В. М. Скляренко, И. А. Рудычева, В. В. Сядро

50 знаменитых загадок истории XX века

Гулльский инцидент и Цусима

Наша история, как ни странно, изобилует «белыми пятнами», и разобраться в них непросто. Один из таких эпизодов, являющийся предметом долгих споров историков, — это печально известный Гулльский инцидент, случившийся во время Русско-японской войны. Он является наглядной иллюстрацией того, к чему приводит столь свойственный нам всем принцип «авось» и неадекватная оценка ситуации. Не меньше загадок хранит и морское сражение, произошедшее у острова Цусима во времена все той же Русско-японской войны.

Гулльским инцидентом принято называть скандальные события, связанные с неудачным походом 2-й Тихоокеанской эскадры под командованием контр-адмирала З.П. Рожественского. Еще в первые месяцы Русско-японской войны стало ясно, что Российская империя абсолютно не подготовлена к этому конфликту и не имеет в районе театра боевых действий необходимых сил. Здесь сказались и неоправданная самоуверенность царского правительства, и опасная недооценка сил противника. В результате чего для русской эскадры, базировавшейся в Порт-Артуре, в течение первых двух месяцев войны на море сложились крайне неблагоприятные условия. В свое время правительство никак не отреагировало на заявление адмирала О. С. Макарова, который тогда исполнял обязанности командующего дальневосточным флотом, о том, что русская эскадра значительно уступает японской, особенно по количеству миноносцев и крейсеров. И с началом военных действий эскадра начала нести огромные потери и уступила лидерство на море японцам. Только после этого правительство Российской империи озаботилось усилением своих военно-морских сил на Дальнем Востоке. Новый командующий Тихоокеанским флотом адмирал Скрыдлов сумел добиться посылки на восток крупных подкреплений. А в 1904 году было решено отправить туда же с Балтийского моря еще одну эскадру, получившую название 2-й Тихоокеанской. В ее состав должны были войти только что построенные корабли, часть судов Балтийского флота (несколько устаревших, но еще пригодных к боевым действиям) и 7 новых крейсеров, закупленных за границей. Четыре новых броненосца носили названия «Александр III», «Князь Суворов», «Бородино», «Орел». Причем лишь «Александр III» успел пройти испытания, сойдя со стапелей в 1903 году. Остальные же три корабля были закончены уже после начала боевых действий, так что о полноценном «прогоне» не могло идти и речи. На «Орле», например, не были проверены батареи крупнокалиберных орудий. Все новые суда могли развивать солидную по тем временам скорость — до 18 узлов. Но перед походом на Дальний Восток их очень перегрузили запасами продовольствия и боеприпасов. К тому же на броненосцы были установлены вспомогательные приспособления, не предусмотренные проектом. В результате осадка кораблей увеличилась на 0,9 м против запроектированной, но за счет этого водоизмещение каждого судна увеличивалось на 2000 тонн. Такие нарушения проекта не могли не привести к нарушению остойчивости суден и, в конечном счете, к уменьшению живучести броненосцев. Кроме того, в состав эскадры входил современный, но уже неоднократно побывавший в плаваниях «Ослябя», у которого была достаточно слабая броня да и вооружение оставляло желать лучшего: вместо 305-миллиметровых орудий были установлены 256– миллиметровые. Эскадру также дополняли старые броненосцы «Наварин» (орудия у него были 305-миллиметровые, но недальнобойные) и «Сисой Великий», чья скорость едва дотягивала до 16 узлов. Не лучше выглядел и старый броненосный крейсер «Адмирал Нахимов» с его 203-миллиметровыми пушками.

Таким образом, 2-я Тихоокеанская эскадра представляла собой просто сборище кораблей, очень отличавшихся по вооружению, скорости, уровню защиты и маневренности. Большая часть судов была морально устаревшей, а новые корабли имели дефекты постройки. Закрепленные за 2-й эскадрой крейсера тоже заслуживают особого упоминания. «Аврора» и «Жемчуг» только что были спущены на воду, а вот «Олега» и «Изумруд» доводили до ума уже после выхода эскадры в море, и поэтому им пришлось догонять ее в пути. Кроме этих судов на Дальний Восток отправился и «Алмаз» (это вообще была просто вооруженная яхта, пригодная разве что для патрулирования!), а также дряхлые посудины «Светлана» и «Дмитрий Донской». Кстати, «Жемчуг» и «Изумруд» могли развивать скорость до 24 (!) узлов, однако были практически незащищенными. «Олег» с его палубным бронированием в 106 мм разгонялся до 23 узлов, «Аврора» при такой же защите могла выдавать лишь 20 узлов (как и «Светлана»), а «Алмаз» — только 18. Но и он казался спринтером по сравнению с тихоходным и дряхлым «Дмитрием Донским». То, что подобная «команда» является недостаточно сильной, было ясно и дилетанту. Поэтому правительство спешно дополнило состав эскадры пятью быстроходными разведчиками: вооруженными пароходами «Кубань», «Урал», «Терек», «Днепр» и «Рион», которые получили гордое название вспомогательных крейсеров. Они присоединились к эскадре, догнав ее где-то в районе Мадагаскара, и, честно говоря, не очень повысили ее боеспособность. К тому же в составе 2-й эскадры было явно недостаточно миноносцев. Их насчитывалось всего девять: «Бравый», «Бодрый», «Быстрый», «Бедовый», «Бурный», «Блестящий», «Безупречный», «Грозный» и «Громкий». Все они могли развивать скорость до 26 узлов, но имели на бортах всего по три торпедных аппарата. Все это «великолепие» дополнялось специально оборудованным пароходом-мастерской «Камчатка» (на случай экстренного ремонта судов) и плавучей базой из нескольких транспортов с грузами различного назначения. Собственно, эта эскадра должна была лишь усилить порт-артурскую, поскольку для решения самостоятельыых задач была недостаточно сильной. Подготовить это «подкрепление» к переходу на Дальний Восток было поручено контр — адмиралу 3. Рожественскому, который на тот момент занимал пост начальника Главного морского штаба. Он же стал командиром 2-й эскадры. Ближайшими помощниками Рожественского были назначены младшие флагманы контр-адмиралы Фелькерзам и Энквист.

Решение о подготовке похода этой эскадры правительство приняло в апреле 1904 года, однако работы по ремонту старых судов и достройке новых требовали много времени, поэтому из Кронштадта в Ревель подразделение вышло лишь 29 августа. В Ревеле корабли простояли еще около месяца, после чего были переправлены в Либаву, куда подвезли запасы угля и различных материалов. Таким образом, в поход на Дальний Восток эскадра вышла только 2 октября, и то не в полном составе. Кроме двух крейсеров, к переходу оказались не готовы часть миноносцев и транспорты. Они догоняли эскадру каждый в отдельности, по мере завершения подготовки.

Следует также отметить, что ни офицеры, ни команда не имели времени досконально изучить корабли, на которых им предстоит служить. В командах было много необстрелянной молодежи — офицеров, досрочно выпущенных из морского кадетского корпуса. Хватало там и призванных из запаса моряков торгового флота. Понятно, что часть экипажей не имела ни опыта, ни достаточных знаний, а другие либо успели благополучно все забыть, либо не имели военной подготовки.

Заметим, что перед началом похода эскадра ни разу не выходила в плавание полным составом, число проведенных стрельб и торпедных атак было минимальным (не иначе, как боеприпасы экономили). Даже торпеды к походу как следует не подготовили! В результате при первой же попытке выстрелить большая часть снарядов попросту затонула. К тому же даже штаб командующего эскадрой не имел жесткой организации, начальника и, честно говоря, особого авторитета.

На пути к новому пункту назначения кораблям предстояло преодолеть около 18 000 миль. И на всем этом отрезке Россия не имела ни единой собственной базы. А ведь необходимо было обеспечить команду кораблей едой, водой, топливом. Кроме того, вставал вопрос ремонта и охраны судов от нападения противника. К тому же осадка новых броненосцев просто не позволяла преодолеть Суэцкий канал без предварительной разгрузки. Но на это ушло бы слишком много времени, поэтому эскадра разделилась: часть судов пошли через Средиземное море, а большие суда командующий эскадрой повел вокруг Африки. При этом Рожественский опасался просить разрешения на заход эскадры в чужие порты, поскольку это сразу же выдало бы, куда она направляется. Все это не могло не вызвать определенных осложнений (со сроками стоянок, снабжением кораблей углем, водой, провизией).

Но, несмотря на обстановку секретности, поход такого крупного морского подразделения не мог остаться незамеченным. Пресса всесторонне обсуждала этот вопрос, а значит, у японцев было время, чтобы создать на пути русских кораблей массу препятствий, а то и вообще организовать нападение. Поэтому правительство выделило для наблюдения и охраны наиболее опасных районов на пути следования эскадры (в Датских проливах, Суэцком канале и Красном море) 300 000 рублей.

Но вернемся к началу похода. В начале октября петербургский Главный морской штаб получил сведения о том, что на 2-ю эскадру в Северном (Немецком) море будет совершено нападение. Тогда адмирал Рожественский разделил подразделение на шесть отрядов. Они следовали друг за другом на расстоянии около 30 миль. Первыми шли два отряда миноносцев, за ними — два отряда крейсеров. И только потом шли броненосцы — самая ценная часть эскадры, причем, в первом отряде броненосцев были устаревшие суда, а во втором — только что сошедшие со стапелей.

Заметим, такая дистанция между группами судов считается угрожающе малой: в случае непредвиденной задержки корабли в ночное время вообще могли столкнуться. При этом головные отряды не получили задания осуществлять разведку пути, связь не была организована, главные силы эскадры шли вообще без охранения. Все это не отвечало требованиям организации перехода эскадры в военное время. И вряд ли адмирал Рожественский, принявший такой походный порядок, был не в курсе этого.

Итак, отряд новых броненосцев, с которыми шел Рожественский, снялся с якоря 8 октября в 22.00. В 12.55 9 октября он подходил к району Доггер-банки. А буквально за несколько минут до этого плавучая мастерская «Камчатка» по радио оповестила всех о том, что на нее совершено нападение миноносцев: атака велась со всех сторон, атакующих кораблей было восемь.

Через какое-то время радиостанции 2-й эскадры внезапно поймали сообщение с «Камчатки». Она просила броненосцы обозначить свой курс прожекторами, чтобы можно было их догнать. Но Рожественский не был уверен в том, что на связи находится один из его судов, а не ушлый противник, и потому лишь предложил транспорту держаться «ближе к Доггер-банке». Наконец броненосцы и сами подошли к вышеупомянутому месту. Внезапно впереди они обнаружили силуэты каких-то кораблей. Те при полном отсутствии огней шли наперерез броненосцам. Броненосцы, восприняв ситуацию как атаку, открыли огонь. Когда же зажглись прожекторы, оказалось, что военная эскадра расстреляла английские рыбачьи суда. После этого слева от броненосцев возникли силуэты еще каких-то кораблей. И снова броненосцы начали стрельбу. Правда, буквально после первых же выстрелов обнаружилось, что русские моряки поливали огнем своих — «Дмитрия Донского» и «Аврору». Последняя получила несколько пробоин, среди членов ее команды были раненые.

Эскадра незамедлительно прошла Ла-Манш и 13 октября остановилась в испанском порту Виго, где и находилась до разрешения конфликта между Англией и Россией. Дело в том, что в причастности к Гулльскому инциденту сразу же стали подозревать Англию: эта страна находилась в союзе с Японией и всячески демонстрировала свою враждебность Российской империи. Вполне возможно, что союзники попросту прибегли к провокации, которая должна была задержать продвижение 2-й эскадры, что, в свою очередь, далеко не лучшим образом отразилось бы на положении России на Дальнем Востоке. Тем более, что английские газеты поспешили раструбить о том, что корабли, принадлежавшие России, не оказали пострадавшим необходимой помощи. Конфликт грозил перерасти в открытое столкновение. Поэтому адмирал Рожественский согласился на проведение международного расследования Гулльского инцидента.

Результаты работы международной следственной комиссии, в состав которой входили представители ОТТА, Великобритании, России, Франции и Австро-Венгрии, не пролили свет на события того дня. За два месяца специалисты так и не смогли установить, кто же именно атаковал суда 2-й эскадры. Зато на голову Рожественского посыпались многочисленные обвинения в том, что он оставил расстрелянных им рыбаков без помощи, ведь якобы опасности для русских кораблей не было.

Кстати, хотя Международный трибунал и признал Россию виновной в Гулльском инциденте, с нее было снято обвинение в «порочащих моряков действиях»[1]: специалисты признали, что в данном случае угроза нападения со стороны японских кораблей была вполне реальной. Тем более, что у Доггер-банки действительно был обнаружен неизвестный миноносец, который позже скрылся с места трагедии. А несколько позже рыбаки выловили там же сильно поврежденную торпеду германского производства — детище завода Шварцкопфа. Это, по мнению немецкого историка Г. Гейндорна, свидетельствует о том, что к инциденту могли приложить руку и его собственные соотечественники. И действительно, события на Доггер-банке были выгодны германским милитаристам. Немецкие газеты пестрели радостными статьями о том, как русские «сели в лужу», они предвкушали возможный военный конфликт между Россией и Англией, который заставил бы русских буквально разрываться, ведь появилось бы два фронта — восточный и западный. Собственно, именно этого и добивался кайзер. Международный трибунал был явно в курсе дела, и хотя кайзеровское правительство и не взяло на себя ответственность за Гулльский инцидент, приговор в отношении российских моряков был максимально мягким.

Что же на самом деле произошло на Доггер-банке? И что за призрачные миноносцы атаковали «Камчатку»? В том, что это были боевые корабли, сомневаться не приходится. Уже после ухода эскадры, когда русские корабли находились в порту, на Доггер-банке, как мы уже упоминали, видели поврежденный миноносец. Кому же он принадлежал? В ходе расследования прозвучала версия, что рыбаки приняли за миноносец «Камчатку». Однако, по утверждению военных специалистов, плавучая мастерская «Камчатка» так же напоминала миноносец, как носорог котенка. И с ним согласились! Но тогда кому принадлежал этот корабль?

Существует, по меньшей мере, два интересных свидетельства об этом инциденте. Первое — рассказ германского моряка. В ночь на 1 января 1906 года броненосец «Цесаревич» стоял в порту Циндао, принадлежавшем в то время Германской империи. На празднование Нового года были приглашены и немецкие офицеры с кораблей, находившихся в том же порту. Один из них рассказал, что во время Гулльского инцидента под огонь попали миноносцы германского флота. Дело в том, что на германских миноносцах было по три трубы, а ведь именно трехтрубный корабль стал «зачинщиком» ночной перестрелки! Разумеется, не в интересах Германии было разглашать причастность своего флота к международному скандалу. Поэтому император Вильгельм 11 сделал все возможное, чтобы информация о немецких кораблях и их роли в Гулльском инциденте никогда не всплыла.

Второе свидетельство оставлено также моряком, но уже японским. О нем упоминает один из офицеров русского флота, который оказался в одном госпитале с бывшим командиром японского миноносца. Японский моряк был немногословен. Однако дал понять, что японские корабли шли по следу Тихоокеанской эскадры, и именно их видели русские моряки в ту злосчастную ночь. Возможно ли, что японские корабли оказались на Доггер-банке? Такую возможность полностью исключать нельзя. Из газетных сообщений тех лет можно узнать, что миноносцы для флота микадо строились на британских верфях. В Японию им еще предстояло добраться. Так что их появление на курсе русской эскадры не кажется таким уж невероятным.

История не сохранила имен обоих рассказчиков. Поэтому их свидетельства солидные историки не склонны воспринимать всерьез. Вероятно, мы уже никогда не узнаем, какая из версий — официальная, «немецкая» или «японская» — ближе к истине.

А теперь поговорим о Цусиме. Еще в 1904 году хорошо известный всем, кто когда-либо интересовался историей, Порт-Артур был взят в осаду. После этого начальник Тихоокеанской эскадры контр — адмирал В. К. Витгефт получил распоряжение идти во Владивосток. В Желтое море русские суда вышли 10 августа и почти сразу же столкнулись с кораблями Японии, которыми командовал адмирал X. Того. Начался бой. В ходе неудачного маневра японские корабли отдалились от российских, и поэтому бой был возобновлен только через два часа. Японцы старались в основном вывести из строя флагманские броненосцы «Пересвет» и «Цесаревич», но и остальным судам изрядно досталось. Правда, надо отдать должное и русским морякам, которые в долгу не остались…

Можно сказать, что дальнейший исход событий решил его величество случай. Дело в том, что флагман, на котором находился Того, получил серьезные повреждения и собирался выйти из боя. Но в тот момент, когда было принято это решение, в броненосец «Цесаревич» попал крупный снаряд. Большинство старших офицеров и сам Витгефт погибли. Буквально через несколько минут корабль в результате еще одного попадания потерял управление и был вынужден покинуть строй. После этого потрепанная эскадра поспешила выйти из сражения и вернуться в Порт-Артур. Однако несколько судов, среди которых был и флагманский броненосец «Пересвет», не были способны на такой переход и поэтому ушли в ближайшие нейтральные порты, откуда позже были интернированы.

Тем временем в Петербурге было принято решение отправить на помощь в Порт-Артур 2-ю и 3-ю Тихоокеанские эскадры. Первой командовал, как читатель уже знает, адмирал 3. Рожественский, второй — контр-адмирал Н. Небогатое. Кстати, под началом последнего находились всего лишь видавший лучшие времена крейсер и четыре устаревших броненосца. А 2-я эскадра вообще в результате так называемого Гулльского инцидента застряла в испанском порту Виго… В общем, 14 мая 1905 года русская армада, в составе которой насчитывалось 38 разношерстных судов, попыталась войти в Цусимский пролив — и снова попала в настоящую мясорубку. Весь день и ночь русские корабли вели бой, который продолжился и 15 мая. В итоге, японцы отправили на дно 21 корабль русской эскадры, среди которых были и три новейших броненосца. Еще пять кораблей сдались в плен, а шесть успели уйти в нейтральные порты. И только два маленьких миноносца и самый слабый из крейсеров, «Алмаз», каким-то чудом сумели добраться до Владивостока. И при этом японский флот потерял всего три миноносца…

Настолько страшного, разгромного поражения в истории российского флота не было ни до, ни после Цусимы. Что же обусловило такое развитие событий? Историки до сих пор точно не определились с ответом на этот вопрос. Тогда сообщение о разгроме Тихоокеанской эскадры у всех специалистов военно-морских сил вызвало немое изумление. Дело в том, что в течение года войны оба противника осторожничали, намеренно в столкновения на море не лезли и пользовались, в основном, сухопутными крупнокалиберными орудиями и якорными минами. Смешно сказать, но за это время корабельная артиллерия как России, так и Японии не пустила на дно ни единого судна. И тут буквально в течение суток с небольшим погибли 5000 русских моряков.

Конечно, моряки и офицеры 2-й Тихоокеанской эскадры прекрасно понимали, что в их ситуации и с такой техникой на победу рассчитывать нельзя. Но и смертниками они себя не чувствовали. Офицеры верили: им удастся прорваться во Владивосток, хотя, вероятно, будут большие повреждения. Да что там говорить! Ни один моряк даже предположить не мог, что русский флот будет попросту уничтожен. И сам ход войны, и результаты сражения 10 августа 1904 года говорили о том, что Рожественскому для прорыва во Владивосток следует лишь удерживать курс и строй, учитывая ошибки командования эскадры Порт-Артура.

После Цусимы Того стали называть «азиатским Нельсоном». Но не был ли он и сам удивлен исходом грандиозного сражения и чем мог объяснить его результаты? Ответы на эти вопросы так и не были получены. Хотя, пожалуй, ни одно сражение броненосных флотов специалисты не исследовали с такой дотошностью. Особый интерес вызывал тот факт, что у Цусимы впервые в истории флота артиллерийским огнем была уничтожена основная ударная сила любого флота — эскадренные броненосцы. Именно их гибель и привела к разгрому более легких судов.

Но, по всей видимости, на дно русские корабли отправляли не только бортовые орудия японцев. Командир крейсера «Олег» Л. Добровольский первым заговорил о том, что в Цусимском сражении приняли участие несколько японских субмарин. И именно на их счету — трагическая судьба «Наварина», «Ослябли» и «Сисоя Великого»… Так ли это было на самом деле? Мнения специалистов здесь расходятся. Но, по всей видимости, Добровольский не даром впоследствии стал одним из приверженцев идеи создания в России мощного подводного флота.

Но большинство очевидцев того сражения, которым посчастливилось остаться в живых, свидетельствовали: артиллерийский огонь японских судов не был похож ни на что, виденное ими ранее. «Казалось, не снаряды падали на палубу, а мины», — вспоминали моряки. Броня разлеталась в клочья, а в местах попадания снарядов вообще плавилась. К тому же на судах воспламенялось все, что было способно гореть. Во все стороны разлетались осколки, над палубами стлался удушливый дым. Все это дало основание специалистам предположить, что в ходе сражения у Цусимы японцы впервые применили новое оружие, которое стали называть «жидким огнем». Так, французские исследователи А. Шталь и Ж. Блон предположили: японцы использовали новый тип бронебойных снарядов. Скорее всего, они снаряжались неизвестным для русских приспособлением со взрывным действием. Если это так, то судьбу Цусимы решили именно эти боеприпасы. Но тогда почему в ряде других сражений японцы не воспользовались этим своим преимуществом? Может, дело тут в буквально ювелирном, предельно точном и рациональном маневрировании «азиатского Нельсона», неизменно уводившего свои суда из-под обстрела и в то же время дававшего возможность стрелять своим артиллеристам? Но с этой версией специалисты тоже не согласны. Например, знаменитый «поворот Того», который привел к бою судов на сходящихся курсах, многие исследователи называют явной ошибкой адмирала. Ведь он заставил свои корабли проходить буквально по «горячему коридору», при этом сдваивая строй, что, в свою очередь, затрудняло маневрирование при уклонении от огня русских орудий. Так ли это, неизвестно, но победителей, как говорится, не судят…

Еще одна версия принадлежит английскому исследователю Дж. Вествуду. Он считает, что Того… просто прошляпил перестроение русских кораблей и по чистой случайности умудрился в ходе серии поворотов ускользнуть из заведомо разгромного положения. Тут на руку японцам сыграли и устаревшие боеприпасы Тихоокеанской эскадры: они взрывались далеко не всегда и чаще всего напоминали «снаряды» древних катапульт.

В общем, что на самом деле повлияло на исход сражения японского и русского флота у острова Цусима, неизвестно. Сумеют ли военные историки когда-нибудь досконально объяснить происшедшее, или исход боя так и останется среди неразрешимых загадок истории? Время покажет…

Кто «заказал» Франца Фердинанда?

Как известно, вскоре после убийства австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда началась Первая мировая война, в результате которой погибли миллионы. Виновники этого преступления были арестованы и понесли наказание. Но вопрос о том, кто же стоял за этим убийством, до сих пор остается открытым. Уж очень много было заинтересованных в разжигании мировой бойни…

Многие обстоятельства покушения в Сараево, которое послужило поводом для начала Первой мировой войны, до сих пор остаются загадкой. Те, кто владел информацией, давно ушли в мир иной. И прав был тогдашний премьер Великобритании Эдуард Грей, который заявил: «Миру, вероятно, никогда не будет сказано о подлинной причине убийства эрцгерцога Франца Фердинанда. Судя по всему, у нас никогда не будет ни одного человека, который бы знал все, что надо было бы знать».

Принято считать, что виновницей Первой мировой войны была Германия, ведь Австро-Венгрия уже начала склоняться к переговорам. Ну, а какова роль Туманного Альбиона? Позиция Великобритании в еще не начавшемся конфликте была уникальной. Именно ей предложили участники конфликта стать третейским судьей. И именно от ее желания и воли во многом зависело, начнется война или нет. Ведь по — настоящему никто не стремился к крупномасштабным столкновениям. Но если исходить из того, что у Англии нет постоянных друзей, а есть постоянные интересы, то ясно, что именно ей было выгодно столкнуть лбами русско — французский союз с германским и, не вступая в боевые действия, ослабить своих конкурентов на европейском континенте. Англичане при вступлении в Антанту подписали только морскую конвенцию, защищавшую их интересы на море, а это вовсе не обязывало вести боевые действия на суше.

Война — это, по сути, величайшее преступление. А в любом преступлении следует искать того, кому оно выгодно. Об отношении к войне Англии уже сказано. Но, как минимум, существовали еще четыре группы заинтересованных в убийстве наследника австро-венгерского престола: сербские националисты, мечтавшие в ходе войны создать Великую Сербию; Россия, стремившаяся, оттеснив австрийцев, утвердиться на Балканах; вездесущие масоны, призывавшие к низвержению тронов, и русские революционеры, преследовавшие свои цели. К этому стоит добавить политические амбиции сильной партии венгров, которая упорно противодействовала федерализации Австро-Венгрии, к чему склонялся наследник Габсбургов эрцгерцог Франц Фердинанд.

Политическая обстановка, сложившаяся в Европе к 1914 году, напоминала гнойный нарыв, который вот-вот должен был лопнуть. Хищно затаились готовые вцепиться друг другу в глотку Франция, Германия, Австрия, Венгрия, Англия и балканские страны. Казалось, что все вокруг только и ждали благовидного предлога для нападения друг на друга. Особенно тревожно было на Балканах. Предгрозовую обстановку здесь связывали с поведением сербов, которые словно сами напрашивались на большую войну. У Австрии нашлось немало сторонников, которые приводили вроде бы веские основания не доверять сербам. Резюмируя их, английский журналист Гамильтон писал: «Австрия имеет немало причин для подозрительного отношения к сербам. В самом деле, приятно ли иметь соседа, бегающего под твоими окнами с ножиком в руках и распевающего с утра до вечера о том, что в Дрине вода течет холодная, а кровь у серба слишком горячая».

К тому времени австрийский император Франц Иосиф был уже слишком стар, чтобы крепко держать кормило власти в своей многонациональной державе. Он практически оставил дела и больше заботился о себе лично. Еще в 1898 году император разделил со своим племянником Францем Фердинандом верховное командование австрийской армией. Он явно готовился к передаче власти своему единственному наследнику, хотя откровенно не любил его. Тот платил ему той же монетой, с явным нетерпением ожидая ухода престарелого императора с политической арены.

Надо заметить, что неприязнь к Францу Фердинанду испытывал не только его царственный родственник. В Австро — Венгрии он был окружен всеобщей ненавистью. Даже люди, относившиеся к эрцгерцогу благосклонно, писали о нем: «Нельзя отрицать в нем ярко выраженного эгоиста и той жестокости, которые отнимали у него интерес к чужим страданиям… Горе всем тем, кого он преследовал своей ненавистью!» Особенно ненавистны Францу Фердинанду были венгры. И все же главную угрозу империи Габсбургов он видел прежде всего в сербах, давно мечтавших о независимой Великой Сербии. Поэтому радикально настроенным сербским националистам он недвусмысленно дал понять, что им стоит умерить свои аппетиты. С тех пор австрийский наследник стал притягательной мишенью для всех тайных обществ. Сербы повторяли как молитву: «Австрия сама давно съедена червями, а наследника престола скоро съедят могильные черви…»

В этой обстановке Европу стали наводнять всевозможные мистические слухи и пророчества. Так, немецкий профессор Рудольф Мевес разработал оригинальную теорию, согласно которой в истории человечества события повторяются с последовательностью, схожей с годовой цикличностью земных катаклизмов. Он предсказал, что в 1904 году разразится война в Азии (Русско-японская война), а после этого войны будут сотрясать Европу вплоть до 1933 года. Затем в мир явится сам Великий Сатана (именно в 1933 году на политическую арену вышел Гитлер). Удивительно, но почти все так и произошло. Среди лавины пророческих высказываний, в частности, было и предсказание, касающееся династии Габсбургов. Молва передавала из уст в уста, что эрцгерцог Франц Фердинанд якобы не займет престола империи: «Ему суждено умереть на ступенях трона…»

Это пророчество сбылось жарким утром 28 июня 1914 года, когда в боснийский город Сараево прибыл наследник австро-венгерского престола Франц Фердинанд с супругой. Их приветствовали многотысячные толпы народа. Но, несмотря на это, по пути следования кортежа было расставлено совсем немного австрийских солдат, а в самой толпе находилось всего 120 полицейских. И в этой же толпе стояли шестеро юных террористов, боевиков организации «Молодая Босния». Четверо из них не решились действовать, а пятый, 19-летний Неделько Габринович, все же бросил в проезжающий автомобиль эрцгерцога бомбу, но она взорвалась под машиной сопровождения, ранив личного адъютанта наследника. Увидев это, террорист проглотил яд, который почему-то не подействовал, а затем бросился в речку, из которой его выловили и арестовали. Услышав взрыв, товарищ Габриновича Гаврил о Принцип, которому тоже только исполнилось 19 лет, решил, что дело сделано, и направился в кафе отпраздновать это событие. А Франц Фердинанд благополучно добрался до ратуши, где выступил с кратким приветственным словом, а затем поехал в госпиталь навестить раненого адъютанта. И надо же было такому случиться, чтобы его машина проезжала мимо кафе, из которого выходил Принцип. Он вспомнил о том, что поклялся убить наследника австрийского престола и, подбежав к автомобилю, успел дважды выстрелить. Обе пули достигли цели: одна пробила воротник мундира эрцгерцога, шейную артерию и застряла в его позвоночнике, вторая попала в плотный корсет эрцгерцогини. Жена Франца Фердинанда умерла первой, сам он прожил на десять минут дольше. Террориста схватили на месте преступления. Но он еще успел принять яд, который тоже не подействовал. Вот как вспоминала в 1994 году об этом ужасном событии 102-летняя чешка Хелена Навратилова-Плешутова, которая в группе гимназисток наблюдала за прохождением кортежа высокого гостя: «…Автомобиль эрцгерцога неожиданно остановился почти напротив нашей группы. Мы были изумлены. В нескольких шагах от нас молодой человек в темной одежде вынул из кармана револьвер и начал стрелять в направлении автомобиля.

Наступило общее замешательство, люди с криками побежали в разные стороны. Никогда не забуду все увеличивавшегося кровавого пятна на белом платье эрцгерцогини. И свой ужас <…> Я видела, как полицейские волокли по земле покушавшегося. Его лицо было бледным. Вечером я боялась выйти из дома. По улицам ездили патрули конной полиции, весь город был охвачен страхом. Звонили колокола всех церквей. Мусульмане и хорваты вышли на улицы с портретами убитого Франца Фердинанда, кричали: „Долой сербов! Долой банду убийц!“»

Суд над 24 арестованными и обвиняемыми по делу об убийствах и покушениях открылся в окружном суде Сараево 12 октября 1914 года, а 23 октября судьи вынесли вердикт. Принцип, Габринович и Грабец были признаны виновными в убийстве и государственной измене, но поскольку им еще не исполнилось 20 лет, то смертную казнь применить к ним не могли. Все они получили максимальный срок заключения — по 20 лет каждому — и умерли в тюрьме еще до окончания войны, в разжигании которой сыграли далеко не последнюю роль.

Как ни странно, о готовящемся покушении на эрцгерцога в Белграде знал чуть ли не каждый. Это покушение упоминалось в программе целого ряда националистических организаций Сербии, видевших именно в наследнике престола главное препятствие на пути создания Великой Сербии. К ним относились «Омладины», «Народная оборона» и «Черная рука». Подготовка к теракту началась еще в 1913 году. Об этом были прекрасно осведомлены в Вене, об этом сообщала и австрийская тайная полиция, и сербское правительство. В марте 1914 года стало известно, что Франц Фердинанд прибудет в Боснию (она тогда входила в состав Австро — Венгрии) на маневры. И тогда же «Молодая Босния» вынесла эрцгерцогу смертный приговор как врагу славянства и приступила к подготовке покушения. Но Таврило Принцип, Неделько Габринович и Трифко Грабец — бедные студенты из самых глухих провинций Боснии — вряд ли были увлечены идеей создания Великой Сербии. Скорее всего, они просто до глубины души ненавидели Австрию.

Эти юнцы не ведали, что эрцгерцог уже склонялся к идее триализма, т. е. предоставления автономии южным славянам, и пытался на этой почве найти общий язык с Николаем II. Он не терпел русских, но говорил: «Я никогда не поведу войны против России. Я пожертвую всем, чтобы этого избежать, потому что война между Австрией и Россией закончилась бы свержением Романовых, или свержением Габсбургов, или, может быть, свержением обеих династий… Если мы предпримем что-то против Сербии, Россия встанет на ее сторону…» Так кому было выгодно его убийство?

Молодые террористы были фактически пешками в чужой игре. За их спинами скрывалась такая мощная фигура, как полковник Драгутин Дмитриевич, более известный как полковник Апис (шеф сербской разведки). Он возглавлял сербское тайное общество «Черная рука». Члены этой организации мечтали о Великой Сербии и стабильности на Балканах, и автономия славянских народов в составе Австро-Венгрии не входила в их планы. Сербские офицеры, входившие в эту организацию, уже имели большой опыт по организации переворотов и терактов. Так, в ночь с 28-го на 29 мая 1903 года они ворвались в королевский дворец и устроили там страшную резню, во время которой были убиты король Александр, королева и несколько их приближенных. В результате этого переворота к власти пришла династия Карагеоргиевичей, которые ориентировались на Францию. После этого воодушевленное успехом руководство «Черной руки» стало активно создавать сеть тайных просербских организаций. Одной из них стало «Объединение или смерть», тесно связанное с сербской организацией Боснии и Герцошвины под названием «Молодая Босния». Вступившие в него Г. Принцип и его товарищи дали клятву в письменном виде, подписав ее кровью. Они знали, что ее неисполнение каралось смертью, но им очень хотелось принять участие в «большом деле». Террористы прошли подготовку под руководством Аписа. Их обучали стрельбе по движущимся мишеням, метанию бомб, затем снабдили оружием и цианистым калием (это оказалось ложью) и переправили из Сербии в Боснию. Поначалу они отсиживались в доме Данила Илича, редактора социалистической газеты «Звоно» («Колокол»). Вскоре к ним присоединилась еще одна группа террористов. Так судьба человечества в 1914 году оказалась в руках одного человека — вождя «Черной руки» Дмитриевича-Аписа.

Дальнейшее известно: австрийский ультиматум Сербии и война. В бойню оказалась втянута и Россия, отнюдь не готовая к широкомасштабным военным действиям. Однако бросить славянскую Сербию на произвол судьбы она не могла, поскольку это угрожало утратой влияния на Балканах. Здесь возникает вопрос, знал ли Николай II о том, что готовится в Сараево? По некоторым данным, военный агент (атташе) в Белграде В. А. Артамонов и посол Н. Г. Гартвиг были осведомлены о подготовке теракта и даже способствовали этому. Это вытекает из показаний Дмитриевича в суде[2] (полковник был арестован в Сербии в 1917 г.). Мало того, решающее значение в покушении сыграло разведывательное донесение, поступившее Артамонову из русского Генштаба и переданное затем Дмитриевичу. В нем говорилось о свидании кайзера Вильгельма II с Францем Фердинандом в Конопиште и о якобы предстоящем нападении Австро-Венгрии на Сербию (заметим, об этом речь на встрече не шла). Интересно, что накануне покушения, 21 июня, Артамонов убыл с семьей на отдых в Швейцарию. Очень хорошее алиби! Уже через два дня после покушения Россия предприняла меры по вооружению сербской армии, выделив 120 тысяч винтовок, миллион патронов, пушки и снаряды. Короче говоря, русская разведка и дипломаты обязаны были доложить в Петербург о планах «Черной руки», но то ли не посчитали нужным, то ли доклад уже в столице был положен под сукно.

Дмитриевич был причастен не только к сараевскому убийству, но и ко многим другим террористическим актам. К тому же он знал слишком много тайн сербского сопротивления и потому был опасен вдвойне. А такие люди, как известно, долго не живут. В декабре 1916 года сербский принц-регент Александр, опираясь на тайную организацию «Белая рука» во главе с полковником Петром Живковичем, арестовал Дмитриевича. А в конце мая — начале июня 1917 года военный суд в Салониках приговорил легендарного Аписа к расстрелу. Но о том, кто же все-таки «заказал» ему убийство Франца Фердинанда — Париж, Берлин, Вена, Будапешт или Белград, — тот так и не сказал.

В деле о сараевском убийстве есть еще один след — масоны, эти ниспровергатели тронов. Некоторые эксперты считают, что идея покушения на эрцгерцога принадлежала не Дмитриевичу, а сербскому министру и масону, одному из создателей организации «Черная рука» Любе Чупе. О масонах заговорили уже во время допросов убийц, о чем свидетельствуют стенограммы. Кстати, Габринович, неудачно бросивший бомбу в автомобиль эрцгерцога, тоже был масоном.

Интересен еще один маленький нюанс. «Черная рука» через своего представителя Габриновича осуществляла контакты с русскими революционерами, особенно с Луначарским, Мартовым и Троцким. Очевидно, эту тайну пытался открыть на московском процессе 1937 года Карл Радек, когда заявил: «Я хотел бы также рассказать о тайне войны… Одна часть этой тайны была в руках молодого сербского националиста Принципа, который предпочел умереть в тюрьме, но не открыть ее…» Но договорить Радеку не дали… Как бы то ни было, а русские революционеры умело воспользовались плодами войны. Не стоит забывать, что в результате выстрелов, прозвучавших в Сараево, Европа была ввергнута не только в пучину войны, но и революций, которые стоили престолов сразу трем династиям — Габсбургам, Гогенцоллернам и Романовым.

Что ж, следует признать, что вряд ли когда-нибудь будет найден определенный заказчик сараевского убийства. Ведь им могли оказаться не просто отдельные люди или тайные организации, но и целые государства. Остается лишь добавить, что известие о гибели Франца Фердинанда не вызвало в европейских странах скорби. Даже в самой Австро-Венгерской империи ни венгры, ни славяне, ни сами немцы слезинки не пролили. Напротив, в кругах высшего света воцарилось веселье. Гулянье на Пратере не отменяли, на улицах Вены звучала музыка. А внук императрицы Марии Луизы (второй жены Наполеона I), маркиз Монтенуово, даже откровенно заявил: «Нам давно нужен был предлог, чтобы поставить Сербию на место — в углу на коленях, и Франц Фердинанд дал нам его, а теперь его задача в этом мире окончена».

Непростое дело полковника Редля

Одним из самых загадочных и громких скандалов во время Первой мировой войны было разоблачение полковника Генштаба австрийской армии Альфреда Редля, который в течение 12 лет работал на Россию. В деле полковника было много странностей и нестыковок. И до сих пор историки ведут споры и дискуссии о том, как мог столь опытный, хитрый шпион проколоться на мелочи.

Сегодня австрийский полковник Генштаба Альфред Редль представляет собой одну из культовых политических фигур в истории трагедий XX столетия. Он действительно был гениальным разведчиком. Столь беспрецедентный в истории старой австрийской армии факт государственной измены элитного офицера, занимавшего такую важную должность, послужил сюжетом для множества книг и фильмов, хотя в них историческая правда очень часто была искажена. История Редля увлекала многие умы — от писателя Стефана Цвейга до кинорежиссера Иштвана Сабо, однако в их произведениях почти ни одна деталь не соответствует действительности.

Громкое дело Альфреда Редля началось с банального письма. В конце апреля 1913 года на почту в Вене пришло два (по другим источникам — все-таки одно) письма, отправленные на главпочтамт до востребования. Судя по штемпелю, они были посланы из Айдкунена в Восточной Пруссии, что неподалеку от русско-немецкой границы. В одном конверте находились банкноты на 6 тысяч австрийских крон, в другом — на 8 тысяч. В принципе, ничего необычного, но к деньгам не прилагалось никакой сопроводительной записки, и это вызвало подозрение цензора. К тому же Айдкунен был небольшой пограничной станцией, хорошо знакомой шпионам всех национальностей. Подозрительный конверт был переслан в полицию, оттуда — в разведбюро. За почтой тут же установили наблюдение спецслужбы. Через несколько дней некий штатский господин явился за конвертами. Ловушка захлопнулась. Почтовый служащий сообщил в полицию о таинственном получателе, но арестовать его сразу не удалось, так как господин в штатском успел быстро вскочить в такси и уехать. Однако, допросив водителя, удалось выяснить, куда он отвез таинственного пассажира. Кроме того, в салоне машины были найдены обрывки почтовых квитанций и футлярчик от ножа. Таинственную личность установили очень быстро. Когда полковник Редль, приглашенный в полицейский участок для дачи объяснений, увидел на столе свой футляр, он автоматически положил его в карман, чем в очередной раз подтвердил свою причастность к имевшим место событиям. Хотя, как утверждают некоторые, он сделал это намеренно, так как отдавал себе отчет в том, что дело уже проиграно и разоблачение неизбежно. Вот такое, казалось бы, простое дело. Но это только на первый взгляд. Если присмотреться к событиям внимательней, то становится непонятно, как мог полковник Редль, этот умный и незаурядный человек, допустить такую элементарную ошибку.

Альфред Виктор Редль родился в марте 1864 года в семье старшего железнодорожного инспектора в Лемберге (ныне Львов). Поступил в кадетское училище (предполагают, что с этого же момента начался отсчет лет и его нестандартной сексуальной ориентации, но никаких конкретных сведений об этом не обнаружено). Таинственная сексуальная жизнь Альфреда Ре для, остававшаяся секретом почти для всех окружавших его людей, оказывала очевидное влияние на все его поведение. Это, однако, странным образом не мешало его служебной карьере, и, блестяще завершив учебу, он был произведен в кандидаты в офицеры, а в 1887 году назначен адъютантом командира батальона одного из полков лембергского гарнизона. В 1900 году Редль был официально командирован в Россию на курсы русского языка — при пехотном училище в Казани. Это — из сферы взаимных услуг, оказываемых тогда разведывательными службами русских и австрийцев: все более дружественные отношения между Россией и Австро-Венгрией снижали практический интерес генштабов этих держав к шпионажу друг за другом, поскольку в те годы основные политические интересы России почти целиком сосредоточились на Дальнем Востоке.

Капитан Редль провел в Казани несколько месяцев, привлекая при этом к себе интерес российских разведчиков и контрразведчиков. Но это, казалось бы, не имело никаких последствий: никогда всерьез не поднимался вопрос о его вербовке русской разведкой в этот период. Никаких сведений и даже намеков на возможность такой вербовки не высказывалось тогдашними российскими и австрийскими разведчиками и контрразведчиками, ничего подобного не обнаружено и позднее в архивах обеих держав.

В 1892 году молодой Редль прошел сложнейший конкурс на поступление в Академию Генерального штаба, которую вскоре окончил с отличием. Некоторое время он служил в транспортном отделе Генерального штаба — и с этого времени фактически специализировался на разведывательной деятельности, конкретно — на России.

Теперь стоит сказать несколько слов об отношениях Редля с Артуром Гизлем. Утверждение С. Цвейга о том, что Редль являлся доверенным лицом наследника престола, имеет под собой веские основания. Этому способствовал Артур Гизль, который не только имел безупречное аристократическое происхождение, но и умел обзаводиться личными связями. С 1887 года он был адъютантом наследника престола, эрцгерцога Рудольфа — сына императора Франца Иосифа. Он сумел стать его ближайшим другом и доверенным лицом. В 1890-х годах Гизль служил в Лемберге, где и познакомился с Редлем. Возглавив с 1898 года Эвиденцбюро — отдел разведки и контрразведки Генерального штаба, — он перетащил туда в 1899 году и Редля и привлек его к работе в центральном аппарате разведки. Вскоре тот стал главой агентурного отдела Эвиденцбюро, который отвечал как за агентурную разведку, так и за контрразведку. На этом посту Редль проявил себя как сильный администратор и талантливый организатор, полностью реорганизовав структуру контрразведки и сделав ее в одной из мощнейших спецслужб австро-венгерской армии. К примеру, он приказал оборудовать комнаты для посетителей только что изобретенным фонографом, что позволяло записывать на граммофонную пластинку, находящуюся в соседней комнате, каждое слово приглашенного для беседы и не подозревающего об этом человека. Кроме того, с его подачи начали устанавливать скрытые фотокамеры, на которые тайно фотографировали всех посетителей. О подобных съемках скрытой камерой, широко распространившихся впоследствии, мало кто знал в те времена, поэтому даже опытные профессиональные разведчики не опасались подобной угрозы и не старались соблюдать надлежащую осторожность — это явилось блестящей находкой Редля. Он также немало усилий приложил к организации контроля над почтовой корреспонденцией, что, по иронии судьбы, в конце концов сыграло роковую роль в его собственной судьбе.

Подробно отследить карьеру Редля в Эвиденцбюро не представляется возможным ввиду его периодических перемещений на службу в армейские части и соединения — эти так называемые цензовые замещения должностей были необходимы для бесперебойного получения очередного воинского звания: согласно правилам, действовавшим тогда и в Австро-Венгрии, и в Германии, и в России. Невозможно было продвинуться по служебной лестнице без обязательного прохождения четко определенных ступеней армейской службы. Так, Редль, получивший звание майора в 1905 году, служил в ноябре того же года начальником штаба бригады, дислоцированной в Вене, а в 1907 году был уже назначен подполковником и заместителем начальника Эвиденцбюро.

Примерно в это время центр русской охранки поручает своему агенту Августу Пратту собрать компромат на Ре для. Когда агенту становится известна гомосексуальная связь Редля с молодым офицером, он решает использовать эти сведения в целях шантажа. Кроме того, за сотрудничество с русской разведкой австрийцу было предложено немалое ежемесячное вознаграждение. У Редля не оставалось выбора. Ему пришлось согласиться. И в этот момент Редль делает очень умный ход: помимо гонорара, он выдвинул требование, чтобы русская секретная служба время от времени направляла ему в Австрию «агента на сдачу», удачное разоблачение которого он мог бы приписывать работе своего отдела. Этим приемом он затем пользовался в течение нескольких лет. Итак, Редль продавал России ценные сведения, а русская разведка снабжала его агентами, которых он блестяще «разоблачал», повышая свой престиж.

Редль сыграл решающую роль в провале австрийской агентурной сети в России. Более того, его действия практически парализовали австрийскую контрразведку. Но, несмотря на провалы, никому и в голову не приходило заподозрить в предательстве нашего героя — настолько он был искусен и осторожен. Правда, из-за вдруг открывшихся возможностей он начал жить на широкую ногу. Благодаря крупным гонорарам, этот некогда полунищий, подолгу не вылезавший из долгов офицер становится завсегдатаем дорогих ресторанов, передвигается исключительно в лимузинах с шофером, держит роскошных верховых лошадей, живет в шикарном особняке, не скупится на содержание своего возлюбленного Штефана Хоринке. Но чтобы не вызывать ненужных подозрений такой разительной переменой в своем образе жизни, Редль распространил слух о смерти богатой тетки, якобы завещавшей ему крупное наследство, хотя всем было известно, что его брат, скромный чиновник, едва сводил концы с концами. Русская разведка щедро вознаграждает своего агента: в отдельные годы он получает суммы, превосходящие годовой бюджет всего разведбюро австрийского Генштаба.

Редль продолжал подниматься по служебной лестнице. В мае 1912 года ему присвоили звание полковника, а в октябре повысили и перевели в Прагу на должность начальника штаба 8-го армейского корпуса, хотя неофициально он остался сотрудником разведбюро. Теперь Альфреду было сложнее встречаться со связными, которых направляла русская разведка, поэтому большинство заданий и денежные переводы из соображений безопасности стали пересылаться по почте. Пойдя на это, Редль допустил роковую ошибку: ведь вся корреспонденция просматривалась, тайна переписки не соблюдалась. Как мог Редль, который сам организовал контроль над почтовой корреспонденцией, забыть об этом? Возможно, он надеялся, что ему будет везти во всем и всегда. Но на этот раз фортуна отвернулась от него, хотя все же дала ему шанс ускользнуть: если бы он, после того как не забрал сразу — забыл или поленился, — не стал бы получать этих денег, его бы так и не раскрыли. Полковника сгубила ненасытная жажда денег и пристрастие к роскошной жизни.

Первым, кто более или менее подробно рассказал о «деле Редля», стал полковник Вальтер Николаи, который занимал пост начальника разведывательного отдела германского Генштаба накануне Первой мировой войны. Будучи хоть и косвенным, но все же участником имевших место событий[3], он описывает их в своей книге «Тайные силы», вышедшей в Лейпциге в 1923 году. Его версию, со своей стороны, уточняет Макс Ронге, офицер австрийского Генштаба, начальник разведбюро до конца мировой войны, в книге «Война и индустрия шпионажа» (в русском переводе — «Разведка и контрразведка») и А. Урбански в своих мемуарах. И хотя все три рассказа разительно не совпадают в мелочах, по ним все же возможно приблизительно реконструировать примерный ход событий.

Николаи сообщил сведения, подхваченные затем множеством исследователей и писателей: в конверте не было никакого сопроводительного письма! Притом он добавил, что там лежала крупная сумма в русских рублях, а не какие-то там кроны или марки. Что ж, возможно, именно это обстоятельство и вызвало подозрение сначала у Николаи, а потом у его австрийских коллег.

Николаи не указывает, сколько в точности там было денег, но, очевидно, вполне достаточно, чтобы сделать правильный вывод: письмо указывало на крупное шпионское дело. Исходя из тогдашнего соотношения рубля и кроны (1 рубль равнялся приблизительно 2,7 кроны), можно догадаться, что в конверте было от двух до трех тысяч рублей. Но это только предположение, эта сумма никогда и никем в точности не указывалась.

Наряду со свидетельствами Николаи и Ронге, чрезвычайно важны воспоминания непосредственного начальника последнего, полковника Августа Урбански фон Остромиц, возглавлявшего в 1909–1914 годах разведывательный отдел австро-венгерского Генерального штаба — Эвиденцбюро. Мемуары Урбански были опубликованы в Мюнхене в 1931 году. (Они никогда не издавались на русском языке, но широко цитировались русскоязычными авторами.) Его утверждения весьма оригинальны: он упоминает два письма, настаивая, как и Николаи, что никакого сопроводительного послания не было, но сообщает, как и Ронге, что там находились деньги в австрийских кронах, а сразу вслед за этим приводит фотокопии одного конверта и одного письма, вложенного в этот конверт. Позже этот текст, единственный опубликованный целиком изо всего, что якобы поступало на имя Никона Ницетаса (на это имя Редль получал деньги), неоднократно воспроизводилось на разных языках.

На вложенном листе бумаги было набрано по-немецки на пишущей машинке:

«Глубокоуважаемый г. Ницетас.

Конечно, Вы уже получили мое письмо от 7 мая, в котором я извиняюсь за задержку в высылке. К сожалению, я не мог выслать Вам денег раньше. Ныне имею честь, уважаемый г. Ницетас, препроводить Вам при сем 7000 крон, которые я рискую послать вот в этом простом письме. Что касается Ваших предложений, то все они приемлемы.

Уважающий Вас И. Дитрих.

Р. 8. Еще раз прошу Вас писать по следующему адресу: Христиания (Норвегия), Розенборггате, № 1, Элизе Кьерили».

Стоит ли доверять этому документу? Почему участники этого дела так расходятся в показаниях (количество писем или их отсутствие, рубли или кроны и т. д.) Как же все обстояло на самом деле?

То, что не все так просто в деле Редля, подтверждает и одно интересное обстоятельство.

Выход книги Николаи в 1923 году вдохновил бывшего полковника российского Генерального штаба и руководителя разведки Варшавского военного округа Батюшина собрать нечто вроде научно-теоретического семинара по актуальным вопросам истории разведки и контрразведки. Этот семинар он «собрал» из себя самого и двух своих основных довоенных оппонентов — Николаи и Ронге.

В январе 1924 г. состоялась встреча «трех китов» руководства спецслужб начала XX в. — Макса Ронге, Вальтера Николаи и Николая Батюшина. Она не протоколировалась, ведь разведки умеют хранить свои тайны. Однако в дневниковой записи Вальтера Николаи сохранилось краткое описание этой встречи. Она проходила по просьбе Н. С. Батюшина. «Встреча была назначена на середину января 1926 г. в Вене, — пишет Николаи. — На второй день на нее прибыл также бывший шеф австрийской службы разведки Макс Ронге, в настоящее время он работает на важном посту в министерстве внутренних дел, это назначение он получил в качестве награды за свои заслуги в войне». О чем именно говорили «три кита» европейской разведки, мы не узнаем никогда. Но, несомненно, они не могли не затронуть дела Редля.

Громкое дело полковника Альфреда Редля закончилось предсказуемо и печально. Поздним вечером 25 мая 1913 года в отель, где он остановился, прибыла комиссия в составе заместителя начальника Генерального штаба генерал-майора Хефера, начальника разведбюро полковника фон Урбански, руководителя агентурной группы майора Ронге и старшего военного прокурора Ворличека. Дверь в номер без сопротивления открыл сам Редль, который, конечно, уже знал, с чем связан этот поздний визит. Как раз перед этим он успел закончить прощальные письма брату и командующему корпусом. Редль сказал вошедшим: «Господа, я знаю, зачем вы пришли. Я погубил свою жизнь и прошу вас позволить мне уйти из нее». Затем он рассказал майору Ронге о своей деятельности в качестве агента русской разведки и заверил, что работал в одиночку, без сообщников. Потом попросил револьвер. Члены комиссии, поколебавшись, вышли из комнаты. Прошло более четырех часов тягостного ожидания, а выстрела так никто и не услышал. Заволновавшись, что изобретательный полковник мог устроить побег, члены комиссии поспешили в комнату. Полковник Альфред Редль лежал на полу. Его висок был пробит пулей.

Генштаб принял решение сохранить происшедшее в тайне, и на следующее утро (26 мая) венские газеты поместили заметку, в которой утверждалось, что полковник Редль в припадке безумия покончил с собой. Но правды не скроешь. Слухи о том, что самоубийство было совершено не из-за психического расстройства, а по совсем другим причинам, все-таки просочились в общество.

Сколько стоила Октябрьская революция?

Сегодня многие исследователи, говоря о роли России в мировой истории, отмечают: эта страна, как ни обидно это звучит, на протяжении почти всей своей истории играла на руку кому угодно, но отнюдь не себе. Ей традиционно отводились три роли — источника ресурсов, пушечного мяса в больших войнах и внешнего регулятора процессов. Если в конце XIX века Российская империя ни в чем не уступала Америке и казалось, что будущее принадлежит именно этим двум мегадержавам, то спустя век ситуация для России изменилась далеко не в лучшую сторону. Страна постепенно нищала, утрачивала солидные куски территории, воевала с потенциальными союзниками и становилась союзником тех, кто старался ее обескровить. А Запад тем временем фантастически богател. Его политики, промышленники и финансисты умели заработать не только на своей предприимчивости, но и на поте, крови и мысли российского народа. Потоки вывезенных из России богатств (и умов!) помогли Западу достичь зенита индустриального развития и перейти к созданию информационной, постиндустриальной экономики. А началось это, собственно, с одного грандиознейшего инвестиционного проекта под названием «Революция-1917»…

Собственно, сейчас ни для кого не является секретом тот факт, что все русские революции финансировались из-за рубежа. Всегда находились те, кому было необходимо устроить в чересчур быстро крепнущей империи кровавый бардак и отбросить ее на десяток-другой лет назад. Но с революцией 1917 года получилось еще интереснее. Дело в том, что этот народный взрыв был необходим практически всем. Порядком потрепанные войной немцы хотели сэкономить силы на Восточном фронте и получить хотя бы небольшую передышку. Англичане просто не знали, за что хвататься: во-первых, им очень не хотелось отдавать России выход к Персидскому заливу и черноморские проливы; во-вторых, британское правительство очень тревожил тот факт, что русские быстро укрепляли свое влияние в Центральной Азии; в-третьих, англичане начали терять контроль над Индией. Американцы же вполне справедливо считали Россию своим основным конкурентом и боялись, что вскоре она превратится в сильную евразийскую державу. А в этом случае вопрос перехода всей Европы под протекторат Российской империи становился всего лишь делом времени (и причем весьма недолгого!). Если бы так действительно произошло, то какая судьба ожидала бы саму Америку? Она осталась бы всего лишь провинциальным государством на задворках мира.

Сегодня трудно найти человека, который бы не знал, что революцию, грянувшую в октябре 1917 года в России, большевики, которыми руководил Ленин, делали на деньги, предоставленные им Германией. Немцы даже любезно обеспечили вождя сотоварищи возможностью безо всяких хлопот, треволнений и лишних затрат въехать в Россию. Для этого верхушке революционеров предоставили комфортабельный вагон, который был опломбирован на территории Германии и не подлежал досмотрам по пути следования. Можно только представить себе, с каким облегчением немецкие власти выпроводили эту «бомбу замедленного действия» со своей территории…

Но вот в чем вопрос: только ли немцы «спонсировали» Октябрьскую революцию? Волкогонов, Солженицын и Бунич убеждали своих соотечественников в том, что переворот в России совершался на деньги немецкого Генштаба. Однако, принимая во внимание заинтересованность других держав в ослаблении Российской империи и природные рационализм и прижимистость немцев, в это верится с трудом. Ну не могли немцы не стребовать с других заинтересованных лиц определенную мзду, хотя бы частично компенсирующую их моральные и материальные затраты! И современные историки это подтверждают. На самом деле, немецкие деньги были отнюдь не самой крупной инвестицией в революцию, которой предстояло развалить Россию изнутри. М. Назаров, например, указывает, что в 1916–1917 годах экономическое положение Германии оставляло желать лучшего. Страна находилась в экономической блокаде, ей остро не хватало промышленного сырья и продуктов (в стране царил голод), все ресурсы шли на производство оружия и боеприпасов, марка больше не являлась конвертируемой валютой… Так скажите, откуда стране было взять деньги еще и на революцию в России?! Нет, платить за устранение опасного соседа немцы были готовы, но только в доле с другими, более мощными в экономическом плане державами. А реальные вложения крупных сумм в эту политическую аферу мог сделать только мировой финансовый интернационал — глобальное финансовое общество, располагавшее необходимым количеством франков, фунтов стерлингов и долларов.

Итак, целый ряд государств стремились так или иначе отстранить Россию от решения важных мировых политических и экономических вопросов. Проще всего это было сделать, зациклив ее на внутренних (весьма кровавых) проблемах, то есть столкнув империю в водоворот внутренней войны. И этот жуткий сценарий в общих чертах был срежиссирован одним человеком…

Парвус-Гельфанд — личность весьма неординарная, авантюристичная, цинично-жестокая и рациональная до безобразия. Родился он в Белоруссии, в семье еврейских ремесленников. Перебравшись в Одессу, он включился в революционную деятельность, поскольку был уверен: именно этот путь приведет его к власти и богатству, о которых Гельфанд мечтал с детства. И он не ошибся в выборе пути. Это его боевики, затесавшись в толпу демонстрантов 9 января 1905 года, спровоцировали печально знаменитую кровавую бойню на площади перед Зимним дворцом. Это он заявил, что Россия должна проиграть в Русско-японской войне. Именно этот человек стал одним из руководителей Петербургского совета (1905) и заставил Ленина и Троцкого поступать по его усмотрению. Однако товарищи по партии заметили, что у Парвуса есть очень неприятные черты. В частности, нечистоплотность и вороватость. Естественно, они не моги не испортить его отношений с соратниками. Так что в 1907 году карьера Парвуса среди социал-демократов покатилась под откос. Но ушлый авантюрист, конечно же, сумел найти выход из этой кризисной ситуации. Он быстренько перебрался в Турцию, где к власти как раз пришли младотурки, которые иудеев не считали изгоями и где еврейская община имела вес. Так что Парвус быстро занял пост экономического советника при правительстве, развил бурную деятельность в области торговли и финансирования, провернув целый ряд более чем успешных операций с русскими хлебом и углем. Интересно, что правительство младотурок поддерживало тесные связи с Британией, которая, в свою очередь, всегда вела антироссийскую политику и с удовольствием поддерживала тех, кто своими действиями наносил урон империи-конкуренту.

В общем, когда в 1914 году Россия сцепилась с Германией и началась Первая мировая война, Парвус прекрасно знал, что делать дальше. Он быстро договорился о встрече с немецким послом в Константинополе и предложил оригинальный план действий: профинансировать революцию в России, которая приведет к значительному ослаблению и обнищанию империи, разобьет ее на несколько слабых государств, которым будет, прямо скажем, не до мировых проблем. Посол «изящное решение» оценил, и в марте 1915 года Парвус по приглашению немецкого правительства оказался в Берлине. Там он подробно изложил детали своего плана, посоветовав оказать содействие социал-демократам, сепаратистам на Украине и в Закавказье, а также финансово помочь финским и прибалтийским националистам. К тому же следовало посодействовать подъему забастовочного движения в России и развернуть широкую кампанию в газетах. Немцы прониклись идеей и сделали ушлого авантюриста доверенным лицом своего Генштаба. Уже в том же году Парвус вышел на Ленина и сумел наладить с ним контакт. Будущий вождь мирового пролетариата дураком не был и поэтому в «благодетеле» разобрался сразу (недаром он впоследствии разорвал отношения с Парвусом, назвал его крайне нечистоплотным человеком и не дал никакого поста в своем правительстве), но, тем не менее, деньгами, предложенными ему, воспользовался без колебаний.

Итак, согласно плану Парвуса, в апреле 1917 года немцы «упаковали» Ленина и его ближайшее окружение в особый вагон и в составе специального поезда благополучно доставили их из Швейцарии в Россию, где как раз народ расхлебывал последствия буржуазно — демократической революции. Воспользовавшись имеющимися у него солидными средствами и царившей в стране обстановкой полного бедлама, Ленин совершил знаменитый Октябрьский переворот, после чего, как и обещал, Россию из войны с Германией вывел. А кроме того, поспешил избавиться от необходимости в дальнейшем общаться с Парвусом. Последнего, кстати, так до конца жизни в Россию и не пускали.

Так сколько же стоила Октябрьская революция на самом деле? Считается, что немцы выложили за устранение опасного противника ни много ни мало 50 миллионов марок (сумма по тем временам более чем значительная). Схема финансирования была четко отработана: торговая фирма, которая принадлежала Парвусу лично и базировалась в Копенгагене, получала на свой счет деньги от немецкого правительства. Парвус покупал на эти средства дефицитные в России товары и переправлял их в империю. Там «посылки» принимала большевичка Сименсон, в чьей компетенции находилась продажа поступивших товаров и передача полученных за них денег Ленину (перевод сумм осуществлялся через шведский «Ниа Банкен», который принадлежал Олафу Ашбергу). Средств «спонсоров» вполне хватало не только на весьма дорогостоящую агитационную работу и издание газеты «Правда», но и на содержание самых ярых коммунистических активистов (как всем ясно, времени на то, чтобы работать и самим себя обеспечивать, у таких лиц не было — они активно играли в преобразование мира). Кроме всего прочего, параллельно с Парвусом большевиков снабжал деньгами еще и некий господин Моор — немецкий агент.

В общем, схема финансирования революции, простая и эффективная, вполне ясна. Осталось только выяснить, кто же из противников России и сколько средств вложил в революцию. Оказывается, немецкий Генштаб выделил на это не более 10 миллионов марок. А еще 40 миллионов золотом (около 10 миллионов долларов по тогдашнему курсу) фирме Парвуса перевел… банкирский дом Варбургов из Нью-Йорка. Так что пора поговорить и об «американском вкладе» в дело Октябрьской революции.

Оказывается, параллельно с Лениным в Россию была отправлена еще одна «спецконтрабанда» — небезызвестный Лев Давидович Троцкий, которому предстояло стать вторым вождем Октября. Вот только двигался он не поездом, а пароходом, шедшим из Нью-Йорка. В принципе, Троцкому и в Америке было достаточно уютно. Когда его выставили из Франции и он объявился в «стране равных возможностей», то нашел способ вполне легально заработать и устроиться с комфортом. В Америке у него был собственный автомобиль с личным шофером и дом, в котором имелись даже такие дорогостоящие чудеса техники, как пылесос и холодильник (да-да, и не стоит смеяться; это в наши дни такие приборы имеются у каждого, а тогда обладание подобными новинками можно было приравнять разве что к обладанию личной космической станцией…) Но однажды эта тихая жизнь закончилась. Тогдашний президент США, Вудро Вильсон, выдал Троцкому паспорт для возвращения в Россию и, кроме того, 10 000 долларов (более 200 000 долларов в пересчете на нынешние деньги) — на «карманные расходы». 26 марта Троцкий, прихватив за компанию большую группу агитаторов и революционеров, отплыл на родину. Правда, в Галифаксе (Канада) его арестовали как германского агента, но… Госдепартамент США связался с английским посольством в Вашингтоне, и «делателя революции» спешно выпустили на свободу. Кстати, США делали ставку на Троцкого тоже не просто так. Родственники бравого революционера, проживавшие в США и странах Западной Европы, были миллионерами, членами наиболее крупных мировых банков и усиленно налаживали торговые отношения между большевиками и Западом, то есть никто в случайного человека деньги не вкладывал…

Когда «спонсированная» Западом революция увенчалась успехом, грабеж русских богатств достиг невероятных масштабов. Первая мировая, оба переворота 1917 года, Гражданская война 1918–1922 годов позволили едва ли не бесконтрольно выкачивать из России ресурсы.

Империя распадалась на куски. Все это щедро приправлялось отсутствием нормальной власти, страшной инфляцией, коррупцией, воровством, грабежами, убийствами, разгулом уголовщины. Естественно, все состоятельные люди, которые не сообразили вовремя убраться подальше из этого кошмара (или чересчур идейные, верящие в призрачное светлое завтра), начали переводить все свои денежные средства за границу. Отток средств принял просто угрожающие размеры. Но разве можно упрекать в этом предпринимателей и банкиров, которые просто не знали, чего им ожидать от следующего дня? К тому же большевики, помешанные на идее мировой революции, не собирались ограничиваться властью в России. А потому увлеченно потрошили Россию, переводя изъятые деньги и ценности в Швейцарию и американские банки — создавая, таким образом, основу для будущего переустройства мира. До середины 1918 года Россию просто обдирали как липку. В стране не прекращались грабежи и конфискации имущества состоятельных граждан. Тех, кто хотел уехать за границу, выпускали только в случае выплаты выкупа — 400 000 золотых рублей с человека… Кстати, деньги от продажи российских товаров за рубежом в страну также не возвращалась, оседая на личных счетах большевиков в иностранных банках.

С. Норка, например, в «Руси окаянной» приводит следующие цифры: с момента Октябрьской революции и до начала Гражданской войны из России вывезли на Запад только одних товаров на сумму более двух миллиардов золотых рублей. На сегодняшний день эта сумма равняется 23 миллиардам долларов…

Западные финансисты, однако, не спешили ставить все деньги на одну лошадь. Поэтому охотно выделяли их как большевикам, так и белогвардейцам. Таким образом, «спонсоры» ничего не теряли. Кто бы ни пришел к власти в стране в результате Гражданской войны, ему все равно бы пришлось каким-то чудом восстанавливать растерзанную экономику и разрушенное производство. Да и с упадком в сельском хозяйстве пришлось бы что-то делать. То есть пришлось бы покупать у тех же США машины, оборудование, новейшие технологии, просить инвестиции, выбивать кредиты… Платой за все эти блага стали золото, антиквариат, художественные и культурные ценности, награбленные («экспроприированные») по всей стране, отданное буквально за копейки зерно и ценное сырье. Кроме того, западные компании могли быть спокойны: концессии лучших железных дорог и месторождений полезных ископаемых от них никуда бы не делись… Кстати, белогвардейцы тоже успели отличиться в последней схватке за власть: они оформили кредиты под золотой запас, заложили акции наиболее крупных предприятий, продали западным фирмам уральские заводы и рудники, бакинскую нефть, производственное и стратегическое сырье Сибири и даже… трамвайные концессии в Петрограде! Таким образом, кто бы в итоге ни победил, главный приз все равно доставался Западу — Россия становилась фактически настоящей колонией западного капитала.

В общем, к стоимости Октябрьской революции в Росии следовало бы приплюсовать и все то, что умудрились спустить и разрушить противоборствующие стороны. А это, как минимум, богатства, накопленные в империи за два с лишним века. Один только золотой запас страны считался накануне Октябрьской революции самым крупным в Европе. Он составлял ни много ни мало 1337 тонн! Но к 1922 году золотохранилища страны опустели. Профессор Сироткин, глава Международного экспертного совета по материальным и культурным ценностям за рубежом, на основании целого ряда документов утверждает, что за границу «уплыли» ценности на сумму более 300 миллиардов долларов (по нынешнему курсу). Российское золото «расползлось» по всему миру, причем этому способствовали, благодаря безголовости, обе стороны — и белые, и красные. Ценности через Норвегию, Швецию, Финляндию и Прибалтику переправлялись в Голландию и Германию, откуда вывозились в США. А часть денег оседала в Японии, Германии, Чехии, Англии и т. д.

Кстати, а вы не задумывались, что к стоимости Октябрьской революции следовало бы приплюсовать и стоимость зарубежной недвижимости, которая в свое время принадлежала российским организациям и подданным, а затем осталась бесхозной и за бесценок была отдана новым хозяевам? А ведь речь идет о недвижимости в Ницце (русские скупили там практически всю долину и построили прямую дорогу из Петербурга), на Лазурном берегу, в Швейцарии, на территории современных Израиля, Сирии, Ливана, Иордании, Египта и т. д.

