбираемыми у большинства, обманывают это большинство, предоставляя в его руки призрачную власть, цена которой – грош. Теперь, после войны, мы воссоздали идеальное общество, предлагаемое Реммером, в этом городе Стронгейт. И в основе нашего общества – это правда, реальность. Никакого сокрытия, никакой лжи. Я даю всем ту власть, которой не было у людей до войны. Я даю им право выбора: жить ли в мире, трудиться и получать за труд величайшее вознаграждение – жизнь, либо уйти наверх, в царство смерти, и сгинуть там навеки. Я был там, и я увидел там пустоту, где нет жизни. Там только смерть. Чтобы остаться здесь, ты и твой друг должны трудиться среди нас. Лечение его мы тоже не предоставим безвозмездно. Кем ты работал ранее, Ивар?

– Я был… мы работали, выполняя заказы… – запинаясь, пробормотал Ивар. – Мы – курьеры, перевозим ценные грузы из точки А в точку Б.

– Словом, вы оба киллеры, наемные убийцы, так? Как я смог заметить из этого скромного убежища, все люди наверху последнее время делятся на убийц и их жертв. Не зря, значит, мы изъяли у вас солидный арсенал оружия. Хорошо, я придумаю для вас задание, чтобы вы смогли заплатить за лечение. Но сначала ты должен дождаться момента, когда твой друг встанет на ноги. Я хочу, чтобы ты здесь освоился, привык, быть может, впоследствии ты и твой друг останетесь здесь навсегда. Только запомни, что любые проступки караются у нас очень серьезно. За бранную ругань в общественном месте – сорок розг, за убийство другого человека, за кражу, за насилие – ссылка на поверхность, за оскорбление Вождя – смерть.

Ивар кивнул. Что ж, правила не новы, главное – соблюдать их и те моральные принципы, на которых эти правила строятся.

Когда Ивар вышел из зала, ему вернули все вещи, отобранные до посещения Вождя. Монах же имел недолгую аудиенцию с Вождем. Через несколько минут он вышел крайне озадаченный, словно тот открыл ему величайшую из истин. Не говоря ни слова, он проводил Ивара до «боба», усадил его внутрь и отправил назад. У точки Б его должен был встретить Альберт.

Глава 4

На этот раз «боб» мчался немного медленнее, поэтому Ивар легче перенес поездку. Когда движение прекратилось, он понял, что это не та станция, откуда он и Монах уехали на встречу с Вождем. Где «боб» свернул, Ивар так и не вспомнил. Впрочем, здесь его уже ждал Альберт.

– Ну как поездка? – спросил он, принимая из боба Ивара, которого шатало после головокружительной скорости.

– Нормально, – только и сказал Ивар.

– Ты какой-то бледный, – озаботился Альберт, – тебе надо срочно поесть. Я поговорил с работником пищеблока, так что тебе выделят суточную порцию еды. Это подарок. А все остальное время ты должен трудиться, чтобы есть.

Ивар кивнул. Что ж, неплохо. Сегодня ему дали возможность отдохнуть.

– Пойдем, я покажу тебе твое место в столовой, – Альберт хлопнул Ивара по плечу.

Столовая располагалась уровнем выше. Альберт провел Ивара по лестнице, представляющей собой подъемный переход с выдолбленными в каменном полу ступенями. Еще один поворот направо, и Альберт подвел Ивара к дверям столовой. Столовая как столовая, все так же, как и в других подобных ей пунктах общественного питания. Рядами выстроены столы, между ними снуют люди с подносами и тарелками. Вождь не стал обременять свой город официантами, здесь каждый сам должен был побеспокоиться о том, чтобы не остаться голодным. У столов раздачи пищи зоркие повара следили за тем, чтобы кому-то не досталось еды больше, чем тот заслуживает. Чем больше работаешь, тем больше ешь. В подтверждение этому над входом в столовую висел щит с надписью: «Кто не работает, тот не ест!». Теперь еда на вес золота.

– У вас всегда так? – спросил Ивар, осмотревшись.

– Еду надо зарабатывать, – ответил Альберт. – Это не коммунистическое общество, это вынужденная необходимость. Так, пшеница выращивается в специальных камерах. Чтобы в листьях происходил фотосинтез, к потолку таких камер прикреплены ультрафиолетовые лампы. Почва привезена с поверхности, и чтобы она плодоносила, ее ежемесячно удобряют. Все стоит на потоке. Сейчас наши генетики бьются над проблемой выращивания быстросозревающих сортов пшеницы, чтобы не долбить в породе новых камер для ее выращивания. К счастью, мы разведали новые залежи соляной руды, так что солью мы обеспечены надолго. Есть проблема с сахаром, пока мы пользуемся старыми запасами. В общем, за каждой крошкой хлеба стоит труд сотен людей: шахтеров, генетиков, пахарей, кладовщиков, ремонтников. Поэтому, чтобы еда выдавалась на законном основании, Вождь придумал нормативы работы. Если норматив выполнен, человек будет сыт, если нет – можешь ложиться спать голодным. Или идти работать. У каждого есть на руке браслет, внутри которого – микрочип, маленький детектор лжи, считывающий информацию о жизнедеятельности организма: частоту пульса, интенсивность потовых и жировых выделений и прочее. Обмануть машинку нельзя. Если показатели снизятся, значит, рабочий халтурит.

Осознанная необходимость. Ивар скривил губы. Ну и порядки! Вождь надеялся, что ему здесь понравится, да? Как же! Жизнь путешественника, бродяги куда слаще. И проще. Захотел есть – отобрал еду у прохожего либо выполнил какую-нибудь работу, за которую этот прохожий согласится дать еду. А здесь пахнет рутиной, здесь нет жизни, романтики какой-то. Здесь выживание.

Альберт удалился к пункту раздачи пищи. Ивар огляделся. Судя по всему, какого бы то ни было режима принятия пищи здесь не существовало. Люди приходили, поглощали пищу и уходили, и все это происходило непрерывно, как в громадном муравейнике. Через несколько минут появился Альберт. В его руках было два подноса. Один из них оказался перед Иваром, и тот с любопытством принялся изучать глазами блюда, принесенные Альбертом. На первое – жидкая похлебка с лапшой и зеленью, на второе – гречка жареная с тонким ломтиком бекона. И, как полагается, в стакане рядом – горячий чай.

– Ну, приятного аппетита, – улыбнулся Альберт и принялся уплетать свою порцию.

Ивар покосился на похлебку. Давно он не употреблял жидкой пищи. Обычно дело сводилось к поглощению консервированной тушенки.

– Приятного аппетита, – ответил Ивар и, откусив от большого ломтя черного хлеба, заглотил ложку супа.

Только теперь он почувствовал, как был голоден. Со стороны казалось, что Ивар и Альберт пытаются есть наперегонки, так быстро убавлялся уровень супа в их тарелках. Когда первое закончилось, они также синхронно отодвинули тарелки и принялись за гречку.

Через несколько минут все было кончено.

– Ну как? Вкусно? – поинтересовался Альберт, довольно поглаживая свой живот. – На кухне висит щит с лозунгом, мол, все делай на совесть. А теперь обернись.

Ивар оглянулся. Во всю высоту стены позади него краской была намалевана надпись: «Поел – помой, потом домой!», и в ряд стояли десять умывальников, около которых толпились люди.

– Надо мыть? – огорчился Ивар.

– Конечно. Займи мне очередь, я сейчас подойду.

Взяв с собой и поднос Альберта, Ивар подошел к разношерстной толпе. Все оживленно переговаривались, обсуждая последние сплетни и личные рекорды по выполнению трудовых нормативов. Ивар ждал. Время шло. Прошло пятнадцать минут, еще через десять минут подошла очередь Ивара. Альберта все не было.

А когда, помыв всю посуду, Ивар вышел из столовой, тот, нахально улыбаясь, ждал его около экрана новостей. Ивар побагровел от ярости.

– Спокойно-спокойно, бык! – засмеялся Альберт, отмахиваясь от наступавшего Ивара. – Это тебе реалии жизни: никогда не делай ничего безвозмездно.

– Ты обманщик! – взревел Ивар.

– Я? Нет. Я сходил за твоей едой, а ты должен помыть за мной посуду. Так у нас все устроено, глупыш.

Ивар насупился.

– Реалии жизни, говоришь?

Альберт кивнул.

– Ладно, я это запомню! – прохрипел Ивар. – Я теперь тебе руки не подам бесплатно! Ты меня понял?!

Глава 5

Альберт засмеялся. Наконец-то до этого детеныша дошло, как следует себя вести в цивилизованном обществе.

– А теперь пойдем, я тебе кое-что покажу. Монах говорил тебе про чудо-зверя, спрятанного в нашей кунсткамере?

Ивар промолчал.

– Пошли, тебе понравится, – позвал Альберт. – Быть может, я познакомлю тебя с человеком, который убил его.

И Ивар направился вслед за ним. Ладно, посмотрим кто кого. Он, Ивар, будет сохранять внешнее спокойствие и дружелюбие, однако когда-нибудь отплатит этому выскочке той же монетой.

– Ее зовут Кира де Крузо, – продолжал Альберт. – Она француженка по национальности и, быть может, именно поэтому красива, как ангел. Красива, как ангел, и опасна, как бес. Многие парни из нашего города мечтали б зачать с ней ребенка, однако она не дается. Чего можно ждать от девчонки, записавшейся в гвардию «Бешеных Псов»? Первому ухажеру она проломила голову, когда тот пытался овладеть ею, второго сбросила в шахту после того, как тот сделал ей предложение. Будь осторожен, когда вы останетесь с ней наедине.

– И где она сейчас? – спросил Ивар.

– Возможно, снова полирует колбу с мертвяком. Б-р-р!

Ивар засмеялся.

– Милая девочка!

– Та еще стерва.

Спустившись по лестнице на несколько уровней вниз, они вышли в промышленную зону. Со всех сторон доносился скрежет металла, визг резака. Ивар отшатнулся, когда из камеры в тоннель посыпался ворох горящих железных опилок.

– Здесь всегда так, – пояснил Альберт. – Здесь делают оружие, ремонтируют транспорт, варят вагонетки. Уровнем выше, кстати, находится пищеблок, а в соседнем крыле выращивают рожь и пшеницу. Я как-нибудь свожу тебя туда, когда ты будешь выбирать себе профессию.

– Какую профессию? – переспросил Ивар.

– Если надумаешь остаться.

Ивар усмехнулся. Как же, непременно.

– Поворот направо, сэр, – попросил Альберт. – Мы пришли.

Кунсткамера была огромна. Ивар от удивления раскрыл рот, осматривая ее пространство было до потолка забито экспонатами. Вверх, как небоскребы, тянулись стеллажи с разного рода колбочками, колбами и колбищами. Были там и чучела неизвестных тварей, которые жили задолго до начала войны. По шкафам сновали, удерживаясь на передвижных лестницах, люди в белых халатах. Иногда они соскакивали с лестниц и живо, как обезьяны, карабкались по полкам, пытаясь найти нужный экспонат. Все это более напоминало джунгли, нежели музей: лианы проводов, стены стеллажей-деревьев, ученые-обезьяны. И над всем этим великолепием сияла одна огромная лампа, похожая на блин.

– Ну, как тебе? – спросил Альберт у ошарашенного Ивара.

– Э-э-э…

– Ну и правильно, ничего не говори, – кивнул Альберт. – Нам прямо и направо.

И, схватив Ивара за локоть, он повел его вдоль стеллажей. То и дело Ивар норовил вырваться и задержаться перед каким-нибудь заспиртованным трехголовым младенцем, однако всякий раз Альберт дергал его и уводил прочь, как суровая мама излишне любопытного ребенка. Колбу с катмессером Ивар заметил первым, и Альберт не стал на этот раз препятствовать здоровому любопытству. Катмессер выглядел совсем как человек, только руки были заменены широкими острыми лезвиями, которые были прикручены бечевой к обрубкам предплечий, а ноги были в полтора раза длиннее за счет прикрепленных к ним деревянных вставок. Голова – лысая, лицо обезображено, словно над ним основательно поработал ножом неумелый пластический хирург.

– Ну как тебе? – поинтересовался Альберт. – Вот такие красавцы водятся в наших краях.

Ивар поежился.

– А ты отпирался, не хотел с нами идти. Представь себе, что бы случилось, если б ты отказался с нами ехать? Тебя б покромсали на мелкие кусочки эти ребята, а затем соштопали б из тебя их собрата.

– А как они получаются?

– Неизвестно, однако все они изначально мертвяки. Некто разрывает наши могилы и таскает оттуда трупы, или некоторые их части. В итоге получается настоящая армия Франкенштейнов, которые не плачут о своей природе. Сомневаюсь, что у них вообще есть какие-то чувства.

– В таком случае, у них должен быть лидер, чтобы удерживать эту армию вместе, иначе они расползутся, как тараканы. Лично я таких уродов нигде больше не встречал.

– Еще бы! Конечно, он есть! Только кто он? А еще есть некто, производящий этих зомби, который тоже неизвестен.

Они вышли из кунсткамеры. Теперь Ивару не были интересны другие экспонаты. Он думал о том, что же им с Виктором следует делать в сложившейся ситуации. Он понял, в какой опасности находятся их жизни на поверхности, и им овладело чувство страха, какое бывает у человека, боящегося темноты. Неизвестно, с какой стороны придет опасность, однако ты знаешь, что она рядом, она здесь, она скрыта в тумане, под покровом темноты. Ивар снова поежился, по его спине пробежали мурашки. Перед ним встала проблема, которую надо решить.

– Не огорчайся, я уверен, ребята из гвардии «Бешеных Псов» что-нибудь придумают, – подбодрил его Альберт.

– А ты сам-то оттуда? – спросил Ивар.

– Я стажер, ученик, – ответил Альберт. – Я буду пулеметчиком, оператором системы «ЗУБР». Это не шутки, представь себе на своих плечах восемьдесят килограммов металла. От одного залпа двери Тронного зала, где сидит Вождь, превратятся в труху. Это два огромных пулемета, скрепленных шарнирами у твоего хребта, а к поясу прикреплены два тяжелых ящика с патронами. И только прочный экзоскелет, покрытый толстыми кевларовыми пластинами, спасает тебя… Я уверен, что на свете еще не родился человек, способный без вспомогательного снаряжения удерживать на себе такую громадину.

– Сильная вещь, – пробормотал Ивар.

– Еще бы! Пойдем, я познакомлю тебя с Кирой.

Альберт привел Ивара к одной из камер промышленного уровня, где сейчас происходили ремонтные работы. На постаменте стоял огромный вездеход, сваренный из толстых стальных прутьев. Широкие колеса на независимых подвесках были широко расставлены. Места для пассажиров находились внутри салона, представлявшего собой клетку с люками сверху, где имела свое место и тренога для станкового пулемета. Место водителя было защищено толстыми стальными пластинами. Сверху на тросах козловым краном спускалась капсула с двигателем.

– А вот и она, – Альберт указал в сторону рабочих, копошащихся у вездехода. Тут и там с треском вспыхивали искры электросварки.

– Кира! – крикнул он девушке, орудовавшей молотком. – Подойди сюда, пожалуйста!

Она легко спрыгнула вниз. Да, пожалуй, Альберт был прав, она была на редкость красива. Высокая, тонкая гибкая фигура, длинные ноги, длинная шея… У Ивара захватило дух от этой неземной красоты. О да, похоже, она любит обтягивающую одежду… А когда она направилась к ним, все мужчины, занятые работой, проводили ее голодными взглядами. Наверняка, она не подпускает к себе первого попавшегося человека. Не ее выбирают. Она выбирает.

– Тебе что-то надо, Альберт? – Кира подошла и посмотрела на него, невинно хлопая своими большими глазами.

– Э-э-э… Кира… – Альберт замялся, смутившись чего-то. – Я хочу представить тебе новичка. Его зовут Ивар. Я показывал ему того мертвяка…

– Красивый мертвяк… – поперхнулся Ивар.

– Расскажи, пожалуйста, как ты его убила.

Кира засмеялась.

– Ребята, вы так себя ведете, будто эта история заслуживает всеобщего внимания. Ничего выдающегося я не совершила.

– Ну расскажи! – попросил Альберт.

– Как дети, ей-богу, – проворчала Кира. – Видишь, у меня работы по горло. Мне нужно выполнить норматив, – Кира показала тонкий серебристый браслет, обтягивающий запястье.

Альберт грустно потупился.

– Ладно, в двух словах, – уступила Кира, видимо, ей было неудобно за Альберта. – Три недели назад я была в дозоре на башне. Случайно (я не помню, как это произошло) мой рюкзак упал вниз. Я спустилась за ним на корзине, подобрала, и вот тут на меня и напала эта тварь. Я увернулась, выстрелила вдогонку. Мне повезло, что за моей спиной была стена, она задержала катмессера. В другой раз так повезти не может. Короче, благодаря этому случаю вы теперь можете созерцать эту тварь за стеклами колбы, в кунсткамере.

Альберт улыбнулся.

– Не подумай ничего эдакого, – попытался оправдаться он. – Я хотел, чтобы Ивар услышал твою историю из первых уст.

– Да я поняла, – засмеялась Кира. – Ладно, пока, мне работать надо.

Альберт кивнул:

– Пошли, Ивар, она сказала, что ей надо работать…

Кира развернулась и направилась к вездеходу, откуда на нее пялились ее поклонники.

– Ну что смотрите, животные? – крикнула она им. – За работу! А то ваши порции съем я!

Глава 6

– Альберт, какую цель ты преследовал, когда показал меня Кире? – спросил Ивар несколькими минутами позже.

– Никакой, – ответил Альберт. – Никакой цели, которая заставила бы тебя страдать. Я показываю тебе наш город, его людей, его героев. Наша Кира – пример мужества (как это ни странно звучит в отношении девушки) и любви к жизни. Тебе есть чему у нее поучиться.

– Тогда объясни мне одну вещь. Вождь сказал мне, что в вашем Стронгейте есть определенные правила, которые надо соблюдать. Тогда объясни, почему Киру не выслали на поверхность за убийство?

Альберт захохотал:

– Вождь действительно так сказал? Это правило перестанет действовать, когда ты получишь гражданство нашего города! Чем меньше людей в городе, тем больше будет доля пищи на каждого. Убей своего соседа, и получишь добавку. А эти жмурики к тому же получили свое. Не лезь со своим уставом в чужой монастырь. Не замахивайся на то, что тебе никоим образом не может быть доступно. Один черт знает, кто заполучит Киру.

Ивар почесал голову. Да-с, что на земле, что под землей, везде сущность жизни одинакова. Победит сильнейший.

Убей соседа, и получишь добавку.

– Пойдем, я покажу тебе твою опочивальню, – позвал Альберт. – Пока ты здесь, пока твой Виктор проходит курс лечения в госпитале, Совет Старейшин выделил тебе комнату погибшего недавно Цезаря Люциуса. Это был один из лучших стрелков гвардии. Ему было лет семьдесят, когда это случилось. К сожалению, сейчас почти никто не умирает своей смертью.

Ивар кивнул.

– Кстати, тебе повезло, в комнате даже вещи покойного не успели убрать.

Они поднялись на три уровня вверх, в жилой сектор. Там, почти у самой поверхности, располагались маленькие одиночные комнаты жителей Стронгейта. Людей здесь было сейчас немного, почти все были заняты работой. Вдоль невысокого прохода шел казавшийся бесконечным ряд дверей с номерами. Как пояснил Альберт, в каждой комнате живет один человек, только семейным парам даются в пользование двухкомнатные «квартиры». Найдя комнату Ивара, Альберт помахал ключом перед носом ее будущего хозяина и отпер дверь:

– Добро пожаловать в опочивальню!

– Спасибо, – кивнул Ивар.

– Поел, погулял, а теперь баиньки, – съехидничал Альберт. – Сегодня ты везунчик. А мне вот пора работать. Соляная шахта по мне плачет.

– Ну пока, – Ивар помахал ему рукой. – Только ключик не забудь оставить на столе. Он мне еще пригодится.

Альберт кивнул и, небрежно бросив ключ на стол, удалился. Ивар осмотрелся. Комната была небольшая, пять на три метра, и скорее напоминала чулан. Потолок был таким невысоким, что Ивар едва не доставал до него головой. На проводе лениво качалась единственная лампочка. Стены были залеплены фотографиями. На миг в голове Ивара промелькнула мысль, что, возможно, здесь все помешались на картинках из прошлой жизни. Все это вселяло безмерную тоску и ненависть к людям, изменившим мир. Неудивительно, что жители не очень торопятся в свои комнаты – работа помогает забыться.

Справа был шкаф и этажерка, заваленная всяким пыльным барахлом, среди которого Ивар различил статуэтки, бусы, потрепанные книжки, фигурки животных. Там были даже песочные часы и черствое овсяное печенье в целлофановом пакете, которые хозяин, возможно, не доел лет двадцать назад, то есть еще до рождения Ивара. Длинная койка была аккуратно заправлена, что свидетельствовало об опрятности хозяина. Унитаз находился в специальной нише, закрываемой от посторонних глаз раскладной ширмой. Чуть поодаль, в дальнем углу, из стены торчала лейка душа, а на полу была закреплена жестяная ванна слива. Ивар улыбнулся – повеяло цивилизацией.

Напротив койки располагался письменный стол. Ивар осторожно выдвинул один ящик. Внутри была стопка исписанных тетрадей, пузырек с тушью, стальное перо. Ивар пролистал одну из тетрадей, и на пол выпал сложенный вчетверо печатный лист. Он поднял его. Это было письмо, которое Ивар с любопытством прочел.

«Здравствуй, милая, нежная, моя единственная!

Никто не может представить, никто не может понять, как я скучаю по тебе. Мое сердце разрывается при мысли, что ты так далеко от меня. Проклятая война разлучила нас, но я уверен, что в скором будущем мы будем, как прежде, вместе. Я проклинаю расстояние, которое стоит между нами, его не должно быть. Всякий раз моя мысль преодолевает их, и я снова вижу тебя, ты будто рядом со мной. Боже, кто бы знал, какая невыносимая тоска овладевает мной в этот момент. Я готов ждать нашей встречи целую вечность, целую вечность я готов стремиться к тебе. Мое сердце стремится снова оказаться рядом с твоим. Придет время, и я снова увижу тебя, снова посмотрю в твои глаза, прекрасные, как чистое небо, и прошепчу, что люблю тебя. Как я желаю прикоснуться к тебе, ощутить твое тепло. Завтра я ухожу искать тебя, я более не могу бездействовать.

И я найду тебя, пусть даже для этого потребуется целая вечность.

Навечно твой Феликс».

Ивар удивленно приподнял бровь. Странное чувство осталось у него после прочтения этого письма, словно он уже знал человека, его написавшего. Ивар закрыл глаза и попытался отвлечься. Пусть мысль об авторе письма подождет, он обязательно к ней вернется, но сначала нужно выспаться. Ивар щелкнул задвижкой двери и, стащив с себя тяжелый комбинезон, упал на кровать. Приятная истома навалилась на него, и он мгновенно уснул.

Глава 7

Когда Ивар открыл глаза, он сначала не понял, где находится. Лишь несколькими секундами позже он вспомнил все произошедшее с ним и Виктором. Да, здесь, в этой комнате, уютно, как нигде. Ивар спал, как младенец, он очень давно не спал вот так, в нормальной кровати, укрывшись одеялом, положив голову на подушку. Эти ощущения будили в нем приятные воспоминания о беспечном детстве, когда он также просыпался от того, что солнечные лучи били ему прямо в глаза, жмурился, закрывал лицо руками, а затем легко соскакивал с кровати и бежал из дома во двор умываться ледяной водой из колодца. Ивар сладко потянулся, чувствуя, как кровь все быстрее бежит по его жилам. Приятно. Силы снова вернулись к нему, и он ощутил жажду движения. Соскочив с кровати, оделся, привел себя в порядок. Что-то забыл… Ах да! Ивар привык спать где попало, обычно в кресле автомобиля, и перед ним не вставал вопрос о том, чтобы прибирать место его сна. Он почесал голову, пытаясь вспомнить, как это делается. Разработав некую стратегию, расправил простыню, подогнул одеяло и аккуратно взбил подушку, следя за тем, чтобы перья не разлетались по комнате. Теперь, похоже, Ивар хоть как-то прибрался. Наклонив голову, он изучил плоды своего труда и остался собой доволен.

Повертев на пальце ключ, Ивар открыл дверь и запер ее с обратной стороны. Приятно быть хозяином собственного жилья, пусть даже временного. Теперь перед ним встала нелегкая задача найти госпиталь. Он хотел увидеть Виктора, чтобы справиться о его здоровье. Останавливая каждого прохожего, благо в коридоре их было великое множество (судя по всему, рабочее время у большинства уже закончилось, и настала пора отдыха), Ивар спустился по лестнице на пять уровней вниз, в санитарную зону.

– Эй! А ну стой! – окликнул его кто-то сзади.

Ивар обернулся. К нему со всех ног бежал, размахивая руками, мужчина. На нем был белый халат, развевающийся при ходьбе, под серой рубашкой колыхалось довольно объемистое пузо, а огромные роговые очки с толстыми линзами грозили вот-вот соскользнуть с потного носа.

– Стой, говорю! – крикнул он еще раз, подбегая. – Это же санитарная зона! Здесь нельзя находиться в верхней одежде!

– Простите, – смутился Ивар. – Я здесь впервые. Вчера (надеюсь, что это было вчера) сюда поступил мой друг с ранением…

– Так, стоп! Твой друг разговаривал? – врач поднял вверх толстый палец.

– Ну да, – кивнул Ивар.

– Превосходно, – врач улыбнулся. – Значит, он был в сознании и тебе можно попасть к нему на прием. Как звали твоего друга?

– Виктор Розанов, – ответил Ивар.

– Тебе надо пройти дезинфекцию, чтобы попасть к нему. Давай пройдем в комнату хлоробработки. – Врач взял Ивара за локоть и повел его по коридору, продолжая говорить: – В общем, мы провели рентгенодиагностику и выяснили, что у твоего друга перелом таза и бедренной кости под тазобедренным суставом. Ничего страшного, однако месяца полтора он у нас все же проваляется.

Ивар побледнел.

– Что значит проваляется? – выпалил он. – Неужели все так серьезно?

– Ну да, – кивнул врач. – По-видимому, его здорово потрепало, иначе б он так не кричал, когда мы вправляли ему кость.

Ивару едва не стало плохо. Что же они сделали с Виктором в его отсутствие?

– Не переживайте, молодой человек, ваш друг поправится, я обещаю, более ему ничего не грозит.

– Надеюсь, – проворчал Ивар.

– Вот мы и пришли, – врач указал на дверь одной из камер. Ивар вошел, и дверь за ним захлопнулась. «Вот закроет он меня здесь, и выпустит какие-нибудь газы, чтоб я задохнулся», – мелькнула страшная мысль.

– Так, а теперь раздевайтесь, – прокричал врач, смотря на Ивара из окошка в двери. – В свою одежду вы облачитесь только после посещения больного.

Ивар кивнул и стащил с себя комбинезон.

– Прекрасно, – кивнул врач. – А теперь ступайте в другую комнату, для дезинфекции. И не забудьте надеть белый халат и застегнуться, вид ваших панталон меня не очень устраивает.

Ивар покосился на свои подштанники. Панталоны как панталоны. Может быть, здесь, в санитарной зоне, дух цивилизации здесь особенно силен, однако стразы он вешать на себя отнюдь не собирается. Ворча, Ивар прошел в соседнюю комнату. Обычная, с выбеленными стенами без мебели, с единственной лампочкой, свешивающейся с потолка на проводе. Ивар заметил небольшие отверстия в стене у пола, заколоченные тонкой решеткой. Можно было решить, что это вентиляция, но в тот же миг из этих отверстий в комнату ворвались пары неизвестного белого газа и заполнили комнату. Ивар закашлялся, но газ осел вниз так же быстро, как и появился, оставив на одежде белые бляшки.

– Вот и все, милая, а ты боялась, – донесся из динамиков голос. – Наденьте халат, прикройтесь, а потом я сообщу вам некую новость.

Ивар выполнил пожелания врача.

– Ладно, пойдем, я проведу тебя к твоему другу, – махнул рукой доктор, открыв дверь в комнату.

Миновав еще три поворота, ибо переход изгибался, как змея, они вышли в больничный сектор. Здесь, как и в жилом секторе, по сторонам тянулся казавшийся бесконечным ряд дверей, которые вели в палаты. Больных почти не было, болеть сейчас было накладно. Обычно здесь находились раненые в боях гвардейцы либо те, кто получил производственную травму, а также те, кто запустил ту или иную болезнь, так как не лечился.

– Твой друг один в палате, ему, наверное, скучно, поэтому ты правильно сделал, что навестил его.

Ивар усмехнулся. Да уж, скучно ему…

– Вот его палата, – указал врач. – Будь гуманнее.

– Замечательно, – кивнул Ивар. – А как мне вас потом найти? Мне ведь надо забрать свою одежду!

– Я буду там же, где ты меня нашел. Надеюсь, дорогу назад ты не забыл. И помни, время посещения строго ограничено: пять минут. Твой друг еще слишком слаб.

Ивар помахал ему рукой и вошел в палату, которая представляла собой обширную комнату с высоким потолком и ярким освещением. Внутри было три ряда коек по две в каждом. Виктор был в палате один и, судя по тому, что свет был включен, бодрствовал. Ивар заметил, что методы здешнего лечения гуманностью не отличались. Видимо, в городе наблюдалась нехватка гипса в целях заживления переломов, поскольку Виктор был очень плотно перебинтован, а к его ногам и груди были прикреплены деревянные дощечки. Так же, чтобы исключить движение, он был привязан ремнями к постели.

Едва Ивар вошел внутрь, Виктор поприветствовал его, приподняв руку. Ивар кивнул и подошел к лежащему на койке другу.

– Ну как? – спросил Виктор дрожащим голосом. – Я совсем плох?

– Ну… – замялся Ивар. – Врач сказал, что все будет хорошо, что ты поправишься.

– А какого врача ты видел?

– Этот… пузатый такой, в очках.

– Вообще-то это гастроэнтеролог. Он не мой лечащий врач.

Ивар улыбнулся.

– Ну и что? Они оба давали клятву Гиппократа, значит, они не могут лгать.

– Конечно, вылечить меня в их интересах. Мне вчера уже пригрозили, что по выздоровлении я обязан отработать лечение. Грозились даже паспорт отобрать.

– Мне сказали то же самое, – согласился Ивар. – У них везде такие порядки: ничего нельзя делать бесплатно. Дикость, но иначе они не могут выжить. Благородству здесь не место.

– Что собираешься делать? – спросил Виктор после минутного молчания.

– Выполнять трудовые нормативы. Сегодня я должен явиться к Вождю, чтобы забрать персональный браслет и выбрать вид работ, которые я способен выполнять. Посмотрим, что он мне предложит.

– Выбирай что-нибудь полегче, чтобы сохранить здоровье. Здесь очень вредное производство. Врач говорил что-нибудь о том, сколько я здесь буду лежать?

Ивар почесал затылок.

– Ты точно хочешь знать это?

– Да, хочу, – настаивал Виктор.

– Врач сказал, что ты будешь здесь находиться не более полутора месяцев.

– Этот гастроэнтеролог? – улыбнулся Виктор.

– Ну да, – не понял Ивар его радости.

– Обычно кости срастаются за месяц, а при достаточно хорошем лечении и питании и того раньше.

Ивар засмеялся.

– Что ж, остается только надеяться, что ты прав, – сказал он. – Я буду молиться, чтобы ты скорее встал на ноги.

– Ну, это как врач решит, – кивнул Виктор.

– Понятно. Ладно, я, пожалуй, пойду, – пробормотал Ивар. – Я теперь часто буду к тебе заходить, в нерабочее время. Завтра снова заскочу. Надеюсь, ты не будешь спать в этот момент.

– Я тоже на это надеюсь. Здесь ведь не знаешь, какое нынче время дня. То ли день, то ли ночь.

Глава 8

Когда Ивар вернулся к своей комнате, его уже ожидал там Мак. Сидя у двери, опершись о стену, он безразлично водил пальцем в соляной пыли на полу. Великан устало приподнялся, когда Ивар появился из-за поворота.

– Ждать тебя – себя не уважать, – проворчал Мак. – Ты где столько времени болтался?

– И я рад тебя видеть, – улыбнулся Ивар. – Я был в госпитале, навестил друга.

– Я гляжу, ты уже неплохо ориентируешься в городе.

– Мне подсказали дорогу, – уточнил Ивар.

– Прекрасно, – кивнул Мак. – Хочешь есть?

– Я б перекусил, – согласился Ивар.

– Тогда сегодня ты выходишь на работу.

– Уже пора? – простонал Ивар.

Мак развел руками.

– Как хочешь, можешь и не работать. Только тогда ты не будешь есть. А это вредно для здоровья.

– Ладно, показывай дорогу.

– Вот так бы ты всегда рассуждал, – проворчал Мак.

Спустившись на вагонетке на нижний уровень, они прошли ту же процедуру, что и раньше. Ивар не взял с собой ничего колюще-режущего, поэтому процесс его обыска не затянулся. Когда они вошли в зал, кроме Вождя, восседающего на троне, там находился еще один человек. Он был высок, худощав и абсолютно лыс. Шелестя синей тогой, он подошел к Ивару, и, протянув ему руку, произнес скрипучим голосом:

– Здравствуйте, молодой человек, я – Андреас Тодт, казначей Стронгейта.

Ивар поздоровался с ним, представился.

– Очень хорошо, – сказал Андреас. – Перейдем к делу. Вы, господин Ивар, наверняка уже знакомы с нашими порядками, верно? Главное правило гласит: кто не работает, тот не ест. В сложившейся ситуации город не может взять на себя бремя содержания вас и вашего друга. Следовательно, вы должны сами зарабатывать пищу. Здесь и сейчас вы выберете тот род деятельности, который вам наиболее приемлем, который вы знаете лучше всего. Что вы умеете?

– Всего понемногу, – замялся Ивар.

– Ваше образование?

– Одиннадцать классов. А сейчас мне двадцать два года.

– Среднее, значит, – кивнул Андреас. – Прекрасно. Многие из жителей даже этого не имеют. А как у вас с физической подготовкой?

– Тьфу-тьфу-тьфу, проблем не имею…

– Стрелять умеете?

– Это лучшее, что я умею, – Ивар расплылся в улыбке.

– Со злаковыми культурами когда-нибудь дело имели?

– Только когда поедал их в виде хлеба.

– Дачу ранее имели?

– У меня дачи не было, у родителей – да, ковырялись они в земле, помню…

– А что с родителями? – поинтересовался Андреас.

– Еще раз спросишь – убью, – оскалился Ивар, побагровев.

Вождь удовлетворенно кивнул.

– Прекрасно, Ивар. Мы позовем вас через несколько минут, – сказал он с высоты своего трона. – Подождите пока за дверьми.

Ивар послушно развернулся и вышел. Снаружи двое охранников закрыли за ним дверь, и он остался наедине с тишиной. Тут же в голову полезли всякие вредные мысли, которые грозили расшатать холодное спокойствие Ивара. Чтобы отвязаться от них, он начал размышлять о том положении, в котором оказался. Нельзя предугадать будущее, поступки других людей, особенно того человека, который смотрел на него свысока. Этот вождь, Алекс Эберт, наверняка очень умен, хитер, опасен. С такими людьми очень трудно тягаться. Его силу чувствуешь издалека, она в его взгляде, тяжелом, властном, повелевающем. Ивар готов подчиниться ему. Другое дело Виктор. Это волк-одиночка закален жизнью в пустоши, его не может сломить ни один человек. Он не станет жертвой обстоятельств. Он горд, силен, храбр, обладает большим опытом, нежели Ивар. Ивару есть чему у него поучиться. Поэтому самое главное – дождаться выздоровления Виктора, пусть для этого Ивару придется выполнять любую работу, чтобы выжить в этом городе.

Ивар обернулся к охранникам, которые, насупившись, исподлобья смотрели на него. Это были широкоплечие, крепко сбитые парни, быть может, не старше Ивара. Черные бронированные костюмы с прорезиненными капюшонами и кевларовыми накладками на груди, животе, плечах, предплечьях, бедрах придавали им еще более мужественный вид. Большие винтовки G11 делали их похожими на героев старинных фантастических шутеров, защищавших Землю от инопланетной угрозы. Ивар походил около них взад-вперед, рассеянно ковыряя пол носком ботинка, прежде чем решился к ним обратиться.

– Ну-с, служивые, как это… как служится-то?

Молчат. Один, правда, шмыгнул носом. И смотрят как-то по-зверски. Такое ощущение, что их накачали какой-то наркотой и поставили на стражу, чтобы ни один человек, ни одна мышь не проскочили мимо. Ивар поежился и решил больше вопросов не задавать.

Через минуту двери приоткрылись, и наружу выглянул Мак.

– Эй, Ивар! – прошептал он. – Пс! Иди сюда! Похоже, высшие решили насчет тебя, просят зайти.

Ивар пожал плечами и прошел вслед за Маком в зал. Андреас листал свой ежедневник, наморщив гладкий, как яблоко, лоб.

– Так, гражданин Ивар, похоже, мы нашли вам подходящее занятие. Как у вас со зрением?

– Превосходно, – ответил Ивар.

– Тогда вопросов больше не имею. Через пятнадцать минут вы должны будете пройти в оружейную комнату, чтобы получить ваш автомат. Отныне вы – смотровой и ученик Киры де Крузо. А в перерывах между дежурствами будете работать на строительстве нового крыла жилого сектора, где в настоящий момент мы вводим в строй еще двадцать комнат. Удачи, гражданин Ивар!

Андреас величественно кивнул, словно вождь здесь он, а не тот человек, сидящий на троне. Мак тронул Ивара за локоть, и они направились к выходу.

– Ну как тебе работа? – спросил Мак, когда они вышли из зала. – Тебе повезло, не каждому сразу дают место смотрового. Некоторым вначале приходится чистить толчки, вымывать отходы, чтобы жизнь медом не казалась. Тебя здесь мало кто знает, поэтому не говори никому, на всякий случай, кем ты стал – это может породить зависть.

Ивар кивнул.

– А почему, как ты думаешь, меня направили на эту работу? – спросил он после некоторого раздумья.

– Скорее всего, из уважения к твоему другу. А также потому, что вы здесь только гости.

Значит, Вождь не намерен оставлять их на постоянное житье? Очень хорошо, подумал Ивар, так как мы и не согласились бы на подобное предложение. Один раз побывав наверху, никогда не сойдешь под землю навсегда.

Вагонетка вынесла Мака и Ивара в промышленный уровень. Как всегда, там кипела работа, слышался визг циркулярной пилы, грохот отбойников, рев двигателя. Под потолком скопились выхлопные газы, и Ивар пригнулся, чтобы не надышаться.

– Сегодня накрылась система вентиляции, поэтому здесь может быть немного неудобно, – отметил Мак, нацепив фильтрующий противогаз. – Не беспокойся, у оружейника ты получишь персональный респиратор.

– Скорей бы, – согласился Ивар, которому уже становилось дурно.

Мак нажал на кнопку звонка, и огромная толстая железная дверь приоткрылась. Мак схватился за ручку и, напрягшись, отворил ее. За этой дверью оказалась вторая, не менее мощная. Как Ивар понял потом, весь механизм состоял в том, что пока открыта первая дверь, вторая – закрыта, и наоборот. Раньше такие двери стояли в следственных изоляторах, тюрьмах, колониях строгого режима. Весьма хитроумная защита, учитывая, что хранится внутри.

Оружейник оказался толстым, тяжелым мужчиной лет пятидесяти. Эдакий современный Точигияма в послевоенном представлении. Он находился за пуленепробиваемым стеклом и не имел никаких контактов с прочими людьми. Так, попытка захвата оружейного склада все равно окончилась бы неудачей, если бы бунтовщики даже преодолели первоначальную преграду. Под его рукой пульт управления, пустить отравляющие газы в приемную – в его власти.

– Кто такие? – динамик над головой передал глухой голос оружейника.

– Меня зовут Ивар Харковичкюс, я пришел от господина Тодта. Он передал свое распоряжение о выдаче мне снаряжения?

– Да, конечно, получите и распишитесь, – слово «распишитесь» было скорее не к месту, поскольку никакой бумажки не появилось. Справа в стене открылся ящик, в котором лежали АК-47, пять рожков с патронами 7,62x39 и четыре гранаты F-1.

– Экономь патроны, – проворчал оружейник. – У нас здесь не патронный завод.

Мак усмехнулся.

– При большом желании сэр Орфилла мог бы приделать тебе и подствольный гранатомет, если ты его хорошо попросишь, – сказал Мак, когда они вышли из оружейной.

– Его так зовут? – спросил Ивар. – Странное имя.

– Он австриец. Здесь проживают представители более чем тридцати национальностей. Но русских все же больше.

– Как интересно, – пробормотал Ивар. – А теперь куда?

– У Киры сегодня день отдыха, поэтому сбрасывай снаряжение в свою комнату и топай копать в шахты! – торжественно объявил Мак.

У Ивара упало настроение.

– Нe-e, не хочу! – простонал он. – Когда у Киры день дежурства?

– Завтра, – ответил Мак. – А теперь ступай в столовую, поешь, иди строить. Помни, что, возможно, комната, которую ты будешь долбить в земле, станет в скором будущем моей.

Глава 9

Месяц пролетел незаметно, как один день. Однообразие сокращает жизнь, это Ивар понял, пока трудился на благо города. Один день в неделю он вместе с Кирой находился на смотровой площадке, наблюдая за поверхностью, а остальное время долбил породу в строящемся жилом крыле. Он был всегда сыт, накормлен. Местную стряпню нельзя было назвать идеальной, однако она содержала то количество килокалорий, которое необходимо для нормальной жизнедеятельности.

Несмотря на репутацию «опасной» девушки, Кира оказалась приятным собеседником. За тот период времени, который они провели вместе, они лучше узнали друг друга. Ивар рассказал о своей жизни скитальца, о Викторе, о том, какой он мужественный, сильный. Киру забавляла его мальчишеская наивность, восторженность, его задор, пыл. Она хохотала, когда Ивар говорил о своих приключениях, и молчала, когда Ивар рассказывал ей о Викторе. А рассказывал Ивар красочно, размахивая руками, расхаживая по смотровой площадке, и сухой ветер уносил его слова.

Кира тоже не осталась в долгу и поведала ему короткую историю о себе. Она была старше его на четыре года и несколько более искушенной в жизни. Из ее истории выходило, что до войны она жила в Пскове. Когда началась мобилизация, ее отец покинул дом, чтобы затем быть убитым в боях за Балтийск. Когда война докатилась до Пскова, и за городом стали слышны глухие разрывы, а ночное небо осветило оранжевое зарево, они с матерью покинули город и направились к родственникам в Абакан, однако поезд, в котором они ехали, подорвался на фугасном снаряде, заложенном у самых рельс. Так Кира потеряла и мать. Одинокую девочку подобрал проводник, ехавший с ней в одном поезде, и воспитал как свою дочь. Вместе с ним она осталась в Стронгейте. Полгода назад он умер, и Кира снова осталась одна. А чтобы уравновесить свою историю с длинной тирадой Ивара, она сказала ему по секрету, что она никакая не француженка, а русская, просто очень хорошо знает французский, поскольку пять лет в детстве прожила в Париже. Ивар клятвенно пообещал не раскрывать этот секрет никому.

На местности было также тихо и глухо, как и в жизни Ивара. Вокруг клубился белый туман, скрывающий передвижение живых существ. Не раздавалось ни звука, который мог бы указать на наличие таковых. Только снежинки медленно кружились вокруг, оседая на маскхалатах, падая на пол площадки. Ветер кружил их, возносил, кидал вниз, снова поднимал вверх. Ивар наблюдал за ними, отмечая несуществующие закономерности, ловил их рукой. Медленно оседала скука.

Так бы все и продолжалось, если б не один случай, который перевернул жизнь не только Ивара и Киры, но и всего города. В тот день Ивар встал словно не с той ноги. Все валилось из рук, мысль не связывалась с мыслью. Возникало ощущение внутренней пустоты, и тот душевный стержень, который Ивар старался в себе сохранить, превратился в эластичную хорду, сгибающуюся под любым давлением. Такие настроения имели место и ранее, Ивар называл эти периоды состоянием физического и психического упадка. Кира заметила странное поведение Ивара и поинтересовалась, почему его «болтает из стороны в сторону, как марионетку». Когда они поднялись наверх и остались наедине, состояние Ивара, похоже, нормализовалось. Он снова начал говорить внятно и контролировать свое поведение. Однако через полчаса нечто заставило его и Киру вытаращить от удивления глаза и уставиться на равнину перед башней.

Там показалась человеческая фигура. Медленно, дергаясь, словно тряпичная кукла, она приближалась к башне. Руки беспомощно болтались, а ноги едва слушались. Ивар схватил бинокль.