Возвращаясь к западным инвесторам, следует сказать, что специалисты все-таки сумели отследить один конкретный адрес, откуда шли основные потоки финансирования революций 1917 года и куда стекались барыши от этих переворотов. Внимание, вот этот адрес: Нью-Йорк, Бродвей, 120. По этому адресу располагался небоскреб компании «Эквитабл Оффис Билдинг». Создал ее президент компании «Дюпон де Немур Паудер» Дюпон. С 1915 года в том же здании обосновалась страховая компания «Эквитабл Лайф Ашшуренс» (ее контролировал знаменитый финансовый воротила Дж. П. Морган). Кроме того, в небоскребе на Бродвее «прописалась фирма „Вайнберг и Познер“», членом которой был руководитель Советского бюро в США Л. Мартенс, Клуб банкиров, штаб-квартира Нью-Йоркского округа Федеральной резервной системы Америки (где, фактически, были сосредоточены все финансы страны), Федеральный резервный банк Нью-Йорка, «Гугенгейм Эксплорейшнз», «Дженерал Электрик», «Американская Международная Корпорация». Кстати, Федеральный резервный банк контролировал все тот же Морган, он же в компании с Рокфеллером руководил и «Американской Международной Корпорацией». Одним из учредителей последней стал «Нешнл Сити Бэнк», с которым вел свои дела крупный финансист и по совместительству дядя Троцкого Абрам Животовский. Моргановский «Таранти Траст» тоже не остался в стороне. Кстати, именно его представитель, шведский банкир Олаф Ашберг, в 1917 году занимался снабжением Ленина и его команды. А в 1920–1922 годах «Таранти Траст» спонсировал Советское бюро в Нью-Йорке. В 1917 году акционером «Американской Международной Корпорации» стал основной «двигатель» революций 1905–1907 годов и Русско-японской войны «Кун, Лееб и Кº» — компания, которой руководил Якоб Шифф. Этот человек охотно давал деньги российским боевикам-террористам, а также старым революционерам, одержимым идеей нового переворота. Кстати, совладельцами фирмы были родственники Шиффа, братья Варбург. Пауль Варбург являлся весьма влиятельной фигурой в финансовых кругах Америки, а Феликс — лидером еврейской общины Германии и одним из самых серьезных немецких финансистов. Именно братья Варбург во время

Первой мировой войны выдавали кредиты Германии и… Антанте. Как говорится, на всякий случай. В то же время «Американская Международная Корпорация», связанная с государственными компаниями Америки и оборонной индустрией страны, тоже получала неплохие прибыли. Именно американская ветвь Варбургов в 1917 году и переводила «деньги на революцию» в торговую фирму Парвуса в Копенгагене.

«Американская Международная Корпорация» норовила прибрать к рукам русский рынок и убеждала Министерство иностранных дел США в необходимости торговли с большевиками. Почему? Да потому что в начале XX века мир накрыла эпидемия социализма. А американские финансисты — люди практичные и циничные. Поэтому они проанализировали все возможные повороты истории и подготовились к ним. Как говорится, если не можешь остановить паровоз, начни им управлять… Финансисты рассматривали даже такой поворот событий, когда у руля всех стран окажутся социалисты. Но и в этом случае фактическая власть оставалась бы в руках международной финансовой организации!

С тех пор мировой капитал и озаботился идеей управления историей. Мировые войны, революции, вооруженные конфликты, кризисы — все это лишь способы получения прибыли, которые, к тому же, не требуют больших вложений.

Да, кстати, а вам известно, кто был родоначальником коммунистического учения? Специалисты говорят, что это вовсе не Маркс. И он сам, и все основные действующие лица Первого Интернационала (в том числе Гейне и Герцен) подчинялись… мультимиллионеру Натану Ротшильду! И финансовый, и революционный Интернационалы — его детища. Клан Ротшильдов являлся краеугольным камнем западного капитализма и в то же время подбивал людские массы на возмущения и забастовки, вкладывал деньги в организацию, способную довести ситуацию до революции. Постепенно эти люди становились господами мира и войны. Недаром мать пяти братьев Ротшильд когда-то обронила: «Если мои сыновья захотят — войны не будет»…

Запад, вложив относительно небольшие суммы на финансирование Октябрьской революции, получил из России не менее полутриллиона нынешних долларов. К тому же он затормозил экономическое, социальное и культурное развитие Российской империи, отбросив ее, как минимум, на 30 лет назад. Благодаря своим «инвесторам» Россия не вошла в число победителей в Первой мировой войне и была вынуждена заново отстраивать свою промышленность.

Новые подробности расстрела царской семьи

Казалось бы, трудно найти новые свидетельства страшных событий, произошедших в ночь с 16-го на 17 июля 1918 года. Даже далекие от идей монархизма люди помнят, что она стала роковой для семьи Романовых. В эту ночь были убиты отрекшийся от престола Николай II, бывшая императрица Александра Федоровна и их дети — 14-летний Алексей, Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия. Участь государя разделили врач Е. С. Боткин, горничная А. Демидова, повар Харитонов и лакей. Однако время от времени обнаруживаются свидетели, которые после долгих лет молчания сообщают новые подробности расстрела царской семьи.

О гибели Романовых написано немало книг. До сих пор ведутся дискуссии о том, было ли убийство Романовых заранее спланированной операцией и входило ли оно в планы Ленина. До сих пор находятся люди, верящие в то, что хотя бы детям императора удалось спастись из подвала Ипатьевского дома в Екатеринбурге. Обвинение в убийстве императора и его семьи было прекрасным козырем против большевиков, давало основания обвинить их в бесчеловечности. Не потому ли большинство документов и свидетельств, рассказывающих о последних днях Романовых, появлялось и продолжает появляться именно в западных странах? Но некоторые исследователи предполагают, что преступление, в котором обвиняли большевистскую Россию, вообще не было совершено…

В расследовании обстоятельств убийства Романовых с самого начала было немало загадок. По сравнительно горячим следам им занимались два следователя. Первое следствие началось через неделю после предполагаемой казни. Следователь пришел к выводу, что Николай и в самом деле был казнен в ночь с 16-го на 17 июля, однако бывшей царице, ее сыну и четырем дочерям сохранили жизнь. В начале 1919 года было проведено новое следствие. Его возглавлял Николай Соколов. Нашел ли он неоспоримые доказательства того, что в Екатеринбурге была убита вся семья Николая 11? Трудно сказать… При осмотре шахты, куда были сброшены тела царской семьи, он обнаружил несколько вещей, которые по каким-то причинам не попали на глаза его предшественнику: миниатюрную булавку, которую царевич использовал в качестве рыболовного крючка, драгоценные камни, которые были зашиты в поясах у великих княжон, и скелет крошечной собаки, очевидно, любимицы княжны Татьяны. Если вспомнить обстоятельства гибели Романовых, трудно представить, что трупик собаки также перевозили с места на место, пытаясь спрятать… Человеческих останков Соколов не обнаружил, если не считать нескольких фрагментов костей и отрезанного пальца женщины средних лет, предположительно — императрицы.

В 1919 году Соколов бежал за границу, в Европу. Однако результаты его расследования были опубликованы лишь в 1924 году. Довольно длительный срок, особенно если учесть огромное количество эмигрантов, интересовавшихся семьей Романовых. По мнению Соколова, в роковую ночь были убиты все члены царской семьи. Правда, он был не первым, кто предположил, что императрице с детьми не удалось спастись. Еще в 1921 году эту версию опубликовал председатель Екатеринбургского Совета Павел Быков. Казалось бы, можно было забыть о надеждах на то, что кто-то из Романовых выжил. Однако и в Европе, и в России постоянно появлялись многочисленные самозванцы и самозванки, объявлявшие себя детьми Николая. Значит, сомнения все-таки были?

Первым аргументом сторонников пересмотра версии о гибели всей царской семьи было объявление большевиков о казни бывшего императора, сделанное 19 июля. В нем говорилось, что казнен только царь, а Александра Федоровна с детьми отправлена в безопасное место. Вторым — то, что большевикам в тот момент было выгоднее обменять Александру Федоровну на политзаключенных, содержавшихся в плену в Германии. Слухи о переговорах на эту тему ходили. В Екатеринбурге вскоре после смерти императора побывал сэр Чарлз Элиот, британский консул в Сибири. Он встречался с первым следователем по делу Романовых, после чего сообщил своему начальству, что, по его мнению, бывшая царица и ее дети уехали из Екатеринбурга поездом 17 июля. Почти в то же время великий герцог Эрнст Людвиг Гессенский, брат Александры, будто бы сообщил второй своей сестре, маркизе Милфорд-Хэвен, что Александра в безопасности. Конечно, он мог просто утешать сестру, до которой не могли не дойти слухи о расправе над царской фамилией. Если бы Александру с детьми действительно обменяли на политзаключенных (Германия охотно пошла бы на этот шаг, чтобы спасти свою принцессу), об этом трубили бы все газеты и Старого, и Нового Света. Это означало бы, что династия, связанная кровными узами со многими старейшими монархиями Европы, не прервалась. Но никаких статей не последовало, поэтому версия о том, что вся семья Николая была убита, была признана официальной.

В начале 1970-х годов английские журналисты Энтони Саммерс и Том Меншльд ознакомились с официальными документами расследования Соколова. И обнаружили в них множество неточностей и недочетов, ставивших под сомнение эту версию. Во-первых, шифрованная телеграмма об убийстве всей семьи Романовых, отправленная в Москву 17 июля, появилась в деле лишь в январе 1919 года, после отстранения первого следователя. Во-вторых, тела все еще не были найдены. А судить о смерти императрицы по единственному фрагменту тела — отрубленному пальцу — было не вполне корректно.

В 1988 году, казалось бы, появилось неопровержимое доказательство гибели Николая, его жены и детей. Бывший следователь МВД сценарист Гелий Рябов получил от сына Якова Юровского (одного из главных участников расстрела) секретный отчет. В нем содержались подробные сведения о том, куда спрятали останки членов императорской семьи. Рябов приступил к поискам. Ему удалось найти зеленовато-черные кости со следами ожогов, оставленных кислотой. В 1988 году он опубликовал отчет о своей находке. В июле 1991 года на место, где были обнаружены останки, предположительно принадлежавшие царской семье, приехали российские археологи-профессионалы. Из земли извлекли 9 скелетов. Четыре из них принадлежали слугам Николая и их семейному врачу. Еще пять — императору, его жене и детям. Установить принадлежность останков было непросто. Вначале черепа сравнили с сохранившимися фотографиями членов семьи Романовых. Один из них был опознан как череп Николая II. Позже провели сравнительный анализ отпечатков ДНК. Для этого понадобилась кровь человека, состоявшего в родстве с покойными. Пробу крови предоставил британский принц Филипп. Его родная бабушка по материнской линии была сестрой бабушки императрицы. Результаты анализа показали полное совпадение ДНК у четырех скелетов, что дало основание официально признать в них останки Александры и трех ее дочерей. Тел цесаревича и Анастасии не нашли. По этому поводу выдвинули две гипотезы: либо двум потомкам рода Романовых все-таки удалось остаться в живых, либо их тела были сожжены. Похоже, Соколов все-таки был прав, и его отчет оказался не провокацией, а реальным освещением фактов… В 1998 году останки царской семьи с почестями были перевезены в Санкт-Петербург и похоронены в Петропавловском соборе. Правда, немедленно нашлись скептики, которые были убеждены, что в соборе находятся останки совершенно других людей. В 2006 году был проведен еще один анализ ДНК. На этот раз сравнивали образцы обнаруженных на Урале скелетов с фрагментами мощей великой княгини Елизаветы Федоровны. Проведением серии исследований занимался доктор наук, сотрудник Института общей генетики РАН Л. Животовский. Ему помогали коллеги из США. Результаты этого анализа оказались полной неожиданностью: ДНК Елизаветы и предполагаемой императрицы не совпадали. Первая мысль, которая пришла в голову исследователям, — мощи, хранящиеся в соборе, на самом деле принадлежали не Елизавете, а кому-то другому. Но эту версию пришлось исключить: тело Елизаветы было обнаружено в шахте под Алапаевском осенью 1918 года, ее опознали люди, которые были с ней близко знакомы, в том числе исповедник великой княгини отец Серафим. Этот священник впоследствии сопровождал гроб с телом своей духовной дочери до Иерусалима и не допустил бы никакой подмены. Это означало, что, по крайней мере, одно тело не принадлежит членам царской семьи. Позже появились сомнения и в идентичности остальных останков. На черепе, который ранее был опознан как череп Николая II, отсутствовала костная мозоль, которая никак не могла исчезнуть даже через столько лет после смерти. Эта отметина появилась на черепе императора после покушения на него в Японии. В протоколе Юровского говорилось, что император был убит выстрелом в упор, причем палач выстрелил в голову. Даже если учесть несовершенство оружия, в черепе непременно должно было остаться, как минимум, одно отверстие от пули. Но на нем отсутствуют как входные, так и выходные отверстия.

Не исключено, что отчеты 1993 года были поддельными. Необходимо обнаружить останки царской семьи? Пожалуйста, вот они. Экспертизу провести, чтобы доказать их подлинность? Вот результаты экспертизы! В 90-х годах прошлого века для мифотворчества были все условия. Недаром так осторожничала Русская православная церковь, не желая признавать найденные кости и причислять к числу мучеников Николая и его семью…

Снова начались разговоры о том, что Романовых не убили, а спрятали, чтобы в будущем использовать в какой-то политической игре. Мог ли император проживать в СССР под чужим именем вместе с семьей? С одной стороны, такой вариант исключать нельзя. Страна огромная, в ней найдется немало уголков, в которых Николая никто не опознал бы. Царскую семью могли поселить и в каком-нибудь убежище, где они были бы полностью изолированы от контактов с окружающим миром, а значит, не опасны. С другой стороны, даже если останки, найденные под Екатеринбургом, — результат фальсификации, это вовсе не значит, что расстрела не было. Уничтожать тела погибших врагов и развеивать их прах умели еще в глубокой древности. Чтобы сжечь тело человека, необходимо 300–400 килограмм древесины — в Индии ежедневно тысячи мертвых хоронят именно методом сожжения. Так неужели убийцы, располагавшие неограниченным запасом дров и изрядным количеством кислоты, не сумели бы скрыть все следы? Совсем недавно, осенью 2010 года, во время работ в окрестностях Старой Коптяковской дороги в Свердловской области были обнаружены места, в которых убийцы прятали кувшины с кислотой. Если расстрела не было, откуда они взялись в уральской глуши?

Попытки восстановить события, предшествовавшие расстрелу, проводились неоднократно. Как известно, после отречения императорскую семью поселили в Александровском дворце, в августе перевезли в Тобольск, а позже — в Екатеринбург, в печально знаменитый Ипатьевский дом.

Авиаинженер Петр Дузь осенью 1941 года был направлен в Свердловск. Одной из его обязанностей в тылу стало издание учебников и пособий для снабжения военных вузов страны. Знакомясь с имуществом издательства, Дузь попал в Ипатьевский дом, в котором в то время проживало несколько монахинь и две пожилых женщины-архивариуса. Во время осмотра помещений Дузь в сопровождении одной из женщин спустился в подвал и обратил внимание на странные борозды на потолке, которые оканчивались глубокими углублениями… По работе Петр часто наведывался в Ипатьевсий дом. Видимо, пожилые сотрудницы почувствовали к нему доверие, потому что однажды вечером показали ему небольшую каморку, в которой прямо на стене, на ржавых гвоздях висела белая перчатка, дамский веер, колечко, несколько пуговиц разного размера… На стуле лежала маленькая Библия на французском языке и пара книг в старинных переплетах. По словам одной из женщин, все эти вещи некогда принадлежали членам императорской семьи.

Рассказала она и о последних днях жизни Романовых, которые, по ее словам, были невыносимы. Чекисты, охранявшие пленников, вели себя невероятно грубо. Все окна в доме были заколочены. Чекисты объясняли, что эти меры были предприняты в целях безопасности, однако собеседница Дузя была убеждена, что это было одним из тысячи способов унижения «бывших». Надо сказать, основания для беспокойства у чекистов были. По воспоминаниям архивариуса, Ипатьевский дом каждое утро (!) осаждали местные жители и монахи, которые пытались передать царю и его близким записки, предлагали помочь с делами по дому. Разумеется, это не может оправдать поведения чекистов, однако любой сотрудник спецслужб, которому поручена охрана важного лица, просто обязан ограничить его контакты с внешним миром. Но поведение охранников не ограничивалось только «недопущением» к членам императорской семьи сочувствующих. Многие их выходки были просто возмутительны. Особое удовольствие они находили в том, чтобы шокировать дочерей Николая. Они писали нецензурные слова на заборе и находившемся во дворе сортире, пытались подкараулить девушек в темных коридорах. О таких подробностях еще никто не упоминал. Поэтому Дузь внимательно слушал рассказ собеседницы. О последних минутах жизни Романовых она также сообщила много нового.

Романовым приказали спуститься в подвал. Николай попросил принести стул для жены. Тогда один из конвоиров вышел из помещения, а Юровский достал револьвер и принялся выстраивать всех в одну линию. В большинстве версий говорится о том, что палачи стреляли залпами. Но обитательницы Ипатьевского дома вспоминали, что выстрелы были хаотичными.

Николай был убит сразу. Но его жене и княжнам была суждена более тяжелая смерть. Дело в том, что в их корсеты были зашиты бриллианты. В некоторых местах они располагались в несколько слоев. Пули рикошетили от этого слоя и уходили в потолок. Казнь затягивалась. Когда великие княжны уже лежали на полу, их посчитали мертвыми. Но когда одну из них начали поднимать, чтобы погрузить тело в автомобиль, княжна застонала и пошевелилась. Поэтому чекисты добили ее и ее сестер штыками.

После расстрела в Ипатьевский дом никого не пускали несколько дней — видимо, попытки уничтожить тела заняли немало времени. Спустя неделю чекисты разрешили войти в дом нескольким монахиням — в помещениях надо было навести порядок. Среди них была и собеседница Дузя. По его словам, она с ужасом вспоминала картину, открывшуюся в подвале Ипатьевского дома. На стенах было множество выбоин от пуль, а пол и стены в комнате, где производился расстрел, были в крови.

Позже эксперты из Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Минобороны России восстановили картину расстрела с точностью до минуты и до миллиметра. С помощью компьютера, опираясь на свидетельские показания Григория Никулина и Анатолия Якимова, они установили, где и в какой момент находились палачи и их жертвы. Компьютерная реконструкция показала, что императрица и великие княжны попытались закрыть Николая от пуль.

Баллистическая экспертиза установила множество деталей: из какого оружия были ликвидированы члены царской семьи, сколько приблизительно было произведено выстрелов. Чекистам понадобилось не менее 30 раз спустить курок…

С каждым годом шансы обнаружить настоящие останки семьи Романовых (если признать екатеринбургские скелеты подделкой) тают. А значит, тает надежда когда-нибудь найти точный ответ на вопросы: кто погиб в подвале Ипатьевского дома, удалось ли спастись кому-то из Романовых и какой была дальнейшая судьба наследников российского трона…

Расправа над узниками Перми и Алапаевска

В 1918–1919 годах в разных городах России было расстреляно 19 представителей династии Романовых (из них 7 детей). Всего вместе с прислугой погибло 26 человек. Узники Перми и Алапаевска были одними из тех, кто попал в этот страшный список. Пожалуй, ни одна династия не сталкивалась с такой нечеловеческой жестокостью, которую пришлось испытать Романовым…

После отречения Николая II от престола советская власть приняла меры, направленные на изоляцию всей семьи Романовых. Их предполагалось разделить и поселить как можно дальше от столицы. Со всех членов семьи бывшего императора взяли подписку о невыезде и предписали им в трехдневный срок получить в ЧК направления к местам постоянного проживания. Некоторая свобода в выборе места жительства была, но лишь в пределах Вологодской, Вятской и Пермской губерний.

Именно в Перми проживал младший брат последнего российского императора, великий князь Михаил Александрович, который после отречения от престола Николая (царь отрекся и от своего имени, и от имени сына) стал считаться наследником престола. В манифесте об отречении Николай благословлял брата на вступление на престол, а в поздравительной телеграмме обращался к нему как императору Михаилу II. Правда, Михаил не захотел принять власть. Он согласился бы на это только по воле народа. Если бы, как предлагал великий князь, было проведено всенародное голосование, возможно, в России была бы установлена конституционная монархия — как в Великобритании или Японии. Однако большевикам такое голосование было не нужно. Как не нужен был и сам Михаил Александрович, который мог стать живым воплощением монархической идеи. И все же поначалу большевики не трогали великого князя и даже предоставили ему относительную свободу действий. Точку в его судьбе поставил Гавриил Мясников — человек жестокий и самолюбивый, который едва ли не треть жизни провел на каторге.

В Перми великий князь Михаил поселился в Королевских номерах. Вместе с ним проживали его камердинер Челышев и секретарь Джонсон. Во второй половине мая началось восстание Чехословацкого корпуса, а к июню белочехи взяли под контроль Самару и Челябинск.

Михаил Александрович к тому моменту был освобожден от надзора ЧК, вероятно, контрреволюционером его не считали. Поэтому он очень удивился, когда 7 июня его вызвал к себе новый начальник одного из отделов Чрезвычайной комиссии. Между тем Мясниковым двигало не пустое любопытство. В его голове уже начал зарождаться план убийства великого князя. Интересно, что короткая встреча, в ходе которой Мясников потребовал от князя и его секретаря ежедневно отмечаться в чрезвычайке, в их дневниках описана совершенно по-разному. Князь Михаил уделил ей всего одну строчку: «В Чрезвычайном Комитете я слегка сцепился с одним „товарищем“, который был очень груб со мною». А Мясников смакует все детали этой встречи, явно преувеличивая свою значимость и подчеркивая свою полную власть над братом императора.

Почему Мясников задумал это убийство? В своей книге «Философия убийства, или Почему и как я убил Михаила Романова» он пишет, что им двигало желание послужить новой власти, уничтожив человека, вокруг которого могли объединиться все враждебные Советам политические силы. Но так ли это? В книге Мясников отзывается о великом князе резко и непочтительно: «Ведь что такое Михаил? Очень глупый субъект. Одеть его в блузу рабочего, запретить называться Михаилом Романовым, заставить работать, ну, хотя молотобойцем, и он будет выглядеть не очень развитым, недалеким рабочим. А вот поди же ты! Получилась такая расстановка борющихся сил, что этого недалекого человека выдвигают на роль вершителя судеб величайшей страны, и из него может получиться впоследствии некое божеское воплощение на земле». Уж не зависть ли это? Не желание ли уничтожить сильного и благородного человека, по сравнению с которым он выглядел жалко и испытывал сильнейший комплекс неполноценности?

Через пять дней Мясников собирает группу заговорщиков и предлагает убить великого князя, а затем распустить слух о его побеге.

Заговорщиков было пятеро. Кроме Мясникова, который предпочел убить Михаила чужими руками, в нем участвовали Марков, Иващенко, Жужгов и Колпащиков. Мясников решил обставить убийство таким образом, чтобы его можно было представить как необходимую меру при попытке великого князя к бегству. В Королевских номерах замысел осуществить едва ли бы удалось, поэтому решено было вывезти Михаила в лес. Но как это сделать? В ГубЧК Марков напечатал поддельный ордер на арест. Кто его подписал, неизвестно до сих пор. Это мог быть либо сам Мясников, либо новый председатель ЧК Мальков.

В десять минут первого, накануне праздника Вознесения Господня (13 июня), Жужгов вошел в номер к больному князю. Михаил жестоко страдал от язвы и в последние три дня не выходил из номера. Заговорщик показал князю ордер и потребовал одеться и следовать за ним. Устно он объяснил, что получил поручение увезти Михаила Александровича подальше от надвигавшегося фронта. Великий князь почувствовал неладное. Он потребовал вызвать по телефону Малькова, затем — врача. Потом оделся, но отказался покидать комнату, ссылаясь на сильную боль. Когда Михаил спросил, нужно ли собрать вещи, Жужгов ответил, что их доставят позже. Единственная просьба, которую он согласился удовлетворить — разрешил великому князю взять с собой Джонсона, который не хотел отпускать Михаила одного.

Когда князь вышел на улицу, с ним случился обморок. Заговорщики подняли его и посадили в фаэтон. Рядом с ним сел Иванченко, на козлы — Жужгов. На втором фаэтоне поехали Джонсон, Марков и Колпащиков. Джонсон и Михаил уже, наверное, догадывались о том, зачем их вывозят из города.

Тем временем оставшиеся в номерах члены свиты великого князя принялись звонить в милицию, объясняя, что неизвестные люди похитили Михаила. Им ответили, что меры уже принимаются. Но это было ложью. В это время Михаил Романов ехал навстречу своей смерти. По дороге он разговаривал с Иващенко — тот был начальником пермской милиции, и Михаил знал его в лицо. Фаэтоны остановились у разъезда № 100, неподалеку от речки Архиерейки. Как только все вышли из фаэтонов, Марков застрелил Джонсона. Стреляли и в князя, но выстрел Колпащикова прошел мимо, а Жужгов с первой попытки только ранил Михаила. Князь попросил у него разрешения попрощаться с Джонсоном, перед которым чувствовал вину. Но последовал выстрел в упор — и младший брат последнего российского императора упал… Тем временем начало светать. Тела убитых замаскировали ветками. На одной из росших рядом сосен вырезали буквы: В.К.М.Р. — великий князь Михаил Романов. Мясников настаивал, чтобы вещи убитых были брошены в могилу. Но его сообщники не устояли перед искушением. Они взяли их с собой, а позже разделили. На следующую после убийства ночь трупы зарыли.

13 июня в Совнарком полетела телеграмма о том, что ночью неизвестными людьми в военной форме были похищены Михаил Романов и Джонсон. Розыски пока результатов не дали. Все оставшиеся члены свиты великого князя немедленно были арестованы, а позже — расстреляны. Разумеется, поиски и допросы не могли вывести на след беглецов. Однако в Перми создается видимость бурной деятельности.

Вскоре в одной из газет появляется сообщение о бегстве великого князя. И почти сразу начинают появляться свидетели, которые якобы видели Михаила, — кто-то в Омске, кто-то в Киеве. Так родилась еще одна легенда о чудесно спасшемся наследнике дома Романовых.

Алапаевск, небольшой городок на Среднем Урале, не слишком выделялся бы из десятков таких же населенных пунктов, если бы не случившаяся там трагедия. 20 мая 1918 года туда привезли арестованных после Октябрьского переворота членов царской семьи. Узниками, за которыми следили в оба, стали:

— великий князь Сергей Михайлович (двоюродный брат Александра III);

— великая княгиня Елизавета Федоровна;

— трое детей великого князя Константина Константиновича: Константин Константинович (мл.), Иоанн Константинович и Игорь Константинович;

— князь Владимир Павлович Палей (сын великого князя Павла Александровича от морганатического брака);

— управляющий делами великого князя Сергея Михайловича Федор Семенович Ремез.

Те, кому суждено было стать мучениками Алапаевска, были не просто членами императорской семьи. Это были люди исключительных душевных качеств, истинные аристократы в лучшем смысле этого слова. Великая княгиня Елизавета Федоровна, урожденная принцесса Гессен-Дармштадская и старшая сестра императрицы Александры Федоровны, уже успела хлебнуть горя. Ее муж, великий князь Сергей Александрович, был убит террористом Иваном Каляевым. После трагической смерти мужа Елизавета Федоровна удалилась от мира. Она основала в Москве Марфо — Мариинскую обитель труда и милосердия и стала ее настоятельницей. Одна из сестер обители, Варвара Яковлева, сопровождала великую княгиню после ее ареста.

Великий князь Сергей Михайлович также был незаурядной личностью. Он считался признанным специалистом в артиллерийской науке. Перед началом Первой мировой войны он был генерал-инспектором российской артиллерии. Он предвидел начало военной кампании и приложил все усилия, чтобы российская армия была обеспечена современными орудиями.

Троюродные братья Николая II, князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи, успели в своей жизни еще не так много. Разве что проявили себя во время Первой мировой войны. За отвагу молодые офицеры получили награды: князь Иоанн был награжден Георгиевским оружием, а князь Константин — Георгиевским крестом. Самому младшему из узников, Владимиру Палею, был всего 21 год. Но он уже был известен как поэт и переводчик.

Историки считают, что Алапаевск был выбран как место заключения высочайших узников неспроста. Здесь были очень сильны антимонархические настроения. Пришедшие к власти большевики имели все основания опасаться, что членам царской семьи могут устроить побег. Ведь еще не были окончательно разбиты силы сторонников монархии. И отречение от престола ничего не меняло.

Никаких удобств членам царской фамилии не предоставляли. Их содержали в здании Напольной школы. После условий, к которым они привыкли с детства, узникам было нелегко привыкнуть к спартанской обстановке. В шести комнатах, ставших для них тюрьмой, было только самое необходимое: железные кровати с жесткими матрасами, несколько простых столов и стульев. Поначалу узникам делали небольшие поблажки. Например, в первый месяц ссылки им было позволено посещать церковные богослужения. Для этих людей, сознающих, что они находятся на волосок от гибели, богослужение было единственной отдушиной. Но уже 21 июня по указанию Уралоблсовета был введен «особый режим содержания». Для великих князей и княжны это означало полную изоляцию от окружающего мира. Посещение церкви было запрещено под предлогом того, что члены семьи последнего русского императора могут там сговориться с сообщниками и совершить побег. Скорее всего, революционеры не располагали никакими сведениями, которые дали бы им повод заподозрить подготовку побега. Однако в ночь с 12-го на 13 июня уже состоялось убийство великого князя Михаила, замаскированное под попытку побега. И это стало поводом для ухудшения условий содержания остальных Романовых. Им было строго запрещено выходить за пределы школьной ограды. Продовольственный паек сократили, часть вещей и почти все деньги отобрали. Если раньше они, по крайней мере, могли на свои деньги купить что-то в магазине, теперь их лишили и этой возможности. Уже было понятно, что ожидает их впереди. Однако и княгиня, и князья держались с достоинством. Они часто и подолгу молились и просили Господа укрепить их дух в этот нелегкий час.

Имена тюремщиков родственников императора сегодня прекрасно известны. Это были председатель Алапаевского совета депутатов, бывший волостной старшина Г. Абрамов, военный комиссар С. Павлов, председатель делового совета А. Смольников, председатель алапаевской ЧК Н. Говырин, секретарь совета депутатов Д. Перминов, а также чекисты М. Останин и П. Зырянов. Кроме них, в Напольную школу часто заходил алапаевский комиссар юстиции Ефим Соловьев. Его интерес был исключительно материальным. Именно этот человек после введения особого режима конфисковал деньги, драгоценности и вещи заключенных.

Когда летом 1918 года началось наступление белой армии из Сибири на запад, положение заключенных (школа теперь мало чем отличалась от тюрьмы) стало просто невыносимым. Они понимали, что в случае малейшей опасности побега или освобождения их белогвардейцами их ожидает смерть. День 17 июля начался тревожно. Вместо красноармейцев членов семьи Романовых охраняли теперь незнакомые люди — позже стало известно, что охрану было решено заменить «партийцами». Вероятно, уже тогда готовилась операция по уничтожению узников Алапаевска. Настораживало и то, что у них отобрали те немногие вещи, которые еще оставались.

Вечером в школе раздался телефонный звонок. А. Смольников объявил, что узников срочно должны перевести из Алапаевска в Верхне-Синячихинский завод. На сборы отводилось совсем немного времени — ночью предстояло отправиться в путь. То, что выезжать собрались ночью, можно было объяснить соображениями секретности — бои гремели совсем неподалеку. Глубокой ночью подводы, на которых разместились члены императорской семьи, выехали из Алапаевска в сопровождении небольшого отряда. В него входили алапаевские комиссары Григорий Абрамов, Алексей Смольников, Николай Говырин, Владимир Спиридонов, Иван Абрамов, Михаил Гасников, Василий Рябов, Петр Зырянов и Михаил Останин. Трое приехали из Верхней Синячихи: Евгений Середкин, Иван Черепанов, Петр Кайгородов.

Кроме того, с узниками поехали Егор Сычев и красноармеец Иван Маслов. Большинство участников операции занимали немаленькие посты. Непроверенных бойцов решили не брать.

До Верхне— Синячихинского завода подводы не доехали. Они остановились на развилке Верхотурскош тракта и дороги, ведущей на завод. Именно там убийцы решили покончить со своими пленными. Считается, что великий князь Сергей Михайлович попытался оказать убийцам сопротивление. Едва ли он рассчитывал на успех — слишком неравными были силы. Скорее, им двигала ярость обреченного человека, которому уже нечего терять. Он был единственным, кого большевики застрелили. На остальных даже не стали тратить патроны. Их били по голове обухом топора, а потом сбрасывали в провал заброшенной Нижне— Селимской шахты. Опасаясь, что кто-то из них может выжить, шахту забросали гранатами, а вход в нее замаскировали: прикрыли жердями и бревнами и присыпали землей.

Но так как отвечать за убийство царской семьи не желал никто, то палачи решили инсценировать бегство великих князей. Был третий час ночи, когда во дворе Напольной школы раздались выстрелы и послышались взрывы гранат. Имитация была совершенно бездарной, никто не озаботился даже как следует ее спланировать. Как только началась стрельба, подняли по тревоге красноармейский отряд Кучникова. Возле школы отряд рассыпался в цепь, но стрельба внезапно прекратилась. Красноармейцы полчаса лежали, вглядываясь в темноту, однако никаких следов врага не заметили. Тогда решили войти в здание. На крыльце встретили комиссара Смольникова, который объявил о побеге великих князей. Версия выглядела довольно странно: Смольников утверждал, что их «белогвардейцы увезли на аэроплане». Если вспомнить, что дело происходило ночью и в черте города, такой вариант побега покажется невероятным. Аэроплан должен был бесшумно сесть неподалеку от школы, в полной темноте (сооружение подобия посадочной полосы с минимальным освещением привлекло бы внимание). После этого нужно было освободить семерых узников, проводить их к аэроплану и взлететь (опять-таки в полной темноте!). Но Смольникова не беспокоило правдоподобие версии. Он громко матерился и говорил, что им всем попадет от Уральского областного совета за то, что не сумели уберечь узников. В Екатеринбург была отправлена срочная телеграмма: «18 июля утром 2 часа банда неизвестных вооруженных людей напала на Напольную школу, где помещались великие князья. Во время перестрелки один бандит убит и видимо есть раненые. Князьям с прислугой удалось бежать в неизвестном направлении. Когда прибыл отряд красноармейцев бандиты бежали по направлению к лесу. Задержать не удалось Розыски продолжаются. Алапаевский Исполком. Абрамов Перминов Останин».

После имитации побега началась имитация расследования и попыток отыскать людей, чьи обезображенные взрывом тела лежали на дне заброшенной шахты. На следующее утро весь город был оклеен объявлениями о побеге узников. Затем эта ложь перекочевала в газеты. 26 июля 1918 года в № 145 газеты с длинным названием «Известия Пермского Губернского Исполнительного Комитета Советов Рабочих, Крестьянских и Армейских депутатов» появилась короткая заметка о побеге князей. В ней сообщалась та же информация, что и в телеграмме. Новым было разве что упоминание жертв «с обеих сторон»…

Настоящее расследование этого преступления началось позже, осенью, когда в Алапаевск вошли части белогвардейцев. Командовал ими полковник Смолин. Прибыв в город, где членов царской семьи в последний раз видели живыми, Смолин распорядился начать следствие, поручив розыск убитых старшему милиционеру Т. Малышикову. Очень скоро тот нашел первых свидетелей, которые рассказали, что в ночь с 17-го на 18 июля видели на дороге, ведущей к Верхне-Синячихинскому заводу, целый «поезд» подвод. Малышиков понял, что тела следует искать в одной из окрестных шахт. 7 октября при исследовании шахты была найдена фуражка, принадлежавшая при жизни одному из князей. 9—11 октября тела всех погибших Романовых были подняты на поверхность. Позже их захоронили в склепе Свято-Троицкого собора.

Останки Елизаветы Федоровны со временем были вывезены в Иерусалим и захоронены в Гефсиманском саду. В 1982 году Русская зарубежная церковь канонизировала великую княгиню Елизавету и сестру Варвару, а через десять лет то же самое сделала и Русская православная церковь. С тех пор они почитаются в числе других российских новомучеников.

Пропавшие драгоценности Романовых

Российская императорская фамилия была самой богатой из всех европейских правящих династий. Поэтому неудивительно, что вокруг таинственно исчезнувших драгоценностей последнего русского самодержца существует огромное количество загадок, раскрыть которые историкам не удается по сей день.

Несметные сокровища, спрятанные нашими предками на морском дне и в недрах земли, во все времена будоражили умы людей. Сундуки капитана Флинта, золото Колчака, библиотека Ивана Грозного и Янтарная комната — это лишь часть всемирно известных сокровищ, до сих пор не найденных кладоискателями. Если верить ученым, в настоящее время в земле и на морском дне находится разных ценностей более чем на 900 млрд долларов. Среди них и легендарные сокровища Российский императорского дома, которые пока никто так и не нашел.

Дело о розыске сокровищ последнего русского царя было начато практически сразу же после казни Николая II, его жены и детей. Но ответа на вопрос — где же золото царской семьи? — нет до сих пор.

Российский императорский двор издавна славился богатейшей ювелирной коллекцией по всей Европе. Коронные ценности — скипетр, державу, императорские короны, картины, фарфор было запрещено дарить, менять или продавать еще указом Петра I, изданным в 1719 году. Поэтому в течение почти двухсот лет царская сокровищница только пополнялась. Дому Романовых принадлежали поистине прекрасные драгоценности… Например, бриллиантовое колье с сапфиром стоимостью в 3 миллиона рублей, алмазные подвески — в 5 миллионов. Эти суммы впечатляют еще больше, если учесть, сколько эти сокровища стоят сейчас. Так, пасхальное яйцо «Ландыши», которое в 1898 году Николай II подарил своей жене, тогда стоило 6700 рублей, а в 2003 году на аукционе «Сотби» его собирались выставить за 10–12 миллионов долларов. Последние Романовы входили в число богатейших семейств мира, а петербургский двор был, по свидетельству главы царской канцелярии, без сомнения, «самым роскошным двором» того времени.

В августе 1917 года по распоряжению Временного правительства Николай II был отправлен в изгнание. Местом ссылки для свергнутого царя и его семьи был назначен сибирский город Тобольск. С собой Романовы взяли практически все фамильные драгоценности, которые, по некоторым свидетельствам, были упакованы в несколько больших сундуков. Ценные вещи, оставшиеся в Александровском дворце, Временное правительство отправило в Москву, в подвалы Исторического музея. Существует предположение, что в Тобольске Романовы тайно передали часть драгоценностей на хранение местным служителям церкви, монахиням из монастыря и членам своей свиты. Когда в апреле 1918 года Николая II вместе с царицей Александрой и их дочерью Марией отправили в Екатеринбург, сокровища снова поделили: часть увезли в столицу Урала, а часть осталась в Тобольске.

В Екатеринбурге в ночь на 17 июля 1918 года царь Николай, его супруга Александра, четыре дочери, малолетний наследник престола царевич Алексей и четверо придворных были зверски убиты. После расстрела императорской семьи оказалось, что от огромной коллекции фамильных украшений почти ничего не осталось. Лишь бриллианты, зашитые в одежды великих княжон и царицы и несколько десятков золотых украшений в трех небольших шкатулках. Позже, на допросах, одна из фрейлин императрицы дала показания: «Я видела не только у Александры Федоровны, но и у великих княжон много драгоценностей, бриллиантов и украшений из червонного золота». Она призналась, что часть ценностей были отобраны у семьи красноармейцами, а часть разворована прислугой. Но основную часть сокровищ Романовым удалось сберечь. Куда же все это исчезло?

Над ответом на этот вопрос исследователи бьются уже более 90 лет. Одна из последних версий изложена в российском фильме-расследовании «Золото царской семьи», снятом в 2008 году. В нем выдвинуто предположение, что наиболее ценная часть царских драгоценностей была спрятана, чтобы спасти их от пришедших к власти большевиков.

В январе 2009 г. мировая пресса взорвалась очередной сенсацией, связанной с тайной исчезновения сокровищ последнего русского царя. «Лос-Анджелес Таймс» опубликовала рассказ жительницы США Пэтт Бархем, которая уверена в том, что драгоценности Российского императорского двора зарыты в… пустыне Гоби. «Бриллианты, яйца Фаберже, короны и диадемы русских императоров, инкрустированные драгоценными камнями золотые рамы, жемчужные, рубиновые, сапфировые и алмазные ожерелья спрятаны в семи гробах в яме 7x10 футов посреди монгольских пустынь», — утверждает Бархем. Все это, по ее словам, 3 октября 1917 г. закопал там ее отчим — бывший русский князь Георгий Месхи-Глебов. Он часто рассказывал о сокровищах после того, как приехал в США и женился на матери Пэтт Бархем, наследнице серебряных рудников. По словам Пэтт, незадолго до смерти в 1960 г. отчим вручил ей запечатанный конверт с нарисованной картой, на которой было точно указано местонахождение клада. Но он попросил не предпринимать каких-либо действий, пока правительство России не признает факт казни семьи Романовых и не устроит убитым официальные похороны (что и случилось в 1998 г.). Однако, по словам П. Бархем, карта вскоре загадочно исчезла, хотя американка уверяет, что запомнила координаты клада, так как в свое время лично переписывала документ для отчима. Теперь Бархем планирует отыскать сокровища и вернуть их русскому народу. Она рассказывает, со слов отчима, что тот был помощником хранителя императорской казны, и 28 февраля 1917 г. царица Александра поручила ему отвезти личные драгоценности Романовых в Китайский банк в Пекине. «Ценности были спрятаны в 7 гробах, причем, в двух, для прикрытия, также лежали мертвые тела детей, которых везли в Китай для погребения», — утверждает Бархем, ссылаясь на дневник Месхи-Глебова. В пустыне Гоби на караван напали разбойники. Месхи-Глебов отбил атаку, но решил больше не рисковать и закопал сокровища на месте. Через год он переселился в США. По словам Бархем, в 1930-е годы он и ее мать снарядили экспедицию, истратив на подготовку 300 тыс. долларов, но власти не пустили их дальше Турции. В 1999 г. американка сама попыталась организовать экспедицию в Гоби, но не хватило денежных средств. Что касается пропавшей карты, то, по словам Бархем, есть версии, что она спрятана в гробу самого Месхи— Глебова, похороненного на кладбище «Hollywood Forever». Она также не исключает возможности, что карта случайно попала в ворох бумаг из семейного архива, подаренный какому-нибудь учебному заведению. Сама Бархем уверена, что сможет узнать нужное место с высоты птичьего полета, так как карта отчима в точности совпадала с топографической картой Монголии от 1912 года. Американка планирует полетать над пустыней на вертолете, зафиксировать GPS-координаты предполагаемого клада, а затем отыскать его вместе с монгольскими властями.

Между тем попытки отыскать царские сокровища предпринимались еще в первой половине XX века. К поискам пропавших драгоценностей Романовых органы ЧК приступали несколько раз, но долгое время их ждали только разочарования и неудачи. Секретные агенты Советской России вели тайные допросы и расследования, однако все их усилия были тщетны. В общей сложности розыск царских драгоценности длился без малого 20 лет — с 1922-го по 1941 год! Материалы по розыску императорского клада и по сей день хранятся в архивах ФСБ под названием «Романовские ценности». Из них следует, что довольно долго власти и не подозревали о спрятанных царских драгоценностях. Но в 1922 году в стране началось изъятие церковных ценностей, в связи с чем чекисты обратили свое внимание на Иоанновский женский монастырь в городе Тобольске. Во время конфискации церковных ценностей и допросов монашек по поводу спрятанных ими предметов культа неожиданно выяснилось, что в монастыре находились и «романовские» драгоценности, переданные игуменье на хранение в 1918 году императрицей Александрой Федоровной! Это открытие положило начало широкомасштабному поиску личных вещей царя и его семьи.

Игуменья Дружинина, которая прятала царские ценности, умерла во время ареста, не дав никаких показаний, однако чекистам стало известно, что тайну царского клада знала и монашка Марфа Ужинцева, которую нашли только в 1933 году. На допросах она, помня о наказе игуменьи умереть, но не выдать тайну сокровищ, сначала молчала, но в конце концов рассказала все, о чем знала. После смерти игуменьи Дружининой в 1923 году Марфа Ужинцева в течение 7–8 лет хранила царские сокровища, постоянно их перепрятывая. После того как монастырь закрыли, хранить там ценности стало небезопасно, и Марфа обратилась за помощью к бывшему тобольскому рыбопромышленнику В. Корнилову, который спрятал драгоценности в дубовые бочонки и зарыл их под фундаментом своего дома. Из Тобольска Корнилов выехал в 1928 году и судьбой оставленных там царских драгоценностей больше не интересовался. Чекисты заставили Корнилова указать точное место, где был зарыт клад. Так в руки ОГПУ попала самая богатая и самая ценная часть сокровищ царской семьи. Список найденных ценностей насчитывал 154 пункта, среди которых были бриллиантовые броши, диадемы царских дочерей, кулоны, цепи, часы, колье, ожерелья, браслеты, кресты, подвески и тому подобные изделия из драгоценных металлов, украшенные эмалью и усыпанные драгоценными камнями. В общей сложности 8 кг украшений, в числе которых алмаз в 100 карат и брошь в виде полумесяца, полученная Николаем II в 1913 году от турецкого султана к 300-летию царского дома Романовых. Парадокс, но чекисты оценили эту находку тогда всего в 3 270 693 рубля 50 копеек. Но каким бы ни был ценным найденный клад, это была всего лишь часть спрятанных сокровищ. Ведь еще оставались золотая шпага Николая II, украшенная бриллиантами, шкатулка с драгоценностями и корона императрицы. Однако дальнейшие поиски не приносили успеха. Свидетелей по делу допрашивали снова и снова, но клада так и не нашли — следы, ведущие к сокровищам, раз за разом неизменно обрывались…

Что касается остального имущества Российского императорского двора, в том числе и драгоценностей, то еще долгие годы реквизированные вещи царской семьи свозились в Гохран со всей России. Там их сортировали — золото без драгоценных камней и с камнями, платина и серебро, жемчуг и самоцветы… Другая комиссия разбирала царские сундуки и описывала вещи в Оружейной палате, куда сразу после начала Первой мировой войны были спешно вывезены практически все коронные драгоценности. О том, как сортировали укращения и определяли судьбу сокровищ мирового значения, сохранились интересные свидетельства, которые находятся в Российском государственном архиве социально-политической истории. «В теплых шубах с поднятыми воротниками идем мы по промерзшим помещениям Оружейной палаты, — вспоминал позже член комиссии академик Ферсман. — Вносят ящики, их пять, среди них тяжелый железный сундук, перевязанный, с большими сургучными печатями. Все цело. Опытный слесарь легко, без ключа открывает незатейливый, очень плохой замок. Внутри в спешке завернутые в папиросную бумагу драгоценности бывшего русского двора. Леденеющими от холода руками вынимаем мы один сверкающий самоцвет за другим. Нигде нет описей, не видно никакого порядка». Вещи «бывшего Романовского дома» были разделены на три категории, учитывая в первую очередь ценность камней и их подбор, художественность работы и историческое значение изделия. В первую категорию — неприкосновенный фонд — вошли 366 предметов, оцененные в 654935000 рублей, из них украшенные отборными бриллиантами и жемчугом коронационные регалии стоили 375 миллионов. Изделия второй категории, имевшие историческую и художественную ценность, оценили в 7 382200 рублей; третьей категории («не имеющие особого значения») — в 285 524 рубля. Только малая доля сокровищ дома Романовых сохранилась в музеях до наших дней, остальные драгоценности были переплавлены или проданы за бесценок на Запад. Как докладывал Льву Троцкому заместитель особоуполномоченного Совета Народных Комиссаров по учету и сосредоточению ценностей республики Г. Базилевич, после оценки «романовских» сокровищ, «при залоге этих вещей за границей гарантировано получение 300.000.000 рублей».

Кстати, первую попытку продать царские драгоценности большевики предприняли еще в мае 1918 года. Тогда в Нью-Йорке на таможне задержали двух приезжих с ювелирными украшениями стоимостью в 350 тысяч рублей, принадлежавшими дочери Александра III Ольге. В следующем году в Москве состоялся учредительный конгресс III Коммунистического Интернационала. С этого времени агенты Коминтерна регулярно вывозили из Москвы золотые ювелирные изделия и драгоценные камни. У себя в странах они должны были их продать, а полученные деньги потратить на местные компартии и подпольную работу. Сначала контроль за агентами практически не осуществлялся, поэтому украдено было гораздо больше, нежели потрачено на подготовку мировой революции. Дабы пресечь «беспредел», в феврале 1920 года «для централизации, хранения и учета всех принадлежащих РСФСР ценностей, состоящих из золота, платины, серебра в слитках и изделий из них; бриллиантов, цветных драгоценных камней и жемчуга» и был создан Гохран.

Голод, начавшийся летом 1921 года, заставил власти искать средства на закупку хлеба. К тому же следовало расплатиться с Польшей. Согласно Рижскому мирному договору 1921 года Польше отходили западные земли Украины и Белоруссии, помимо этого, большевики обязались в годичный срок выплатить Польше 30 миллионов золотых рублей. Тут и вспомнили о коронных драгоценностях, большая часть которых представляла собой шедевры русского ювелирного искусства. Политбюро ЦК ВКП(б) в кратчайшие сроки наметило программу реализации так называемых романовских драгоценностей. Сначала большевики планировали лишь заложить сокровища, но в конечном итоге драгоценности решили распродавать за рубежом. В 1922 году в Лондоне и Амстердаме изумруды из Гохрана продали под видом добытых на Урале. Через год в Амстердам привезли гохрановский жемчуг и бриллианты. И в дальнейшем бриллианты и жемчуга из Гохрана продолжали распродавать, но уже в Париже. Что же касается долга полякам, то и его погашать решили драгоценностями, отобрав для этого наилучшие бриллианты, жемчуг и цветные камни. В 1931 году на аукционе в Нью-Йорке были выставлены вещи Романовых, которые американцы приобрели у немецкой антикварной компании. Великие княгини Ксения и Ольга обратились с заявлением в суд с просьбой помешать продаже принадлежавших Романовым драгоценностей и произведений искусства. По одной версии, из-за скандала аукцион пришлось свернуть, по другой — все пришлось быстро распродать по дешевке. На следующий год драгоценности Романовых появились на аукционе в Берлине. В 1932 году царские сокровища можно было купить в американских универмагах Арманда Хаммера. Позже он открыл антикварный магазин, в котором продавались пасхальные яйца, принадлежавшие императрицам, иконы Николая II и Александры Федоровны в ювелирных окладах, портсигар Фаберже, сделанный по заказу Марии Федоровны, ее записную книжку с монограммой и короной. Из 773 предметов Алмазного фонда в 1920—1930-е годы было продано 569. Сегодня в Кремле можно увидеть только 71 предмет из коллекции царя Николая II. Куда делся тобольский «клад», включавший в себя 154 предмета, неизвестно до сих пор.

Легенды о спасшихся детях Николая

Легенды о чудом спасшихся от смерти царских детях — один из самых распространенных сюжетов у многих народов. Порой такие легенды становились удобным прикрытием для самозванцев, порой — последней надеждой на то, что династия не прервалась и где-то еще живы потомки древнего и славного рода. Обстоятельства гибели Романовых настолько запутаны, что появление историй о спасшихся от расстрела детях неудивительно. Как неудивительно и появление множества «двойников», называющих себя прямыми потомками последнего русского императора.

За почти сто лет, минувших со дня расстрела царской семьи в Екатеринбурге, самозванцев объявилось так много, что их сложно сосчитать.

Версий о чудесном спасении детей последнего российского императора Николая II существует множество — от наивных народных сказаний о том, что Богородица отвела глаза палачам, а ангелы на крыльях перенесли их в безопасное место, до хорошо продуманных историй, поражающих обилием деталей и подробностей. Хотя рассказчики редко сходятся в том, кому именно удалось выжить, как, впрочем, и в обстоятельствах спасения.

Как известно, в ночь с 16-го на 17 июля 1918 г. в городе Екатеринбурге в подвале дома горного инженера Николая Ипатьева были расстреляны российский император Николай II, его жена императрица Александра Федоровна, их дети — великие княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, наследник престола цесаревич Алексей, а также лейб-медик Боткин, камердинер Алексей Трупп, горничная Анна Демидова и повар Иван Харитонов.

Официально считается, что решение о расстреле царской семьи было окончательно принято Уральским советом рабочих, крестьянских и солдатских депутатов 16 июля в связи с возможностью сдачи города белогвардейским войскам и якобы обнаружившимся заговором с целью побега Романовых. В ночь с 16-го на 17 июля в 23 часа 30 минут два особоуполномоченных от Уралсовета вручили письменный приказ о расстреле командиру отряда охраны П. 3. Ермакову и коменданту дома комиссару Чрезвычайной следственной комиссии Я. М. Юровскому. После краткого спора о способе исполнения казни царскую семью разбудили и, рассказав о возможной перестрелке и опасности быть убитыми отрикошетившими от стен пулями, предложили спуститься в угловую полуподвальную комнату.

Согласно отчету Якова Юровского, Романовы до самого последнего момента, когда раздались залпы, ни о чем не подозревали. Известно, что после первого залпа Татьяна, Мария и Анастасия остались живы — их спасли драгоценности, зашитые в корсеты платьев. Позже допрошенные следователем Соколовым свидетели показали, что из царских дочерей дольше всех сопротивлялась смерти Анастасия, ее, уже раненую, «пришлось» добивать штыками и прикладами. По материалам, обнаруженным историком Эдвардом Радзинским, дольше всех живой оставалась Анна Демидова, горничная Александры, которой удалось защитить себя подушкой с зашитыми в ней драгоценностями.

Убийство, совершенное при загадочных обстоятельствах, всегда порождает слухи, особенно если жертвы — известные люди, тем более — венценосные особы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что тайная расправа, учиненная большевиками над царской семьей, вызвала появление версий, будто Романовы чудесным образом уцелели. «Слухи о том, что кто-то из великих княжон смог спастись, были чрезвычайно сильны», — писал публицист К. Савич, до октября 1917 года занимавший должность председателя Петроградского суда присяжных. Поначалу, когда о событиях в Ипатьевском доме знали лишь немногие, люди просто надеялись, что хотя бы кто-то из Романовых выжил — и выдавали желаемое за действительное. Потом, когда останки членов царской семьи были обнаружены, оказалось, что среди скелетов, найденных под Екатеринбургом, не было останков Анастасии и цесаревича Алексея. Это породило новые легенды о спасении. Стоит ли удивляться тому, что трагические события в Екатеринбурге породили новую волну самозванства, сопоставимую с той, что прокатилась в первую русскую смуту.

Начавшие появляться сразу после расстрела царской семьи в 1918 году «Романовы, спасшиеся от расстрела», и их потомки стали самой обширной категорией самозванцев в современной истории. Дети некоторых из них и сегодня продолжают добиваться возвращения себе «законного имени» или даже российской императорской короны. В самых разных уголках планеты «находились» то царевичи Алексеи, то княжны Анастасии, то княжны Марии или Николаи II. Больше всего было самозваных Алексеев — 81, немногим меньше Марий — 53. Лже-Анастасий насчитывают порядка 33, столько же самозваных Татьян и меньше всего среди современных лже-Романовых было авантюристок, выдававших себя за Ольгу — 28.

С завидной регулярностью они заявляли о себе в Германии, во Франции, в Испании, в Соединенных Штатах Америки и в России. Так, например, в середине 1919 года в Сибири объявился юноша 15–16 лет, похожий на царевича Алексея. Как свидетельствуют очевидцы, народ принимал его с воодушевлением. В школах даже собирали деньги в пользу «спасшегося наследника престола». Телеграмма о появлении «царевича» была немедленно послана правителю Сибири адмиралу А. В. Колчаку, по приказу которого юношу доставили в Омск. По версии претендента, ему удалось спастись, выскочив из поезда, на котором царскую семью везли в ссылку, и скрывшись у «преданных людей». Однако Пьер Жийяр, бывший учитель царевича Алексея, приехавший, чтобы проверить истинность его показаний, задал самозванцу по-французски несколько вопросов. «Царевич Алексей» ответить на них не смог, но заявил, что прекрасно понимает, о чем его спрашивают, а отвечать не желает и разговаривать будет только с адмиралом Колчаком. Обман Алексея Пуцято, как по-настоящему звали юного мошенника, был раскрыт очень быстро…

Несколько месяцев спустя «чудом спасшийся» царский сын Алексей Романов объявился в Польше. Еще некоторое время спустя там же появилась великая княжна Ольга. Она рассказывала, что потеряла память от сильного удара прикладом, якобы полученного ею в Екатеринбурге от палачей, а затем была спасена каким-то солдатом. По югу Франции в 1920-е годы гастролировала еще одна предприимчивая особа под именем Ольги Николаевны, которая занималась тем, что собирала с сентиментальных легковерных людей деньги на «выкуп заложенных в ломбард драгоценностей императорской фамилии». Так ей удалось обогатиться почти на миллион франков! Затем настал черед «детей и внуков царских детей»: например, завсегдатаем мадридской корриды много лет был некий прожигатель жизни, представлявшийся «внуком царевича Алексея»…

В эмигрантских кругах одно время ходила легенда, что на самом деле царь и его семья не были расстреляны, а тайно содержались под неусыпным надзором ВЧК— ОГПУ на одном из курортов Грузии. А сам Николай II якобы дожил до 1957 года и был похоронен в Сухуми. При всем скептическом отношении широких кругов мировой общественности к этим и подобным слухам один из мифов, касающихся семьи Романовых, существовал на протяжении долгих десятилетий и даже сегодня продолжает будоражить сознание людей. История «чудесно спасшейся Анастасии», о которой идет речь, имеет несколько интерпретаций. «Чудесному спасению» и дальнейшей судьбе дочери Николая II Анастасии, якобы выжившей после расстрела царской семьи в 1918 году, посвящено несколько романов и художественный кинофильм, выпущенные на Западе. Как же родился этот миф, и имеет ли он под собой основания?

Великая княжна Анастасия Романова, четвертая дочь императора Николая II и Александры Федоровны, родилась 5 (18) июня 1901-го в Петергофе. Полный титул Анастасии Николаевны звучал так: ее императорское высочество великая княжна российская Анастасия Николаевна Романова. Однако при дворе им не пользовались, в официальной речи называя ее по имени и отчеству, а дома звали «маленькой, Настаськой, Настей, кубышкой» — за небольшой рост (157 см) и кругленькую фигурку. Княжне Анастасии было всего 17 лет, когда вместе со всей своей семьей она была расстреляна в подвале Ипатьевского дома. Смерть ее доказана очевидцами, в том числе одним из главных участников расстрела Яковом Юровским. Останки княжны найдены в начале 1990-х годов, идентифицированы и захоронены в 1998 году в Петропавловской крепости Санкт-Петербурга. Но сразу после расстрела, конечно, нашлись свидетели, которые говорили, что Анастасии все-таки удалось спастись: она то ли убежала из дома Ипатьева, то ли еще до революции была подменена на кого-то из прислуги.

Не прошло и двух лет со дня расстрела, как появилась первая лже-Анастасия, сумевшая дольше всех поддерживать свою легенду. Звали ее Анна Андерсон, а впоследствии по мужу, профессору университета Вирджинии, который решил помочь ей в борьбе за царский титул, — Анна Андерсон — Мэнэхэн.

Эта самая известная из лже — Анастасий утверждала, что своим спасением она обязана солдату по фамилии Чайковский, который сумел ее вытащить раненой из подвала дома Ипатьева после того, как увидел, что она еще жива. В дальнейшем ее история выглядела так: вместе со всей семьей Александра Чайковского (матерью, сестрой и младшим братом) Анастасия приехала в Бухарест и оставалась там до 1920 года. От Чайковского она родила ребенка. В 1920 году, когда Александр Чайковский был убит в уличной перестрелке, она, не сказав никому ни слова, бежала из Бухареста и добралась до Берлина. «Я была вместе со всеми в ночь убийства и, когда началась резня, спряталась за спиной моей сестры Татьяны, которая была убита выстрелом, — так рассказывала 20 июня 1922 года русскому эмигранту барону фон Клейсту о себе сама А. Андерсон, содержавшаяся около полутора лет в психиатрической лечебнице в Дальдорфе близ Берлина под именем „госпожи Чайковской“. — Я потеряла сознание от нескольких ударов. Когда пришла в себя, то обнаружила, что нахожусь в доме какого-то солдата, спасшего меня… Я опасалась преследования и потому решила не открываться никому…»

Другую версию той же истории изложил бывший австрийский военнопленный Франц Свобода на суде, на котором Андерсон пыталась отстоять свое право именоваться великой княжной и получить доступ к гипотетическому наследству «отца». Ф. Свобода провозгласил себя спасителем Андерсон, причем, по его версии, раненая княжна была переправлена в дом «влюбленного в нее соседа, некоего X». Версия эта, впрочем, содержала множество явно неправдоподобных деталей, например, Свобода говорил о нарушении комендантского часа, что было немыслимо в тот момент, об афишах с объявлением о побеге великой княжны, якобы расклеенных по всему городу, и о повальных обысках, которые, по счастью, ничего не дали. Томас Хильдебранд Престон, бывший в то время генеральным консулом Великобритании в Екатеринбурге, полностью отверг подобные измышления.

Несмотря на то что все знавшие великую княжну Анастасию не находили решительно ничего общего между ней и кочевавшей из одной германской клиники в другую «фрау Анны Андерсон», нашлись влиятельные силы, которые поддерживали претензии самозванки. Дошло до того, что в 1938 году эта дама потребовала юридического признания «факта»: она — дочь российского императора! (К этому времени «фрау Андерсон» уже перебралась в Америку, выйдя замуж за профессора медицины Джона Мэнэхэна.)

В феврале 1984 года Анна Андерсен-Мэнэхэн скончалась в городе Шарлотсвилл (штат Вирджиния). Но урна с ее прахом захоронена в Германии, в фамильном склепе герцогов Лейхтенбергских, близких родственников семьи Романовых! Почему? Как утверждает изучавший обстоятельства этого дела российский историк Андрей Низовский, при жизни «фрау Андерсон-Мэнэхэн» семейство герцогов Лейхтенбергских было на ее стороне. Это тем более поразительно, что многие представители этого германского аристократического рода хорошо знали настоящую Анастасию.

Официально начатое в 1938 году судебное дело по иску самозванки о признании ее великой княжной Романовой — самое длительное в истории мировой юриспруденции. Оно не разрешено до сих пор, несмотря на то, что еще в 1961 году суд Гамбурга вынес однозначный вердикт: истица в силу целого ряда причин не может претендовать на имя и титул великой княжны.

Гамбургский суд указал причины своего решения о том, что «госпожа Анна Андерсон» не вправе называть себя Анастасией Николаевной. Во-первых, она наотрез отказалась от медицинской и лингвистической экспертиз, без проведения которых подобная идентификация невозможна, а состоявшиеся графологическая и антропологическая экспертизы дали отрицательный результат. Во-вторых, судебный референт, знающий русский язык, засвидетельствовал, что претендентка им никогда не владела[4]; наконец, ни один из свидетелей, лично знавших Анастасию, не увидел в истице даже отдаленного сходства с нею.

Тем не менее, в конце 1970-х годов дело о признании «Анастасии» получило новый скандальный поворот: полицейская экспертиза во Франкфурте-на-Майне нашла некое сходство между формой ушей «фрау Андерсон-Мэнэхэн» и настоящей княжны. В уголовном законодательстве Западной Германии этому способу идентификации личности придавалось такое же значение, как у нас — отпечаткам пальцев. Дело не дошло до трагикомического финала лишь потому, что претендентка к тому времени стала совершенно невменяемой.

Точку в затянувшемся споре должен был поставить генетический анализ. Предварительные выводы генетиков не оставляли сомнений: Анна Андерсон, на протяжении 64 лет утверждавшая, что она дочь Николая II, не кто иная, как самозванка. Однако это требовалось документально подтвердить исследованиями ее тканей, образцы которых хранились в больнице американского города Шарлотсвилл. Но по непонятным причинам этому упорно противилась авторитетная Ассоциация российских дворян США, в судебном порядке блокировавшая любые попытки провести такое исследование. Наконец группа британских ученых во главе с известным криминалистом Питером Гиллом получила в свое распоряжение фрагменты кишечника «Анастасии», удаленные у нее в ходе давней операции в США. Оказалось, что генетический код этой фрау очень далек от характеристик кода герцога Эдинбургского Филиппа, мужа английской королевы Елизаветы II, связанного узами родства с семейством Романовых. Зато практически полностью совпадает с генетическими данными ныне живущих родственников некоей Францишки Шансковской — немки польского происхождения, в 1916 году трудившейся на заводе боеприпасов под Берлином и попавшей в психиатрическую клинику после случайного взрыва пороховых зарядов, повлекшего за собой умопомрачение. Итак, несмотря на то что Анна Андерсон до конца жизни отстаивала свое «царственное» происхождение, написала книгу «Я, Анастасия»[5] и в течение нескольких десятков лет вела судебные тяжбы, окончательного решения о ее принадлежности к семье Романовых при ее жизни вынесено не было.

Но Анна Андерсон, как уже говорилось, была не единственной, хотя и самой упорной, претенденткой на имя дочери Николая II. Очередной самозванкой в бесконечной череде «спасшихся Анастасий» стала Элеонора Альбертовна Крюгер, история которой ведет в болгарскую деревушку Габарево. Именно там в начале 20-х годов прошлого столетия появилась таинственная молодая женщина «с аристократической осанкой», которая при знакомстве представлялась Норой Крюгер. Спустя год к ней присоединился высокий молодой человек болезненного вида, Георгий Жудин. В деревне ходили слухи о том, что они — брат и сестра и принадлежат к царскому роду. Однако ни Элеонора, ни Георгий никогда даже не пытались заявить свое право на фамилию Романовы. За них это сделали люди, интересующиеся загадкой царской семьи. В частности, болгарский исследователь Благой Эммануилов говорил, что ему удалось отыскать доказательства того, что Элеонора и Георгий — дети российского императора. «Множество данных, достоверно известных о жизни Анастасии, совпадают с рассказами Норы из Габарево о себе, — говорил исследователь в одном из своих интервью для „Радио Болгарии“. — К концу своей жизни и сама она вспоминала, что слуги купали ее в золотом корыте, причесывали и одевали. Рассказывала она и о собственной царской комнате, и о своих детских рисунках, в ней нарисованных. Есть еще одна интересная улика. В начале 1950-х годов в болгарском черноморском городе Балчик русский белогвардеец, описывая в подробностях жизнь расстрелянной императорской семьи, упоминал Нору и Жоржа из Габарево. При свидетелях он рассказал о том, что Николай II повелел ему лично вывести Анастасию и Алексея из дворца и укрыть их в провинции. После длительных скитаний они достигли Одессы и поднялись на борт корабля, где во всеобщей суматохе Анастасию настигли пули красных кавалеристов. Все трое сошли на берег на турецкой пристани Текердаг. Далее белогвардеец утверждал, что волею судьбы царские дети оказались в селе у города Казанлык. Кроме того, сравнивая снимки 17-летней Анастасии и 35-летней Элеоноры Крюгер из Габарево, специалисты установили существенное сходство между ними. Совпадают и годы их рождения. Современники Георгия утверждают, что он был болен туберкулезом, и рассказывают о нем как о высоком, слабом и бледном молодом человеке. Подобным же образом описывают больного гемофилией принца Алексея и русские авторы. По утверждениям врачей, внешние проявления обеих болезней совпадают».

Конечно, большинство доказательств, которые приводит Благой Эммануилов, не выдерживают критики. Но главное — почему брат и сестра поселились в Богом забытой болгарской деревушке вместо того, чтобы обратиться к своим родственникам? Почему не сообщили им, что остались в живых? Ведь после бегства из России им было нечего опасаться. В 1995 году останки Элеоноры Крюгер и Георгия Жудина были эксгумированы в присутствии судебного доктора и антрополога. В гробу Георгия нашли ладанку — иконку с ликом Христа — из тех, с которыми погребали только представителей высших слоев русской аристократии. Загадка таинственной пары из Габарево так и осталась неразгаданной…

А между тем «чудесно спасшиеся» Анастасии продолжали заявлять о себе в разных концах земного шара. Так, в 1980 году в СССР скончалась некая Александра Перегудова, жительница Волгоградской области. О ее царском происхождении после кончины заявили дети. Они утверждали, что перед смертью их мать сообщила им, что в Ипатьевском доме были расстреляны не члены царской семьи, а их двойники. Подмена произошла в 1917 году под Пермью, причем помог Романовым машинист поезда, на котором везли Николая II и его семью. После освобождения семья императора разделилась. Анастасия переехала в Волгоградскую область, где под именем Александры Перегудовой и прожила до кончины. Экспертиза на принадлежность Александры Перегудовой к роду Романовых не проводилась.

Следующей претенденткой на роль царской дочери стала некая Анастасия Карпенко из Омска. По рассказу писателя Владимира Кашица, в сентябре 1988 года ему позвонила женщина, назвавшаяся дочерью Анастасии Романовой. Она рассказала, что ее мать умерла в Омске в 1976 году под именем Анастасии Спиридоновны Карпенко. Перед смертью она рассказала о своем происхождении детям. По ее словам, в 1920 году в Приморье ее удочерил местный житель Спиридон Мирошниченко. Потом она вышла замуж за некоего Федора Карпенко и переехала в Омск. Детям историю своего спасения госпожа Карпенко изложила так: «Меня везли на телеге, а когда всадники стали догонять, я спрыгнула и залезла по шею в болото. А они, наши-то, бились на саблях с теми! А когда все стихло, я вылезла, и мы опять дальше поехали…»

Другая претендентка на имя царской дочери проживала в Рязани. Она называла себя Еленой Харькиной, свое происхождение не афишировала, но соседи отмечали, что была она очень похожа на младшую дочь Николая II. По их версии, Елене-Анастасии удалось спастись благодаря тем же двойникам, которых якобы расстреляли вместо настоящих Романовых. Дата смерти Елены Харькиной неизвестна, каких-либо экспертиз на подтверждение ее родства с семьей последнего российского императора не проводилось.

В Свердловской области на кладбище деревни Кошуки на гранитном камне одного из надгробий высечена надпись: «Здесь покоится девица Анастасия Романова». По легенде, бытующей в этих местах, когда большевики переправляли семью российского императора в Тобольск, якобы в этом самом селе скончалась его младшая дочь Анастасия, заболевшая в пути. По некоторым свидетельствам, семья Романовых после отречения императора действительно проезжала через Кошуки.