– Кира, ему надо помочь! Быстрее, этот человек… он умирает! – воскликнул он, вешая на плечо автомат.

Кира отобрала у него бинокль.

– Это Зигфрид! Он пропал месяц назад, и мы думали, что он умер, – взволнованно проговорила она.

– Спускай корзину, я пойду за ним! – выпалил Ивар.

– Будь осторожен, я прикрою, если что случится, – кивнула Кира.

Ивар встал, ухватившись за перила, на платформу, дотянувшись, ударил кулаком по кнопке пуска, и корзина медленно поползла вниз. Кира сняла с предохранителя свою AUG-A1 и, приложившись к оптическому прицелу, стала наблюдать за Зигфридом.

Хлоп! Корзина коснулась земли. Ивар открыл дверцу корзины и, держа автомат перед собой, побежал к шатающейся фигуре. На Зигфриде почти не было одежды, ветер развевал рваные лохмотья. Кожа потемнела, словно его вываляли в саже, тут и там были заметны ссадины. Выпученные глаза блуждали. Босые ноги оставляли на снегу кровавый след.

– Стой! Кто такой?! – крикнул Ивар. Он не решался вплотную подойти к человеку, выставив автомат, остановился метрах в десяти от него.

Сделав еще несколько шагов, Зигфрид рухнул лицом в снег. Ивар сорвал с лица противогаз, подбежал к нему, перевернул.

– Эй, брат, ты чего? – засуетился он. – Не смей мне тут… Кира! Как там на горизонте?

– Пока чисто! – послышался ответ.

– Ну-ну, брат, не смей… – Ивар схватил Зигфрида за руку и, закинув автомат за спину, погрузил его на плечи.

– Отправляйся с ним вниз, – заявил Ивар, когда они поднялись наверх. – А я присмотрю за обстановкой.

– Как ты? – спросила Кира, унося Зигфрида на платформу.

– Пока нормально, – деловито ответил Ивар. – Поволновался немного, но так бывает. Этому парню не повезло, конечно. Надышался дряни в воздухе, теперь интоксикация будет или что там у них…

Кира кивнула и, нажав на кнопку пульта, исчезла в шахте. Ивар остался наедине с пустошью.

После дежурства Ивар выяснил все о дальнейшей судьбе Зигфрида. Неизвестно, где он пробыл столько времени, однако чудо, что он выжил. В его случае имело место сильнейшее истощение организма, обезвоживание и отравление радиоактивным песком. Казалось, из его тела выжали все соки. Ноги истерлись едва ли не до костей, образовалось заражение крови. Едва Зигфрида отвезли в госпиталь, у него начался жестокий жар. Его дергало, он сучил ногами, оставляя на носилках алые полосы крови. Только после того, как врач положил его под капельницу, состояние Зигфрида нормализовалось, и он затих.

Однако Вождь не одобрил действия Киры и Ивара. Вызвав их в Тронный зал, он заявил, что в сложившейся ситуации приводить человека, побывавшего неизвестно где, крайне опрометчиво. Тьма все сильнее сгущается вокруг города. Недаром кто-то разоряет все кладбища в округе, и само появление Зигфрида является более чем странным. Быть может, за ним следили. Быть может, за ним придут. В данном случае, единственное, что следовало сделать Ивару и Кире – это избавить Зигфрида Сигурда от дальнейших мучений и посмотреть, кто заберет его тело.

Время показало, что Вождь был прав. Через день Киру и Ивара буквально за шиворот вытащили на смотровую площадку.

– Смотри! – завопил Мак прямо в ухо Ивару. – Смотри внимательнее! Кто это, а? Не узнаешь? Что они делают?!

Ивар насчитал семнадцать катмессеров, ползущих, как муравьи по сладкой дорожке, по высохшему кровавому следу, оставленному Зигфридом. Они принюхивались, шурша черными лезвиями по снегу, подпрыгивали, издавая странные хрюкающие звуки, повизгивали.

– Доволен, да? Ты этого хотел? Быть может, тебя сбросить к ним, посмотрим, что они с тобой сделают!

– Прекрати, Мак, мы сделали это из сострадания! – прикрикнула Кира на Мака, который вот-вот грозил исполнить свое предостережение.

– Заткнись, дура! – ответил ей Мак.

– Макаров, замолчи, – послышался сзади твердый голос. Толпа глазеющих гвардейцев позади Ивара раздвинулась, и появился Вождь. Закутанный в меховое пальто, он, казалось, являл собой образец величественности и великой мудрости.

– Что здесь происходит? – спросил он.

– Господин! Наблюдается подозрительное скопление враждебных созданий на равнине перед башней, – отрапортовал Мак. – Такого никогда раньше не было, и мы видим в этом следствие спасения Зигфрида, что сделали эти оба…

Вождь подошел к перилам и, облокотившись на них, задумался. Все замолчали, все ждали, что скажет Вождь. Только слышен был хруст снега, хрюканье, тихий визг внизу.

– Они пришли на запах крови. Пока понаблюдаем, что они будут делать. Быть может, просто уйдут. Пока не будем тратить патроны, – сказал Вождь.

Мак кивнул. Он был полностью согласен с Вождем. Монах насмешливо ухмыльнулся, потирая руки.

Время шло, а катмессеры все прибывали. Все больше их скапливалось на равнине. К утру следующего дня они заполнили всю равнину, окружили башню. Все также принюхиваясь, они кружили вокруг башни, словно потеряли след.

Теперь на смотровой площадке дежурили семь гвардейцев, вооруженные до зубов и готовые в любой момент открыть огонь по копошащимся тварям внизу. В этот день Вождь изменил график дежурства, поставив в одну смену Ивара и Мака.

Ивар нервно стучал пальцами по перилам, когда позади него появился Мак. Ивар знал, что ни один гвардеец не помешает Маку швырнуть его с башни на растерзание голодным тварям, так как Мак уже почти всех настроил против него.

– Угадай, что я хочу сейчас сделать? – прорычал Мак, сжимая и разжимая кулаки.

– Скинуть меня отсюда? – обернулся Ивар.

– Точно, ты очень догадлив, как я погляжу.

– Ну попробуй, – улыбнулся Ивар. – Ты хоть и большой, но я ловчее, здесь надо еще посмотреть кто кого.

Когда Мак кинулся Ивар в последний момент смог увернуться и оказался позади него. Удар по коленному суставу окончательно вывел Мака из себя. Резко вскочив, он подпрыгнул и, развернувшись, опустил свой огромный кулак на голову Ивара. Пошатнувшись, Ивар отступил, но Мак не стал ждать, пока его противник придет в себя. Еще несколько ударов, и Ивар рухнул на пол смотровой площадки. Мак схватил его за ворот костюма и потащил к перилам.

– А теперь скажи мне, мразь, что мешает мне отправить тебя к голодным ребятам внизу? – прохрипел он, высунув его по пояс за перила.

– Например это, – холодно ответил Ивар, и Мак увидел ствол пистолет, упершийся в его бок.

– Не стоило этого делать, – прошептал Мак и отпустил Ивара.

В этот короткий миг, исчисляемый миллисекундами, Ивар успел спасти свою жизнь. Неловко перевернувшись в воздухе, он выстрелил и, уцепившись одной рукой за край смотровой площадки, повис. Пистолет полетел в толпу катмессеров, копошащихся у самой башни. Мак, пошатываясь, отступил от перил. Держась за шею, он пытался что-то сказать, но не мог. Когда он упал, остальные гвардейцы заметили, как из его сонной артерии ручьем хлещет кровь. Уцепившись второй рукой, Ивар подтянулся и выбрался на площадку. Гвардейцы не стали ему мешать.

– Везите его в госпиталь, его еще можно спасти, – посоветовал он.

Однако никто не торопился помочь Маку.

– Мне кажется, не стоит этого делать, – сказал кто-то из гвардейцев. – Он один съедал в два раза больше, чем я, несмотря на то, что работал в два раза меньше.

– Так я смотрю, и вождь ваш особо не трудится, хотя ест, наверное, за троих, – ухмыльнулся Ивар.

Гвардейцы переглянулись. Похоже, этот малый прав. Их вождь совсем не выполняет физическую работу. Кто не работает, тот не ест, так гласит правило. С этой халтурщиной следовало бы как-нибудь покончить.

Ивар довольно улыбнулся. Алекс Эберт не зря поставил его и Мака в одну смену. Возможно, он сделал это намеренно, поскольку предполагал, чем закончится их дежурство. Убийство Мака и сомнение в рядах его подданных стали достойной местью за коварный замысел Вождя. Интересно, как тот выкрутится из сложившейся ситуации.

Впрочем, несмотря на протесты Ивара, гвардейцы все же решили избавить себя от забот по погребению бывшего товарища и выкинуть его за борт. Однако едва тело его рухнуло на шевелящуюся массу катмессеров, злобные твари все разом подняли головы вверх и послали гвардейцам всеобщий, полный страшной ненависти визг.

– Идиоты! – завопил Ивар. – Теперь они отсюда никогда не уйдут! Они учуяли Зигфрида!

– Они учуяли его еще раньше, когда ты уронил вниз пистолет. Я видел, как они обнюхивали его, – возразил гвардеец.

– Прекрасно, а теперь вы сбросили им еще одно доказательство! – неистовствовал Ивар. – Мак тоже прикасался к Зигфриду!

– Что ж… – пожал плечами гвардеец.

Тем временем катмессеры, забираясь друг на друга, стали образовывать некое подобие пирамиды, возможно, с тем, чтобы достичь верха башни. Гвардейцы открыли по ним огонь. Дергаясь в судорогах, катмессеры падали вниз, однако, учитывая, с какой скоростью строилась эта пирамида, стрельба оказалась малоэффективной. Даже продырявленные в нескольких местах, твари с поразительным упорством снова лезли наверх, карабкались по своим собратьям. Ивар выдернул чеку и швырнул вниз гранату. Взметнув вверх фонтан крови и ошметки рваной плоти, грянул взрыв, и пирамида на миг распалась. С тем, чтобы собраться снова.

– Эй, вызывайте подкрепление, вшестером мы здесь не справимся. И экономьте боеприпасы, – приказал Ивар.

Через несколько секунд один из гвардейцев уже крутил баранку телефона. Ивар схватил трубку.

– Алло! Кто дежурный? – крикнул он, прикрыв микрофон рукой.

– Что за чертовщина у вас там творится? – прокричали ему в ответ. – У нас здесь все ходуном ходит!

– Катмессеры пошли в наступление! Пришлите помощь!

– Уже послали! Пятнадцать гвардейцев!

– Мало! – ответил Ивар и повесил трубку.

Тем временем пирамида выросла едва ли не до половины высоты башни. Катмессеры хрипели и повизгивали, взбираясь друг на друга. Пирамида из их тел пульсировала, шевелилась, как клубок черных червей, поднимаясь все выше, а из тумана прибывали все новые и новые твари. Размахивая широкими лезвиями, они посылали гвардейцам леденящие душу вопли, а гвардейцы, не жалея патронов, опустошали обойму за обоймой в этот клубок смерти. Гранаты уже не помогали, пирамида выросла до таких размеров, что очередной взрыв вырывал из нее кусок плоти, который тут же зарастал новыми телами. Прострелив голову очередному катмессеру, Ивар обернулся навстречу появляющимся из шахты гвардейцам.

– Ну как тут у вас дела? – обратился один из них.

– Огнеметы есть? – крикнул Ивар. – Все бесполезно, можно только поджечь это месиво!

– А ты какого черта тут командуешь? – оскалился гвардеец.

– Он убил Мака, – вступился кто-то за Ивара.

Новоприбывшие гвардейцы удивленно переглянулись. Что ж, это значительный довод.

– Я разберусь! – кивнул гвардеец. – Где у вас телефон?

Ивар указал.

– Быстрее! Еще десять минут, и они заберутся на смотровую площадку!

Огонь из пятнадцати стволов лишь немного замедлил рост пирамиды. Ивар давно понял, почему ружейный огонь бесполезен в данном случае. Тела убитых катмессеров сползали все ниже и скапливались на земле, вскоре их стало такое множество, что новые твари еще легче забирались по этой куче из трупов с тем, чтобы быть уничтоженными и сделать ее еще выше. Эти тела можно было только сжечь.

Огнемет доставили через несколько минут, точнее, на башню поднялся сам Орфилла с огнеметом. Толстяк растолкал гвардейцев и деловито посмотрел вниз на копошащихся катмессеров, оценивая обстановку. Ответом ему был многоголосый визг сотен глоток.

– Точно, – проворчал оружейник. – Этих тварей можно только сжечь.

Ивар поджег запал, и струя жидкого пламени обрушилась на шевелящуюся массу. В один миг пирамида превратилась в огромный факел, погребальный костер, а Орфилла все поливал и поливал ее огнем, превращая вопящих тварей в пепел.

Глава 10

Через двадцать минут все стихло. Катмессеры горели за милую душу, и Ивар даже согрелся немного. Огонь отрезал от башни уцелевших тварей, и единственное, что им оставалась делать – это прыгать вокруг пылающих тел своих собратьев. Изредка щелкали выстрелы, гвардейцы теперь просто забавлялись, подстреливая отдельные фигурки на снегу. В довершение ко всему подул сильный восточный ветер, унося мерцающие головешки, сдувая черный прах. Немного покружив вокруг потухающего костра, катмессеры скрылись в тумане.

Орфилла сбавил пламя, оставив маленький синий огонек у запала. Гвардейцы, крича от радости, бросились обниматься. Ивар облегченно вздохнул. Самое страшное позади, теперь можно не бояться. Он подошел к Орфилле и дружески хлопнул его по большому круглому плечу.

– Ну как? – улыбнулся он. – Спасибо за помощь, здесь до вас было очень жарко.

– Ага… Со мной стало еще жарче, – ухмыльнулся толстяк.

– Да, я немного согрелся, – согласился Ивар.

– Как все началось?

– Они бросились на нас, как по сигналу, все разом. Я не знаю, как это объяснить, – Ивар пожал плечами. Не желая дискредитировать Мака, он предпочел скрыть правду.

– А кто отдавал приказания? Мне сообщили, что кто-то сверху накричал на дежурного, потому что тот слишком медлил, – задал каверзный вопрос Орфилла.

– Хм… – замялся Ивар, так как боялся, что Орфилла решит, что он захватил пост Мака, как трус, после его трагической смерти. – Как бы это так объяснить…

– Ну так объясни как-нибудь.

– Это был я, – выдохнул Ивар.

– А Мак?

– Я его убил.

– Ты убил Мака? – расхохотался Орфилла. – Врешь! Я не верю!

– Это была самооборона. Здесь есть свидетели, – нахмурился Ивар.

– Свидетели, говоришь? – Орфилла скривил губы. – Если Вождь вздумает провести расследование, они тебе пригодятся.

Ивар кивнул. Хитрый Вождь не станет проводить расследование, поскольку у Ивара имеется оружие, которое стряхнет владыку с его соляного трона. Лишь упомянув о том, что тот не выполняет трудовых нормативов, Ивар поднимет бунт. Подданным Стронгейта, и без того не отличающимся большой сообразительностью, будет не совсем понятно, почему они должны работать в поте лица, а какие-то чиновники протирают штаны и получают пайки задарма. А ведь именно Вождь объявил когда-то, что все равны в его государстве. Вождь не станет вступать с Иваром в открытый поединок, скорее всего, он постарается избавиться от него.

– Пусть проводит, – улыбнулся Ивар.

Впрочем, в последующие несколько дней никто не поднял особого шума по поводу гибели Мака, и Ивар перестал волноваться. Он регулярно бывал в госпитале, навещая Виктора, который, кстати, начал вставать с постели. Попутно Ивар спрашивал и о состоянии Зигфрида. Этот парень, который, казалось, был уже нежилец, шел на поправку ускоренными темпами. Однажды, когда Ивар в очередной раз посетил Виктора, он решил зайти и в палату Зигфрида и был приятно удивлен улучшением его состояния. Зигфрид, высокий стройный парень лет двадцати, заметно пополнел, его кожа приобрела ровный оттенок, и даже избыток зеленки, которой вылил на него врач, не нарушал ощущения общего подъема. Ноги Зигфрида были перебинтованы до колен. Увидев Ивара, он приветливо улыбнулся.

– Ну, как поживает спасенный? – спросил Ивар, взяв стул и подсаживаясь к постели Зигфрида.

– Спасибо, пока хорошо. Ноги уже не болят, – голос парня звучал приятным баритоном.

– А раньше болели?

Зигфрид кивнул.

– Ты очень вынослив, если смог добраться до дома, – сказал Ивар.

– Еще бы, – вздохнул Зигфрид, проведя по своим коротко стриженым, белым, как снег, волосам. – Словно нечистый меня гнал. Поверь, я выбрался из ада.

– Верю, – кивнул Ивар. – Я видел тебя, когда ты явился из тумана.

– Ты был первым человеком, который меня обнаружил? – восхитился Зигфрид.

– И еще Кира, – добавил Ивар.

– Ого! Мне повезло, – Зигфрид засмеялся. – Если честно, ты первый, кто навестил меня за все время. Здесь, в этом городе, все подчинено разумному началу, холодному расчету. Другие меня бы пристрелили, чтобы не возиться с больным.

– Надо же… – задумался Ивар. – А я не похож на человека, который бы сразу пристрелил тебя?

– Нет.

– Почему?

– Не знаю, я просто чувствую это.

Ивар в задумчивости почесал затылок.

– Теперь я твой должник, – сказал Зигфрид. – Ты можешь попросить меня о чем угодно, и я все сделаю. Жизнь не имеет цены.

– Хорошо, я попрошу тебя о чем-нибудь, но позже. А пока выздоравливай, я еще приду к тебе, – сказал Ивар и вышел из палаты.

Когда Ивар вернулся в жилой сектор, его поймал Альберт. Он очень был взволнован. Несмотря на историю с Маком и сплетни насчет спасения Зигфрида, он по-прежнему остался другом Ивару. Выражение лица Альберта не внушало ничего доброго. Он отвел Ивара подальше от любопытных глаз, и сообщил ему нечто такое, что заставило его насторожиться.

– Ивар! – заявил он. – Тебе угрожает опасность! Вождь затеял недоброе против тебя.

– Я знаю, по его лицу было видно, что он что-то затеял, – усмехнулся Ивар. – Но с какой стати ты говоришь мне это? Может быть, ты теперь не так ему предан, если решил действовать в ущерб его интересам?

– Нет, я по-прежнему его уважаю, – ответил Альберт. – Но эти последние сплетни о его лени…

– Что он не работает физически? – для Ивара, казалось, мелькнул свет в темном тоннеле.

Альберт кивнул.

– Спасибо, друг, за помощь, – Ивар положил руку ему на плечо. – Я не забуду это. Можешь поздравить меня, через неделю выписывают Виктора, и мы решим, что делать.

– Я бы не торопился радоваться, – покачал головой Альберт. – Виктор зависим от города, от Вождя до тех пор, пока не возместит ущерб, им причиненный, поскольку находился на содержании города.

Ивар почесал затылок. Да, Альберт прав. А вдруг желание будет заранее невыполнимо или связано с риском для жизни?

– Готовьтесь к самому худшему, – предостерег его Альберт и ушел.

Глава 11

Минуло еще две недели. Виктор медленно, но верно шел на поправку. Врачи уже сняли с него бинты, и теперь Виктор проходил курс реабилитации, фактически обучаясь заново искусству ходьбы. Ивар в шутку называл его Ильей Муромцем – полтора месяца тот вынужден был лежать неподвижно, а теперь был готов косить вражину направо и налево. Зигфрид не отставал от него. Все раны его зарубцевались, с него тоже сняли бинты, но ходить Зигфрид все еще боялся.

И вот, казалось, настал долгожданный миг свободы. Однако едва врачи объявили Виктору о выписке, как в госпитале появились гвардейцы. Ворвавшись в жилой сектор, они решительно оттеснили гастроэнтеролога, проигнорировав его требование пройти дезинфекцию. Он еще долго бежал за ними следом, сетуя на их бесцеремонность, клял их, ругался. Гвардейцев возглавлял Монах. Решительным шагом он вошел в палату Виктора. Увидев там и Ивара, он ухмыльнулся.

– Собирайтесь, – прорычал он. – Настал час расплаты. Вождь ждет вас в зале. В случае если вы станете сопротивляться, вас приказано привести силой.

– А мы будем сопротивляться? – спросил Ивар, обратившись к Виктору.

– Не знаю, – Виктор пожал плечами.

Наставив на них дула автоматов, гвардейцы вывели их из госпиталя. Метров через двести они свернули к станции, где их ожидала пустая вагонетка.

– Проходите, вас уже все ждут, – указал Монах.

Усадив Ивара и Виктора посередине, Монах и один из его гвардейцев заняли первое и последнее кресла соответственно. Монах пробежался пальцами по клавиатуре пульта управления, и вагонетка сорвалась с места. Виктор, ни разу не ездивший на подобном транспорте, испугался, как ребенок. Ивар обернулся к нему, засмеялся – ведь он-то уже привык. Внезапно ему в голову пришла смелая идея. Оценив расстояние между креслами гвардейцев, он похлопал Монаха по плечу.

– Чего тебе? – крикнул Монах, обернувшись.

Ивар посмотрел на какой-то рычаг под его креслом.

– Монах… я давно хотел тебе сказать…

– Что?

– ПРОЩАЙ!

– Что?!

В этот момент Ивар ногой нажал на этот рычаг, отсоединив кресло от салазок. Виктор едва успел увернуться, – ударившись о потолок тоннеля, Монах, дико крича, пролетел мимо него и угодил в гвардейца, сидевшего последним. Вопли Монаха стихли где-то позади. Вполне вероятно, он сломал себе шею либо проломил голову. Другой гвардеец тоже оказался нежизнеспособен – в его груди застрял огромный обломок спинки кресла, на котором сидел Монах, и он вяло мотал головой, умирая.

Виктор стер капельки крови со своего лица.

– Похоже, они тебе здорово насолили, пока меня не было, – крикнул он.

– Очень здорово, – ответил Ивар. – Меня даже пытались убить.

– Отчего?

– Много ел.

Виктор расхохотался.

– Надо же! О да, мне рассказывали о местных порядках!

Когда «боб», визжа тормозами, остановился, их уже встречали. Увидев, что внутри кроме Ивара, Виктора и мертвого сопровождающего, никого больше нет, гвардейцы испуганно наставили на них стволы автоматов, словно эти двое могли напасть на них.

– Приехали, блин, – проговорил Виктор.

– Это нормально, – кивнул Ивар и тут же встал, подняв руки. – Все-все, сдаемся!

– Где Монах? – прорычал стоявший к ним ближе всех бородач.

– Предъявите претензии к изготовителям вагонетки, – заявил Ивар. – Был допущен брак, из-за которого кресло, на котором сидел ваш глубокоуважаемый друг, не выдержало и оторвалось от предназначенного ему места. А это, – Ивар указал на труп позади Виктора, – прямое следствие инцидента.

– Ладно, кончаем пустые разговоры! – бородач передернул затвор. – Пора идти, вас ждет народ.

Как подтверждение этому, мимо гвардейцев прошла группа молодых людей, которые с любопытством посмотрели на Ивара и Виктора.

– Народ? – Виктор удивленно приподнял бровь.

– Шевелитесь! – бородач и не думал шутить.

Повинуясь его требованию, Ивар и Виктор прошли в зал. Виктор крутил головой, осматриваясь. Они проходили сквозь толпу людей, заполнившую этот зал до отказа. Мужчины и женщины, дети и взрослые, старики и молодежь – сотни глаз следили за каждым их движением, словно от этих двоих зависела дальнейшая судьба города.

Ивар поежился, по его спине пробежали мурашки от этой гробовой тишины. Позади них грузно дышали тяжело экипированные гвардейцы. Тихо позвякивал язычок «молнии» на чьем-то костюме. Пройдя через весь зал, они оказались у ступеней трона. Ивар поднял глаза и увидел, что трон пуст. Видимо, Вождь решил явиться последним, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание.

Вдруг по залу прокатился многоголосый шепот. Ивар обернулся и увидел, как в боковой стене открылась незаметная ранее дверь, и оттуда, в белой тоге с оторочкой из серебристой ткани, появился Вождь. Следом, сгорбившись, шел Андреас Тодт, одетый менее роскошно. Два охранника заняли места по обеим сторонам трона, на котором вальяжно развалился Вождь. Андреас подошел к Виктору и Ивару.

– Добро пожаловать, дамы и господа! – воскликнул он. – Сегодня будет решаться вопрос о пользе, которую могут принести нашему городу эти двое. Вождь объявит нам свою волю, и эти двое обязаны ее выполнить. Иначе их постигнет жестокая кара нашего народа.

Ответом ему стал многоголосый рев толпы. Вождь поднял руку, и толпа покорно стихла.

– Я давно искал людей, которые смогут выполнить это задание, – сказал он. – И вот наконец-то после долгих поисков я все же их нашел. Я чувствую в этих людях, закаленных холодным воздухом поверхности, зачерствевших в сражениях, силу, способную победить ту тьму, которая кружит над нами. Мир над нашими головами давно, едва ли не с самого своего сотворения, разделился на две составляющие. Все его обитатели делятся на хищников и их жертв. Ивар Харковичкюс и Виктор Розанов – наемные убийцы, они выполняют заказы, предмет которых – чужая жизнь. Они отнимают ее, не задумываясь над тем, кто был этот человек, добрый ли он, злой ли, каковы были его помыслы, цели. Это просто их работа. Однажды мы приютили их, когда им была нужна наша помощь, кормили их, лечили. Пришло время заплатить нам за это! Теперь и у нас есть заказ для них. Они должны уничтожить человека, который изготовляет существ, зовущихся катмессерами. Настала пора прекратить жизнь того, кто возомнил себя Господом Богом. Мой народ, вы поддерживаете меня?

И громогласный рев толпы стал тому свидетельством. Ивар поежился от недоброго предчувствия. Его ожидания оправдались: Вождь дал им задание не только заведомо невыполнимое, но и опасное для жизни. Умирать ради других, не получив ничего взамен? Нет, он не подписывался на такое. Он честно выдолбил четыре комнаты, славно отдежурил на башне шестнадцать смен, и с него хватит.

Однако Виктор был другого мнения. Еще бы, эти люди вылечили его, и теперь он должен отплатить им той же монетой.

– Сейчас зайдем в твою комнату и решим, как мы это сделаем, – сказал он.

Лицо Ивара перекосилось от досады.

– Сейчас мы поднимемся в мою комнату и решим, что мы будем делать, – прошипел он.

– Точно, – согласился Виктор.

Вождь поднялся и обвел собравшихся исполненым мудрости взглядом. Ликующая толпа пришла в полное восхищение. Люди прыгали, кричали, в воздух полетели шапки, платки, рукавицы. Ивар, почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулся и увидел Киру. Она смотрела на него с надеждой, и Ивар смутился, пристыженный своим малодушием.

– Пошли отсюда, – сказал он Виктору.

– Нам можно идти? – крикнул Виктор Вождю.

– Мы отправляем их с тем, чтобы они принесли нам голову изверга! – воскликнул Вождь, воздев руки, и толпа ответила новым всплеском экстаза.

Глава 12

– Заходи, – буркнул Ивар, открыв дверь своей комнаты.

– Что-то случилось, Ивар? – спросил Виктор, озираясь.

– Случилось. Садись. Ну и что будем делать?

– Что? Ах, ты об этом… – Виктор почесал голову. – На мой взгляд, нам следует принести им голову этого ублюдка.

Ивар побагровел.

– Тебе жить надоело, да?! – выпалил он. – Ты не видел этих тварей, а я видел! Поверь, они быстры, точны, вооружены огромными ножами! Им не свойственны ни страх, ни жалость, они созданы с одной только с целью – убивать! Они предназначены для этого! Поверь, стоит тебе оказаться на их пути, они разделаются с тобой немедля, даже не подумав, какую пользу может принести твоя смерть!

Виктор удивленно посмотрел на Ивара.

– Скажи, пожалуйста, ты боишься? – спросил он. – Или проникся жлобскими идеями, витающими в этом городе?

– Нет, я не струсил, – ответил Ивар. – Просто я пытаюсь рассуждать разумно, в отличие от тебя.

– Я рассуждаю разумно, Ивар. Я рассуждаю так, как мне велит моя совесть.

– Ты готов сложить голову ради этих людей, которые позволяют себя обманывать? Ты готов помочь людям, которые готовы убить друг друга ради ложки супа? Все, что я видел здесь – это дикарство до мозга костей, пропахшее ханжеством и жадностью. Они хвастаются, что их город – последний оплот цивилизации… Ха-ха-ха! Да их оплот не стоит и гроша! Они сожрут друг друга в этом оплоте! И угадай, кто, в конечном счете, останется в живых? Этот хвастун на стульчике, которому они все преклоняются, как богу! Он даже трон свой поставил выше, чтобы казаться важнее!

Виктор покачал головой.

– Пока я находился в госпитале, я сформировал кардинально противоположное мнение. Вспомни врачей, которые спасли мне жизнь, вспомни гастроэнтеролога, который провожал тебя до моей палаты. Все они – наиблагороднейшие люди, сохранившие все самые лучшие качества, несмотря на то, что ты так живо описывал.

– Еще бы! – парировал Ивар. – Все эти врачи – наиблагороднейшие люди! Заметь, медперсонал работает только в госпитале, и больных там почти нет!

Легкий стук в дверь прервал его речеизлияния. Ивар обернулся и резко распахнул ее. На пороге стояла Кира. Увидев Ивара, она попятилась в испуге. И вправду, он выглядел не лучшим образом: часто дышал, весь багровый, крепко сжал губы, а лоб его покрылся мелкими каплями пота.

– Э-э-э… ребята… Я не помешала? – поинтересовалась она, попятившись.

– Нет. – Ивар замотал головой.

– А чем вы тут занимаетесь?

– Хм, строим планы. – Ивар, казалось, начал остывать.

– Планы? Как интересно. И что же вы решили?

– Скорее всего, мы просто пойдем и убьем его, – тихо пробурчал Ивар, смущенный появлением Киры.

Виктор расплылся в улыбке.

– Правда? Хорошо… – Кира замялась. – А можно мне войти?

Ивар почесал затылок.

– Ну… входи.

Кира вошла. На ее лице читались растерянность.

– Ребята, возьмите меня с собой.

Ивар был обескуражен. Конечно, хорошо, что она хочет пойти с ними, однако это сделает невозможным уклонение от выполнения задания, которого Ивар так лелеял.

– Ребята, поймите, меня здесь ничего не держит, единственное, что я хочу сделать – это покинуть этот город, эту клетку, и ступить на ту землю, которую я видела, только стоя у перил смотровой площадки, – просила она.

Ивар продолжал размышлять.

– Ивар, да что ты думаешь! – не выдержал Виктор. – Если вы, девушка, намерены открыть для себя что-то новое, то никто не должен вам мешать в этом.

– Кира, вы понимаете, надеюсь, что это очень опасно? – наконец проговорил Ивар.

– Молодой человек! – улыбнулась Кира. – Я все прекрасно понимаю, и уже сделала свой выбор.

– Ну, хорошо… Ты согласен, Виктор?

Виктор кивнул.

Кира, захлопав в ладоши, запрыгала на одном месте.

– Тогда, раз уж вы согласились, чтобы я пошла с вами, – деловито заговорила она, – я предлагаю упростить задачу по поиску этого безумного доктора и взять с собой Зигфрида.

– Доктора? – удивился Ивар. – А откуда вы знаете, что нам нужен Доктор?

– Неужели Зигфрид не расколется, когда его пытает такая красивая девушка, как я?

Ивар рассмеялся:

– Надо же, Кира, да у вас талант!

– Прекрасно, а сам Зигфрид согласится идти с нами? – поинтересовался Виктор.

– А уговорить его я оставляю вам, господа, – хитро улыбнулась Кира. – Пора и вам проявлять свои таланты.

Виктор разразился хохотом:

– Ивар! Вперед!

Ивар только развел руками.

– Да что вы спорите, ребята! Давайте все вместе зайдем в его палату и уговорим его! – предложила, смеясь, Кира.

– Ты с ума сошла! Это ж всем нам надо будет проходить дезинфекцию, – выдохнул Ивар.

– Попробуй договориться, чтобы мы все вместе прошли ее, – заявила Кира.

– Тогда пошли. Чем раньше мы выйдем отсюда, тем быстрее выполним задание.

Через двадцать минут они уже уговаривали толстого врача-гастроэнтеролога пропустить их без дезинфекции. Врач недолго сопротивлялся и вскоре, растерянно взмахнув руками, сдался. А вот сам Зигфрид сдался не сразу.

– Зигфрид, милый, да я тебя как брата прошу! – вдалбливал Ивар в его сознание каждое слово. – Да, я понимаю, это сложно, понимаю, что тебе там было нелегко, страшно, но пойми, это НАДО сделать, НАДО пересилить себя, НАДО побороть свой страх и дать злу такой отпор, чтобы оно более никогда не поднялось с колен.

– Тебя там не было! – упорствовал Зигфрид. – Ты не видел того, что видел я! Ты не видел того, что делал этот доктор с мертвыми! Боже! Это было ужасно!

– Зигфрид мы же с тобой мужики! Почему мне это нужнее, чем тебе? Неужели ты не хочешь отомстить за весь тот ужас, который ты испытал? Неужели ты хочешь, чтобы подобное продолжалось? Подумай, может, в его лапы попадет другой человек, который не заслуживает этого! Может, это будет невинное дитя! Представь эти полные животного ужаса детские глазенки…

– Ты извращенец, Ивар… – Зигфрид плотно сжал губы. – Ладно, я согласен.

Да!!! Все, теперь группа в полном составе! Осталось…

– Да, Зигфрид, теперь осталось самое главное, – хитро улыбнулся Ивар. – Осторожно повернись на кровати, так, чтобы ноги находились строго перпендикулярно ее краю, так… Затем опускай их…

– Ивар, ты сошел с ума, я не могу, мне будет больно!

– Ты прошел на этих ногах не один десяток километров босиком! Теперь ты в носках, и тебе ничего не страшно…

Зигфрид зажмурился, становясь на обе ступни. Затем открыл глаза, посмотрел на свои ноги, потоптался немного…

– Не больно, – сказал он после секундной паузы и улыбнулся.

– Ну вот и прекрасно! – обрадовался Ивар. – Теперь можно и в путь собираться.

Глава 13

Ивар и Виктор молча сидели в комнате. Они ждали. Несмотря на то что они выросли на поверхности и привыкли к ее суровым условиям, они побаивались туда возвращаться, испытывая примерно такое же чувство, какое испытывают водолазы перед спуском под воду или затворники перед тем, как выйти в свет после длительного заключения. Виктор, за полтора месяца ни разу не видевший дневного света, пожалуй, волновался больше Ивара. Как там? Так же холодно? Или чуть теплее? Быть может, в сером небе наконец показалось солнце? Ивар же больше опасался тех существ, что бродили в тумане. Зрелище копошащихся у башни тварей, этого движущегося стада, внушило ему страх за свою жизнь.

Однако город активно помогал им в подготовке к выполнению задания. Альберт пожертвовал свой новый бронированный костюм, состоящий из двух составляющих: прорезиненной основы с прокладкой со свинцовым напылением, не пропускающим радиацию, и закрепленных на ней кевларовых доспехов. В этом наряде Ивар напоминал жука-плавунца, защищенного хитиновым покровом. Виктор для себя ничего просить не стал, у него был прекрасный костюм защитного цвета с вшитой в ткань броней и кевларовыми кольцами, защищающими живот и поясницу. Некоторые сознательные гвардейцы даже подарили свои маскхалаты, поскольку черные костюмы были хорошо заметны на белом снегу. Кто-то прислал даже герметичную мотоциклетную каску со специальным гнездом для респиратора у подбородка. По жребию она досталась Ивару. Толстяк Орфилла, оказавшийся еще и добряком, предоставил во временное пользование один из огнеметов, но с обязательным условием вернуть его. Все оружие, все боеприпасы, ранее изъятые у Ивара и Виктора, были им возвращены. У двери комнаты Ивар нашел небольшие узелки с провиантом: консервы, хлеб, бутылки с водой.

Ивар посмотрел на свои карманные часы. Время пришло. Кира и Зигфрид должны уже ждать их на смотровой площадке. Виктор кивнул, и они стали надевать снаряжение. Стараясь, чтобы ремни не попали между щитками доспехов, Ивар натянул на себя тяжелый рюкзак, к которому был также прикреплен и баллон со сжатым кислородом, с тянущимся от него к подбородку ребристым шлангом с респиратором. У Виктора в наличии имелся фильтрующий противогаз и дополнительная сумка с запасными фильтрами-барабанами на случай, если используемый фильтр выйдет из строя. Виктор присвоил себе и огнемет. Красный баллон с горючим также висел у него за спиной.

Через несколько минут они уже шли по галерее, провожаемые восторженными взглядами горожан. Вот они, сильные, отважные войны, готовые вступить в схватку со смертельно опасным противником. На них возлагались самые радужные надежды, но никто не знал, что им предстоит перенести.

У выхода стояли двое. Ивар вначале подумал, что это гвардейцы, однако когда они замахали им руками, он признал в них Киру и Зигфрида. На них были такие же серые маскхалаты, как и у него и Виктора. На груди Зигфрида висел АК-108 с подствольным гранатометом. Кира же закинула на плечо свою любимую винтовку AUG-A1.

– Вот и все, – вздохнул Виктор. – Вся команда в сборе.

Ивар пропустил Киру вперед. Гермоворота раздвинулись, открыв платформу, и Кира без боязни шагнула на нее. Виктор, шедший позади нее, задрал голову, посмотрел вверх, в шахту, туда, где метров на двадцать в вышину поднимались полосы сигнальных огней и обрывались вдалеке. Под ногами раздался шипящий звук, и платформа пришла в движение, вознося героев наверх. Виктор улыбнулся, как ребенок, совершивший открытие, и его добрый настрой передался остальным членам команды. Через несколько секунд свет исчез, но сверху раскрылись створки люка, и в шахту проник морозный воздух. Ивар надел каску, застегнул «липучку» под шеей. Виктор натянул противогаз. Зигфрид щелкнул зажимом, закрепляя на голове обзорный шлем. Кира застегнула на затылке очки с резиновой прокладкой и респиратором.

Наверху их уже ждали. Альберт приветственно протянул руку.

– Мне ничего не остается, кроме как пожелать вам успеха в задуманном предприятии, – сказал он. – Я очень надеюсь увидеть вас снова. У нас, в гвардии «Бешеных Псов», есть девиз: никто, кроме нас. Сейчас – никто, кроме вас. Я уверен, что вы победите в предстоящем сражении. Весь город верит в вас.

– Спасибо, – ответила Кира, спустив респиратор к подбородку. Ивар кивнул, пожал руку Альберта.

Альберт хлопнул Ивара по плечу.

– Смотри, как он на тебе крепко сидит! – засмеялся он. – Ты в нем эдакий римлянин!

– Мы вернемся с триумфом, – заверил его Виктор.

Зигфрид кивнул.

Сердечно попрощавшись с гвардейцами, дежурившими на смотровой площадке, они шагнули в корзину. Сверху что-то щелкнуло, и корзина, сопровождаемая ровным гулом мотора, пошла вниз.

Ступив на твердую землю, Ивар передернул затвор своего АК-47. Здесь следовало быть осторожным, туман предательски клубился вокруг. Кира попрыгала на земле, ведь снег так весело хрустел под ногами. Зигфрид осмотрелся, его еще держал в своих когтях страх.

– Ну, что будем делать, леди и джентльмены? Куда пойдем? – прогудел Виктор из противогаза.

– Навестим обломки нашей машины, – предложил Ивар. Несмотря на каску, его голос звучал ровно и четко. – Я, похоже, забыл там твою снайперскую винтовку, Виктор.

– Ты уверен, что она там еще лежит? – пожал плечами Виктор.

– А вот это мы сейчас и проверим.

Ивар пошел впереди всех, немудрено, ведь он знал дорогу. Туман впереди медленно расступался. Каждую минуту ожидалось, что оттуда выскочит какая-нибудь тварь, вооруженная двумя ножами, и начнет кромсать направо и налево. Однако пока что опасения не оправдывались. Сухой снег хрустел под ногами, тут и там попадались неглубокие воронки, камни, рытвины. Кое-где из-под снега корявыми лапами торчали железные обломки. Когда-то здесь, по меридиану двадцати восьми градусов восточной долготы, проходила линия фронта. Почва была разворочена разрывами, смешана с металлом и плотью.

Кира запоздало сняла с плеча винтовку. Похоже, радость открытий совсем ослепила молодую девушку, и она потеряла бдительность. Что ж, остается надеяться на то, что если она ничего не видит в тумане, следовательно, и ее в тумане не видно. Посторонний шорох привлек ее внимание, но Кира зря испугалась. Это споткнулся о камень Зигфрид. Судя по всему, он еще учится ходить.

Метров через тридцать туман стал понемногу рассеиваться, и вскоре взглядам людей открылась бескрайняя равнина. У Киры сложилось впечатление, что ранее здесь было поле битвы огромных доисторических чудовищ. Земля изрыта, повсюду следы огромных когтей, гигантские валуны выброшены на поверхность, кое-где видны проржавелые остовы бронетехники. Снега здесь почти не было, ветер сдувал его. «Странно, – подумала Кира, – ведь возле башни совсем нет ветра».

– Заметьте, Кира, – сказал ей Виктор, – здесь почти нет снега, и дует сильный ветер, а около башни постоянно туман.

– Я заметила, – ответила она. – А в чем дело? Вы можете мне объяснить?

– Вполне вероятно, во всем виноват циклон. Минимум его давления находится в центре и приходится как раз на то место, где башня Стронгейта. Вы чувствуете, что ветер южный? Я только одного не понимаю, почему этот циклон не движется. Быть может, это какая-нибудь погодная аномалия.

– Вполне возможно, – согласился Зигфрид. – Я не удивлен, ведь сейчас все наперекосяк.

– Зигфрид, сколько тебе лет? – спросил Виктор.

– Двадцать пять, – ответил Зигфрид.

– Эй, ребята, я вижу нашу машину! – крикнул Ивар, указывая куда-то южнее.

– Или то, что от нее осталось, – уточнил Виктор.

Обломки были разбросаны на относительно ровной территории. Заднюю часть внедорожника отбросило метров на пятнадцать от разбитой кабины, лежащей в воронке. Вокруг были раскиданы куски стекла, оплавленной обшивки, предметы багажа. Ивар подбежал к кузову, куда он раньше сложил все оружие, там еще должен был лежать объемистый чемодан. Однако чемодана там не было. Видимо, он выпал по дороге, когда Виктор петлял между воронками, уходя от погони. Виктор, опытный следопыт, присел на корточки, пытаясь найти здесь следы пребывания другого существа. Приказав никому не двигаться, он осмотрел местность, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять – здесь кто-то был. Но кто? Два ровных следа, словно разрезавших землю, указывали, что это был не человек.

– Это катмессеры, – заявил Виктор.

– У меня такое ощущение, что ты меня не удивил, – сложил руки Ивар.

– Похоже, они пришли с запада, – вставил слово Зигфрид.

– А ты откуда пришел? – спросил Ивар.

– Похоже, тоже с запада.

– Так ты знаешь дорогу?

– Знаю, однако последний отрезок, когда я подходил к башне, я помню не очень хорошо.

– Понятно, – вздохнул Ивар.

– Ребята, – Кира постучала по кевларовому наплечнику Ивара. – А что это лежит в воронке напротив?

Виктор привстал, присмотрелся. Да, похоже, это был чемодан. Его, видимо, отбросило взрывом. Ивар спустился в воронку и, схватив его за ручку, вытянул наверх.

– Будь осторожен, – предупредил его Зигфрид. – Это точно тот чемодан?

– Еще бы, я же сам его упаковывал! – ответил Ивар, открывая кодовый замок. Едва он распахнул створки чемодана, как раздался резкий хлопок, и из него вырвалось пламя взрыва. Чемодан разорвало на части, а Ивара отбросило метров на десять. Спасибо Альберту за его костюм – Ивар отделался испугом. Когда Виктор к нему подбежал, он уже поднимался, отряхиваясь.

– Ну я же предупреждал тебя, чтобы ты был осторожен! Надо было сначала убедиться в том, что содержимое не представляет опасности, – кричал Зигфрид, ковыляя позади.

– Все в порядке. Откуда я знал? Полтора месяца назад его содержимое было абсолютно безопасным, – проворчал Ивар, вытирая очки, покрытые толстым слоем сажи. Он огорченно развел руками – его маскхалат пришел в полную негодность. Прожженный спереди, он теперь не представлял никакой ценности.

– Надо было колбы с нитроглицерином в пенопласт положить, – укорил его Виктор.

– Ну как? Черный рыцарь еще не наложил в штаны? Теперь ты весь черный! – поинтересовалась Кира, осматривая потрепанный вид Ивара.

– У рыцарей нет штанов, у них брюки и доспехи! – ответил Ивар.