Еще одна самозваная Анастасия, Надежда Владимировна Иванова-Васильева, выделялась среди других претенденток тем, что упоминала множество подробностей, о которых не могла нигде прочесть. Например о том, что во время расстрела в Ипатьевском доме все женщины сидели, а мужчины стояли. Или о том, что двоюродный брат Николая II британский король Георг V получил от Колчака доски пола из подвала, в котором была расстреляна царская семья. По словам Надежды, спасением она обязана австрийскому военнопленному Францу Свободе и товарищу председателя Екатеринбургской чрезвычайной следственной комиссии Валентину Сахарову. Они якобы отвезли девушку на квартиру охранника Ипатьевского дома Ивана Клещеева и спрятали ее там. В дальнейшем Анастасии пришлось несладко. Она скрывалась от всех, кто мог бы ее опознать. Но однажды, когда красноармейский патруль избил ее и доставил в ЧК, ее сумел опознать лечивший княжну доктор. Правда, уже на следующий день ему сообщили, что пациентка умерла, а на самом деле ей еще раз помогли бежать. Дальнейшая жизнь Анастасии оказалась еще труднее. По рассказу

Н. В. Ивановой-Васильевой, в Иркутске ее задержали и по причине, о которой она не упоминает, приговорили к расстрелу, позднее заменив приговор на заключение в одиночной камере. Почти вся жизнь этой женщины прошла в тюрьмах, лагерях и ссылках. В 1929 году, в Ялте, ее вызвали в ГПУ и предъявили обвинение в том, что она выдает себя за царскую дочь. Анастасия — к тому времени по купленному и собственноручно заполненному паспорту Надежда Владимировна Иванова— Васильева — отрицала свою вину, и ее отпустили. Позже Надежде Владимировне поставили диагноз «шизофрения», умерла она в Свияжской психиатрической клинике. Могила этой Анастасии утеряна, так что провести идентификацию уже невозможно…

Казалось бы, что явления чудесно спасшихся Анастасий должны были с течением лет закончиться, однако нет — в 2000 году объявилась еще одна претендентка на это имя. На тот момент ей был почти 101 год. Как ни странно, именно возраст этой женщины заставил многих исследователей поверить в ее историю: ведь те, кто появлялся раньше, могли рассчитывать на власть, славу, деньги. Но есть ли смысл в 101 год охотиться за призрачным богатством? По словам представителей «Межрегионального общественного благотворительного христианского фонда великой княжны Анастасии Николаевны Романовой», Наталия Петровна Билиходзе, претендовавшая на то, чтобы считаться великой княжной Анастасией, конечно, рассчитывала на денежное наследство царской семьи, но лишь для того, чтобы вернуть его России. Согласно их версии, накануне страшной ночи в Екатеринбурге Анастасию из Ипатьевского дома якобы увел некто Петр Верховцев, который в свое время являлся сотрудником Столыпина и был крестным отцом великой княжны. После нескольких лет странствий по России они оказались в Тбилиси. Здесь Анастасия вышла замуж за гражданина Билиходзе, который был расстрелян в 1937 году. Правда, никаких архивных данных о Билиходзе и его женитьбе не сохранилось.

По утверждениям представителей фонда, в их распоряжении имеются данные «22 экспертизы, проведенных в комиссионно-судебном порядке в трех государствах — Грузии, России и Латвии, результаты которых ни одной из структур не были опровергнуты». Исходя из этих данных, заявляли члены Фонда, гражданка Грузии Наталья Петровна Билиходзе и княжна Анастасия имеют «такое количество совпадающих признаков, которое может быть только в одном из 700 млрд случаев».

Была опубликована книга Н. П. Билиходзе: «Я — Анастасия Романова», содержащая воспоминания о жизни и отношениях в царской семье. Казалось бы, разгадка близка: говорили даже о том, что Наталия Петровна собирается приехать в Москву и выступить в Государственной Думе, несмотря на свой возраст. Впрочем, «сенсация» лопнула столь же внезапно, как и появилась. Газеты сообщили, что Наталия Петровна Билиходзе скончалась в декабре 2000 года в Центральной клинической больнице, врачи которой обнаружили у нее левостороннее воспаление легких и сердечную аритмию. По настоянию специально созданной рабочей группы при Администрации Президента России было проведено молекулярно-генетическое исследование останков Билиходзе и дано следующее заключение: «Профиль ДНК Билиходзе Н. П. не совпадает с профилем ДНК (митотипом) российской императрицы А. Ф. Романовой. Происхождение Н. П. Билиходзе от материнской генетической линии английской королевы Виктории Первой не подтверждается. На этом основании кровное родство по материнской линии в любом качестве Билиходзе Н. П. и Александры Федоровны Романовой исключается…»

Не меньший интерес вызывает история другого двойника, на этот раз цесаревича Алексея. В январе 1949 года в республиканскую психиатрическую клинику Карелии привезли заключенного одной из исправительных колоний, 45-летнего Филиппа Григорьевича Семенова, который находился в состоянии острого психоза. Врачам, которые повидали за годы практики немало, редко приходилось встречать таких странных больных. Интересен был не клинический случай сам по себе, а личность Семенова. Оказалось, что это прекрасно образованный человек, в совершенстве знавший несколько иностранных языков, много читавший, особенно классику. Его манеры, тон, убеждения говорили о том, что пациент был знаком с жизнью дореволюционного высшего света. Однажды пациент признался, что он — сын императора Николая II. Разумеется, врачи только покивали головой — кем только не представляются сумасшедшие. Но странный пациент слишком сильно отличался от обычных сумасшедших. С необычным больным в клинике долго общались врачи Ю. Сологуб и Д. Кауфман. Как впоследствии они рассказывали, это был высокообразованный человек, настоящая «ходячая энциклопедия». Своих откровений пациент никому не навязывал, к тому же это никак не отражалось на его поведении, как бывает обычно. Филипп Григорьевич держался спокойно, не стремился во что бы то ни стало убедить окружающих в своей принадлежности к семье Романовых. На попытку симулировать паранойю, чтобы задержаться в больнице подольше, его рассказ тоже не походил. Все это ставило врачей в тупик.

Возможно, со временем Филипп Семенов стал бы просто местной достопримечательностью. Но судьбе было угодно, чтобы в той же самой больнице оказался человек, способный проверить рассказ пациента, — ленинградский профессор С. И. Генделевич, до тонкостей знавший жизнь царского двора. Заинтересовавшись рассказом Семенова, Генделевич устроил ему настоящий экзамен. Если бы пациент выучил информацию заранее, то все равно отвечал бы с некоторой заминкой. Да и ложь опытный врач смог бы легко распознать. Однако Филипп Семенов отвечал на вопросы мгновенно, ни разу ничего не перепутал и не сбился. «Постепенно мы стали смотреть на него другими глазами, — вспоминала об этом Далила Кауфман. — Стойкая гематурия (наличие в моче крови или эритроцитов), которой он страдал, также находила себе объяснение. У наследника была гемофилия. На ягодице у больного был старый крестообразный рубец. И наконец мы поняли, что нам напоминала внешность больного, — известные портреты императора Николая, только не Второго, а Первого».

Что же рассказывал о себе предполагаемый наследник российского престола? По утверждению Семенова, во время расстрела в Екатеринбурге отец обнял его и прижал лицом к себе, чтобы мальчик не видел наведенных на него стволов. Он был ранен в ягодицу, потерял сознание и свалился в общую кучу тел. Его спас и долго лечил какой-то преданный человек, возможно, монах. Несколько месяцев спустя пришли незнакомые люди и заявили, что отныне он будет носить фамилию Ирин (аббревиатура от слов «имя Романовых — имя нации»). Затем мальчика привезли в Петроград, в какой-то особняк на Миллионной улице, где он случайно услышал, что его собираются использовать как символ объединения сил, враждебных новому строю. Такой участи себе он не желал и поэтому ушел от этих людей. На Фонтанке как раз записывали в Красную армию. Прибавив два года, он попал в кавалерию, потом учился в институте. Затем все изменилось. Тот самый человек, который подобрал его в 1918 году, каким-то образом сумел разыскать Ирина и стал его шантажировать. На тот момент цесаревич успел обзавестись семьей. Стремясь запутать шантажиста, он взял имя Филиппа Григорьевича Семенова — умершего родственника жены. Но одной смены фамилии было мало. Семенов решил изменить и образ жизни. Экономист по образованию, он начал разъезжать по стройкам, нигде долго не задерживаясь. Но мошенник снова вышел на его след. Чтобы откупиться от него, Семенову пришлось отдать казенные деньги. За это его приговорили к 10 годам лагерей. Филипп Григорьевич Семенов освободился из лагеря в 1951 году, а умер он в 1979-м — как раз в тот год, когда на Урале обнаружили останки царской семьи. Его вдова Екатерина Михайловна была убеждена в том, что ее муж — наследник императора. Как вспоминал приемный сын Семенова, отчим любил бродить по городу, в Зимнем дворце мог находиться часами, предпочитал старинные вещи. О своей тайне говорил неохотно, только с самыми близкими людьми. Никаких отклонений у него не было, в психиатрическую больницу после лагеря он уже не попадал. И заметим, что этот, казалось бы, обычный человек хорошо владел немецким, французским, английским и итальянским языками, писал на древнегреческом. Филиппа Семенова давно уже нет в живых, а тайна его осталась. Был ли он психически больным человеком или все же являлся наследником царского престола, единственным сыном Николая II?

Ответа на этот вопрос нет, но у истории таинственного пациента Карельской клиники было продолжение. Английская газета «Дэйли экспресс», заинтересовавшись Ф. Семеновым, отыскала его сына Юрия и попросила его сдать кровь для генетической экспертизы. Проводил ее в Олдермастенской лаборатории (Англия) специалист по генетическим исследованиям доктор Питер Гил. Сравнивали ДНК «внука» Николая II Юрия Филипповича Семенова и английского принца Филиппа — родственника Романовых через английскую королеву Викторию. Всего было проведено три теста. Два из них совпали, а третий оказался нейтральным. Безусловно, это нельзя считать стопроцентным доказательством того, что отец Юрия действительно был цесаревичем Алексеем, но вероятность этого довольно высока…

В заключение стоит отметить, что ни у одного из «двойников» императорских детей не было счастливой судьбы. В лучшем случае они мирно доживали свой век. Возможно, злой рок семьи Романовых бросал свою зловещую тень и на тех, кто стремился доказать свою причастность к знаменитой фамилии…

Тайны «красной Маты Хари»

Мария Игнатьевна Будберг, в девичестве Закревская, по первому браку графиня Бенкендорф, была, несомненно, одной из самых исключительных женщин своего времени. Ей, безудержной авантюристке, как будто удалось прожить не одну, а несколько жизней. Законная супруга русского дипломата, возлюбленная британского посла, подруга английского фантаста, гражданская жена и помощница пролетарского писателя… За способность притягивать к себе людей и влиять на их судьбы Закревскую называли «русской Миледи». На Западе эта женщина, которую считали агентом сразу нескольких разведок, получила прозвище «красной Маты Хари». И все же большая часть легенд о жизни Марии Закревской была создана ею самой. Муре, как называли свою музу М. Горький и Г. Уэллс, нравилось существовать в ореоле тайн. Но правда о ее жизни порой кажется еще более невероятной, чем эти легенды.

Свой знаменитый роман-эпопею «Жизнь Клима Самгина» Максим Горький посвятил Марии Игнатьевне Закревской. Но для советских историков и литературоведов подруги классика соцреализма словно не существовало. Об этой поистине легендарной женщине мало кто знал. Только в 1989 году, когда в журнале «Дружба народов» появилась повесть писательницы-эмигрантки Нины Берберовой «Железная женщина», страна узнала об удивительной судьбе Марии Закревской. Конечно, в той приукрашенной и полной загадок версии, которую сама героиня пересказала своей лучшей подруге Н. Берберовой.

Уже дата рождения — 1892 год, — названная М. Закревской, вызывает у исследователей сомнение. Скорее всего, полагают они, Мария на пару лет уменьшила свой возраст, а метрику просто сожгла, как всегда поступала

с компрометирующими ее бумагами. Возможно, таким образом она хотела «подправить» свое провинциальное происхождение — к 1892 году ее отец Игнатий Платонович Закревский, потомок давно обрусевшего польского рода, уже перебрался из Полтавской губернии в Петербург, где занялся юриспруденцией. В селе Березовая Рудка Пирятинского уезда Полтавской губернии, где на самом деле родилась Мария, у Игнатия Закревского было поместье, доставшееся ему от отца — отставного полковника Нарвского драгунского полка. Рано обзавевшийся семьей Игнатий Закревский — он был женат на небогатой полтавской помещице Марии Борейше — тяготился провинциальной жизнью. Своими либеральными взглядами и англофильством он вызывал раздражение у окрестных дворян, а сооруженный им в поместье экзотический семейный склеп в форме египетской пирамиды и вовсе создал ему славу человека со странностями. Удивил он соседей и тем, что выписал своим детям гувернантку из Англии. Маргарет Уилсон — дети называли ее Микки — научила бегло говорить по-английски Марию, ее брата и двух сестер. Мура нежно полюбила мисс Уилсон и через много лет доверила ей воспитание собственных детей. Кстати, наша героиня даже по-русски всю жизнь говорила с деланым английским акцентом, с помощью которого пыталась скрыть свой малороссийский выговор. Все верили ее рассказам об учебе в Кембридже, хотя образование она получила исключительно домашнее. Любила рассказывать она и о том, что ее прабабушкой была знаменитая «медная Венера» Аграфена Закревская — жена московского губернатора, которой А. Пушкин и Е. Баратынский посвятили не одно стихотворение.

Судя по редким фотографиям, юная Мария, которую с самого детства все называли Мурой, была недурна собой — с волнистыми по моде волосами, блестящими темными глазами и ослепительной улыбкой. Все это дополнялось общительностью и стремлением постоянно быть в центре внимания. В их доме бывало много именитых гостей. И. Закревский сделал в Петербурге хорошую карьеру, дослужившись до чина обер-прокурора Первого департамента Сената, и жил на широкую ногу. Позже его уволили за либеральные взгляды, что, однако, только укрепило его популярность в вольнодумном столичном обществе. Поклонников у юной Муры становилось все больше и больше, и встревоженный отец отослал 16-летнюю дочь в Берлин, к старшей сестре Анне, удачно вышедшей замуж за первого секретаря российского посольства В. Ионова. Мура прожила в Европе почти два года. Она отлично выучила немецкий язык и самостоятельно объездила не только Германию, но и Францию, и Англию, легко заводя знакомства с молодыми людьми. Их неизменно было много вокруг русской «эмансипе» — Мура во всем старалась подражать решительным, уверенным в себе европейским женщинам, которые сами решали свою судьбу.

Из знатных поклонников Мария выбрала самого именитого — Ивана Александровича фон Бенкендорфа. 29-летний потомок знаменитого рода балтийских аристократов служил советником русского посольства в Берлине. 24 октября 1911 года Мура и Иван стали мужем и женой. Молодая супруга дипломата Мария Закревская-Бенкендорф с головой окунулась в светскую жизнь, чему не помешало даже рождение двоих детей — сына Павла и дочери Татьяны. Мура блистала на приемах и балах, поражая поклонников не только своим шармом, но и эрудированностью. Известно, что она произвела исключительно благоприятное впечатление на самого кайзера Вильгельма, которому была представлена.

Во время одного из дипломатических приемов Закревская-Бенкендорф познакомилась с 32-летним английским дипломатом Р. Б. Локкартом — и моментально влюбилась в него. Об их связи вскоре узнало все общество, но Иван Бенкендорф, воспитанный в лучших традициях культуры декаданса, смотрел сквозь пальцы на увлечение жены: в высшем свете в начале XX века адюльтер был чем-то обычным.

С началом Первой мировой войны русским дипломатам пришлось покинуть Берлин. Бенкендорф пошел служить в военную цензуру, а Мария, пройдя ускоренные курсы сестер милосердия, начала работать в военном госпитале. При этом она много времени проводила в Енделе, эстонском имении мужа. Ее дочь Татьяна описывала в мемуарах огромный дом из множества комнат, катание на тройке по заснеженным лесам, постоянные визиты гостей. Среди них были британские офицеры, с одним из которых — капитаном Ф. Кроми — Мария «со скуки затеяла роман». К мужу она давно охладела, да и к детям относилась без особого тепла. Главным для нее всегда оставалось устройство собственной жизни, а все остальные, даже любимые мужчины, были лишь средством для этого. «Она любила мужчин, — подтверждает Н. Берберова, — и не скрывала этого… Она искала новизны и знала, где найти ее, и мужчины чувствовали это в ней и пользовались этим, влюблялись в нее страстно и преданно». Магнетизм Закревской — это сплав незаурядного ума с твердым характером и редким очарованием. Не красота (Мария не была красавицей в полном смысле этого слова), а ее своенравный характер и независимость пленили мужчин. Было в ней нечто такое, что сражало мужчин наповал. Вот как впоследствии описывал М. Закревскую Г. Уэллс: «В моем убеждении, что Мура неимоверно обаятельна, нет и намека на самообман. Однако трудно определить, какие свойства составляют ее особенность. Она, безусловно, неопрятна, лоб ее изборожден тревожными морщинами, нос сломан. Она очень быстро ест, заглатывая огромные куски, пьет много водки, и у нее грубоватый, глухой голос, вероятно, оттого что она заядлая курильщица. Обычно в руках у нее видавшая виды сумка, которая редко застегнута как положено. Руки прелестной формы и часто весьма сомнительной чистоты. Однако всякий раз, как я видел ее рядом с другими женщинами, она определенно оказывалась и привлекательнее, и интереснее остальных. Мне думается, людей прежде всего очаровывает вальяжность, изящная посадка головы и спокойная уверенность осанки. Ее волосы особенно красивы над высоким лбом и широкой нерукотворной волной спускаются на затылок. Карие глаза смотрят твердо и спокойно, татарские скулы придают лицу выражение дружественной безмятежности, и сама небрежность ее платья подчеркивает силу, дородность и статность фигуры. Любое декольте обнаруживает свежую и чистую кожу. В каких бы обстоятельствах Мура ни оказывалась, она никогда не теряла самообладания».

После Февральской революции И. Бенкендорф уехал в Ендель. В 1919 году неподалеку от своего дома он был зверски убит. Гувернантке с детьми чудом удалось спастись и спрятаться в соседнем имении. Мария узнала об этом лишь через несколько лет. Сама она революционные годы провела в Петрограде в роли переводчицы при британской миссии, вместе с которой перебралась в ставшую столицей Москву. Она была личной помощницей британского консула Р. Б. Локкарта, с которым, как мы помним, познакомилась за границей и с которым ее связывал бурный роман. Позже Локкарт писал: «Чистокровная русская, она с высокомерным презрением смотрела на мелочи жизни и отличалась исключительным бесстрашием. Ее жизнеспособность невероятна и заражает всех, с кем она общается. Жизненная философия сделала ее хозяйкой своей собственной судьбы. Она была аристократкой. Она могла бы быть и коммунисткой. Она никогда не могла быть мещанкой. Я вижу в ней женщину большого очарования».

В России роман Закревской и Локкарта вспыхнул с новой силой. Совместная жизнь влюбленных продолжалась до тех пор, пока Локкарт, оказавшийся в самом эпицентре так называемого «заговора послов» против советской власти, не был арестован. Вслед за Локкартом на Лубянку была отправлена и Мура, обвиненная в «сожительстве с иностранным шпионом». То, что произошло в дальнейшем, казалось чудом: оба вскоре вышли на свободу. Ходили упорные слухи об особых отношениях Муры с латышским чекистом Я. Петерсом, соратником и заместителем Дзержинского. Сама Мария не раз намекала, что чудесное спасение было результатом таланта обольщения, сполна присущего ей. Как бы то ни было, «контрреволюционера» Локкарта выслали из страны, и Мура оказалась на улице — без жилья, без прописки, без продуктовых карточек. А на дворе шел зловещий для России 1919 год — год голодных смертей, сыпного тифа, лютых холодов и безраздельного царствования ВЧК.

Уехав в Питер, где к тому времени у нее не осталось ни одного родственника, Закревская нашла приют у старого генерала Мосолова, но кормить ее из своего скудного пайка он не мог. Кое-как ей удалось устроиться на работу в издательство «Всемирная литература», возглавляемое К. Чуковским. Чуковский души не чаял в Закревской — она навевала ему воспоминания о рано умершей дочери писателя, Муре, которой Чуковский посвятил большую часть своих детских сказок.

Однажды по его поручению Закревская отправилась к Максиму Горькому — принесла рукопись с редакторскими правками. Прямо в приемной она упала в голодный обморок (биографы говорят, что она его просто удачно инсценировала). Горький и его жена Мария Андреева принялись приводить молодую женщину в чувство. Они оставили ее у себя ночевать, а затем предложили ей пожить в большой писательской квартире. Мура умело подыгрывала царящей там атмосфере шуток и розыгрышей. К. Чуковский отметил в своем дневнике: «Марья Игнатьевна окончательно поселилась у Горького — они в страшной дружбе — у них установились игриво-полемические отношения — она шутя бьет его по рукам, он говорит: ай-ай-ай, она дерется! Ей отвели комнату, и она переехала туда вместе с портретами Бенкендорфов». Спустя всего лишь несколько месяцев после своего первого появления в горьковской квартире Закревская вытеснила Марию Андрееву из жизни писателя, став его гражданской женой. Для Горького Мура была не только подругой, но и секретарем, и литературным агентом. Он не знал толком ни одного языка, и Мура вела за него деловую переписку, она ездила по всей Европе, знала всех издателей и умела с ними договариваться о хороших гонорарах.

В 1920 году в доме Горького временно поселился приехавший в Россию Герберт Уэллс. Мура стала его переводчицей, подолгу водила по городу, сама готовила для него завтрак. Тогда она еще не знала, что 54-летний знаменитый фантаст, несмотря на заурядную внешность, был отчаянным донжуаном — помимо двух браков, за ним числилось множество романов, в том числе с известными писательницами Д. Ричардсон и Э. Ривз. Уэллс хвастался, что всегда мог отличить неординарных женщин. Мура была безусловно из их числа. Когда у Марии начался новый роман — с Уэллсом, Горький был в отчаянии. Он закатывал скандалы возлюбленной, в писательской среде над ним откровенно потешались.

В мае 1921-го Марии наконец-то удалось воссоединиться со своими детьми, жившими в Эстонии с 1917 года. Подросшие Павел и Татьяна с трудом признали в незнакомой женщине свою мать. Но ее больше волновало получение эстонского паспорта, дававшего право на въезд в Европу. Помог фиктивный брак с прибалтийским бароном Н. Будбергом — гулякой и картежником. По слухам, этот брак устроил сам Горький, уплативший за барона немалые карточные долги. В обмен на это Мария получила титул, став баронессой Закревской-Будберг-Бенкендорф. Получив эстонское гражданство, Мура отправилась вслед за Горьким в Германию, а потом в Италию. Позже она перевезла туда и детей, о которых писатель заботился больше, чем их родная мать.

В Италии Закревская находила возможность встречаться с Уэллсом. В конце концов Мария убедила Горького вернуться в Россию. Но сама осталась за рубежом, где, по слухам, выполняла поручения ВЧК и ГПУ (была ли М. Закревская шпионкой, достоверно неизвестно, ее контакты с ВЧК документально не доказаны).

За границей, уже не таясь, она жила с Уэллсом, который помог получить ей британское подданство. С 1931 года Закревская стала появляться на приемах как официальная спутница Г. Уэллса, которому тогда было уже 66 лет. О своей возлюбленной постаревший фантаст писал: «Мура — та женщина, которую я действительно люблю. Я люблю ее голос, само ее присутствие, ее силу и ее слабости… Я люблю ее больше всего на свете, и так будет до самой смерти. Нет мне спасения от ее улыбки и голоса, от вспышек благородства и чарующей нежности, как нет мне спасения от моего диабета и эмфиземы легких. Моя поджелудочная железа не такова, как ей положено быть. Вот и Мура тоже. И та и другая — мои неотъемлемые части, и с этим ничего не поделаешь».

Вернувшись в СССР в 1931 году, М. Горький оставил свой архив в Сорренто на попечение Муры — так было и надежнее, и выгоднее. Именно в обмен на эти документы, по слухам, советское правительство согласилось в 1936 году дать Закревской визу на въезд в СССР — проститься с умирающим писателем. Она доставила архив Горького в Москву в специальном вагоне. Позже она почему-то упорно отрицала факт этой поездки, хотя фотохроника запечатлела ее на похоронах, а в воспоминаниях помощника Горького А. Н. Тихонова рассказывалось, как Мура пять дней, не отлучаясь, дежурила у смертного одра писателя. Это породило множество слухов, в том числе и о причастии Муры к смерти Горького. Якобы, выполняя задание спецслужб, она отравила классика шоколадными конфетами. Поэтесса Л. Васильева, жившая в Лондоне, отважилась спросить Муру об этом, и та ответила в своей обычной иронической манере: «Да, я лично накормила его этими конфетами и наслаждалась его предсмертными муками».

В смерти Горького и в самом деле много загадочного. Но НКВД, у которого хватало опытных агентов, вряд ли могло поручить столь важное задание неблагонадежной эмигрантке. К тому же никаких прямых улик против нее не существует, хотя многие исследователи до сих пор пишут о Закревской как об отравительнице. «Эти шпионские истории, — писала дочь „Красной Маты Хари“, — происходят от настойчивого желания матери перекроить прошлое по-своему и жить в мире полуправды и загадок, заботясь больше о создании „атмосферы“, чем о бесспорных фактах».

Зрелые годы и старость Закревская прожила в Лондоне. Она много переводила: Горького, Толстого, Чехова. Получалось не слишком хорошо. По свидетельству дочери, «переводчиком она была слабым… не владела ни одним языком в совершенстве, как должен ими владеть переводчик художественной литературы». Только непоколебимый апломб позволил ей предстать в глазах англичан знатоком русской литературы и России вообще. Она консультировала по вопросам истории таких известных режиссеров, как А. Корда и Д. Лиин. Попытки Уэллса ввести свою спутницу в высший свет Великобритании завершились ничем — Мэри Будберг, как называли ее в Англии, оказалась невостребованной. Писатель не раз предлагал Муре выйти за него замуж, но она отказывалась: «Хватит с меня трех фамилий». После смерти Уэллса она получила по завещанию 100 тыс. фунтов стерлингов, исправно продолжали приходить и гонорары от публикации сочинений Горького.

В старости Мария Закревская стала сварливой и грузной, много пила, поражая этим умеренных британцев. Даже в некрологе говорилось, что она могла «перепить любого матроса». Закревская жила в плену своих представлений о собственной значимости в истории, вспоминала именитых любовников и охотно рассказывала об авантюрной молодости. Она прожила долгую жизнь и умерла в 1975 году, на 84-м году жизни. Перед ее смертью сгорели все ее архивы: бумаги хранились в фургоне возле дома. То ли Мария сама решила сжечь трейлер, не желая раскрывать тайны своей жизни, то ли пожар возник по другой причине, достоверно неизвестно.

Прожив долгую и яркую жизнь, Мария Закревская-Будберг— Бенкендорф так и осталась загадкой — советской Матой Хари, красной Миледи, роковой женщиной, «черной вдовой» мирового бомонда начала XX века…

Загадочная жизнь Джона Рида

Имя Джона Рида, известного американского журналиста, написавшего книгу «10 дней, которые потрясли мир» о событиях Октября 1917 года, в советские времена знали почти все. Вездесущий репортер из далекой страны стал в России настоящим героем: непревзойденным летописцем революции, пламенным коммунистом и незаурядным человеком. Его биография даже вышла в серии «Жизнь замечательных людей», что было в ту пору немалой честью. Умерший в октябре 1920 года от сыпного тифа, молодой американец был похоронен у Кремлевской стены, где в то время хоронили героев революции. Его короткая, как вспышка, жизнь оставила яркий след и множество вопросов, на которые историки до сих пор не могут однозначно ответить.

Всего лишь неполных 33 года прожил Джон Рид, но его короткий и блистательный жизненный путь стал легендой, тайну которой пытались разгадать многие. Его произведения «Восставшая Мексика» и особенно «Десять дней, которые потрясли мир» в свое время были широко известны. Но каким человеком был их автор? «Почему случилось так, что мальчик, родившийся в богатой и привилегированной семье, отвернулся от материальных благ, которыми мог бы наслаждаться, и в столь полной мере стал жить жизнью угнетенных? Каким образом из окруженного чрезмерной заботой ребенка, хилого телом и слабого духом, вырос человек, смело скакавший под градом пуль и не боявшийся тюрем, куда попадал не раз за свою полную приключений жизнь? Каким образом мальчик, среди предков которого числились в основном прожженные бизнесмены… стал одним из самых выдающихся литературных талантов своего времени?» — писала в своих мемуарах соотечественница Рида Тамара Хови.

Джон Рид родился 22 октября 1887 года в американском городе Портленд на берегу Тихого океана, в семье богатого бизнесмена. Его отец был из той породы людей, которых Джек Лондон изображал в своих рассказах об американском Западе. Именно от своего отца Джон Рид унаследовал острый ум и смелый, мужественный дух. Его блестящие дарования проявились рано, и по окончании школы он был отправлен учиться в самый знаменитый университет Америки — Гарвардский, где обучались дети только из самых богатых и привилегированных слоев общества. В стенах престижного Гарварда Джон Рид провел четыре года, умудрившись организовать среди студентов — отпрысков нуворишей и богачей — социалистический клуб! Когда об этом стало известно, наставники Д. Рида утешали себя мыслью, что социалистический клуб — не более чем простая мальчишеская блажь. «У него пройдет этот радикализм, — говорили они, — как только он выйдет из ворот колледжа на широкую арену жизни».

Когда Джон Рид окончил курс, получил ученую степень и вышел в широкий мир, он в невероятно короткий срок покорил его — своей энергией, энтузиазмом, любовью к жизни и, конечно, пером. Еще в университете в роли редактора сатирического листка «Lampoon» («Насмешник») он показал себя мастером легкого и блестящего стиля. Не ограничиваясь сатирой, он писал романтические стихи, которые читал на студенческих вечеринках. Со временем гордость Портленда, выпускник престижного Гарварда, поэт и любимец женщин, Джон Рид всерьез увлекся писательством. Из-под его пера начали выходить драмы и рассказы. Литературное творчество привело Джона Рида в журналистику: он начал сотрудничать с изданиями левого политического направления — «New Review», «The Masses», «The Metropolitan Magazine». Издатели забрасывали молодого журналиста предложениями, крупные газеты все чаще заказывали ему обзоры важнейших событий зарубежной жизни. Тому, кто желал быть в курсе современной жизни, достаточно было следовать за Джоном Ридом, ибо всюду, где случалось что-нибудь значительное, неизменно появлялся он. Бунтарь по натуре, Рид всегда был там, где происходили стачки, забастовки и рабочие волнения. В 1912 г. он в бушующей Мексике, где на борьбу поднялась армия крестьян под командованием легендарного Панчо Вильи, в 1913 г. — в Патерсоне, где стачка текстильщиков перешла в открытое восстание. Весной 1914 г. Рид создал очерк «Война в Колорадо», в котором описал расправу над бастовавшими горняками в Ладлоу. Неслучайно чешско-австрийский писатель, антифашист Э. Э. Киш впоследствии назвал Джона Рида «журналистом на баррикадах».

С началом Первой мировой войны (1914–1918) Д. Рид поспевает всюду, где грохочут пушки. Опасность никогда его не пугала, напротив, она была его родной стихией. Молодой журналист всегда был в гуще событий, пробирался в запретные зоны, на передовые линии. Он пытался увидеть мировую войну с двух сторон — сначала глазами войск Антанты, а затем, перебравшись по другую сторону линии фронта, из немецких окопов. В момент вступления Америки в войну случилось так, что Риду сделали медицинскую операцию, в результате которой он лишился одной из почек. Врачи объявили его негодным для военной службы. «Потеря почки может освободить меня от службы в войне между двумя народами, — заявил он, — но она не освобождает меня от службы в войне между классами».

Джон Рид побывал в Италии, Франции, Англии, Германии, Греции, Сербии и в Российской империи, куда приехал в 1915 году и вскоре подвергся аресту за смелые разоблачения царского правительства.

В 1916 году Рид возвратился в США, где занялся редактированием революционного журнала «Массы». Но через год он снова поспешил в Россию, которая стояла на пороге революции. Казалось, уже в первых революционных стычках Петрограда американский журналист распознал приближение полномасштабной классовой войны.

В августе 1917 года вместе со своей женой, американской писательницей и журналисткой Луизой Брайант-Труллингер Джон Рид приехал в Петроград. Русская революция захватила его безраздельно! Большевики покорили американского бунтаря своей энергией и безоглядностью. Он писал о них с нескрываемой симпатией. Паспорт американского журналиста открывал ему двери по обе стороны баррикад. 25 октября 1917 года (в своей книге он использует даты по новому стилю и называет революцию Ноябрьской) Рид сначала проник в Зимний дворец, занятый юнкерами, а в конце дня он уже снова был здесь в составе красногвардейцев, идущих на штурм Зимнего. Он был вездесущ: на многочисленных митингах, на заседаниях различных комитетов, съездов, в Смольном и в Таврическом дворцах; встречался с Лениным, Троцким, Каменевым, с правыми и левыми… Обо всем этом он напишет в своей знаменитой книге «Десять дней, которые потрясли мир».

Материал для нее он собирал повсюду и какой только мог отыскать — комплекты газет, прокламаций, брошюр и плакатов. К плакатам он питал особенную страсть. Каждый раз, когда где-либо появлялся новый плакат, он, не задумываясь, срывал его со стены. В те дни плакаты печатались в таком множестве и с такой быстротой, что трудно было найти для всех место: эсеровские, меньшевистские и большевистские плакаты наклеивались один на другой, так что однажды Рид отодрал пласт в шестнадцать плакатов один под другим. Его друг и коллега А. Р. Вильямс, с которым Д. Рид работал в Бюро революционной пропаганды при Наркоминделе, вспоминал: «Ворвавшись в мою комнату и размахивая огромной бумажной плитой, он воскликнул: „Смотри! Одним махом я сцапал всю революцию и контрреволюцию!“».

«Десять дней, которые потрясли мир» Джон Рид написал уже в Америке, куда вернулся весной 1918 г. Книга была создана в рекордно короткий срок — менее чем за месяц: Рид работал целыми сутками. В предисловии к книге он писал: «В борьбе мои симпатии не были нейтральны. Но, рассказывая историю тех великих дней, я старался рассматривать события оком добросовестного летописца, заинтересованного в том, чтобы запечатлеть истину…Эта книга — сгусток истории, истории в том виде, в каком я наблюдал ее. Она не претендует на то, чтобы быть больше чем подробным отчетом о Ноябрьской революции, когда большевики во главе рабочих и солдат захватили в России государственную власть и передали ее в руки Советов. Большевики, представляется мне, — это не разрушительная сила, а единственная в России партия, обладающая созидательной программой и достаточной властью, чтобы провести ее в жизнь. Что бы ни думали иные о большевизме, неоспоримо, что русская революция есть одно из величайших событий в истории человечества, а возвышение большевиков — явление мирового значения. Точно так же, как историки разыскивают малейшие подробности о Парижской коммуне, так они захотят знать всё, что происходило в Петрограде в ноябре 1917 г., каким духом был в это время охвачен народ, каковы были, что говорили и что делали его вожди. Именно об этом я думал, когда писал настоящую книгу».

Опубликовать книгу, в которой необычно ярко и сильно были описаны первые дни революционных событий в России, оказалось сложно: несколько копий рукописей были конфискованы. Но в марте 1919 года ее все же удалось выпустить. На первом экземпляре Джон Рид написал: «Моему издателю Горацио Ливрайту, едва не разорившемуся при печатании этой книги». Отважный Ливрайт был единственным в Нью-Йорке, кто решился на публикацию «Десяти дней». Книга, имевшая всемирный резонанс, была высоко оценена В. И. Лениным: «Прочитав с громаднейшим интересом и неослабевающим вниманием книгу Джона Рида „Десять дней, которые потрясли мир“, я от всей души рекомендую это сочинение рабочим всех стран. Эту книгу я желал бы видеть распространенной в миллионах экземпляров и переведенной на все языки, так как она дает правдивое и необыкновенно живо написанное изложение событий, столь важных для понимания того, что такое пролетарская революция, что такое диктатура пролетариата».

Книга о первых днях Октябрьской революции стала самым известным произведением Джона Рида. Может показаться странным, что подобную книгу о России смог написать иностранец, американец, не знающий языка народа, его быта… Но Рид не был сторонним равнодушным наблюдателем, он был страстным революционером, видевшим глубокий смысл в тех событиях. Это понимание дало ему ту остроту зрения, без которой нельзя было описать происходящее. Сейчас, спустя многие годы после Октябрьских событий, которые перевернули жизнь России, а затем и всего мира, можно по-разному относиться к «Десяти дням, которые потрясли мир», но истинно одно: книга написана искренне, ее автор свято верил в светлое будущее человечества. Отсюда его убеждение, что «русская революция есть одно из величайших событий в истории человечества, а возвышение большевиков — явление мирового значения». Вполне возможно, проживи Джон Рид дольше 33 лет, он бы разочаровался в большевистском перевороте, но ему не суждено было узнать ни о процессах 1937–1938 гг. в СССР, ни о сталинских лагерях, ни о трагедии всего народа.

После выхода своей книги Джон Рид совершил около двадцати агитационных поездок по Америке, выступая с пламенными речами на бесчисленных массовых собраниях в защиту Октябрьского переворота в России. Весной 1919 года он был избран редактором новой газеты «New York Communist». В августе — сентябре этого же года Рид принял участие в создании Коммунистической рабочей партии США, образовавшейся из отколовшегося левого крыла Социалистической партии. Осенью 1919 года «неистовый репортер» тайно приехал в Россию, работал в Москве, в Коминтерне, собирал материалы для новой книги, посвященной уже послеоктябрьскому периоду. В июле 1920 года он принял участие в работе II конгресса Коминтерна. Вскоре после этого «певец революции» Джон Рид заболел сыпным тифом и 19 октября 1920 года скончался. Ходили упорные слухи, что он был отравлен. Похоронен Джон Сайлас Рид у Кремлевской стены, где большевики хоронили самых преданных своих соратников. Над его могилой воздвигнут памятник в виде гранитной глыбы, на которой высечена лаконичная надпись: «Джон Рид, делегат III Интернационала, 1920».

В последние годы интерес к личности американского журналиста снова возрос, но сегодня его безупречная биография ставится некоторыми исследователями под сомнение. Так, например, историк из США Энтони Саттон пришел к сенсационному выводу, что Джон Рид, скорее всего, был «двойным агентом» — как Кремля, так и Уолл-стрит или же посредником между ними. С точки зрения Саттона, иначе трудно объяснить столь пристальное и благожелательное внимание весьма влиятельных в США лиц к обычному журналисту, одному из лидеров компартии США — на начальном этапе ее создания — и активному члену Исполкома Коминтерна. Не может не удивлять, отмечает историк, что как только Рид попадал в ту или иную передрягу, которых в его жизни случалось немало, тут же за него начинали хлопотать лица, которые, согласно общепринятой логике, за человека, откровенно сочувствующего большевикам, беспокоиться никак не могли. Судя по данным Саттона, тесная связь с крупным американским капиталом и Белым домом возникла у Джона Рида еще во времена мексиканской революции. Во всяком случае, пишет Саттон, «когда во время Первой мировой войны журналиста задержали еще в царской России с рекомендательными письмами из Бухареста, которые он вез антироссийски настроенным лицам в Галицию, за него вступилась не только редакция его родного журнала „Метрополитэн“, что вполне естественно, но и хозяева издания — крупнейшие банкиры США, после чего Рид был немедленно отпущен на свободу». Саттон свидетельствует, что в архиве американского Госдепартамента хранятся документы о неоднократных арестах и задержаниях Джона Рида (в Норвегии, Финляндии) и дальнейших его освобождениях после вмешательства журнала «Метрополитэн» и Госдепа США, а также Уильяма Франклина Сэндса, который являлся исполнительным секретарем «Америкэн Интернэшнл Корпорейшн» и был весьма влиятельной особой в деловом мире Америки. Наиболее вероятной гипотезой, с точки зрения Э. Саттона, является то, что «Джон Рид был в действительности агентом Моргана — возможно, лишь наполовину знающим о своей двойной роли, — что его антикапиталистические статьи поддерживали ценный миф о том, что все капиталисты находятся в постоянной вражде со всеми социалистическими революционерами».

Историкам сложно выяснить правду, но, вероятно, придется это сделать. Тем более, что, помимо изысканий Саттона, появляются и другие работы о жизни Джона Рида. Например, о том, что в архивах компартии США якобы хранятся свидетельства активного участия Джона Рида в отмывании денег, которые Россия пересылала в Америку. Так что на вопрос о том, кто же в действительности похоронен у Кремлевской стены на Красной площади в Москве — пламенный коммунист, агент американских магнатов или «двойной агент», — историки не дали точного ответа и продолжают об этом спорить.

Кто же стрелял в Ленина?

О самом знаменитом покушении на вождя революции в августе 1918 года, казалось бы, уже давно все известно: есть показания свидетелей, вещественные доказательства, документы расследования и суда над террористкой Фанни Каплан. Но исследователи до сих пор не устают выдвигать все новые и новые версии этого громкого события. Уж очень противоречивы и запутанны задокументированные чекистами факты, а многие вещественные доказательства или уничтожены, или сфальсифицированы. Кто и для чего стрелял в Ленина: террористка Каплан, боевики из партии эсеров, или им его «заказала» верхушка большевистской партии? Вопрос остается открытым и поныне…

В злосчастном для В. И. Ленина 1918 году на него покушались несколько раз. Несмотря на прекращение войны, политическая ситуация в России продолжала ухудшаться и к лету 1918 года обострилась до предела. К этому времени в Архангельске высадились английские и американские войска, на Урале и в Поволжье восстал чехословацкий корпус, в Самаре образовалось контрреволюционное правительство из бывших членов Учредительного собрания, на Дону и Кубани белые генералы Краснов и Каледин формировали полки и дивизии из казаков и офицеров. А тут еще Украина, Белоруссия и Прибалтика, захваченные германскими войсками, создали свои контрреволюционные правительства. В условиях набиравшей обороты Гражданской войны территория страны, подвластная большевикам, с каждым днем сокращалась. Назревал очередной кризис власти, и они пытались сделать все, чтобы ее не потерять. Настроение, царившее в большевистских верхах в ту пору, наиболее точно охарактеризовал Л. Троцкий: «Собственно, мы уже мертвы, но еще нет никого, кто мог бы нас похоронить». Эта обстановка как нельзя лучше благоприятствовала силам контрреволюции, чтобы взять реванш и осуществить давно задуманный план устранения самой яркой и значимой в правительстве большевиков фигуры — В. И. Ленина.

Первая попытка покушения на вождя революции произошла через полтора месяца после захвата большевиками власти в Петрограде, когда он вместе с М. И. Ульяновой, швейцарским социал-демократом Ф. Платтеном и шофером автомобиля Т. Гороховским возвращался с митинга в Михайловском манеже. В 19.30 на Симеоновском мосту машина была обстреляна. Ф. Платтен успел пригнуть Владимира Ильича к сиденью и закрыл его своим телом. Никто из пассажиров не пострадал. Ни задержать, ни тем более установить личности стрелявших чекистам не удалось. Впоследствии выяснилось, что группа покушавшихся состояла из 12 человек, которым удалось скрыться. Они бежали в Новочеркасск — центр будущего белогвардейского движения. Организатором покушения был князь Д. И. Шаховской.

Вскоре стало известно о новой попытке расправиться с Лениным. В середине января того же года явившийся на прием к управляющему делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевичу солдат Спиридонов сообщил, что ему было поручено выследить, а затем захватить или убить Владимира Ильича. За это ему было обещано вознаграждение в 20 тысяч золотых рублей. Эта явка с повинной помогла чекистам раскрыть заговор, целью которого должно было стать покушение на Ленина, готовившееся петроградским «Союзом георгиевских кавалеров». Многие участники заговора были арестованы, но до суда дело не дошло, так как по просьбе арестованных их отправили на фронт.

Соратники Ильича неоднократно упрекали его за то, что он подвергает себя опасности, отказываясь от охраны. Даже после покушения его охраняли только считанные дни, а потом он настоял на том, чтобы сопровождение отменили, и по-прежнему ходил и ездил везде без телохранителей. И, как оказалось, напрасно… 30 августа 1918 года произошло новое покушение, единственное, достигшее своей цели: Ленин был ранен двумя пулями. В покушении на него обвинили эсерку Фанни Каплан.

Судьба Фанни Ефимовны Каплан (настоящее имя — Фейга Хаимовна Ройдман) весьма примечательна и драматична. Родилась она в 1890 году в Волынской губернии в многодетной еврейской семье. Отец ее работал учителем в еврейской начальной школе, так что особого достатка в семействе не было. Начальное образование Фанни получила дома, от отца. А дальше, с началом революции 1905–1907 годов, началась ее куцая и несуразная революционная биография. Фанни Каплан она стала в 16 лет, когда при аресте полиция обнаружила у нее фальшивый паспорт на это имя. Именно под ним она пошла на каторгу и вошла в историю революционного движения. (До этого примкнувшая к анархистам девушка была известна как Дора.) Ее первым и, пожалуй, последним заданием в среде анархистов было убийство киевского генерал-губернатора, выполнить которое ей так и не удалось. За него она и попала на каторгу.

А дело было так. Вечером 22 декабря 1906 году в одном из номеров 1-й купеческой гостиницы на Подоле в Киеве прогремел взрыв. В этом номере уже три дня проживали Фанни и ее кавалер. Мужчина после взрыва исчез, а девушку задержали. При обыске у нее обнаружили браунинг, чистый бланк паспортной книжки и фальшивый паспорт на имя Каплан. При взрыве она получила легкие ранения руки, ягодицы и левой ноги. Назвать свое настоящее имя новоявленная террористка отказалась и 30 декабря 1906 году под фамилией Каплан предстала перед военно-полевым судом. Приговор был жестокий — смертная казнь. Но поскольку Фанни была несовершеннолетней, его заменили пожизненной каторгой за хранение взрывчатых веществ «с противною государственной безопасности и общественному спокойствию целью». Сначала, до 1911 года, она содержалась в Мальцевской каторжной тюрьме.

Молодая девушка и представить себе не могла, что в тюрьме может быть так тяжело. Летом 1908 года у нее вдруг произошло непонятное для всех расстройство зрения. После страшных головных болей Фанни полностью ослепла. Через три дня зрение вернулось, но вскоре припадок повторился, и она утратила зрение надолго. Прежде довольно бодрая, она замкнулась в себе, отказалась от прогулок и даже обсуждала с некоторыми сокамерницами способы самоубийства. Администрация тюрьмы, ранее считавшая, что Фанни симулирует, теперь поместила ее в тюремный лазарет, где она под присмотром надзирательниц находилась почти весь 1910 год. Никто не мог понять причин случившегося. Некоторые считали, что это результат черепно-мозговой травмы, полученной при взрыве бомбы в 1906 году. Может быть, и так, но здесь стоит вернуться в тот год и к тому человеку, который скрылся после взрыва.

Дело в том, что после осуждения Каплан полиция не закрыла дело о взрыве. Она разыскивала проживавшего у нее в номере по фальшивому паспорту на имя Зельмана Тома то ли румына, то ли выходца из Бессарабии, который уже находился в розыске после ограбления вооруженной бандой магазина в Кишиневе. Еще раз он отличился там же при ограблении банкирской конторы. В подпольных кругах его знали под кличками Сашка-белогвардейщик, Реалист, 3. Тома, Я. Шмидман. Человек этот являлся членом Южнорусской группы анархистов-коммунистов. В 1908 году его все же арестовали в Одессе. При задержании он оказал вооруженное сопротивление и ранил двух городовых и сторожа. Трех участников банды приговорили к повешению, а Шмидмана (под таким именем он предстал перед судом) как несовершеннолетнего — к тюремному заключению сроком на 12 лет. Через четыре месяца тюрьмы он вдруг неожиданно дал показания о взрыве в Киеве, подчеркнув, что Ф. Каплан не причастна к случившемуся и что бомбу принес он. Однако проверка его показаний затянулась, а затем и вовсе прекратилась. Тогда Шмидман задумал вооруженный побег, но он не удался. Интересно, что при обыске в его камере были обнаружены две упаковки цианистого калия и шифрованная переписка. Вполне возможно, что Фанни узнала о признании своего друга и рассчитывала на изменение своей судьбы. Когда же этого не произошло, у нее и начались непонятные для всех припадки, которые довели до потери зрения: очевидно, охватило отчаяние и чувство обреченности.

В 1911 году «бессрочницу» Каплан из Мальцевской тюрьмы отправили в Акатуй, на Нерчинскую каторгу — самую страшную в России. И не просто отправили, а в ручных и ножных кандалах. В Акатуе она познакомилась с известной революционеркой Марией Спиридоновой и под ее влиянием из анархистки превратилась в эсерку. Однако вскоре незрячую узницу поместили в лазарет, где находились больные прогрессивным параличом, слабоумием и скоротечной чахоткой. Здесь уже было не до идей: полная безысходность. Положение стало меняться с 1912 года, когда врач, инспектировавший пенитенциарные учреждения Нерчинского края, осмотрел Фанни и, увидев, что ее зрачки реагируют на свет, посоветовал перевести Каплан в Читу. В следующем году в связи с 300-летием дома Романовых пребывание Фанни на каторге сократили до 20 лет, а затем положили ее в специальную лечебницу, где ее зрение стало улучшаться. Родители Каплан к тому времени эмигрировали в США, а она оставалась на каторге до Февральской революции 1917 года.

После освобождения Фанни некоторое время жила в Чите, а в апреле переехала в Москву. Здоровья не было, зрение не восстанавливалось. Товарищи по партии эсеров отправили ее подлечиться в Евпаторию, где Временное правительство, проявив заботу о жертвах царизма, открыло санаторий для бывших политкаторжан. Затем она приехала в Харьков, в клинику известного офтальмолога Л. Л. Гиршмана, где ей была сделана операция. Здесь Каплан и застало известие об Октябрьском большевистском перевороте. Из Харькова Фанни вновь переехала в Крым и некоторое время вела в Симферополе курсы по подготовке работников волостных земств.

А дальше была Москва. Как попала туда Каплан и чем занималась до 30 августа 1918 года, неизвестно. Здесь, пожалуй, уместно будет опять упомянуть о ее дружке по киевскому делу — Я. Шмидмане. В марте 1917 года он вышел из тюрьмы. Оказалось, что его настоящее имя — Виктор Гарский, родом он из молдавского местечка Ганчешты (ныне Котовск). После большевистского переворота этот бывший анархист вдруг стал комиссаром продотряда в Тирасполе и до 28 августа 1918 года находился в одном из одесских госпиталей на излечении после ранения. Здесь он пытался восстановить свои прежние связи, а 28 августа, оставив относительно сытую Одессу, вдруг рванул в Москву. До покушения на Ленина оставалось 48 часов. В Киеве Тарскому пришлось задержаться из-за каких-то проволочек в российском генеральном консульстве в Украине. Так что в Москву он приехал только после 17 сентября и сразу попал на прием к Я. М. Свердлову. Но так ли просто было попасть на прием к самому Председателю ВЦИК, к главе государства? Дальше — больше. Сразу последовало назначение Тарского комиссаром Центрального управления военных сообщений и вступление в РКП(б) без кандидатского стажа. Интересно, за какие это заслуги? Пережив все невзгоды и репрессии, Гарский благополучно дожил до 1956 года.

Но вернемся к августу 1918 года, когда произошло покушение на вождя мирового пролетариата. По официальной версии следствия, обстоятельства преступления выглядели следующим образом. В тот день, несмотря на то, что Московским комитетом партии большевиков было принято решение о том, чтобы Владимир Ильич временно воздержался от участия в массовых собраниях, он решил выступить сразу на двух митингах: перед рабочими в Басманном и Замоскворецком районах столицы. В обширном гранитном цехе бывшего завода Михельсона Ленин появился не позднее 18.30 вечера и, как всегда, без охраны. Его водитель С. К. Гиль развернул машину и поставил ее в десяти шагах от входа в цех. Обо всем, что произошло позднее, известно в основном по его показаниям. Он рассказал, что, в то время как начался митинг, к нему приблизилась женщина в коротком жакете, с портфелем в руке. Гиль смог хорошо рассмотреть ее и впоследствии составить довольно подробный портрет и точно передать содержание разговора с ней: «Молодая, худощавая, с темными возбужденными глазами, она производила впечатление не вполне нормального человека. Лицо ее было бледно, а голос, когда она заговорила, едва заметно дрожал. „Что товарищ Ленин, кажется, приехал?“ — „Не знаю, кто приехал“, — ответил я… „Как же это? Вы шофер и не знаете, кого везете?“ — „А я почем знаю? Какой-то оратор — мало ли их ездит, всех не узнаешь“, — ответил я спокойно. Я всегда соблюдал строжайшее правило: никогда никому не говорить, кто приехал, откуда приехал и куда поедем дальше. Она скривила рот и отошла от меня. Я видел, как она вошла в помещение завода».

Когда Ленин закончил речь и пошел к выходу из цеха, дорогу ему преградил сначала темноволосый юноша лет 16 в гимназическом пальто, который подал вождю записку. Тот ее взял и пошел дальше. Вместе с Лениным из цеха выходила большая группа рабочих.

Водитель завел машину, и через несколько минут во дворе появились люди, впереди которых шел Ильич, оживленно беседуя с рабочими. В двух-трех шагах от машины он остановился, продолжая разговор с двумя женщинами. Еще две женщины стояли рядом. Когда Ленин собирался сделать последние шаги к подножке машины, вдруг раздался выстрел. Люди, шедшие за ним, бросились врассыпную с криком: «Стреляют!» Началась паника. Водитель Гиль вспоминал: «Моментально повернул я голову по направлению выстрела и увидел женщину — ту самую, которая час назад расспрашивала меня о Ленине. Она стояла с левой стороны машины, у переднего крыла, и целилась в грудь Владимира Ильича. Раздался еще один выстрел». Ленин был ранен и упал на землю возле автомобиля. А водитель с наганом в руках бросился к стрелявшей женщине и прицелился в нее. Но кругом было очень много народа, и он не решился выстрелить. Тем временем женщина бросила браунинг ему под ноги и метнулась в толпу, а водитель склонился над раненым вождем.

Покушение произошло настолько внезапно, что от растерянности и испуга рабочие побежали к заводским воротам с криками: «Ленина убили! Ленина убили!» В этих условиях стрелявшей женщине было легко скрыться в толпе. Но ее все же вскоре задержали. Выбежавший на Серпуховку, по которой в одиночку и группами мчались перепуганные люди, помощник военного комиссара 5-й Московской пехотной дивизии С. Батулин остановился возле трамвайной стрелки. Его внимание привлекла стоявшая около дерева странная женщина с портфелем и зонтиком в руках. По его словам, странность состояла в том, что «она имела вид человека, спасающегося от преследования, запуганного и затравленного». В свидетельских показаниях комиссар указал следующее: «Я спросил эту женщину, зачем она сюда попала. На эти слова она ответила: „А зачем вам это нужно?“ Тогда я, обыскав ее карманы и взяв портфель и зонтик, предложил идти за мной. В дороге я ее спросил, чуя в ней лицо, покушавшееся на тов. Ленина: „Зачем вы стреляли в тов. Ленина?“, на что она ответила: „А зачем вам это нужно знать?“, что меня окончательно убедило в покушении этой женщины на тов. Ленина. Задержанную повели обратно на завод, где возмущенные рабочие едва не учинили над ней самосуд. Она закрыла лицо рукой, но ей сказали: „Нечего закрываться, умела стрелять, умей и людям в лицо смотреть“».

Активисты завода вызвали заводскую машину и доставили задержанную в Замоскворецкий военный комиссариат, где ее тщательно обыскали. В присутствии председателя Московского трибунала А. Дьяконова, комиссара Замоскворечья И. Косиора, комиссаров И. Пиотровского и С. Батулина, а также рабочего-михельсоновца А. Уварова она сделала официальное заявление: «Я — Фанни Ефимовна Каплан. Под этим именем отбывала каторгу в Акатуе. На каторге пробыла 11 лет. Сегодня я стреляла в Ленина. Я стреляла по собственному побуждению. Я считаю его предателем революции. Ни к какой партии не принадлежу, но считаю себя социалисткой». На вопросы о том, сколько раз выстрелила, какой системы ее пистолет, кто ее знакомые, были ли у нее сообщники и каковы ее политические взгляды, она отказалась отвечать. Не пожелала и подписать протокол (он был подписан Батулиным, Пиотровским и Уваровым, как свидетелями). По окончании допроса Каплан отправили на Лубянку в ВЧК.

Первый допрос в ВЧК проводил Нарком юстиции Д. И. Курский. Поздно ночью к нему присоединился член коллегии Комиссариата юстиции Козловский. На этом допросе Каплан держала себя растерянно, находилась в подавленном состоянии, производила впечатление нервно-возбужденного, истеричного человека, говорила несвязно. Свою причастность к партии эсеров и петербургским убийствам Володарского и Урицкого отрицала. Допрос ее (в нем участвовали заместитель председателя ВЧК Я. X. Петерс и заведующий отделом ВЧК Н. Скрипник) продолжался до половины третьего утра. Каплан упорно отказывалась отвечать на вопросы о том, по чьему поручению она выполнила этот акт, какая парторганизация стояла за ее спиной и кто был ее сообщником. Лишь на второй день она объявила, что причисляет себя к эсерам группы В. Чернова. На последующих допросах обвиняемая заявила, что решение о покушении на Ленина она приняла еще в феврале 1918 года в Симферополе, что она отрицательно относится к захвату большевиками власти, стоит за созыв Учредительного собрания (разогнанного большевиками), считает Ленина предателем революции, уверена, что его действия «удаляют идею социализма на десятки лет». Однако все это были только слова, а вот с доказательствами, как выяснится позднее, у следствия было туговато.

Прежде всего, следует упомянуть о неразберихе с орудием преступления. 2 сентября рабочий А. В. Кузнецов принес в ВЧК якобы найденный им «тот» револьвер. В нем не хватало трех патронов. Через год в ВЧК поступил донос на сотрудницу этой организации Зинаиду Легонькую. В нем говорилось о том, что это именно она стреляла в Ленина. Действительно, Легонькая после покушения была возле завода Михельсона. Она же участвовала в обыске Каплан. Но ведь оружия тогда не нашли! А теперь после обыска на квартире Легонькой нашли. Объяснение, которое она дала, представляется довольно диким для сотрудницы ВЧК. Легонькая заявила, что нашла браунинг в портфеле Каплан и решила оставить себе на память, как сувенир. Трудно себе представить, что должны были с ней тогда сделать за это. Действительно трудно: ее… отпустили.

1 сентября 1918 года «Известия ВЦИК» сообщили: «Из предварительного следствия выяснено, что арестованная, которая стреляла в товарища Ленина, состоит членом партии правых социалистов-революционеров черновской группы. Она упорно отказывается давать сведения о своих соучастниках и скрывает, откуда получила найденные у нее деньги… Из показаний свидетелей видно, что в покушении участвовала целая группа лиц, так как в момент, когда тов. Ленин подходил к автомобилю, он был задержан под видом разговоров несколькими лицами. При выходе был устроен затор публики. Принимаются все меры к выяснению всех обстоятельств дела. Задержано несколько человек». Действительно по делу о покушении были арестованы и доставлены в ВЧК для допроса 14 человек. Всех их затем оправдали и освободили.

В следственном деле есть показания 17 свидетелей. Однако ни один из них категорически не смог утверждать, что в Ленина стреляла Каплан. Хотя все они заявляли, что стреляла женщина. Но ведь первый вопрос, который задал после покушения Владимир Ильич своему водителю, был таким: «Его поймали?» Возможно, он видел, что в него стрелял мужчина? Как ни странно, но никто из свидетелей не запомнил и лица преступницы или преступника…

После первых допросов на Каплан перестали смотреть как на организатора покушения. Это вытекало из содержания вопросов, которые ей задавали. Однако ее упрямо выставляли террористкой-одиночкой. Вполне возможно, что она не стреляла, но также возможно, что она действительно участвовала в этом деле. Только роль ее была иной. Скорее всего Каплан должна была отслеживать перемещения Ленина в тот день, чтобы знать наверняка, будет ли выступать он на митинге, и передать сообщение исполнителям. По собственным показаниям Фанни, она приехала «на митинг часов в восемь». Именно тогда многочисленные свидетели и видели эту странную, а потому легко запоминающуюся женщину. Но кто же являлся организатором теракта? Следствие на этот вопрос ответа не дало. 31 августа был проведен последний допрос Каплан на Лубянке.

Утром 3 сентября на Лубянку явился комендант Кремля П. Мальков с предписанием перевести Ф. Каплан в полуподвальную комнату Кремля, тщательно охраняемую латышскими стрелками. А через несколько часов секретарь ВЦИК Аванесов вручил Малькову постановление ВЧК о расстреле Каплан и сказал ему, что это нужно сделать немедленно. Было принято решение произвести расстрел в тупике двора Автоброневого отряда. Приговор привели в исполнение в четыре часа дня 3 сентября 1918 года. Но после этого встал вопрос о том, что делать с телом расстрелянной? За ответом на него обратились к Я. Свердлову. Мальков вспоминал: «Яков Михайлович медленно поднялся и, тяжело опустив руки на стол, будто придавив что-то, чуть поддавшись вперед, жестко, раздельно произнес: „Хоронить Каплан не будем. Останки уничтожить без следа“». Во исполнение этого приказа тело террористки было облито бензином и сожжено в железной бочке в Александровском саду. Как утверждает Мальков, свидетелем этого стал известный поэт Демьян Бедный, который жил как раз над Автоброневым отрядом. Он прибежал по черной лестнице на шум моторов нескольких грузовиков и сразу понял, что происходит.

Столь быстрое развитие событий и внешняя простота дела породили мощный всплеск возмущения среди рабочих. По сути, настоящего расследования преступления не было. Главной вещественной уликой его стал пистолет, признанный после коллективного осмотра чекистами орудием покушения. Его принес один из рабочих, присутствовавших на митинге, после того как прочитал объявление ЧК о розыске оружия, из которого стреляли в Ленина. Ни дактилоскопической, ни баллистической экспертизы пистолета не проводилось: столь скоротечному следствию и так все представлялось предельно ясным. В протоколах допросов часто фигурировали такие фразы, как «кто-то сказал», «крикнули», но никаких попыток установить этих лиц не было. Опрос присутствовавших на митинге не проводился. Похоже, что следствие вполне устраивало признание Ф. Каплан в том, что она действовала одна.

Впоследствии даже Я. X. Петерс говорил, что история этого покушения на В. И. Ленина была довольно темной. Член ВЦИК В. Э. Кингисепп, возглавлявший следствие, жаловался на то, что ему мешают работать: необходимые документы поступали с большим опозданием, следственный эксперимент во дворе завода Михельсона проводили сами чекисты, изображая Ленина и Каплан, неизвестно для чего «на помощь следствию» из Екатеринбурга прибыл палач царской семьи Я. Юровский с помощниками. Впоследствии из «дела Каплан» будут кем-то вырезаны несколько страниц. Особенно много вопросов связано с пистолетом, из которого якобы стреляли в Ильича. Специалистов удивило несоответствие меток от пуль на пальто вождя с местами его ранения. Когда же сравнили пули, извлеченные при операции в 1922 году и при бальзамировании тела Ленина в 1924 году, выяснилось, что они не из одного пистолета.

Впервые хотя бы некоторый свет на эту историю пролила брошюра «Военная и боевая работа партии социалистов-революционеров за 1917–1918 гг.», вышедшая в феврале 1922 года за рубежом. Ее автором являлся бывший начальник Центрального летучего боевого отряда партии эсеров и руководитель террористической группы Г. Семенов (Васильев). В книге подробно описаны вопросы, связанные с подготовкой покушения на Ленина: слежка, состав групп, исполнители, дислокация агентов на митингах, средства связи и конспиративные явки. Выяснилось, что исполнителями покушения намечались Коноплева, Каплан, Федоров, Усов и Козлов, а непосредственно на заводе Михельсона действовали Каплан и рабочий Новиков. После покушения, боясь ответного террора со стороны большевиков, ЦК партии эсеров выступил с заявлением о своей непричастности к этому акту. Рядовых боевиков-эсеров это заявление возмутило.

Более обстоятельное изучение всех обстоятельств дела о покушении на В. И. Ленина началось только в 90-х годах XX века. 19 июня 1992 года Генеральная прокуратура России по заявлению ульяновского писателя Авдонина и с учетом большого общественного интереса к этому делу начала проверку обоснованности расстрела Фанни Каплан. Она длилась четыре года и была закончена в 1996 году, но на многие вопросы следствие так и не смогло дать убедительного ответа. Например, установлено, что выстрелы были действительно произведены из семизарядного браунинга, найденного на месте преступления. В его патроннике оставалось четыре патрона, то есть из него было произведено три выстрела. Но тогда непонятно, каким образом на месте преступления оказались четыре стреляные гильзы. Значит, стрелявших было двое? Шофер Ленина в одних показаниях говорит, что опознал в покушавшейся Ф. Каплан, в других — что видел только женскую руку с браунингом после первого выстрела. Но была ли это рука Каплан? Помощник военного комиссара С. Н. Батулин тоже оставил противоречивые показания. Из них непонятно, где он задержал террористку — то ли во дворе завода, то ли на Серпуховке, то есть в действительности никто из дававших показания не видел покушавшегося, а сам Ленин, как свидетельствует его вопрос, видел, что стрелял мужчина.

Мало кому известно, что с 8 июня по 7 августа 1922 года в Колонном зале Москвы проходил судебный процесс над правыми эсерами, который проводил Верховный революционный трибунал РСФСР. О нем подробно поведали 92 тома судебных материалов, недавно рассекреченных ФСБ России. Следственное дело Ф. Каплан фигурировало на нем как «вещественное доказательство» террористической деятельности эсеров. Так вот, на процессе были названы имена истинных участников покушения на В. И. Ленина. Это были Г. И. Семенов, который организовал слежку за Ильичем и направил убийц на завод, и его боевая подруга Л. В. Коноплева. Именно она предложила ЦК партии эсеров осуществить покушение на большевистского вождя, предлагая себя в качестве исполнительницы. В подготовке его участвовали также эсеры Тесленко, Усов и Ефимов. Сегодня историки полагают, что стрелять в вождя революции могли Л. Коноплева, 3. Легонькая, В. Новиков и А. Протопопов. Правда, убедительных данных, что это сделал кто-то из них, пока тоже нет. На допросах в НКВД в декабре 1937 года В. Новиков признался лишь в одном: он показал Каплан Ленина, а сам во двор завода не заходил и ждал «результатов» на улице.

Загадочной фигурой остается А. Протопопов. Сведений о нем очень мало. Известно лишь, что он был матросом, эсером, в июне 1918 года стал заместителем командира ВЧК, а 6 июля активно поддержал выступление лидеров своей партии. Когда Ф. Э. Дзержинский приехал в отряд для ареста Блюмкина, именно Протопопов ударил и обезоружил «железного Феликса». После покушения 30 августа 1918 года было «задержано несколько лиц», среди которых был и он. Так что не исключена возможность того, что во дворе завода могли находиться настоящие боевики, такие как Коноплева и Протопопов, имевшие оружие. И тогда становится понятным происхождение четырех стреляных гильз. Интересно, что Протопопов в ночь на 31 августа сразу же был расстрелян. Почему так быстро и за что? Это так и осталось загадкой…

Интересен и приговор суда над правыми эсерами. Все участники покушения на Ленина были оправданы, чего нельзя сказать об остальных подсудимых — членах партии правых эсеров. Семенова, Коноплеву и Усова, как «добросовестно заблуждавшихся» при свершении ими тяжких преступлений, полностью освободили от наказания. А затем они… вступили в ряды РКП(б).

В частности, Коноплева впоследствии работала в 4-м управлении штаба РККА, а потом ушла на преподавательскую работу: учила оперативных работников ГПУ подрывному делу. Семенов занялся выполнением тайных поручений военной разведки в Китае, дослужился до ранга бригадного комиссара. И только в 1937 году и Семенов, и Коноплева, и Усов будут расстреляны. Видимо, с их смертью ушла в могилу и тайна о том, кто же все-таки стрелял в Ленина.

Ныне отдельные исследователи в качестве рабочей гипотезы выдвигают наличие «кремлевского заговора», в котором якобы был замешан тогдашний Председатель ВЦИК Я. М. Свердлов. Он будто бы жаждал действия и власти. Но разве ему, являвшемуся правой рукой Ленина, первому главе Советского государства и руководителю секретариата ЦК РКП(б) было этой власти недостаточно? Яков Михайлович был первым руководителем ВЧК, причем не менее жестким, чем его преемник Феликс Дзержинский. Летом 1918 года он стал одним из организаторов подавления мятежа левых эсеров, действуя при этом решительно и беспощадно. На заседаниях ВЦИК Свердлов постоянно требовал: «Репрессии усилить!» Именно он склонил Ленина к решению о расстреле царской семьи. После покушения на вождя он подписал резолюцию ВЦИК о массовом «красном терроре» против буржуазии. В это же время он замещал раненого Ленина на заседании СНК, участвовал в организации Красной армии, работе Коминтерна. Вынужденное отсутствие Ленина в Кремле придавало Свердлову уверенности: «Вот, Владимир Дмитриевич, и без Владимира Ильича все-таки справляемся», — говорил он с гордостью Бонч-Бруевичу. Именно эту фразу теперь ставят ему в вину и намекают на его причастность к попытке устранения Ленина. Однако самому Свердлову, как считают историки, она обошлась очень дорого. Вскоре после выздоровления Ленина и их беседы с глазу на глаз Яков Михайлович внезапно умер — якобы от «испанки». Что ж, не следует идеализировать отношения, сложившиеся в верхушке большевистской партии. Дорвавшись до власти, «пламенные революционеры» вели себя, как пауки в банке. Об этом свидетельствует вся история коммунистического режима.

Но самым показательным доказательством участия Свердлова в заговоре является то, что 30 августа 1918 года он продиктовал телеграмму о покушении на Ульянова-Ленина раньше, чем прозвучали выстрелы. Эта телеграмма-обращение ВЦИК была принята в 22 часа 40 минут, т. е за 20 минут до случившегося, и в ней, между прочим, говорилось: «Несколько часов тому назад совершено злодейское покушение на тов. Ленина». Далее в обращении однозначно утверждалось: «Мы не сомневаемся в том, что и здесь будут найдены следы эсеров…» А ведь Каплан к тому времени еще даже не арестовали и никаких допросов произведено не было.

Сразу же после покушения раненого Ленина привезли в Кремль. Туда же вскоре приехал и Свердлов. Вот что о своем разговоре с ним тогда вспоминала Крупская: «Около вешалки стоял Яков Михайлович Сверлов, и вид у него был какой-то серьезный и решительный. Взглянув на него, я решила, что все кончено. „Как же теперь будет?“ — обронила я. „У нас с Ильичем все сговорено“, — ответил он. „Сговорено, значит, кончено“, — подумала я. Я вошла в нашу спальню. Ильичева кровать была выдвинута на середину комнаты, и он лежал на ней бледный, без кровинки в лице. Он увидел меня и тихим голосом сказал минуту спустя: „Ты приехала, устала. Поди ляг“. Слова были несуразны, глаза говорили совсем другое: „Конец“».

Конечно, фраза Я. Свердлова о том, что «все сговорено», могла свидетельствовать лишь об одном. Видимо, после гибели Володарского и Урицкого лидеры большевиков прекрасно понимали, что в любой момент они могут стать следующей мишенью. Соратники заранее обсудили, что нужно делать, если с кем-то из них произойдет непоправимое. И в этой ситуации они считали «красный террор» единственным ответом контрреволюции. Может, именно эта договоренность о терроре и подтолкнула Свердлова к мысли организовать покушение.

Кстати, о ранениях В. И. Ленина. Первым его осмотрел и оказал первую помощь врач А. Н. Винокуров. Вот что он вспоминал: «Одна пуля раздробила Владимиру Ильичу плечевую кость, произведя перелом кости. Другая пуля вошла сзади со стороны лопатки, пробила легкое, вызвав сильное кровотечение в плевру, и засела спереди шеи под кожей. Особенно опасно было второе ранение. Пуля прошла мимо самых жизненных центров: шейной артерии, шейной вены, нервов, поддерживающих деятельность сердца. Ранение одного из этих органов грозило неминуемой смертью, и каким-то чудом, случаем пуля не задела их». Версия о том, что пули были отравлены ядом кураре, не подтвердилась. Их удалили, и реабилитация Ленина проходила успешно. Уже 17 сентября он впервые после ранения председательствовал на заседании снк.

Несмотря на документы и свидетельства очевидцев, подтверждающие расстрел Ф. Каплан и последующее уничтожение ее трупа, нашлись люди, которые считали, что она осталась жива. Они утверждали, что по распоряжению Ленина ее не расстреляли, а осудили на пожизненное заключение. Террористку якобы видели в тюрьмах Верхнеуральска и Златоуста, суздальской темнице и соликамских застенках. Находились очевидцы, встречавшие ее то в Сибири, то на Урале, то в Воркуте и даже на Соловках. В закрытых архивах будто бы сохранился протокол допроса В. А. Новикова, также проходившего по делу о покушении на Ленина. В 1937 году он якобы заявил, что в 1932 году во время прогулки в тюремном дворе в Свердловске видел именно Каплан, но среди заключенных она числилась как Фанни Ройд. Другие очевидцы утверждали, что террористка работала в управлении Сиблага в Новосибирске в качестве вольнонаемной работницы. В декабре 1937 года заместитель наркома внутренних дел СССР Фриновский направил в Свердловск и Новосибирск запросы с требованием подтвердить сведения, изложенные Новиковым. Но ответы на них были отрицательными. Тщательная проверка всей картотеки и материалов конвойного полка дала однозначный результат: «Не установлено ни одного заключенного, сходного с Ройд Фаней». Тем не менее, версия об оставшейся в живых Каплан, ставшая легендой, продолжает жить до сих пор. Сегодня в ее достоверности пытается убедить современников внучатый племянник террористки Сева Каплан, живущий в США и работающий в масс-медиа. Он утверждает, что со своей знаменитой родственницей, которая остаток свой долгой жизни (а прожила она якобы более 90 лет) провела в Америке, общался по телефону.

Современные исследователи разделились на тех, кто по-прежнему считает, что в Ленина стреляла эсерка Каплан, и тех, кто полагает, что это была не она. Но всей правды об истинных исполнителях и заказчике покушения на Ленина, по всей вероятности, уже не узнать. А вот вопросов и противоречий остается масса.

Мундир английский — правитель омский

В последние годы определенные круги в России упорно пытаются добиться реабилитации адмирала Колчака, представляя его радетелем и защитником интересов родной страны и невинной жертвой «красного террора». Его имя окутано романтическим флером благородства, чести и мужественности. Распространению подобного мнения в широких массах немало способствовал нашумевший художественный фильм «Адмиралъ», выход которого на экран сопровождался шумной рекламной кампанией. Увы, документы безжалостно свидетельствуют о том, что человек, возведенный в ранг героя-мученика, был… агентом иностранной разведки. Колчак одним махом перечеркнул и отдал Западу на откуп все завоевания Петра I и его последователей. Подкрепленная многими историческими фактами версия о преступных деяниях омского правителя России выглядит более убедительной, нежели созданная о нем романтическая история.

Александр Васильевич Колчак родился 4 ноября 1873 года. Он происходил из турецкого рода, его дед Илиас Колчак-паша был комендантом турецкой крепости Хотин. В ходе очередной Русско-турецкой войны в 1790-х годах он был вынужден сдаться русским и перешел к ним на службу. Именно с него и начался род Колчаков в России. Начальное образование маленький Саша получил дома, а затем поступил в петербургскую классическую гимназию. В гимназии он проучился только три года, и в 14 лет был зачислен в Морской кадетский корпус, который окончил вторым по успеваемости. Его успехи в обучении были отмечены премией адмирала П. И. Рикорда — знаменитого мореплавателя и члена-корреспондента Академии наук. И сам юный мичман очень тяготел к научным исследованиям. Его послужной список состоит из двух частей: воинские походы и научные экспедиции.

Осенью 1894 года Колчак был произведен в мичманы и назначен на крейсер 1-го ранга «Рюрик» в качестве помощника вахтенного начальника. Во время службы он удостоился самых лучших отзывов. Командир крейсера Цывинский позднее писал о нем: «Мичман А. В. Колчак был необычайно способный и талантливый офицер, обладал редкой памятью, владел прекрасно тремя европейскими языками, знал хорошо лоции всех морей, знал историю всех почти европейских флотов и морских сражений».

В молодые годы будущий белый адмирал проявлял большой интерес к арктическим исследованиям и в начале XX века даже участвовал в полярной экспедиции барона Э. В. Толля на полуостров Таймыр. На протяжении всего этого похода Колчак активно занимался научной работой. Толль высоко оценил заслуги молодого офицера и в 1901 году даже увековечил его имя, присвоив его открытому экспедицией острову в Карском море.

Первую мировую войну Колчак встретил на Балтике, где был старшим минным офицером. Хоть яркими военными успехами капитан 1-го ранга похвастаться не мог, его высоко ценило русское морское командование и император, который произвел его в вице-адмиралы. Однако именно тогда, на Балтике, Колчак, как утверждают некоторые исследователи, был завербован британской разведкой. Произошло это на рубеже 1915–1916 годов. А ведь это измена царю и отечеству. Но как бы там ни было, Колчак стал командующим Черноморским флотом в достаточно молодом возрасте. И произошло это при прямой протекции резидента английской разведки в России полковника Сэмюэля Хора и британского посла в Российской империи Бьюкенена. Этот факт заслуживает пристального внимания, так как Колчак, становясь командующим одним из важнейших флотов России по иностранной протекции, не мог не принять на себя обязательства определенного характера перед британской разведкой.

Новоявленного командующего отличала надменность, честолюбие, резкость и непредсказуемость. Колчак был раздражительным без повода, вплоть до нервных срывов, во время которых уходил в себя и даже оставлял дела. Возможно, это было связано с неумеренным потреблением наркотика — Колчак был заядлым кокаинистом.

Валентин Пикуль стал первым из тех, кто начал хвалить Колчака как бы вскользь «под патриотическим соусом». Писатель в присущей ему яркой и образной манере увлекательно рассказал в своем романе «Моонзунд» о военных действиях во время Первой мировой войны на Балтийском море и, конечно, об активном героическом участии в них командира минной дивизии Колчака. Это было началом рождения той самой романтической легенды, о которой мы уже говорили. Писатель всячески подчеркивал, что Колчак был талантлив и проявил себя в разных областях: полярный исследователь, крупный флотоводец; особую пикантность придает его образу любовная интрига с Анной Тимиревой. Отличный сюжет для романа и киносценария. Но не стоит забывать, что не этим известен Колчак в истории. За романтическим фасадом скрывается мрачная и зловещая фигура жестокого сибирского инквизитора, предателя и ставленника Антанты.

Оценив сложившуюся накануне революции ситуацию, Колчак сразу и всецело признал и февральский переворот, и режим Временного правительства, даже распорядился устроить молебен и парад по случаю победы революции, а на митинге в Севастополе «выразил преданность Временному правительству», от которого и получил звание адмирала.

Об этой же преданности адмирал упоминал и во время допроса чекистами в 1920 году. На вопрос допрашивающего: «Какой образ правления представлялся вам лично для вас наиболее желательным?» Колчак откровенного отвечал: «Я первый признал Временное правительство, считал, что как временная форма оно является при данных условиях желательным; его надо поддержать всеми силами; что всякое противодействие ему вызвало бы развал в стране, и думал, что сам народ должен установить в учредительном органе форму правления, и какую бы форму он ни выбрал, я бы подчинился. Я думал, что, вероятно, будет установлен какой-нибудь республиканский образ правления, и этот республиканский образ правления я считал отвечающим потребностям страны».

Вот еще одно изречение Колчака, наглядно характеризующее его «приверженность» монархии: «Я принял присягу первому нашему Временному правительству. Присягу я принял по совести, считая это правительство как единственное правительство, которое необходимо было при тех обстоятельствах признать, и первый эту присягу принял. Я считал себя совершенно свободным от всяких обязательств по отношению к монархии, и после совершившегося переворота стал на точку зрения, на которой я стоял всегда, — что я, в конце концов, служил не той или иной форме правительства, а служу родине своей, которую ставлю выше всего, и считаю необходимым признать то правительство, которое объявило себя тогда во главе российской власти».

Сказано предельно четко и ясно. Все последующие разговоры поклонников Колчака «о вынужденности» его службы Временному правительству, о «тайном монархизме» Колчака теряют всякий смысл. Никакого монархизма не было и в помине, имелось просто огромное честолюбие, желание личной власти любой ценой и отсутствие каких-либо моральных принципов. Всю весну 1917 года Колчак прямо и по телеграфу общается с Гучковым и Родзянко. Гучков неоднократно благодарит Колчака за профессионализм и преданность новой власти. Но определенные силы видели в Колчаке нового диктатора. Когда в июне 1917 года Колчак прибыл в Петроград, то так называемые «правые» газеты вышли с огромными кричащими заголовками: «Адмирал Колчак — спаситель России», «Вся власть адмиралу Колчаку!».

Но уже в августе 1917 года он бежит в Англию, где вместе с начальником морского генштаба Великобритании генералом Холлом беседует о необходимости установления в России диктатуры, т. е. попросту обсуждает вопрос о свержении Временного правительства.

Затем Колчак был направлен в США, где его завербовала дипломатическая разведка госдепартамента США, т. е. он походя предает и англичан, хотя они, безусловно, не могли не знать об этой вербовке. В итоге, адмирал русской армии Колчак становится двойным — англо-американским — агентом. После Октябрьского переворота 1917 года он обращается к английскому посланнику в Японии К. Грину с просьбой к правительству его Величества короля Англии Георга V об официальном принятии на службу. 30 декабря 1917 года его прошение удовлетворено.

В уже известных сейчас документах госдепартамента США и британской разведки, в личной переписке «серого кардинала» американской политики времен Первой мировой войны полковника А. В. Хауза Колчака прямо называют их двойным агентом.

В ноябре 1917 года в отношении России Верховным советом Антанты было принято решение об интервенции. В декабре того же года вожди европейского ядра Антанты — Англии и Франции — подписали конвенцию о разделе России на сферы влияния, согласно которой она оказалась поделена следующим образом: север России и Прибалтика отходят Англии, а Франция удовлетворяется югом России и Украиной. Можно было бы понять, если бы Колчак просто сотрудничал с бывшими союзниками, как это практиковали многие белогвардейские генералы. Но при этом они действовали как самостоятельные единицы и официально не переходили на службу к иностранному государству. Генерал Британии Нокс, курировавший Колчака в Сибири, открыто признавал, что именно англичане несут ответственность за создание правительства Колчака. Весьма красноречива телеграмма, которую генерал Нокс отправил в Лондон в июле 1919 года: «Если 150 миллионов русских не хотят белых, а хотят красных, то бесцельно помогать белым».

Исследователь творчества В. Пикуля В. И. Локтионов писал о Колчаке: «Надо быть законченным кретином, отъявленным честолюбцем и мерзавцем, чтобы противопоставить себе и своему движению естественных соратников и союзников: кулаков, попов, кадетов и прочих либерал-демократов. Дело не только в тотальном терроре и грабежах, экспроприациях и поголовных мобилизациях. Вдоль всей транссибирской железной дороги было изнасиловано почти все женское население старше 12 лет белогвардейцами, белочехами и прочими союзниками».

Также заслуживает внимания материал историка и публициста Арсена Мартиросяна. Он убедительно доказывает, что «документы свидетельствуют: без Колчака Россия, пусть и Советская, не лишилась бы Прибалтики, Западных Украины и Белоруссии».

11 ноября 1918 года в пригороде Парижа было подписано Компьенское соглашение, положившее конец Первой мировой войне. По сути, оно являлось всего лишь соглашением о 36-дневном перемирии и было подписано без непосредственного участия России. В его 12-й статье говорилось: «Все германские войска, которые ныне находятся на территориях, составлявших до войны Россию, должны равным образом вернуться в Германию, как только союзники признают, что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее положение этих территорий». Но секретный подпункт этой же статьи уже прямо обязывал Германию держать свои войска в Прибалтике для борьбы с Советской Россией до прибытия в Балтийское море войск и флотов стран — членов Антанты. Подобные действия Антанты были откровенно направлены против России, ибо никто не имел права решать судьбу оккупированных российских территорий без участия непосредственно самой России.

По сути, Антанта намеревалась отторгнуть оккупированные немцами территории от России и получить их в качестве военных трофеев. Претворять план в жизнь начали 23 декабря 1917 года, когда была подписана англо-французская конвенция о разделе территории России. Дело в том, что большевики, придя к власти, отказались выполнять обязательства, взятые на себя царским правительством, отказались они также от всех договоренностей, заключенных Россией до Октябрьского переворота. Это развязало руки странам Антанты: они имели право также отказаться выполнять свои обязательства по отношению к бывшему союзнику. Иначе говоря, Советская Россия начинала жизнь на внешнеполитической арене заново, и в сферу рассмотрения международного права попадали только договоренности, заключенные новым правительством. Все это действительно кажется логичным и могло бы считаться таковым, если бы не один нюанс — заключение Брест-Литовского мирного договора, согласно которому Россия вышла из Первой мировой войны. Антанта сильно просчиталась, выдвинув для Германии в качестве одного из условий перемирия разрыв дипломатических отношений с Советской Россией. Германия сделала это 5 ноября 1918 года. Но согласно действовавшим тогда нормам международного права после разрыва дипотношений все ранее подписанные договоренности автоматически теряли всякую юридическую силу.

Во время германской оккупации и после подписания Брест-Литовского договора германскими оккупационными властями к прибалтийским территориям насильственно были присоединены громадные куски исконно русских территорий. К Эстонии — части Петербургской и Псковской губерний, к Латвии — Двинский, Людинский и Режицкий уезды Витебской губернии и часть Островского уезда Псковской губернии, к Литве — части Сувалкской и Виленской губерний, населенных белорусами. Советсткое правительство предприняло вооруженную попытку вернуть эти территории, но потерпело неудачу. Несмотря на это, судьба Прибалтики не могла быть решена без участия России.

Несомненно, Антанте в этом деле требовался предатель с русской стороны. Эта гнусная миссия и была возложена на адмирала Колчака. 26 мая 1919 года Верховный совет Антанты направил адмиралу ноту с сообщением о разрыве отношений с советским правительством и выразил готовность признать его Верховным правителем России. При этом адмиралу были выдвинуты жесткие требования: Колчак должен был письменно согласиться на следующие пункты: 1. отделение от России Польши и Финляндии; 2. передачу вопроса об отделении Латвии, Эстонии и Литвы (а также Кавказа и Закаспийской области) от России на рассмотрение арбитража Лиги Наций в случае, если между Колчаком и «правительствами» этих территорий не будут достигнуты необходимые Антанте соглашения. Кроме того, Колчак был обязан признать право за Версальской конференцией решать судьбу Бессарабии и гарантировать, что он не будет пытаться восстановить «специальные привилегии в пользу какого-либо класса или организации» и вообще прежний режим.

12 июня 1919 года Колчак письменно удовлетворил все требования Антанты, чем перечеркнул все завоевания Петра Великого и нарушил Ништадский договор между Россией и Швецией от 30 августа 1721 года. По этому договору территории Ингерманландии, части Карелии, всей Эстляндии и Лифляндии с городами Рига, Ревель (Таллинн), Дерпт, Нарва, Выборг, Кексгольм, острова Эзель и Даго переходили России и ее преемницам в полное, неотрицаемое и вечное владение и собственность. До этого момента никто и не пытался это даже оспаривать, ведь Ништадский договор был письменно подтвержден и гарантирован в свое время Англией и Францией. В 1920 году, когда Колчак выполнил свою функцию и правительству Антанты стало понятно, что белое движение неумолимо приближается к краху, его судьба была решена. От адмирала избавились, как от отработанного материала. Его просто «сдали».

Правление Колчака в Сибири вошло в историю страны как «колчаковщина». Его режим отличался изощренной жестокостью, массовыми казнями рабочих и крестьян, изуверскими пытками и принес немыслимые страдания людям.

Бывший Верховный правитель России адмирал Александр Колчак и председатель колчаковского правительства Виктор Пепеляев были расстреляны по постановлению Иркутского военно-революционного комитета в ночь на 7 февраля 1920 года в Иркутске. Их тела были сброшены в прорубь во льду на Ангаре. 30 мая 1920 года по решению Чрезвычайного революционного трибунала при Сибирском революционном комитете к различным мерам наказания, вплоть до исключительной, были приговорены более 20 членов колчаковского правительства.

Прокуратура Омской области, изучавшая в 2007 году по заданию Генеральной прокуратуры РФ архивные материалы о деятельности Верховного правителя России Александра Колчака, не нашла оснований для его реабилитации. Ранее военным судом уже рассматривался вопрос о реабилитации адмирала Колчака в соответствии с Законом РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». Определением суда адмирал был признан не подлежащим реабилитации. Всю жизнь Колчак любил повторять фразу: «Ничто не дается даром, за все надо платить и никак не уклониться от уплаты». Его жизнь и смерть явились бесспорным подтверждением истинности этого изречения.

Тайна гибели Щорса

В Советском Союзе его имя было легендой. В его честь называли улицы и совхозы, корабли и воинские соединения. Каждому школьнику была известна героическая песня о том, как «шел под красным знаменем командир полка, голова обвязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве». Этим командиром был прославленный герой Гражданской войны Николай Щорс. В биографии этого человека, которого И. Сталин называл «украинским Чапаевым», довольно много «белых пятен» — ведь даже погиб он при весьма странных и загадочных обстоятельствах. Этой тайне, которая не раскрыта до сих пор, уже почти сто лет.

В истории Гражданской войны 1918–1921 гг. было немало знаковых, харизматических фигур, особенно в стане «победителей»: Чапаев, Буденный, Котовский, Лазо… Этот список, можно продолжить, без сомнения включив в него имя легендарного красного комдива Николая Щорса. Это о нем написаны стихи и песни, создана огромная историография и 60 лет тому снят знаменитый художественный фильм А. Довженко «Щорс». Памятники Щорсу есть в Киеве, который он мужественно оборонял, Самаре, где организовывал партизанское движение, Житомире, где громил врагов советской власти, и под Коростенем, где оборвалась его жизнь. Хотя о легендарном полководце написано и сказано немало, история его жизни полна загадок и противоречий, над которыми историки бьются не одно десятилетие. Самая большая тайна в биографии начдива Н. Щорса связана с его гибелью. Согласно официальным документам, бывший подпоручик царской армии, а затем легендарный красный командир 44-й стрелковой дивизии Николай Щорс погиб от вражеской пули в бою под Коростенем 30 августа 1919 года. Однако есть и другие версии произошедшего…

Николай Щорс, уроженец Сновска Городнянскош уезда, за свою короткую жизнь, а прожил он всего 24 года, успел многое — закончил военно-фельдшерскую школу в Киеве, принимал участие в Первой мировой войне (после окончания в Полтаве эвакуированного из Вильно кадетского училища Щорс был направлен на Юго-Западный фронт младшим командиром роты), где после трудных месяцев окопной жизни заработал туберкулез. На протяжении 1918–1919 гг. бывший прапорщик царской армии сделал головокружительную карьеру — от одного из командиров немногочисленного Семеновского красногвардейского отряда до командующего 1-й Украинской советской дивизией (с 6 марта 1919 года). За это время он успел побывать командиром I регулярного украинского полка Красной армии имени И. Богуна, командиром 2-й бригады 1-й Украинской советской дивизии, командиром 44-й стрелецкой дивизии и даже военным комендантом Киева.

В августе 1919 г. 44-я стрелецкая дивизия Щорса (в нее влилась 1-я Украинская советская дивизия), которая входила в состав 12-й армии, удерживала позиции на стратегически важном железнодорожном узле в городе Коростень западнее Киева. Из последних сил бойцы старались остановить петлюровцев, которые во что бы то ни стало пытались завладеть городом. Когда 10 августа в результате рейда Донского конного корпуса генерала Мамонтова казаки прорвали Южный фронт и по его тылам тронулись к Москве, 14-я армия, которая приняла основной удар, начала спешно отступать. Между белыми и красными оставалась теперь лишь изрядно потрепанная в боях дивизия Щорса. Впрочем, то, что Киев не отстоять, было ясно всем, это считалось лишь делом времени. Красные должны были продержаться, чтобы эвакуировать учреждения, организовать и прикрыть отступление 12-й армии Южного фронта. Николай Щорс и его бойцы сумели это сделать. Но цену за это они заплатили высокую.

30 августа 1919 года комдив Н. Щорс прибыл в расположение Богунской бригады у села Белошица (ныне — Щорсовка) под Коростенем и в этот же день погиб от смертельного ранения в голову. Официальная версия гибели Н. Щорса выглядела следующим образом: во время боя комдив наблюдал из бинокля за петлюровцами, одновременно выслушивая доклады командиров. Его бойцы пошли в атаку, но неожиданно на фланге «ожил» вражеский пулемет, очередь которого прижала красногвардейцев к земле. В этот момент бинокль выпал из рук Щорса; он был смертельно ранен и через 15 минут умер на руках своего заместителя. Свидетели смертельного ранения подтверждали героическую версию гибели горячо любимого командира. Однако от них же, в неофициальной обстановке, исходила и версия о том, что пуля была выпущена кем-то из своих. Кому же это было выгодно?

В том последнем бою рядом со Щорсом в траншее находились лишь два человека — помощник начдива И. Дубовой и еще одна довольно загадочная персона — некий П. Танхиль-Танхилевич, политинспектор из штаба 12-й армии. Генерал-майор С. И. Петриковский (Петренко), который командовал в то время кавалерийской 44-й бригадой дивизии, хотя и находился неподалеку, подбежал к Щорсу, когда тот уже был мертв, а голова его перевязана. Дубовой утверждал, что начдива убил вражеский пулеметчик. Однако удивительно, что сразу после гибели Щорса его заместитель приказал забинтовать мертвому голову и запретил разбинтовывать ее медсестре, которая прибежала из соседней траншеи. Интересно и то, что лежавший по правую сторону от Щорса политинспектор был вооружен браунингом. В своих воспоминаниях, опубликованных в 1962 г., С. Петриковский (Петренко) приводил слова Дубового о том, что во время перестрелки Танхиль-Танхилевич вопреки здравому смыслу стрелял в неприятеля из браунинга. Так или иначе, но после гибели Щорса штабного инспектора больше никто не видел, следы его теряются уже в первых числах сентября 1919 года. Интересно, что и на передовую 44-й дивизии он попал при невыясненных обстоятельствах по распоряжению С. И. Аралова — члена Реввоенсовета 12-й армии, а также начальника разведуправления Полевого штаба Реввоенсовета республики. Танхиль-Танхилевич был доверенным лицом Семена Аралова, который ненавидел Щорса «за излишнюю самостоятельность». В своих воспоминаниях Аралов писал: «К сожалению, упорство в личном обращении привело его (Щорса) к преждевременной гибели». Несговорчивым характером, излишней самостоятельностью, непокорностью Щорс мешал Аралову, который был непосредственным ставленником Льва Троцкого и поэтому был наделен неограниченными полномочиями.

Существует также предположение, что и личный помощник Щорса И. Дубовой был соучастниками преступления. На этом настаивал генерал С. И. Петриковский, которой писал в своих воспоминаниях: «Я все-таки думаю, что стрелял политинспектор, а не Дубовой. Но без содействия Дубового убийства не могло быть… Только опираясь на содействие власти в лице заместителя Щорса Дубового, на поддержку РВС 12-й армии, уголовник [Танхиль-Танхилевич] совершил этот террористический акт… Я знал Дубового не только по Гражданской войне. Он мне казался человеком честным. Но он мне казался и слабовольным, без особых талантов. Его выдвигали, и он хотел выдвигаемым быть. Вот почему я думаю, что его сделали соучастником. А у него не хватило мужества не допустить убийства».

Некоторые исследователи утверждают, что приказ о ликвидации Щорса был отдан самим наркомом и главой РВС Л. Троцким, который любил устраивать чистку среди командирского состава Красной армии. Версию, связанную с Араловым и Троцким, историки считают вполне вероятной и к тому же отвечающей традиционному восприятию Троцкого как злого гения Октябрьской революции.

Согласно еще одному предположению, смерть Н. Щорса была выгодна и «революционному матросу» Павлу Дыбенко, личности более чем известной. Муж Александры Коллонтай, старый партиец и друг Ленина, Дыбенко, занимая в свое время пост главы Центробалта, предоставил большевикам в нужный момент отряды матросов. Ленин это помнил и ценил. Дыбенко, не имевший образования и не отличавшийся особыми организаторскими способностями, постоянно выдвигался на самые ответственные государственные посты и военные должности. Он же с неизменным успехом проваливал дело везде, где только появлялся. Сначала упустил П. Краснова и других генералов, которые, пойдя на Дон, подняли казаков и создали белую армию. Потом, командуя матросским отрядом, сдал немцам Нарву, после чего не только лишился занимаемой должности, но и потерял партбилет. Неудачи и дальше преследовали бывшего балтийского матроса. В 1919 году, занимая должность командующего Крымской армией, местного наркома по военным и морским делам, а также главы Реввоенсовета Крымской республики, Дыбенко сдал Крым белым. В скором времени, тем не менее, он возглавил оборону Киева, которую бездарно провалил и бежал из города, бросив Щорса и его бойцов на произвол судьбы. Возвращаясь к его возможной роли в убийстве Щорса, следует отметить, что как человек, который вышел из бедноты и успел ощутить вкус власти, Дыбенко панически боялся очередной неудачи. Потеря Киева могла стать началом его конца. А единственым человеком, который знал правду о том, как Дыбенко «успешно» оборонял Киев, был Щорс, к словам которого могли прислушаться. Все перипетии этих боев он знал досконально и к тому же имел авторитет. Поэтому версия о том, что Щорса убили по приказу Дыбенко, не кажется такой уж невероятной.

Но это еще не конец. Существует еще одна версия гибели Щорса, которая, однако, едва ли ставит под сомнение все предыдущие. Согласно ей, Щорс был застрелен собственным охранником из ревности. А вот в сборнике «Легендарный начдив», изданном в сентябре 1935 года, в воспоминаниях вдовы Щорса, Фрумы Хайкиной— Ростовой, приводится четвертая версия его гибели. Хайкина пишет, что ее муж погиб в бою с белополяками, однако не сообщает никаких подробностей.

Но самое невероятное предположение, которое связано с именем легендарного комдива, было высказано на страницах популярного во времена «перестройки и гласности» московского еженедельника «Современник». Статья, опубликованная в 1991 году в одном из его номеров, была действительно сенсационной! Из нее следовало, что начдива Николая Щорса вообще… не существовало. Жизнь и смерть красного командира якобы очередной большевистский миф. А зарождение его началось с известной встречи И. Сталина с деятелями искусства в марте 1935 года. Именно тогда глава государства якобы обратился к А. Довженко с вопросом: «Почему у русского народа есть герой Чапаев и фильм о герое, а вот у украинского народа такого героя нет?» Довженко, конечно же, намек мгновенно понял и немедленно приступил к работе над фильмом. В герои, как утверждал «Современник», назначили безвестного красноармейца Николая Щорса. Справедливости ради нужно заметить, что встреча советского руководства с деятелями культуры и искусства в 1935 г. действительно была. И именно начиная с 1935 г. активно начала расти всесоюзная слава Николая Щорса. Газета «Правда» в марте 1935 года по этому поводу писала: «Когда режиссеру А. П. Довженко вручили на заседании Президиума ЦИК СССР орден Ленина и он возвращался на свое место, его догнала реплика товарища Сталина: „За вами долг — украинский Чапаев“. Через некоторое время на этом же заседании товарищ Сталин задал вопросы товарищу Довженко: „Щорса вы знаете?“ — „Да“, — ответил Довженко. — „Подумайте о нем“, — сказал товарищ Сталин». Существует, правда, и еще одна — совсем уж невероятная — версия, которая родилась в «околокиношных» кругах. До сих пор бродит по коридорам ГИТИСа (ныне РАТИ) легенда, что Довженко начинал снимать свою героико-революционную ленту совсем не о Щорсе, а о В. Примакове, еще до ареста последнего в 1937 г. по делу о военном заговоре маршала Тухачевского. Примаков был командующим Харьковским военным округом и входил в партийно-государственную элиту Советской Украины и Союза ССР. Однако когда началось следствие по делу Тухачевского, А. Довженко стал переснимать кино — теперь о Щорсе, который ну никак не мог оказаться причастным к конспиративным замыслам против Сталина в силу очевидных причин.

Когда закончилась Гражданская война и стали публиковаться воспоминания участников военной и политической борьбы на Украине, имя Н. Щорса всегда упоминалось в этих рассказах, но не среди главных фигур эпохи. Эти места были зарезервированы за В. Антоновым-Овсеенко как организатором и командующим украинскими советскими вооруженными силами и потом РККА на Украине; комкором В. Примаковым, который подал идею создания и командовал частями и соединениями украинского «червонного казачества» — первого воинского формирования Совета Народных Комиссаров Украины; С. Косиором, высоким партийным деятелем, который осуществлял руководство партизанским движением в тылу петлюровцев и деникинцев. Все они в 1930-х гг. были видными партийцами, занимали высокие государственные должности, представляли СССР на международной арене. Но в ходе сталинских репрессий конца 1930-х гг. эти люди были безжалостно уничтожены. О том, кем И. Сталин решил заполнить опустевшую нишу главных героев борьбы за советскую власть и создание Красной армии на Украине, страна узнала в 1939 г., когда в кинопрокат вышел довженковский фильм «Щорс». Уже на следующий день после его премьеры исполнитель главной роли Е. Самойлов проснулся всенародно знаменитым. Тогда же не меньшая слава и официальное признание пришли к погибшему двадцатью годами ранее Щорсу. Такой герой, как Щорс, — молодой, храбрый в бою и бесстрашно погибший от вражеской пули, успешно «вписывался» в новый формат истории. Однако теперь перед идеологами возникла странная проблема, когда погибший в бою герой есть, а могилы его нет. Для официальной канонизации власти приказали срочно найти погребение Николая Щорса, о котором до сих пор никто и не вспоминал.

Известно, что в начале сентября 1919 года тело Щорса было вывезено в глубокий тыл — в Самару. Но только через 30 лет, в 1949 году был найден единственный свидетель довольно странных похорон комдива. Им оказался некий Ферапонтов, который мальчишкой-беспризор-ником помогал сторожу старого кладбища. Он рассказал, как поздним осенним вечером в Самару прибыл товарный поезд, из которого выгрузили запаянный цинковый гроб, который был по тем временам большой редкостью. Под покровом тьмы, соблюдая секретность, гроб привезли на кладбище. После короткого «траурного митинга» прозвучал троекратный револьверный салют и могилу наскоро забросали землей, установив деревянное надгробие. Городская власть об этом событии не знала и за могилой никто не присматривал. Теперь же, через 30 лет, Ферапонтов вывел комиссию к месту погребения… на территории Куйбышевского кабельного завода. Могилу Щорса обнаружили под полуметровым пластом щебенки. Когда был раскрыт герметически запаянный гроб и проведена эксгумация останков, то медицинская комиссия, проводившая экспертизу, сделала вывод о том, что «пуля вошла в затылок, а вышла через левую теменную кость». «Можно предположить, что пуля по диаметру была револьверной… Выстрел был произведен с близкого расстояния», — писалось в заключении. Таким образом, была подтверждена версия гибели Николая Щорса от револьверного выстрела, сделанного с расстояния всего лишь в несколько шагов. После тщательного исследования прах Н. Щорса перезахоронили на другом кладбище и наконец-то установили монумент. Перезахоронение проводилось на высоком правительственном уровне. Конечно, материалы об этом долгие годы хранились в архивах НКВД, а затем КГБ под грифом «Секретно», их обнародовали только после распада СССР.

Подобно многим полководцам Гражданской войны, Николай Щорс был лишь «разменной монетой» в руках сильных мира сего. Он погиб от рук тех, для кого собственные амбиции и политические цели были важнее человеческих жизней. Этих людей не волновало, что оставшись без командира, дивизия практически потеряла свою боеспособность. Как сказал герой Гражданской войны и бывший член Реввоенсовета Украинского фронта Е. Шаденко, «оторвать Щорса от дивизии, в сознание которой он врос корнями, могли только враги. И они его оторвали».

Правда и миф о Чапаеве

Имя Василия Ивановича Чапаева сегодня известно каждому. Одни видят в нем героя Гражданской войны, другие считают, что своей необычайной популярностью он обязан талантливому фильму, снятому в 1934 году по роману Фурманова… В те времена созданию мифов о героях Гражданской войны действительно придавалось огромное значение.

Но настоящая жизнь Чапаева была намного интереснее и трагичнее любого художественного вымысла.

Чапаев родился 28 января (9 февраля) 1887 года в деревне Будайка Чебоксарского уезда Казанской губернии в бедной крестьянской семье. Позже, в попытках наладить свою жизнь, семья перебралась на Волгу, в город Балаково Самарской губернии. Родители Василия, Иван Степанович и Екатерина Семеновна, рассчитывали, что Васенька станет священником. Но время, в которое ему суждено было жить, оказалось слишком неспокойным.

Правда, в статье Фурманова, выпущенной после гибели Чапаева, о его происхождении придумана целая легенда: «Чапаев — сын артиста цыгана и дочери казанского губернатора, фамилию которой не помню. Когда девушка, губернаторская дочь, забеременела, цыган бросил ее и скрылся бесследно, губернатора в то время уже не было в живых. При родах губернаторская дочка умерла. Ее матушка губернаторша, не пожелав воспитывать „незаконного“ внука, отдала его на воспитание брату своего кучера. Старик взял малютку и воспитал его так же, как воспитывал и целую кучу собственных детей».

По воспоминаниям односельчан, Чапаев с детства был заводилой, постоянно придумывающим новые игры. Нарушителей правил Чапаев не любил: если кто-то пытался жульничать, он немедленно изгонялся из игры — мальчику было свойственно обостренное чувство справедливости. Когда он в 12 лет начал работать у купца (школу пришлось оставить, едва освоив грамоту), то наотрез отказался осваивать науку обвеса покупателей. Смекалки хватало, но ему казалось нечестным наживаться на них, так что купец вскоре нашел себе другого подручного.

Работа в чайной также оказалась не по нему — как и в лавке, от него требовали не только обслуживать посетителей, но и обсчитывать их. Дальше в его биографии появляется «белое пятно» примерно в два года. По некоторым сведениям, он уходит с шарманщиком, зарабатывая на хлеб песнями и ведя жизнь вольного бродяги. Романтики в этом было немного, а вот голода и холода — сколько угодно, и Василий вернулся домой. В Балаково он освоил профессию плотника и начал помогать отцу и братьям.

В 1908 (по другим сведениям — в 1910) году Чапаев оказался в армии. К этому времени он уже был женат на Пелагее Захаровой. После службы Василий вернулся домой, к семье, однако ненадолго. В 1914 году его снова призвали на фронт. Через год он был ранен и получил отпуск. Но поездка домой вышла совсем не такой, как он себе представлял. С Пелагеей они поссорились, и Чапаев вернулся в строй досрочно. В конце 1916 года Василий Иванович получил свое последнее ранение и в звании подпрапорщика (по другим данным, в звании фельдфебеля) был отправлен в один из госпиталей города Саратова. Там он находился на лечении вплоть до Февральской революции 1917 года. На тот момент он был награжден тремя Георгиевскими крестами и медалью, что говорит о его недюжинных способностях военного — Георгиевские кресты просто так не давали.

В июне 1917 года Чапаев прибыл в Николаевск и был назначен фельдфебелем в 4-ю роту 138-го запасного пехотного полка. Именно в этот момент он познакомился с большевиками. И, конечно же, не смог пройти мимо идеологии, в которой главной целью было установление нового мирового порядка, основанного на справедливости.

Чапаев был, как сказали бы сегодня, харизматичным лидером. Он умел расположить к себе людей, понимал, чем они дышат, чувствовал, когда нужно в разговоре ввернуть шутку, а когда необходимо быть серьезным. За ним охотно шли солдаты. Так что неудивительно, что вскоре он стал председателем ротного комитета, а осенью 1917 года был избран в Совет солдатских депутатов. Во время корниловского мятежа Чапаев агитировал солдат, призывая их «вступить в добровольный отряд и идти на защиту Советов». На этот призыв откликнулось более 500 человек. Во время вступления в партию большевиков ему задали только один вопрос: как он собирается служить революции? Василий Иванович тогда ответил: буду служить как солдат. И это свое обещание он выполнил.

14 декабря 1917 года Чапаев официально становится командиром 138-го полка. Но ненадолго: вскоре полк был распущен, а вместо него Чапаев создал отряд Красной гвардии численностью до 800 бойцов. Этот отряд поначалу занимался подавлением антиреволюционных восстаний в Николаевском уезде. Но 29 марта 1918 г. офицеры белой армии и члены партии эсеров разогнали в Уральске областной Совет и арестовали его членов. Было решено направить в эти края помощь. Командиром одного из отрядов, посланных на борьбу с белогвардейцами, стал Чапаев. Он подошел к своей задаче нестандартно: предложил реорганизовать войска, объединив их в батальоны и полки. В этом был смысл: небольшие отряды не могли оказать сопротивления обученным белогвардейским частям, потери были очень большими. Инициатива Чапаева была поддержана. Отряды Бубенца, Кутякова, Степанова, Чуркина и Киндюхина влились в отряд Чапаева, составив в целом 2-й полк, а отряды Плясункова, Рязанцева, Потапова и Баулина влились в отряд Топоркова, образовав 1-й полк. Полки были объединены в бригаду (она получила название Пугачевской), а Чапаев стал ее командиром.

24 июня командующий 4-й армией Ржевский отдал приказ о наступлении на Уральск. Оно далось нелегко: казаки упорно сопротивлялись, каждый населенный пункт приходилось брать с боем… Положение осложнилось, когда на помощь казакам направился чехословацкий полк. Красные войска оказались на грани разгрома. И тут Ржевский заболел (по другим данным — симулировал болезнь), и армия осталась без командующего. Командармом назначили Василия Ивановича Чапаева. Новый командир разработал план отхода и сумел вывести армию из смыкавшегося кольца, при этом нанеся врагу ощутимые потери. 21 августа Чапаев овладел Николаевском, затем разгромил врагов под Орловкой и Ливенкой. Ему удавалось то, что считалось невозможным. Например, в 1918 году он буквально за 3 дня создает дивизию. Он лично проверяет состояние полков, вооружение. Требует от командиров дисциплины и интереса к нуждам солдат, организует разведку. Все это не могло не сказаться на боеспособности 2-й Николаевской дивизии (ею Чапаев командовал вплоть до отъезда на учебу в академию).

Во время наступления на Самару главной задачей дивизии было прикрыть тыл и правый фланг 4-й армии от уральских казаков. Но это не означало, что ему предстояло только держать оборону: Чапаев должен был наступать на Уральск. Казачьи войска были серьезным противником, но, несмотря на это, Чапаеву удалось овладеть деревней Таловой. Эта победа едва не стала для дивизии последней. В ночь с 12 на 13 октября 1918 года главные силы Уральской казачьей армии под командованием генерала Мартынова окружили чапаевскую дивизию. У казаков было 3600 штыков, 1200 сабель и 77 пулеметов. Чапаев не располагал такими силами. Создается впечатление, что в этот период Чапаева сознательно стремились уничтожить. Иначе трудно объяснить, почему ему систематически «забывали» прислать подкрепление, обеспечить дивизию продовольствием, а ответы на его донесения порой задерживались. В донесениях этого времени сохранились свидетельства катастрофического положения, в котором дивизия оказывалась не раз: не хватало патронов, оружия, временами — продовольствия. Но комдив и в таких условиях воевал, да еще как! Вот небольшой отрывок из его донесения: «Наша батарея открыла огонь по противнику из двух орудий. Наша цепь залегла. Противник получил еще два полка подкрепления и бросился в атаку, но был остановлен. Противнику еще прибыло около полка подкрепление, и (он) бросился на наши два батальона пехоты и на кавалерийский полк в атаку, где завязался неописуемый рукопашный бой, который продолжался около одного часа.

Противник оставил на поле убитыми и ранеными неподобранными более 300 человек. С нашей стороны 7 убитых и 6 раненых. Преследовать противника не пришлось, так как (к) противнику ещё пришло подкрепление около 4 полков при 6 орудиях, после чего отступили обе стороны».

Описанному нельзя не удивляться. Соотношение потерь казаков и чапаевцев — следствие таланта Чапаева и его бережного отношения к солдатам. Для своих бойцов он был легендарной фигурой. За ним готовы были идти в огонь и в воду. Это вызывало зависть и опасение: а не слишком ли выросла его популярность? И не пора ли принять соответствующие меры?

Не все знают, что незадолго до направления в академию Чапаеву был вынесен смертный приговор. Его собирались отстранить от должности и расстрелять. Особенно настаивал на необходимости таких мер командир 4-й армии Хвесин, которого в одном из донесений Чапаев открыто назвал предателем и мерзавцем. Было за что: Хвесин обещал начдиву поддержку, говорил, что к чапаевцам придет на помощь конница Уральской дивизии и Малоузенский полк, однако помощи дивизия так и не дождалась. Именно из-за Хвесина Чапаев попал в окружение, из которого не должен был выйти. Однако Чапаев все же избежал расстрела. В штаб армии поступила разнарядка выбрать из числа лучших командиров и комиссаров кандидатов для направления их на ускоренный курс Академии Генерального штаба РККА. В их числе оказался и Чапаев.

Обучение было коротким: с ноября 1918 по январь 1919 года. А затем Чапаев вновь отправился на фронт. В апреле он принял под свое командование 25-ю стрелковую дивизию. Эта дивизия сыграла важную роль при проведении контрнаступления Красной армии против войск Колчака. В ходе сражений чапаевская дивизия освобождала один населенный пункт за другим. Весной 1919 года она прорвала фронт Колчака, уничтожила три отборных корпуса, затем были взяты Белебей и узловая станция Чишма. А 9 июня чапаевцы вошли в Уфу. С этого момента началось отступление остатков колчаковской армии. А Чапаев за блестящее руководство дивизией и проявленную храбрость был представлен к ордену Красного Знамени.

В том же 1919 году Чапаев знакомится с Фурмановым. Нельзя сказать, что их отношения с самого начала складывались гладко. После одной из стычек Фурманов написал в донесении в политуправление Восточного фронта: «Недавно на совещании он с пеной у рта кричал о комиссародержавии. Чапаева считаю беспринципным и опасным карьеристом, способным на авантюру». Но в дневнике Фурманова можно найти записи, которые свидетельствуют о глубочайшем уважении, которое он испытывал к Чапаеву: «Такой цельной и сильной натуры я еще не встречал… На него много клевещут, его понимают даже наши „лучшие“ как авантюриста и только. Ему мало доверяют. И этот товарищ Смирнов, например, сообщил мне, что „лишь только Чапаев немного покачнется, мы его живо уберем“… В защиту от клеветников и узколобых я уже неоднократно писал дорогому Фрунзе про истинного, про настоящего Чапая». Такое противоречие становится понятным, если сопоставить даты этих записей. Трения между Фурмановым и Чапаевым обострились после приезда к Дмитрию Андреевичу жены. Чапаев был категорически против присутствия в армии жен командиров. Одни считают, что причиной этого была неудавшаяся личная жизнь самого Василия Ивановича, другие пытаются представить конфликт между комиссаром и начдивом как обычную ревность. Но более вероятно другое: Чапаев просто-напросто заботился о дисциплине. Тем временем из штаба поступали распоряжения о наступлении. Чапаев, прекрасно разбиравшийся в тактике, некоторые из них пытался опротестовывать. Как военный, он не имел права не выполнить приказ, однако давал понять, к каким последствиям может привести его исполнение. Во время телефонного разговора с начальником штаба Южной группы B.C. Лазаревичем он говорил: «Мною был издан приказ по группе 16 июля занять хут. Железнов 2-й, Чернухин, Железной 3-й и форпост Чеганский. По полученному приказу командарма свой приказ отменяю, но ставлю в известность, что наступление на Лбищенск по большой дороге нецелесообразно, где каждый шаг противником закреплен. Если выполнять приказ в точности, то до подхода к Лбищенску дивизия вся будет разбита. По моему соображению, маневр [следует] произвести через Железнов 3-й обходом на Чеганский, чтобы не брать Круглоозерный, где неприступная позиция, а главные силы пустить со ст. Деркул и Шипово обходным путем на Лбищенск, дабы противник сдал укрепленные позиции по большому тракту без боя. На что прошу ответа».

Путаницы с приказами в этот период было немало. Иногда они запаздывали — и Чапаев получал распоряжение занять пункт, который его бойцы освободили уже несколько дней назад. Порой от него требовали невозможного. Например, силами дивизии контролировать огромный участок фронта, протяженность которого доходила до 250 километров… И это при отсутствии нормально налаженной связи и разведки! В распоряжении дивизии были самолеты, однако большую часть времени они стояли на земле из-за отсутствия топлива. Впрочем, топливо было не самой большой проблемой…

Чапаев посылает в штаб донесение за донесением: «В передовой базе имеется 5 тысяч патронов и на складе в Уральске 3 тысячи, так что в запасе всего 8 тысяч, с каковым количеством вперед не двинусь ни шагу… Держаться на занимаемых позициях нельзя без патронов, чем можно погубить всю дивизию. Вы даете патронов всего лишь на бригаду, а под моим руководством бригад 5… Высылайте скорей пополнение, так как в некоторых полках всего осталось по 500 штыков. Здесь свирепствует сильный тиф, что уносит из рядов больше, чем в бою.

От Уральска до Лбищенска убитыми и ранеными потеряно до полутора тысяч человек. Кавалерийские дивизионы участвуют в пешем строю за неимением лошадей. От Бузулука до Лбищенска лошадей потеряно до 3 тысяч, некоторые орудия стоят в бездействии за неимением лошадей для перевозки. Пулеметы люди таскают на себе». В штабе выслушивали жалобы Чапаева, но удовлетворяли их очень редко. И, вопреки логике, требовали новых побед.

Тем временем над чапаевской дивизией сгущались тучи. Противник, в отличие от непосредственных начальников Чапаева, отдавал должное его таланту полководца и стремился любой ценой его уничтожить. Известно, что за голову Чапаева белогвардейцы предлагали 25 тысяч золотом — огромная по тем временам сумма! Некоторые исследователи считают, что она сыграла не последнюю роль в событиях 5 сентября 1919 года.

Сцена гибели Чапаева в знаменитом фильме известна всем: он утонул при попытке переплыть реку Урал. Но так ли все было на самом деле? Свидетелей последнего боя легендарного Чапая не осталась, ни один человек не видел его мертвым. А когда невозможно точно установить истину, вместо нее рождаются легенды.

4 сентября Василий Иванович вместе с комиссаром Батуриным приехали в Лбищенск. В то время этот городок мало чем отличался от станицы. К вечеру туда же прибыли обозные команды. Они сообщили, что в окрестностях Лбищенска видели казаков. Казачьи разъезды в тылу чапаевцев уже не были редкостью: слишком велико было расстояние между отрядами. Но такое соседство грозило крупными неприятностями, и Чапаев запросил в штабе разведданные. Из штаба сообщили, что никаких крупных частей в окрестностях Лбищенска не наблюдается. Тем не менее, начбрига одолевало беспокойство. Он распорядился усилить охрану. Правда, это не помогло. Ночью Лбищенск подвергся нападению одновременно с трех сторон.

Оборонявшиеся красноармейцы остались без связи: телефонные и телеграфные линии были перерезаны, так что попросить о помощи возможности не было. Завязалась отчаянная перестрелка. Чапаев был четырежды ранен. Но, несмотря на это, сумел добраться до реки Урал и организовать на берегу оборону — к тому моменту там собралась небольшая группа бойцов. С рассветом стало ясно, что положение безнадежно. Оставалась последняя возможность уйти, но для этого нужно было форсировать реку. Раненый в руку, голову и живот Чапаев не смог бы этого сделать. По воспоминаниям бойцов, командира положили на створку ворот и переправили на другой берег. Но он потерял слишком много крови и умер от полученных ран. Тогда бойцы похоронили его в прибрежном песке, старательно замаскировав могилу, чтобы враги не надругались над его телом. Эта версия стала известна уже после окончания Великой Отечественной, когда дочь Чапаева, Клавдия, получила из Венгрии письмо от бывших бойцов его дивизии. Она попыталась отыскать могилу отца, но к тому времени река изменила русло и бывший берег оказался под водой.

Но далеко не все уверены в том, что Чапаев погиб 5 сентября 1919 года. Существует свидетельство Василия Ситяева. Правда, свидетельство косвенное, да и в его достоверности можно усомниться. В 1941 году Ситяев встретился с одним из бывших бойцов чапаевской дивизии, который рассказал, что в тот день Чапаев благополучно переправился через реку. После этого он отпустил бойцов, а сам отправился в Самару — к Фрунзе. Другой свидетель якобы встречал начдива через много лет после его предполагаемой гибели. Василий Иванович был седым и слепым, носил совершенно другую фамилию. Он рассказал о том, как сложилась его жизнь после переправы через Урал. По дороге в Самару он будто бы серьезно заболел, три недели отлеживался на одном из хуторов, а потом все-таки встретился с Фрунзе. Поскольку к этому времени он числился в списках погибших, было решено не «воскрешать» Чапая, а использовать его образ в идеологической борьбе. В 1934 году он проговорился и был посажен в один из сталинских лагерей, а после смерти Сталина его выпустили и поместили в дом инвалидов. Эту версию трудно назвать правдоподобной, слишком многое в ней не стыкуется с характером Чапаева. Во-первых, трудно поверить, что он «отпустил» бойцов. Боевой командир ни при каких обстоятельствах не оставил бы своих бойцов без руководства. Да и сами они едва ли подчинились бы такому странному приказу. Кроме того, человек с четырьмя ранениями (а о том, что Чапаев был ранен, свидетельств немало) передвигаться самостоятельно вряд ли смог бы. Даже если во время спешной переправы удалось сохранить лошадей, это не помогло бы: Чапаев, вопреки легенде, ездил чаще на автомобиле, чем верхом — мешали полученные еще во время Первой мировой увечья.

Не менее странным кажется решение не объявлять о спасении Чапаева. Погибший герой — это, конечно, замечательный образ. Но едва ли в условиях дефицита кадров в армии ради легенды пожертвовали бы исключительно талантливым командиром. Более того — спасение Чапаева воодушевило бы бойцов не меньше, чем его смерть. Да и сам Чапаев ни в коем случае не согласился бы «уйти в отставку» — при его-то характере!

Еще при жизни Чапаев был живой легендой. Его уважали, к нему шли за советом и помощью. Это неудивительно: в своей бригаде Василий Иванович ввел строгую дисциплину. Его бойцы знали, что за обиды, причиненные местному населению, последует немедленное наказание. После смерти слава Чапая только выросла. Этому способствовала и книга Фурманова «Чапаев», а в 1934 году братья Васильевы сняли о нем фильм.

По итогам опроса киноведов мира, «Чапаев» вошел в сотню лучших фильмов за всю историю кинематографа. Многие сцены фильма отличаются как от того, что происходило в реальности, так и от текста романа Фурманова. Например, знаменитая сцена психической атаки. Части Каппеля и Чапаева в реальности никогда не встречались в бою. Еще один порожденный фильмом миф — о трагической гибели Чапаева при попытке переплыть реку — множество раз пытались опровергнуть. Многие пловцы, в том числе и профессиональные, пытались переплыть Урал 5 сентября. Однако ни одному из них не удалось этого сделать. Во-первых, вода была слишком холодной, во-вторых, течение в том месте очень сильное. Если физически здоровые тренированные люди не смогли переплыть Урал, едва ли это было по силам четырежды раненому человеку…

Кстати, создатели фильма поначалу сняли еще два варианта концовки, более оптимистичных. В первом из них по Лбищенску маршировали красные войска. На их фоне по городу проезжали раненые Петька и Анка, а за кадром звучали слова Чапаева: «Счастливые, говорю, вы с Петькой. Молодые. Вся жизнь впереди». Второй вариант был и вовсе идиллическим: яблоневый сад, Анка играет с детьми. К ним подходит Петька, уже ставший к этому времени командиром стрелковой дивизии. И за кадром — чапаевский голос: «Вот поженитесь, работать вместе будете. Война кончится, великолепная будет жизнь. Знаешь, какая жизнь будет? Помирать не надо!».

Во время Великой Отечественной войны появился агитационный ролик, в котором Василий Иванович все-таки переплыл Урал. Красноармейцы встретили его словами: «Заждались уже вас!» А он произнес речь с призывом бить врага так, как бил когда-то он. Ролик задумывался как средство агитации, однако эта идея оказалась не слишком удачной. Слишком сильна была власть мифа, созданного фильмом. И зрителям, на глазах которых погиб Чапаев, его воскрешение показалось неуместным.

Говоря о мифах, сложенных о Чапаеве, нельзя не упомянуть еще об одном феномене: Василий Иванович, Петька и Анка стали любимыми героями анекдотов.

В них Василий Иванович выглядит то как участник любовного треугольника, то как любитель выпивки, то как не слишком умный, но довольно привлекательный персонаж. Правда, к реальному Чапаеву этот образ уже не имеет никакого отношения…

«Алгемба» и другие кровавые стройки века

Строительство грандиозных сооружений всегда связано с огромными материальными затратами и человеческими потерями. Но многие великие стройки Советского Союза были кровавыми в полном смысле этого слова. И если о строительстве Беломорканала известно почти каждому, то слово «Алгемба» может многое сказать только историкам.

А Байкало-Амурская магистраль (БАМ) и поныне во многих учебниках называемая «комсомольской стройкой», сооружалась отнюдь не только комсомольцами.

Самым жестоким правителем Советского Союза традиционно считается Сталин, якобы нарушивший заветы

Ильича. Именно ему приписывают создание сети лагерей (ГУЛАГ), именно он был инициатором строительства Беломорканала силами заключенных. А вот о том, что одна из первых строек происходила под непосредственным руководством Ленина, как-то забывают. И неудивительно: все материалы, имевшие отношение к Алгембе — первой попытке молодой Советской власти обзавестись собственным нефтепроводом, — долгое время были засекречены.

В декабре 1919 года армия Фрунзе с боем захватила Эмбенские нефтепромыслы в Северном Казахстане. К тому моменту там скопилось более 14 млн пудов нефти. Эта нефть могла бы стать спасением для советской республики. 24 декабря 1919 года Совет Рабоче-крестьянской обороны принял решение о начале строительства железной дороги, по которой можно было бы вывозить нефть из Казахстана в центр, и приказал: «Признать постройку ширококолейной линии Александров Гай — Эмба оперативной задачею». Город Александров Гай, находившийся в 300 км от Саратова, был последним железнодорожным пунктом. Расстояние от него до нефтяных промыслов составляло около 500 верст. Большая часть пути пролегала по безводным солончаковым степям.

Магистраль решили строить одновременно с двух концов и встретиться на реке Урал у села Гребенщиково. Первой на строительство железной дороги была брошена армия Фрунзе (несмотря на его протесты). Не было ни транспорта, ни топлива, ни достаточного количества пищи. В условиях безводной степи негде было даже разместить солдат. Начались повальные болезни, переросшие в эпидемию. К строительству в принудительном порядке подключили и местное население: около сорока пяти тысяч жителей Саратова и Самары. Люди практически вручную создавали насыпь, по которой должны были позже проложить рельсы.

В марте 1920 года задача еще больше усложнилась: было принято решение параллельно с железной дорогой тянуть трубопровод. Именно тогда впервые прозвучало слово «Алгемба» (из первых букв Александров Гай и названия месторождения — Эмба). Труб, как и всего остального, не было. Единственный завод, который когда-то занимался их выпуском, давно стоял. По складам собрали остатки, их хватало в лучшем случае на 15 верст (а необходимо было проложить 500!). Ленин принялся искать альтернативное решение. Сначала было предложено выпускать деревянные трубы. Специалисты только развели руками: во-первых, в них невозможно поддерживать необходимое давление, во-вторых — в Казахстане нет собственных лесов, древесину брать негде. Тогда было решено разбирать участки действующих трубопроводов. Трубы сильно различались по длине и диаметру, но это не смущало большевиков. Смущало другое: собранных «запчастей» все равно не хватало даже на половину трубопровода! Однако работы продолжались.

К концу 1920 года стройка начала задыхаться. Тиф уносил по нескольку сот человек в день. Вдоль трассы выставили охрану, потому что местные жители стали растаскивать шпалы. Рабочие вообще отказывались выходить на работу. Продовольственные пайки были крайне низкими (особенно на казахстанском участке). Ленин потребовал разобраться в причинах саботажа. Но никакого вредительства не было и в помине. Голод, холод и болезни собирали страшную дань среди строителей. В 1921 году на стройку пришла холера. Несмотря на мужество врачей, добровольно прибывших на Алгембу, смертность была ужасающей. Но самым страшным было другое: через четыре месяца после начала строительства Алгембы, уже в апреле 1920-го освободили Баку и Грозный. Эмбенская нефть была уже не нужна. Тысячи жизней, принесенные в жертву стройке, оказались напрасными. Можно было уже тогда прекратить бессмысленную деятельность по прокладыванию Алгембы. Но Ленин упорно настаивал на продолжении строительства, обходившегося государству баснословно дорого: только за 1920 год правительство выделило на это строительство миллиард рублей наличными. Полного отчета никто и никогда не получил, но существует предположение, что средства осели на заграничных счетах. Ни железную дорогу, ни трубопровод так и не построили: 6 октября 1921 года директивой Ленина строительство было прекращено. Полтора года Алгембы стоили жизни тридцати пяти тысячам людей.

Инициатором строительства Беломорканала был Иосиф Сталин. Стране были нужны трудовые победы, глобальные свершения. И желательно — без лишних затрат, поскольку Советский Союз переживал экономический кризис. Беломорканал должен был соединить Белое море с Балтийским и открыть проход для кораблей, которым раньше приходилось огибать весь Скандинавский полуостров. Идея создания искусственного прохода между морями появилась еще во времена Петра Великого (а системой волоков по всей протяженности будущего Беломорканала русичи пользовались издавна). Но способ реализации проекта (а начальником строительства канала был назначен Нафталий Френкель) оказался настолько жестоким, что заставил историков и публицистов искать параллели в рабовладельческих государствах.

Общая протяженность канала составляет 227 километров. На этой водной артерии находится 19 шлюзов (13 из которых — двухкамерные), 15 плотин, 49 дамб, 12 водоспусков. Масштаб строительства поражает воображение, особенно если учесть, что все это было построено в невероятно короткий срок: 20 месяцев и 10 дней. Для сравнения: 80-километровый Панамский канал строился 28 лет, а 160-километровый Суэцкий — десять.

Беломорканал от начала и до конца строился силами заключенных. Осужденные проектировщики создавали чертежи, находили неординарные технические решения, продиктованные отсутствием машин и материалов. Те, у кого не было пригодного для проектирования образования, день и ночь проводили за рытьем канала, по пояс в жидкой грязи, подгоняемые не только надсмотрщиками, но и членами своей бригады: тем бригадам, что не выполняли норму, уменьшали и без того скудный рацион. Таким была одна дорога: в бетон (умерших на Беломорканале не хоронили, а просто бросали как попало в ямы, которые затем заливались бетоном и служили дном канала). Основными орудиями труда на строительстве были тачка, кувалда, лопата, топор и деревянный журавль для перемещения валунов. Заключенные, не выдерживая невыносимых условий содержания и непосильной работы, умирали сотнями. Временами смертность достигала 700 человек в день. А в это время газеты печатали передовицы, посвященные «перековке трудом» матерых рецидивистов и политических преступников. Безусловно, не обошлось без приписок и очковтирательства. Русло канала сделали мельче, чем было рассчитано в проекте, а начало стройки задним числом перенесли на 1932 год (на самом деле работы начались на год раньше).

В строительстве канала принимало участие около 280 тысяч заключенных, из которых около 100 тысяч умерло. Оставшимся в живых (каждому шестому) сократили сроки отсидки, а некоторым даже вручили «Орден Балтийско-Беломорского канала». И конечно, начальство ОГПУ в полном составе было награждено орденами. Сталин, посетивший открытый канал в конце июля 1933 года, остался доволен. Система показала свою эффективность. Загвоздка была только в одном: сокращение сроков зарабатывали самые физически крепкие и работоспособные зэки. И в 1938 году Сталин на заседании Президиума Верховного Совета СССР поднял вопрос: «Правильно ли вы предложили список на освобождение этих заключенных? Они уходят с работы… Мы плохо делаем, что нарушаем работу лагерей. Освобождение этих людей, конечно, нужно, но с точки зрения государственного хозяйства это плохо… Будут освобождаться лучшие люди, а оставаться худшие. Нельзя ли дело повернуть по-другому, чтобы люди эти остались на работе — награды давать, ордена, может быть?..» Но, к счастью для заключенных, такое решение не было принято: уж слишком странно выглядел бы зэк с правительственной наградой на робе…

В 1948 году с началом последующих «великих строек коммунизма» (Волго-Донского канала, Волго-Балтийского водного пути, Куйбышевской и Сталинградской ГЭС и других объектов) власти воспользовались уже проверенным способом: построили крупные исправительно — трудовые лагеря, обслуживавшие стройки. А найти тех, кто заполнит вакансии рабов, было просто. Только по указу Президиума Верховного Совета от 4 июня 1947 года «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» в зону попали сотни тысяч людей. Труд зэков использовался в самых трудоемких и «вредных» производствах. В 1951 году министр внутренних дел СССР С. Н. Круглов докладывал на совещании: «Я должен сказать, что по ряду отраслей народного хозяйства МВД занимает монопольное положение, например золотодобывающая промышленность — она вся у нас сосредоточена; производство алмазов, серебра, платины — все это целиком сосредоточено в МВД; добыча асбеста и апатитов — целиком в МВД. На 100 % мы участвуем в производстве олова, 80 % удельного веса занимает МВД по цветным металлам…» Министр не упомянул только об одном: 100 % радия в стране также производили заключенные.

Величайшая в мире комсомольская стройка — БАМ, о которой слагались песни, снимались кинофильмы, писались восторженные статьи, — началась вовсе не с призыва к молодежи. На строительство железной дороги, которая должна была соединить Тайшет на Транссибе с Комсомольском-на-Амуре, были в 1934 году направлены заключенные, построившие Беломорканал. Согласно «Справочнику по ГУЛАГу» Жака Росси (а это наиболее объективная на данный момент книга о системе лагерей), на БАМе в 1950-е годы работало около 50 тысяч заключенных. Специально для нужд стройки создали новый лагерь для заключенных — БАМлаг, зона которого простиралась от Читы до Хабаровска. Суточный рацион был традиционно скудным: булка хлеба и похлебка из мороженой рыбы. Бараков на всех не хватало. Люди погибали от холода и цинги (чтобы хоть ненадолго оттянуть приближение этой страшной болезни, жевали сосновую хвою). За несколько лет было построено более 2,5 тысячи километров железной дороги. Историки подсчитали: каждый метр БАМа оплачен одной человеческой жизнью.

Официальная же история строительства Байкало-Амурской магистрали началась в 1974 году, в брежневские времена. На БАМ потянулись эшелоны с молодежью. Заключенные продолжали работать, но их участие в «стройке века» замалчивалось. И через десять лет, в 1984 году, был вбит «золотой костыль», символизирующий окончание еще одной исполинской стройки, которая до сих пор ассоциируется с улыбчивыми молодыми романтиками, не боящимися трудностей.

У названных строек очень много общего: и то, что проекты были трудноосуществимы (в частности, БАМ и Беломорканал задумывались еще в царской России, но за недостатком бюджетных средств легли «под сукно»), и то, что работы выполнялись при минимальном техническом обеспечении, и то, что вместо рабочих использовались рабы (иначе положение строителей назвать трудно). Но, пожалуй, самая страшная общая черта — то, что все эти дороги (и сухопутные, и водные) представляют собой многокилометровые братские могилы. Когда читаешь сухие статистические выкладки, вспоминается некрасовское: «А по бокам-то все косточки русские. Сколько их, Ванечка, знаешь ли ты?»

Тайна гибели певца России

Все творчество Есенина пронизано щемящей отчаянной нежностью, во всех произведениях ощущается рвущий душу страстный надрыв, горестная безысходность и, сквозь все это, — тихая бесконечная любовь к жизни, жизни во всех ее проявлениях. Есенин словно бы с рождения предчувствовал свою судьбу… Не только огромный талант, но и скандальная слава во многом способствовали невероятной популярности его стихов. 28 декабря 1925 года поэта обнаружили повешенным в ленинградской гостинице «Англетер». Несмотря на официально заявленную версию о самоубийстве, множество людей убеждены, что против великого поэта России было совершено гнусное преступление и никто не понес за это наказания.

Смерть Сергея Есенина потрясла современников. И по сей день периодически вспыхивают горячие споры о том, было ли это на самом деле самоубийством, или же «певца России» цинично и жестоко убили. Адепты второй версии приводят достаточно сильные аргументы в пользу своего мнения, в то время как сторонники официального варианта считают, что их оппоненты опираются лишь на предположения и слухи. В настоящий момент признанной является версия самоубийства, хотя все же есть реальные поводы сомневаться в этом — множество нестыковок, фактических и логических противоречий, категорически непрофессионально проведенная экспертиза, свидетельства очевидцев, наконец, страшная посмертная фотография поэта.

В 1990 году вокруг смерти Есенина развернулась очередная дискуссия. Снова подверглась сомнению добровольность его ухода из жизни, теперь уже на основании посмертных фотографий поэта, снятых в гостинице во время судебно-медицинской экспертизы. Как утверждает одна из сторонниц версии о насильственной смерти, на них четко видна «черная круглая пробоина, помимо раны на лбу. Иногда меня пытались уверить, что это просто гематома. Специалисты по судебно-медицинской экспертизе, к которым я обратилась, полагают, что это похоже на след от пули или удара».

Другой приверженец этой версии также ссылается на архивные фото, в частности, на то, где «Есенин лежит на диване… волосы взлохмачены, верхняя губа опухшая, правая рука в окоченении повисла в воздухе. На ней следы пореза. И сколько я ни всматривался в фотокарточку, признаков наступления смерти от удушения не видел. Не было высунутого изо рта языка, придающего лицу висельника страшное выражение. Да и удивлял сам факт, что труп положили на диван, ведь у повешенных ослабевают мышцы мочевого пузыря и другие мышцы».

Что же произошло в последний день жизни поэта? По воспоминаниям поэта-имажиниста Вольфа Эрлиха, 27 декабря днем он, Устинова, Ушаков и Измайлов обедали у Есенина. Вечером Эрлих ушел домой, так как утром должен был получить перевод для Есенина.

На фигуре Эрлиха стоит задержаться особо, ибо его роль в произошедшей трагедии весьма неоднозначна. К примеру, в 1927 году художник Сварог писал: «Мне кажется, этот Эрлих что-то ему подсыпал на ночь, ну… может быть, и не яд, но сильное снотворное. Не зря же он „забыл“ свой портфель в номере Есенина. И домой он „спать“ не ходил — с запиской Есенина в кармане. Он крутился не зря все время неподалеку, наверное, вся их компания сидела и выжидала свой час в соседних номерах. Обстановка была нервозная, в Москве шел съезд, в „Англетере“ всю ночь ходили люди в кожанках. Есенина спешили убрать, поэтому все было так неуклюже и осталось много следов. Перепуганный дворник, который нес дрова и не вошел в номер, услышал, что происходит, кинулся звонить коменданту Назарову. А где теперь этот дворник? Сначала была „удавка“ — правой рукой Есенин пытался ослабить ее, так рука и закоченела в судороге. Голова была на подлокотнике дивана, когда Есенина ударили выше переносицы рукояткой нагана. Потом его закатали в ковер и хотели спустить с балкона, за углом ждала машина. Легче было похитить. Но балконная дверь не открывалась достаточно широко, оставили труп у балкона, на холоде. Пили, курили, вся эта грязь осталась… Почему я думаю, что закатали в ковер? Когда рисовал, заметил множество мельчайших соринок на брюках и несколько в волосах… пытались выпрямить руку и полоснули бритвой „Жилетт“ по сухожилию правой руки, эти порезы были видны… Сняли пиджак, помятый и порезанный, сунули ценные вещи в карманы и все потом унесли… Очень спешили… „Вешали“ второпях, уже глубокой ночью, и это было непросто на вертикальном стояке. Когда разбежались, остался Эрлих, чтобы что-то проверить и подготовить для версии о самоубийстве…». Следователи свидетельства Сварога во внимание не приняли, и в нарушение законодательства к делу они приобщены не были.

Если верить Эрлиху, после его ухода в номере остались Есенин и Ушаков. Утром 28 декабря Эрлих вместе с Устиновой постучались к Есенину в номер, но на стук никто не ответил. Они обратились к коменданту Василию Назарову (сотруднику ГПУ), он открыл дверь отмычкой и впустил туда Устинову и Эрлиха, которые и обнаружили труп своего друга. Кстати то, что сам Назаров в номер заходить не стал, а вызвал милицию, наводит на определенные размышления. Можно предположить, что он знал, что произошло. Существуют показания его жены о том, что ее муж, чекист, 27 декабря пришел домой и лег спать, но неожиданно был вызван по телефону на службу. Поздно вечером Назаров вернулся и рассказал ей о смерти Есенина. Но, согласно официальной версии, на тот момент поэт был еще жив!