– Только что ты это нам продемонстрировал, – усмехнулась Кира.

– Жаль винтовку, – вздохнул Виктор. – Я с ней почти сросся. Так бы не пришлось вступать с доктором в личный контакт – стрельнул в него из-за угла, и все…

– Тебе все равно надо привезти его голову, – возразил Зигфрид. – Так что личного контакта не избежать.

– Ладно, говорун, давай показывай дорогу, чтобы вступить с ним в личный контакт, – порекомендовал Виктор.

– Птица-говорун отличается умом и сообразительностью… – прогнусавил Ивар, и все захохотали.

Глава 14

– Прекрасно, – сказала Кира, задумавшись. – А что же нам теперь делать? Нам надо решить, каким способом мы выполним задуманное. Зигфрид, опиши место, где ты находился, что оно собой представляет, а также как далеко оно отсюда находится.

Зигфрид начал чертить носком ботинка на земле, рисуя какой-то план.

– Это план того бункера, в котором я содержался, – пояснил Зигфрид. – Вот здесь, в этой комнате, находился я и другие узники, здесь, в круглом помещении в центре бункера, находилась лаборатория. Я был там один раз, но впечатление у меня осталось самое мерзостное. В точности, что я видел, я описать не смогу, поскольку пребывал в полузабытьи (мне вкололи какое-то сильнодействующее снотворное), но помню какие-то колбочки, клетки с животными, баллоны. Там был еще металлический стол, а около него на тумбочке лежали всякие ножи, скальпели всех размеров… Бр-р-р!

– Значит, ты там был не один?

– Да, там были и другие люди. Над ними проводились какие-то опыты. Быть может, опыты в генетической сфере, поскольку им что-то вкалывали, затем следили за их состоянием, брали кровь на анализ…

– Тебе тоже что-то вкалывали?

– Пару раз. Это была какая-то странная зеленая жидкость. Я не знаю ее названия.

– Вполне возможно, что названия у нее нет. А как ты оттуда сбежал? – спросила Кира.

– Мне помог случай. Как-то раз на нашем уровне прорвало водосточную трубу. Занимаясь починкой, один из техников забыл около моей клетки гвоздодер. Им-то я и воспользовался. Используя его как рычаг, я поддел дверь и сломал замок. Как я выбрался наружу и не привлек постороннего внимания, я и сам до сих пор не понимаю. Помню, было жутко холодно, казалось, мороз считал ребра. Я добирался четыре дня, пока меня не увидели вы.

– Значит, в бункере находился не только доктор. Выходит, у него были помощники? – спросил Ивар.

– Там был солидный штат работников. Медсестры, техники, охранники. Я не знаю, каковы были цели их деятельности, однако армия катмессеров – это их дело.

– Ты в этом уверен?

– Я слышал разговор в соседней клетке. Обычно узники не переговаривались между собой, однако, возможно, был серьезный повод. Из разговора я уяснил, что регулярно в бункер приезжает грузовик и сваливает груз свежих трупов. Откуда они – я не знаю, никто не знал. Затем доктор производит над ними какие-то операции, работает бензопилой, что-то режет, кроит.

– Значит, катмессеры изначально мертвы? А как он их оживляет? – задумалась Кира.

Зигфрид пожал плечами.

– Ясно, – сказал Ивар. – Что предлагаете делать?

– Нам нужен транспорт, – заявил Виктор. – Сколько, говоришь, ты добирался до города?

– Четыре дня, – сказал Зигфрид.

Виктор произвел необходимые расчеты.

– Четыре дня пешком, то бишь девяносто шесть часов… при средней скорости… – шептал он. – Итого – примерно двести пятьдесят километров. Итак, нам нужен транспорт.

– Неужели мы не дойдем пешком за четыре дня? – спросила Кира.

– До Старой Руссы рукой подать, можно заглянуть в город и подобрать там машину, – махнул рукой, указывая на север, Виктор.

– Здесь недалеко есть военная база, могли бы зайти туда и попросить помощи, – предложил Зигфрид.

– А это идея, – отметила Кира.

Виктор сорвал противогаз с головы. Лицо его было бледно.

– Я затем туда зайду, чтобы устроить им достойную Варфоломеевскую ночь! Только за этим! – Он в гневе бросил автомат на землю.

Ивар тоже, видимо, был не рад перспективе оказаться в обществе военных.

– Попробовать можно, конечно, однако я не уверен, что из этого выйдет толк, – развел он руками.

Кира начала успокаивать Виктора.

– Устроишь ты им как-нибудь свою Варфоломеевскую ночь, уговорил. Только чуть позже. Сначала мы попросим у них автомобиль.

– Боже! – воскликнул Виктор в сердцах. – Ты и впрямь просидела всю жизнь под землей и не видела реалий жизни мира верхнего! Да они пристрелят тебя, ты даже не успеешь перебраться через колючую проволоку. У них там стоят башни, а на башнях – эрликоны, это такие крупнокалиберные авиационные пулеметы, при попадании, пусть даже касательном, нашего брата разрывает в клочья!

– В том-то и дело, что мы не полезем через проволоку, а пройдем через КПП, – уговаривала его Кира.

Виктор покачал головой.

– Вот это сущий бред наивной девчонки! – указал он на нее.

Они бы спорили тут до самой ночи, если б судьба не предоставила им свой первый подарок. С востока, нарушая тишину пустыни, послышался гул мотора, и все тут же затихли.

– Что это? – спросила Кира, снимая с плеча винтовку.

– Это не вертолет, – заметил Виктор.

– Это наш транспорт, – уточнил Ивар.

Кира посмотрела в оптический прицел, пытаясь увидеть вооруженным глазом источник странного гула.

– Что там? – спросил Зигфрид.

– Это машина, – сказала она после минутного молчания.

Ивар усмехнулся. Передернув затвор, он поднял свой АК-47 вверх и выпустил в воздух полобоймы. Треск очереди разнесся на много километров вокруг.

– Прекрасно, – проговорила Кира, не отрываясь от прицела, – они поворачивают к нам…

– Итак, ребята, делаем все тихо и быстро, – заявил Виктор. – Мы не будем лишать их жизни, просто обезвредим. На сегодня достаточно крови, нам еще предстоит в ней искупаться. Ивар!

– Чего тебе? – спросил тот, закладывая в рожок патрон за патроном.

– Автомат спрячь за спину! – Виктор резко махнул рукой. – И это ко всем относится!

Автомобиль, а им оказался легкий армейский броневик ITUN-AS30, шурша колесами, остановился через десять минут метрах в тридцати от них. На его крыше стоял, держась за станковый пулемет, солдат. На голове у него была каска, на глаза опущены синие стекла очков. На узких плечах висел белый маскхалат, развевавшийся, как плащ, во время движения автомобиля. Внутри броневика, как разглядел Ивар, сидели еще пятеро.

– Спокойно, – прошипел он, – того на крыше обезврежу я. Займитесь парнями в машине.

– Ладно, будь осторожен, – ответил Виктор. – Кира! Как ты, справишься?

– Имела опыт, будь спокоен, – ответила она. – Мне рассказывали, – захихикал сзади Ивар.

– А с тобой я потом разберусь, – и она показала Ивару средний палец.

– Спокойно, ребята, иначе вы передеретесь до начала операции, – заметил Зигфрид. – Давайте-ка лучше сделаем их.

– Вперед, – скомандовал Виктор.

И они пошли к броневику. Ивар, шедший последним, поравнялся с Кирой, затем, обогнав Виктора, оказался впереди группы.

– Кто такие? – крикнул пулеметчик.

– Мы потерялись, – ответил Виктор.

– Мы подорвались на фугасе, – уточнил Ивар.

– Мы занимаемся археологическими раскопками, – добавил Зигфрид.

– Чего-чего? – не поняла Кира.

– «Чего-чего»! – передразнил ее Ивар. – Мочи их, ребята!

В два прыжка он оказался на крышке капота и сокрушительным хуком с правой отправил пулеметчика на землю. Водитель резко открыл дверь и высунулся наружу.

– Что за чертовщина! Вы что себе позволяете! Это собственность Российской Федерации! – возмущенно закричал он. Он, видимо, еще не понял, в чем вся соль происходящего.

Кира выхватила из-за спины AUG-A1 и, наставив ее на водителя, закричала что есть мочи:

– Всем не двигаться! Это ограбление!

Ивар, стоя на крыше, приставил ствол АК-47 к затылку водителя.

– Ишь, развопился, – проговорил он. – Выходи-ка лучше поговорить.

Зигфрид подбежал с другой стороны и, открыв дверь, навел АК-108 на растерявшихся солдат в салоне броневика.

– Добрый день, – вежливо поздоровался он.

Тем временем позади грузовика Виктор обезвредил пулеметчика, который пришел в себя после падения и собирался дать отпор грабителям.

– Все оружие на землю! – заявил он. – Выходите из машины!

Солдаты покинули салон. Ивар наверху потирал руки.

– А теперь, товарищи, – крикнул он им, предъявив на обозрение свой АК-47, – назовите мне хоть одну причину, по которой я не должен спускать с крючка этого зверя!

– Этот парень – псих, – объяснила Кира, указав на Ивара. – Он очень опасен. Стреляет без предупреждения.

Отведя солдат в сторону, Виктор рассадил на камнях.

– Итак, ребята, что же мы с вами будем делать?

– Если ты думаешь, что, оставив нас в живых, поднимешь нам настроение, то ошибаешься, – заявил один из солдат.

– Я в этом уверен, – ответил Ивар, направив на них пулемет.

– Дело в том, господа, – Виктор пытался быть вежливым, – что, выполняя одно из важных заданий нашего командира, мы столкнулись с необходимостью передвижения на транспорте. Так как этот автомобиль вам все равно практически не нужен, мы его реквизируем.

Солдаты переглянулись.

– А взамен мы оставляем вам ваши жизни и возможность их сохранить. Словом, все оружие, находящееся у вас, то есть штурмовые винтовки, автоматы, пистолеты, гранаты, ножи и прочую мелочь, мы оставляем в вашем полном распоряжении. Кстати, как долго… Зигфрид, – шепотом обратился к нему Виктор, – как долго им драпать до своего расположения?

– Километров десять на восток, – так же шепотом ответил Зигфрид, склонив голову к уху Виктора.

– А тем временем, господа, – продолжил Виктор, – вам остается спокойно возвращаться в свою часть.

Солдаты нервно зашевелились.

– А если для выполнения нашего задания нам потребуется наш транспорт? – спросил один из них.

– Попробуйте попросить его у кого-нибудь другого, – ответил Виктор.

– А теперь извиняйте, нам пора ехать, – Зигфрид положил руку на плечо Виктора.

Виктор кивнул.

– Оружие свалено с той стороны дороги, – указал он и сел в машину к остальным.

Ивар, стоящий за пулеметом, вежливо помахал рукой оставшимся позади солдатам. Взрыв колесами мерзлую землю, ITUN-AS30 отправился на запад. Впрочем, именно в том направлении, куда направлялись и солдаты.

Глава 15

Рыча и гремя глушителем, броневик несся по изрытой воронками мертвой земле. Тут и там он подскакивал на ухабах, и сидящим внутри казалось, что дряхлые колесные амортизаторы не выдержат столь жестокой нагрузки. Однако русские армейские машины не так плохи, какими могут показаться. Грех было жаловаться на спартанские условия внутри автомобиля. Несмотря на исправную гермозащиту и фильтры, путешествовать было не так удобно, как бы хотелось. Автомобиль отличался некоторой угловатостью и неуклюжестью, кое-где внутри боковые панели отошли, обнажив металлические переборки, а пластиковая приборная панель потрескалась от времени. За рулем сидел Виктор, рядом с ним смотрела в окно Кира де Крузо. А позади них рылся в армейской амуниции Зигфрид Сигурд. Радости его не было предела. Всякий раз, доставая вещь, на его взгляд необходимую и незаменимую, он радостно восклицал и демонстрировал ее товарищам.

– Вот это да! – хлопнув Виктора по плечу, он показал снайперскую винтовку. – Там их сразу две! Теперь личного контакта можно избежать!

– Это «Винторез», – ответил Виктор. – Так же хороша, как и винтовка Киры, однако личного контакта все же можно избежать.

– Здесь есть и базука, – засмеялся Зигфрид.

– РПГ? – обернулась Кира.

– Точно, – ответил ей Зигфрид. – И штук пятнадцать гранат. А еще я нашел две «Грозы» с подствольными гранатометами, ящики с пулеметными лентами и огромное количество съестного.

– Интересно, куда они собирались? Серьезная у них экипировка.

– Быть может, они двигались туда же, куда направляемся и мы? – спросил Зигфрид.

– Не может этого быть, – покачала головой Кира. – У вояк и без того много дел.

– Да? – скривил губы Зигфрид. – А теперь попробуй рассуждать логически. Если катмессеры появились у башни Стронгейта, следовательно, они могли появиться и в других местах, например, около базы пехотинцев. И, соответственно, вызвать их беспокойство.

– Логично, – согласилась Кира. – В таком случае, почему их только шестеро?

– А почему нас только четверо? – развел руками Зигфрид.

– Потому что больше некому, – ответила Кира.

– А может, и у вояк та же причина?

– На самом деле Зигфрид прав, – вступил в разговор Виктор. – Не думай, что они пришлют целую армию. На их пресловутой базе сидят, может быть, только человек десять во главе с заросшим щетиной генералом. Сейчас воевать-то некому, люди разбежались кто куда. В Старой Руссе, например, целый район стерло бомбежкой.

Кира поежилась от таких известий.

– А вот оружия там у них… – сладко протянул Виктор. – Кстати, Зигфрид, ты у этих ребят забрал рацию?

– Нет, а разве ее здесь нет? – спросил Зигфрид, порывшись в сумках.

– Нет, здесь ее нет.

– А ведь забрать рацию мог только ты, поскольку не я вел с ними диалог.

– Проклятье… – Виктор стиснул зубы. Еще не хватало, чтобы приключилась та же история, что и в прошлый раз.

– Ладно, не огорчайся, – попытался его успокоить Зигфрид. – В любом случае, помощь к ним придет гораздо раньше, и они продолжат выполнение своего задания. А нас теперь никто не найдет, мы уехали на достаточное расстояние.

– На броневике может быть радиомаяк, так что особо не расслабляйтесь. Вояк хоть и мало и техника у них не последней модели, но оружия-то у них предостаточно, и это не те пресловутые МП-40 из дедовских рассказов про Великую Отечественную. Нажатием одной кнопки можно превратить ваш Стронгейт в хороший карьер.

Сверху послышался топот. Это тарабанил ногами Ивар по крыше автомобиля. Кира пару раз ударила кулаком по потолку салона и, открыв дверь на полном ходу, высунулась наружу.

– Чего тебе? – перекричала она рев мотора.

– У нас гости! Смотри! – ответил Ивар, указав на серое небо. Там, прямо позади них появилась темная точка, которая становилась все больше.

Кира нырнула обратно в броневик.

– Что там? – спросил ее Виктор.

– В небе появился какой-то летательный аппарат, – сказала она.

Виктор резко повернул баранку руля. Визжа тормозами, броневик остановился.

– Ивар! – крикнул Виктор, выскакивая из салона. – Слезай оттуда! Дай мне пулемет!

Ивар отпрянул в испуге. Он не ожидал такой реакции. Бледный, потрясая кулаками, Виктор предпринял попытку забраться на крышу.

– Кира! Зигфрид! – взмолился Ивар. – Задержите этого психа! Он испортит все дело!

Зигфрид налетел на Виктора, прижал его к броневику. Виктор предпринял попытку вырваться, но Кира заломила ему руки.

– Какое дело?! Идиот! – ругался он, дергаясь в стальных объятиях Зигфрида. – Нас же накроют на месте! Да отпусти ты меня!

– Что ты собираешься делать? – спросила Кира.

– Надо попробовать договориться, – сказал Ивар.

– Да?! Отчего же в прошлый раз не вышло? – прошипел Виктор.

– Оттого, что ты даже не пытался.

Черная точка превратилась в транспортный вертолет. Оглушительно рокоча, МИ-10К завис в десяти метрах над броневиком. Сбоку открылась дверь, и оттуда высунулся человек. Помахав рукой людям внизу, он скрылся с тем, чтобы выбросить вниз веревку. Ивар мрачно наблюдал, как из объемистого вертолетного пуза один за другим стали спускаться солдаты. Их было семеро. Последний, спустившись, махнул рукой, и вертолет унесся вдаль, втягивая веревку обратно.

– Итак, продолжим разговор, – сказал один из военных. – В прошлый раз вы уехали так быстро, что мы не успели потолковать по душам.

Кира облегченно вздохнула. Стрельбы удалось избежать. Ивар засмеялся. Это были те же солдаты, у которых они угнали броневик.

– Все-таки не хотите еду нам оставлять, да? – ответил Ивар.

– Да еда… бог с ней, – махнул рукой военный. – Я хочу предпринять попытку извлечь из нашего знакомства максимум полезного. Может, вы оставите пулемет и спуститесь к нам?

Ивар так и сделал. Подмигнув Виктору, которого Зигфрид уже отпустил, Ивар направился к солдатам, на ходу снимая с головы каску. Тот, который разговаривал с ним от имени остальных, вышел ему навстречу.

– Меня зовут Анатолий Ротмистров, я капитан Вооруженных Сил Российской Федерации, руковожу этой группой, – отрапортовал он, взяв руку «под козырек».

– Я – Ивар Харковичкюс, свободный наемник, и этой группой не руковожу, – кивнул ему Ивар, указав на своих. – У нас самоуправление.

– Заметно. Вы скоро подеретесь при таком раскладе, – усмехнулся Ротмистров. – Словом, искать вас долго не пришлось. И электронные средства слежения тут ни при чем.

– Тогда в чем же дело? – спросил Ивар.

– Вполне вероятно, вы следуете туда же, куда и мы, и наши цели – общие.

– Почему вы так решили?

– Вы хотите ликвидировать доктора Иоганна Карловича? – ответил вопросом на вопрос Ротмистров, и вопрос этот совершенно ошеломил Ивара.

– Какого Карловича? – переспросил он, почесав затылок. – Ах, вот как его зовут…

– Именно, – подтвердил Ротмистров.

– Этот человек делает катмессеров?

– Кого? – не понял капитан. – Нет, мы называем их не так. Мы называем их ИЗМО-2 – искусственно зомбированные мертвые организмы второй степени. Короче – гизмы.

– Гизмы? – засмеялся Ивар. – А гремлинами вы их называть не пробовали?

– Гремлинами? – захохотал Ротмистров. – Нет, но можно попробовать. Ребята! – обернулся он к подчиненным. – Пойдем громить гремлинов?

Раздался дружный гогот.

– Ясно, – сказал Ивар. – А как вы передвигаться собираетесь? Может, зря вертолет отослали?

– В броневике места вполне хватит еще для четверых, а остальных можно посадить на крышу для усиления обороны. Кстати, к общему сведению, недалеко отсюда находится деревенька, там можно переночевать.

– А как она уцелела? – не поверил своим ушам Ивар.

– Ну, так не бесконечна же пустошь, верно? Но надо проехать еще километров десять западнее.

– Ладно, пойду, сообщу своим друзьям, что вы едете с нами.

– Прекрасно, – приободрился Ротмистров. – Так, ребята! Рассаживаемся!

– Ну что? – спросила Кира, когда Ивар вернулся к броневику.

– Они едут с тем же заданием, что и мы, – ответил Ивар.

– Значит, Зигфрид был прав, – кивнула Кира.

– И что ты предлагаешь? – спросил Виктор, разминая суставы на пальцах.

– Я предлагаю взять их с собой, – сказал Ивар.

– Прекрасно… – Виктор отвернулся.

– Вить, я, конечно, понимаю, что у тебя личные счеты с вояками, однако постарайся понять, что в таком деле главное не эмоции, а стратегия. Эти люди опытнее нас, сильнее нас, поэтому лучше заключить с ними союз.

Виктор развернулся.

– Так я не об эмоциях говорю, – начал он излагать свою позицию. – Если все дело было в них, мы б не завалили того бандита с Валдая. Все дело в опрометчивости. Ты знаешь все аспекты их деятельности? Быть может, военные хотят завладеть тем потенциалом, которым обладает тот доктор? Воевать уже некому, так пусть повоюют мертвые, а?

– Не говори ерунду! – отмахнулся Ивар. – Ты прав в одном: не все еще выяснено. Для этого всем нам надо сесть в круг и поговорить. Капитан сказал, что в десяти километрах отсюда есть заброшенная деревенька, где можно будет переночевать.

Виктор кивнул. Теперь он был согласен. Сесть в круг и поговорить.

– Забирайтесь в машину, а я померзну еще немного, – сказал Ивар, надевая на голову каску. – Недолго осталось.

Все снова заняли свои места. В броневике стало немного теснее, поскольку двое солдат, усевшись в багажном отделении, переложили оружие в проход между передними и задними креслами. Ротмистров сел рядом с Зигфридом, и они очень скоро подружились. Так военные, наемники и свободные колонисты начали совместную операцию по ликвидации некоего Иоганна Карловича.

Глава 16

Темнота надвигалась с угрожающей быстротой. Казалось, ночь вот-вот накроет землю своим черным покрывалом. Уже при свете включенных фар броневик въехал в ту самую деревушку, о которой говорил Ротмистров. Деревушка находилась на самом краю пустоши и являла собой двадцать полуразрушенных домов. Километрах в двадцати, на горизонте, была видна кромка далекого иссохшего леса. Здесь же тоже тут и там виднелись черные, обглоданные ветрами стволы мертвых деревьев, из снега выглядывала щетина редких кустов. Для Киры это было настоящим сюрпризом, поскольку в подобных местах она не бывала еще ни разу в жизни. Здесь снега было гораздо больше, чем в пустоши, однако он так спрессовался, что броневик почти не проваливался. Дома тянулись по обеим сторонам улицы, утопая в серых сугробах, их черные черепа высовывались из снежной перины, ставшей для них могилой, кое-где были видны только покосившиеся крыши. В некоторых окнах уцелели стекла, в которых отражался свет фар. Ивар включил фонарь, тщательно осматривая каждый дом, он искал наиболее пригодный для ночлега. Так броневик добрался до середины деревни, где дома сохранились лучше всего. Ивар затопал ногами по крыше броневика, когда нашел, как ему показалось, наилучший вариант.

– Здесь, вообще-то, рация есть, – уведомил его один из солдат, сидевших на крыше.

– Правда? – развел руками Ивар. – Надо же, до чего дошла техника…

Он пошарил руками и нашел рацию под треногой пулемета. Тонкий пружинный шнур вел через крышу в салон броневика.

– Вниманию водителя, – заговорил он, прижав микрофон к губам, – нам следует немедленно остановиться, поскольку я готов предложить вариант, который, возможно, всех устроит.

– Красиво говоришь, – усмехнулся один из солдат.

– Еще бы! Я почти закончил среднюю школу! – похвастался Ивар.

Броневик остановился. Приоткрыв дверь, из него высунулся Ротмистров.

– Дом, говоришь, нашел? Где он?

– Прямо напротив тебя, – указал Ивар.

– Понятно, – кивнул Ротмистров и обернулся назад. – Ребята, выгружаемся, мы приехали.

Дом, на который указал Ивар, был единственным во всей деревне кирпичным. Потемневший от времени остов, закрытые ставнями окна придавали ему вид безмятежной умиротворенности. Высокое крыльцо было свободно от снега, поэтому пройти внутрь не составило бы труда. Впрочем, именно факт свободного доступа больше всего и смутил Виктора.

– Странно все это, – рассуждал он. – На приступках нет белых следов, потому что спрессованный снег не липнет к подошве. Замок относительно хорош, нет следов ржавчины. Следовательно, можно предположить, что дом обитаем.

Ротмистров задумался.

– В любом случае, нам надо быть осторожными. Замок висит, значит, внутри никого нет, – сказал он.

– Не торопитесь с выводами, капитан, – ответил Виктор. – В наше время можно ожидать всего.

Солдаты обошли дом вокруг. Виктор исследовал порог, пока Ивар и Кира, приоткрыв ставни, пытались разглядеть что-то внутри. В комнатах было темно, хоть глаз выколи. Кира включила карманный фонарик и, направив луч света в окно, стала осматривать содержимое комнаты. Впрочем, это и спасло ей жизнь. Едва свет проник через окно в комнату, как она увидела чье-то лицо, приближающееся к ней с поразительной скоростью. Два лезвия разбили рамы, и вместе с дождем осколков стекла из окна вылетело нечто.

– Гизмы!!! – завопил Ивар, дергая затвор автомата. Ах, зачем же он поставил его на предохранитель! Катмессер обернулся, и его широкие лезвия угрожающе сверкнули в свете фар. Ивар нажал на спуск. Взметая белые фонтанчики, пули влетали в снег, но катмессер с поразительной точностью избегал их, отскакивая то в одну, то в другую сторону. Вжавшись в стену, Кира наблюдала за этими дьявольскими прыжками, ужас сковал ее железными тисками. Ивар расстрелял всю обойму, но так и не причинил вреда ловкому катмессеру. Теперь этому монстру хватило бы доли секунды, чтобы, пока Ивар меняет магазин, прыгнуть на него и взмахом лезвия отсечь ему голову. Канонада со всех сторон пресекла эту попытку, едва катмессер оторвался от снега, и, раскинув ножи в стороны, завис в прыжке. Неловко дернувшись, его тело рухнуло к ногам перепуганной Киры.

– Все живы? – спросил Виктор, опуская автомат.

Солдаты подошли к трупу катмессера, осмотрели его со всех сторон.

– Он уродливее, чем те, кого мы перестреляли около базы, – сказал один из них.

Ивар, еле волоча ноги после пережитого стресса, подошел к любопытствующим.

– Были моменты? – прохрипел он.

– Их было так много, и все они были на такой обширной территории, что нам пришлось накрыть их залпом из «Смерча», – ответил Ротмистров. – Несмотря на общую картину кровавого месива, нам удалось найти несколько целых трупов, и мы исследовали их.

– Ясно, – проговорил Ивар и поплелся обратно к дому.

Окна вспыхнули разрывом, и горячей волной воздуха резко распахнуло ставни. Это Зигфрид швырнул внутрь две гранаты, чтобы зачистить комнату. Виктор прострелил замок и ногой открыл дверь в сени. За ним, освещая комнаты фонариками на касках, внутрь прошли солдаты Ротмистрова. В доме было пусто. Обследовав чердак, пехотинцы не нашли ни единого существа.

– Прекрасно, господа, – потер руки Ротмистров. – Теперь можно располагаться. Сидоренко! Павлов! Отгоните броневик за дом, чтобы не привлекать внимания.

Два солдата побежали выполнять задание. Тем временем Кира осмотрела комнаты. Их было три. Посреди дома, так, чтобы одновременно отапливать все комнаты, в стены была вделана большая круглая печь-голландка. Дверца печи находилась в зале – самой большой из всех комнат. Там и еще на кухне сохранилась мебель, чего не скажешь о спальне, где взрывом гранаты было уничтожено все то немногое, что оставалось целым. Кира провела пальцем по резным украшениям на этажерке, и на подушечке пальца осел толстый серый слой пыли. В зале также была старая, пережеванная временем прогнившая софа, каркас стеклянного столика, вокруг которого на вытертом ковре были разбросаны осколки синего стекла, высокий шкаф-купе без одной дверцы. Над софой на стене, покрытой желтыми от времени обоями, висели две картины.

– Ну что, может, заночуем все в зале? – в дверях появился Ротмистров. – Что вы скажете на это, госпожа де Крузо?

– Что ж, на мой взгляд, это вполне возможно, необходимо только утеплить комнату, – согласилась Кира.

– За домом мы нашли дрова под навесом, уверен, их можно пустить в дело.

– Тогда, может, ваши ребята загерметизируют комнату? Заткнут все щели, закроют окно, забьют ставни?

Ротмистров кивнул.

– Я уже отдал указания. Часовые расположились на чердаке, так что ваша безопасность обеспечена, – и он вышел.

За окнами раздался стук молотков. Это солдаты забивали ставни. Наверху Виктор устанавливал в чердачном окошке пулемет – мало ли что может произойти. Рядом с ним солдаты Сидоренко и Павлов монтировали два прожектора, снятых с броневика, точно такие же уже висели на другом фронтоне.

– И сигнальные растяжки поставить не забудьте! – командовал внизу Ротмистров.

Через полчаса в печи трещали пылающие поленья, и в комнате так уютно мерцал оранжевый отсвет. Два окна были плотно законопачены и закрыты брезентом, ставни забиты. Кира навела порядок в комнате, связав подобие метелки из веточек мелкого кустарника, который щетиной торчал из снега, она вымела мусор и пыль, толстым слоем покрывавшие дощатый пол. Ротмистров поставил часовых на чердаке. Вооруженные инфраочками, они не включали прожекторы, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Теперь в комнатах было так тепло и чисто, что люди решили избавиться от защитных костюмов. У окна шипел радиационный поглотитель, найденный в машине. Отсвет пламени в печи, потрескивание дров, тепло очага – все это навевало чувство домашнего уюта, давно забытого, но воскресшего в сердцах людей. Они расселись вокруг печи, словно неандертальцы у первобытного костра. Ивар мрачно рассмеялся, проведя эту параллель между современным миром и каменным веком. Эта параллель показывала, насколько глубоко рухнуло человечество в своем развитии.

Солдаты достали из вещмешков провизию: консервы, бутылки с водой, протеиновые вафли, хлеб. У них был даже кефир. Так, скинувшись едой, Ивар, Виктор и Ротмистров составили общий стол.

– Ну, так что? – спросил Ротмистров. – Давайте знакомиться? Поскольку не все ехали в одном салоне, вполне возможно, что кто-то из нас еще задается вопросом, как зовут того парня или девушку, сидящую напротив.

Кира кивнула.

– Напоминаю, меня зовут Толя Ротмистров, я капитан, руковожу группой разведчиков. Рядом с вами сидят рядовые Андрей Сидоренко, Евгений Павлов и суровый Дмитрий Прокофьев, левее Иван Зарубин и Федор Богомолов. Все мы до войны, во время войны и после войны несли, несем и будем нести службу в рядах Вооруженных сил России.

Виктор отложил банку с рыбой и сел в дежурную позу.

– Меня зовут Виктор Розанов, я свободный колонист, до войны был сотрудником почтовой кампании.

– Я Ивар Харковичкюс, я также свободный колонист, напарник Виктора. До войны я нес службу по призыву в рядах латвийской армии. Служба по призыву закончилась, когда закончилась война и латвийской армии не стало.

Все рассмеялись этой шутке.

– Меня зовут Кира де Крузо, я француженка, свободная колонистка, в здешних краях оказалась по воле случая и осталась здесь навсегда.

– Очаровала здешняя природа? – пошутил Ротмистров.

– Природа? Природа она везде одинакова. Теперь, – рассмеялась Кира. – А что заставляет вас, ребята, оставаться на своем боевом посту?

– Это очень тонкое чувство, такое, как струна гитары. Иногда оно может быть нежным, переливчатым, радостным, иногда гремит грозно и угрожающе и все, кто посягнул на честь и свободу Родины, падают пред ним. Это чувство высшего долга, которое заставляет наш народ двигаться вперед, чувство, которое наш народ сплачивает, сковывает в единое целое. С эти чувством по жизни идет каждый россиянин, независимо от его места нахождения. Это чувство любви к Родине, к родной земле, на которой вырос. Это патриотизм, – закончил свою тираду Иван Зарубин, гордо подняв голову, со странным блеском в глазах.

– Ваня Зарубин может говорить о любви к Родине часами, дайте ему только волю, – улыбнулся Ротмистров. – Впрочем, за это мы его и любим, он поддерживает боевой дух солдат наравне с командиром. Но приказы здесь отдаю все-таки я.

– Веселая у вас команда, – отметил Ивар. – Много вас таких на базе?

– Нет, – ответил Ротмистров, – однако в нашем распоряжении весь собранный нами арсенал западного фронта. Если дело с гизмами не пройдет, мы оставим в бункере доктора и рядом с ним сигнальный маячок, и тогда с базы его накроют лавиной свинца и пламени. Это будет достойный конец его дьявольской лаборатории.

– Итак, что же это за твари и кто их хозяин? – спросил Виктор, вскрывая ножом очередную консервную банку.

– Их хозяин – доктор Иоганн Карлович, серб по национальности. У него солидный штат работников: медсестры, техники, операторы, охранники, общее число задействованного персонала – свыше пятидесяти человек, – начал рассказ солдат, не представленный Ротмистровым, большой, атлетического телосложения мужчина с тяжелым квадратным лицом, покрытым многочисленными морщинами. – Все эти люди больны различными психическими заболеваниями, от шизофрении до маниакально-депрессивного психоза. Они безоговорочно подчиняются доктору, которого считают чуть ли не Господом Богом во плоти. Я проработал в составе персонала три месяца, пока не добыл основные факты его биографии. Этот доктор занимается тем, что воскрешает мертвых. Самое интересное заключается в том, что это чистая правда. Он изобрел какой-то прибор, который обращает вспять физиологические процессы, протекающие в теле после смерти. Это не означает, что он оживляет мертвые ткани. Дело в том, что в современных условиях, на холоде, животные клетки могут сохранять жизнедеятельность дольше, чем в условиях умеренного климата. Как известно, смерть верхних слоев мозга, самого хрупкого органа в теле человека, а именно серого вещества, наступает через несколько минут после смерти. Смерть белого вещества наступает несколько позднее. Процесс гибели последнего замедляет низкая температура, снижая скорость отмирания до нескольких суток. Работая с телом мертвеца, прибор частично восстанавливает жизненные функции белого вещества, однако полноценного мыслительного процесса в голове воскрешаемого добиться так и не удается. Подопытное лицо фактически является растением и подчиняется только самым элементарным приказам. Гизма может не есть, поскольку кишечник также утрачивает функции по всасыванию пищи, сердце работает вполсилы, а быстрота реакции достигается только за счет допинговых веществ, в том числе стероидов и амфетамина, которые закачиваются в кровь в огромном количестве.

– То есть, ты хочешь сказать, что гизма – конченый наркоман? – усмехнулся Виктор.

– Выходит, так, – ответил солдат. – И если он не получает дозы, то дней через двадцать-тридцать умирает от голода.

– А может ли быть так, что гизма захочет есть?

– Может. Если доктор решит эту проблему, тогда гизма сможет жить годами.

– Ясно. Как тебя зовут? – спросил Ивар.

– Меня зовут Феликс, – ответил солдат. – К вашему сведению, в персонале Карловича до сих пор работает наш шпион. Это женщина. Ее зовут Клара, она наш человек и располагает большой информацией.

Ивар покопался в кармане брюк и достал оттуда сложенный вчетверо бумажный лист.

– Это твое? – Ивар протянул лист Феликсу. – Я нашел его в Стронгейте, в комнате некоего Цезаря Люциуса.

Феликс, нахмурив лоб, пробежал глазами текст.

– Пусть это письмо побудет у меня, – проговорил он. Похоже, я знаю автора. – И спрятал лист в нагрудный карман.

Глава 17

Свет прокрался сквозь облака, упал на землю, и стал виден унылый серый пейзаж. Вокруг ни души, однако ночью в деревню приходили посторонние. Об этом говорили многочисленные следы перед домом. Труп катмессера исчез, и на его месте остались кровавые мазки. Виктор, забравшийся ночью на чердак, видел странных зверей. Казалось, это были волки, но очень большие. Они сновали вокруг дома, однако благополучно избежали сигнальных растяжек, словно учуяли их. Их вопли, похожие на клекот, пугали, в этих звуках чувствовалась кровожадность гиены.

Мороз крепчал, холодный сухой ветер становился все невыносимее.

Ночь прошла, однако свет не будил людей. В плотно законопаченной комнате было темно, как в гробу. Казалось, время здесь застыло. Люди спали, не шевелясь, и только легкий белый пар из ноздрей свидетельствовал о том, что они еще живы. Воздух был неподвижен. Ни шума, ни шороха. Первой проснулась Кира. Рядом с ней спали, тихо дыша, Ивар и Зигфрид. Виктор примостился с краю. Печь постепенно остывала, и холод постепенно прокрался внутрь. Кира растерла окоченевшие руки и вылезла из спального мешка. Почувствовав шорох, приоткрыл глаза Ивар. Кира, засунув в печь несколько поленьев, попыталась залить внутрь нее немного горючего, чтобы пламя разгорелось.

– Ты хочешь спалить здесь все, пока мы спим? – спросил он. Вопрос этот был столь неожиданным, что Кира едва не выронила канистру.

– Кто же так наливает? – Ивар встал, потянулся и, подойдя к Кире, отобрал у нее емкость с бензином. – Для этого есть стаканчик, вот он, видишь?

Слив немного горючего в стакан, он плеснул его на поленья. Чиркнул спичкой, и поленья занялись веселым пламенем.

Пока Кира готовила завтрак, Ивар поднялся на чердак. Павлов и Богомолов, дежурившие у окон, не спали.

– Ну как? Без происшествий? – спросил Ивар, выглянув в окно.

– За те два часа, что мы стоим – ничего, – ответил Богомолов.

– Пусто и тихо, – добавил Павлов, наблюдая из противоположного окна.

– Меня смущает только одно, – Богомолов поманил Ивара к окну. – Я увидел это на рассвете, и мне это показалось странным. Может, вы сумеете как-то это объяснить. Километрах в трех от деревни, в пустоши, смотри, видишь три черные точки на горизонте?

Ивар взял в руки бинокль и приложил его к глазам. Там, в пустоши, куда указывал Богомолов, он увидел нечто, что заставило его заволноваться не на шутку.

– Я сейчас! – он сунул бинокль в руки Богомолову и сбежал на первый этаж. К огромному изумлению Киры, он растолкал Зигфрида и поднял его на ноги. Спросонья Зигфрид сонно мотал головой, ничего не понимая.

– Тебе… чего надо? – промолвил он, потирая глаза.

– Пошли со мной! – скомандовал Ивар и, схватив его за локоть, потащил к лестнице.

– Ивар, что случилось? – спросила Кира встревоженно.

– Ничего! – огрызнулся Ивар. Затащив Зигфрида наверх, он вложил в его руки бинокль.

– На! Скажи мне, что это не так! Скажи, что это не гвардейцы! – Ивар трясся, как в лихорадке.

Зигфрид приложил окуляры к глазам. То, что он увидел, взволновало его не меньше Ивара.

– Это «Бешеные Псы». Три вездехода. И… с ними Вождь, – пробормотал он.

– Вождь? Где? – у Ивара отвисла челюсть.

– Смотрит на нас в бинокль.

Ивар отобрал бинокль у Зигфрида и сам воззрился в него. Там, вдали, Эберт, совсем не опасаясь быть замеченным, стоял на крыше броневика и, стянув с головы противогаз, смотрел на них. Помимо броневика, рядом стояли два вездехода, тех самых, с салонами-клетками. Вокруг машин сновали гвардейцы.

– Его можно снять из снайперской винтовки, – проговорил кто-то за спиной Ивара. – Жаль, «Винторез» бьет только на четыреста метров.

Ивар и Зигфрид обернулись. Позади них стоял Феликс, сложив руки. Ивар протянул ему бинокль. Феликс взял его, и, посмотрев вдаль, все понял.

– Ну вот мы с тобой и свиделись, дружок… – прошептал он.

– Что ты сказал? – переспросил Ивар.

– Вы хотите поквитаться? – вдруг спросил Феликс.

– За что? – не понял Зигфрид.

– За все, Зигфрид, – ответил Феликс. – За все, что тебя окружает. За то, что ты не видел лучшей жизни и вынужден жить в этом дерьме. За то, что ты не можешь видеть солнца, за то, что солнце не может видеть тебя. За то, что ты вынужден выживать на этой Богом забытой земле, за то, что ты умрешь, не увидев лета, не испытав настоящего счастья, живого, пьянящего. Видишь того человека? Он первопричина всему, что тебя окружает.

Зигфрид опешил. Он не верил словам Феликса.

– Во… Вождь? – пробормотал он. Как же Вождь может быть виновен в развязывании войны, если он заботился о людях, созвал их в единый город, создал это маленькое государство, нормализовал его жизнь? Именно под его мудрым руководством город до сих пор процветает, люди до сих пор живы…

– Его настоящее имя – Сергей Савецкий. В преж ние годы он был шефом Службы внешней разведки России в городе Цюрихе. Был такой город в Швейцарии. Но он не хотел ограничиваться полномочиями, предоставленными ему законом. Всего ему было мало. И однажды ему стало известно, что профессор Михаил Реммер собирает вокруг себя людей, готовых воплотить в жизнь некую теорию идеального государства. Здесь пахло властью, и Савецкий немедленно принял предложение составить костяк общества. Шли годы. Сотрудничество Савецкого с Реммером тщательно скрывалось. На прошедшем в Куала-Лумпуре Съезде был разработан план работы Общества, и была выбрана в качестве плацдарма для эксперимента Реммера Северная Корея, государство с наименее устойчивым политическим режимом. Однако переворот был подавлен. Расследование, начавшееся по данному делу, показало, что активное участие в перевороте приняли южнокорейские спецслужбы. Учитывая взаимоотношения, которые имелись между КНДР и Южной Кореей, следует понимать, что послужило встряской для этой бочки нитроглицерина и привело к взрыву. То есть к вооруженному конфликту, который затем разросся в конфликт планетарного масштаба.

Ивар и Зигфрид внимательно слушали. Так, если для Зигфрида рассказ Феликса стал настоящим открытием, то Ивар, не относившийся к числу рьяных поклонников Вождя, давно чувствовал за этим человеком наличие каких-то грешков бурной юности. Не может человек, единолично стоящий у власти, быть чистым и непогрешимым. И теперь его предположения подтвердились. Ивар торжествовал. Наконец-то у него появился повод, чтобы законно, по справедливости насолить этому «спасителю человечества».

– И что ты предлагаешь? – спросил Ивар, с трудом скрывая свою радость.

– Пока ничего, – ответил Феликс. – А как вы думаете, почему Савецкий отправился за вами?

Ивар задумался. Мог ли вождь знать, кто производит катмессеров? Контактировал ли вождь с Зигфридом? И зачем столько гвардейцев?

– Скорее всего, он возжелал силой забрать плоды нашей работы, – предположил Зигфрид.

– Ты рассказывал ему о докторе? – спросил его Ивар.

– Его казначею, как его… Тодту, – замялся Зигфрид.

Феликс оживился.

– Тодт? Его казначей? – переспросил он, засмеявшись. – Прекрасно, вся компания в сборе!

– Тогда все понятно, – вздохнул Ивар. – Но странно, что Эберт лично решил принять участие в этом предприятии.

– Ничего странного, – покачал головой Феликс. – Доктор, воскрешающий людей, не может быть рядовым человеком. Что приказал вам Савецкий? Привезти его голову? Скорее, он сам привезет голову, но не Карловича, а кого-нибудь из вас, а Карлович будет работать в его лаборатории. В конечном счете, зачем ему столько гвардейцев? Здесь и вы втроем с Виктором могли бы спокойно жить-поживать, и никто б вас не тронул. Поверьте, я знаю этого лиса так давно, что предчувствую его шаги.

– Хитроумно, – покачал головой Ивар.

– Заставить вас сделать грязную работу, а затем присвоить результат? Ничего хитроумного.

Ивар кивнул. И правда, тактика стара, как мир.

– Пора будить всех, – заявил Зигфрид. – Надо рассказать всем.

Феликс замахал руками.

– А вот этого делать не надо, – запротестовал он. – Пусть это останется между нами. Иначе вы, колонисты, передеретесь, решая вопрос об участии Савецкого в этом предприятии. Сказать можно только Ротмистрову, он сможет укротить своих ребят, которые, к тому же, не боятся опасностей и смогут дать достойный отпор шайке бандитов. Павлов и Богомолов, конечно, все слышали, поэтому желательно, чтобы они держали языки за зубами. Мы составим свой план действий с вашим участием, органично сочетающийся с планом общим. Вы все поняли, ребята?

Павлов и Богомолов кивнули. Несмотря на то, что муштра и строгая воинская дисциплина напрочь лишили их собственного мнения, они приняли это условие от человека, формально командиром не являющегося. Ведь слова «органично сочетающийся» не предполагали полный отход от указаний Ротмистрова.

Спустившись вниз, Ивар и Зигфрид разбудили остальных. Солдаты поднимались неохотно, ведь они привыкли подчиняться только указаниям своего непосредственного командира. Виктора будили дольше всех. Как ребенок, он ворочался, ворчал, закрываясь одеялом. Ротмистров же давно встал и теперь вовсю ухлестывал за Кирой, задавая ей каверзные вопросы и отпуская витиеватые комплименты. Впрочем, «подбивать клинья» у этого вояки получалось не очень хорошо – сказывалось отсутствие практики. Так что все его усилия были тщетны, и Кира уже начинала уставать от притязаний назойливого ухажера. После сытного завтрака началось совещание, целью которого была выработка плана штурма бункера Карловича. Разложив на полу ранее начерченный план бункера, Феликс вкратце обрисовал ситуацию.