Несмотря на то что рядом с гостиницей располагались ГПУ и прокуратура, на место трагедии явился лишь участковый надзиратель Николай Горбов, составивший следующий акт: «…мною был обнаружен висевший на трубе центрального отопления мужчина в следующем виде: шея затянута была не мертвой петлей, а только правой стороны шеи, лицо обращено к трубе, и кистью правой руки захватила за трубу, труп висел под самым потолком и ноги были около 1 1/2 метров, около места, где обнаружен повесившийся, лежала опрокинутая тумба, и канделябр, стоявший на ней, лежал на полу. При снятии трупа с веревки и при осмотре его было обнаружено на правой руке повыше локтя с ладонной стороны порез на левой руке, на кисти царапины, под левым глазом синяк, одет в серые брюки, ночную рубашку, черные носки и черные лакированные туфли. По предъявленным документам повесившимся оказался Есенин Сергей Александрович, писатель, приехавший из Москвы 24 декабря 1925 года».

Под актом поставили свою подпись В. Эрлих, В. Рожественский, П. Медведев и М. Фроман (все литераторы). Этот акт просто поражает небрежностью и непрофессионализмом. Участковый не описал следы крови в номере, а они, по свидетельствам очевидцев, были повсюду: на полу, стенах, столе, не исследовал трубу отопления, состояние одежды. В газетах того времени упоминалось, что на столе лежало окровавленное лезвие. Но в акте о нем не упоминается. Не осмотрены и не описаны травмы на теле погибшего. А ведь лицо Есенина было изуродовано, левый глаз вытек, над ним был багровый синяк, под правой бровью глубокая, похожая на проникающую, рана, поперек лба справа налево шла глубокая впадина. На предплечье правой руки большая рваная рана. В подобных случаях при составлении акта обязательно должен присутствовать судмедэксперт, но в документах об этом нет ни слова.

При этом из акта Горбова никак нельзя заключить, что речь идет о самоубийстве. Понятые не видели труп в петле, но свидетельствуют об этом письменно. Позже Рожественский напишет, что видел труп на полу: «Прямо против порога, несколько наискосок, лежало на ковре судорожно вытянутое тело. Правая рука была слегка поднята и окостенела в непривычном изгибе. Распухшее лицо было страшным…»

По официальной версии, впадина на лбу появилась в результате длительного соприкосновения с горячей трубой отопления. Однако накануне вечером, по словам Эрлиха, Есенин был вынужден сидеть в зимнем пальто, так как в те дни не топили и в номере было холодно. Да и никак не сумел бы поэт взобраться на подставку от канделябра и повеситься на высоте около 4 метров, ведь Есенин был невысоким — 168 см, а высота подставки — около 1 метра 20 см. И самостоятельно накинуть петлю на шею он не мог. Даже если бы он делал это обеими руками — левой, с порезанными венами, и правой, с рваной раной — ему бы пришлось, как минимум, подпрыгнуть. Более того, кровь из ран поднятых вверх рук непременно попала бы на плечи и осталась и на стене.

Общеизвестно, что у повесившихся все мышцы расслабляются. Но у Есенина правая рука была согнута и таковой осталась в трупном окоченении, что возможно только в том случае, если он был повешен уже после смерти. Среди оказавшихся на месте происшествия одним из первых был уже упоминавшийся художник Сварог, который сделал зарисовки Есенина, лежащего на полу. На них четко видны следы насилия, травмы, явно насильственного характера, и разорванная одежда погибшего. Однако их проигнорировали. Более того — перед тем, как место трагедии было сфотографировано, номер и одежду привели в порядок.

Официальные объяснения причин травм у Есенина неубедительны и надуманы. На фотографии на шее Есенина четко горизонтальная странгуляционная борозда видна только на части шеи, что бывает при удушении жертвы сзади. При повешении полоса горизонтальной быть не может, и она отчетливее в стороне, противоположной узлу петли. Современные судмедэкспертизы пришли к выводу, что покойный в повешенном состоянии пребывал более 12 часов, что означает, что смерть Есенина наступила не утром 28 декабря, как заявлено официально, а 27-го. Кстати, у Светланы Есениной хранится документ на право наследования, в котором датой смерти поэта названо 27 декабря.

На место трагедии прибыл агент угрозыска Ф. Иванов, однако уголовное дело так и не было заведено. Смерть поэта посчитали самоубийством. И одним из самых весомых аргументов стало знаменитое прощальное стихотворение Есенина:

До свиданья, друг мой, до свиданья.

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставанье

Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей,

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

Приверженцы версии самоубийства рассматривают его как убедительное свидетельство упаднического настроя поэта и намерения свести счеты с жизнью. Близкий друг Есенина поэт Анатолий Мариенгоф в своих мемуарах делает вывод: «Есенинская трагедия чрезвычайно проста. Врачи это называли „клиникой“. Он и сам в „Черном человеке“ сказал откровенно: Осыпает мозги алкоголь. Вот проклятый алкоголь и осыпал мозги, осыпал жизнь».

Еще в 1922 году Сергей Есенин жалуется в письме своему поэтическому «наставнику» Клюеву: «Очень я устал, а последняя моя запойная болезнь совершенно меня сделала издерганным». В Америке, где он находился вместе с Айседорой Дункан, Есенин допивался до эпилептических припадков. Дункан тогда в газете «Геральд Трибьюн» писала в попытке хоть как-то обелить непутевого мужа и объяснить пьяные дебоши с крушением мебели в отелях: «Приступы душевного расстройства, которыми страдает Есенин, происходят не только от алкоголя… а также отравления крови от употребления „запрещенного“ американского виски, в чем я имею удостоверение одного знаменитого нью-йоркского врача, который лечил Есенина при подобных припадках в Нью-Йорке…»

Мариенгоф вспоминает, что в последний год жизни Есенин был «человеком не больше одного часа в сутки. От первой, утренней, рюмки уже темнело его сознание. А за первой, как железное правило, шли — вторая, третья, четвертая, пятая…» Некоторые из друзей и близких погибшего поэта сошлись во мнении, что его алкоголизм и послужил главной причиной преждевременного трагического ухода «в ту страну, где тишь и благодать». Правда, периодически Есенин пытался бороться со страшным недугом и ложился в больницу, где самые знаменитые врачи пытались его спасти при помощи всех мыслимых средств и способов, традиционных и новейших. Но, увы, их старания пропали втуне, помочь поэту было невозможно. Сам пациент, отвечая на вопросы при заполнении амбулаторной карты, в графе «Алкоголь» написал: «Много, с 24 лет». Там же безжалостный вердикт лечащего врача: «Delirium tremens. Белая горячка, halluc. (галлюцинации)». Однако многочисленные свидетельства, в том числе акт по вскрытию тела, указывают на то, что в день гибели Есенин пьян не был. В желудке была обнаружена субстанция, лишь слегка пахнувшая вином.

Казалось, к концу 1925 года решение «уйти» стало у Есенина почти маниакальной, навязчивой идеей. Он неоднократно пытался резать вены, заколоть себя ножом, ложился под колеса поезда, пробовал выброситься из окна. В то же время многие люди, тесно общавшиеся с Есениным в тот период, утверждают, что Есенин тогда прилично зарабатывал, имел множество планов, даже подыскивал себе квартиру в Ленинграде для переезда — о каком же настрое на суицид может идти речь?

Быть может, все-таки у кого-то была веская причина «убрать» поэта? Вспомним, что Есенин, с восторгом принявший приход советской власти, постепенно в ней разочаровывается. У поэта во время поездки в начале 1920-х годов по Западной Европе и Америке даже возникла мысль навсегда покинуть СССР. В США он начал писать пьесу в стихах «Страна негодяев», в которой очень хлестко, с сарказмом высмеивал лидеров революции. А по пути из Европы в Америку Есенин написал письмо в Берлин своему приятелю, поэту Кусикову, в котором открыто заявляет о своем категорическом неприятии советской власти: «Сбежал бы хоть в Африку».

Многих исследователей смущает тот факт, что Есенин незадолго до смерти лежал в психиатрической клинике.

Вот что пишет по этому поводу Светлана Есенина: «Сергей Александрович был абсолютно здоров. Это утверждала моя мама, ежедневно носившая ему обеды из дома. Все дело в том, что ему грозил трибунал». А трибунал означал расстрел. Пребывание в клинике, конечно, тяготило поэта, но это был единственный шанс на спасение в тот момент, временная отсрочка. 28 ноября сотрудники ГПУ явились в клинику и потребовали у П. Б. Ганнушкина выдачи опального поэта. Врач отказался, представив чекистам заключение, согласно которому «больной» «по состоянию своего здоровья не может быть допрошен в суде».

За месяц до смерти Есенин писал из психиатрической клиники своему другу Петру Чагину: «…Избавлюсь, улажу, пошлю всех… и, вероятно, махну за границу. Там и мертвые львы красивей, чем наши живые медицинские собаки». Приезд Есенина в Ленинград 24 декабря 1925 года власти могли расценить как шаг, предпринятый для оформления документов на эмиграцию.

Петербургский писатель и литературовед Виктор Кузнецов, являющийся одним из самых известных сторонников версии убийства Есенина (он написал книгу «Тайна гибели Есенина»), утверждает, что Есенин вовсе и не жил в гостинице «Англетер», где было обнаружено его тело. По его мнению, скрывавшийся в Ленинграде из-за опасения ареста поэт, по логике, жил у друзей, а не в гостинице, где его легко могли обнаружить. К тому же нет ни одного документа, подтверждающего, что Есенин жил в «Англетере» в декабре 1925 года. Более того, Кузнецов не без оснований полагает, что поэт стал жертвой заговора, а свидетельства «друзей» и очевидцев — лживы.

Кузнецов считает, что приказ о нейтрализации поэта отдал Троцкий. В качестве исполнителя называется имя революционера-террориста Якова Блюмкина. Об этом же написал и некий отставной майор Виктор Титаренко. По его словам, в молодости, где-то в 1976–1977 году, он встречался в поселке Ургау Хабаровского края с бывшим заключенным ГУЛАГа Николаем Леонтьевым, который говорил, что собственными руками застрелил Есенина и что к выполнению этого деликатного задания его привлек Блюмкин.

Изначально убийство в планы не входило. Предполагалось лишь избить поэта. Поводом послужила якобы любовная история, в которой тот был замешан. По словам Леонтьева, «в Питере в двадцатые годы выступала одна знаменитая певичка, и Троцкий был ее любовником. Однажды ему доложили о том, что молодой Есенин — ее тайный любовник. Это было для „демона революции“ буквально громом среди ясного неба. Он был обманут, оскорблен и возмущен. Терпеть такого Троцкий не пожелал и поручил Блюмкину проучить поэта. Как мне объяснил Блюмкин, перед нами стояла весьма необычная задача: „Набить Есенину физиономию и кастрировать. Сделать это очень аккуратно, без общественной огласки“. Получив такое указание, мы приступили к его исполнению. За Есениным немедленно было установлено негласное наблюдение. Все держалось в строгом секрете. Никто, кроме нас двоих, не должен был ничего знать. В Питере была гостиница „Англетер“, негласно подведомственная ЧК. Сюда мы и спланировали привести тайно Есенина, чтобы осуществить задуманное».

Далее Леонтьев подробно рассказал о том, как они хотели «проучить» любвеобильного поэта и чем это закончилось: «Зимним вечером мы с Блюмкиным пришли в гостиницу. Блюмкин хорошо знал Есенина раньше, поэтому, когда тот приехал в Питер, у Якова был повод обмыть эту встречу. В одном из номеров гостиницы мы втроем хорошо выпили, потом, вроде шутя, перевели разговор на женщин и начали Есенина подначивать, что он, мол, половой гигант, перед ним не устоит ни одна бабенка. Дай, мол, поглядеть на твое мужское достоинство, может, мы его отрежем и повесим в Кунсткамере для потомков. Мы, вроде полушутя, повалили его на кровать, задрали ему рубашку и начали расстегивать брюки. Несмотря на шутливый тон и немалое количество выпитого, Есенин, видно, понял нешуточность нашего намерения и, лежа на кровати, схватил с прикроватной тумбочки медный подсвечник и ударил им по голове ближе стоящего к нему Блюмкина. Тот повалился на пол, а Сергей, полусидя, замахнулся подсвечником на меня. Я знал, что Есенин физически крепкий мужик, частенько участвовавший в драках и умеющий за себя постоять. Оставшись с ним один на один, я испугался, выхватил наган и выстрелил. Он мгновенно замер, потом упал на спину и захрипел, выпустив из рук подсвечник, который, падая, задел лежавшего на полу Блюмкина. Тот вдруг пришел в себя, вскочил на ноги, схватил подсвечник и ударил им Есенина в переносицу. Он хотел в горячке ударить еще раз, но я вырвал у него подсвечник, закричав: „Хватит! Посмотри, что мы наделали!..“ Ведь приказа убивать поэта у нас не было, была команда по пьянке затеять драку, намять хорошенько бока и, по возможности, тайно провести кастрацию, о которой, он естественно, опасаясь позора, никому не скажет. Но теперь перед нами лежал труп, и не простого смертного, а скандально знаменитого российского поэта, хорошо известного и за рубежом».

Теперь перед убийцами встал вопрос о том, как им скрыть следы преступления. Леонтьев вспоминал: «Сначала мы растерялись: что делать? В любой момент в номер могли прибежать люди, слышавшие выстрел. Последствия для нас могли быть катастрофическими. Однако Блюмкин быстро сориентировался и принял решение: Есенина закатать в ковер — и на балкон. Если ворвутся чекисты, наша легенда такова: вот наши документы, у нас проходит оперативная встреча. Блюмкин как начальник захотел осмотреть мое табельное оружие. Доставая револьвер из-за пояса, я зацепил курком за ремень и произошел самопроизвольный выстрел в пол. Холодно? На несколько минут открывали балкон, чтобы проветрить комнату.

Вынеся закатанное в ковер тело на балкон, поставив подсвечник на место, заправив постель (кстати, крови на покрывале не было, пуля осталась в теле), мы заПёрли номер и вышли из гостиницы. На улице мы договорились, что Блюмкин едет в ЧК, по спецсвязи вызывает Троцкого, объясняет ему создавшуюся обстановку и согласует наши действия. Я же возвращаюсь в гостиницу и кручусь в фойе поближе к администрации, чтобы быть в курсе всех событий. В случае необходимости попытаюсь изменить ситуацию, если она станет неблагоприятной для нас. Однако все было тихо.

Несколько часов прождал я возвращения Якова. Он вернулся спокойным и деловитым. Мы вышли на свежий воздух, подальше от посторонних ушей.

По словам Блюмкина, Лев Давыдович был ошеломлен случившимся, но потом, подумав, сказал: „А это, наверное, даже к лучшему: нет человека — нет и проблем“. И дал указание: инсценировать самоубийство допившегося до ручки поэта Есенина. Для этого пригласить в номер администрацию гостиницы и обязательно понятых, составить акты, протоколы, медицинское заключение, проконтролировать быстрейшее „упакование“ тела поэта в цинковый гроб. Мертвого Есенина должно видеть как можно меньше людей. Тело срочно доставить в Москву. Сам же Троцкий на следующий день лично даст информацию в печать о самоубийстве неуравновешенного и психически надломленного поэта. Тем самым будет поставлена точка на попытках какого-либо расследования. В такой ситуации ни одна государственно — следственная структура этим делом заниматься не будет, а частное лицо, попытавшееся на свой страх и риск покопаться в деталях, может получить срок за недоверие к официальному заявлению: это политическая статья, чреватая тяжелыми последствиями».

Блюмкин с Леонтьевым немедленно приступили к выполнению инсценировки «самоубийства»: «Незаметно зайдя в есенинский номер, мы быстренько втащили с балкона труп и размотали ковер. На улице был сильный мороз, и тело, пролежавшее на балконе более четырех часов, сильно замерзло. Впопыхах, закатывая убитого в ковер, мы не подумали о руках, что было большой оплошностью. Одна рука Есенина была согнута в локте и прижата к животу, а у второй локоть был поднят, а кисть прижата к затылку. Как мы не пытались опустить руки, нам это никак не удавалось. Наконец меня осенило: я достал перочинный нож, закатал рубашку на той руке, которая была прижата к поясу, и перерезал локтевые сухожилия, после чего с усилием вытянул руку вдоль туловища. Потом передал нож Якову, который повторил этот прием, а плечевой сустав просто вывернул. Осмотрев комнату, мы не нашли, на чем повесить Есенина: ни на потолке, ни в стенах не было ни одного крюка. Правда, высоко под потолком проходила труба отопления, но достать ее со стула даже при моем достаточно высоком росте было проблематично, а Есенин был низкорослым. Мы порвали полотенце и перевязали локтевые раны, чтобы не запачкать сукровицей рубашку, и застирали место на груди, пропитанное кровью. Соорудив из тумбочки и стула лестницу, подняли тело к трубе и попытались сделать из есенинского ремня подобие петли, чтобы затолкать в нее голову покойника, но из этого ничего не получилось. Талия у поэта была узенькая, и, естественно, ремешок на брюках соответствовал ее размерам. Нам же нужно было завязать один конец на трубе узлом, а на другом сделать узел и петлю: длины ремня не хватало. Не придумав иного варианта, мы просунули ремень под трубу и, выведя конец на другую сторону, застегнули его на пряжку. Получился обыкновенный круг без всяких петель и удавок. Кое-как мы просунули в него голову трупа и развернули ее так, чтобы не было видно следов от подсвечника. Несмотря на то что подсвечник проломил Есенину лоб и переносицу, кровоподтеков почти не было, так как мы сразу выставили тело на мороз. Однако небольшой синяк был очень заметен, именно этим местом мы и постарались прижать голову к трубе. Трубы были раскаленные, и определить визуально неспециалисту, что это — синяк от удара или ожог — было достаточно сложно. Потом мы тихо покинули номер и гостиницу».

Рассказал Леонтьев и о том, как проходила экспертиза тела поэта и расследование обстоятельств его гибели: «Спустя некоторое время мы появились в гостинице уже официально и доложили администратору, что пришли по приглашению поэта Есенина к нему в гости. Естественно, появились любопытные. Далее всем было продемонстрировано висящее тело и объявлено, что поэт, надломленный жизнью, покончил жизнь самоубийством. Я вывел собравшихся из номера и пошел искать понятых. У Блюмкина в ЧК были свои, зависящие от него люди, на совести которых было немало грехов и которые были готовы мать родную продать, только бы остаться в живых. Вот их-то и привлек к следствию Яков. Было составлено два акта о смерти с разными результатами, два протокола обнаружения трупа и два медицинских заключения вскрытия тела. Это Блюмкин импровизировал на ходу. Один из них будет официально объявлен от имени правительства, другой как дезу можно через подставных лиц опубликовать в какой-нибудь оппозиционной газетенке. Она напечатает все это как настоящую правду: мол, странная и страшная история произошла с Есениным. После этого „расследования“ газетенку можно сразу прихлопнуть как печатный орган, враждебный пролетарскому государству.

Одна газета действительно напечатала „истинную правду“ о смерти Сергея Есенина: поэт перерезал себе вены в ванной петроградской гостиницы „Англетер“ и погиб от потери крови, оставив предсмертную прощальную записку. Этой версии некоторые люди больше поверили, чем официальной, может быть, из-за того, что газету власти тут же закрыли.

Подчиненные Якова сделали документы — комар носа не подточит, организовали подписи таких медицинских светил, что у простых смертных не должно было родиться никаких сомнений. Номер, в котором лежал мертвый Есенин, был под круглосуточной охраной. В течение дня, пока готовился гроб и все необходимое, в нем колдовал преданный Блюмкину похоронных дел мастер, убирая с тела поэта следы побоев и ран. Вечером в номер был занесен гроб со всеми атрибутами. Мы уложили в него Есенина, крышку забили, гроб вложили в обитый цинком ящик и вынесли из гостиницы. В утренних газетах было опубликовано правительственное сообщение, что большой русский поэт покончил жизнь самоубийством. Мы с Блюмкиным провожали гроб до Москвы и передали спецкоманде, занимавшейся похоронами государственных и высокопоставленных лиц». Так ли это было на самом деле, доподлинно не известно. Рассказ Леонтьева подтвердить никто не может: самого его уже давно нет в живых, а его личное дело в архивах ФСБ имеет гриф «Секретно».

В своей книге Виктор Кузнецов опубликовал немало интересных документов, среди которых — заключение эксперта Гиляревского. Во-первых, в акте нигде прямо не указывается, что Есенин покончил жизнь самоубийством. Навскидку заключение выглядит вполне корректным и профессиональным: «На основании данных вскрытия следует заключить, что смерть Есенина последовала от асфиксии, произведенной сдавливанием дыхательных путей через повешение. В давление на лбу могло произойти от давления при повешении. Темно-фиолетовый цвет нижних конечностей и точечные на них кровоподтеки указывает на то, что покойный в повешенном состоянии находился продолжительное время. Раны на верхних конечностях могли быть нанесены самим покойным и, как поверхностные, влияние на смерть не имели». Казалось, эксперт не выходит за рамки своей компетентности: есть повешение, есть смерть от асфиксии, а было ли это самоубийством или убийством, решать уже криминалистам. Гиляревский в тех обстоятельствах поступил честно настолько, насколько позволяла ситуация. Он даже сумел в акте сделать указание о том, что об этом деле следует молчать.

Как мы помним, очевидцы вспоминали, что левый глаз поэта вытек, — и то, что он более плоский в закрытом положении, заметно на фотографиях и посмертной маске. У Гиляревского же читаем: «глаза закрыты; зрачки равномерно расширены…». А на снимке правый глаз приоткрыт, закрыт только левый. Гиляревский, наперекор фотофактам, умышленно описывает несоответствующий действительности признак. Очевидно, что эксперт доступным ему способом дает понять, что ему самому пришлось «закрыть глаза» на все очевидные признаки, которые никак не вписывались в приглаженную версию о самоубийстве поэта. Читаем дальше.

Гиляревский зачем-то пишет следующее: «…рот сжат, кончик языка ущемлен между зубами…» При этом на фото, сделанном после того, как поэта вынули из петли, ясно видно, что рот приоткрыт, зубы не сжаты и языка не видно вовсе! Рот остался приоткрытым даже в гробу, так как мышцы после смерти расслабляются и окостеневают, именно поэтому, если у покойника не подвязать челюсть, его закрыть уже не удается. Снова напрашивается вывод, что Гиляревский, будучи человеком чести, умышленно, с риском для себя, вводит в документ нереальные обстоятельства в надежде на то, что невозможно на них не обратить внимания и что когда-нибудь, по прошествии смутных времен, это произойдет. Похоже, о себе самом пишет эксперт, что это он был вынужден «закрыть рот и прикусить язык».

Расследованием загадочного дела о смерти Есенина занимался и бывший старший следователь Эдуард Хлысталов. Следует оценить его мужество, он не побоялся «вынести сор из избы» и первым начать расследовать версию об убийстве Есенина. В своей публикации «Как убили Сергея Есенина» он выносит вердикт — поэт был убит: «Особым вниманием редакторов и издателей пользовались воспоминания друзей, знакомых, очевидцев, в которых те с упоением повествовали о пьяных куражах Есенина, прежних покушениях на самоубийство, об унижении им женщин, о лечении в психиатрических больницах. Упорно и методично формировали в народе убеждение, что он пьяница, дебошир, шизофреник, которому ничего не оставалось, как повеситься. Незадолго до гибели Есенин написал статью „Россияне“, которая никогда не публиковалась: „Не было омерзительнее и паскуднее времени в литературной жизни, чем время, в которое мы живем. Тяжелое за эти годы состояние государства в международной схватке за свою независимость случайными обстоятельствами выдвинуло на арену литературы революционных фельдфебелей, которые имеют заслуги перед пролетариатом, но ничуть не перед искусством…“ Желая объяснить причину его самоубийства, враги поэта пошли по простейшему пути и стали искать ответ в его собственных стихах, то есть заменили биографию житейскую биографией поэтической, которые далеко не всегда идентичны. Слова о смерти в стихах Есенина были использованы как свидетельские доказательства против него самого».

Самый знаменитый осведомитель охранки

Так уж вышло, что биография одного из самых знаменитых диктаторов в истории человечества, Иосифа Сталина, пестрит «белыми пятнами» и нестыковками, хотя, казалось бы, жизнь именно этого человека должна быть известна историкам досконально. Тот факт, что это не так, дает место для разгула фантазии и способствует возникновению целого ряда сенсационных утверждений, слухов и гипотез. Одной из них как раз и является возможная причастность Джугашвили-Сталина к деятельности… царской охранки.

Началась эта история в 1956 году, когда увидела свет книга знаменитого «невозвращенца» Александра Орлова (Лейбы Лазаревича Фельдбина) «Тайная история сталинских преступлений». Тогда же две скандально-сенсационные статьи опубликовал и крупный американский журнал «Лайф». Орлов утверждал, что это — «самый сенсационный <…> тщательно охраняемый секрет в чудовищной карьере Иосифа Джугашвили, вошедшего в историю под именем Сталина». Эта тайна якобы терзала душу «отца народов» и «обрекала на смерть любого, кого подозревали в проникновении в нее». Орлов попытался доказать, что Сталин являлся агентом царской охранки, профессиональным провокатором.

В 1936 году «невозвращенец» попал в автокатастрофу и больше месяца пролежал в одной из парижских клиник. Там его навещал двоюродный брат, заместитель начальника Украинского НКВД Зиновий Кацнельсон, который и рассказал родственнику эту историю. Получалось, что Сталин, готовя московские процессы, приказал Ягоде отыскать компромат на подсудимых, доказав, что они являются агентами охранки. Поначалу предполагалось, что такие документы будут попросту сфабрикованы, но Ягода действительно отправил одного из своих сотрудников в Ленинград — порыться в архиве царской охранки. То, что удалось «нарыть», передали в руки сотрудника НКВД Штейна, помощника начальника того отдела, который как раз и занимался подготовкой московских процессов. Просматривая полученные документы, Штейн наткнулся на небольшую папку. Оказалось, что она принадлежала заместителю директора Департамента полиции Виссарионову. В папке Штейн обнаружил анкету, к которой была прикреплена фотография… молодого Сталина! НКВДист решил, что это — некая реликвия, которая рассказывает о деятельности великого вождя в большевистском подполье, однако все оказалось не так просто. В папке лежали письма и рукописные докладные, адресованные Виссарионову, и написаны они были до боли знакомым Штейну почерком… Обнаруженные документы доказывали, что на самом деле Сталин являлся агентом-провокатором, сотрудником царской тайной полиции.

Перепуганный Штейн в течение нескольких дней прятал злополучную папку у себя в кабинете, а затем решил показать ее содержимое своему бывшему начальнику в НКВД, В. Балицкому, который жил в Киеве и считался очень влиятельной личностью в партии, руководил НКВД Украины.

Балицкий был потрясен. Он вызвал к себе своего заместителя, Кацнельсона, и вместе с ним старательно исследовал документы. Папка свидетельствовала, что Сталин действительно был агентом охранки на протяжении многих лет, вплоть до середины 1913 года. В эту тайну были посвящены командующий Украинским военным округом Якир и секретарь компартии Украины. Несколько позже Якир рассказал о «тайне Сталина» своему другу Тухачевскому, а тот «поделился информацией» с несколькими лицами, среди которых был заместитель наркома обороны Гамарник. Собственно, так и возник так называемый «заговор генералов» — посвященные в тайну люди в июне 1937 года были расстреляны… Документы же из скандальной папки просто пропали. Правда, Орлов предполагал, что одна из фотокопий документов попала в руки советского правительства накануне XX съезда, из-за чего Хрущев и поспешил отмежеваться от своего предшественника. Сам же Орлов стал единственным, кто знал о таинственных документов, и лишь через два десятка лет рискнул рассказать о них.

Конечно, Кацнельсон мог рассказать родственнику любой сенсационный бред. Имеет ли эта история под собой реальную почву?

Одним из самых весомых доказательств в этом деле считается некое «письмо Еремина», датированное 12 июля 1913 года. Гласности сей любопытный документ предала все в том же 1956 году дочь Льва Толстого, Александра, которая проживала в США. Письмо под регистрационным номером 2989 и грифом «совершенно секретно», адресованное начальнику Енисейского охранного отделения А. Ф. Железнякову, было написано заведующим особым отделом Департамента полиции полковником А. М. Ереминым, который курировал работу по РСДРП. В нем говорилось, что Иосиф Виссарионович Джугашвили — Сталин, арестованный в 1906 году, дал начальнику Тифлисского жандармского управления некие «ценные агентурные сведения». Спустя два года подобную же информацию получил начальник Бакинского охранного отделения, а по прибытии в Петербург Сталин стал действующим агентом городской охранки. И только после избрания Джугашвили в Центральный комитет партии (это произошло в Праге) он разорвал свои отношения с Охранным отделением. Именно копия этого письма и статья одного из биографов Сталина, И. Левина, как раз и оказались на страницах «Лайфа». Там значилось, что «Письмо Еремина» было вывезено белогвардейцами в Манчжурию, затем попало в США, к профессору М. Головачеву, который передал его русским эмигрантам. Левин, получив на руки столь скандальный документ, обратился за консультацией к бывшему жандармскому генералу А. Спиридонову. Тот, в свою очередь, подтвердил подлинность письма.

Однако этот документ вызывает ряд, мягко говоря, сомнений у людей, обладающих здравым смыслом и хоть немного знающих историю. Во-первых, автор письма почему-то называет Джугашвили, которого знал с 1906 года, его псевдонимом «Сталин», а не тем основным, под которым он был известен в партии, — «Коба». Во-вторых, в письме не выдержан ряд обязательных правил служебной переписки. Так, в нем не указан чин Железнякова, а отправитель вообще лишь поставил подпись, не указав вообще никаких своих данных. В-треть-их, скажите, зачем из Петербурга в какой-то заштатный городок Енисейск посылали письмо с такой информацией? Точнее, со скандальным утверждением, поскольку никакой полезной информации оно не несет. Тем более, что никто запроса по поводу ссыльного Джугашвили в Северную столицу не направлял: в этом случае письмо начиналось бы со слов «в ответ на ваш запрос сообщаю». В-четвертых, охранка берегла своих агентов, и даже в докладах в Министерство их имена не упоминались. Их заменяли клички и номера. И уж конечно, вся информация принималась только устно, и фотографий в личных делах подобных агентов никто не держал. Так почему же было сделано исключение для какого-то ротмистра из забытой Богом дыры? Предположим, что надобность в конспирации в данном случае отпадала, поскольку Сталин к тому моменту успел «стать в явную оппозицию правительству и совершенно прекратил связь с охранным отделением». Но тогда что же это за тайная полиция, если она не смогла заставить своего агента продолжать на себя работать?

Экспертиза странного письма дала еще более любопытную информацию. Оказалось, что Еремин возглавлял особый отдел департамента полиции с 1910-го по июнь 1913 года, а с 11 июня работал уже начальником финляндского жандармского управления. Тогда почему письмо датировано июлем? К тому же в журнале исходящей корреспонденции особого отдела департамента полиции за 12 июня 1913 года такой документ вообще не значится. Стоит заметить также, что все номера исходящей корреспонденции за этот период носят не четырех-, а пяти— и шестизначные номера (они начинались с № 930010.

Идем дальше. Порывшись в архиве Красноярска, эксперты обнаружили, что ротмистр Железняков в списке общего состава чиновников отдельного корпуса жандармов за 1913 год действительно значился. Вот только звали его не Алексеем, как указано в письме, а Владимиром. И он на деле вовсе не являлся начальником Енисейского охранного отделения. Железняков вообще не имел в жандармском управлении штатной должности! А начальником отделения был М. А. Байкалов. Почему же Еремин в письме «повысил» Железнякова в должности и к тому же обратился к нему «милостивый государь»? Чего ради полковник, заведующий особым отделом департамента полиции такого города, как Петербург, вдруг решил прогнуться перед обычным ротмистром из далекого уездного городка?

Следует сказать, что экспертиза скандального письма проводилась в 1956 году, когда обелять Сталина необходимости уже не было. Скорее, «отцы государства» обрадовались бы обратному, тем более, что и доклад-то о результатах экспертизы был закрытым и для чужих глаз не предназначался.

В июне того же 1956 года еще один американский журнал, «Est&Quest», опубликовал на своих страницах сообщение исследователя Ришара, посвященное истории «Письма Еремина». Оказалось, сей любопытный документ «всплыл» еще в 1934 году, а уже спустя три года владевшая им группа эмигрантов попыталась всучить его одновременно германской и японской разведкам, причем за весьма кругленькую сумму. Но японцы особой доверчивостью не отличались, поэтому провели свою экспертизу документа при помощи спецслужб и установили, что это — чистейшей воды фальшивка. Немцы, кстати, пришли к тому же выводу. Тогда эмигранты попытались продать письмо в 1938 году в Вене, а затем в Париже сделали попытку всучить его румынской разведке. Однако подобная макулатура никого не заинтересовала. Известный эмигрантский историк Б. И. Николаевский в 1945 году тоже имел дело с этим документом, признал в нем подделку и отказался его печатать. Попытка опубликовать «Письмо Еремина» во Франции в 1949–1950 годах также провалилась, поскольку издание сначала проконсультировалось со специалистами и брать фальшивку отказалось. Ни одна серьезная разведка на такой «сюрприз» не клюнула. Лишь в 1956 году «документом» заинтересовались американцы. Хотя тот же Николаевский и еще один историк, М. Вейнбаум, тогда предупреждали: письмо было сфабриковано. Кстати, Николаевский указывал, что Сталин никак не мог быть агентом Петербургской охранки хотя бы потому, что в 1909–1913 годах он не жил в этом городе дольше нескольких дней. Затем его арестовывали, а со своим сотрудником жандармы так не поступали бы. Самое большое, что допускает историк, это то, что Сталин сотрудничал с Охранным отделением в ранней молодости, на Кавказе, и что Еремину во время работы в Тифлисе стало об этом известно.

В июне 1956 года по поводу «Письма Еремина» высказался также один из бывших чиновников департамента полиции Николай Веселаго. Он также заявил, что подлинность письма вызывает у него большие сомнения.

Полковника Еремина он описывает как человека строгого, требовательного, формалиста. А значит, он просто не мог выпустить из Особого отдела «нестандартное» письмо со странной стилистикой.

Здесь следует упомянуть и мнение двух наиболее авторитетных американских советологов того времени — Дж. Ф. Кеннана и Э. Э. Смита. В 1966 году в своих письмах они утверждали, что подпись Еремина, которую «узнал» генерал Спиридович, на самом деле подделана. А письмо сфабриковано человеком, имеющим некоторое представление о существовавшей документации, располагавшим марками, бланками и печатями Енисейского ведомства и имевшем приблизительное представление о делопроизводстве. Правда, позднее Смит издал книгу «Молодой Сталин: ранние годы жизни окутанного тайной революционера» (1968), где уже называл «великого вождя» не просто информатором, а активным агентом охранки… Что ж, американская публика хотела скандальных сообщений, и советолог их ей предоставил… А вот Кеннан по этому поводу высказал искреннее сожаление.

Кстати, выяснилось, что подтверждение подлинности письма, сделанное бывшим генералом Спиридовичем, было очень своеобразным. Спиридович, которому на тот момент уже было без малого 80, просто написал, что данная бумага пропитана специальным розыскным «агентурным духом», что кавказцы подозревали, что в молодости Сталин выдавал своих сотоварищей охранке… И тут же отмахивается: мол, у них там, на Кавказе, из 10 человек девять — предатели, так чему удивляться. А опираться на шрифт тут вообще не приходится. «Верить надо содержанию письма, его внутреннему духу… Сталин предавал своих». Как говорится, комментарии излишни. Кроме того, Спиридович утверждал, что лично знал Еремина и потому опознал его подпись на письме. Общался бравый генерал и с офицером охранки по прозвищу Золотые Очки, который мог заниматься проблемой отношений Сталина и охранки и знать Кобу лично. Считалось, что Золотые Очки погиб во время революции, однако на самом деле он сумел бежать в Германию, обосновался в Берлине, взял фамилию Добролюбов и стал… пономарем в греческой церкви. Спиридович дал Левину, пытавшемуся доказать подлинность «Письма Еремина», рекомендательную записку к Добролюбову. Кроме того, генерал написал письмо своему другу В. С. Макарову, проживавшему в Нью-Йорке, в котором рассказал о визите И. Левина и о своем отношении к «Письму Еремина». По словам Спиридовича, выходило, что Еремин некоторое время работал начальником Тифлисского жандармского управления, завел собственную широкую агентуру среди социал-демократов, и в число его «сотрудников» вполне мог входить и Сталин. Мол, только о своем подчиненном Еремин мог так высказываться в письме. Кстати, Спиридович указывал, что летом 1913 года отмечалось трехсотлетие дома Романовых, царская семья путешествовала в сопровождении высших жандармских чинов, так что Еремин на самом деле, уже получив назначение в Финляндию, на несколько недель мог задержаться на своем прежнем посту. На деле же в письме четко прослеживалась мысль, что ему очень хотелось, чтобы «Письмо Еремина» оказалось подлинником, и потому он в это верил. И еще одно. Генерал не просто так согласился беседовать с Левиным. Фактически, это была услуга за услугу. Дело в том, что у жены Спиридовича были родственники в Америке, и потому чета хотела переехать туда. Но американские власти разрешения на въезд не дали. У них имелись сведения о том, что во время войны генерал посещал нацистскую Германию, тогда как сам Спиридович утверждал, будто в жизни никогда в этой стране не был. Левин поговорил с сотрудниками посольства и убедил их в том, что генерал говорит правду. В итоге, Спиридовичу и его жене были выданы вожделенные визы…

Левин предпринял попытку отыскать Золотые Очки, но оказалось, что человек по фамилии Добролюбов во время войны переехал в Висбаден. Левин отправился в этот город — и снова неудача. Настоятель Русской православной церкви в Висбадене сообщил ему, что никакого Добролюбова не знает и надгробия с такой фамилией на местном кладбище нет. Зато есть могила полковника запаса И. В. Добровольского, умершего в возрасте 65 лет в 1947 году. Этот человек действительно появился в Висбадене после Второй мировой войны и некоторое время исполнял обязанности пономаря в церкви. Таким образом, живого свидетеля связей Сталина с царской охранкой Левин так и не нашел. Кстати, как позже стало известно, Золотые Очки звали Иваном Васильевичем Доброскоком, родился он в 1882 году, позже сменил фамилию на Добровольского. В начале XX века Доброскок принадлежал к небольшой и очень влиятельной группе чиновников высшего и среднего звена департамента полиции. Члены этой группы принимали участие в революционной борьбе на стороне антиправительственных организаций и партий. Затем они были привлечены к сотрудничеству с полицией и стали секретными агентами. Наконец, все они порвали с революционной средой и перешли на официальную службу в департамент полиции.

Интересно, что в России о «Письме Еремина» открыто заговорили только в конце 80-х годов XX века. 30 марта 1989 года в «Московской правде» появилась статья «Перед судом истории», написанная профессором МГИМО, доктором исторических наук А. Арутюновым. Тот утверждал, что еще в 1961 году, работая в Центральном государственном архиве Октябрьской революции и социалистического строительства, держал в руках документы, якобы свидетельствовавшие о связи Сталина с царской охранкой. Причем подлинник этого документа якобы находился в фонде департамента полиции Енисейского жандармского управления. На деле оказалось, что речь идет все о том же «Письме Еремина». Архивариусы быстро составили свой ответ по поводу этого сногсшибательного «открытия». Честно сказать, его язвительный, а местами издевательский тон был вполне оправдан. Оказалось, что никакого архивного «фонда департамента полиции Енисейского губернского жандармского управления» не существует не только в ЦГАОР СССР, но и вообще в природе. Соответственно, найти «Письмо Еремина» Арутюнов там никак не мог. В архивах фонда департамента полиции, которым некогда управлял полковник Еремин, такого письма не существовало. При этом каких-либо изъятий в листах дел тоже не обнаружено. К тому же в июле 1913 года Енисейского Охранного отделения… уже не существовало! Месяцем раньше в системе политического сыска была проведена реорганизация, в ходе чего был образован Енисейский розыскной пункт. Далее архивариусы приводили и прочие аргументы, свидетельствующие о том, что этот документ фальшивка. В конце письма его авторы подытожили: «…в Центральном государственном архиве Октябрьской революции, высших органов власти и органов государственного управления СССР архивных документов, подтверждающих, что Джугашвили-Сталин являлся агентом царской охранки, не имелось и не имеется».

Казалось бы, в этом деле пора ставить точку. Однако ряд историков пытаются продолжить изыскания в этом направлении и старательно препарируют рассказ «невозвращенца» Орлова, хотя серьезные профессионалы его никогда не считали достоверным. Тем не менее, некоторые люди всерьез считают, что сотрудник ОГПУ, сбежав за границу, передал компрометирующие Сталина документы тогдашнему лидеру социал-демократов Гюисмансу. А тот, в свою очередь, «поделился» информацией с Хрущевым. Вот только почему он не известил о «темных страницах» в биографии «отца народов» всех членов партии?

Здесь следует отдельно упомянуть о самом Владимире Григорьевиче Орлове. Этот бывший военный следователь по особо важным делам при штабе Верховного главнокомандующего и член специальной оперативно-следственной комиссии («комиссии Батюшина») 1916 года, бывший начальник контрразведки Добровольческой армии в Одессе (1919) и разведывательной части Генерального штаба Добровольческой армии в 1919–1920 годах, действительный статский советник (это звание IV класса Табели о рангах, соответствующее воинскому званию генерал-майора, было пожаловано ему главнокомандующим Добровольческой армией генералом А. И. Деникиным) в 1929 году оказался замешанным в грандиозном международном скандале, разразившемся в Германии. Вскоре этого действительно крупного специалиста в области контрразведки и разведки Белого движения стали называть «королем фальшивок» и усадили на скамью подсудимых. Следует сказать, что одиночными фальсификациями он не занимался, а создал настоящую «фабрику фальшивок». Еще в 1920 году командование Добровольческой армии направило его за границу в качестве главы берлинской резидентуры. Однако средств на ведение агентурно-оперативной работы постоянно не хватало. В 1924 году штаб Врангеля и Русский общевоинский союз сократили и без того скромные выплаты Орлову вдвое, а спустя еще год финансирование вообще было прекращено. И тогда Орлов, не желавший сворачивать работу против большевиков, нашел выход. Он стал заниматься продажей и обменом агентурной информации на рынке западных спецслужб. И вскоре понял: сфабриковать пользующиеся повышенным спросом антисоветские фальшивки намного проще, чем добывать реальные сведения. Так берлинская квартира Орлова вскоре превратилась в «фабрику фальшивок», где массово изготавливались материалы, «подрывающие деятельность большевиков». У него были специальная картотека, штампы, печати и дубликаты самых громких фальшивок, среди которых оказались «Письмо Коминтерна» и директива о взрыве собора в Софии.

После громкого судебного процесса «идейный борец с большевиками» был приговорен всего к четырем месяцам заключения. Его даже из Германии (как лицо без гражданства) не выдворили. Правда, в итоге Орлову все же пришлось отойти от активной деятельности (репутация его все равно была загублена) и перебраться в Бельгию. А с началом оккупации «короля фальшивок» снова депортировали в Германию, где в 1941 году он был убит при невыясненных обстоятельствах. Стоит ли говорить о том, что все «документы», подтверждавшие работу Сталина на царскую охранку, прошли через руки ушлого «невозвращенца»? И пускай сделаны они были довольно топорно (что подтвердили данные целого ряда экспертиз), но шумиху вокруг имени и без того не пользовавшегося доброй славой «вождя народов» обеспечили. И она, кстати, не утихает и по сей день.

В 1992 году старая история получила продолжение — теперь уже стараниями автора книги «Взлет и падение Сталина» Волкова. Он упоминал о том, что однажды в разговоре с писателем И. Стаднюком Молотов упомянул: Сталин в свое время действительно был внедрен в охранку по заданию партии. И состоялась сия беседа в 1989 году. Все бы ничего, да вот только к тому моменту Молотов был покойником уже три года, а Стаднюк вряд ли подрабатывал экстрасенсом и брал интервью у загробных обитателей.

В общем, выходит, что и история, рассказанная Орловым, и «Письмо Еремеева» — обычная «утка», попытка заработать на сенсации, и не больше. Так что пора перестать искать черную кошку в темной комнате и не приписывать Сталину лишних грехов. Ему и так есть за что отвечать…

Заговор против «азиата в тапках»

Одна из наиболее засекреченных страниц истории борьбы за власть в сталинскую эпоху — так называемый «заговор Тухачевского». Все производство по этому делу было окутано строжайшей тайной. В печати приводились лишь имена «заговорщиков» и формулировка предъявленного им обвинения. Да еще официальное сообщение о приведении приговора в исполнение. Это был один из самых трагичных эпизодов в истории СССР, когда Красная армия, лишенная талантливых и опытных командиров, была буквально обезглавлена.

Еще в июле 1936 года всем парторганизациям СССР было разослано закрытое письмо ЦК ВКП(б), в котором И. Сталин критиковал членов партии за отсутствие бдительности и заявлял, что нынешними врагами государства являются «троцкистские агенты японской и германской разведок». Это был очередной сигнал главе НКВД Николаю Ежову, ласково прозванного вождем Ежевичкой. И тот не заставил себя ждать: маховик репрессий раскрутился на полную мощь. Именно при Ежове появились так называемые разнарядки, где указывалось число людей, которых необходимо было арестовать, а потом либо расстрелять, либо отправить в лагерь. При нем же, чтобы ускорить «судебный процесс», начали действовать и пресловутые «тройки». Об особой старательности этого главы НКВД свидетельствовали такие факты: если в 1934–1935 годах при его предшественнике Г. Ягоде арестовали 260 тысяч человек, то Ежевичка за 1936–1937 годы бросил в тюремные застенки 1,5 миллиона, половину из которых расстреляли. Началась подлинная вакханалия арестов, которая серьезно коснулась и Красной армии. Погибли маршалы, командующие военными округами и корпусами, командиры дивизий, полков, батальонов.

Удар, нанесенный по командному составу армии, был не случаен. Внутриполитическая обстановка в стране во второй половине 1930-х годов вызывала у Сталина определенные опасения в отношении позиции крупных военачальников. А ведь они еще со времен Гражданской войны имели высокий авторитет в народе и армии. Их отличали высокий профессионализм и независимость суждений. К примеру, они открыто критиковали выдвиженцев Сталина — К. Е. Ворошилова, С. М. Буденного, Е. А. Щаденко, Г. И. Кулика и других, которые не понимали необходимости реформирования и создания современной боеспособной армии. Нелестно отзывались они и о самом «вожде народов». В частности, М. Тухачевский называл Сталина не иначе как «азиатом в тапках».

«Вольнодумство», которое позволяли себе высшие военные чины, вызывало у генсека раздражение, подозрительность и опасения, что армия может проявить колебания в поддержке проводимого им курса. Отсюда и стремление убрать из нее всех тех, кто вызывал у вождя и его ближайшего окружения хоть малейшие подозрения. Сталин вообще всегда опасался образованных, самостоятельно мыслящих людей. К числу таких относился и блестящий полководец маршал М. Тухачевский, которого партийная верхушка за глаза называла «советским Бонапартом» и «умником».

Первыми были арестованы комкоры Примаков и Пут-на. Им было предъявлено обвинение в принадлежности к боевой группе троцкистско-зиновьевской контрреволюционной организации. Сначала Путна заявил, что не является членом этой организации и ничего о ней не знает. Однако уже через пять дней, на допросе 31 августа, и на очной ставке с Радеком 23 сентября он признается, что состоял в ней с 1926 года. Из дела Примакова видно, что тот держался в течение 9 месяцев и категорически отрицал свою причастность к заговору. Комкор признавал лишь то, что велись разговоры о непригодности Ворошилова. Но уже 21 мая 1937 года он, отвечая на вопрос следователя, кто возглавлял заговор, сказал: «Якир и Тухачевский… Осенью 1934 года я лично наблюдал прямую прочную связь Тухачевского с участниками заговора Фельдманом, Ефимовым, Корком, Геккером, Гарькавым, Аппогой, Розынко, Казанским, Ольшанским, Туровским. Эта группа и есть основной состав заговора».

В течение второй половины мая 1937 года были арестованы все остальные обвиняемые из этой группы. По данным следствия, Корк и Фельдман дали признательные показания уже на первых допросах. Некоторое время сопротивлялись Якир и Уборевич. Последний очень неохотно отвечал на вопросы следствия.

Переворот якобы был назначен на первомайские праздники, потому что перемещения войск, в том числе и в столице, в эти дни не могли вызвать подозрений. В Кремле было принято решение отправить Тухачевского во главе делегации в Лондон на коронацию Георга VI. Это вроде бы усыпило бдительность маршала и стало причиной переноса сроков выступления заговорщиков. Есть сведения, что последний раз Тухачевский появился на людях 28 апреля 1937 года на приеме в американском посольстве. По другим данным, маршал был 1 мая на Красной площади на трибуне для высшего командования Красной армии. Его окружала глухая стена молчания, и даже маршал Егоров не поприветствовал Тухачевского. Видимо, в этот момент он все понял и покинул трибуну…

11 мая 1937 года советские газеты поместили официальное сообщение о новых назначениях в Наркомате обороны СССР. М. Н. Тухачевский был снят с должности первого заместителя Наркома и назначен командующим войсками Приволжского военного округа. Когда же ему стало известно об арестах Корка и Фельдмана, по свидетельству очевидца, он тихо произнес: «Какая-то грандиозная провокация». Некоторые исследователи утверждают, что маршал даже писал по этому поводу Сталину, но тот не ответил.

Тухачевский отправился к новому месту службы и 22 мая 1937 года прибыл в Куйбышев, где располагался штаб Приволжского военного округа. В этот же день его пригласили в обком партии. Там, в кабинете первого секретаря, Тухачевский был арестован. При обыске у него изъяли ордена, маузер, ружье, семь шашек, бинокль и стереотрубу. 24 мая бывший маршал под конвоем был доставлен в Москву. На допросах 25 и 26 мая он заявил: «…признаю наличие антисоветского заговора и то, что я был во главе его. Участие в нем принимали: Фельдман, Алуфузо, Примаков, Путна и др., о чем я подробно покажу дополнительно». В своих дальнейших показаниях

Тухачевский пишет, что он был не доволен своим положением в Наркомате обороны. Тогда и появилась мысль с помощью давнего своего сослуживца Фельдмана, возглавлявшего кадровую работу, отобрать группу лиц высшего комсостава, которая могла бы обеспечить большее его влияние в армии. Цель заговора — захват власти в армии, а вдохновителем его был Енукидзе.

Существовали ли на самом деде такие показания, утверждать трудно, поскольку многие факты и документы в деле маршала Тухачевского отсутствуют. Сейчас утверждают, что к подследственным применялись методы физического воздействия, с помощью которых у них «выбили показания, заставили писать под диктовку». Но нет никаких сведений, что их пытали или били. Да и не стоит забывать, что все арестованные военачальники были людьми отнюдь не робкого десятка, прошли не одну военную кампанию, были награждены боевыми орденами. А вот методы морального воздействия (угроза, шантаж, унижение) использовались. Сохранилось свидетельство очевидца, который утверждал: «Лично я видел Тухачевского в коридоре дома № 2, когда его вели на допрос к Леплевскому. Одет он был в прекрасный серый штатский костюм, а поверх него был надет арестантский армяк из шинельного сукна, а на ногах лапти. Как я понял, такой костюм на Тухачевского был надет, чтобы унизить его».

Арестованные, безусловно, хорошо понимали, с кем имеют дело. 18 февраля 1937 года застрелился Серго Орджоникидзе, а 31 мая того же года — Ян Гамарник. Накануне этому видному государственному и военному деятелю передали слова Сталина: «Пусть выбирает — либо ему самому быть судимому вместе с другими заговорщиками, либо судить их!». Гамарник свой выбор сделал.

Несмотря на признание в организации заговора, Тухачевский всячески отрицал обвинения в шпионаже. Неужели костоломы из НКВД не смогли выбить из него таких показаний? А может быть, таким образом он хотел сохранить себе жизнь? Вряд ли… В то время не только в СССР, но и в других странах за попытку государственного переворота полагалось лишь одно наказание — смертная казнь. Видимо, маршал признал только то, что действительно планировал сделать в Красной армии. Почему же тогда официально было объявлено, что заговорщики работали на иностранные разведки? Ответ лежит на поверхности. Красная армия для советского человека всегда была символом, олицетворением могущества страны. А тут выходило, что армия, призванная защищать свое государство, участвует в заговоре против того же государства. Сталин и его приближенные не могли этого допустить. Куда проще, посчитали они, объявить народу произошедшее банальной изменой и предательством.

Сегодня историки говорят о том, что компромат о сотрудничестве М. Тухачевского с Германией был сфабрикован гитлеровскими спецслужбами, как об установленном факте. В 1956 году об этом поведал и Н. С. Хрущев. А было это организовано следующим образом. В декабре 1936 года шеф германской секретной службы безопасности (СС) Р. Гейдрих был вызван к Гитлеру с очередной разведывательной сводкой по Советскому Союзу. Перед этим он обсуждал очень интересный вопрос с начальником военной разведки (СД) Канарисом. Дело касалось возможности попытаться «обезглавить Красную армию», скомпрометировав группу ее высших офицеров и прежде всего маршала Тухачевского. Сведения о якобы зреющей измене в Красной армии были получены СД от бывшего генерала русской царской армии Н. Скоблина, активного врага советской власти, проживавшего во Франции.

В штаб-квартире гестапо Гейдрих потребовал к себе А. Науйокка, руководителя подразделения, занимавшегося изготовлением фальшивых документов. Суть замысла состояла в изготовлении письма за подписью Тухачевского. Текст его с определенностью должен был указать на то, что сам маршал и кое-кто из его коллег состоят в тайной связи с некоей группой немецких генералов — противников фашистского режима. Якобы те и другие замышляли захват власти в своих странах. Досье с фотокопиями документов, будто бы похищенных из архивов СД, собирались передать русским. В нем должны содержаться несколько писем, донесений и служебных записок немецкого сотрудника разведки, который занимался расследованием связей представителей немецкого штаба Верховного главнокомандования и Красной армии. По замыслу немцев, это должно было скомпрометировать не только Тухачевского, но и его соратников, чьи имена фигурировали в досье. К нему же должны были быть приложены и записи якобы тайно подслушанных телефонных разговоров. Так началась подготовка грандиозного политического подлога. Все делалось в строжайшей тайне специально организованной оперативной группой.

В дальнейшем эта информация через чехословацкого посланника в Берлине Маетны была доведена до тогдашнего президента Чехословацкой республики Эдуарда Бенеша. Аналогичная информация, стараниями немецкой разведки, дошла и до военного министра Франции Э. Даладье. Последний обратился за разъяснением к руководителю советского посольства в Париже. Франция была очень обеспокоена подозрительными связями между немецким вермахтом и командованием Красной армии. Начался завершающий этап операции. В Прагу был направлен ответственный сотрудник СД. Он вошел в контакт с лицом, приближенным к Бенешу, которому сообщили, что существуют документы, обличающие маршала Тухачевского в его причастности к заговору. По воспоминаниям У. Черчилля, президент Чехословакии Бенеш немедленно информировал обо всем, что ему стало известно, И. Сталина. Специальный курьер из Москвы приобрел «секретное досье» за сумму в 500 тысяч марок. Оно срочно было доставлено в Москву.

Видимо, сфабрикованные немецкими спецслужбами материалы послужили еще одним удобным «основанием» для обвинения в заговоре и измене высшего командного состава Красной армии, хотя нет точных данных, что именно эта авантюра сыграла решающую роль в судьбе маршала Тухачевского и его сподвижников. Скорее всего, она лишь ускорила трагическую развязку. Правда есть одно существенное «но»: следов так называемой «красной папки» никак найти не удается. Не фигурировала она и на процессе 1937 года. Асс советской разведки П. Судоплатов в своих мемуарах об этом пишет так: «Если бы такие документы существовали, то я, как заместитель начальника разведки, курировавший накануне войны немецкое направление, наверняка видел бы их или знал об их существовании». Не всплыли эти документы и во время реабилитации Тухачевского при Хрущеве.

Что касается заговора, то и без всяких чешских посредников по каналам советской разведки регулярно поступали донесения о готовящемся перевороте в Красной армии. Еще после окончания Гражданской войны разведка Врангеля подготовила аналитическую записку, где Тухачевского называли российским Наполеоном, который может возглавить заговор по свержению советской власти.

Существует интересная версия ветерана германской дипломатии, бывшего сотрудника рейхминистерства иностранных дел Пауля Шмидта-Карелла, опубликовавшего ряд книг по истории Второй мировой войны и очень хорошо осведомленного о тесном закулисном сотрудничестве Германии и Советской России в предвоенные годы. Он утверждает, что М. Тухачевский мог бы претворить свой замысел в жизнь еще в начале 1930-х годов. В 1932 году заместитель наркомвоенмора Я. Гамарник предложил создать на Дальнем Востоке коллективные хозяйства, укомплектованные военнослужащими. Шмидт писал: «К 1936 году это была боевая сила из десяти дивизий со своей структурой, практически независимая от системы управления Красной армии… Это было идеальным орудием в руках генерала, имеющего политические амбиции». Этим «генералом» и стал умный и честолюбивый Тухачевский. Действия молодого маршала немецкий историк объясняет не только личными амбициями, считая, что решающим мотивом для военной оппозиции была внешняя политика Сталина. Тухачевский и его единомышленники якобы пришли к убеждению, что политический и военный союз Германии и Советского Союза неизбежен и предопределен историей. Известно, что маршал заявлял: «Я уверен, что Гитлер — спасение для нас всех». Он, как и его товарищи, считал, что, объединив свои усилия, две сильные державы могли развернуть успешную борьбу против «загнивающего Запада». В немецких архивах есть сведения о том, что в Германии тоже были сторонники этой идеи…

Отправившись весной 1936 года в Лондон на коронацию короля Георга VI, Тухачевский сделал остановку в Берлине. По версии некоторых историков, здесь он провел переговоры с генералами рейхсвера. Маршал пытался получить от них гарантии того, что Германия не начнет «поход на Восток» в случае выступления советских военных против Сталина. Очевидно, и переговоры, и неординарные высказывания Тухачевского в адрес вождя, которого он образно называл «азиатом в тапках», не прошли незамеченными германской разведкой. Но у Гитлера, как известно, были совсем другие планы в отношении СССР. Фюрер и к собственному генералитету испытывал недоверие. (Как известно, первый заговор против него сложился еще в 1938 году, но устранить Гитлера не удалось.)

Некоторые современные исследователи утверждают, что причиной ареста «красных маршалов» стала осведомленность И. Уборевича и М. Тухачевского о содержании секретной папки И. Сталина, обнаруженной в личном архиве Менжинского. Она раскрывала тайну биографии генсека, т. е. его работу в качестве агента царской охранки. Существует гипотеза, что Уборевич, командующий Киевским военным округом Якир и начальник Главного управления Красной армии Фельдман опрометчиво сделали несколько фотокопий «Письма Еремина», в котором описывалась вся карьера Джугашвили в охранке. Однако документальных подтверждений тому нет.

Заседание Специального судебного Присутствия Верховного Суда СССР состоялось 11 июня 1937 года. На нем председательствовал армейский военный юрист В. В. Ульрих. В состав суда входили восемь крупных советских военачальников: маршалы Буденный и Блюхер, командармы Алкснис, Шапошников, Дыбенко, Белов и Каширин, комиссар Горячев. На скамье подсудимых сидело тоже восемь не менее известных в стране и армии людей: маршал Тухачевский, командармы Уборевич, Якир, Корк, комкоры Эйдеман, Фельдман, Примаков и Путна. Подсудимым в деле о «заговоре в РККА» разъяснили, что дело слушается в закрытом порядке, установленном законом от 1 декабря 1934 года. Это означало, что участие защитника в судебном процессе исключается, а приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Сохранилось свидетельство командарма И. Белова, расстрелянного год спустя: «Такого ужаса в истории цивилизации не было. Они все сидели как мертвые. Я даже усомнился — они ли это? Они вот так сидели — напротив нас: Уборевич смотрел мне в глаза… А Ежов бегал за кулисами, все время подгонял: „Все и так ясно, скорее кончайте, чего тянете…“»

Стенограмма процесса содержала всего несколько страниц, свидетельствовавших о примитивности разбирательства, хотя обвинения были многочисленными и тяжкими. В своих показаниях подсудимые заявили о своей горячей любви к Красной армии и Отечеству. Обвинения в шпионаже, вредительстве, принадлежности к антисоветскому правотроцкистскому центру военные командиры не признали. Когда они пытались что-то разъяснить, Ульрих обрывал: «Вы не читайте лекций, а давайте показания». Однако подсудимые продолжали утверждать, что они правы: армия требует реформ, будущее принадлежит крупным танковым формированиям, ударной авиации и массированным десантам. Они признавались лишь в том, что вели разговоры об отстранении К. Е. Ворошилова от армейских дел. В тот же день вечером 11 июня 1937 года Ульрих огласил приговор: признать всех подсудимых виновными в нарушении воинского долга и присяги, в измене Родине и Рабоче-крестьянской Красной армии. Суд постановил: всех подсудимых лишить воинских званий и наград и приговорить к расстрелу.

Приводили приговор в исполнение во внутреннем дворе здания НКВД. По некоторым данным, командовал расстрелом маршал Блюхер. Он был бледен и выглядел растерянным. Привычная для него уверенность в себе исчезла без следа. Взревели моторы мощных грузовиков, которые своим ревом должны были заглушить звуки выстрелов. Обреченных выводили по одному. Они умирали молча. И лишь Иона Якир за мгновение до расстрела воскликнул: «Да здравствует партия! Да здравствует Сталин!» (Возможно, это была попытка спасти свою семью. Но она оказалась тщетной: после расстрела военачальников начались аресты их родственников.) И если где-то существует тайное захоронение расстрелянных, то его по праву можно назвать братским. Только вот беда — ни могилы, ни надгробья нет. В один день, а может, и в один час, был уничтожен цвет Красной армии без следа.

К участию в процессе не были допущены не только адвокат, но и прокурор, и свидетели. Для чего же было затеяно это жестокое и циничное судилище, ведь приговор был известен заранее?

«Этим дуракам казалось, что мы такие слепые, что ничего не видим. Они, видите ли, хотят арестовать правительство в Кремле. Они хотят в Московском гарнизоне иметь своих людей и вообще поднять войска. Они полагали, что никто ничего не заметит, что у нас пустыня Сахара. Оказалось, что мы кое-что видели. И вот эти невольники германского рейхсвера сидят теперь в тюрьме и плачут… Политики! Руководители!» — ликовал Сталин.

Существовал ли на самом деле «заговор военных» или это досужие домыслы и провокация? В многострадальной и героической истории СССР накопилось за последнее столетие много тайн и загадок. Элементарная логика подсказывает, что такая версия имеет полное право на существование.

31 января 1957 года Военная коллегия Верховного Суда СССР определила: приговор Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР от 11 июня 1937 года в отношении Тухачевского, Корка, Якира, Уборевича, Путны, Примакова, Фельдмана и Эйдемана отменить и настоящее дело за отсутствием в их действиях состава преступления прекратить. Все советские военачальники были полностью реабилитированы — к сожалению, посмертно.

Странные события на сталинской даче

Согласно официальной версии, жизнь одного из самых жестоких диктаторов в мировой истории — Иосифа Сталина — оборвалась 5 марта 1953 года. За четыре дня до этого у него случился апоплексический удар, и все усилия врачей, пытавшихся спасти «отца народов», были тщетны… Но вот что интересно: историки до сих пор не могут сказать, что же именно произошло на Ближней даче в начале марта 1953-го, отчего крепкий физически человек внезапно оказался на пороге смерти и кто же именно умер в ту ночь — сам Иосиф Виссарионович или один из его многочисленных двойников. Интересно, что круг источников в данном случае весьма скромный. Хрущев и дочь Сталина Светлана Аллилуева оставили свои мемуары, сохранились воспоминания некоторых врачей, якобы пытавшихся спасти вождя с период с 1-го по 5 марта 1953 года. Кроме того, остались воспоминания нескольких охранников Сталина. Вот, пожалуй, и все…

Смерть вождя СССР до сих пор не дает покоя исследователям. И это не удивительно: уж слишком много обнаружилось несоответствий в свидетельствах очевидцев тех событий.

В 2002 году газета «АиФ» опубликовала рассказ Геннадия Коломейцева, одного из сотрудников Ближней дачи, который работал там вплоть до кончины вождя. Если верить его словам, Сталина обнаружили уже мертвым. Но внезапная смерть «отца народов» была очень неудобна тем, кто сам планировал стать у руля государства, так что в течение следующих четырех дней на даче под контролем врачей находился один из двойников Иосифа Виссарионовича.

Воспоминания еще одного человека — Павла Ивановича Егорова — тоже никак не совпадают с данными официальных документов. И к его словам как раз стоит прислушаться, поскольку Егоров работал в охране Сталина с весны 1951 года, а с осени 1952-го по март 1953-го вообще входил в число 24 ближайших «выездных охранников» вождя.

Согласно рассказу Егорова, 1 марта 1953 года он заступил на пост № 6 на даче в Волынском в 12.00. Охранники вне дома менялись каждые два часа, т. е. Егоров дежурил с 12.00 до 14.00, с 16.00 до 18.00, с 20.00 до

22.00 и с 24.00 до двух часов ночи 2 марта и был непосредственным свидетелем трагедии, произошедшей на правительственной даче. Пост охранника находился как раз напротив Большой столовой, где, по официальной версии, Сталина и хватил удар. С поста помещение прекрасно просматривалось, поскольку в столовой никогда не зашторивали окна и свет в ней горел почти постоянно. Между 01.00 и 02.00 2 марта к Егорову подошел первый заместитель «выездной охраны» Старостин и поинтересовался, не видел ли тот движения в Большой столовой. Егоров сказал, что нет. Тогда Старостин приказал сразу же сообщить ему, если Сталин появится в помещении. Еще минут через 2 °Cтаростин снова появился и посетовал, что не знает, как поступить: в это время вождю обычно подавали чай с лимоном, но в тот день хозяин дачи никого не звал. А заявиться к Сталину без его личного распоряжения никто не рисковал.

Егоров сменился утром 2 марта, а затем отдежурил еще сутки с 3-го на 4 марта. И только снова сменившись, дома по радио услышал, что у Сталина в ночь с 1-го на 2 марта был удар и его состояние оценивается медиками как крайне тяжелое.

5 марта Егоров был назначен в состав почетного караула у тела якобы только что умершего Сталина. Охранникам и их непосредственному начальнику И. В. Хрусталеву предстояло отвезти покойного на вскрытие и бальзамирование в специнститут. В институте тело на носилках подняли на второй этаж и передали медикам.

Пока охранники ожидали в вестибюле, Хрусталев упомянул, что в последнее время у Сталина начала нарастать какая-то нервозность. Он даже двери начал запирать на замок, чего раньше не делал.

После вскрытия тело Сталина перевезли в Колонный зал Дома союзов. Охранники находились там до самого конца похорон. 9 марта Хозяина Кремля положили в Мавзолей, а охрану собрали на Ближней даче, где был организован поминальный стол. Интересно, что из начальства Егорова там не было только Хрусталева, который словно испарился. Вскоре после этого всех членов «выездной охраны» вызвали на Лубянку и быстро выпроводили из Москвы (в Ленинград и Киев путь им тоже был заказан). Лишь после ареста Берии личную охрану Хозяина стали потихоньку возвращать в столицу.

Если верить словам Хрусталева о том, что Сталин стал закрывать двери на замок, выходит, что дверь в его апартаменты пришлось взламывать. Об этом же говорил и комендант дачи, И. Орлов. Но, согласно официальной версии, обслуживающий персонал просто рискнул войти в столовую без вызова…

Как утверждают источники, последним, кто видел Сталина живым, был Хрустал ев. После смерти вождя судьба этого человека внезапно изменилась (и далеко не в лучшую сторону!). Сразу же после смерти вождя Хрусталев был арестован и провел за решеткой 10 дней. Затем его выпустили, но через 10 дней он внезапно и по неизвестной причине умер. До сих пор неясно, за что арестовали начальника охраны, почему так быстро выпустили (совершенно нетипично для того времени!), где его потом похоронили. Неизвестно даже, был ли он предан земле либо кремирован. Вывод напрашивается один: Хрусталев знал нечто такое, что не предполагало продолжения его жизни…

Судя по словам Егорова, Старостин мог звонить Берии, Маленкову и Хрущеву только после 02.00 2 марта. Именно в это время он вместе с заместителем коменданта дачи Лозгачевым принял решение проникнуть в покои вождя и обнаружил, что с тем случилась беда. А официальная версия гласит, что Старостин предупредил Берию еще в начале 11-го ночи 1 марта! Однако Берия, Маленков и, возможно, Хрущев и Булганин приехали на дачу между 02.00 и 04.00 2 марта.

Сталина обнаружили на полу Малой столовой. Его перенесли в Большую столовую и уложили на диван. Только вот Сталин ли это был? Или Берия еще до приезда Хрущева и Булганина успел уложить в Большой столовой одного из двойников вождя? Кстати, Берия, когда ему позвонил Старостин, сразу же предупредил: никому ничего о случившемся не говорить.

Обратите внимание: до 02.00 2 марта находившийся на посту № 6 Егоров ничего необычного в окнах Большой столовой не видел. С 04.00 до 06.00 утра в помещении тоже никого не было. Получается, что никто Сталина ни на какой диван в столовой не укладывал? Может, просто не успели подготовить двойника, а Сталина и в самом деле нашли мертвым, как упоминал комендант дачи Орлов? Но если ночью на дачу привезли двойника, то об этом могли знать лишь Берия да Хрустал ев. Может, поэтому начальника охраны и поспешили убрать?