– На поверхности этот бункер окружен двойной стеной из бетонных плит и рвом, – говорил он. – Между стенами на расстоянии в двести метров стоят сторожевые вышки, на них охрана. Пусть вас это не пугает, но на каждой башне стоит эрликон, и охранники умеют пользоваться этим оружием в совершенстве. За стенами – двор. Там стоят несколько построек преимущественно хозяйственного назначения: гаражи, склады. А в самом центре – барокамера, от нее под землю спускается шахта лифта. Сам бункер одноуровневый и имеет округлую форму. В центре находится его сердце, это округлое помещение есть лаборатория. Здесь осуществляется вся научная деятельность Карловича. Остальные помещения вокруг лаборатории имеют вспомогательное значение. Это жилые помещения – вот и вот, – Феликс указал на план, – это также камеры содержания узников – вот, вот и вот, это складское помещение – вот оно. Каких-то особых систем защиты нет, все максимально упрощено. Для того чтобы попасть в лабораторию, надо пройти по кольцевому переходу между вспомогательными помещениями, затем будет поворот налево, а за ним двери лаборатории. Двери эти двойные, двухслойные, с титановым наполнителем. Если доктор запрется в лаборатории, выбить его оттуда можно будет только атомной бомбой. Однако он этого не сделает. Из бункера ведут два выхода. Один, вышеописанный, через барокамеру во дворе базы, второй – потайной, запасный, за несколько километров от базы. Скорее всего, доктор попытается улизнуть именно через него на слиттере, поскольку без продовольствия он все равно обречен. Именно поэтому мы должны пройти через запасной выход, чтобы предотвратить попытку к бегству. Запомните: если доктор доберется до слиттера, мы его уже не захватим.

– Что такое слиттер? – спросил Зигфрид.

– Слиттер – это нечто вроде снегохода, – объяснил Феликс, – он имеет кабину на лыжах и реактивный двигатель, поэтому может передвигаться с немыслимой скоростью. На броневике за ним точно не угнаться.

Ротмистров почесал затылок.

– Таким образом, мы проникнем через запасный выход и тихо, без шума проберемся внутрь, – заявил он, собираясь поставить точку в обсуждении плана. Последнее слово всегда должно оставаться за командиром.

– Э, нет, – возразил ему Феликс. – Запасный выход закрыт не только дверьми, но и толщей снега. Я, конечно, оставил там проблесковый маячок, когда работал у Карловича, поэтому проблем с его поиском не будет. Однако снаружи открыть его никак не получится. Для этого нужно разделиться. Пусть одна группа ждет у запасного выхода, а вторая, пробравшись в бункер, откроет двери этого выхода. Операцию следует провести ночью.

– Я согласен, – кивнул Ротмистров.

– У охраны есть инфракрасная аппаратура? – поинтересовался Виктор.

– Есть, поэтому нам следует быть предельно осторожными, – ответил Феликс.

– Правильно, – сказал Ротмистров. – Теперь нас здесь ничего не держит. Выдвигаемся!

Конечно же, последнее слово всегда должно оставаться за командиром.

Глава 18

Итак, группа разделилась на две составляющие. Первая – ударная – состояла из семи человек. Это были Ивар, Зигфрид, Феликс, Богомолов, Павлов, Сидоренко и Прокофьев. Вторая группа – прикрывающая – состояла из четырех человек. В ее состав входили Виктор, Ротмистров, Кира и Зарубин. Предлагая на рассмотрение этот вариант, Феликс заявил, что неважно, как много людей задействовано в операции, главное – насколько хорошо они вооружены. Поэтому, ссылаясь на важность целей ударной группы, он забрал все крупнокалиберное оружие, в том числе гранатомет, снайперские винтовки и мины-растяжки.

Феликс, естественно, скрыл, что сам может открыть запасный выход. Скрыл он также и то, что за ними гонится ватага гвардейцев «Бешеных Псов», чтобы не нагнетать атмосферу. Операция должна пройти таким образом, чтобы отсечь Савецкого от бункера и не дать ему захватить доктора. Соответственно, по его плану ударная группа должна также сымитировать нападение на бункер всей группы, чтобы дать Савецкому ложное представление, что все идет по его плану.

Час спустя броневик выехал из деревни и направился на запад. Бункер доктора Карловича располагался в тридцати километрах южнее Пскова. В броневике Феликс вручил Ротмистрову навигатор, по которому тот мог найти проблесковый маячок и выйти к исходной точке. Путь занял примерно полтора часа. Сидевший за рулем Виктор, следуя указаниям Феликса, обогнул бункер немного севернее, так что, когда прикрывающая группа оказалась на точке высадки, она могла добраться до исходной точки пешком. Сев за руль вместо Виктора, Феликс повернул на восток и, не доехав до бункера пять километров, остановил автомобиль и предложил всем окопаться до наступления темноты.

Ночь спустилась на землю тихо, как куница спускается с ветвей в предвкушении добычи. Время, поначалу казавшееся вечностью, пролетело незаметно, как одна минута. Заката не было, свет иссяк, словно кто-то там наверху повернул выключатель и потушил огромную лампочку, погрузив небо во тьму. Поэтому, когда люди очнулись от скучающей дремы, сбросив с себя последние остатки оцепенения, настала пора действовать.

Феликс разделил ударную группу на две части. Он и Ивар займутся ликвидацией охраны на сторожевых башнях, а Богомолов, Зигфрид, Павлов, Сидоренко и Прокофьев должны, разбив ворота, ворваться на территорию базы и расстрелять всех, кого встретят во дворе.

Ивар и Феликс, захватив с собой две снайперские винтовки, отправились к базе пешком и залегли в двухстах метрах от стены, а Зигфрид во главе группы вырулил на дорогу. Через полчаса все были готовы к штурму.

Ивар вгляделся во тьму. Впереди черной полосой тянулась бетонная стена, и были видны четыре высоких башни, стоящих на четырех скрепленных крестовинами ногах. Где-то там за ними таится зло, которому осталось жить всего одну ночь.

– На башнях по одному охраннику. Стрелять будем вместе, чтобы снимать по два одновременно, – сказал Феликс.

– Ивар, а ты знаешь такие стихи? – спросил он, прицеливаясь.

– Какие?

– А вот:

Я узнал, что у меня

Есть огромная семья:

И тропинка, и лесок,

В поле каждый колосок,

Речка, небо голубое —

Это все мое, родное,

Это родина моя.

Всех люблю на свете я!

И нажал на спуск.

Ивар усмехнулся. Надо же, какой добрый он, оказывается. Романтик. И выстрелил вслед за ним. Охранник, в которого он целился, дернулся и медленно осел вниз.

– Опоздал! – укорил его Феликс. – Мы договорились стрелять одновременно!

– А ты меня не путай! – ответил Ивар. – Мне тяжело размышлять о том, что хотел сказать автор стиха, и в то же время отсчитывать последние секунды жизни другого человека.

– Ладно, – сказал Феликс, и тут же на его лице снова засверкала игривая улыбка. – А вот эти стихи знаешь?

– Стреляй давай, нам надо бить вместе, – прервал его Ивар. – Три, два, один…

Выстрелы прошелестели одновременно. Охранники на двух башнях упали.

– Прекрасно, – Феликс удовлетворенно кивнул. – Зигфрид, давай! – сказал он в рацию.

– Понял, – прошипел голос Зигфрида из динамика.

– Пошли к дороге, – предложил Ивар Феликсу, надевая каску. – Не стоит идти к базе по полю, оно может быть заминировано.

– Как ты догадался? – улыбнулся Феликс.

Закинув винтовки за спины, они побежали к дороге. Вскоре мимо них пронесся броневик. Сидоренко, стоящий на крыше за пулеметом, помахал им рукой, и через секунду на полной скорости броневик влетел в ворота базы и разнес их вдребезги. Тотчас небо озарилось белыми вспышками выстрелов, разрывов, сверкающими трассами. Ивар и Феликс со всех ног бежали туда, где начался бой. Стрекотня пулеметов все ближе, и через минуту они вбежали во двор, минуя разбитые наружные ворота, створки которых сорвало с петель мощным ударом, и они разлетелись в разные стороны. Резерва скорости хватило на то, чтобы и ворота внутренней стены превратить в груду искореженного металла. А во дворе вокруг барокамеры носился броневик. Превратив пулеметными очередями одну из сторожевых башен в решето, Сидоренко сбросил оттуда охранника, который вздумал палить в него из эрликона. Опустив стекла окон, солдаты выставили оттуда автоматы и штурмовые винтовки, расстреливая каждого, кто пытался дать им отпор. В дальней части двора пылал один из складов, его случайно поджег из пулемета Сидоренко, и волной пламени накрыло большинство защитников базы. Через десять минут двор был полностью зачищен.

– Какого черта так долго? – прокричал с крыши этот матерый солдат. – Меня едва не угробили из-за вас. Кто не добил того охранника на башне? Он очнулся и начал шмалять куда ни попадя!

– Э-э-э… – замялся Ивар. – Не сердись. Форс-мажорные обстоятельства.

– Ваши форс-мажорные обстоятельства едва не стоили мне жизни! – прошипел Сидоренко.

– Потери есть? – спросил Феликс.

– Нет, – ответил Зигфрид, вылезая из броневика. – Однако гостей осталось ждать недолго. Этот парень у рации, похоже, успел вызвать помощь.

Ивар оглянулся. Под навесом у небольшого строения рядом с дымящейся рацией лежал труп охранника.

– Будем готовы! – махнул рукой Феликс. – Павлов и Прокофьев пусть займут позиции у эрликонов на башнях! Кто бы ни вылез из этой барокамеры, мы превратим его в решето!

Солдаты побежали выполнять указания. Тем временем Ивар прилепил к наружным дверям барокамеры дистанционную взрывчатку.

– Будьте готовы к тому, что оттуда нас могут атаковать, когда я взорву двери! – воскликнул он. – Не дайте им, кто бы это ни был, выйти во двор!

– Все готовы? – крикнул Феликс.

На башнях на барокамеру направили стволы эрликонов Павлов и Прокофьев, Сидоренко на крыше броневика, сменил ленту пулемета, перезарядили винтовки Феликс, Зигфрид и Богомолов. Отбежав за броневик, спрятался от ударной волны Ивар. Настала тишина. Все ждали. Ивар, крепко зажмурив глаза, нажал на кнопку пульта.

Раздался громкий хлопок. Мимо броневика в облаке пламени пролетела железная дверь барокамеры.

– Вот они! Бей их! – донеслось с башен, и сверкающие трассы пронзили ночную темноту. Из барокамеры, пронзительно вопя, на свободу устремились катмессеры, но плотный огонь из эрликонов вбивал их обратно, кроша, впечатывая в землю. Сидоренко нажал на спуск, и его трасса полетела вглубь барокамеры, превращая находящихся там катмессеров в кашу. Ивар дернул чеку и отправил в пылающий дверной проем гранату. Тела монстров разбросало по всему двору.

– Не давайте им выйти во двор! – кричал Феликс, расстреливая раненых гизм.

– Атакуем! – крикнул Ивар. Настала пора зачищать барокамеру. Он вышел из укрытия и, стреляя из АК-47, побежал к проходу. Здесь повсюду были разбросаны тела катмессеров, оторванные взрывом конечности, выпотрошенные внутренности. Шлепая по лужам крови, Ивар подбежал к барокамере, когда из пламени на него выпрыгнула черная тень и зависла над ним, широко раскинув лезвия. Недолго думая, Ивар нажал на спуск и отправил тварь обратно в огонь.

– Вперед! – крикнул он, врываясь в барокамеру. За ним устремились солдаты, и тотчас оттуда послышалась трескотня автоматов. Через минуту все было кончено. Вся барокамера была залита кровью, на полу в беспорядке горы трупов.

– Вызывай лифт, Ивар, – сказал Феликс, с омерзением оттолкнув от себя лысую голову мертвой твари.

Ивар нажал на кнопку. Снизу послышался гул поднимающейся кабины. Солдаты застыли, прицелившись. Двери раздвинулись, и два катмессера, находившиеся в этот момент внутри, были изрешечены, не успев даже дернуться.

– Так, стоп! – Феликс задержал рукой Ивара, заметив, что тот хочет войти внутрь. – Не стоит пока этого делать.

Достав из вещмешка непонятный снаряд конусообразной формы, он установил его внутри кабины лифта.

– Это маленькая посылка для тех, кто еще захочет подняться к нам и ждет своей очереди. Это бомба направленного действия, – заявил он. – Лифт этот все равно из титановой обшивки, поэтому кабина не пострадает. – Феликс нажал на кнопку этажа и выскочил из кабины прежде, чем двери закрылись.

– И что теперь будет? – спросил Зигфрид.

– Будет большой «бум», – ответил Феликс, приложив ухо к дверям лифта. Он слушал. Когда гул спускающейся кабины прекратился, он, подняв предохраняющий колпачок, нажал на красную кнопку пульта дистанционного управления. Снизу донесся хлопок.

– Прекрасно, – вздохнул Зигфрид. – Теперь доктор пакует чемоданы!

– Пусть пакует, – засмеялся Феликс. – У нас еще есть время!

Ивар нажал на кнопку вызова лифта. Когда лифт поднялся, и двери кабины раздвинулись, все увидели, что ее стены покрыты толстым слоем сажи. Лампа внутри была выбита.

– Поедем в темноте, – вздохнул Богомолов.

Феликс обернулся.

– Кто сказал, что ты поедешь? Нам нужен надежный тыл. Зигфрид! Ты остаешься за главного. Пусть Павлов и Прокофьев перейдут на сторожевые вышки у ворот, а Сидоренко займет позицию у крыши барокамеры. Нам следует ждать гостей. Скорее всего, Савецкий атакует, когда мы спустимся под землю с тем, чтобы разбить меньшие силы и сохранить эффект внезапности. Всем удачи! Встретимся через пятнадцать минут!

Хлопнув по плечу Ивара, Феликс вошел внутрь кабины. Двери лифта закрылись.

Зигфрид тем временем, организовывая оборону, принялся командовать.

– Эй, на башнях! – кричал он, размахивая руками. – Перемещайтесь ближе к воротам! Сидоренко! Перенеси пулемет на крышу барокамеры со стороны ворот! Богомолов! За мной! Нам надо заминировать дорогу перед базой!

Глава 19

Лифт медленно спускался. Мерный гул убаюкивал. Внутри было темно хоть глаз выколи, но свет был вовсе не нужен. Двое в лифте, Ивар и Феликс нервно переминались на месте.

– Вспышки захватил? – спросил Феликс.

– Ага, – ответил Ивар.

– Рожок поменял?

– Ага.

Феликс тяжело вздохнул. Ожидание томительно.

– Нервничаешь? – поинтересовался Ивар.

– Нет-нет! – воскликнул он. – Просто любая мелочь может сорвать операцию.

– Не переживай, все будет хорошо, – подбодрил его Ивар. – Не для этого мы проделали такой путь и расстреляли столько патронов.

Феликс рассмеялся. Похоже, Ивар был прав. Победа нужна любой ценой.

Лифт остановился.

– Готов? – спросил Феликс.

– Всегда готов, – кивнул Ивар.

Двери медленно раскрылись.

– Боже! В стороны! Там парень с «ЗУБРом»! – закричал Феликс, когда лавина свинца обрушилась на заднюю стену кабины лифта.

– Вспышка! – крикнул Ивар, бросая в коридор светошумовую гранату.

Бах! Громкий хлопок проник в каску и на миг отключил слух. Рядом с ним Феликс, зажав руками уши, тряс головой, словно пытался вернуть утерянное сознание. Ивар, однако, быстро пришел в себя. Выглянув из лифта, он увидел, что те двое, которые пытались достойно встретить гостей, побросав оружие, корчились на полу посреди обугленных трупов катмессеров, которые были уничтожены бомбой Феликса. Один из этих людей был в белом халате, плотно обтягивающем его узкое тело. Пулеметная система «ЗУБР» лежала у его ног, и теперь его, собственно, уже не волновала своя защита. Судя по всему, гул в его голове и отсвет вспышки в глазах вовсе не думали утихать. Ивар обернулся навстречу подбегающему Феликсу.

– Коридор здесь один? – спросил он.

– Один, – ответил Феликс. – Этих двоих надо связать, убивать больше мы никого не будем.

– Ого! Неужели в душе Феликса Касьянова проснулось милосердие?

– Нам надо беречь патроны.

Скрутив липкой лентой по рукам и ногам сотрудников лаборатории, Ивар и Феликс направились дальше по коридору. Сверху ровно бил свет небольших ламп, стены были обиты стальными листами. Свернув в диспетчерскую, Феликс обнаружил, что она совсем пуста, и это его очень обеспокоило. Вполне возможно, что Карлович уже торопится к спасительному слиттеру. Пробежав пальцами по клавиатуре приборной доски, Феликс нажал на «Enter», и монитор показал, что широкие двери запасного выхода начали раздвигаться. Дорога для второй группы свободна.

Тем временем дальше по коридору послышалась ружейная пальба и трескотня автомата. Похоже, Ивар нарвался на засаду. Затем раздался знакомый хлопок, и все стихло. Видимо, Ивару понравилось глушить противников гранатами-вспышками, выбивая из их голов всякое ощущение реальности. Когда Феликс подоспел к месту стычки, Ивар уже скрутил руки трем нападающим. Четвертый лежал на полу в луже крови.

– Они сами выбежали на меня, – развел руками Ивар, – но я вовремя среагировал и подстрелил одного.

– Нам надо отпустить узников, – заявил Феликс. – Они в этом помещении.

– Время дорого, Феликс! – запротестовал Ивар. – Доктор уйдет! Они ждали месяцы, подождут и десять минут.

Феликс замялся в нерешительности.

– Эх! Ладно! – махнул он рукой.

– Мы еще вернемся за ними, – заверил его Ивар.

Лаборатория располагалась за следующим поворотом. Каково же было удивление Феликса, когда он нашел ее совершенно брошенной. Ни катмессеров, ни людей. Пусто.

Едва створки лифта закрылись, Зигфрид приступил к организации обороны захваченной базы. Он не ждал нападения со стороны поля, когда гвардейцы могли бы, подорвав стены базы, напасть с тыла. Ведь стоит только очутиться на равнине перед стенами, как вся техника «Бешеных Псов» превратится в пыль. Охранники с базы, по-видимому, знали свое дело. Единственный путь, по которому противник мог проникнуть во двор – тот же, что проделали солдаты пятнадцатью минутами ранее, то есть по дороге, миновав беззащитный форпост. Понимая это, он решил сделать все возможное, чтобы задержать противника как можно дольше в узком пространстве ворот, на дороге, и предпринять все меры, чтобы его появление не стало внезапным. Минутой спустя Сидоренко уже снимал пулемет с треноги на крыше броневика, а Прокофьев и Павлов меняли позиции. Схватив все мины-растяжки, Зигфрид бежал со всех ног, чтобы заминировать дорогу и сделать невозможным проникновение противника на базу. Вместе с солдатом Богомоловым они натянули ловушки.

Гвардейцы не заставили себя долго ждать. Едва закончились последние приготовления, как из темноты послышался гул приближающихся автомашин. Мины-растяжки беспомощны против тяжелого флагмана «Бешеных Псов», поэтому Зигфрид решил пойти на крайние меры. Вытащив из багажника броневика РПГ, он вставил гранату в гнездо.

«Боже, что я делаю?» – мелькнула в его голове мысль. Но она не смогла помешать ему нажать на кнопку спуска. В тот же миг граната, оставляя за собой дымный хвост, полетела вовсе не в решетку радиатора, куда целился Зигфрид…

«Ай-яй-яй! Не попал!» – Зигфрид зажмурился.

…и разорвалась под задним колесом флагмана. Послышался грохот, взрывной волной автомобиль развернуло, и, заскрежетав кузовом по мерзлой земле, он перевернулся.

Затем наступила тишина. Все ждали, напряженно прислушиваясь к каждому звуку. Зигфрид огляделся, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни. В рыжем отсвете пожара были видны еще два вездехода, остановившиеся позади перевернувшегося флагмана.

Зигфрид ждал. Вдруг открылась передняя дверь, и оттуда выполз на четвереньках Вождь. Зигфрид рассмеялся. Он привык видеть Вождя сидящим на троне перед своим народом, словно божество, которому следует поклоняться. Представшая перед ним картина так разительно отличалась от его воспоминаний, что его невольно разобрал смех. Вождь поднялся на ноги и отряхнулся. На нем был черный бронированный костюм с кевларовыми доспехами, как у Ивара, блистающий в огненном отсвете. О да, даже сейчас Вождь выглядел достойным уважения воином. Зигфрид все еще питал к нему некоторую любовь, оставшуюся с детства, поэтому попытался сделать все, чтобы удержать его от роковой ошибки.

– Вождь, не надо! – крикнул он, когда тот направился к воротам. – Здесь опасно, вам лучше уйти!

Из автомобиля по одному стали выбираться оглушенные гвардейцы. Один из них подбежал к Вождю и передал ему винтовку. Не в силах более оставаться безучастным, Зигфрид вышел из укрытия.

– Господин! Не стоит этого делать! – замахал он руками, призывая его остановиться.

В этот миг Савецкий выстрелил в него. Зигфрид упал на землю, дергаясь.

– А-а-а! Больно! Как больно! – вопил он, зажимая рукой пробитое плечо. – За что-о-о?!

Савецкий снова прицелился, но огонь с вышек опередил его. Землю у его ног изрешетила ослепительная трасса. Громко прокричав что-то, Савецкий попятился, однако в следующий миг снарядом эрликона оторвало ногу до колена. Гвардейцы открыли ответный огонь, и тотчас все пространство между воротами превратилось в смертельную зону огня и металла. Гвардейцы пошли на штурм. Несмотря на усиленный огонь с вышек, некоторым все же удалось проникнуть за внешние ворота. Паля из автоматов, двое устремились во двор, однако им не удалось миновать растяжек. Грохнул взрыв, и ударной волной горячего воздуха и осколков их тела отбросило на несколько метров. Тотчас Богомолов, подобрав РПГ, отправил в лежащий на крыше флагман шипящую гранату, которая разорвалась, разбросав выбиравшихся наружу гвардейцев. Сидоренко с крыши барокамеры отправлял в темноту снаряд за снарядом, не жалея свинца. Нападение гвардейцев захлебнулось в крови.

Тем временем Феликс прикидывал, что ему делать. Они попали в непростое положение. Доктор, ради которого он пересек пустошь, как сквозь землю провалился. Огорченно махнув рукой, он направился к пленным.