Но вернемся к событиям, предшествовавшим происшедшему на Ближней даче. Хрущев писал, что 28 февраля Сталин в Кремле смотрел фильм вместе с членами президиума ЦК Берией, Маленковым, Хрущевым и Булганиным. Однако после 17 февраля, согласно документам, Хозяин Кремля ни разу на рабочем месте не появлялся. Что это, просто халатность в ведении журнала посещений? Идем далее. После фильма Сталин, прихватив членов президиума, поехал ужинать на Ближнюю дачу. За столом было распито несколько бутылок молодого вина «Маджари». Утром 1 марта, около 05.00, Берия, Маленков и Булганин уехали. А Хрущев задержался еще на час. Вечером следующего дня Маленков сообщил Хрущеву, что на даче со Сталиным «что-то произошло»…

В те дни на даче находились «сотрудники для поручений» Хозяина И. Хрустал ев, А. Рыбин, В. Туков, помощник коменданта П. Лозгачев и кастелянша М. Бутусова. После завершения приема Сталин внезапно… отпустил всех своих порученцев отдыхать! Такого раньше не случалось никогда, поэтому сотрудники были, мягко говоря, очень удивлены. Но Хозяин на то и Хозяин: как считает нужным, так и поступает.

Вполне возможно, что именно так все и было. Но некоторые исследователи предполагают, что на самом деле распоряжение Сталина «отправляться всем спать» передал порученцам Хрустал ев. Сделал он это для того, чтобы иметь возможность… уничтожить вождя, вколов ему во время сна какой-то препарат, вызвавший мгновенный паралич. Согласно этой версии, начальник охраны выполнял распоряжение Берии. По другим предположениям, убийство Сталина организовал Хрущев, попутно очень удачно подставив своего влиятельного конкурента…

Известный сталинист Ю. Мухин считает, что Хрущев просто подсыпал яд вождю во время его последнего ужина с членами Президиума. Скорее всего, указывает Мухин, отравой было «приправлено» то самое молодое сухое вино, которое Сталин пил за ужином. А вот Авторханов и Радзинский уверены: убийцей вождя стал либо сам Хрусталев, либо какой-то неизвестный, которого Хрусталев провел на дачу, воспользовавшись незапланированным отдыхом порученцев. Причем в этой версии развития событий снова всплывает зловещий шприц с каким-то сильнодействующим препаратом.

Известно, что М. Старостин сменил Хрусталева в 10.00 1 марта. Работники дачи уже проснулись, но в покоях Хозяина было тихо. Около 17.00 порученцы начали заметно нервничать, но беспокоить Сталина не решались. Хотя, честно говоря, это выглядит несколько странно. Ведь раньше в подозрительных ситуациях охрана не стеснялась тревожить вождя (к нему даже в баню вламывались, боясь, что глава государства может угореть). Но вот в 18.00 постовой, находившийся снаружи дома, сообщил, что в Малой столовой у Сталина зажегся свет. Это могло означать, что вождь с постели поднялся, но почему-то решил никого из порученцев не вызывать. Посудите сами, может ли в данном случае выглядеть правдоподобно версия с инъекцией, которую якобы сделали Сталину, когда тот спал!

Наиболее вероятно, что Сталин просто неважно себя чувствовал с утра и поэтому долго оставался в постели. Около 18.00 он все же встал, зажег свет в Малой столовой и… тут-то его и хватил удар. В течение нескольких часов оказавшийся полностью беспомощным вождь валялся на холодном полу, не в силах даже позвать на помощь. Наконец охранники решили нарушить инструкцию и войти в покои вождя без вызова. Формальный повод для этого появился в 11-м часу вечера, когда на дачу привезли почту. По одной из версий, к Сталину отправился Лозгачев и обнаружил его лежащим на полу столовой без сознания.

А вот Хрущев писал, что Сталина обнаружила Матрена Бутусова, Лозгачев же появился позже, вместе со Старостиным. Втроем они положили вождя на диван. Старостин кинулся звонить Маленкову и министру госбезопасности Игнатьеву. Хрущева же, Булганина и Берию Маленков информировал о происшедшем еще через час.

И снова несуразность: почему-то члены Президиума, приехав на дачу, быстренько оттуда отбыли под предлогом того, что вождь при падении… обмочился и потому «неудобно появляться у него <…> раз он находится в таком неблаговидном положении». Но врачей к Сталину почему-то сразу не вызвали. Выходит, его сознательно оставили без помощи?

Хрущев же заявил, что вообще не входил к вождю, поскольку Бутусова сказала: тот «спокойно спит» и тревожить его не стоит. В общем, отговорку каждый изобретал, как мог. А порученцы тем временем продолжали звонить Маленкову. Наконец они убедили его, что «сон» заболевшего вождя — далеко не обычный и чреват катастрофой. В итоге Маленков вызвал на дачу членов Президиума и наконец-то врачей. Лозгачев сообщал, что Маленков и Берия объявились на даче около трех часов ночи, выслушали порученцев, после чего Берия от души выругался, приказал не поднимать панику, их не беспокоить, Сталина не трогать. После чего оба посетителя просто уехали.

При изучении различных источников сразу же бросаются в глаза заметные нестыковки и расхождения во времени. Они как раз отлично вписываются в версию «оставления без помощи». Соратники Сталина, узнав о том, что с ним случился удар, просто сознательно могли тянуть время. Позже тот же Хрущев решил сгладить все несуразности. Он описал свой приезд на дачу, говоря, что ситуация со Сталиным была обрисована как штатная, посему посетители спокойно удалились. Однако в Москве они засомневались в правильности своих действий и вызвали на дачу врачей. А вот охранники указывали совсем иные временные промежутки…

Соратники вождя действительно могли тянуть время, пытаясь в спешном порядке переделить власть в стране. Но так же вероятно, что охрана и порученцы могли довольно сбивчиво описать ситуацию приехавшим «высоким лицам», а те… просто решили, что вождь основательно перебрал накануне, так что соваться к нему пред ясные очи — себе дороже. И потому поспешили убраться подальше.

Лозгачев упоминал, что Хрущев снова появился на даче в 8.00, а еще через час там были врачи. С 9.00 2 марта и до 21.50 5 марта, когда врачи констатировали смерть «отца народов», у Сталина толпились медики, члены партийного и государственного руководства. Было ясно, что медицина тут бессильна и смерть вождя — всего лишь вопрос времени. Даже если бы врачи занялись лечением Сталина уже вечером 1 марта, шансов выжить у него было немного. А с учетом того, что он в течение полусуток находился в тяжелейшем состоянии без оказания квалифицированной помощи, надеяться не приходилось даже на чудо…

Светлане Аллилуевой сообщили, что ее отца нашли в 3 часа ночи 2 марта. Но врач А. Мясников утверждает, что это неправда, поскольку в это время один из порученцев заглядывал в замочную скважину и видел Сталина работающим. Однако это тоже ложь. Ведь 1 марта Сталин все еще ужинал со своими гостями, а в три ночи 2 марта его уже давно обнаружили в беспомощном состоянии. Значит, охранник мог видеть Хозяина только в ночь на 28 февраля…

Поскольку члены Президиума прибыли на дачу около трех часов, чтобы не возникло подозрений в их преступной халатности, они договорились с порученцами: Сталина, мол, нашли именно в три ночи… То есть, первого визита соратников вождя как бы вообще не было и никто не оставлял больного на полсуток без медицинской помощи. Вот только со временем наспех сработанное изложение событий стало забываться и участники событий стали говорить о том, что же на самом деле происходило на сталинской даче. Причем старались хоть немного приукрасить собственные действия. Так, Лозгачев вспоминал, как обнаружил Сталина, хотя на самом деле это сделала Бутусова. Хрущев доказывал, что все сделал своевременно. А охранники называли время, не совпадавшее с тем, которое указывали соратники «отца народов».

Соратники Сталина очень боялись возникновения слухов. Чтобы никто не докопался, что со смертью вождя далеко не все чисто, стране и миру официально заявили: глава государства получил кровоизлияние в мозг в ночь на 2 марта, когда он находился… в своей московской квартире!

Ближайшее окружение Сталина имело все основания желать его смерти. Тем более, что он готовил новую массовую «чистку» партийных рядов. Берия, Маленков, Хрущев и Булганин прекрасно знали о судьбе своих предшественников. Она сводилась к короткой фразе: «Сегодня фаворит, завтра — расстреляли». Реформа, предпринятая на ХТХ съезде КПСС, повысила авторитет и возможности более широкого круга руководителей. Так что «четверка» понимала: в перспективе Сталин легко может найти себе в Президиуме новых фаворитов.

Но неоспоримых фактов, свидетельствующих о том, что вождь был убит, на самом деле не существует. Ну не было у «четверки» срочной необходимости рисковать своими головами, организуя убийство Сталина! К смерти его, скорее всего, действительно привело отсутствие медицинской помощи. Да и к тому времени среди кремлевских специалистов уже не было тех, кто действительно имел хоть какие-то шансы выиграть этот бой со смертью. Дело в том, что большинство медиков, следивших за здоровьем Сталина и его окружения, были обвинены в сознательном вредительстве и уничтожены. Так что «четверка» вполне могла потянуть время. Если уж вождю самому стало плохо, может, он успеет тихо уйти в мир иной? А если вдруг и выживет, к полноценной активной жизни уже никогда не вернется, останется инвалидом.

Кстати, вполне реально и более прозаическое объяснение: соратники вождя действительно сразу не поняли всей серьезности ситуации и упустили тот момент, когда Сталина еще можно было спасти. А когда поняли, что все более чем серьезно, постарались обставить дело так, словно они действовали более оперативно и правильно, чем было на самом деле. Из-за этого и время, когда несчастье произошло, «откорректировали», а о первом своем визите к Сталину умолчали. Сообщение же о болезни вождя «четверка» задержала не зря. Его ближайшие соратники за время, прошедшее между кровоизлиянием у Сталина 1 марта и до вызова к нему врачей утром 2 марта, успели ликвидировать новый расширенный Президиум ЦК КПСС и взять на себя управление страной (фактически, узурпировали власть).

Кстати, по поводу состояния здоровья Сталина правда в те дни тоже не прозвучала. Советский народ был поставлен в известность, что кровоизлияние в мозг у его любимого вождя случилось из-за величайшего нервного и физического перенапряжения, приведшего «отца народов» к болезни. Как дело обстояло на самом деле, сегодня хорошо известно. Еще в 1926 году Сталин начал жаловаться на мышечные боли в руках и ногах. Врачи Кремлевской больницы осенью того же года отправили его на лечение в санаторий. Вождь направился в Старую Мацесту, в санаторий, которым руководил известный врач-курортолог И. В. Валединский. который впоследствии опубликовал краткие записки, которые дают ясную картину состояния здоровья «отца народов» вплоть до 1940 года.

Врачебный осмотр показал, что у вождя отклонений от нормы в организме нет совершенно, однако курс сероводородных ванн он все же прошел. Через год, в конце осени, вождь снова явился в Старую Мацесту и пробыл там до конца декабря. Кардиограмма, рентгеновские снимки, кровяное давление главы государства, которому уже исполнилось 48 лет, оказалось в норме. В очередной раз в санаторий он приехал уже только в 1930 году. Валединского назначили личным врачом вождя. Сталин удлинил себе отпуск, и в 1930-м и 1931 годах проводил на юге август и сентябрь, оставляя в столице вместо себя Молотова. В то же время он писал, что совершенно здоров. Пожалуй, вплоть до 1940 года самыми серьезными болезнями, которые перенес «отец народов», были… две ангины!

В 1944 году Валединский занял должность главврача подмосковного правительственного санатория «Барвиха». А личным врачом главы государства назначили В. Виноградова. Это было обусловлено тем, что у Сталина появились первые признаки начальной стадии гипертонии и атеросклероза. Так что Виноградов, как специалист по сердечно-сосудистым заболеваниям, теперь был более «в тему» на этом ответственном посту. Хотя гипертония пока мало проявлялась: даже в 72 года давление у Сталина в среднем составляло 140/80, пульс равнялся 68–70 ударам в минуту.

Во многом возникшие проблемы были результатом нарушения нормального режима жизнедеятельности. В 1920-х годах Сталин начинал прием в Кремле в 11–13 часов, соблюдал обеденный перерыв, во время которого даже успевал немного поспать в квартире этажом ниже кабинета. Заканчивал он работу в 19–20 часов, после чего отправлялся к семье, чтобы поужинать со своими тремя детьми. Но в 1932 году, после самоубийства жены, Сталин начал появляться в Кремле только в 16–18 часов и работать до 21–23 часов. Ночевать он чаще всего ехал в Кунцево, на дачу, прихватывая с собой соратников и друзей. Там он крепко выпивал и очень поздно уходил спать. Алкоголь для него стал своеобразным снотворным и спасением от бессонницы. В 1941–1945 годах режим был таким же, вот только периоды сна у Сталина стали еще короче, отпусков и выходных он себе больше не позволял, работая в Кремле по 13–15 часов в сутки.

Естественно, что такой режим не мог не привести к нервному истощению и возникновению проблем в сердечно-сосудистой системе. Именно недостаток сна и богатая животными жирами «кавказская» диета и привели к развитию гипертонии и атеросклероза. Интересно, что инсульт, уложивший Сталина в могилу, был для него далеко не первым. Еще между 10 и 15 октября 1945 года у него произошло первое кровоизлияние, однако никаких медицинских деталей о течении заболевания не сохранилось: после ареста В. Виноградова в 1952 году все медицинские документы Сталина по его личному распоряжению были уничтожены. Известно только, что после инсульта вождь долго и тяжело болел, к нему даже не пускали его дочь, запрещали ей звонить отцу. В течение месяца «отец народов» ни с кем не общался даже по телефону. Скорее всего, инсульт вызвал у него временную потерю речи.

Позднее патологоанатомы, проводившие вскрытие тела Сталина, обнаружили, что первый инсульт вождя кровоизлиянием на самом деле не сопровождался. Видимо, закупорка произошла в мелком сосуде и кровообращение нарушилось на небольшом участке мозга. После таких поражений больной обычно выздоравливает с частичным восстановлением работоспособности, но изменить режим и уменьшить объем работы ему приходится. В противном случае инсульт повторится, и уже в куда более серьезном виде. Сталин, видимо, об этом знал и потому с 1946 года стал появляться в Кремле реже. Прием он мог начать часов в 20–22 и завершить работу часа через 2–3. Дольше трех часов он уже не работал, да и в свою официальную резиденцию приезжал далеко не каждый день. Если же у кого-то возникали текущие проблемы, Сталин чаще всего приглашал его к себе на дачу. Гости там бывали днем или после полуночи, когда вождь ужинал. А большую часть времени он проводил в большом парке, в беседках.

В 1946 году Сталин уехал отдыхать на юг и пробыл в отпуске три месяца. В том же году специально для главы государства был выстроен большой санаторный комплекс на берегу горного озера Рица (Абхазия), так что несколько месяцев в году Сталин жил в горах, на высоте почти 1000 м над уровнем моря.

21 декабря 1952 года Светлана Аллилуева последний раз была у своего отца на даче в Кунцево. Сталину в тот день исполнилось 73 года. Он похвастался, что бросил курить (хотя до этого дымил более полувека). Светлана заметила, что отец неважно выглядел, а цвет его лица изменился. Обычно очень бледное, теперь оно было красным. Видимо, у вождя начались гипертонические кризы, но осмотров его уже никто не проводил: личный врач Сталина был в тюрьме, а других к нему просто не допускали. В то время вождь порой жаловался на нехватку воздуха и боли в легком. Скорее всего, это свидетельствовало о начинавшейся эмфиземе легких. Конечно, в такой ситуации продолжать курить было бы самоубийством. Однако и резкий отказ от курения у ставшего никотинозависимым человека ведет к физиологическим и психологическим изменениям, которые затягиваются на несколько месяцев. У таких больных отмечается нарушение обмена веществ, ожирение, раздражительность, проблемы с концентрацией внимания. Сталин не стал исключением из правил. Всегда худощавый, он резко поправился, что, в свою очередь, привело к повышению кровяного давления. В этот момент вождю были необходимы полный покой и санаторный режим. Но в 1952–1953 годах Сталин отказался от отпуска, поскольку занимался знаменитым «делом врачей».

Генерал Павел Судоплатов, в то время заместитель начальника Первого (разведывательного) управления МГБ, в первой половине февраля 1952 года встречался со Сталиным и отметил, что тот очень сильно постарел и говорил словно через силу, с большими паузами.

Среди документов, связанных со смертью Сталина, один представляется особенно загадочным. Он касается последних уколов, которые делала медсестра Моисеева вождю. Согласно этому документу, в 20 час. 45 мин. она ввела Сталину глюконат кальция. До этого такой инъекции за все время болезни вождю не делали ни разу. В 21 час. 48 мин. она же подпишет, что ввела 20-процентное камфорное масло. И наконец в 21 час. 50 мин. Моисеева расписывается, что впервые за все лечение осуществила инъекцию адреналина, после чего Сталин И. В. тут же скончался.

Кстати, медикам известно, что при состоянии, которое наблюдалось у Сталина в последние часы жизни, уколы адреналина категорически противопоказаны, так как вызывают спазмы сосудов большого круга кровообращения.

Примечательно и то, что патологоанатомы, производившие посмертное вскрытие тела вождя, оценок увиденному не дают, но вместе с тем достаточно добросовестно описывают все, что обнаружили. Возможно, врачи предполагали, что когда-нибудь к их акту обязательно вернутся и сделают на его основании выводы об истинных причинах смерти Сталина…

И все-таки даже в те смутные времена среди медиков нашелся человек, которому эта явно «преднамеренная смерть» не давала покоя. И именно ему, профессору Лукомскому, задним числом было поручено оформить «Историю болезни И. В. Сталина, составленную на основе журнальных записей течения болезни со 2 по 5 марта 1953 года». Важно отметить, что ее Лукомский и другие переделывали не менее четырех раз. Последняя правка сделана в июле 1953 года. Почему? Да потому, что в конце июня был арестован Берия, который во время майских праздников прямо сказал Молотову, что это он спас всех от Сталина!..

Все исследователи болезни и смерти вождя берут за основу воспоминания помощника коменданта дачи, где умер Сталин, — Петра Лозгачева, который якобы первым увидел смертельно больного вождя. Лозгачев утверждает: «Сталин лежал на ковре около стола… Я быстро по домофону вызвал Старостина, Тукова и Бутусову. Видно было, что он уже озяб в одной нижней солдатской рубашке… Бутусова отвернула ему завернутые рукава сорочки… Сталина положили на диван и укрыли пледом… В 9 часов 2 марта прибыли врачи… Начали осматривать Сталина…»

А о том, как все было в действительности, свидетельствуют записи в журнале врачей:

«Первый осмотр больного был произведен в 7 часов утра 2 марта профессорами… в присутствии начальника лечсанупра Кремля тов. Куперина… Больной лежал на диване в бессознательном состоянии в костюме».

Значит, во-первых, врачи были вызваны до 7 часов утра. Во-вторых, Лозгачев нигде не говорит, что Сталина к приезду врачей одели. Почему? Не потому ли, что его сразу нашли мертвым, а потом полураздетого покойного вождя заменили «срочно заболевшим» двойником, одетым в костюм? Кстати, о том, что Сталина сразу нашли мертвым, говорил, со слов коменданта дачи Орлова, и Геннадий Коломейцев, отвечавший за кремлевское питание.

Куда дели мертвого Сталина — неизвестно. Не исключено, что вначале спрятали на даче в огромную имевшуюся там холодильную камеру. Потом тайно захоронили. Или замуровали в подвале. Так могло быть и с самим Сталиным, и с его двойником. А вот то, что на патологоанатомическую экспертизу доставили не Сталина (если верить акту исследования), сомнений не вызывает. Чтобы прийти к такому выводу, достаточно сравнить акт патологоанатомического исследования тела Сталина с врачебными описаниями живого вождя.

Например, при наружном осмотре покойного не обнаружено, что 2-й и 3-й пальцы на левой ноге срослись, хотя при жизни Сталина (при аресте в 1904 году и медобследованиях в 1920-е годы) специально отмечалось наличие такого срастания. Так, в «Амбулаторной истории болезни» в 1925-м и 1926 году врачи Крауз, Ферстер, Розанов, Обросов и Елистратов отмечают «сращение пальцев на левой ступне» у Сталина И. В., 46 лет от роду.

Тело патологоанатомы описывают очень подробно: пятна, порезы, шрамы, углубления, рябины, цвет… Возникает вопрос: почему при столь тщательном осмотре 19 светил медицинской науки не заметили, что левая неразгибавшаяся рука явно отличается от правой, о чем свидетельствуют многие прижизненные обследования Сталина?! В частности, 11 августа 1926 года консультанты Тарасевич, ГЦуровский и Обросов записали в «Истории болезни»: «Левая рука с периартикулярной атрофией плечевого и локтевого сустава, вследствие ушиба в шестилетнем возрасте, с последующим длительным нагноением в области локтевого сустава, которое, однако, не повлекло за собой заращения сустава…» Или: «Неполные движения в левом плечевом суставе и атрофические явления в мышцах левой руки вокруг локтевого и плечевого сустава». На всех кадрах кинофотохроники Сталин одинаково характерно держит поврежденную левую руку.

Окончательно же наталкивает на мысль о двойнике то, что ведущие патологоанатомы страны не обнаружили явное, определяемое даже на глаз различие ног Сталина по толщине, описанное в медкарте профессорами Валединским и Версиловым еще 2 сентября 1929 года: «Правая голень, измерена на расстоянии 20 см от колена, — 33 см, левая — 31, бедро на таком же расстоянии от колена — 51 пр., лев. — 48 см». Известно, что разница в толщине ног даже в 1 см бросается в глаза, не говоря уже об имевшей место у вождя разнице в 2 и 3 см. Такую разницу тем более не могли не заметить медики. Разумеется, если бы она имела место. Все это может означать только одно: вскрываемое тело не было телом умершего Сталина!

Итак, вполне возможно, что в течение нескольких дней последнюю отчаянную схватку жизни со смертью старательно изображал двойник Сталина. В пользу этой гипотезы говорит то, что официально смерть вождя наступила почти сразу после того, как было принято решение о назначении нового руководства страной.

«Дело Берии», или Самый загадочный «дворцовый переворот» советского времени

Лаврентий Берия до сих пор является одной из самых загадочных исторических фигур сталинской эпохи: одни приписывают ему дьявольские черты, другие считают невинной жертвой обстоятельств. Так называемое «дело Берии» — уголовное дело, возбужденное в 1953 году против Л. П. Берии после смещения его со всех партийных и государственных постов, — получило в свое время широкий резонанс. Согласно официальной версии, в результате этого дела 23 декабря 1953 года Лаврентий Берия был расстрелян по приговору суда в подземном бункере штаба Московского военного округа. Однако в этой истории много неясного. Видимо, поэтому внимание историков привлекают и другие версии смерти Берии, живущие в виде слухов, домыслов и догадок.

Из всех «дворцовых переворотов» послесталинской поры дело Берии является самым загадочным. Как у любого заговора, у этой истории фактически нет документального следа, кроме свидетельств очевидцев. Документально зафиксирован лишь состоявшийся в 1953 году июльский пленум ЦК, на котором дело Л. Берии подверглось внутрипартийному разбирательству, в результате чего он, являясь одной из ключевых фигур советского государства, был формально выведен из состава Президиума ЦК и исключен из КПСС.

Предположений о том, когда и каким образом происходил арест первого заместителя Председателя Совета Министров СССР, Министра внутренних дел и маршала Советского Союза Л. П. Берии, несколько. По официальной версии, «заговорщик и агент иностранных разведок» Лаврентий Берия был арестован незадолго до июльского Пленума ЦК, а именно 26 июня 1953 года, после чего его препроводили в бомбоубежище военной академии, где он и дожидался суда. В день ареста Берии был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О преступных антигосударственных действиях Берия» за подписью Ворошилова. В указе констатировались «преступные антигосударственные действия Л. П. Берия, направленные на подрыв Советского государства в интересах иностранного капитала». Этим указом Берия был лишен полномочий депутата Верховного Совета СССР, снят со всех постов, а также лишен всех званий и наград. В постановлении генерального прокурора Руденко от 3 июля 1953 года о заключении Берии под стражу указано, что он создал антисоветский заговор с целью захвата власти, хотел поставить МВД «над партией и правительством», планировал «ликвидацию советского строя и реставрацию капитализма». 7 июля 1953 года по результатам Пленума ЦК КПСС было принято постановление «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия». Информационное сообщение о Пленуме было опубликовано 10 июля в газете «Правда», а затем и во всех остальных газетах. Так Берия был признан преступником еще до какого-либо следствия и суда. Вместе с Берией были арестованы его ближайшие соратники: министр Госконтроля СССР В. Н. Меркулов, начальник военной контрразведки С. А. Гоглидзе, первый заместитель Берии в МВД Б. Кобулов, министр внутренних дел Грузии В. Деканозов, министр внутренних дел Украины П. Мешик, начальник следственной части по особо важным делам Л. Влодзимирский. Портреты Лаврентия Берии были изъяты из всех госучереждений, а подписчики Большой Советской Энциклопедии получили рекомендацию удалить из 2-го тома страницы 22 и 23, на которых излагалась биография Берии.

Упоминания об аресте одного из самых влиятельных политических деятелей СССР Л. Берии можно найти в воспоминаниях Н. С. Хрущева, В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, а также в мемуарах непосредственных исполнителей процедуры ареста — маршала К. С. Москаленко и генерал-майора И. Г. Зуба. Несмотря на это, споры о том, что же произошло в приземистом особняке, резиденции Берии, отделенном от Садового кольца высоким забором, длятся до сих пор (согласно официальной версии Берия был арестован не в собственном доме, а в Кремле). Сын Берии, ныне покойный Серго Гегечкори, постоянно повторял, что когда в день ареста отца он прибыл домой, то из разгромленного особняка выносили тело, закрытое простыней. Берия-младший рассказал о своей версии в книге, а затем неоднократно ее озвучивал, настаивая, что его отца убили при аресте из страха перед его популярностью и влиянием. Но версия, допускающая присутствие на суде некоего двойника вместо самого Берии, возмутила даже участников полузакрытого и почти мистического судебного процесса. Вместе с тем существует еще более невероятная версия событий июня 1953 года. Согласно ей, Лаврентию Берии каким-то образом удалось не попасть в ловушку подготовленного против него заговора или даже бежать из-под ареста и скрыться в Латинской Америке, куда после 1945 года бежали почти все нацистские преступники. Таким образом он якобы смог до поры до времени оставаться в живых…

Впрочем, не только последние дни жизни Л. Берии, но и вся его биография хранит в себе немало загадок, домыслов и противоречий. История возвышения провинциального деятеля, каким был Берия до конца 1920-х годов, была весьма типична для советской эпохи. Родившийся в 1899 году в селении Мерхеули Сухумского округа в крестьянской семье Л. Берия с отличием окончил в 1915-м Сухумское начальное училище и поступил в среднее механико-строительное училище в Баку. Здесь, согласно официальной биографии, он стал казначеем нелегального марксистского кружка и в марте 1917-го организовал ячейку РСДРП(б). Таким образом, официальный партийный стаж Берии — с марта 1917 года, хотя, как и когда на самом деле он попал в партию, доподлинно неизвестно.

Зато известно, что в июне — декабре 1917 года Берия служил техником-практикантом гидротехнического отряда на Румынском фронте, а с января 1918-го он снова в Баку — сотрудник Бакинского совета, затем в период турецкой оккупации — конторщик на заводе. И только к декабрю 1919 года относится первое свидетельство, что Берия состоял в большевистской партийной ячейке.

Другое темное пятно в его биографии — служба в организации, враждебной большевикам, — муссава-тистской контрразведке. Как объяснял сам Берия, он поступил туда осенью 1919-го как агент контрразведки по заданию одного из руководителей партии «Гуммет». В марте 1920 года Берия, как сам он писал в своей автобиографии, оставил агентурную деятельность и поступил на службу в бакинскую таможню. Кстати, эпизод со службой у муссаватистов еще не раз аукнется Берии, в том числе и на суде в 1953 году.

В начале 1920-х годов началась активная большевистская биография Берии. В 1921-м он стал заместителем председателя ЧК Азербайджана. В 1922 году его перевели на такую же должность в ЧК Грузии. Именно в этот период отмечается быстрое сближение Берии со Сталиным. Ходили слухи, что Берия был единственным, кто мог заходить в кабинет к вождю без доклада. Основной причиной для этого сближения были донесения Берии, благодаря которым Сталин всегда находился в курсе всех дел. В свою очередь, Берия беспрекословно подчинялся Сталину и ратовал за его приход к власти. В 1926 году его назначили заместителем председателя Государственного политического управления Закавказья, а в 1927-м — главой ГПУ. В период острой внутрипартийной борьбы в компартии Грузии Берия в ноябре 1931 года с чекистской работы был выдвинут на должность первого секретаря ЦК КП(б) Грузии. О том, что это был выбор именно Сталина, свидетельствует его письмо, посланное Кагановичу в 1932 году. «Берия хороший организатор, деловой, способный работник», — писал Сталин. Став в ноябре 1932-го первым секретарем Закавказского крайкома ВКП(б) и будучи избранным в феврале 1934-го в состав ЦК ВКП(б), Берия прочно вошел в круг высшей советской номенклатуры.

Когда летом 1938-го, обдумывая, кто бы мог заменить Ежова на посту наркома внутренних дел, Сталин остановил свой выбор на Берии, это не было случайностью. И его личные качества, и заслуги перед вождем, и послужной список как нельзя лучше соответствовали этой должности. Заняв высокий пост, Берия практически полностью сменил штат НКВД, поставив на руководящие должности своих ближайших соратников и сподвижников. Отмена досрочных освобождений за «ударный труд», массовые депортации населения из районов, присоединенных к СССР, — все это связывают с деспотичным управлением Берии. Его деятельность достигла апогея в период Великой Отечественной войны, когда он отвечал за производство вооружений. Берия организовывал заградительные отряды НКВД, руководил карательными командами СМЕРШ — именно за эти заслуги он получил чин маршала. Уже после войны, утратив пост министра внутренних дел, Берия курировал военно-промышленный комплекс, а также создание атомной отрасли. Растущая с каждым годом независимость Берии не могла не волновать самого вождя. Уже в 1949 году Сталин расправился с ближайшими соратниками своего верного помощника. Возможно, та же участь ждала и Берию. Но Лаврентию Павловичу повезло — он пережил Сталина, правда, ненадолго. После смерти Иосифа Виссарионовича Берия стал жертвой собственных амбиций.

Смерть Сталина открыла для него свободу действий, и он решил изменить многие принципы правления своего предшественника. Будучи противником русификации, сторонником которой был Сталин, Берия снимал с постов русских руководителей, предлагал сделать переводы всех государственных документов на язык каждой республики. Он прекратил «дело врачей» и выпустил на свободу десятки медиков. Наконец, была одобрена частичная амнистия для заключенных, которые получили наказание до пяти лет. В это же время было выпущено на свободу 1 млн 200 тыс. человек. Как совмещались устроенная Берией сразу же после смерти Сталина реабилитация врачей, прекращение ряда других громких дел, инициативы по смягчению карательной политики с его многолетней палаческой деятельностью во главе НКВД, остается загадкой.

Берия и не предполагал, что большинство коллег расценят его реформы как создание нового культа личности. Никто из оставшихся у руля огромного и сильного государства не хотел видеть в Берии нового вождя СССР. Руководство страны во главе с Маленковым и Хрущевым довольно быстро отреагировало на все преобразования бывшего наркома — они устроили заговор по его устранению. Несмотря на все награды и звания, Л. Берию арестовали. Так началось одно из самых громких дел в истории Советского Союза.

Берию и его сподвижников судили в декабре 1953 года «специальным судебным присутствием». Суд проходил без участия прокурора и адвокатов, по особой процедуре, разработанной еще в 1934 году в связи с убийством Кирова. В соответствие с этой процедурой кассационное обжалование и подача прошений о помиловании не допускались, приговор к высшей мере наказания исполнялся немедленно. Первое заседание суда было назначено на 18 декабря. Берии предъявляли обвинения в государственной измене и шпионаже в пользу Великобритании, в стремлении к «ликвидации Советского рабоче-крестьянского строя, реставрации капитализма и восстановлению господства буржуазии». Опытные следователи, как считает юрист А. Сухомлинов, автор книги о деле Берии, понимали, что главным обвинением в суде будет не мифическая антисоветская деятельность, а конкретные должностные преступления, и поэтому старались доказать как можно больше фактов, характеризующих таковые. Много внимания следователи уделили периоду деятельности Берии на руководящих постах в Грузии и Закавказье. В вину Берии поставили репрессии, проводившиеся там в 1937 году. Также Берии и его окружению инкриминировалось убийство полпреда СССР в Китае И. Т. Бовкун-Луганца с женой в 1939-м, расстрел без суда и следствия в 1940-м жены маршала Г. И. Кулика — К. И. Симонич — Кулик, расстрел группы из 25 человек, заключенных в 1941 году в Куйбышеве, Саратове и Тамбове. Кстати, вопреки слухам о массовых изнасилованиях Берии в деле содержится только одно заявление об изнасиловании, которое Берия якобы совершил в 1949 году. Заявление поступило от некоей В. Дроздовой, которая, по некоторым свидетельствам, была постоянной любовницей Берии и имела от него внебрачного ребенка. Берия своей вины в совершенных преступлениях не признал. По некоторым данным, он даже объявил одиннадцатидневную голодовку, пытаясь принудить правительство отпустить его. По поводу репрессий 1937 года Берия заявил, что тогда в стране прошла волна борьбы с «правотроцкистским подпольем», а это повлекло «большие перегибы, извращения и прямые преступления». По его словам, изменником и заговорщиком он не был, захватывать власть не собирался. По поводу убийств, в частности Бовкун-Луганца и его жены, Берия сказал, что на то было «указание инстанции», однако фамилий конкретных людей не назвал. В своем последнем слове Берия признал себя виновным в том, что он скрывал службу в мусаватистской контрразведке, но заявил, что, находясь там в качестве агента, ничего вредного не совершал. Берия признал также «морально — бытовое разложение» и свою связь с Дроздовой, но факт изнасилования всячески отрицал. Контрреволюционные обвинения Берия не признал. Он также отверг обвинение о попытке дезорганизовать оборону Кавказа во время войны.

Судебный процесс длился всего пять дней. 23 декабря было зачитано обвинительное заключение, согласно которому все обвиняемые были признаны виновными в многочисленных преступлениях и названы «группой заговорщиков», планировавших «захватить власть, ликвидировать советский строй и провести реставрацию капитализма». В тот же день Берии и его сообщникам был вынесен приговор, который немедленно привели в исполнение. По собственному почину первый выстрел сделал из личного оружия генерал-полковник (впоследствии Маршал Советского Союза) П. Ф. Батицкий.

В деле Лаврентия Берии очень много «белых пятен», долгие годы об этой странице советской истории вообще старались не вспоминать. Лишь начиная с 1986 года тайна смерти Берии стала понемногу проясняться. На страницы газет хлынул поток публикаций и о том, кто и как его расстрелял, и о его преступлениях, совершенных по указанию Сталина, и, конечно, о многочисленных любовницах, счет которым шел на сотни. Мемуаров, очерков и статей о Лаврентии Берии в периодике было опубликовано такое количество, что, казалось, только ленивый не отметился статьей о его злодействах. Конечно, в тех «перестроечных» статьях было немало истинного, но настоящая, серьезная информация о деле Берии стала появляться с началом публикации в 1991 году архивных материалов. Не исключено, что часть этих материалов была похищена. Во всяком случае на страницах российских газет неоднократно появлялась информация о краже из архивов Главной военной прокуратуры некоторых материалов 47-томного уголовного дела Лаврентия Берии. Впрочем, фактически эти материалы до сих пор засекречены, хотя, согласно Указу Президента Российской Федерации от 23 июня 1992 г., с материалов, непосредственно связанных с политическими репрессиями, ограничительные грифы должны быть сняты.

До настоящего времени Л. П. Берия не реабилитирован, хотя большая часть предъявленных ему обвинений историками и юристами оспаривается. Рассмотрение уголовного дела Берии и других обвиняемых проводилось 29 мая 2000 года в Военной коллегии Верховного суда РФ в открытом судебном заседании. Действия «соучастников Берии» — Деканозова, Мешика и Влодзимирского были переквалифицированы и расценены как «злоупотребление властью при наличии особо отягчающих обстоятельств», а приговор был заменен на 25 лет лишения свободы каждому. Приговор в отношении Берии, Меркулова, Гоглидзе и Кобулова оставлен без изменения, они не были признаны жертвами политических репрессий, так что по-прежнему формально считаются шпионами и изменниками родины.

И хотя многие пытаются оправдать верного соратника Сталина в глазах общества, это, фактически, ничего не меняет — Берия за долгие годы превратился в общественном сознании в символ зла, тирании и государственного насилия.

Что скрывалось за венским путчем 1934 года?

Венский путч 1934 года был одним из звеньев в цепочке событий, которые привели к союзу Германии и Италии. Долгое время его рассматривали как неудавшуюся попытку присоединения Австрии, и лишь спустя 20 лет после окончания войны выяснилось, что у путча была совсем другая цель — ликвидация канцлера Дольфуса.

После распада Австро-Венгрии в результате Первой мировой войны на политической карте появились два немецких государства: Германия и Австрия. Отношение к этим двум государствам и их роли в политике было различным. Если Германию европейские страны воспринимали как серьезную фигуру на шахматной доске политики, то Австрию многие аналитики считали слабым и нежизнеспособным государством — и из-за размера территории и потому, что большинство крупных промышленных предприятий после разделения оказались по ту сторону границы.

После окончания войны в обеих странах не раз озвучивались идеи воссоединения — аншлюса. Однако страны-победительницы — Франция и Великобритания — не были заинтересованы в образовании единого сильного государства. Не случайно в текстах Версальского и Сен-Жерменского договоров (1919 г.) и Женевских протоколов (октябрь 1922 г.) аншлюс был ясно и недвусмысленно запрещен.

После того как в Германии к власти пришел Гитлер, аншлюс был объявлен одной из основных целей внешней политики Германии. Однако в соседней Австрии настроения изменились. Идея объединения с нацистской диктатурой, при которой Австрия полностью теряла независимость, вызывала полное неприятие и у рядовых граждан страны, и у ее руководства. Одним из самых деятельных противников аншлюса стал австрийский канцлер Энгельберт Дольфус. Это был выдающийся политический деятель. Его карьера началась с должности секретаря фермерского союза Нижней Австрии, позже он основал Сельскохозяйственную палату Нижней Австрии. В 1931 году он стал генеральным директором Австрийской железнодорожной сети, затем министром сельского хозяйства в правительстве Австрии. Вершиной его карьеры стала должность канцлера Австрии и министра иностранных дел. Канцлером Дольфус стал 13 мая 1932 года и с этого времени упорно проводил политику сопротивления аншлюсу.

Канцлер прекрасно понимал, что Австрия станет первой жертвой Германии, и стремился оттянуть этот момент любой ценой. Для того чтобы не допустить возникновения союза между Германией и Италией, он использовал старое проверенное средство: компромат. Дольфус использовал все свое знание психологии и в итоге добился того, что Муссолини, будущий главный союзник Гитлера, стал относиться к немецкому диктатору с презрением. И, по некоторым данным, называл его «ужасным, сексуальным, дегенеративным созданием». Национал-социализм Муссолини считал пародией на фашизм, его неудачной и скотской имитацией. Умело обрабатывая Муссолини, Дольфус добился того, что итальянский диктатор стал видеть в Гитлере угрозу своим собственным интересам и даже дал канцлеру определенные гарантии безопасности. В частности, он обещал не допустить аншлюса Австрии и в случае необходимости вмешаться. Отношения между Дольфусом и Муссолини вскоре стали дружескими. Семья Дольфуса не раз отдыхала на вилле Муссолини. И было очевидно, что при попытке насильственного присоединения Австрии Италия выступит против Германии.

Германии конфликт с Италией был невыгоден. Напротив — в планы Гитлера входил прочный союз, который бы позволил установить в Европе, а со временен и в мире, господство Третьего рейха. Только один человек стоял на пути к осуществлению этих планов — Дольфус, и этого человека необходимо было убрать с политической арены. Кроме того, он успел серьезно испортить отношения Гитлера с немецкой военной и политической элитой. Умело манипулируя информацией и время от времени давая пищу для размышлений руководителю СА Рёму и генералу Беку, канцлер вызвал нешуточные конфликты. Это можно было бы посчитать домыслом, однако в материалах СС были найдены документы, подтверждавшие контакты Дольфуса с Рёмом и генералом Беком.

О том, как развивались события в июне 1934 года, написано во многих учебниках истории. Для Австрии этот год был непростым. Страну затронул мировой экономический кризис 1932–1933 годов, меры, которые предпринимало правительство, вызывали бурю возмущения среди простых австрийцев. Население городов обнищало, и общее недовольство было настолько сильным, что восстание готово было вспыхнуть в любой момент.

12 февраля 1934-го анархисты и социалисты подняли вооруженное восстание в Линце, в тот же день подхваченное Веной и другими городами. Чтобы стабилизировать ситуацию, правительство отдало приказ направить артиллерию на рабочие кварталы Вены с целью устрашения восставших. Но устрашением дело не закончилось. Возникла перестрелка, в ходе которой было убито не менее тысячи человек, еще больше было ранено. Восстание было подавлено, однако ситуация в Австрии оставалась напряженной. Чтобы еще сильнее дестабилизировать ее, австрийские нацисты, поддерживаемые из Берлина, начали кампанию широкомасштабного саботажа и террора. Они выводили из строя электростанции, громили административные здания, разрушали железные дороги, избивали и убивали сторонников Дольфуса. Все это создавало идеальные условия для путча.

Лидерами путчистов были Артур Зейсс-Инкварт, Эрнст Кальтенбруннер и Одило Глобочник. По плану заговорщиков, путч должен был начаться 25 июля 1934 года. Предполагалось захватить резиденцию канцлера, в которой на тот момент должны были собраться на совещание все министры, чтобы одним ударом парализовать правительство. Утром, когда совещание уже началось, Энгельберт Дольфус получил предупреждение, что с минуты на минуту начнется нацистский мятеж. Предупредил канцлера майор Фей — человек, имя которого связывали позже с путчистами. Что толкнуло майора на этот поступок? Раскаяние? Или же он решил просто обелить свое имя, учитывая, что риск был минимальным: у Дольфуса просто не оставалось времени. Есть и еще один вопрос: почему канцлер с первого слова поверил Фею и начал действовать? Но на этот вопрос ответить несложно — вероятность путча была велика, так что были все основания опасаться переворота.

Услышав о готовящемся путче, Дольфус немедленно распустил совещание, министры отправились в свои ведомства. Однако предпринимать что-либо было поздно: в канцелярию ворвались 150 боевиков «СС-Штандарт-89», переодетых для конспирации в австрийскую военную форму. Эта мера была нелишней и в случае провала, и в случае удачного переворота. Одно дело — вмешательство во внутренние дела независимого государства и совсем другое — восстание народа против неугодного ему правительства.

Резиденцию захватили быстро. Охрана была обезоружена, чиновники, находившиеся в здании, захвачены в заложники. После этого боевики начали прочесывать резиденцию в поисках тех, кто успел спрятаться во время штурма. Дольфус не успел покинуть здание. Его статс-секретарь предложил канцлеру спрятаться в гардеробе на третьем этаже, но это дало бы только небольшую отсрочку — прочесывание проводилось по всем правилам, и Дольфуса рано или поздно неминуемо обнаружили бы. Выход предложил камендинер канцлера Гедвичек, которого они встретили на пути к гардеробной. Он подал идею выбраться из резиденции по лестнице, которая вела на улицу из боковой комнаты. В случае, если бы Дольфусу удалось покинуть здание, его шансы н спасение были бы намного выше, чем в резиденции. Дольфус и Гедвичек добрались до боковой комнаты. Однако дверь, ведущая на лестницу, оказалась заперта на ключ. Вернуться в гардеробную Дольфус не успел — в комнату ворвались заговорщики. Отто Планетта, командир отряда СС, дважды выстрелил в канцлера в упор. Дольфус, раненный в шею и предплечье, медленно опустился на пол.

Дальнейший ход событий реконструировали по показаниям путчистов. По их словам, истекающего кровью Дольфуса положили на диван, старательно обыскали его одежду. Ни врача, ни священника к канцлеру не допустили. От канцлера потребовали передать власть нацистскому ставленнику А. Ринтелену, однако он наотрез отказался. Тогда его оставили умирать без оказания медицинской помощи. Этот факт позже не раз использовали, когда хотели подчеркнуть бездушие и садизм нацистов. Если одной из задач путча было убийство Дольфуса, почему его не добили? Кроме того, многие свидетели упоминают о том, что убийца стрелял в упор. Едва ли обученный боевик мог промахнуться с такого расстояния. Может быть, он и не стремился немедленно убить канцлера? В этом случае неоказание помощи могло стать разновидностью пытки. Чего хотели добиться путчисты? Только лишь передачи власти ставленнику Гитлера? Но это было лишено смысла, раз уж не удалось захватить остальных министров. Или они стремились заставить канцлера заговорить — информация в обмен на жизнь?

Единственный, с кем успел переговорить умирающий Дольфус, майор Фей, министр без портфеля австрийского правительства — тот самый, который предупредил его о начинающемся путче. По словам Фея, перед смертью канцлер попросил позаботиться о его семье, спросил о судьбе министров и назначил своим преемником на посту Шушнига — сторонника независимости Австрии. Впрочем, подтвердить или опровергнуть слова Фея некому, поскольку разговор проходил наедине. Вскоре Дольфус умер от невосполнимой потери крови.

Тем временем министры, успевшие покинуть резиденцию, сумели организовать противодействие заговорщикам. Резиденцию взяли в кольцо армейские и полицейские подразделения. Майор Фей стал посредником в переговорах между войсками и засевшими в резиденции боевиками СС. К вечеру путчисты сложили оружие.

Тем временем о гибели друга узнал дуче. Выполняя данное Дольфусу обещание, он немедленно выдвинул к границе с Австрией три горно-стрелковые дивизии и отправил в Вену телеграмму, в которой обещал австрийскому правительству поддержку со стороны Италии. Муссолини трезво оценивал роль немецкого диктатора в убийстве австрийского канцлера: «Именно Гитлер является виновником убийства Дольфуса и несет полную ответственность за все, что случилось в Австрии». Но до открытой войны между Италией и Германией дело не дошло, поскольку Германия сделала все возможное, чтобы «откреститься» от событий 25 июля.

Формальных доказательств причастности Гитлера к путчу 1934 года на тот момент не было. В ночь с 25-го на 26 июля он поручил Геббельсу, занимавшему должность рехминистра пропаганды, задание: продемонстрировать мировому сообществу, что Германия не имеет отношения к венскому путчу. Сам диктатор тоже предпринял определенные шаги: отправил президенту Австрии Миклошу телеграмму с соболезнованиями и снял с должности германского посла в Вене Рита. Посол был отстранен якобы за то, что обещал мятежникам безопасный переход через германскую границу.

На следующий день во всех германских газетах на первых страницах появились статьи о бесчеловечности заговорщиков, убивших канцлера Дольфуса. Вместе с тем в каждой из этих статей подчеркивалось, что убийцами канцлера были австрийцы, которые были недовольны кризисом и нестабильностью в стране. Разумеется, многие политики понимали, что за организацией убийства Дольфуса и путча стоит Берлин, но предпочли закрыть на это глаза. Дело в том, что многие все еще считали основной задачей переворота установление в Австрии марионеточного правительства и последующее ее присоединение к Германии. Эта цель достигнута не была, Австрия по-прежнему оставалась независимой. Что же касается убийства канцлера — виновные понесли наказание.

Участники венского путча предстали перед судом. В зависимости от роли в разыгравшейся трагедии они получили разные сроки заключения. А после того как в 1938 году аншлюс все же стал реальностью, большинство боевиков получило амнистию. Казнены были только командир «СС-Штандарта-89» Хольцвебер, убийца Дольфуса Палетта и еще 11 человек. Печально сложилась судьба майора Фея. Некоторое время он занимал должность министра МВД в правительстве Шушнига. Но когда германские войска вошли на территорию Австрии, 11 марта 1938 года, министр Фей покончил с собой. Его истинная роль в путче так и осталась невыясненной.

После того как общественное мнение немного успокоилось, Гитлер совершил странный поступок. Он вызвал к себе Гиммлера и дал ему задание: восстановить ход мятежа по минутам. Ему необходимы были точные сведения: с кем общался канцлер, не находились ли рядом с ним люди, с которыми он мог обменяться хотя бы словом, не передавал ли он кому-либо какие-то вещи… Чем был вызван пристальный интерес фюрера к уже убитому, следовательно, больше не опасному противнику? Скорее всего, опасениями, что канцлер перед смертью сообщил, где находится тайник с компроматом на Гитлера. А возможно, и на других влиятельных лиц Третьего рейха. Ведь успешное «вбивание клиньев» между немецким диктатором и европейскими политиками не могло строиться на голословных утверждениях…

Через некоторое время Гиммлер представил Гитлеру отчет о расследовании под названием «Восстание австрийских национал-социалистов в июле 1934 года». В конце войны этот документ вместе с множеством других был затоплен в герметичных ящиках в Черном озере (Чехословакия). Когда спустя 20 лет архивы СС были обнаружены, историки выяснили немало важных деталей о многих секретных миссиях СС. В том числе — и о венском путче 1934 года.

На первой же странице отчета, среди кодированных сообщений, которые заговорщики должны были отправить в Берлин, значилось: «Старые образцы товаров от Мессершмидта поступили». Эту телеграмму путчисты должны были отправить в случае убийства Дольфуса. Дальнейшее изучение документа показало, что планы по ликвидации «неудобного» канцлера фюрер разрабатывал с 1933 года. Отчет Гиммлера позволил восстановить весь ход событий. Однако так и не дал ответа на мучивший диктатора вопрос: где же находится компромат, которым располагал Дольфус. Он мог быть уверен только в одном: канцлер не успел рассказать о местонахождении тайника никому. Но это до того, как он был обнаружен боевиками. А раньше? Ведь с момента начала путча до смерти канцлера прошел не один час… Мог ли он, распустив министров, дать одному из них указания? Или все же до последнего момента надеялся остаться в живых? Этого мы никогда не узнаем. Как и того, какими именно сведениями располагал канцлер.

А вот откуда он мог их получить, историки догадываются. Еще в студенческие годы канцлер вступил в организацию «Картельфербанд» — «Картель католических австрийских студенческих союзов». Биограф Дольфуса, британский историк Шеппард, говорил о картеле как о мощной теневой организации, которая оказывала серьезное влияние на большую политику. О могуществе «Картельфербанда» говорит то, что еще с 70-х годов XIX века почти все государственные посты в Австрии занимали члены этой организации. А в правительстве

Дольфуса к ней принадлежало более 80 % министров. Возможно, каналы этой организации и использовал Дольфус для поиска компромата на Гитлера.

Смерть австрийского канцлера изменила соотношение сил в Европе. Муссолини, лишившийся мудрых советов своего друга, со временем изменил мнение о Гитлере и стал его союзником. Спустя всего четыре года со дня трагических событий июльского путча Германия присоединила Австрию к рейху. Но на этот раз Италия хранила молчание…

«Догадки» русского Нострадамуса

О московском школьнике Льве Федотове заговорили в 80-е годы прошлого века. Как свидетельствуют его дневники, он предсказал нападение фашистов на СССР, ход Второй мировой войны, а также высадку американцев на Луну в 1969 году.

А в своей «Истории будущего» он сумел «разглядеть» не только судьбоносные для человечества события XX века, но и предсказать то, что может свершиться на наших глазах.

Как юноше, прожившему всего лишь двадцать лет, удалось приподнять завесу над далеким будущим, и поныне остается загадкой.

Во все времена и у всех народов существовали прорицатели. Известны, например, профессиональные предсказатели будущего, приводившие себя «перед сеансом» в состояние транса с помощью наркотических средств. Так, жрецы американского племени майя пили сок кактуса пейотль, северные шаманы употребляли настой из мухоморов, древнегреческие оракулы и пифии одурманивали себя тектоническими газами. А вот московский школьник Лева Федотов, который, возможно, мог стать вторым Нострадамусом, сделал великие предсказания, даже не подозревая, каким даром он был наделен.

Лева родился 10 января 1923 года в Москве. Его отец, Федор Каллистратович Федотов, трагически погиб на Алтае задолго до войны, а мать, Агриппина Николаевна, была швеей, работавшей в костюмерной одного из московских театров. Семья Федотовых жила в знаменитом «Доме на набережной», который спроектировал и построил архитектор Б. М. Иофан. Пройдут десятилетия, и писатель Юрий Трифонов напишет повесть «Дом на набережной». В огромном (505 квартир) доме на Берсеневской набережной, или в Доме правительства (в народе его называли ДОПР), одних наркомов и замнаркомов проживало почти 140 человек. (Большая часть из них погибнет в годы репрессий.) Сюда регулярно наведывались Ягода, Ежов, Вышинский, Берия, изредка наезжал Сталин. Жили Фотиева, Димитров, Поскребышев, Землячка, Аллилуевы (существует фотография, где слева направо стоят Светлана Аллилуева, Лева Федотов и Юра Трифонов с сестрой Таней); Милыитейн, Кобулов, Чубарь, Стасова, Косарев, Лысенко, Стаханов, Хрущев, Микояны, маршал Тухачевский, маршал Жуков, дети Сталина, приемный сын Ворошилова, принц и принцесса из Лаоса. В конспиративных квартирах — их называли «кукушками» — скрывались зарубежные шпионы, работавшие на СССР. В этом доме жили и герои Испании — Яков Смушкевич и Михаил Кольцов. Помимо геройских качеств, они прославились еще и тем, что привезли из Испании первые радиолы, и все ребята бегали танцевать к Розе Смушкевич. Во дворах играли в баскетбол и, конечно, дрались с «неместными». В драках Левка вызывал у противников жуткий страх — он просто впадал в ярость, как легендарные берсеркеры.

Лева Федотов был «гением этого места», а впоследствии стал прототипом одного из героев повести «Дом на набережной» Трифонова. Их было четверо друзей: Лева Федотов (он же Левикус или Федотик), Олег Сальковский (Салик или Мужик Большой), Михаил Коршунов (Михикус, Мистихус, Стихиус или еще Химиус) и Юра Трифонов (Юрискаус). Они не только жили в одном доме, но и учились в одной школе и в одном классе. Вчетвером, под предводительством Левы, ребята упорно искали подземный ход в Кремль. Инициатором, как обычно, был Левка. Он, самый маленький и самый щуплый, бесстрашно шел первым по узким подземным коридорам, залам, вместе с друзьями осматривал страшные камеры с крючьями и кольцами на потолке. Писатель Михаил Коршунов вспоминал, как «упрямый Левикус, этот эволюционист Докембрий или Декомбрий (очередные Левины прозвища в классе), этот летописец Земли, упираясь в пол галошами, все полз и полз, застревая и вновь двигаясь вперед, касаясь кирпичей уже не только ушами, но и носом. Это уж точно. Мы с Олегом совершенно потеряли Левку из виду. Даже огонек его свечи. И Левка застрял окончательно, как тому и положено было быть. И вот тут мы с Олегом начали нашего ученого тянуть за веревку, вытаскивать. Короткое пальто завернулось ему на голову, и Левку удалось с трудом вырвать. Даже невозмутимый Олег перенервничал, пока мы Левку тащили. Что, если веревка лопнет? Или развяжется? Ни я, ни тем более Олег до Левки не доберемся.

— Он ведь задыхался! — даже сейчас переживал Олег.

— Свеча у него потухла, — напомнил я другу.

Мы Леву, конечно, вытянули. Ну и видик у него был: вся пыль палеолита, всего геологического календаря была на Левке — на его лице, волосах, на одежде.

— Наверное, мы не туда двинули, — отдышавшись, сказал Лева.

Спустя более полугода после нашего тайного мероприятия Лева записал: „В первый же подходящий вечер я решил один слазить в подземелье, чтобы исполнить все-таки то, что задумал еще летом“. Вот Левка и его характер. Отправился к церкви, но, спустившись по кривым ступенькам, нашел на дверях огромный кованый замок». Чем закончились индивидуальные попытки Федотова пробраться в Кремль, неизвестно. Продолжения Левиных записей нет. Тетрадь под номером VI — в числе пропавших.

«Он был так не похож на всех! С мальчишеских лет бурно, страстно развивал свою личность во все стороны, поспешно поглощал все науки, все искусства, все книги, всю музыку, весь мир, точно боялся опоздать куда-то. В двенадцатилетнем возрасте он жил с ощущением, будто времени у него очень мало, а успеть надо невероятно много, — писал о Федотове его друг детства Юрий Трифонов. — Он увлекался в особенности минералогией, палеонтологией, океанографией, прекрасно рисовал, его акварели были на выставке, он был влюблен в симфоническую музыку, писал романы в толстых тетрадях в коленкоровых переплетах. Я пристрастился к писанию романов благодаря Левке… Он был известен в школе как местный Гумбольдт, как Леонардо из 7-го „Б“».

Свои рассказы, фантастические романы и научные трактаты в духе энциклопедистов XVIII столетия Федотов украшал многочисленными рисунками. Кстати, надо заметить, что ряд его картин недавно был вывезен из СССР в Австралию. Из написанного им в детстве сохранилось мало, но один из рассказов повествует о «зеленой пещере» и существующем глубоко под землей мире динозавров. Устраивал Федотик и литературные конкурсы, соревнуясь в мастерстве владения словом с юным Трифоновым. Сейчас это звучит почти невероятно, но в 30-е годы XX века почти во всех квартирах ДОПРа, где были подростки, «скрипели перья», из-под которых выходили приключенческие повести, любовные новеллы или фантастические рассказы. Мальчишки сочиняли, соревнуясь друг с другом. А предводителем этой компании «юных гениев» был Лева — талантливый мальчик, прививавший своим товарищам уважение к книгам. Он обладал не только писательским, но и другими талантами. Так, Юрий Росциус, автор одной из книг о феномене Федотова, приводил следующий пример, свидетельствовавший о его чрезвычайной музыкальности: «…у Левы образное мышление было чрезвычайно развито. Он — хороший художник. Побывав в опере, он, придя домой, сделал нотную запись выходного марша из оперы Аида».

У мальчишек из Дома на набережной помимо «сочинительства» были и другие занятия. Лева Федотов учредил дворовое Тайное общество испытания воли (ТОИВ), вступить в которое можно было, только пройдя по перилам балкона десятого этажа. А свою волю, помимо ходьбы по перилам, он закалял еще и тем, что ходил зимой в коротких бриджах.

Лева корпел не только над энциклопедиями, но и вел дневники, которые его и прославили. Они обнаружились уже после войны. Это в общей сложности 15 общих пронумерованных тетрадей, в которых мальчик записывал интересные факты из своей жизни и жизни друзей. Подлинность дневника сомнений не вызывает. Живы школьные друзья Левы, единодушно свидетельствующие, что они знакомы с дневником с 30-х годов и что записи в нем отвечают проставленным датам. Дневник велся примерно с 1935 года (тетрадь I) по 23 июля 1941 года (тетрадь XV). Известные ныне тетради дневника с номерами V, XIII, XIV и XV опознаны ими, как виденные еще до войны.

В этих тетрадках среди описания бурных дворовых и школьных событий 27 декабря 1940 года появляется интересная запись, которую, возможно, следует назвать первым предсказанием. Учтите, что это писал юноша, которому еще предстояло получить аттестат зрелости.

«27 декабря. Сегодня мы снова собрались после уроков в комсомольской комнатушке делать газету…

— Мы здесь такую волынку накрутили, — сказал я, рассматривая газету, — что с таким же успехом могли бы обещать ребятам организацию нами полета на Марс к Новому году!

— А чем плохая мысль? — сказал Борька. — Если бы осталось место, мы могли бы и об этом написать…

— …Только потом добавить, — продолжал я, — что ввиду отсутствия эстакад и гремучего пороха этот полет отменяется. И ожидается в 1969 году в Америке!»

Так шутя Лева предсказал запуск в 1969 году американского пилотируемого космического корабля «Апполон-11». Он сделал ошибку лишь в определении планеты: Нил Армстронг впервые в истории человечества ступил на поверхность Луны. Конечно, можно сослаться на банальное совпадение, но последующие записи свидетельствуют, что писал пророк. Здесь невозможно говорить о совпадениях. Ведь когда большинство советских граждан верило в нерушимость советско-германского пакта о ненападении, а правительство призывало «не поддаваться на провокации», Федотов сделал в дневнике запись, которая «пахла» шпионством, антисоветчиной и грозила, по меньшей мере, лагерем.

Итак, 5 июня 1941 года:

«Хотя сейчас Германия находится с нами в дружественных отношениях, я твердо уверен, что все это только видимость. Тем самым она думает усыпить нашу бдительность, чтобы в подходящий момент всадить нам отравленный нож в спину… С тех пор как в мае немцы высадились в Финляндии, меня не покидает твердая уверенность в том, что идет тайная подготовка нападения на нашу страну со стороны не только бывшей Польши, но и со стороны Румынии, Болгарии и Финляндии…

Рассуждая о том, что, рассовав свои войска вблизи нашей границы, Германия не станет долго ждать, я приобрел уверенность, что лето этого года у нас в стране будет неспокойным. Я думаю, что война начнется или во второй половине этого месяца, или в начале июля, но не позже, ибо Германия будет стремиться окончить войну до морозов. Я лично твердо убежден, что это будет последний наглый шаг германских деспотов, так как до зимы они нас не победят. Победа победой, но вот то, что мы сможем потерять в первую половину войны много территории, это возможно.

Честно фашисты никогда не поступят. Они наверняка не будут объявлять нам войну, а нападут неожиданно, чтобы путем внезапного вторжения захватить побольше наших земель. Как ни тяжело, но мы оставим немцам такие центры, как Житомир, Винница, Псков, Гомель и кое-какие другие. Минск мы, конечно, сдадим, Киев немцы тоже могут захватить, но с непомерно большими трудностями… О судьбах Ленинграда, Новгорода, Калинина, Смоленска, Брянска, Кривого Рога, Николаева и Одессы я боюсь рассуждать. Правда, немцы настолько сильны, что не исключена возможность потери даже этих городов, за исключением только Ленинграда. То, что Ленинград немцам не видать, в этом я твердо уверен. Если же враг займет и его, то это будет лишь тогда, когда падет последний ленинградец. До тех пор, пока ленинградцы на ногах, город Ленина будет наш!..

За Одессу как за крупный порт мы должны, по-моему, бороться более интенсивно, чем даже за Киев[6]. И я думаю, одесские моряки достойно всыпят германцам за вторжение в область их города. Если же мы и сдадим по вынуждению Одессу, то гораздо позже Киева, так как Одессе сильно поможет море. Понятно, что немцы будут мечтать об окружении Москвы и Ленинграда, но я думаю, что они с этим не справятся.

Окружить Ленинград фашисты еще смогут, но взять его — нет! Окружить же Москву они не смогут вообще, потому что не успеют замкнуть кольцо к зиме. Зимой же для них районы Москвы и ее округи будут просто могилой…

Я, правда, не собираюсь быть пророком, но все эти мысли возникли у меня в связи с международной обстановкой, а сложить их в логический ряд и дополнить помогли мне рассуждения и догадки. Короче говоря, будущее покажет».

А вот какую запись сделал Лева в своем дневнике вечером 21 июня 1941 года:

«Теперь я уже жду беды для всей нашей страны — войны. По моим расчетам, если я действительно был прав в своих рассуждениях, то есть если Германия готовится напасть на нас, война должна вспыхнуть в ближайшие числа этого месяца или же в первых числах июля… Откровенно говоря, теперь, в последние дни, просыпаясь по утрам, я спрашиваю себя: а может быть, в этот момент на границе уже грянули первые залпы? Теперь можно ожидать начала войны со дня на день…

…Я чувствую тревожное биение сердца, когда думаю, что вот-вот придет весть о вспышке новой гитлеровской авантюры…Мы потеряем много территорий! Но потом она все равно будет отобрана нами у немцев… Как мы могли бы окрепнуть, если бы обращали на военную промышленность так же много внимания, как и немцы».

Нетрудно убедиться, что в этих строках старшеклассника изложен не только сверхсекретный гитлеровский план «Барбаросса», но и все этапы его реального провала. Мало того: юный Федотов предсказал, какие именно страны войдут в антигитлеровскую коалицию! Лева также записал в своем Дневнике, когда Красная армия начнет контрнаступление. Юноша перечислил всех союзников Германии, указал протяженность фронта от

Черного до северных морей, предсказал заговор фашистских генералов в 1944 году, причины вступления США в войну, неизбежный крах гитлеровского рейха, поведение «двенадцати апостолов» Гитлера во время крушения Германии. Примером может служить запись от 11 июля 1941 года: «Вчера из газет я узнал оригинальную новость. Члены СС производили аресты в штурмовых отрядах. Я думаю, что когда фашисты будут задыхаться в борьбе с нами, в конце концов дойдет и до начальствующего состава армии. Тупоголовые, конечно, будут еще орать о победе над СССР, но более разумные станут поговаривать об этой войне как о роковой ошибке Германии. Я думаю, что в конце концов за продолжение войны останется лишь психопат Гитлер, который не способен и сейчас, и в будущем понять своим ефрейторским умом бесперспективность войны с Советским Союзом. Солидарен с ним, очевидно, будет Гиммлер, потопивший свой разум в крови народов Германии, и мартышка Геббельс, который как полоумный раб будет еще холопски горланить о завоевании России даже тогда, когда наши войска, предположим, будут штурмовать Берлин».

Предвидел московский школьник и то, что после победы над фашистской Германией СССР доведется воевать с Японией, а также последующую «холодную войну», которая будет царить между странами социалистического и капиталистического лагеря во второй половине

XX столетия. Расценивая соотношение сил на мировой политической арене, он писал: «Скоро придет время — мы будем раскаиваться в переоценке своих сил и недооценке капиталистического окружения, а тем более в недооценке того, что на свете существует вечно копящий военные силы и вечно ненавидящий нас фашизм!»

В начале 90-х годов XX века некий депутат немецкого бундестага пренебрежительно заявил: «Русские сочинили легенду, будто некий школьник в своем дневнике еще до войны изложил в подробностях план „Барбаросса“ и предрек Гитлеру поражение!». Присутствующий при разговоре российский журналист возразил, что это не легенда, что школьник Лев Федотов действительно предрек многие факты Второй мировой войны и его Дневник сохранился.

После того как война началась, количество записей в Дневнике резко сократилось, но 12 июля 1941 года в нем появляется замечание о том, что Америка вступит в войну только тогда, когда ее вынудят, поскольку «американцы больше любят делать оружие, тратить время на рассмотрение законов, чем воевать».

Работать над Дневником Лева прекратил 27 июля 1941 года. Сделал он это сознательно — слишком страшной оказалась правда, которую он напророчил. Больной туберкулезом, с плохим зрением, Федотов добровольцем ушел на фронт и не дожил до предсказанной им Победы. 25 июля 1943 года он погиб в бою под Тулой. До сих пор так и неведомо место его захоронения, подробности его армейской жизни, последние дни…

Не нового ли Нострадамуса мы потеряли? А может быть, и кого-то «посерьезнее», ибо в чудесном даре французского прорицателя сейчас многие сомневаются. Уж очень темны и запутанны его «Центурии», их можно толковать по-разному. У Федотова же все сказано предельно ясно…

Дневники Левы Федотова, равно как и его личность, еще ждут своего исследователя. Конечно, мы не знаем, а возможно, никогда и не узнаем механизма включения его феномена пророчества. В пояснениях самого Левы, приведенных ранее, есть одно ключевое слово — «догадки». (Интересно, о темпах развития космических технологий Лев тоже «догадался»?) Именно словом «догадки» и обозначил он феномен получения ничем не объяснимого знания. Иными словами, Лева получал знания, которыми не обладал никто на тот момент (за исключением генералитета Германии и нескольких разведчиков). Если бы доводы Левы действительно были сделаны на основании анализа обстановки, то для этого ему понадобилось бы множество военно-политических сведений, к которым у него не было доступа. По словам друзей, он, как и все, слушал радио и читал газеты, а они, как известно, в то время не отличались правдивостью. Эта необъяснимая осведомленность Федотова вызывала немало вопросов у Ю. Роциуса. В своей книге о юном пророке он писал: «Как же он мог в условиях страшного информационного дефицита столь успешно прогнозировать будущие события? Ведь для логических заключений такого рода, по-видимому, недостаточно одной исходной информации. Необходим обширный опыт, запас профессиональных знаний, некоторая предварительная подготовка, определенная информационная база. Но сколь точны представления штатского мальчишки в делах военных? Ведь для сравнительного анализа, взвешивания шансов сторон, их пространственных и ресурсных параметров явно недостаточно знать число дивизий на каждой стороне, хотя и этого в ту пору знать было нельзя!»

Вряд ли также он мог знать численность людского состава дивизий разных стран и разных родов войск, вооружения, огневой мощи, мобильности, степени подготовленности, стойкости, морального состояния войск и т. п. и т. д.

Как, например, он мог так уверенно говорить, что Ленинград-то окружить немцы могут, но взять им его не удастся. Хотя, как теперь стало известно, мысль о сдаче Ленинграда все же была. Так, в интервью с адмиралом флота Советского Союза Н. Г. Кузнецовым последний, описывая состоявшийся 13 сентября 1941 года в Ставке разговор со Сталиным, свидетельствует: «Я застал необычную обстановку. Никого постороннего в кабинете. Более чем обычно, вежливый разговор.

— Вы встретили Жукова?

— Нет, товарищ Сталин.

— Значит, вы с ним разминулись в пути. Он вчера вылетел в Ленинград. Вы знаете, что мы сняли Ворошилова. Освободили его?

— Нет, не знаю.

— Да, мы освободили Ворошилова, и туда вылетел Жуков.

Но я почувствовал, что основной разговор заключается не в этом. И тут Сталин говорит:

— Вы знаете, нам, возможно, придется оставить Питер (он часто Ленинград называл Питером).

Я передаю это точно.

— Вам задание — заминировать корабли, заминировать так, чтобы в случае такой необходимости ни один корабль не попал в руки врага. Подготовьте соответствующую телеграмму.

У меня вырвалось:

— Я такую телеграмму подготовить не могу! Подписывать не буду.

Он удивился:

— Это почему?

— Это настолько крупное и серьезное решение, что я это сделать не могу. Да и к тому же Балтийский флот подчинен не мне, а Ленинградскому округу.

Он задумался. Потом сказал:

— Вы отправитесь к маршалу Шапошникову и составите с ним телеграмму и сделаете две подписи.

Я поехал к Борису Михайловичу Шапошникову — начальнику Генерального штаба. Передал ему распоряжение. А он мне:

— Голубчик, что ты меня втягиваешь в это грязное дело! Флотские дела — это ваши дела. Я к ним отношения не имею.

— Это приказ Сталина!

Он задумался. А потом предложил: „Давай напишем

телеграмму за тремя подписями: Сталин, Шапошников и Кузнецов — и поедем к Сталину“.

Мы так и сделали. Поехали к Сталину. Он заколебался. Потом взял телеграмму и отложил ее в сторону. И говорит: идите.

Вот такой был тяжелый момент». (Интервью с Адмиралом Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецовым.)

Конечно, подобный оборот Лева предвидеть не мог.

Думается, что и сам Федотов не мог понять, откуда он черпает эти знания, и поэтому ввел понятие «догадки». Интересен и непонятен следующий факт: зачем подобные откровения получал именно этот школьник?! Ведь ни применить их на практике, ни учесть в военно-политической ситуации он, в силу своего положения, не мог. Он даже не мог сообщить о своих «догадках» наверх, ибо тут же был бы признан врагом народа, паникером и расстрелян. Значит, реализация пророчеств как бы не предполагалась даже изначально. Почему? Ответа нет…

По мнению большинства специалистов по парапсихологии, Федотов был либо ясновидящим, либо писал свой дневник (особенно его часть, касающуюся Великой Отечественной войны) в режиме автоматического письма. Последний вариант более вероятен. Дело в том, что тетушке, позвонившей ему утром 22 июня 1941 года и сообщившей о нападении Германии, Лева ответил: «Война?! А чего это вдруг?!» Словно это не он написал мелким почерком свои поразительные пророчества! В тот же день юноша записал: «…Я был поражен совпадением моих мыслей с действительностью! У меня из головы просто все вылетело! Ведь я только вчера вечером в Дневнике писал еще раз о предугадываемой мною войне, и теперь это случилось. Это чудовищная правда. Но справедливость моих предвидений мне явно не по душе. Лучше бы я оказался не прав!»

Феномен забывания присущ многим людям, испытавшим такого рода прозрения. Позже они описывают это состояние, как будто некто или нечто «вынуждают» их взяться за перо и записать некий текст, словно под диктовку «свыше». Зачастую они лишь смутно помнят, как это делали, а порой отрезок времени, когда совершалась «диктовка», вообще выпадает из памяти. Некоторые из них при этом видят яркие образы, слышат голоса. На первый взгляд, это похоже на симптомы какой-то психической болезни. Однако в подобных случаях почти все люди оказываются совершенно здоровыми, они не нуждаются в медицинской помощи. А состояние «пророчества», которое некоторые медики торопятся назвать «внезапно возникшим спонтанным помешательством», на самом деле представляет собой нечто такое, чему наука пока не готова дать объяснения.

Феномену Льва Федотова был посвящен вышедший в 1986 году полнометражный документальный фильм «Соло трубы» (режиссер Александр Иванкин), основанный на дневниках юного пророка и ставший настоящей сенсацией. После того как в 70-х годах прошлого столетия тексты этих дневников были опубликованы в журнале «Дружба народов», ими заинтересовались историки, медики, психологи. На основе их изучения ученые делают и будут делать еще не одну попытку объяснить феномен Льва Федотова.

Судьба части Левиных писаний — недостающих тетрадей дневника, фантастического романа о Марсе — неведома. Они исчезли из старенького дивана московской квартиры, когда семья находилась в эвакуации в Зеленодольске. Считается, что мать Левы перед смертью в устной форме завещала передать дневники сына его лучшему другу, писателю Михаилу Коршунову, тому самому, с которым он сидел за одной партой. По другой, более вероятной версии, они были переданы Льву Моисеевичу Рошалю. Ходят также слухи о том, что дневники были куплены особой, пожелавшей остаться неизвестной, другие люди утверждают, что своими глазами видели их фотокопии «на каком-то сайте». Высказываются предположения и о том, что они были переданы в музей «Дома на набережной».

Зато, по словам журналистов канала Рен-ТВ — авторов телепроекта «Секретные истории», осенью 2008 года двое диггеров, исследуя подземелья «Дома на набережной», нашли кожаный портфель с толстой тетрадью озаглавленной «Лев Федотов. История будущего». Найденная рукопись была неизвестной ранее работой Льва Федотова, в которой он предсказывал многие интересные события нашей эпохи. Место ее находки — не случайное. Как известно, в детстве Лев Федотов с друзьями часто исследовали подземелья Москвы, то ли в поисках мистической библиотеки Ивана Грозного, то ли в поисках тайного хода в Кремль. Он более чем хорошо знал подземелья. Именно в одной из пещер юный пророк и спрятал свой труд «История будущего». Почему спрятал? Да потому что в тетради он предсказал далеко не коммунистическое будущее России и горькие результаты в просчетах управления страной.

В этой работе Лев Федотов предсказывает мировые события, связанные с «холодной войной», появление ядерной бомбы, полеты в космос, создание машины, способной к мышлению. Большая часть его предсказаний уже реализовалась, некоторые могут сбыться на наших глазах.

Как правило, «московский пророк», как часто называют Федотова, не обозначал свои «догадки» датами. Исключением является год 2009. Именно ему отводится большая доля описаний Федотова. Он обозначил 2009 год странным названием — «год прорыва в бездну». Какое значение — негативное или позитивное — он в него вкладывал, понять трудно. Четко он указал лишь на то, что в этом году человечество ждут серьезные испытания, которые, с одной стороны, смогут привести его к небывалому прорыву в своем развитии, а с другой — спровоцировать Армагеддон. Первые знаки грядущих перемен должны были появиться в небе накануне наступления 2009 года, когда люди смогут наблюдать «черное солнце», т. е. солнечное затмение.

Были у московского школьника и более конкретные предсказания о 2009 годе, в частности президентство Барака Обамы: «Я знаю, что угнетаемые в Америке негры получат такие же права, как белые, и чернокожий американец станет президентом США. К сожалению, участь этого президента будет трагична, его ждет та же история что и Авраама Линкольна, он будет смертельно ранен во время покушения. После смерти этого президента Америку ждут хаос и анархия…»

В своей «Истории будущего» Лев Федотов сообщает интересные сведения и о развитии науки и техники. Так, он описывает очень мощную исследовательскую лабораторию, которая будет построена в начале XXI века в горах Швейцарии. По мнению «московского пророка», в ней будут работать ученые со всего мира, пытаясь разгадать тайны мироздания и значительно продвинуть научные изыскания. Но ученые станут лишь пешками в игре тайной корпорации банкиров и военных, которые используют научные открытия для создания сверхоружия. Возможно, что речь здесь идет о создании Большого адронного коллайдера и проводимых с его помощью исследованиях? Ведь по прогнозу Федотова, эту лабораторию должны были запустить в начале XXI века, но вскоре ее работа приостановится из-за аварии. Авария действительно имела место. Далее он сообщал, что будет принято решение о перенесении этой лаборатории на территорию России. Вот что он пишет об этом: «…строительство подмосковной лаборатории может начаться уже в 2009 году, но эта эпохальная стройка останется незамеченной, так как человечество будет занято борьбой с новым бедствием. Эпидемия охватит всю планету». По мнению Федотова, эпидемия будет по масштабам превосходить эпидемию «испанки» в 1918 году, которая считается самой губительной в истории человечества.

Однако самым страшным испытанием для людей «московский пророк» считал следующее: «Накануне 2009 года ученые откроют способ управлять человеческой памятью. Общественность с радостью примет это сообщение, ведь с помощью специальной таблетки можно будет стереть плохие воспоминания. Но на самом деле цель этих экспериментов одна — превратить человека в послушного робота. При помощи такой таблетки можно вложить в человеческий мозг любое задание, и человек выполнит его в пользу своего хозяина».

К сожалению, рукописи «Истории будущего», о которой рассказал автор фильма «Прорыв в бездну» Михаил Колодинский, пока не только не удалось найти, но и обнаружить никаких источников информации о ней. В связи с этим возникла еще одна версия, согласно которой данные о пророческом таланте Льва Федотова — не более чем послевоенная фальсификация. Может ли это быть, сказать трудно. В книге все того же Ю. Росциуса, являющегося очень добросовестным исследователем различных пророческих паранормальных явлений, указывается на особое состояние, в котором находился мальчик, когда писал. Действительно, как можно за одну ночь заполнить мелким почерком 100 страниц?! Исходя из этого, Росциус задается вопросом: «Кем же был сгоревший в пламени священной войны Лев Федотов? Гениальным разведчиком, способным в самых жестких условиях получить, экстрагировать, выкристаллизовать достоверную информацию, абстрагировать ее от плевел? Либо потрясающим аналитиком, способным, подобно Кювье, по одной кости воссоздавшему облик животного, по одной детали домыслить во всех тонкостях будущую ситуацию? Государственным мужем, который на основе имеющейся у него неполной информации интуитивно делает правильный вывод? Или прекрасным уникальным врожденным прогностом, провидцем, подобным болгарской провидице Ванге Димитровой?!» Этого с точностью сказать не может никто и сегодня.

За кулисами советско-финской войны

Войну 1939–1940 годов между Советским Союзом и Финляндией называли по-разному: русские — «финской» или «советско-финским вооруженным конфликтом», финны — «зимней». Но оба противника считали ее странной. В советское время о ней вспоминать не любили. В Большой Советской Энциклопедии суть этого события определялась коротко и категорично: война возникла «в результате политики реакционного правительства Финляндии, превратившего территорию страны в плацдарм для возможного нападения агрессивных держав на СССР». Так ли это было и что же действительно происходило на Карельском перешейке накануне Второй мировой войны?

Самый распространенный миф советско-финской войны, пожалуй, давно умер. В соответствии с ним, советская власть много лет утверждала, что в 1939 году Финляндия напала на Советский Союз. И это не подвергалось сомнению подавляющим большинством советских людей. Они наивно верили, что одна страна с населением 3,5 миллиона напала на другую — с населением 180 миллионов, и не видели в этом ничего удивительного. На самом же деле 30 ноября 1939 года в 8 часов утра войска Ленинградского военного округа перешли советско-финскую границу, снесли финскую погранзаставу в Раате и двинулись в глубь страны Суоми. Одновременно с этим Хельсинки и Виипури (Выборг) подверглись бомбардировкам. Уже много лет спустя после окончания военных действий, оценивая эти события, финны с насмешкой говорили: «Огромный могучий Советский Союз одержал победу в этом состязании, а маленькая храбрая Финляндия заняла почетное второе место». В действительности же эта странная война стала большой трагедией для двух народов и вспыхнула она не на пустом месте.

Уже с середины 1930-х годов советское руководство рассматривало буржуазную Финляндию как плацдарм, который любая заинтересованная страна может использовать для нанесения военного удара по СССР. Как известно, Юрьевский мирный договор, заключенный в октябре 1920 года, в тяжелое для большевистской России время под жестким прессингом финской стороны, хотя и стабилизировал ее отношения с Финляндией, но был для нее невыгоден. Прежде всего, это относилось к демаркации границы на Карельском перешейке: по договору она была задекларирована по линии старой границы между царской Россией и Великим Княжеством Финляндским. Таким образом, граница была установлена всего в 32 км от Петрограда (Ленинграда), что разрушало исторически сложившуюся систему обороны северной столицы. Город теоретически стал досягаем даже для артиллерийского огня с финской стороны. Мириться с таким положением советское руководство было не намерено. Но только подписанный 23 августа 1939 года пакт Молотова — Риббентропа наконец-то предоставил И. Сталину возможность разговаривать с Финляндией на «другом» языке: согласно его секретному протоколу, эта страна была отнесена к «сфере влияния» СССР.

Вскоре после начала Второй мировой войны, 4 октября 1939 года советское руководство потребовало от финнов передвинуть свои границы на «безопасное расстояние» — на 20–25 км в глубь страны. Кроме того, оно попросило Хельсинки сдать СССР в аренду на 30 лет стратегически важные территории: полуострова Ханко и Рыбачий, несколько небольших островов в восточной части Финского залива и часть Карельского перешейка. Финляндия, расценив эти предложения как прямую угрозу своей независимости, ответила категорическим отказом. 10 октября глава МИДа Финляндии Э. Эркко заявил: «Мы ни на какие уступки СССР не пойдем и будем драться во что бы то ни стало, так как нас обещали поддержать Англия, Америка и Швеция».

Но все-таки, несмотря на неблагоприятную обстановку, 12 октября советско-финляндские переговоры продолжились. С советской стороны ими руководил сам Сталин, с финской — посланник Финляндии в Швеции Ю. Паасикиви (Эркко от участия в них уклонился). Сталинские предложения строились на историческом опыте России. Советский вождь напомнил финнам, что войска белых под руководством Юденича напали на Петроград со стороны Финского залива и что британские военные корабли шли этим же маршрутом. Заверения Паасикиви в том, что Финляндия не допустит немцев в свою страну, Сталин отмел со словами: «Они не станут спрашивать вашего разрешения». Тем не менее советские предложения были финской стороной отклонены, а 13 ноября по указанию Э. Эркко финляндская делегация прекратила переговоры, сославшись на то, что у нее есть «более важные дела». Отношения между обеими странами с каждым днем все более ухудшались.

Тем временем в приграничных с СССР районах Финляндии начались военные учения. Еще в начале октября в финскую армию были призваны резервисты 20 возрастов. Началась эвакуация жителей Хельсинки, Виппури, населения Карельского перешейка и побережья Финского залива. Руководство страны предполагало, что финская армия, опираясь на укрепления «линии Маннергейма», сможет сковать советские войска на длительное время, пока не подойдет помощь Запада. Поэтому министр обороны Финляндии Ю. Нюкканен утверждал, что даже без помощи других стран «Финляндия вполне может продержаться шесть месяцев», а Э. Эркко 31 октября заявил: «Нам надо стоять непоколебимо». Иного мнения придерживался только главнокомандующий финской армией, выдающийся полководец Карл Густав Маннергейм. Он лояльно отнесся к требованиям СССР и считал, что в переговорах с ним можно было найти компромисс.

Укрепления, составлявшие созданную им «линию Маннергейма», строились в течение восьми лет и протянулись на 135 км от Финского залива до Ладожского озера. Эта линия имела три полосы обороны. Первая из них включала обширные минные поля, противотанковые рвы, железобетонные тетраэдры и проволочные заграждения в 10–30 рядов. За ней располагалась вторая полоса, состоявшая из железобетонных подземных укреплений в 3–5 этажей — настоящих крепостей из фортификационного бетона, прикрытых броневыми плитами. В каждой такой крепости был склад боеприпасов и топлива, водопровод, электростанция, комнаты отдыха и операционные палаты. Третья полоса обороны состояла из новых минных полей, эскарпов и заграждений. Мнения относительно точного числа бетонных бункеров (ДОТов) и укрепленных позиций «линии Маннергейма» разнятся: К. Мерецков писал о 350, а по оценке самого их создателя, их было 66. По-видимому, называя эту цифру, финский главнокомандующий имел в виду не отдельные бункеры, а узлы обороны, каждый из которых состоял из 2-х и более бункеров. Так или иначе, но «линия Маннергейма» была уникальным оборонительным сооружением, не уступавшим по своей обороноспособности знаменитой немецкой «линии Зигфрида» и французской «линии Ма-жино». Большая часть укреплений находилась на восточном участке линии, хорошо прикрытом рекой Вуоксой и на участке Сумма.

Накануне войны К. Ворошилов уверял Сталина, что если дело дойдет до военного конфликта, то Красная армия разделается с финнами за несколько дней. Начальником Генштаба Б. Шапошниковым и командующим Ленинградским военным округом К. Мерецковым был составлен план боевых действий. Зная характер финских укреплений, они учли в плане реальные трудности по их прорыву, рассчитали необходимое количество сил. Но Сталин, настроенный на легкую победу, резко раскритиковал этот план и поручил штабу Ленинградского военного округа разработку нового. Согласно этому плану боевые действия предполагалось закончить «малой кровью» в течение 7—14 дней, добившись полной капитуляции Финляндии после захвата 80 % ее территории. Упор делался на мощный первоначальный удар. Гарантией тому служило подавляющее военное превосходство СССР над противником: в 3,6 раза по личному составу, в 30 раз по танкам, в 5,5 раза по артиллерии и минометам, в 20 раз по самолетам. Однако в плане не предусматривались сосредоточение резервов, учет погодных условий и многое другое.

Для начала боевых действий советской стороне оставалось только найти малейший повод. И он был найден. 26 ноября 1939 года советское правительство официально заявило о том, что финская артиллерия обстреляла советскую территорию у деревни Майника, что привело к человеческим жертвам. В ноте, направленной правительству Финляндии, указывалось: «Сосредоточение финляндских войск под Ленинградом не только создает угрозу для Ленинграда, но и представляет на деле враждебный акт против СССР». В связи с этим Финляндии предлагалось отвести свои войска на 25–30 км от границы. В ответ финны заявили, что «упомянутые выстрелы были произведены… с советской пограничной стороны», и потребовали провести совместное расследование этого инцидента. Советскую сторону, организовавшую эту провокацию, такое предложение не устраивало, и она сделала выбор в пользу военного решения конфликта. 28 ноября правительство СССР заявило, что «считает себя свободным от обязательств, взятых в силу пакта о ненападении». 29 ноября финская сторона предложила вновь сесть за стол переговоров, но советское руководство на это предложение не отреагировало. Дальнейшее уже известно: на следующий день части Красной армии без объявления войны вторглись на территорию северного соседа, положив начало едва ли не самой жестокой и кровавой из так называемых «малых» войн XX века.

На всем протяжении 1300-километровой границы с Финляндией были сосредоточены четыре советские армии. На Карельском перешейке, являвшимся главным направлением удара, действовала 7-я армия, в составе которой было девять стрелковых дивизий, танковый корпус и три танковые бригады, артиллерия и авиация. Ее наступление поддерживалось огнем Балтийского флота.

Со стороны Финляндии в военных действиях были задействованы практически все ее вооруженные силы:

10 дивизий, 7 специальных бригад и военизированная организация ШЮЦКОР — всего около 400 тысяч человек. Численность же советской группировки войск составляла около 960 тысяч человек. К тому же она имела многократное превосходство по танкам, артиллерии и авиации. Отмечая это, Маннергейм с грустью говорил: «У финнов есть масло, но нет пушек!» Тем не менее, штаб знаменитого полководца и финская разведка сумели разгадать «оперативный замысел» советского командования. На направлении главного удара советских войск они развернули свою лучшую полевую армию под командованием генерала Эстермана, которую поддерживала Аландская армейская группа.

В первый день войны некоторые части Красной армии, поверившие в миф об освободительной миссии советских вооруженных сил, переходили границу под марши дивизионных оркестров, неся с собой знамена, агитационные плакаты и пропагандистскую литературу. И были неприятно удивлены тем, что «финские братья по классу» вместо радушного приема ответили им снайперским огнем, упорной обороной и мощными контратаками. Особенно «донимали» красноармейцев финские снайперы, которых за излюбленную манеру вести огонь с деревьев прозвали «кукушками». Справиться с ними помогли попавшие в пехоту таежные охотники. Они предложили пускать впереди стрелковой цепи лаек. Если собаки упирались передними лапами в ствол и начинали громко лаять, это означало, что наверху находился враг. Дерево сразу же брали в перекрест 2–3 ручных пулемета, которые буквально прошивали густую крону, не оставляя снайперу никаких шансов выжить.

Тем временем международная общественность расценила войну СССР с Финляндией как неприкрытую агрессию со стороны Москвы. Советский Союз даже был исключен из Лиги Наций. Зато в Финляндию стала поступать военная и гуманитарная помощь, съезжались добровольцы из других стран.

Первые дни боев не дали советским войскам запланированных темпов продвижения, но и серьезных поводов для беспокойства тоже не вызывали. Правда, под Куоккалой (Репино) и Териоки (Зеленошрск) советские войска понесли ощутимые потери, но их «списали» на непредсказуемую погоду. Действительно, она преподнесла красноармейцам неприятный сюрприз: вместо полагавшихся в это время года несильных морозов и небольшого снега в течение всей первой недели декабря дневная температура на Карельском перешейке была плюсовой или нулевой, шли сильные снегопады, чередовавшиеся с туманами. В этих условиях советская артиллерия застревала в грязи, танки вязли в незаметных под снегом болотах или проваливались сквозь тонкий лед озер и речушек, а авиация не могла прицельно бомбить позиции противника. Кроме того, финны успешно использовали эффективные методы «малой войны», изматывая ими советские войска. Немногочисленные финские части проявляли инициативность и гибкость, умело использовали условия местности и маскировались. Они упорно обороняли мосты и населенные пункты, а при оставлении своих позиций все подрывали и сжигали. Отходили финны организованно, прикрываясь арьергардами и минируя за собой дороги. В плен они сдавались крайне редко — за все время боевых действий красноармейцы захватили менее одной тысячи военнопленных.

Постепенно в советских оперативных донесениях начал просматриваться боевой характер противника: финский солдат хладнокровен и стоек, отлично владеет лыжами, чрезвычайно подвижен и, как правило, хороший стрелок. В сводках Совинформбюро сопротивление финской армии стали определять как «яростное», «отчаянное» и даже «иступленное». В связи с тем что дела на фронте складывались крайне неудачно, началась переброска советских войск из внутренних округов СССР, в частности Белорусского особого, который считался одним из самых боеспособных в Красной армии.

К концу декабря 1939 года наступление советских войск окончательно застопорилось. Линия фронта на Карельском перешейке установилась в 50–70 км к северо-западу от старой границы. Сталин негодовал и винил во всем разведку. Досталось на орехи и наркому обороны К. Ворошилову. 26 декабря части Красной армии были вынуждены перейти к обороне. По указанию Сталина Главный военный совет начал подготовку к операции по прорыву «линии Маннергейма». Но контрудар, предпринятый красноармейцами в последних числах декабря севернее Ладожского озера, закончился полным крахом. Две советские дивизии попали в окружение и были почти полностью уничтожены.

Ситуация не улучшилась и в начале 1940 года. 8 января местность в долине около Суомуссалли, которую финны назвали «страной мертвецов», на протяжении 5 км была усеяна трупами бойцов 9-й, 163-й и 44-й советских дивизий. В братские могилы местное население собрало тела 27 500 красноармейцев и младших командиров. Они были в вязаных шлемах и касках, но без рукавиц. Дело в том, что советские интенданты не додумались делать их с указательным пальцем, как это было у финнов, чтобы нажимать на гашетку. Вот и приходилось красноармейцам снимать их в лютый мороз. С финской стороны потери в боях за этот населенный пункт составили 900 человек убитыми и 1100 ранеными. Неслучайно один советский генерал, пожелавший остаться неизвестным, горестно сказал: «Мы заняли как раз достаточно земли, чтобы похоронить трупы павших».

Чтобы переломить ситуацию, на Карельском перешейке начал действовать Северо-Западный фронт под командованием С. К. Тимошенко, который включал две армии. В его задачи входила дезориентация противника в отношении направления главного удара. Ежедневно в течение нескольких дней советские войска обрушивали на укрепления «линии Маннергейма» по 12 тысяч снарядов, но добиться успеха так и не смогли. Утром 11 февраля после 3-часовой артподготовки началось генеральное наступление. Дивизиям 7-й армии удалось вклиниться в систему обороны Суммского укрепленного узла и взять его. Однако уже 21 февраля из-за больших потерь и нехватки боеприпасов красноармейцы вынуждены были приостановить наступление.

В Лапландии, на северном участке советско-финского фронта, фактически всем руководил начальник Политуправления РККА армейский комиссар 1-го ранга Л. 3. Мехлис, который был одним из организаторов репрессий высшего командного состава Красной армии и которого побаивались даже командармы. Его вмешательство в управление войсками чаще всего было губительным. Вот и на этот раз он бросил на острие удара 44-ю стрелковую дивизию 13-й армии. Она прорвала финскую оборону и начала быстро продвигаться вперед, но противник энергичными фланговыми ударами закрыл образовавшийся проход и отрезал ее от основных сил. Несколько дней в лютую стужу в полном окружении дивизия вела тяжелейшие бои. В конце концов ей удалось вырваться из кольца, но слишком большой ценой: фактически от нее остались только артполк и медсанбат… А Мехлис устроил над командованием дивизии показательный военно-полевой суд с публичным расстрелом перед строем на льду озера Васо-Ярви ее командира полковника Виноградова, начальника штаба полковника Волкова и начальника политотдела полкового комиссара Пархоменко. 8-ю армию Мехлис бросил на обход финских укреплений с тыла. Преодолев 86 тяжелейших километров в Северном Приладожье, она также оказалась в окружении. Спасти ее остатки смогли пришедшие на помощь свежие части 15-й армии, но план выхода советских войск к Ботническому заливу рухнул. И снова Мехлис устроил расправу над командирами этих армий.

К концу февраля советские войска вышли к финским тыловым позициям в районе Виипури. Этот город был превращен в неприступную крепость. Даже жилые дома, ипподром и кладбище стали опорными пунктами обороны. В случае необходимости защитники города могли затопить территорию к востоку от него, взорвав плотину Саймаанского канала. Финны предусмотрели даже минирование льдов Выборгского залива! И все-таки Красная армия прорвала «линию Маннергейма», но какой ценой! Вот как об этом вспоминал девятнадцатилетний финский солдат Антти, который лежал вторым номером в пулеметном дзоте под Хоттиненом: «Сначала несколько часов била русская артиллерия. Это был сущий ад, словно все черти разом вылезли из болот. Нам повезло: мы отсиделись в казематах, а от второго взвода, не успевшего покинуть траншею, осталось шесть человек. А потом цепями пошла советская пехота. Она шла так густо, что мы не успевали перезаправлять ленты. Ствол раскалялся докрасна, и ни одна, ни одна пуля не летела мимо цели. А они продолжали по штабелям трупов ползти вперед. Потом снова поднимались с винтовками. Это было безумие, это было дикое безумие. Наш унтер сказал: „Эти русские чертовски храбрые парни, но у них там наверху кто-то определенно спятил…“»

В начале марта советские войска вышли на подступы к Виипури, и финнам грозило окружение. Их сопротивление на «линии Маннергейма» прекратилось, и 13 марта город пал. В этот же день ровно в двенадцать часов пушки смолкли. Война, которая длилась 105 дней, закончилась. Но за это сравнительно непродолжительное время Красная армия потеряла 131 476 человек! И это при том, что, по некоторым данным, в списки погибших на финском фронте не попало около 20–25 % павших красноармейцев. Если учесть их, то число потерь может составить до 170 тысяч человек, не считая 300 тысяч раненых и обмороженных. Потери с Финской стороны составили 22 810 погибших.

Таким образом, «зимняя» война развеяла миф о могуществе Красной армии. Декларированные перед ее началом советским командованием «могучий удар» и победа «малой кровью» никак не соответствовали реальному положению вещей. Победа оказалась «пирровой». И виной тому стало руководство таких военных «стратегов», как Ворошилов, Мехлис и Жданов, бывший в то время членом Военного совета. Полководческими талантами эти люди явно не обладали и над планом финской кампании думали недолго. Советское командование оказалось неспособным обеспечить красноармейцев даже маскхалатами — вместо них солдатам выдавали… простыни или нечто вроде ночных рубашек. А личный состав прибывших в качестве подкрепления дивизий Киевского и Белорусского военных округов был одет в брезентовые сапоги! Немудрено, что солдаты при морозе в 40 °C страдали от холода и обморожений. Мерзло все: в ледяную коросту превращалась артиллерийская смазка, буханка хлеба становилась булыжником, руки без рукавиц прилипали к металлу. Сказалась и неудовлетворительная подготовка санитарной и автомобильной служб. Из-за невозможности быстрой эвакуации раненых в тыл они замерзали насмерть или умирали от потери крови. Единственным надежным средством от мороза оказался спирт. Именно финская война стала местом рождения знаменитых фронтовых «наркомовских ста граммов».

В отличие от красноармейцев, финны были подготовлены к полярной войне гораздо лучше: сапоги на меху, длинноухие овчинные шапки — все удобное, теплое и легкое. Каждый солдат был снабжен белым маскхалатом и лыжами. Кроме того, финны ставили на лыжи абсолютно все: обозные повозки, пулеметы и легкие пушки, санитарные фургоны. Это позволяло им легко, быстро и бесшумно маневрировать значительными силами в условиях боев в заснеженных лесах. И тем не менее, война ими была проиграна. 22 марта 1940 года Финляндия признала себя побежденной. К СССР отошли Карельский перешеек, западное и северное побережья Ладожского озера. В аренду Советский Союз получил полуостров Ханко и несколько примыкающих к нему островов для создания военно-морской базы. Граница была отодвинута на 118 километров. Но неоправданно высокой ценой за это стало не только огромное число погибших советских бойцов, а и превращение дружески настроенной страны-соседки в злейшего врага СССР. Став в 1941 году союзницей Гитлера, Финляндия вернула себе территории, захваченные Красной армией в «зимней войне», в течение одного-двух месяцев после немецкого нападения на Советский Союз.

Фюрер и Копье Всевластия

Широко известно, что фашистская идеология была тесно связана с оккультизмом, причем не только на уровне использования символов, в частности свастики — древнеиндийского символа солнца или сдвоенной рунической молнии для обозначения С С. Практически все фашистские лидеры, начиная с Гитлера, буквально поклонялись оккультным «наукам». Они пытались заменить христианство языческими германско-скандинавскими верованиями, свято верили в магическую силу рун, астрологические прогнозы и силу древних магических артефактов. Среди них одно из главных мест занимало Копье Всевластия — могущественный талисман, дающий его владельцу власть над судьбами мира.

Во дворце Хофбург, бывшей зимней резиденции австрийских Габсбургов, в императорской сокровищнице выставлены символы власти императоров Священной Римской империи германской нации. Среди них едва ли не самым знаменитым считается сломанный пополам, невзрачный на вид стальной наконечник копья длиной в 50,8 см и шириной в 7,9 см. Части наконечника скреплены серебряной проволокой, прикрытой золотой муфтой. А в полость лезвия вставлен кованый гвоздь. На муфте — лаконичная надпись по-латыни: «Копье и Гвоздь Господни».

Наконечник носит множество названий: Святое копье, Копье судьбы, Копье славы, Копье Оттона Великого, Копье Святого Маврикия, Венское копье, Хофбургское копье. А поклонники эзотерических знаний — то есть знаний, доступных только посвященным, — называют его Копьем Всевластия, приписывая ему магическую силу.

Почему таинственный кусок металла оказался так прочно связан с понятиями «власть» и «победа»? Почему орудие убийства окружено таким почетом в христианском мире и считается одной из главных реликвий христианства? Для того чтобы ответить на эти вопросы, стоит вначале привести еще одно название древнего наконечника, ставшее в наше время наиболее распространенным, — Копье Лонгина… В историю христианства под именем Лонгин вошел не кто иной, как Гай Кассий, капитан стражи, который был наделен особыми полномочиями при осуществлении государственных церемоний, правосудия и казней. Именно этот человек наблюдал за ходом казни Христа на Голгофе, и он же, проверяя, жив ли распятый, уколол копьем обмякшее тело, чтобы проверить, не скончался ли казненный. Тогда заструившаяся кровь показала, что казнимый все еще жив… Так вот, черный наконечник, который проткнул тело Спасителя и несет на себе следы его запекшейся крови, это и есть то самое Орудие Власти. Понятно, что в течение тысячелетий не раз возникала путаница, неведомо откуда выплывали подделки. Так что в наши дни на звание Копья Лонгина претендуют сразу три наконечника: помимо Копья Оттона, это его двойник, хранящийся в Ватикане, а также Краковская реликвия. Тем не менее, большинство исследователей безапелляционно заявляют, что истинным является все же копье, хранившееся во дворце Хофбург.

Итак, с этим наконечником связано множество преданий. Его, наряду со Святым крестом и гвоздями, которыми Христа прибили к нему, считают одним из главных предметов, связанных со Страстями Христовыми. Он относится к числу величайших реликвий христианства. По преданию, кровь, хлынувшую из раны, собрал в чашу, из которой причащались ученики Иисуса Христа на Тайной вечере, Иосиф Аримафейский. Он же привез чашу, известную как чаша Святого Грааля, и копье в Британию в монастырь Гластонбери.

Позже им владели многие христианские императоры и короли. Император Оттон Т выстроил для хранения копья собор в Магдебурге. Его потомок Оттон III, напуганный очередным предсказанием о конце света, передал его Римскому Папе. Однако вскоре оно вновь оказалось в руках императоров Священной Римской империи. На этот раз владельцем копья стал Генрих II Святой. Именно во время его коронации реликвия единственный раз использовалась в качестве символа власти, о чем свидетельствует миниатюра в одной из средневековых рукописей.

К числу императоров Священной Римской империи, владевших копьем по наследству, относятся также Генрих IV, участник Третьего крестового похода Фридрих I Барбаросса, Фридрих II, Карл IV и Сигизмунд I Люксембург. Последний во время Гуситских войн, боясь надругательства над священной реликвией, тайно перевез копье из Праги в Нюрнберг, где поместил его в соборе Св. Екатерины.

Однако легенды приписывают копью более давнюю историю, множество именитых владельцев, а главное — магические свойства. Существовало предсказание, что если оно попадет в руки человеку, который осознает его тайные возможности, то он сможет завладеть миром.

По преданию, копье было сделано с соблюдением магических ритуалов по приказанию третьего по счету первосвященника Иудеи Финееса, знаменитого мага и знатока каббалы. С тех пор оно фигурировало во многих эпизодах библейской истории. Иисус Навин сражался с ним под стенами Иерихона, Саул пытался поразить им Давида, Ирод Великий, отдавая приказ об истреблении младенцев, якобы опирался на это копье. Его несли впереди царских воинов, которые во время избиения детей громили еврейские дома.

Дед Гая Кассия Лонгина якобы получил Копье Всевластия из рук самого Гая Юлия Цезаря, хотя неясно, каким образом оно оказалось в руках у знаменитого полководца. Ведь в Иудее Цезарь никогда не был. Как не понятно и то, каким образом реликвия из монастыря в Британии, куда отвез ее Иосиф Аримафейский, позже попала к римским императорам Диоклетиану, Юстиниану и Константину Великому, а затем к Аттиле и завоевателю Западной Римской империи Одоакру, а позже франкскому правителю Карлу Мартеллу, Римскому Папе Льву I и другим знаменитым властителям.

Существует также легенда о том, что знаменитый король франков Карл Великий именно с помощью этого копья создал свою империю и умер вскоре после того, как выронил его в грязь. А вот Наполеон, который якобы стремился овладеть Копьем Всевластия, заполучить его, кажется, не сумел. Городской совет Нюрнберга постановил вывезти реликвию в Вену, где в 1806 году, после окончательного распада Священной Римской империи, германской нации она оказалась в сокровищнице австрийского императорского дома Габсбургов.

Легенда о мистической силе Копья Всевластия, в которую верили алхимики, тамплиеры и розенкрейцеры, через их наследников масонов со времен средневековья благополучно дожила до XX столетия и тут обрела неожиданное продолжение, причем многое в этой истории тоже можно назвать легендой.

Еще в 1937 году Генрих Гиммлер включил в состав СС — в то время это было подразделение нацистской партии охранного и репрессивного характера — общество «Аненербе» (в переводе с нем. — «Наследие предков»). Со временем оно стало главным отделом по управлению концентрационными лагерями, где осуществляло целый ряд медицинских программ, имеющих целью собрать доказательства расового превосходства германцев над всеми другими народами. А на первых порах общество ставило своей целью изучение и популяризацию среди немцев традиций, истории и наследия арийской расы, разумеется, с точки зрения ее превосходства.

Занималось общество и поиском различных предметов, которые якобы обладали магической силой, и, конечно, просто не могло обойти вниманием такую могущественную реликвию, как Копье Всевластия, которое в глазах нацистов было едва ли не самым главным орудием в достижении мирового господства. Их мистически настроенный лидер знал о нем давно и стремился заполучить.

В книге «Копье судьбы» ее автор Тревор Рейвенскрофт утверждает, что, живя в Вене в 1909 году, неудавшийся художник Адольф Шикльгрубер, который в то время делал эскизы фасада Хофбурга, зашел в музей погреться. Там он увидел копье и неожиданно впал в транс, который длился несколько часов. Впечатление от пережитого было так велико, что будущий фюрер не спал всю ночь, а утром вновь пришел в музей. Повторную встречу с артефактом Гитлер назвал «посвящением в сущность Копья судьбы». Рейвенскрофт ссылается на его высказывание: «В ту же секунду я понял, что наступил знаменательный момент в моей жизни. Долгие минуты я стоял, рассматривая копье, совершенно забыв обо всем, что происходило вокруг. Казалось, что копье хранит какую-то тайну, от меня ускользавшую, однако мною владело такое чувство, будто я знаю что-то о ней, но не в состоянии проанализировать ее смысл в своем сознании. Копье было чем-то вроде магического носителя откровения; оно открыло такое прозрение в идеи мира, что человеческое воображение казалось более реальным, чем реальность материального мира. Что за безумие овладело моим разумом и родило бурю в моем сердце?..»

С тех пор ежедневно, как на работу, Гитлер являлся в музей и часами безмолвно простаивал перед заветной витриной. Ему представлялось, как он бережно поднимает с бархата священный предмет, крепко сжимает его в своих руках, чтобы уже никогда и никому не отдать… Будущий фюрер искренне верил, что в этом случае ощущенная им мощь вольется в него самого и поможет поставить этот мир на колени. А пока ему оставалось лишь молиться на Копье Оттона и мечтать…

Надо сказать, что с психикой у Шикльгрубера было далеко не все в порядке. Естественно, что при таком положении вещей столь глубокое увлечение конкретным предметом просто не могло не перерасти в открытую манию. Так и произошло: в 1917 году молодой Адольф Шикльгрубер провел вместе с тремя приятелями (одним из них был Альфред Розенберг) спиритический сеанс и пообщался с духом некого немецкого князя, во время которого потусторонний собеседник заявил: новым предводителем Германии сможет стать только тот, в чьих руках окажется Копье Оттона…

Через полтора десятилетия бывший ефрейтор и убежденный мистик, а ныне глава «Новой Германии» и «ариец № 1» решил, что настало время прибрать древнюю реликвию к рукам. На дворе стоял 1935 год, рейх еще только начал крепнуть, однако уже алчно поглядывал на «братскую» Австрию. Гитлер успел открыть так называемый Центр нацистской религии, которому впоследствии предстояло стать «Ватиканом СС»; один из главных залов сего заведения назывался Комнатой Копья и предназначался для хранения копии Копья Оттона III. Фюреру нужен был оригинал реликвии, поэтому спустя три года он дал «добро» на вторжение в Австрию, при этом сделал особое распоряжение: для сохранности копья следовало принять особые меры и не позволить властям противника вывезти раритет из страны.

В марте 1938 года нацисты вторглись в суверенную альпийскую республику, и ее президент Миклас распорядился эвакуировать исторические ценности из дворца Габсбургов. Чтобы не допустить попадания ценностей в руки захватчиков, полицейские подразделения были направлены к Хофбургу. Однако местные эсэсовцы заставили отступить стражей порядка: Копье Оттона должно было любой ценой попасть к Гитлеру…

Наконец, спустя столько лет, древний черный наконечник лег на ладонь человека, подмявшего под себя Германию и мечтавшего о покорении мира. Для этого фюрер вместе с Гиммлером, плюнув на многочисленные государственные, партийные и военные дела, лично явился в Зал Сокровищ, который до этого момента усиленно охранялся отборными частями 8-го армейского корпуса немецкой армии. Он долго созерцал реликвию, которую не видел более двадцати пяти лет, и вышел из зала в приподнятом настроении. Возможно, именно это подвигло этого психически неуравновешенного человека спустя некоторое время во время митинга с балкона Хофбурга произнести: «Я объявляю немецкому народу о том, что выполнил самую важную миссию в моей жизни. Как фюрер германской нации и рейхсканцлер я перед лицом истории заявляю о вступлении моей родины в Германский рейх!»

По приказу фюрера 13 октября 1938 года Копье Всевластия и другие имперские сокровища, в том числе зуб Иоанна Крестителя, лоскут скатерти со стола Тайной вечери, кошель святого Эльма, библию первого Римского Папы и камень из стены Иерусалимского храма на специальном бронепоезде были переправлены в Нюрнберг. Копье вернулось в церковь Святой Екатерины, где когда-то уже хранилось. Его хранителем был избран обер-бургомистр Нюрнберга Вилли Либель, а ответственным за организацию «научных исследований» назначен Вольфрам Сивере. Теперь Гитлер был уверен, что у него имеется все необходимое для перекраивания карты Европы и создания «Нового Рима».

Практически Копье Всевластия принадлежало Гитлеру на протяжении всей Второй мировой войны, однако не помогло ему достичь мирового господства. Сначала Гитлер действительно победоносно шествовал по Европе, но затем удача стала потихоньку отворачиваться от него. Но фюрер не терял надежды «приручить» реликвию. Когда в небе над Нюрнбергом появились английские бомбардировщики, начавшие буквально перепахивать город, под старой крепостью специально для Копья Всевластия оборудовали бронированный бункер. И все же в октябре 1944 года одна из бомб открыла доступ в это подземное хранилище. Так началась агония Третьего рейха… А Гитлер кинулся спасать не страну, не нацию, а воплощение своей мечты, которое считал залогом достижения мирового господства.

Судя по всему, перед смертью Гитлер пытался перепрятать Копье. Ходят слухи, что он намеревался отправить его в Южную Америку или даже в Антарктиду. Однако сделать это не удалось. В дело вмешался случай. Чтобы сохранить Копье Лонгина и другие предметы мистического поклонения, их решили тайно вывезти из разрушенного бункера и укрыть в специальной камере в скале. А чтобы сбить противника с толку, одновременно с этой операцией осуществлялась аналогичная, якобы засекреченная (на деле, слухи о «спасении копья» старательно и аккуратно распространялись). Некий ценный груз из подземелья Нюрнбергской крепости якобы перевозили к австрийскому озеру Целль, неподалеку от Зальцбурга. Там таинственные ящики утопили в водах озера.

Но, несмотря на истинно немецкую аккуратность и дотошность при подготовке основной операции и операции «прикрытие», исполнители приказа допустили роковую ошибку. По понятным причинам Копье Лонгина в списке предметов на вывоз не фигурировало. Древний наконечник внесли в него под одним из наименее известных его имен — «Копье святого Маврикия». Однако в экспозиции хранился также Меч святого Маврикия. Его-то малосведущие в истории солдаты и отправили в скальную камеру, тщательно завернув в стекловату и упаковав в футляр из чистой меди… А Копье Лонгина тем временем было брошено без присмотра в разбитом бункере среди третьесортных экспонатов! И тут реликвия, похоже, окончательно вышла из себя. Разгром фашистских войск стал настолько очевидным, что счет шел уже на дни.

Невзрачный кусок железа, оставленный в развалинах, в апреле 1945 года случайно обнаружили американцы. Спустя несколько месяцев по приказу верховного главнокомандующего экспедиционными войсками союзников в Западной Европе Дуайта Эйзенхауэра наконечник в торжественной обстановке был передан бургомистру Вены и вернулся в Хофбург. Однако по сей день ходят слухи, что американцы вернули копию, а оригинал оставили у себя — чтобы обеспечить себе власть над миром.

Впрочем, магическая сила Копья Всевластия должна вызывать сомнения даже у сторонников эзотерических учений. Прежде всего, оно существует не в единственном экземпляре, о чем мы уже говорили. Однако главное заключается в том, что экспертиза, проведенная в 2003 году доктором Робертом Фезером, показала, что наконечник из Хофбурга, который считался наиболее вероятным кандидатом на роль Копья Лонгина, был выкован в VII веке нашей эры, то есть много позже событий на Голгофе. Да и в отношении лидеров Третьего рейха особого интереса к копью документально не выявлено. Зато документально подтверждено, что наконечник и другие атрибуты императорской власти были перевезены в Нюрнберг в 1938 году по инициативе нюрнбергского обер-бургомистра Вилли Либеля, что вполне понятно — ведь когда-то реликвия хранилась именно в Нюрнберге.

Все это, впрочем, не мешает приверженцам эзотерических учений свято верить в существование Копья Всевластия если не в Хофбурге, то в США или на мифической базе нацистов в Антарктиде.

Подземный город СС. «Лагерь дождевого червя»

О существовании этого объекта, построенного нацистами, известно еще с конца войны. Однако он все еще представляет собой одну из самых жгучих загадок Третьего рейха, и на большинство вопросов ответов пока не получено.

Впервые на просторах бывшего Советского Союза о «Лагере дождевого червя», по-немецки «Regenwurmlager», заговорили в 1995 году. Однако широкого распространения информация, напечатанная в популярном журнале «Вокруг света», тогда не получила. Но, благодаря развитию Интернета, в виртуальном пространстве стало появляться все больше публикаций о существовании развалин подземного фашистского города, затерянных в лесах северо-западной Польши, неподалеку от ее границы с Германией. Причем, в отличие большинства других статей о тайнах Третьего рейха, в данном случае речь идет о факте вполне достоверном и доступном для обозрения. Что, впрочем, не только не снижает, а напротив, увеличивает интерес к нему со стороны любителей исторических тайн.

«Лагерь дождевого червя» — самое большое и разветвленное из известных подземных фортификационных сооружений мира. Оно прорыто в треугольнике между реками Верта — Обра — Одер. А известный вход расположен в лесах неподалеку от польского города Мендзыжеч.

До 1945 года эти земли принадлежали Германии и были переданы Польше только после войны. Поэтому нацисты имели возможность строить гигантское подземное сооружение в полной тайне. Предполагают, что подземные работы были начаты еще в 1927 году, а после прихода к власти Гитлера их форсировали.

«Лагерю» наверняка придавали огромное значение, хотя никто не знает, зачем он был вырыт. Строят только догадки. Скорее всего, «Лагерь» играл роль укрепрайона, который призван был служить плацдармом для нападения на Восточную Европу и защищать Германию по главной стратегической оси: Москва — Варшава — Берлин. Именно отсюда немецкие войска двинулись на Варшаву, а потом на Москву.

Зимой 1945 года после захвата этой территории советские специалисты не могли обойти вниманием странный объект. Однако, увидев множество расходящихся туннелей, побоялись проникнуть в них на достаточно большое расстояние. Ведь война еще не кончилась. Объект мог быть заминирован, а в туннелях, возможно, скрывались эсэсовцы. Но после войны в районе Мендзыжеча были дислоцированы советские части Северной группы войск. Их представители тоже пытались произвести разведку. Но, опасаясь мин, особого рвения не проявили, поэтому успеха не достигли. Дверь из толстой брони заварили автогеном, а про «Лагерь» забыли.

Следующая попытка была предпринята только в 1980-х годах. Тогда советские военные осуществили инженерно-саперную разведку, но завершить ее не смогли. Объемы работ, которые необходимо было произвести, оказались непосильными из-за недостатка средств. Поэтому в наши дни время от времени в подземелье спускаются только любители, которые тем более не в силах разведать объект такого масштаба.

Поэтому неудивительно, что о «Лагере дождевого червя» известно не слишком много. Мы не знаем даже истинных размеров этого подземного сооружения. Очевидно, он представляет собой гигантский лабиринт из множества туннелей с бесчисленными ответвлениями, расходящимися к северу, югу и западу. В них, как в метро, проложены электрифицированные двухпутные узкоколейки. Но что перевозили по ним электропоезда, кто были их пассажирами — неизвестно. Есть сведения, что Гитлер дважды посещал «Лагерь дождевого червя», но с какой целью, тоже не ясно. Предполагают, что здесь находятся ключи от многих секретов Третьего рейха, например, склады произведений искусства и иных сокровищ, награбленных в оккупированных странах, не говоря уже о запасах оружия и взрывчатых веществ.

Одним из тех, кто заинтересовался «Лагерем дождевого червя» был полковник Александр Лискин, в то время военный прокурор, он побывал в этих местах в начале 1960-х годов. Тогда окрестности Мендзыжеча в районе небольшого населенного пункта Кеныпицы представляли собой труднопроходимые леса, усеянные минными полями, опутанные колючей проволокой и усеянные развалинами бетонных укреплений. Полковника заинтриговали рассказы местных жителей о лесном озере Кшива со странным плавающим островом в центре. На военных картах вермахта это место было отмечено названием «Лагерь дождевого червя». На его остатки он и наткнулся, следуя по лесной дороге в расположение одной из бригад связи Северной группы советских войск. Вот как описывал полковник Лискин увиденное: «Минут через десять пути показалась сложенная из огромных валунов стена бывшего лагеря. Метрах в ста от нее, возле дороги, похожий на бетонный дот, серый двухметровый купол какого-то инженерного сооружения. По другую сторону — развалины, очевидно, особняка. На стене, как бы отрезающей проезжую дорогу от военного городка, почти не видно следов от пуль и осколков».

Рассказывали, что в этом месте базировались два полка, школа дивизии СС «Мертвая голова» и другие части. Когда немцам стало ясно, что они могут попасть в окружение, фашисты поспешили ретироваться. Это было сделано буквально в течение нескольких часов, хотя единственная дорога, по которой можно было бы отступить на запад, была уже занята советскими танками. Трудно было себе представить, как и куда можно было за несколько часов ускользнуть из этой природной западни почти целой дивизии. Вероятнее всего, для своего спасения нацисты воспользовались проложенными под лагерем подземными туннелями. Лискин также узнал, что вблизи озера, в железобетонном коробе, был обнаружен заизолированный выход подземного силового кабеля. Приборы показали, что он находился под напряжением в 380 вольт. Был также найден забетонированный колодец, в который с большой высоты падала вода и исчезала где-то в недрах земли. Предположили, что здесь находится скрытая электростанция, турбины которой вращает эта вода. Говорили, что озеро каким-то образом соединено с окружающими водоемами, а их там немало. Однако разгадать эту загадку саперы, которые нашли кабель и колодец, не смогли.

Лискину на лодке удалось обследовать берега озера, потому что по суше сделать это оказалось невозможным. На восточном берегу он увидел несколько рукотворных холмов, похожих на терриконы. Поговаривали, что внутри они пронизаны потайными ходами и лазами. Полковник обратил внимание и на небольшие лужицы. Саперы были уверены, что это следы затопленных входов в подземелье. Но особый интерес представлял собой остров посередине озера, поросший елями и ивняком. Площадь его составляла не более 50 м^2. Он медленно двигался по водяной глади, но далеко не отплывал. Создавалось впечатление, что остров медленно дрейфует, как будто стоя на якоре.

Полковник осмотрел также найденный саперами замаскированный под холм вход в туннель и пришел к следующему заключению: «Уже в первом приближении стало ясно, что это серьезное сооружение, к тому же, вероятно, с разного рода ловушками, включая минные». Саперы рассказали ему, что как-то подвыпивший старшина решил на спор проехаться по таинственному туннелю на мотоцикле, да так и не вернулся. Военные рискнули пройти по туннелю километров десять и обнаружили несколько ранее неизвестных входов.

Позже в лабиринт спускались и другие группы военных. Они обнаружили железнодорожные колеи, кабели для подачи электроэнергии, множество ответвлений, причем замурованных, и многое другое. По словам капитана Черепанова, побывавшего в «Логове», «это был рукотворный подземный мир, являющий собой прекрасную реализацию инженерной мысли». В нем имелось все необходимое для автономной жизни в течение многих лет. Черепанов с группой военных спускался в подземелье через дот по стальным винтовым лестницам. При свете кислотных фонарей они вошли в подземное метро. «Это было именно метро, так как по дну тоннеля проложена железнодорожная колея. Потолок был без признаков копоти. По стенам — аккуратная расшивка кабелей.

Вероятно, локомотив здесь двигала электроэнергия… Начало тоннеля находилось где-то под лесным озером. Другая часть была устремлена на запад — к реке Одер. Почти сразу обнаружили подземный крематорий. Возможно, именно в его печах сгорели останки строителей подземелья», — рассказывал Черепанов.

Стало известно, что как высота, так и ширина ствола подземного метро составляют примерно три метра. Его стены и потолок выполнены из железобетонных плит, пол выложен прямоугольными каменными плитами. Горловина плавно опускается и ныряет под землю на глубину в 50 метров. Отсюда туннели разветвляются и пересекаются, имеются транспортные площадки-развязки. Главная магистраль шла в западном направлении. Поэтому предположили, что, возможно, она проходит под Одером. Ведь до него от Кеныиицы всего 60 километров. Куда она идет дальше и где ее конечная станция — трудно было даже предположить. Возможно, лабиринт был связан с заводом и стратегическими подземными хранилищами, расположенными в районе сел Высока и Пески, которые находятся в двух-пяти километрах западнее и севернее озера Кшива. Любопытно, что на его дне в ясную погоду можно разглядеть нечто, похожее на люк. Его называют «глазом преисподней». Возможно, люк был сделан для того, чтобы лабиринт при необходимости можно было затопить, причем очень быстро. Но если люк до сего дня закрыт, то значит, что им не воспользовались в январе 1945 года. Следовательно, можно предположить, что подземный город не был затоплен, а лишь «законсервирован до особого случая». Что хранят и чего ждут его горизонты и лабиринты?

По свидетельству бывшего начальника штаба бригады, полковника П. Н. Кабанова, вскоре после первого обследования лагеря в Кеныиицу специально приехал командующий Северной группой войск генерал-полковник П. С. Маряхин, который лично спускался в подземное метро. После его посещения и многочисленных обследований специалистами у военных стало складываться новое видение этой необычной по своим масштабам военной загадки. Согласно инженерно-саперному заключению, было обнаружено и обследовано 44 километра подземных коммуникаций.

Историю создания подземного города хорошо знал житель Мендзыжеча доктор Подбельский, которому в 1980-х годах было около девяноста лет. Этот страстный краевед в конце 1940-х — начале 1950-х годов в одиночку, на свой страх и риск, через обнаруженный лаз неоднократно спускался под землю. Он рассказывал, что особенно активно строительство лагеря велось с 1933 года. А в 1937 году сюда из Берлина приезжал сам Гитлер, и — самое интересное — прибыл он якобы по рельсам секретной подземки. Фактически с этого момента подземный город считался сданным в пользование вермахта и СС.

Немало объектов военного времени сохранилось и на поверхности, вокруг озера. Среди них руины стрелкового комплекса и госпиталя для элитных войск СС. Все они были возведены из железобетона и огнеупорного кирпича. Но главными объектами являются мощные доты. Когда-то их железобетонные и стальные купола были вооружены крупнокалиберными пулеметами и пушками, оборудованы механизмами полуавтоматической подачи боеприпасов. Под метровой броней этих колпаков на глубину до 30–50 метров уходили подземные этажи, в которых располагались спальные и бытовые помещения, склады боеприпасов и продовольствия, узлы связи. Подступы к дотам были надежно прикрыты минными полями, рвами, бетонными надолбами, колючей проволокой и инженерными ловушками. От бронированной двери внутрь дота вел мостик, который при необходимости мог опрокинуться под ногами непосвященных, и они неминуемо рухнули бы в глубокий бетонный колодец под ним.

Очевидно, исследование лабиринта «Лагеря земляного червя» способно преподнести еще множество сюрпризов. Но для этого нужны большие средства. Тратить же их, скорее всего, не хочет ни Польша, ни Германия, ни Россия. Кроме того, наверняка существуют причины и стратегического характера. А малочисленные и плохо оснащенные группы исследователей-любителей не в состоянии осуществить серьезную разведку. Это дает почву для утверждений, что лабиринт тянется вплоть до Берлина, что он является одним из объектов, где нацисты пытались создать атомное оружие, а его туннели хранят сокровища Третьего рейха, награбленные по всему миру. Некоторые исследователи склонны считать, что именно в лабиринтах «Лагеря дождевого червя» скрыта знаменитая «Янтарная комната». Вероятно, что в архивах Германии сохранились какие-то документальные следы, а может, и свидетельства строителей и пользователей этого военно-инженерного феномена, но пока о них ничего не известно.

Секреты «Аненербе»

Фундамент идеологии фашизма и нацизма был заложен секретными обществами задолго до возникновения нацистского государства в Германии. Одним из таких обществ, с которым было связано появление у элиты Третьего рейха «тайной доктрины», было «Аненербе». В его деятельности, носившей мистический характер, осталось немало загадок, неразгаданных и поныне.

В конце XIX века настоятель бенедиктинского монастыря в австрийском городе Лимбах Теодор Хаген совершил длительное путешествие на Ближний Восток и Кавказ. Целью поездки святого отца стал поиск эзотерических знаний. Он привез из путешествия огромное количество каких-то древних манускриптов. Их содержание осталось тайной даже для монастырской братии. Известно только, что настоятель дал местным мастерам заказ сделать в аббатстве новые барельефы. Для многих это показалось странным и непонятным. Дело в том, что основой композиции новых барельефов стал загадочный знак-символ. Это была свастика — древний языческий знак кругообразного вращения мира. В истории бывают интересные и загадочные совпадения: примерно во времена появления свастики на стенах монастыря в Лимбахе в его церковном хоре пел худенький мальчик. Звали его Адольф Шикльгрубер…

В начале XX века признанным центром оккультизма и мистики в Европе являлась Вена. Именно тут начинающий художник Адольф Шикльгрубер, которого мир вскоре узнает по именем Гитлера, начал прилежно изучать различные пособия и книги по оккультизму. Именно там он увидел и знаменитое Копье Всевластия, которое, как он позже утверждал, породило в нем уверенность, что когда-то он будет владеть миром.

Еще в 20-е годы XX века представители партийной верхушки нацистов вступали в различные тайные общества-ордена, созданные по образу и подобию масонских иерархий, но с совершенно иными целями и задачами. Именно в них шла подготовка высшей партийно-мисти-ческой касты нацистского режима. Основной была идея о принадлежности этой элиты к расе «сверхлюдей» — помощников сверхъестественных сил, которые должны были обеспечить Германии завоевание мирового господства. В конечном счете вся верхушка нацистской партии сама превратилась в тайный мистический орден, членов которого объединяли не только военно-политические интересы и идеи, но и безграничная вера в древние сверхъестественные силы и обряды.

Сам фюрер любил заявлять, что он является «орудием высших сил», «посланником свыше», и способен предсказывать будущее. Его заместитель Рудольф Гесс магией, колдовством, алхимией и астрологией увлекался еще с юности. Доктор Геббельс писал мистические романы, Генрих Гиммлер считал себя потомком саксонского короля Генриха 1 Птицелова, жившего тысячу лет назад, ежегодно совершал паломничество к его гробнице и ровно в полночь спускался в склеп. Он утверждал, что овладел способностью общаться с призраком знаменитого предка и духами давно умерших людей.

К числу наиболее престижных и влиятельных тайных организаций нацистской Германии принадлежали Общество Вриля, Общество Туле, «Черный орден» (СС) и «Аненербе» («Наследие предков»).

В начале 1925 года Гитлер вышел из тюрьмы, куда был заключен после «пивного путча» 1923 года. За решеткой он коротал время вместе с Гессом, бывшим ассистентом профессора Хаусхоффера. Будучи одним из наиболее прилежных учеников последнего, Гесс привлек своего сокамерника к деятельности оккультных кружков при обществе «Туле». Члены «Туле» посвятили будущего фюрера в секреты влияния на массы, познакомили с трудами по оккультизму и астрологии. Именно так будущий диктатор начал осваивать всевозможные мистические теории и извлекать из них аргументы для завоевания власти.

Его духовными наставниками и учителями стали Ганс Гербигер и Карл Хаусхоффер. Предлагаемая ими новая воинствующая религия была чрезвычайно симпатична Гитлеру. Он неистово твердил, что именно Германия станет носительницей «высшего огня» и спасет мир от «сил льда» и гибели. Эта теория и легла в основу нацистского мистического мировоззрения.

Гитлер оказался достойным учеником, он соединил идеи и теории Хаусхоффера с планами автора мистического расизма Розенберга. Так родилась его знаменитая книга «Майн Кампф».

В 1925 году была образована тайная структура, известная под аббревиатурой СС. Ее организация была поручена Гиммлеру. Она должна была стать не столько политическим, сколько настоящим религиозным орденом, в основе которого лежала строгая иерархия своего рода светских братьев — монахов. За СС стояли элитные охранные подразделения нацистской партии, составившие так называемый Черный орден. Нацисты собирались овладеть миром не только с помощью оружия, но и посредством контроля над человеческой психикой. Духовным символом поставленной цели стали скандинавские руны — самые древние и единые для всех арийских племен (так считали нацисты) письмена. Это был некий праязык человечества, где каждый магический знак несет определенный звук и соответствует определенному имени. Считается, что, будучи начертанной, каждая руна оказывает воздействие на мир: может защитить, ускорить или замедлить какие-то события. Только избранным могло быть передано знание о взаимодействии рун между собой и умение складывать из них заклинания и сакральные формулы. Для Черного ордена гитлеровцы избрали символом двойную руну Зиг (победа).

По свидетельствам Конрада Хайдена, биографа Гитлера, символ свастики появился рядом с фюрером на первом публичном выступлении в 1921 году. Он вспоминал: «новое красное знамя… с черной свастикой в белом диске было развернуто в первый раз. Эффект был столь ошеломляющим, что даже сам Гитлер был приятно удивлен. Свастика стала одним из самых действенных мистических орудий Гитлера… Неведомая сила исходила от этого загадочного знака». Так старинный знак — древний восточный символ круговращения солнца и вечности был использован нацистами. Свастика, которую гитлеровцы изображали на своих знаменах, была перевернутой, левосторонней. Исследователи считают, что положительно заряженная правосторонняя свастика предназначалась для воздействие на сознание «своих», а левосторонняя призвана была угрожать врагам. Как-то Гитлер сказал в одном из своих выступлений: «В нашей борьбе имеются только две возможности: либо враг пройдет по нашим трупам, либо мы пройдем по его. И я желаю, чтобы моим саваном стало знамя свастики, если мне придется погибнуть в борьбе». Фюрер сам себе напророчил судьбу.

Но, пожалуй, одной из самых необычных и засекреченных официальных организаций Третьего рейха было «Аненербе». Первоначально эта организация позиционировалась как учебно-исследовательское общество, призванное изучать германскую духовную праисторию. Штаб — квартира «Аненербе» располагалась в баварском городе Вайшенфельде. Это общество по исследованию «путей, проторенных предками», было основано Фридрихом Хилыиером в 1933 году. Он был другом шведского исследователя Свена Гедина, тесно связанного с Хаусхоффером. Те дин был специалистом по Дальнему Востоку, долго жил в Тибете и играл роль важного посредника в создании нацистских эзотерических доктрин.

В 1933 году в Мюнхене прошла историческая выставка «Германское наследие», организованная профессором Германом Виртом, которую посетил сам Гиммлер. Рейхс-фюрер СС остался очень доволен и был поражен «наглядностью» доказательств превосходства нордической расы. Среди экспонатов выставки особо выделялись древнейшие рунические и проторунические письмена. Их возраст, как считали организаторы выставки, составлял от 7 до 10 тысяч лет. Специалисты «Аненербе» собирали их в различных регионах, включая великие пещеры Лабрадора, Альпы, Палестину.

Поэтому Гиммлер в 1935 году, через два года после основания «Аненербе», сделал его официальной организацией, приданной Черному ордену, перед которой были поставлены следующие цели: «Изыскания в области локализации духа, деяний, наследия индо-германской расы. Популяризация результатов исследований в доступной и интересной для широких масс форме. Выполнение этой задачи должно производиться с постоянным соблюдением научных методов и научной точности». В январе

1939 года «Аненербе» было включено в СС и его руководители вошли в личный штаб Гиммлера. На тот момент общество располагало 50-ю исследовательскими институтами, руководимыми профессором Вурстом, специалистом по древним священным текстам, преподававшим санскрит в Мюнхенском университете.

Нацистская партия уже брала на себя функции защиты нордической расы в духовном, генетическом и мистическом планах.

Вскоре Гиммлер преображает замок Вевельсбург, стремясь превратить его в духовный центр СС. Замок должен стать храмом нацистской религии. А религия эта была диковинной смесью из нордических богов, солнечных культов и теорий об уникальности арийской расы, которой якобы угрожает восточное иудеохристианство. Планы гитлеровцев были грандиозными: после покорения России на захваченной территории предполагалось создание рыцарского государства СС во главе с Великим магистром Гиммлером. Вевельсбург был также известен как музей и колледж идеологического образования для офицеров СС в рамках Главной службы расы и населения. Именно в этом замке проходили самые таинственные ритуалы и посвящения в рыцари Черного ордена. Таким образом, СС, насчитывающая уже 20 тысяч человек, была главной боевой силой нацистской партии, возглавляемой и контролируемой рейхсфюрером Генрихом Гиммлером.

Поражает воображение список проблем, рассмотренных «Аненербе»: присутствие братства Розы и Креста, оккультное значение готических башенок и шляп-цилиндров в Итоне и т. п. СС и «Аненербе» очень серьезно относились к легенде о Святом Граале — камне с руническими надписями, якобы заключавшими неискаженную мудрость прошлого, утраченные познания нечеловеческого происхождения. Переговоры об экспедиции по его похищению велись с Отто Скорцени. Следы древнего предания указывали на замки катаров в Пиренеях. Гиммлер специально создал для этого секретную секцию — осведомительную службу, занимавшуюся «областью сверхъестественного». Руководил экспедицией по поиску Святого Грааля штурмбанфюрер СС Отто Ран. Одно время ходили слухи, что поиски реликвии увенчались успехом, но никаких подтверждений тому не осталось, а сам Ран в 1938 году загадочно исчез.

Одним из ведущих специалистов «Аненербе» в области черной магии считался Карл Мария Виллигут, которого за огромное влияние на нацистскую верхушку называли Распутиным Гиммлера. Виллигуты из поколения в поколение передавали загадочные таблички с древними письменами. Зашифрованная в них информация содержала описание каких-то языческих ритуалов. Все предложения уничтожить проклятые письмена Виллигуты отвергли. За это еще в средневековье на их род было наложено папское проклятье. И вот наконец пробил их час: нацисты присвоили Карлу Марии Виллигуту звание генерала СС. Ему грезились религиозные практики в соответствии с законами древних германцев. В 1943 году после падения Муссолини Гиммлер собрал на вилле в окрестностях Берлина шестерых оккультистов Германии, в числе которых был и Виллигут, и поставил перед ними задачу — узнать, где держат в плену его итальянского друга.

Главным управляющим «Аненербе» был полковник СС Вольфрам Зиверс. Перед нападением гитлеровской Германии на СССР он лично передал специальным отделам армейских частей вторжения в Россию заказ на коллекцию черепов «еврейских комиссаров». Во время войны именно он организовал в концлагерях ужасные опыты над заключенными. Согласно наставлениям «Аненербе», гитлеровцы считали уничтожение людей в газовых печах Освенцима особым ритуалом, исполняя который они якобы чтили своих богов. Как глава этой организации, Зиверс за совершенные преступления против человечества был приговорен Нюрнбергским трибуналом к смертной казни. Перед расстрелом он попросил дать ему в последний раз отправить свой культ, состоящий, по свидетельству очевидцев, из таинственного бормотания.

При «Аненербе» был создан «Институт научных исследований национальной обороны», опытным полигоном для которого стал концлагерь Дахау. Руководивший им профессор Гирт составил себе коллекцию типичных «еврейских скелетов».

После войны в замке небольшого городка Глогау был обнаружен тайный архив и библиотека СС, составившие 140 тысяч книг и рукописей, повествующих о преследовании еретиков светскими властями и церковью начиная с XIII века. Исследователи необычного собрания обнаружили, что в книгах особо выделены места, где содержатся описания различных пыток. Для эсесовцев это было своеобразным руководством к действию. Начиная с 1935 года специалисты из ведомства СС и «Аненербе» занялись тайным обследованием книгохранилищ и архивов в поисках данных о средневековых процессах над ведьмами. На их основе была подготовлена картотека из 33 846 листов, на которых содержались записи о случаях преследования ведьм и сожжения их не только в Германии, но и в Индии, Мексике. Результаты таких исследований, по замыслу Гиммлера, должны были использоваться в пропаганде о сохранении чистоты арийской расы.

В мае 1939 года по приказу фюрера в Айзенахе был основан теологический институт по вопросам «дееврезации». Его сотрудники редактировали церковные тексты, вычеркивая «неарийские» пассажи. Десятки трудов института были напечатаны огромными тиражами. По сути, речь шла о переписывании библейских текстов, уничтожались все упоминания об особой роли еврейского народа. По версии Гитлера, Христос был проповедником арийских идей. Отрывки из нацистской «библии» были опубликованы в немецком издании «Билд» («БИМ»). Эта новая немецкая книга веры называлась «Немцы с Господом» и содержала 12 заповедей вместо 10. Гитлеровцы сделали два дополнительных предписания: «Содержи кровь свою в чистоте» и «Чти вождя и учителя твоего».

Если «духовным центром» фашистского мистицизма, его тщательно засекреченной адской кухней было уже упоминавшееся общество «Туле», то «Аненербе», по сути дела, являлась своего рода государственным институтом мистики. Здесь были собраны тысячи «специалистов» по самым различным «дисциплинам». Они должны были изучать опыт всех диктаторов в истории мира, тщательно собирать и обобщать «мудрость» всех советников владык прошлого: китайских, монгольских, египетских, вавилонских, персидских. Главная задача — это приложать древнюю мудрость к современности.

В свое время духовный наставник нацистов Карл Хаусхоффер просвещал Гитлера по поводу тайных связей между Тибетом и Германией, и, конечно, говорил он и о «тибетских» корнях арийской расы. Легенда о Шамбале — секретном центре древней традиции, и махатмах — мудрецах и сверхлюдях, сумевших сохранить и донести «традицию» до наших дней, стала достоянием европейской общественности благодаря усилиям Елены Блаватской, основательницы Теософского общества. Ее идеями очень заинтересовались специалисты «Аненербе», которые стали организовывать тайные экспедиции в Тибет. Об их результатах известно довольно мало. Но понятно главное: немцы искали возможность установления контактов с древнейшими цивилизациями.

Кстати, еще в 1926 году в Берлине и Мюнхене поселилась маленькая колония индийцев и тибетцев. В Берлине проживал загадочный тибетский монах, прозванный «человеком в зеленых перчатках». Он слыл пророком и трижды оповещал в прессе с большой точностью о числе гитлеровских депутатов, которые будут избраны в рейхстаг. Известно, что «зеленый монах» неоднократно принимал у себя Гитлера. Посвященные говорили, что он «владел ключами, открывавшими дверь в „царство Агарти“». Кстати, когда советские войска вступили в Берлин, среди трупов в Рейсканцелярии Гитлера они нашли тысячу добровольцев-смертников в германской форме, без документов и знаков различия. Достоверно установлено, что все они были выходцами из Тибета.

Как только нацистское движение стало располагать крупными финансовыми средствами, оно не один раз организовывало экспедиции в Тибет, следовавшие друг за другом практически беспрерывно до 1943 года. Среди тех, кто особенно поощрял их, был Альфред Розенберг, ставший автором книги «Мифы XX века». Это настоящая библия фашистской идеологии. Недаром именно под руководством Розенберга возникло гестапо.

Итак, приблизительно в 1931 году в Гималаи была отправлена экспедиция (вероятно, первая) из пяти человек. Нацисты надеялись найти там не только генетический материал, отлавливая «арийских» пчел, муравьев и лошадей. Они искали Шамбалу и учителей высших сил, хотели также найти полезные ископаемые, в частности уран, плутоний, стронций и нефть. К сожалению, никаких отчетов или достоверных сведений об их поездке обнаружить не удалось. Известно только, что в конце 1934-го — начале 1935 года из нее вернулось только трое (среди них Э. Шеффер). Они привезли с собой какую-то очень древнюю рукопись, написанную на санскрите, содержание которой якобы удалось позднее расшифровать. В ней шла речь об истории Земли за 25–30 тысяч лет до Рождества Христова. Удивительным было то, что в рукописи утверждалось, что жизнь на Земле возникла в результате генетического эксперимента вселенского масштаба. Осуществили его пришельцы, прибывшие из других миров. Рукопись исчезла, а поиски идеи продолжились…

Вторая экспедиция состоялась в 1935 году. Ее финансировали Филадельфийская академия естественных наук (США) и частично Германия, а возглавлял офицер СС Э. Шеффер. Он стал автором ряда блестящих открытий в области животного мира Гималаев и даже удостоился чести выступить в Азиатском обществе Гималаев. Правда, в его докладе прозвучали и откровенные расистские настроения: особый акцент был сделан на арийском и кавказском подвидах людей, которые якобы много веков тому назад смешались с народами тибетского происхождения. За участие в первых двух гималайских экспедициях Шеффер приказом Гиммлера получил звание оберштурм-фюрера СС. И после этого возглавил третью экспедицию в Тибет в 1938 году.

На этот раз в задачи нацистов входили: классификация рас и выделение окончательных признаков нордических черт в отношении проживающих там народов, установление с ними дипломатических контактов. После этой экспедиции сохранилась пленка, обнаруженная в одной из масонских лож Европы после войны. Она была отснята немецким оператором Эрнстом Краузе. Помимо строений Лхасы и Ярлинга, на ней были запечатлены многочисленные ритуалы и магические практики: с помощью гуру вызывались злые духи, медиумы входили в транс. Интересно, что гитлеровцев особо заинтересовал не столько буддизм, сколько религия бон, основанная на верованиях в злых духов и способах борьбы с ними. Среди ее адептов было много колдунов и магов, считавшихся лучшими в сношениях с потусторонними силами. Именно это интересовало немцев прежде всего. Они тщательно изучали многочисленные мантры и древние тексты. Но приближение Второй мировой войны заставило их поспешно вернуться домой. Загадочную Шамбалу маги из СС, похоже, не нашли, хотя как знать…

Тибетский регент Квотухту направил Гитлеру интересное послание, в котором недвусмысленно дал понять, что он приветствует идею «глубокоуважаемого господина короля Гитлера» по созданию обширного государства на расовой основе. Позднее была установлена радиосвязь Лхаса — Берлин, по которой Далай-лама мог общаться с фюрером. До сих пор нет ответа на вопрос — почему именно немцы стали избранниками для владык Тибета? Почему именно гитлеровской экспедиции Шеффера был оказан такой теплый прием? Нашли ли немцы в Тибете то, что искали?

Если взглянуть на эту проблему с другой стороны, то исследовательские экспедиции нацистов в Абиссинию, Южную Америку, Индию и Тибет были не бесплодными. Тому есть малообъяснимые, но вполне реальные подтверждения. Существует версия, согласно которой немцы использовали найденные с помощью «Аненербе» старинные оккультные «ключи» (формулы, заклинания и т. п.), позволявшие устанавливать контакт с «чужими». Для «сеансов с богами» привлекались самые опытные медиумы и контактеры. Специалисты полагают, что некоторые оккультные «ключи» сработали и по независимым «каналам» была получена некая информация техногенного характера. В частности, чертежи и описания «летающих дисков», которые по своим характеристикам значительно превосходили авиационную технику того времени. Немцы нашли и передали в Германию древние индийские манускрипты «Виманика шастра» и «Самарангана сутрадхарн», в которых описывались совершенно необычные технологии и образцы техники, имеющие, по мнению ученых, внеземное происхождение. Это прежде всего описание огромного воздушно-космического корабля «Шакуна виманс», который, по мнению специалистов, внешне напоминает современные космические корабли многоразового использования типа «Буран» и «Шаттл».

В рассекреченных архивах Третьего рейха найдены сведения о принципах «закручивания тонких физических полей». Они позволяли создавать техномашческие летальные аппараты. Их испытания были проведены в Аусгбурге под Мюнхеном, в результате которых техническое подразделение тайного общества «Вриль» СС-1 создало целую серию летающих дисколетов «Хаунебу» и «ФАУ-7». Опередив на полтора десятилетия американских и советских ученых и конструкторов, немецкие ракетчики испытали в конце войны межконтинентальную баллистическую ракету ФАУ-3 («Оружие возмездия»).

Это оружие предназначалось для обстрела территории США. Нацисты успели также создать первый реактивный истребитель, развивающий скорость до 1000 км в час. За годы войны фашистская Германия сумела на своих верфях построить более 1100 подводных лодок, превосходящих по техническим характеристикам все зарубежные аналоги. Если бы немцы запустили в серийное производство свои новейшие военные разработки хотя бы в 1944 году, предсказать итог Второй мировой войны было бы весьма сложно…

Известно, что Германия израсходовала на исследования «Аненербе» больше средств, чем США на производство первой атомной бомбы. Они охватывали огромную область: от научной деятельности до изучения практики оккультизма, от вивисекции заключенных до шпионажа за тайными обществами.

Но деятельность «Аненербе» остается тайной за семью печатями. И кто-то очень заинтересован в ее сокрытии. Даже на Нюрнбергском процессе почему-то был резко прерван допрос штандартенфюрера СС Вольфрама Зиверса, генерального секретаря «Аненербе», как только он начал называть имена и факты. Более того, его поспешно расстреляли в числе самых главных военных преступников. И почему-то доктор Камерон, присутствовавший на процессе в составе американской делегации и изучавший деятельность «Аненербе», вскоре возглавил проект ЦРУ «Синяя птица», в рамках которого велись разработки по психопрограммированию и психотронике. Почему «Аненербе» в срочном порядке изымала в каждой захваченной стране документацию научных лабораторий и любых тайных обществ? Все эти вопросы по-прежнему остаются без ответа.

После войны часть архивов «Аненербе» оказалась в США и СССР, где была подвергнута пристальному изучению сотрудниками спецслужб. Но вне поля зрения советских специалистов остались материалы, связанные с мистикой. Только в 90-х годах прошлого столетия они были затребованы для анализа. Но вряд ли мы узнаем об их содержании. Теперь это государственная тайна не только для немцев…

«База 211» — оплот нацистов в Антарктиде

С Третьим рейхом связано множество мифов, которые отражают не только мистические воззрения лидеров нацизма. Некоторые из них имеют под собой вполне реальную почву, но для человека, привыкшего опираться на факты, выглядят еще более фантастическими, нежели утверждения о волшебной силе Хофбургского копья, способного влиять на судьбы человечества. Ярким примером такого мифа можно считать рассказы о существовании военной базы нацистов в Антарктиде, известной как База 211.

В начале XX столетия бытовала так называемая «теория полой Земли». Считалось, что внутри планеты находится пустое пространство, где может существовать органическая жизнь. Вспомним научно-художественный роман известного русского геолога, географа и писателя В. А. Обручева «Плутония», где он описывает путешествие внутрь Земли. Его героям довелось увидеть подземное светило, доисторических животных и первобытных людей. Однако ученый был далек от мысли популяризировать взгляды, не подтвержденные научными доказательствами. Он воспользовался теорией «полой Земли», чтобы дать молодому поколению знания о доисторическом прошлом нашей планеты. Напротив, последователи этой теории свято верили, что в гипотетических подземных полостях могут жить даже люди, и мечтали утвердить там расу «подземных арийцев». Они утверждали, что попасть в эти подземелья можно через систему пещер в Гималаях, на Тибете, на Памире, в Андах, Карпатах и других горных образованиях. Однако, по их мнению, проще всего это было сделать в Антарктиде.

Теория будоражила умы отдельных ученых, а еще в большей степени, обывателей. Недаром очень известный в то время литератор Говард Лафкрафт в своем знаменитом романе «Хребты безумия», который по сей день пользуется популярностью среди определенного круга читателей, изобразил подземную Антарктиду как место обитания древней дочеловеческой расы Старцев, прибывшей на Землю из другой Галактики. Однако наряду с этой расой автор поместил в глубины Земли ужасных, шогготов, которые аккумулировали в себе все зло Вселенной и стремились обрести верховную власть над миром. Роман Лафкрафта трудно назвать пророческим. Однако попытки утвердить в Антарктиде злое начало, очевидно, были предприняты. И связано это именно с нацистами. Читателю судить, насколько правдоподобны сведения, которыми заполнены страницы Интернета и некоторых массовых изданий.

Миф о военной базе нацистов в Антарктиде выглядит следующим образом. Под влиянием эзотерических учений о доисторических цивилизациях и теории «полой Земли» нацисты заинтересовались Антарктидой. Известно, что в 1937–1939 годах на пятый континент они действительно направили две экспедиции. Одну из них возглавлял капитан Альфред Ритшер.

Включенные в ее состав самолеты Люфтваффе сфотографировали огромные антарктические территории, а в районе Земли королевы Мод сбросили несколько тысяч вымпелов со свастикой. 12 апреля 1939 года Ритшер доложил Герингу, что его команда покрыла вымпелами территорию около 9 тыс. м^2 и сфотографировала 350 тыс. м^2 антарктической территории. Таким образом нацисты стремились заявить о праве Третьего рейха на эту часть Антарктиды, богатую залежами урана. Часть полуострова, где упали вымпелы, получила название Новой Швабии и была объявлена частью будущего тысячелетнего рейха.

Утверждают, что после окончания Второй мировой войны союзникам в руки попали какие-то документы, которые свидетельствовали о том, что немецким подводникам удалось обнаружить в Антарктиде систему связанных между собой пещер с теплым воздухом. Фашисты якобы называли их «раем».

Весьма вероятно, что после разведки гитлеровцы начали возводить в Новой Швабии свои укрепления. Об этом свидетельствует сделанное в 1943 году заявление адмирала Карла Деница: «Германский подводный флот гордится тем, что на другом конце света создал для фюрера Шангри Л а — неприступную крепость».

Предполагают, что грузы для строительства транспортировали подводные лодки из соединения «Конвой фюрера», которое включало 35 субмарин. Есть сведения и об участии в операции двух авианосных крейсеров, в частности «Швабенланда». Говорят также, что с начала 1942 года по личному указанию фюрера в Новую Швабию стали перебрасывать специалистов «Аненербе», ученых и избранных членов гитлерюгенда как носителей арийского генофонда. Приводят также свидетельства, что в самом конце войны в порту Киля с нескольких подлодок сняли торпедное вооружение, поскольку им строжайше запрещалось вступать в бой во время этого плавания, и загрузили контейнерами с неизвестными грузами. Кроме того, субмарины приняли таинственных пассажиров, чьи лица были скрыты хирургическими повязками, возможно, вследствие пластических операций. В печати мелькали сообщения о том, что переброской людей в Антарктиду занималось не менее 100 подлодок.

Судя по всему, пассажирами субмарин были не только привилегированные нацисты, но и узники концентрационных лагерей, которые в суровых условиях Антарктиды должны были осуществлять строительство подземных бастионов. Понятно, что на смену тем, кто не выдержал, привозили других. Очевидно, из них не выжил никто, так как свидетелей грандиозного строительства не осталось.

Сторонники гипотезы о том, что Гитлер и Ева Браун сумели остаться в живых, в качестве версии их чудесного спасения называют использование одной из таких субмарин для того, чтобы укрыть фюрера, его подругу и других таинственно исчезнувших лидеров Третьего рейха в Антарктиде. 16 января 1948 года чилийский журнал «Зиг-Заг» опубликовал статью, в которой сообщил следующее. Якобы 30 апреля 1945 года капитан Люфтваффе Петер Баумгарт взял на борт своего самолета Гитлера и доставил его на безлюдное побережье Норвегии. Здесь фюрер перешел на борт подводной лодки, которая взяла курс на Антарктиду.

Через три месяца после окончания войны возле берегов Аргентины в плен к американцам попали две немецкие подводные лодки 11-977 и 11-530 под командованием Гейнца Шаумфлера (Шеффера) и Отто Вермаунта (по другим данным, Вильгельма Бернхарта). Как выяснилось, они входили в подразделение «Конвой фюрера» и в апреле 1945 года приняли на борт особо секретный груз и пять пассажиров, чьи лица были закрыты масками. Таинственные пассажиры покинули субмарины в районе оазиса Ширмахера в Антарктиде. Впоследствии Г. Шаумфлера неоднократно обвиняли в том, что именно он перевез Гитлера в Южную Америку. Капитан категорически отрицал это на допросах, проводившихся сотрудниками американских и британских служб. В 1952 году все это он повторил в книге, которая сухо и лаконично называлась «11-977». А когда его друг и коллега, капитан подлодки 11-530, попытался издать свою рукопись об этой экспедиции, рассказав в ней всю правду, Шаумфлер написал ему в письме о том, что все три лодки, участвовавшие в той операции, теперь мирно спят на дне Атлантики и, «может быть, лучше не будить их?» Далее он напомнил другу о воинской присяге и советовал не откровенничать: «Мы все дали клятву хранить тайну, мы не сделали ничего неправильного и лишь выполняли приказы, сражаясь за нашу любимую Германию. За ее выживание. Поэтому, подумай еще раз, а может быть, еще лучше представить все как выдумку? Чего ты добьешься, когда скажешь правду о том, в чем заключалась наша миссия? И кто пострадает из-за твоих откровений? Подумай об этом!» Но «старый товарищ» Вилли не внял его совету. Изложенная им версия событий еще больше запутала историков, нашедших в ней немало странностей и нестыковок.

Антарктическое подземное укрытие нацистов чаще всего фигурирует под кодовым названием База 211. Со временем в воображении приверженцев существования этого объекта она выросла до размеров громадного подземного города «Новый Берлин» с населением около двух миллионов человек, который якобы существует и поныне. Утверждают, что его обитатели занимаются полетами в космос и генной инженерией. Последняя отрасль науки, однако, возникла в начале 70-х годов XX столетия, поэтому к ее секретам нацисты доступа не имели. То же можно утверждать и о полетах в космос, которые начали развиваться в конце 50-х годов минувшего столетия. Тем не менее, бытует ничем не подтвержденное мнение, что еще в конце Второй мировой войны немцы сумели построить межпланетные летательные аппараты, способные летать на Луну и другие планеты Солнечной системы. Кроме того, немецкими инженерами якобы были созданы сверхзвуковые дисколеты, которые приводились в движение ракетными и ядерными двигателями (известно, что разработка и внедрение таких двигателей относится к послевоенному времени).

Успехи нацистов в области создания летательных аппаратов нового поколения якобы подтверждены масштабной американской полярной экспедицией «Высокий прыжок» (1946–1947 гг.), которой командовал знаменитый полярный исследователь, адмирал Ричард Ивлин Бэрд. В ее состав входило 14 кораблей, 25 самолетов и вертолетов палубной авиации. Количество же участников превышало 4 тысячи человек. Вся эта армада через какое-то время бросила якоря у берегов Земли королевы Мод.

Главной целью экспедиции, как утверждают многочисленные публикации в Интернете, была ликвидация Базы 211 и немецких подводных лодок. Вначале события развивались успешно. Исследователи сделали около 49 тысяч фотографий побережья. Но затем произошло что-то непонятное. В конце февраля 1947 года экспедиция спешно покинула Антарктиду. По официальной версии, все поставленные задачи были выполнены. Однако любители сенсаций утверждают: на самом деле 26 февраля 1947 года американский десант, отправленный на берег для ликвидации немецкой базы, был уничтожен, а корабли подверглись бомбардировке с воздуха. Был потоплен эсминец «Мэрдок», уничтожено девять самолетов. Бэрд был вынужден вступить в переговоры с немцами и принять их условия.

Возникает вопрос, можно ли доверять интервью Бэрда, учитывая его психическое состояние. Кстати, проблемы с психикой были обнаружены у него еще во время второй американской экспедиции 1933–1935 годов. Бэрд, в то время еще контр-адмирал, зиму 1934 года провел в одиночестве на метеорологической станции «Боулинг Эдванс Баз». Пребывание в условиях полярной ночи при температуре минус 50–60 градусов и неисправном отоплении сильно подорвало здоровье полярника. При эвакуации у него было обнаружено отравление угарным газом и психические отклонения.

Вскоре после завершения экспедиции Бэрд попал в психиатрическую больницу, где провел долгие пять лет. По логике любителей исторических тайн, действительных или мнимых, причиной его заболевания было потрясение от увиденного. Сразу же по возвращении адмирал успел дать интервью журналистке «International News Service» Лии ван Атта. В нем он сообщил, что сильно обеспокоен тем, что летающие аппараты, которые он видел в Антарктиде, могут напасть на Соединенные Штаты. А причиной свертывания экспедиции назвал открытия, которые имеют огромное значение для безопасности США. Пресса жадно ухватилась за сенсацию. С тех пор ситуация обросла новыми подробностями, порой очень странными.

В 1948 году западноевропейский журнал «Бризант» сообщил, что американцы во время четвертой антарктической экспедиции подверглись нападению с воздуха. Были уничтожены один боевой корабль и четыре боевых самолета. Участвующие в экспедиции военнослужащие, пожелавшие остаться неизвестными, засвидетельствовали, что на них напали «выныривающие из-под воды летающие диски». Кроме того, они стали свидетелями странных атмосферных явлений, а многие получили психические расстройства. Был приведен и отрывок из доклада Бэрда на секретном заседании специальной комиссии, где он якобы заявил: «США необходимо предпринять защитные акции против истребителей противника, совершающих вылеты из полярных районов. В случае новой войны Америка может подвергнуться атаке врага, обладающего способностью летать с одного полюса на другой с невероятной скоростью!» Однако официальных подтверждений либо опровержений за этой публикацией не последовало.

В 1959 году некто Амадео Джианнини опубликовал сообщение о том, что Ричард Бэрд во время одного из своих исследовательских полетов столкнулся с необъяснимым явлением: «Вблизи полюса контр — адмирал обратил внимание на странное пятно, отливающее то желтым, то красным, то фиолетовым. Подлетев к нему, он заметил нечто напоминающее горный хребет. Бэрд перелетел через него и подумал, что видит мираж: леса, реки, луга, на которых паслись животные, а также странные аппараты, напоминающие „летающие тарелки“, и нечто похожее на город с выточенными из хрусталя зданиями. Внешний термометр начал резко прогреваться, пока не застыл на сногсшибательной отметке: +23 °C! И это на Южном полюсе! Радиосвязь с землей не работала…» Однако к этому времени Бэрд уже умер и не мог ни подтвердить, ни опровергнуть обнародованные Джианнини сведения. К тому же речь явно идет не об экспедиции 1946–1947 годов. В то время Бэрд был уже адмиралом, а не контр-адмиралом. Возникает вопрос, почему он, столкнувшись с необычным явлением во время предыдущих экспедиций, не сделал этот факт достоянием своего руководства или общественности.

Масла в огонь подлила вдова адмирала. Ссылаясь на бортовой журнал мужа (если все материалы экспедиции были засекречены, непонятно, как он попал в посторонние руки), она сообщила, что Бэрд вступил в контакт с высокоразвитой цивилизацией, которая освоила новые виды энергии и с их помощью получала продукты питания, освещение и горючее для транспорта. По ее словам, жители Антарктиды пытались установить контакты с людьми, но их летательные аппараты были уничтожены.

Предположение о дисколетах, построенных нацистами в 1938–1939 годах, выдвинул Эрнест Цюндель. Примечательно, что для подтверждения своих умозаключений, он использовал фантастический роман обер-штурмфюрера СС Вильгельма Ландига «Идолы против Туле», изданный в 1971 году. Его герои совершают перелет на вертикально взлетающем самолете «Фау-7» круглой формы со стеклянным куполом и турбинным двигателем. Поскольку Цюыдель для подтверждения своего тезиса не ссылается на более солидные источники, его утверждения вряд ли можно принимать во внимание.

Однако наиболее шокирующая информация связана все же с нацистами. Как ни странно, в данной ситуации они выступают в роли миротворцев. Существует версия, будто бы Бэрд в 1947 году встретился с высоким голубоглазым блондином (типичным арийцем), представителем немецкой антарктической базы. На ломаном английском языке тот передал правительству США требования прекратить ядерные испытания, которые угрожали благополучию немцев в Антарктиде. Позже Бэрд якобы встретился с руководством немецкой антарктической колонии и подписал договор о мирном сосуществовании и обмене американского сырья на передовые немецкие технологии. Косвенным подтверждением этому будто бы служит фрагмент недавно рассекреченной стенограммы показаний Бэрда, где он засвидетельствовал: «Нам необходима защита от скоростных и высоко-маневренных истребителей немцев, активно действующих в полярных широтах. Такие самолеты не нуждаются в многократных дозаправках, чтобы поражать цели в любых точках планеты. Эти машины, нанесшие урон нашей экспедиции, полностью, начиная с выплавки металла и до последнего винтика, производятся подо льдами, в заводских корпусах, обустроенных в полостях естественного происхождения. Опережая резонные вопросы об источниках энергии, скажу, что там действует атомная электростанция. Переброску специалистов, продовольствия, всего необходимого для налаживания производства и быта немцы осуществляли с 1935-го по 1945 год. Нас туда не пустили».

Поскольку на вооружении США с тех пор ничего похожего на дисколеты не появилось, равно как и сведений об использовании неизвестных ранее технологий производства, в том числе в антарктических условиях, эту информацию следует считать вымышленной.

Недоумение вызывает также представленная в Интернете и масс-медиа информация о судьбе Бэрда. По одной из версий, вскоре после экспедиции 1946–1947 годов он скончался от обширного инфаркта и был похоронен на Арлингтонском кладбище. На самом же деле его якобы готовили к следующей экспедиции на Землю королевы Мод, где он должен был встретиться с полковником Максимиллианом Гартманом, хранителем Копья Лонгина, благодаря чему Гартман имел полномочия протектора нацистской колонии в Антарктиде. Результатом встречи стало «Намерение о сотрудничестве», подписанное Гартманом. Полковник-протектор якобы гарантировал передачу технической документации на летательный аппарат, способный при достижении определенных скоростей становиться невидимым для людей и локаторов.

Вопреки элементарной логике Бэрд будто бы привез в США не только протокол о намерениях, но и образец новейшего летательного аппарата. Внешне он напоминал распластанную камбалу, в первые минуты полета испускал ослепительный свет, а потом становился невидимым и мог поражать любую цель противника.

Трудно сказать, как, в случае правдивости этой версии, было обставлено «воскрешение» Бэрда. Еще сложнее объяснить утверждение, что адмирал погиб в результате аварии на одной из первых атомных субмарин, направлявшейся в Антарктиду и по дороге затонувшей. Ведь достоверно известно, что он умер 12 марта 1957 года в Бостоне и был похоронен с воинскими почестями. А незадолго до смерти в третий и последний раз пролетел над Южным полюсом.

Таким образом, можно констатировать, что существование нацистской базы в Антарктиде является недоказанным. Хотя, возможно, попытки для ее создания в военное время предпринимались. Немцы вообще были мастаками по созданию подобных убежищ. В частности, известно, что они устроили аэродром подскока в Заполярье и, базируясь на нем, сбивали самолеты, которые перегонялись в СССР из США через Дальний Восток. Его остатки были обнаружены за Полярным кругом лишь в 1970-е годы.

Итак, нет оснований утверждать, что экспедиция «Высокий прыжок» носила чисто военный характер. Известно, что она имела целью произвести испытания личного состава и техники на случай ведения войны в антарктических водах. Однако в ее составе находились не только военные, но и ученые и различные специалисты, в том числе картографы. Ими была детально изучена береговая линия материка, нанесены на карту очертания Западной и Восточной Антарктиды (Земля королевы Мод относится к Восточной Антарктиде). Были проведены аэрофотосъемка, географические, геологические, метеорологические и сейсмологические исследования.

В настоящее время на Земле королевы Мод действуют полярные станции «Мидзухо» (Япония), «Санаэ» (ЮАР), «Новолазаревская» (Россия), «Молодежная» (Россия) и другие. Вряд ли таинственная база или следы ее пребывания не были бы ими обнаружены, а нацисты, обладая самым мощным в мире оружием, потерпели бы у себя под боком такое соседство.

Последняя мистификация фюрера

В гибель выдающихся людей человечество не хочет верить потому, что вместе с ними умирает часть надежд на лучшее будущее. Смерть выдающихся преступников тоже ставится под сомнение, но по совершенно другим причинам: она выступает в роли адвоката, избавившего убийцу от возмездия. Поэтому известие о том, что Адольф Гитлер покончил с собой, до сих пор вызывает сомнение…

Близость разгрома фашистской Германии создала в Рейхсканцелярии атмосферу паники, сочетавшейся с истерическим весельем. Под грохот бомбежек пили и танцевали танго. Хроника последних дней Адольфа Гитлера наводит на мысль об агонии, начавшейся еще при жизни. Всем находящимся в бункере были розданы ампулы с цианистым калием. Предполагалось, что никто из приближенных Гитлера не откажется последовать за ним.

26 апреля 1945 года советские войска заняли уже треть Берлина. Гитлер укрылся в бункере, расположенном на восьмиметровой глубине под дворцом имперской канцелярии. Как это ни фантастично выглядит, он еще не потерял надежды на благоприятный исход событий. Вместе с ним в бункере находились Ева Браун, Геббельс с семьей, начальник генерального штаба Кребс, секретари, адъютанты, охранники. Приближенные едва узнавали своего фюрера: настолько резко он изменился в эти дни. По словам офицеров, «физически Гитлер являл собой страшную картину: он передвигался с трудом и неуклюже, выбрасывая верхнюю часть туловища вперед, волоча ноги… С трудом он мог сохранять равновесие. Левая рука ему не подчинялась, а правая постоянно дрожала… Глаза Гитлера были налиты кровью…» Это зрелище настолько сильно отличалось от привычного образа, что многие заподозрили подмену Гитлера на двойника. Хотя достаточно правдоподобным выглядит и другое объяснение: на момент описываемых событий Гитлеру было 56 лет. Сильное потрясение может за несколько часов превратить в старика даже молодого человека, а описание того, как двигался фюрер, наводит на мысль о перенесенном инсульте.

По свидетельству летчицы Ханы Райч, видевшей фюрера в эти дни, он постоянно метался по комнате, внезапно останавливался, садился за стол и передвигал по карте флажки, отмечавшие дислокацию уже несуществующих армий. Это была тень человека. 27 апреля, узнав, что советские войска проникли в берлинский метрополитен, он отдал приказ о затоплении станции метро. Эта мера не помогла остановить наступления, но стала еще одним преступлением Гитлера против собственного народа: в хлынувшей из шлюзов воде захлебнулись тысячи раненых немецких солдат, женщин и детей, которые прятались в метро от артобстрела и бомбардировок.

29 апреля состоялось бракосочетание Гитлера и Евы Браун. Свадебная церемония, на которой настояла Ева, прошла с соблюдением всех деталей обряда (кроме, разве что одной: жених и невеста не смогли предоставить справки о чистоте своего происхождения — взять их было негде). После церемонии и праздничного застолья (впрочем, довольно скромного) Гитлер удалился в кабинет и составил политическое завещание. А на следующий день в комнате для совещаний Гитлер и Ева Браун попрощались с пришедшими сюда Борманом, Геббельсом, Бургдорфом, Кребсом, Аксманом, с секретаршами фюрера Юнге и Вайхельт. После этого все приглашенные вышли в коридор.

Относительно дальнейших событий мнения историков расходятся. Из показаний личного камердинера Гитлера Линге складывается такая картина: в 15.30 фюрер и Ева Браун покончили с собой выстрелом из револьвера. Вошедшие в комнату Линге и Борман увидели их мертвыми. Личный секретарь Гитлера Траудль Юнге, которая в это время находилась в другой комнате с сыновьями Геббельса, вспоминает о произошедшем так: «И вдруг раздался выстрел. Видимо, было около трех часов пополудни. Это был довольно сильный хлопок, и Гельмут, младший из сыновей, сказал: „Прямое попадание!“ Я тогда подумала: „В сущности, ты прав, это действительно прямое попадание — выстрел, который закончил жизнь Гитлера“».

Противники этой версии (а их большинство) возражают: для чего фюреру и Еве было использовать оружие, когда в их распоряжении имелся цианистый калий? Тем более, что Ева Браун, согласно показаниям очевидцев, не желала после смерти выглядеть обезображенной и долго выбирала «подходящий» яд. Не исключено, что Гитлер так и не нашел в себе сил уйти из жизни и кто-то из ближайшего окружения силой заставил его принять яд. После этого тела Гитлера и Евы Браун были по приказанию Бормана завернуты в одеяла, вынесены во двор и сожжены в воронке, образовавшейся от взрыва снаряда. Там их и обнаружили советские войска.

Пятого мая 1945 года группа, возглавляемая начальником отдела контрразведки СМЕРШ 79-го стрелкового корпуса майором И. Клименко, обнаружила в одной из воронок два полуобгоревших трупа, мужской и женский.

Об этом упоминают все историки, занимавшиеся загадкой смерти Гитлера. Но почему-то приводят настолько разные протоколы, описывающие состояние тел, что трудно поверить, что речь идет об одних и тех же трупах. Знаменитый британский врач-историк Хью Томас, написавший книгу «Двойники», приводит чрезвычайно странные факты. По его словам, у трупа мужчины отсутствовала большая берцовая кость и ступня левой ноги, а зубные протезы и вовсе были поставлены уже после смерти… В протоколах советской разведки (а именно советские разведчики проводили расследование) ничего подобного нет. Начать надо с того, что оба тела были сильно повреждены, так что непосредственное опознание исключалось. Оставалось надеяться только на свидетельские показания и помощь медиков (ведь одним из самых надежных способов идентификации считается опознание по стоматологической карте). Пленный эсесовец Гарри Менгерхаузен, занимавшийся кремацией Гитлера и Евы Браун, точно указал воронку, где были захоронены фюрер и его жена. Для того чтобы исключить ошибку, разведчики провели опрос свидетелей, отыскали в Берлине ассистентов профессора Блашке — стоматолога, лечившего всю «верхушку» германского правительства. 10 мая помощнице профессора — Кетте Гойзерман — были предъявлены сохранившиеся протезы и зубы. Она не только подтвердила их принадлежность чете Гитлеров, но и аргументировала свою точку зрения. Зубные техники, ассистировавшие профессору, также не усомнились в принадлежности предъявленных протезов Гитлеру и Еве Браун. 16 июня Л. П. Берия доложил И. В. Сталину и В. М. Молотову об актах опознания останков фюрера и результатах экспертиз, а также о показаниях свидетелей из числа задержанных немцев.

Казалось бы, вопрос исчерпан. Но общая путаница в показаниях свидетелей относительно способа самоубийства и последних событий в жизни Гитлера заставила скептиков усомниться даже в результатах экспертизы. Следствием этого стало предположение, что оба трупа — трупы двойников Гитлера и Евы Браун, а настоящий фюрер с женой сумели бежать из Берлина. Надо сказать, что этой версии придерживались не только представители гитлеровской армии, но и… Сталин! В газете «Правда» от 2 мая 1945 года был приведен следующий текст: «Вчера вечером германское командование распространило сообщение так называемой Главной ставки фюрера, в котором утверждается, что 1 мая после полудня умер Гитлер… Указанные сообщения германского радио, по-ви-димому, представляют собой новый фашистский трюк: распространением утверждения о смерти Гитлера германские фашисты, очевидно, надеются предоставить Гитлеру возможность сойти со сцены и перейти на нелегальное положение». И позже Сталин неоднократно высказывал мысль о том, что Гитлер жив и скрывается где-то у своих союзников.

Сомнения, как известно, нередко становятся благодатной почвой для возникновения легенд. По одной из них 30 апреля 1945 года в саду Рейхканцелярии были сожжены тела Гитлера и Евы Браун. Потом эсесовцы собрали пепел и разложили его по шкатулкам. После этого они принесли обугленные трупы мужчины и женщины и положили их в углублении, где недавно происходила кремация Гитлера и Евы. А шкатулки с их прахом якобы были погружены в норвежском порту на подводную лодку 11-977. Там же находилась и емкость, в которой будто бы содержалась сперма фюрера.

О существовании запасов «биологического материла», оставленного Гитлером, существует немало свидетельств. Известно, что, согласно проекту высшего руководства нацистской партии «Тор», которым руководил лично Генрих Гиммлер, планировалось искусственно оплодотворить около сотни женщин в возрасте от 18 до 27 лет, предварительно прошедших «расовый отбор». Практически все они были немками и только две из них — норвежками. Гитлер обязательно хотел, чтобы его кровь «смешалась с кровью викингов». Было решено взять у него сперму непосредственно из семенников путем хирургической операции. Не все случаи оплодотворения оказались удачными. Но, по словам одного из сотрудников секретной лаборатории отделения «Лебенсборн № 1146» доктора Алессандро Джовенезе, незадолго до конца войны в отделении находилось уже не менее двух десятков новорожденных. Руководство нацистской Германии ожидало от этих детей проявления гениальных способностей уже в младенчестве. Однако, хотя потомство Гитлера развивалось нормально, уникальных особенностей за ними не замечали. Известно также, что уже после смерти фюрера доктор Менгеле оплодотворял его спермой специально подобранных арийских женщин.

Но большинство легенд рассказывают о «чудесном» спасении фюрера и его жены. Если допустить, что вместо Евы Браун и Адольфа Гитлера в воронке были обнаружены тела двойников (у которых даже строение зубов было таким же, как у «оригиналов»), то возникает вопрос: как и куда сбежал Гитлер в последние дни войны? И была ли у него такая возможность в принципе?

Возможность была. Фюрер и его окружение предусмотрительно подготовили даже несколько вариантов эвакуации. Первый, наиболее очевидный — по воздуху. Возможно, именно с этой целью прибыла в бункер летчица Хана Рейч. Однако к 30 апреля аэродромы (в том числе, и ближайший к бункеру, построенный на случай внезапной эвакуации) разбомбила советская авиация. Взлет был невозможен. Оставался второй путь — к морю. Для этого Гитлеру необходимо было добраться до берега Шпрее и спуститься по течению до побережья Балтийского моря, где наготове стояли подводные лодки. На них фюрер мог покинуть пределы Европы. Этот вариант выглядел наиболее приемлемо. В прессе даже развернулась дискуссия о том, куда мог направиться бывший диктатор: в Аргентину, Парагвай, Испанию, Ирландию? Или, возможно, в Антарктиду?

Приводилась и такая версия. Ее автор — кадровый офицер американских спецслужб, пожелавший остаться не названным, — сообщил, что в конце войны фашисты на подводных лодках (числом не менее 100) начали спешно перебрасывать людей и материальные ресурсы в тайно созданную цитадель, расположенную будто бы в районе Земли королевы Мод (напротив южной оконечности Африки). По некоторым данным, именно на этой базе, названной Новый Швабенланд, Гитлер и Ева Браун прожили остаток своих дней. В подтверждение своей версии исследователи ссылались на текст рукописи капитана Вильгельма Бернхарта «Возвращение Св. Копья».

В ней сообщалось о последних загадочных рейсах подводной лодки и-530. Капитаном ее был 25-летний Отто Вермаунт, семья которого погибла при бомбардировке Берлина. Интересно, что и вся команда этой субмарины была составлена только из тех, у кого не осталось родственников.

В начале апреля 1945 года капитан подлодки якобы получил два личных письма — от Гитлера и Денница. Согласно содержавшемуся в них распоряжению, Вермаунт взял с членов экипажа «обет вечного молчания» и в ночь на 13 апреля вывел субмарину из Киля. На стоянке в Кристиансанде Вермаунт снова получил пакет, из содержания которого понял, что поход корабля будет далеким и долгим. Дойдя до африканского побережья, и-530 повернула на юго-запад, а затем пошла к Сандвичевым островам. Далее подлодка отправилась к Антарктиде. Достигнув ее берегов, она высадила на лед 16 человек пассажиров с грузом, среди которого якобы были ящики с личными вещами фюрера, картами и инструкциями.

Через два месяца по окончании войны, 10 июля 1945 года, и-530 в надводном положении отправилась в сторону Аргентины и вошла в порт Мардель-Плата. Туда же, полностью повторив ее путь, 17 августа того же года прибыла и субмарина Ц-977, которая тоже сдалась аргентинским властям.

Что ж, «антарктическую» гипотезу можно отнести разве что к области научной фантастики: даже если перемещение целого подводного флота осталось незамеченным в военное время, то современные спутники давным-давно засекли бы любую активность в водах Антарктиды или обнаружили остатки сооружений. Даже если Гитлер мог попытаться спастись на подводной лодке, то едва ли он направился бы к Южному полюсу. А вот Южная Америка, действительно, могла бы послужить надежным убежищем для фюрера и нацистских бонз. Известно, что один из них, дальновидный Борман, еще за пять лет до окончания войны выбрал Аргентину в качестве «земли обетованной» для возможной эвакуации. Тогда же был организован так называемый «Фонд М», средства из которого предназначались на разведдеятельность и помощь нацистам, обосновавшимся в этой стране. По данным американских спецслужб, в 1945 году на счету этого фонда было 400 миллионов долларов! А всего за годы его существования в Аргентину было переведено не менее 20 миллиардов долларов.

С «морским» следом главного нациста Германии вообще связано множество мистификаций. Так, например, на берегу Северного моря в Дании нашли бутылку с письмом немецкого моряка с потонувшей подлодки. В записке сообщалось, что на борту лодки находился Гитлер. Лодка наткнулась на затонувший корабль, получила пробоину. Часть экипажа спаслась, но Гитлер находился в корме в наглухо задраенной каюте и спастись не смог.

Время шло, но журналисты и издатели постоянно подбрасывали читателям новые факты, нередко противоречивые, иногда абсурдные. То в одной стране, то в другой появлялись люди, которые видели Адольфа Гитлера после 1945 года. Возможно, речь шла об уцелевших двойниках фюрера. А возможно, всему виной бойкие перья желающих прославиться журналистов.

Но вернемся к событиям конца войны. Тела Гитлера и Евы Браун перезахоранивались несколько раз. Вначале (после проведения экспертизы) они были закопаны в районе города Бух. Затем, в связи с передислокацией СМЕРШ, трупы были выкопаны и перевезены сначала в район города Финов, а 3 июня 1945 года — в район города Ратенов. После этого останки Гитлера и Евы Браун долгое время находились на территории одного из советских военных городков. Точку в их путешествии поставил в 1970 году глава КГБ Юрий Андропов. Он распорядился не переносить останки еще раз, а просто сжечь их и развеять пепел. Эта операция носила кодовое название «Архив». Останки сожгли на костре на пустыре в районе города Шенсбек в одиннадцати километрах от Магдебурга. То, что осталось, было истолчено в пепел, собрано и выброшено в реку Бидевиц.

И хотя историки лишились основного объекта исследований, биохимический анализ тканей которого, возможно, пролил бы свет на тайну смерти фюрера, в посмертном сожжении есть свой особый смысл. Могила Гитлера никогда не станет местом поклонения и сборищ неофашистов — потому что ее нет.

Загадка нападения на Пёрл-Харбор

Трагедия, случившаяся 7 декабря 1941 года на военной базе Пёрл-Харбор, расположенной на Тавайских островах, ознаменовала вступление Японии во Вторую мировую войну.

В тот день японская авиация разбомбила основные силы американского Тихоокеанского флота, который базировался в Пёрл-Харборе. А 8 декабря США и Великобритания официально объявили войну Стране восходящего солнца. Но историки до сих пор спорят о том, знало ли руководство СССР о готовящемся нападении, и если да, то почему не предупредило о нем американцев…

Около 8 часов утра 7 декабря 1941 года группа японских бомбардировщиков и торпедоносцев обрушила внезапный удар на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор на Гавайях. В 9 часов была предпринята вторая атака. В тот день на дно отправились пять линкоров, получили серьезные повреждения еще три судна того же класса, оказались выведенными из строя три эсминца и три крейсера, были уничтожены либо выведены из строя свыше 300 самолетов, которые базировались в Пёрл-Харборе. И конечно же, в тот день пострадала не только техника. Американцы потеряли в Пёрл-Харборе около 2400 человек. И это при том, что с японской стороны потери составили всего 29 самолетов и несколько подводных лодок. На следующий день после инцидента — 8 декабря — Америка и Великобритания объявили о своем вступлении в войну против Японии. 11 декабря война Соединенным Штатам была объявлена Германией и Италией.

Собственно, до этого момента президент Соединенных Штатов Рузвельт старался ограничиться поставками вооружения для СССР. Широкомасштабного участия во Второй мировой он явно не планировал. Нападение на Пёрл-Харбор стало для Рузвельта полной неожиданностью. Ведь до этого он на протяжении нескольких месяцев старался путем дипломатических переговоров оттянуть неизбежную войну с Японией.

После объявления войны президент США, в соответствии с действующим законом, принял на себя обязанности главнокомандующего в военное время и внес свою лепту в укрепление антигитлеровской коалиции. Особое значение Рузвельт придавал созданию Организации Объединенных Наций, Декларация об их создании была подписана в Вашингтоне 1 января 1942 года. Однако в вопросе об открытии Второго фронта глава Соединенных Штатов долгое время занимал выжидательную позицию. Решение он принял только после впечатляющих побед СССР под Сталинградом и на Курской дуге, когда стало ясно: Советский Союз имеет все шансы на победу и с ним лучше налаживать активное сотрудничество… Понятно, такое затягивание крайне важного на тот момент для СССР вопроса не могло не нервировать Сталина и его окружение. Однако, как оказалось, американцам тоже было на что обижаться… Во всяком случае, в самый разгар «холодной войны», в 1951 году, Комитет по расследованию антиамериканской деятельности палаты представителей Конгресса США заявил: в СССР знали о готовящемся нападении Японии на Пёрл-Харбор, однако скрыли эту информацию и дату налета. Выяснению этого вопроса было посвящено «слушание по американским аспектам дела о шпионаже Зорге». В их ходе специалисты старательно перебирали горы документов, выслушивали свидетельства разных людей и выдвигали различные версии.

Особый интерес вызвали показания генерал-майора Чарлза Уиллоби, который во время Второй мировой войны занимал пост главы разведки штаба Верховного командующего союзных держав на юго-западном направлении Тихоокеанского театра военных действий Дугласа Макартура. Уиллоби на протяжении ряда лет собирал материалы о деятельности одного из самых известных в истории разведчиков — Рихарда Зорге, вошедшего в историю под псевдонимом Рамзай. Согласно существовавшему на тот момент мнению, Зорге заранее известил правительство СССР о том, что Япония собирается нанести удар в направлении южных морей, и поэтому имеется возможность отправить часть войск, дислоцированных в Сибири, на западный фронт. Кроме того, Рамзай якобы указывал, что первое нападение японские военные совершат на Гавайские острова, и даже назвал время, на которое была назначена эта акция. Так ли это было, и почему — в случае утвердительного ответа на этот вопрос — Сталин утаил столь важную для Америки информацию и предстояло выяснить участникам слушания.

Уиллоби, например, считал, что группа Зорге обладала информацией о планах японцев. Однако на вопрос, знал ли Рамзай о времени нападения на Пёрл-Харбор, сразу ответить не смог. Лишь на следующий день он признался, что еще раз досконально пересмотрел все имеющиеся в его распоряжении документы и может с уверенностью утверждать: в сообщениях разведчика конкретная дата не указывалась. Таким образом, выходило, что никаких данных по поводу нападения на Пёрл-Харбор Рамзай не давал; единственное, что он сделал — указал направление вероятного удара. Однако, по словам Уиллоби, это-то и было очень важно. Ведь особую ценность представляли даже не даты, а указания, в каком направлении будут двигаться японские войска в 1941 году — на юг (против Англии и США) или на север (против СССР). Эти сведения представляли огромный интерес для всех держав, на которые мог быть направлен удар Страны восходящего солнца.

Уиллоби действительно был прав: именно благодаря информации, полученной от Зорге, СССР смог значительно усилить свои войска на западном направлении. Шифрограммы Рамзая, направленные в Москву, имели огромное значение как в политическом, так и в экономическом и военном отношениях. В них сообщалось, что Япония в 1941 году двинет свои войска именно на юг, так что ее нападения на Советский Союз в этот период можно не опасаться. Причем документы свидетельствуют, что группа Зорге получила эту информацию еще в сентябре-октябре 1940 года.

Одновременно Уиллоби подчеркнул, что сами США, несмотря на все возмущение «непартнерским» поведением Сталина, имели причины опасаться нападения японцев. Причем военные специалисты предполагали: первый удар будет нанесен по Филиппинским островам, которые на тот момент являлись фактической колонией Америки. Значит, информация о предполагаемом направлении удара не являлась неизвестной для США. Таким образом, обвинять правительство Советского Союза в укрывательстве важнейших сведений и в пособничестве разгрома Тихоокеанского флота Америки не представляется возможным.

В целом, информация, предоставленная Уиллоби, подтверждается другими известными военным историкам документами. Например, в Японии в свое время были опубликованы материалы следствия и суда над членами группы Зорге. Там тоже напрочь отсутствуют упоминания о подготовке нападения на Пёрл-Харбор. Вопрос об этом поднимался всего один раз, во время допроса помощника Зорге, Хоцуми Одзаки, состоявшемся 8 июня 1943 года. Одзаки тогда сказал: «Если говорить о начале войны, то нападение на Гавайи оказалось для нас полной неожиданностью».

Кстати, в опубликованных шифрограммах Зорге за 1941 год также нет никаких указаний на подготовку атаки на Пёрл-Харбор. Согласно этим документам, вплоть до июня 1941 года все усилия группы знаменитого разведчика были сконцентрированы на раскрытии планов нападения Германии на Советский Союз. И только после 22 июня Рамзай переключился на выяснение военных намерений Японии. Его группе удалось получить сведения о двух совершенно секретных совещаниях с участием императора, на которых решался вопрос вступления Японии во Вторую мировую войну. Они состоялись соответственно 2 июля и 6 сентября 1941 года. На первом заседании его участники приняли решение об одновременной подготовке выступления на двух фронтах — на севере и на юге. Но в северном направлении наступал Гитлер, так что основные усилия можно было сконцентрировать в направлении южных морей. Так что на втором совещании верхушка Страны восходящего солнца приняла решение вступить в войну против Англии и Америки.

На всем протяжении японо-американских переговоров, проходивших в Вашингтоне с лета 1941 года, Зорге и его группа пристально следила за развитием событий. В шифрограмме, датированной 3 октября 1941 года, был подведен итог наблюдений и указано: «Если США не придут к реальному компромиссу к середине октября, Япония выступит сначала против Таи, затем двинет войска на Сингапур, Малайю и Суматру». Это, кстати, была последняя шифрограмма, направленная Рамзаем в Москву…

В сентябре — начале октября 1941-го японские военные действительно завершили разработку планов выступления в южном направлении. Согласно им, главный удар предстояло нанести по английской цитадели в Тихом океане — Сингапуру. Кроме того, перед войсками ставилась задача захватить колониальные владения Франции, Англии и Голландии в Азии, а также Филиппины.

Но тогда при чем же здесь Пёрл-Харбор, спросите вы. Оказывается, идея нападения на эту базу пришла в голову командующему ВМФ Японии адмиралу Исороку Ямамото лишь в августе 1941-го. Он предложил продублировать выступление японской армии в южном направлении, нанеся удар по базе, где располагались основные силы американского флота на Тихом океане. Идея Ямамото была принята охотно. На ее основе и была разработана сверхсекретная операция нападения на Пёрл-Харбор, которую предстояло провести специальной эскадре. В ее состав входили шесть авианосцев, имевших на борту около 400 боевых самолетов. Операция получила кодовое название «Операция Зет».

Судя по сохранившимся донесениям Зорге, он действительно предугадал направление японской агрессии. Но раскрыть планы атаки на Пёрл-Харбор знаменитому разведчику не удалось. Это, кстати, подтверждает и японский исследователь Хисая Сираи. Он писал, что план атаки на Пёрл-Харбор разрабатывался в высших военно-морских кругах в атмосфере строжайшей секретности.

«Группа Зорге просто не смогла до него добраться», — подытожил Сираи. К тому же, к моменту принятия окончательного решения о нападении на базу члены группы Зорге уже были арестованы, а значит, ни с кем не могли поделиться информацией (даже если предположить, что она действительно у них была).

Тем не менее, Рамзай, прекрасно представляя себе, какой опасности могут подвергнуться США, сделал попытку известить американскую общественность об известных ему планах Японии. И сделал он это с помощью американского журналиста Джозефа Ньюмена, токийского корреспондента газеты «Нью-Йорк геральд трибюн».

Японский исследователь Сабуро Ито, который некоторое время работал корреспондентом газеты «Асахи», заинтересовался судьбой Ньюмена и выяснил, что тот приехал в Японию в 1937 году. Корреспондентский пункт американца находился в здании телеграфного агентства «Домэй цусин», там же, где располагался корпункт французского агентства «Гавас». Под прикрытием последнего долгое время и работал один из самых ценных агентов группы Рихарда Зорге Бранко Вукелич. Именно он в 1941 году и предложил своему шефу использовать американского журналиста для того, чтобы ознакомить американскую общественность с агрессивными планами Японии и Германии.

Когда Вукелич был арестован и начал давать показания, он признал, что лично проводил работу с Ньюменом еще с весны 1941 года. Делалось это по согласованию с самим Зорге. Вукелич и Ньюмен обсуждали американо-японские отношения, изыскивая возможности сделать американскую политику более благоприятной для СССР. Агент доказывал журналисту, что политика Германии рано или поздно приведет к вступлению Японии в войну в качестве пятой колонны Германии. Причем удар японцев будет направлен против Великобритании и США. Вукелич настаивал, чтобы Ньюмен использовал полученную от него информацию и написал ряд соответствующих статей для своей газеты. Наконец журналист согласился.

Конфиденциальную информацию о планах Японии и Германии, о состоянии японо-американских переговоров Вукелич получал от Рамзая, после чего снабжал необходимыми данными Ньюмена. Тот сразу же обрабатывал полученный материал и писал на его основе материалы, которые отправлял в редакцию. В «Нью-Йорк геральд трибюн» появились, как минимум, три подобных статьи. Первой стала статья «Токио ожидает, что Гитлер двинется на Россию», опубликованная 31 мая 1941 года, то есть за три недели до начала войны. Стоит, пожалуй, привести отрывок из этого материала, поскольку он говорит сам за себя… «Информация, полученная заслуживающими доверия источниками в Токио, свидетельствует, с их точки зрения, о том, что напряженность между Россией и Германией достигла за последние несколько недель почти что точки взрыва и не спадает из-за ожидаемого решения фюрера Адольфа Гитлера двинуться против Советского Союза. Эти источники считают, что единственно возможным временем нападения Германии на Россию является отрезок между завершением сева зерновых на Украине и созреванием урожая. Они добавляют также, что если нападение не произойдет в конце июня, оно будет отложено до следующего года. Что касается германских кругов в Токио, они говорят, что Советский Союз может быть разбит в течение двух месяцев. Цели германского нападения на СССР, по словам этих источников, следующие: а) устранить опасность, исходящую от единственной огромной сухопутной армии на европейском континенте, прежде чем начать новую кампанию на западе в связи с ожидаемым вступлением в войну Америки; сделать возможной последующую демобилизацию нескольких миллионов высвобождающихся германских солдат, в которых остро нуждается промышленность; б) приобрести украинские зерновые без оплаты их стоимости; в) получить рабочую силу с Украины, чтобы обеспечить выполнение новых задач на западе».

Казалось бы, такая статья должна была произвести впечатление разорвавшейся бомбы и никак не могла пройти незамеченной. Однако, как ни странно, прошла… Дело в том, что «Нью-Йорк геральд трибюн» не оценила по достоинству предоставленный Ньюменом материал и потому поместила его не как передовицу, а всего лишь на 21-ю страницу в конце газеты. А американцы привыкли обращать внимание на информацию разве что с первых полос…

1 июля 1941 года была опубликована новая статья Ньюмена, которая называлась «Япония все еще нацеливается на область южных морей». В ней говорилось, что основной интерес Японии — это вовсе не Владивосток, а южные моря. Журналист, получивший очередную порцию информации от Вукелича, указывал, что Япония планирует создать Великую Восточно-Азиатскую сферу взаимного процветания. В нее должны были войти Французский Индокитай, Таиланд, Филиппины и Голландская Восточная Индия.

7 сентября 1941 года «Нью-Йорк геральд трибюн» разместила на своих страницах очередной материал Ньюмена. Он носил название «Токио готовится к войне, обихаживая тем временем США». В статье говорилось о том, что японское правительство втайне продолжает активную подготовку к военным действиям на случай провала переговоров в Вашингтоне.

Из-за этих материалов Ньюмен оказался в зоне пристального внимания японской тайной полиции. 15 октября 1941 года, когда уже был арестован Хоцуми Одзаки и готовились аресты Зорге, Вукелича и Клаузена, был выдан ордер и на арест американского журналиста. Но он избежал печальной участи, хотя и по чистой случайности — просто именно в этот день Ньюмен успел покинуть Японию, отплыв из Иокогамы «в отпуск на Гавайи».

Рассуждая о деятельности Ньюмена, Сабуро Ито указывает: этот человек, знакомивший американцев с полученной им секретной информацией, предупреждавший соотечественников об угрозе, исходящей со стороны Японии, на самом деле сделал огромную услугу исторической науке. В частности, он помог выявить историческое значение работы группы Зорге, по поводу которой специалисты спорят вот уже столько десятилетий.

Казалось бы, в деле нападения Японии на Пёрл-Харбор пора ставить точку и вынести вердикт: Рамзай и его группа не могли передать информацию о планах японцев относительно этой несчастной базы и времени атаки, поскольку сами разведчики этими сведениями не обладали. А значит, никаких претензий к СССР у американцев в этом вопросе быть не может. Тем более что Рамзай приложил все усилия, чтобы граждане Соединенных Штатов узнали о нарастающей японской угрозе. Однако, несмотря на имеющиеся на данный момент документы, часть историков никак не могут успокоиться. Они пытаются доказать, что Зорге и его команда все же знали о нападении на Пёрл-Харбор. Так, В. Бережков, работавший в 1941 году в аппарате наркома иностранных дел В. Молотова, лично имел дело с шифрограммами Зорге. Об этом он, кстати, упоминает в книге «Как я стал переводчиком Сталина». По словам Бережкова, в одной из шифрограмм Рамзай указывал, что удар, скорее всего, будет нанесен по военным базам США на Гавайских островах. Однако Сталин не передал это сообщение президенту Америки Рузвельту. Почему он так поступил, остается неясным. Может, в силу своей патологической подозрительности просто не поверил своему лучшему агенту. А может, у вождя были и иные, не известные нам причины поступить именно таким образом. Во всяком случае, нам остается лишь догадываться о них…

Учитывая, где работал Бережков и к какой информации имел доступ, не поверить ему сложно. Но куда же тогда делась эта таинственная шифрограмма? Почему ее не удалось обнаружить ни одному из исследователей? Журналист Л. Млечин в своей книге «История внешней разведки. Карьеры и судьбы» высказывает следующую версию: А. Вышинский попросту запретил дипломатам упоминать имя Зорге. Указание якобы шло от самого Сталина и было дано после того, как в результате предательства одного из работавших на советскую разведку осведомителей легендарный агент был арестован. В 1944 году, 7 ноября, его казнили. Впоследствии оказалось, что Сталин мог спасти Рихарда Зорге, обменяв его на японского офицера. Однако глава СССР, получив такое предложение, быстренько умыл руки, заявив, что он вообще не понимает, о ком идет речь. Видимо, талантливый разведчик стал ненужным советскому правительству, и его просто сдали японским властям. Так что вопрос о Рамзае, его работе и судьбе больше не поднимался. Архивы старательно почистили, уничтожив все документы, связанные с деятельностью удивительного агента. Может, дело действительно было именно в сообщении о готовящемся нападении Японии на американские военные базы? Если это так, и Сталин не счел нужным передать Рузвельту предупреждение Рамзая, то после налета на Пёрл-Харбор вождь позаботился, чтобы информация о его осведомленности не всплыла наружу.

Нет, безусловно, это весьма интересная версия. Вот только доказательств ее не существует, во всяком случае пока. И до тех пор, пока не будут обнаружены подтверждающие ее документы, стоит все же полагаться на имеющиеся свидетельства и основанные на них мнения специалистов.

Катынский детектив: продолжение следует

70 лет прошло с тех пор, как произошла катынская трагедия, но до сих пор не утихают споры о ней. «Катынское дело» — массовое уничтожение тысяч польских военнопленных на территории СССР во время Второй мировой войны по-прежнему остается одним из самых загадочных преступлений XX века. Несмотря на прошедшие с тех пор десятилетия, истина так и не выяснена до конца. Обстоятельства гибели тысяч польских офицеров, похороненных в печально знаменитом Катынском лесу, по сей день трактуются неоднозначно.

В истории человечества было немало страшных преступлений, о которых написано множество книг и исторических исследований. Преступление, известное под названием Катынский расстрел, не самое масштабное в мировой истории по количеству жертв, но в списке злодейств, совершенных в прошлом веке, оно является одним из самых циничных и чудовищных.

Сегодня небольшой поселок Катынь под Смоленском известен всему миру. В годы войны расположенный рядом с ним одноименный лес стал местом трагических событий, жертвами которых стали четыре с лишним тысячи польских офицеров, попавших в 1939 г. в Козельский лагерь для военнопленных. Всего на территории СССР было расстреляно почти 22 тысячи польских граждан, содержавшихся в разных лагерях и тюрьмах НКВД. Среди них более шести тысяч узников Осташковского лагеря (расстреляны в Калинине и захоронены в Медном); почти четыре тысячи заключенных Старобельского лагеря (расстреляны и захоронены в Харькове); более семи тысяч арестованных, содержавшихся в тюрьмах западных областей Украинской и Белорусской ССР (расстреляны, по-видимому, в Киеве, Харькове, Херсоне и Минске, возможно, и в других не установленных местах на территории БССР и УССР). Катынь — это только одно из целого ряда мест расстрелов, но она стала символом казни всех вышеперечисленных групп польских граждан, так как именно в Катыни в 1943 году были впервые обнаружены захоронения убитых польских офицеров. Споры о том, кто причастен к убийству поляков — бывший Советский Союз или германские нацисты, велись очень долго.

Как известно, в 1939 году в соответствии с пактом Молотова — Риббентропа Красная армия перешла восточную границу Польши. Советскими войсками были захвачены в плен 240 тысяч польских военнослужащих. Рядовых впоследствии отпустили, а офицеров задержали. Осенью 1939 года более 14 тысяч офицеров польской армии были интернированы в разные лагеря на территории СССР. В 1943 году, через два года после оккупации немецкими войсками западных районов СССР, появились сообщения о том, что сотрудники НКВД расстреляли польских офицеров в Катынском лесу, расположенном в 14 километрах к западу от Смоленска. Впервые катынские могилы вскрыл и исследовал немецкий врач Г. Бутц, возглавлявший судебно-медицинскую лабораторию группы армий «Центр».

28—30 апреля 1943 года в Катыни работала Международная комиссия в составе 12 специалистов судебной медицины из Бельгии, Болгарии, Финляндии, Италии, Хорватии, Голландии, Словакии, Румынии, Швейцарии, Венгрии, Франции и Чехии. Комиссия, состоявшая из профессоров судебной медицины и криминологии европейских университетов, а также других представителей медицинской науки, провела научные исследования братских могил польских офицеров в Катынском лесу под Смоленском.

В процессе исследования было установлено, что причиной смерти польских военнопленных послужили выстрелы в голову, сделанные с близкого расстояния из пистолета меньшего калибра, чем 8 мм. Также у многих трупов отмечены связанные одинаковым способом руки, в нескольких случаях — легкие следы ударов штыком на одежде и коже. Кроме того, возле некоторых убитых были обнаружены коробки спичек, пачки польских папирос, кисеты и портсигары с надписью «Козельск». В нескольких случаях рядом с трупами якобы были найдены документы (дневники, письма, газеты), датированные 1939–1940 годами. В отчетах комиссии фигурировали и многочисленные показания местного населения, из которых следовало, что в течение марта и апреля 1940 года железнодорожные эшелоны с польскими офицерами почти ежедневно прибывали на станцию Гнездово и там разгружались. Военнопленных увозили на грузовиках в сторону Катынского леса, после чего их никто больше не видел. Выводы доктора Бутца и Международной комиссии, которые были сделаны на основании расследования, прямо обвиняли в причастности к расстрелу пленных польских офицеров органы НКВД СССР. Польская комиссия Красного Креста, которая работала в Катыни весной 1943 года, была более осторожна в выводах, но из зафиксированных в ее отчете фактов также вытекало, что вина за смерть польских офицеров лежит на СССР.

После освобождения Смоленска и его окрестностей в Катыни в январе 1944 года начала работу советская Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко — фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров, которую возглавлял хирург, академик Н. Н. Бурденко. В отчете этой комиссии, которая возложила вину на немецкую сторону, утверждалось, что польские военнопленные использовались на дорожных работах в Смоленской области и содержались в «лагерях 1-ОН, 2-ОН и 3-ОН в 25–45 км к западу от Смоленска». Летом 1941 года лагеря не успели эвакуировать и пленные попали в руки немцев, которые как раз оккупировали этот район Смоленской области. В августе — сентябре 1941 года немцы якобы ежедневно расстреливали в Катынском лесу небольшие группы польских военнопленных. Расстрелы производила карательная команда, размещавшаяся на бывшей даче НКВД в Катынском лесу и для маскировки носившая название 537-й строительный батальон. Позже немцы тщательно подготовили провокацию — вскрыли катынские могилы и, кроме того, привезли в Катынский лес тела убитых ими поляков из других мест. Затем они изъяли документы с датами позже мая 1940 года и перезахоронили тела в нескольких больших могилах. Одновременно с этим немцы искали «свидетелей» Катынского расстрела и угрозами и побоями добивались от них показаний в виновности СССР. После этого могилы были демонстративно вскрыты еще раз и о находке польских военнопленных, якобы убитых по приказу НКВД, было объявлено по немецкому радио. Выводы, сделанные комиссией Бурденко, в основном основывались на свидетельских показаниях. Из них наиболее важными были показания женщин, работавших во время оккупации на кухне бывшей дачи НКВД в Катынском лесу. Именно они рассказали следователям, что «537-й строительный батальон», расквартированный на бывшей даче НКВД, не вел строительных работ, а производил в августе — сентябре ежедневные расстрелы небольших групп польских военнопленных. Кроме того, в отчет комиссии вошел акт судебно-медицинской экспертизы катынских захоронений. В нем утверждается, что состояние тел позволяет датировать время их погребения не ранее чем осенью 1941 года и что метод казни — выстрел в затылок — идентичен применявшемуся немцами в других оккупированных районах СССР.

После того как 13 апреля 1943 года германское радио заявило, что в Катынском лесу под Смоленском найдены тысячи трупов польских военнослужащих — офицеров, захваченных в советский плен в сентябре 1939 года и убитых НКВД, в ответ на это московское радио передало «Заявление ТАСС», в котором всю вину возложили на немцев. 17 апреля этот же текст был опубликован в газете «Правда» с добавлением информации о наличии в тех местах древних захоронений: «В своем неуклюжем и наспех состряпанном вранье о многочисленных могилах, якобы открытых немцами около Смоленска, Геббельсовские лжецы упоминают деревню Гнездовую, но они умалчивают о том, что именно близ деревни Гнездовой находятся археологические раскопки исторического „Гнездовского могильника“».

Правительство СССР, отказавшись признать справедливым обвинение в массовых расстрелах, в свою очередь обвинило немцев в том, что фашистская Германия пытается замести следы своих преступлений за счет Советского Союза. Вследствие этих пререканий в немецких и русских газетах появились две, полностью противоречащие друг другу версии об описанных выше событиях. Первая принадлежала немецкому пропагандисту Геббельсу. Опираясь на результаты расследования, представленные Международной комиссией, он заявил, что польские военнопленные офицеры, будучи приговоренными специальной тройкой НКВД к смертной казни, были вывезены в лес возле поселка Катынь и там расстреляны советскими солдатами. Так называемая «сталинская» версия, появившаяся сразу же вслед за версией Геббельса, не отрицала того, что пленные поляки были осуждены судом НКВД, но утверждала, что приказа о расстреле никто не давал. По официальным данным СССР, польские офицеры были приговорены советским судом к пяти годам ссылки и отправлены в исправительно-трудовые лагеря под Смоленском, где и находились вплоть до начала войны с Германией. Уже в начале военных действий немцы оказались под Смоленском, который вскоре был ими взят. Все попытки вывезти заключенных-поляков были обречены на провал. Кроме того, сами пленные якобы взбунтовались и решили сменить исправительно-трудовой лагерь в СССР на лагерь военнопленных у «цивилизованных немцев». Не видя другого выхода, русские вынуждены были оставить пленных поляков на Смоленщине и поспешно отступить. Захватив брошенные лагеря, немцы приступили к планомерному уничтожению военнопленных. Спустя два года после этих трагических событий немецкому командованию потребовалось произвести операцию по прикрытию массового уничтожения евреев в Польше. Кроме того, необходимо было внести разлад в стан союзников (союз между СССР и Польшей был заключен в 1941 году). И немцы предприняли следующие действия. В феврале 1943 года советские военнопленные под руководством немцев свезли в Катынский лес со всех мест трупы польских офицеров. После тщательного обыска и сортировки документов трупы были уложены в заранее приготовленные могилы. И в апреле этого же года доблестные немецкие войска «случайно» обнаружили в Катынском лесу массовые захоронения поляков. Это дало возможность Геббельсу начать свою пропагандистскую кампанию.

В подтверждение этой версии Сталин в том же 1944 году, после освобождения Смоленска от немецко-фашистских захватчиков, приказал провести расследование Катынского дела, для чего и была отправлена в маленький поселок научно-исследовательская комиссия во главе с Н. Н. Бурденко.

Таким образом, ни одна из стран не пожелала (по вполне понятным причинам) взять на себя ответственность за совершение массового убийства польских офицеров. Постепенно шум вокруг «Катынского дела» начал стихать — все-таки шла война, которая ежедневно уносила не один десяток человеческих жизней. Ставки с каждым днем повышались, и вскоре обеим странам стало не до расследования Катынского детектива. А после окончания войны мало кого вообще трогала участь нескольких тысяч поляков, ведь после войны речь шла о миллионах погибших. О них попросту забыли, и на тот момент казалось, что эта страшная история навек погребена в Катынском лесу.

Такая ситуация длилась более сорока лет. После прихода к власти в СССР М. Горбачева к «Катынскому делу» возвратились снова. В 1987 г. после подписания советско-польской Декларации о сотрудничестве в области идеологии, науки и культуры была создана советско-польская комиссия историков для расследования этого вопроса. 6 апреля 1989 г. состоялась траурная церемония передачи символического праха с места захоронения польских офицеров в Катыни для перенесения в Варшаву. В апреле 1990 г. М. Горбачев передал президенту Польши В. Ярузельскому списки польских военнопленных, отправленных по этапу из Козельского и Осташковского лагерей, а также убывших из Старобельского лагеря, которые считались расстрелянными. Он публично заявил, что СССР берет на себя вину за расстрел поляков под Катынью. Однако оппоненты Горбачева поспешили раскритиковать это заявление, поскольку оно было сделано до окончания работы следственной бригады, что лишний раз, по их мнению, доказывало: расследование носило заказной характер и результат его был известен заранее. Между тем, в это же время были открыты дела в Харьковской и Калининской областях. 27 сентября 1990 года оба дела Главной военной прокуратурой РФ были объединены в одно. В октябре 1992 года личный представитель президента России Б. Ельцина передал президенту Польши Л. Валенсе копии архивных документов о судьбе польских офицеров, погибших на территории СССР. Среди переданных документов, в частности, был протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года, на котором было принято решение предложить НКВД рассмотреть дела польских граждан и применить к ним высшую меру наказания.

4 июня 1995 года в Катынском бору, на месте расстрелов польских офицеров, был установлен памятный знак. В 1995-м, который был объявлен в Польше годом Катыни, между Украиной, Россией, Белоруссией и Польшей был подписан протокол, по которому каждая из этих стран самостоятельно расследует преступления, совершенные на их территории. Главной военной прокуратуре СССР (а потом — РФ) было поручено расследование, которое велось одновременно с польским прокурорским расследованием. Белоруссия и Украина предоставили российской стороне свои данные, которые были использованы при подведении итогов расследования Главной военной прокуратуры РФ. В рамках расследования были установлены и допрошены более 900 свидетелей, проведены 18 экспертиз, в ходе которых исследованы тысячи объектов; эксгумировано более 200 тел. Из 183 томов «Катынского дела» 116 содержат сведения, составляющие государственную тайну. Осенью 2005 года с остальными 67 томами, «не содержащими сведений, составляющих государственную тайну», были ознакомлены польские прокуроры.

21 сентября 2004 года Главная военная прокуратура РФ прекратила расследование «Катынского дела» на основании пункта 4 части 1 статьи 24 УПК РФ (за смертью виновных). Публично имена виновных названы так и не были — прокуратура засекретила их на том основании, что «в деле содержатся документы, составляющие государственную тайну».

В марте 2005 г. сейм Польши потребовал от России признать геноцидом массовые расстрелы