– Где доктор Карлович? – Феликс схватил одного из них за ворот рубашки, но тот рассмеялся ему в лицо.

– Он сказал, что уберет эти голоса в моей голове… что там у меня будет играть колыбельная песенка, чтобы я… смог спокойно уснуть! – проскулил второй пленник.

– Идиот! – прорычал Феликс, отвесив ему оплеуху. – От вас никакого толку!

А Ивар удивленно рассматривал лабораторию, вглядываясь в каждую деталь. Посреди помещения стоял широкий железный стол, на краю которого ровным рядом лежали ножи самых разных размеров и форм. На каталке чуть поодаль, так же аккуратно, были разложены ампулы, шприцы, сосуды, наполненные цветными жидкостями. Те же приборы стояли и на полках. Левее стоял огромный шкаф, почти до потолка. Напротив выхода, в холодильнике, за оргстеклом находилось что-то интересное. Протерев запотевшее стекло, Ивар испуганно отпрянул – на него глянуло бледное лицо замороженного трупа.

– Ты точно у… уверен, что доктор еще не удрал из бункера? – спросил Ивар у Феликса, который начал что-то искать.

– Здесь чего-то не хватает, – задумчиво проговорил он, обшаривая полки, осматривая столы, выдвигая ящики. Внезапно его мозг озарила гениальная мысль, до того яркая и быстрая, что Феликс представил, как в его голове включилась лампочка.

– Эврика! – воскликнул он, подняв указательный палец. – Доктор захватил с собой регенератор! Помнишь, я говорил о нем? Он поворачивает вспять все физиологические процессы! Доктор сбежал!

– Прекрасно, – выругался Ивар, всплеснув руками.

– Прибор тяжелый, я сам перетаскивал его, поэтому для того, чтобы погрузить его в слиттер, ему потребуется время. Живее, мы еще можем его догнать!

Раскрыв дверцы шкафа, Феликс обнаружил огромную приборную доску, вмонтированную в стену. Пара нажатий на клавиши, и она заиграла всеми огнями. В центре включился монитор.

– Доктор не дурак, – заметил Феликс. – Из лаборатории ведет тайный ход, который находится за этой приборной доской. Этот ход, кстати, не указан в генеральном плане лаборатории, поэтому то, что я нашел его, когда работал у доктора, прикидываясь умалишенным, можно назвать чудом. Главное, надо знать, как его открыть. Но я подсмотрел…

Выдвинув из-под монитора миниклавиатуру, Феликс ввел пароль. Послышался шипящий звук, и приборная доска словно отделилась от стены. Схватившись за ее край, он отодвинул ее в сторону. Впереди, освещенный рядом мерцающих ламп, вдаль на сорок метров уходил прямой коридор.

– Дальше по этому коридору будет эвакуационный отсек, от которого вверх на поверхность тянется шахта, – объяснил Феликс. – Ее протяженность – три километра. Уверен, наши ребята уже там. Быстрее!

И он первым, громыхая тяжелыми ботинками, побежал по коридору, в конце которого оказалась бронированная железная дверь, какие обычно устанавливают в отсеках режимных объектов. Феликс попытался повернуть баранку замка, однако его усилия оказались тщетны. Дверь была заперта.

– Ивар! Помогай! Похоже, замок заело! – крикнул он. – Нужен рычаг!

Ивар в замешательстве огляделся. Где же его найти? Тут его взгляд упал на водосточную трубу, прикрепленную к стене сверху. Несколькими ударами он отломал крепления и оторвал секцию. На пол полилась, испуская белый пар, горячая вода. Феликс схватил трубу и, вставив ее в спицы, надавил на ее свободный конец весом своего тела. Внутри, под толстой обшивкой, что-то зазвенело, хрустнуло, и замок подался. Феликс удовлетворенно засмеялся. Теперь доктор точно попался. Скрипя, дверь под напором Ивара и Феликса открылась.

Посреди эвакуационного отсека стоял серебристый слиттер. Стекло обтекаемой кабины было поднято вверх. Слиттер был внешне похож на кабину истребителя, такой же округлый и острый, как стрела. С боков красовались небольшие крылья, чтобы слиттер по случайности не оторвало от земли во время движения. Рядом с ним в окружении трех медсестер в белых халатах копошился около багажного отделения доктор – молодой парень лет двадцати восьми. Он торопился. Увидев ввалившихся в отсек людей, он побледнел и, выругавшись на каком-то непонятном языке, метнулся к лежащей на столе винтовке, однако его остановил ствол серебристого револьвера, упершийся в его висок. Клара О’Тулл отвела назад курок.

– Всем стоять! Иначе я выбью ему мозги! – угрожающе крикнула она двум медсестрам, которые попытались помочь своему господину. Шепелявя что-то, те попятились.

– Берите его, ребята. Он ваш, – сказала Клара, кивнув Феликсу. Ивар улыбнулся и прицелился.

– Ивар, не надо, он нам нужен живым! – Феликс рукой опустил ствол его АК-47.

– Что за черт? – проворчал Ивар. – Мы же договорились, что завалим его прямо здесь!

– Не торопись, – ответил Феликс. – Он еще может нам пригодиться.

В этот миг в шахте послышался топот, и в отсек, оттолкнув Виктора, ворвался с автоматом наперевес бравый Ротмистров.

– Так, я первый! – прокричал он. – Всем стоять, оружие на пол, вы захвачены!

Ивар разразился бешеным хохотом:

– И мы тоже? – проговорил он.

Ротмистров вытаращил глаза, с удивлением глядя на Ивара и Феликса. Так же широко раскрыли рты Виктор, Кира и Зарубин.

– А вы что здесь делаете? – спросила Кира.

– Пожалуй, нам следовало бы догадаться, что эти двое, проникнув бункер и открыв нам вход, постараются присвоить себе наши лавры, – сказал Виктор, стягивая противогаз.

– А вы думали, что мы будем сидеть, сложа руки? – поинтересовался Феликс.

– А где все остальные? Почему вас только двое? – спросил Ротмистров.

– Прикрывают тыл наверху, – ответил Феликс.

– Похоже, там сейчас идет бой, – сказал Виктор. – Прежде чем спуститься вниз, мы видели несколько взрывов на базе.

Ивар схватил рацию у пояса.

– Зигфрид, прием! Что там у вас? – крикнул он в микрофон.

В ответ раздалось характерное шипение, затем послышался голос Сидоренко:

– Сигурд серьезно ранен, он не может говорить. У нас тут жарко, Вождь пошел в наступление. Они скоро прорвутся. Прием!

– Держитесь, мы скоро! – подбодрил его Ивар. – Потери есть?

– Павлов убит! Гвардейцы стреляют из РПГ! Быстрее! Прием!

Виктор удивленно приподнял бровь. Гвардейцы? А как они оказались здесь?

Феликс мгновенно сориентировался в обстановке.

– Клара и Ивар, немедленно вывозите доктора отсюда! А мы поднимемся и дадим отпор гвардейцам! За мной!

Ротмистров побледнел от ярости.

– Какие гвардейцы?! – гаркнул он. – Почему я ничего не знаю об этом?

– Сейчас не время, командир, – обернулся к нему Феликс. – Я потом все расскажу!

Ротмистров немного оттаял. Ему было все равно, что, где и как происходит, лишь бы не умалялся его авторитет главнокомандующего.

Тем временем Клара и Ивар затолкали доктора, который, однако, почти не сопротивлялся, в слиттер.

– Мистер Карлович, – проговорила Клара, – вы собирались покататься на слиттере, вот вы на нем и покатаетесь. Эй, малый, тебя как зовут?

– Ивар, – ответил «малый», снимая с себя каску.

– Так, Ивар, ты когда-нибудь ездил на такой штуке?

– Нет, но уверен, что я с этой штукой справлюсь.

– Я ездить, – сказал доктор, глянув исподлобья на своих похитителей.

– А тебя никто не спрашивает, дрянь. – Клара направила на Карловича дуло револьвера.

Ивар сел на переднее сиденье и осмотрел приборную доску. Руля не было, был рулевой джойстик, примерно такой же, какой ставят на планерах. Поискав рычаг запуска, Ивар заметил маленький ключ зажигания под джойстиком. Собственно, здесь было все, как в автомобиле, разве что руля не было. Ивар повернул ключ, и позади них, свистя, заработала турбина.

– Все готовы? – он повернулся к Кларе и заложнику. – Пристегнитесь, сейчас поедем очень быстро.

Ивар опустил крышку кабины. Накинул на себя широкий пятиточечный ремень, застегнул лямку. Пора. Нажатием рычага запуска Ивар привел слиттер в движение. Турбина хлопнула и угрожающе зарокотала. Еще миг, и пространство словно вытянулось, видоизменилось, понеслось с захватывающей скоростью. Рев турбины оглушил. Слиттер разгонялся все быстрей, перегрузка вдавливала пассажиров в кресла все сильнее. Как стрела, серебристый слиттер вылетел из шахты… и в тот же миг справа ахнул взрыв. Волна горячего воздуха сбила слиттер с траектории, и он, развернувшись на лету, лег на бок и завертелся в безумном круговороте, разбрасывая куски обшивки, обломки лыж, аэродинамических крыльев. Стекло вылетело, забросав пассажиров острыми осколками. Турбина разорвалась, превратив заднюю часть слиттера в труху. Исчерпав резерв скорости, слиттер, вернее, то, что от него осталось, застыл в ста метрах от черного зева шахты.

Глава 20

Феликс торопил людей. В лаборатории они остановились, раскрыв от удивления рты. Что ж, такого еще никто не видел. Огромный зал был доверху забит медицинскими приборами. Кира отметила, что здесь странная аура, наполненная страданием сотен людей. Ротмистров поежился.

– Что делать будем? – спросил Виктор, осмотревшись.

– Я предлагаю дать отпор гвардейцам, – заявил Феликс. – Предлагаю воспользоваться оружием, которое мы нашли у лифта, то есть пулеметной системой «ЗУБР». Уверяю, этот переносной эрликон превратит в решето любого гвардейца, где бы тот ни скрывался и как бы далеко он ни убежал.

– «ЗУБР»? – удивленно переспросила Кира. – Но человеку без помощи экзоскелета его не поднять!

– Правильно, – поднял указательный палец Феликс. – Для этого я предлагаю также воспользоваться возможностями медицины. Здесь полно амфетамина. Чтобы победить в неравной схватке, мы должны быть сильнее, быстрее, ловчее, чем гвардейцы. Кто со мной?

Люди замялись, сомневаясь в предложении Феликса. Наступила тишина, каждый обдумывал все «за» и «против». Феликс растерянно посмотрел на всех и решил действовать. Он повернулся к полкам и, открыв нужный шкафчик, достал несколько ампул. Недолго думая, он зарядил шприц-пистолет и всадил себе в вену приличную дозу.

– Кто со мной? – проговорил он.

– Ты уверен, что вколол то, что нужно? – поинтересовался Виктор.

Феликс сплюнул. Все им показывать надо. Махнув рукой, он вышел из лаборатории, чтобы через полминуты вернуться с пулеметной системой на плечах. Кира разинула рот от удивления.

– Вкалывай, – протянул руку Ротмистров.

– Это запрещенный препарат, – заметил Виктор. – Но теперь я, пожалуй, пойду против правил.

Кира сменила иглу и перезарядила шприц-пистолет. Через несколько минут все были вооружены свойством амфетамина создавать сверхлюдей.

– Вперед! Надерем им задницу! – задорно прокричал Феликс, потрясая пулеметами на своих плечах.

– Да-а-а! – ответил ему рев остальных.

Похоже, препарат действует не только, как допинг, но и как сильнейший наркотик, принося упоение насилием, кровью, смертью. Теперь возможно все, боли нет, скорость сводит с ума! Вперед, мы непобедимы! Эти мысли были у каждого в одурманенной голове. Как стая хищников, люди бросились наверх в предвкушении легкой добычи. Проклятый лифт едет слишком медленно. Быстрее! Быстрее, пока все не закончилось до нас!

Едва двери лифта раздвинулись в стороны, в стены кабины, выбив искры, ударилось несколько пуль.

– Пригнитесь! – крикнул Феликс и нажал на гашетку. Треск очереди оглушил всех, но кому до этого дело, когда в голове говорит жажда чужой крови? С дикими воплями люди, точнее, уже нелюди, выбежали из барокамеры и бросились бесстрашно на засевших за внутренней стеной гвардейцев. Где-то рядом ахнула последняя растяжка, и Зарубин отлетел куда-то в сторону, но на это никто не обратил внимания. Схватив свою оторванную ногу, выплевывая кровь изо рта, он снова поднялся, упал, пополз, паля из автомата. Рядом Кира, вопя, разрядила целую обойму в чью-то голову. Виктор нажал на спуск, и из сопла его огнемета вырвалась мощная струя пламени. Феликс же шел медленно и методично расстреливал разбегающихся гвардейцев. Только Прокофьев перестал палить из эрликона, его потрясло своей жестокостью побоище, развернувшееся у подножия вышки. А вот Виктор, Кира, Феликс, Ротмистров – все они, словно наделенные дьявольской силой, расстреливали, резали, били с необыкновенной быстротой, чудом избегая пуль противника. Расправившись с теми, кому удалось прорваться за внешний периметр, они обрушились на тех, кто спасся от огня эрликонов, укрывшись за вездеходами. Гвардейцы, не помня себя от страха, побросали оружие и удирали кто куда. На минном поле сработало несколько растяжек – это подорвались гвардейцы, вздумавшие бежать не по дороге.

Через несколько минут все стихло. Вдали, скрывшись в темноте, убегали по дороге, сверкая пятками, трое спасшихся гвардейцев. Победители остались одни на поле боя, залитом кровью, заваленном трупами и ранеными. Феликс устало сбросил с себя «ЗУБР» и размял мышцы шеи. Кира рассматривала простреленное в нескольких местах бедро и удивлялась, почему она не чувствует боли. Позади, прислонившись спиной к бетонной стене, застыл труп Ротмистрова. Шальная пуля пробила ему голову. Зарубин тоже уже скончался. Повреждения, причиненные его телу взрывом мины, оказались несовместимы с жизнью.

Сидоренко и Прокофьев боялись спускаться вниз. Зрелище резни, которую учинили эти четверо, вызывало у них дрожь в коленях. Опасение, что их могут перепутать с гвардейцами, удерживало их на месте.

Но дурман начал понемногу рассеиваться. Вот Кира, хромая, отошла в сторону, боль и кровопотери стали ощущаться сильнее. На Феликса накатила чудовищная усталость. Только Виктор остался невредим. От пуль его спасла мощная броня его костюма.

Тем временем за перевернувшимся флагманом «Бешеных Псов» кто-то зашевелился. Виктор, заметив это, подошел ближе и признал в раненом того самого человека, который отправил их за головой доктора. Вождь лежал, облокотившись на колесо, в луже собственной крови, и тихо стонал. Лицо его было покрыто смертельной бледностью. Нога его, оторванная снарядом эрликона, лежала рядом.

– Ребята! Смотрите, кого я нашел! – крикнул Виктор.

Феликс подошел к нему. И тут же вся усталость слетела с него, будто ее и не было. Вождь тоже его узнал, взгляд его прояснился, на щеках появился еле заметный румянец.

– Ну, здравствуй, Сергей Павлович, – тихо произнес Феликс, смотря в глаза поверженному врагу.

– Здравствуй, Крижанич, – прохрипел Савецкий, на последнем издыхании выдавливая из себя слова.

– Вот мы и свиделись, – вздохнул Феликс. – Сколько лет прошло? Шестнадцать, да?

Савецкий промолчал.

– А ты, я смотрю, создал все-таки свое маленькое государство, как мечтал вместе с Реммером.

Савецкий смотрел на Феликса исподлобья, насупившись.

– Только объясни мне, – продолжал Феликс, – зачем ты вылез из своей берлоги? Приключений захотелось? Ты ведь никогда не умел выступать открыто, бил только из-за угла, из засады. Захотелось приключений? Вот ты их получил.

– Я создал свой город в соляных шахтах, – ответил ему Савецкий, – я организовал общество, способное выдержать суровые условия безвременья. И люди благодарят меня. Я собрал около себя лучших парней. Я создал войско, лучше которого были только армии древних римлян…

Феликс усмехнулся.

– Это то войско, которое только что унеслось вдаль на своих быстроходных ногах?

– Это то войско, которое сейчас стоит около разбитого слиттера, на котором вы пытались увезти вашего бесценного доктора, – возразил Савецкий, злорадно усмехнувшись.

Феликс посмотрел на запад – там, на горизонте, было виден мерцающий огонек далекого пожара.

– Что ты так огорчился, а, Феликс? – засмеялся Савецкий. – И мисс О’Тулл тоже там?

На Феликса навалилась ощущение безысходности, невосполнимой потери. На глаза навернулись слезы, казалось, он был сломлен. Он стоял, не двигаясь, безотрывно глядя на далекий огонь, и его душа все глубже погружалась в бездну отчаяния. Теперь Клара, его любимая, обожаемая Клара в лапах этих мерзавцев. Савецкий злорадно засмеялся, и смех этот вернул Феликса к действительности. Не произнеся ни слова, Феликс навел на Савецкого ствол пистолета и три раза нажал на спусковой крючок. Дернувшись, Савецкий застыл.

– Этих тварей надо только убивать, – прошипел Феликс, и глаза его засверкали яростью. Не в силах больше сдерживаться, он упал на колени и испустил безумный, душераздирающий вопль.

Сознание медленно возвращалось. Ивар очнулся в снегу. Лямка ремня не смогла выдержать перегрузки, которая вырвала ее из гнезда, и Ивара отбросило на несколько метров от горящего слиттера. Его голову спасла каска, которая теперь, однако, была бесполезна. Расколотая напополам, она двумя черепками болталась на шее Ивара. Он отстегнул ремень и с досадой отшвырнул каску в сторону. Затем попытался пошевелиться, но резкая боль заставила его схватиться за ногу. Похоже, она сломана. Ивар в беспомощности осмотрелся. Ни оружия, ни чего другого, что смогло бы его защитить. Что это был за взрыв? Откуда? Как? Кабина слиттера разбита, там, в анатомических сиденьях, застыла, опустив окровавленную голову, Клара. Позади нее в той же позе сидел доктор Карлович. Да, крепко им досталось. У них ведь не было касок.

Тихие голоса заставили Ивара обернуться.

– Идиот! Теперь ему точно каюк, – говорил кто-то.

– Ты сам предлагал поставить растяжку перед шахтой, – было ответом. – Теперь любуйся.

– Нечего любоваться. Берем доктора и уходим.

– А водитель? С ним что?

– Оставим здесь, все равно он не жилец. Водилам обычно больше достается.

– Да? А я слышал обратное…

Ивар засуетился. Во что бы то ни стало надо найти хоть какое-то оружие. Где-то рядом должен быть его автомат. Смотря в том направлении, откуда доносились голоса, он пополз к разбитой кабине.

– Ага! Один гаденыш все-таки живой!..

И в тот же миг сильный удар по затылку выбил из головы Ивара сознание.

История продолжается…

Примечания

1

Феликс, где вы? (нем.)

2

Застрял в пробке на Хеймштрассе (нем.)

3

Очень жаль, придумайте что-нибудь. Через полчаса к нам прибудет риэлтор, чтобы продлить срок аренды квартиры. Очень важная встреча, опаздывать крайне нежелательно (нем.)

4

Освободи мне дорогу, мне надо срочно ехать на вызов! (нем.)

5

Ваши документы? (нем.)

6

Один момент (нем.)

7

Сынок, здравствуй! Мама приехала из Франции, наконец-то. Стол уже накрыт. Ты приедешь? Давай быстрее! (нем.)

8

Да, папа (нем.)

9

Документы? (нем.)

10

Морис Крижанич? Доктор? Доктор, вам придется проехать со мной (нем.)

11

Господин Цильмейстер, что вам нужно? Вы в чем-то подозреваете меня? (нем.)

12

Пока нет, господин Крижанич. Конечно, знать предмет допроса – ваше конституционное право… На вас поступил донос, согласно которому вы – изменник, обвиняетесь в передаче информации разведке иностранного государства (нем.)

13

Я? Информацию? Только если данные о своей деятельности, но они никакого отношения к государственным интересам не имеют. Никаких связей с иностранной разведкой я не имею! (нем.)

14

Искренне надеюсь, господин Крижанич. Но проверить вашу деятельность наша прямая обязанность (нем.)

15

Проверяйте сколько хотите. Мне скрывать нечего и незачем. Я могу идти? (нем.)

16

Да, но прежде подпишитесь вот здесь (нем.)

17

Что это? Подписка о невыезде? (нем.)

18

Да, мы вас еще вызовем. У меня будет к вам еще пара вопросов (нем.)

19

Ты плохой шпион, раз я заметил, что ты за мной следишь. А теперь слушай меня внимательно, дрянь, если я еще увижу тебя у себя за спиной, я тебе обещаю, домой ты вернешься через три месяца на костылях. Понял? (нем.)

20

Я говорю, что вчера в Турции террористы угнали самолет, да так ловко, что его ищут уже десять часов. Говорят, что он исчез в небе над Афганистаном (венгр.)

21

Интересно, а почему же его нельзя было найти в небе над Афганистаном? (венгр.)

22

Сепаратисты Аль-Хабиба захватив власть в Афганистане, заперли воздушное пространство, все летательные аппараты сбиваются ракетами ПВО. Если пропавший самолет объявится где-нибудь в другой части земного шара, то можно будет обвинить Аль-Хабиба в пособничестве терроризму. Если самолет будет сбит, тогда ему вменят массовое убийство. Так или иначе, но с грязной тиранией Хабиба надо покончить (венгр.)

23

А вы неплохо разбираетесь в политике (венгр.)

24

Как не разбираться? Каждый день в той же машине, колесишь в том же городе. Кажется, что все неизменно, скучно, тускло, но эта работа интересна тем, что всякий раз в машину садятся разные люди, с разными мнениями, событиями, проблемами, переживаниями. Как не разбираться в политике, когда волей-неволей начинаешь разбираться во всем? (венгр.)

25

Кто? (венгр.)

26

Дариус Мано? Меня зовут Клара О’Тулл, я от Рико Соллано (венгр.)

27

Возрождение (лат.)

28

Знаменитый Алан Гриппс, так я понял? (франц.)

29

Кто предупрежден, тот вооружен (лат.)

30

От англ. Strong gate – крепкие ворота.

Content

Михаил Сурин
Ледяные звезды

Часть I Последняя зима

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть II Ящик Пандоры

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Часть III Долгота Е-28

Вместо пролога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания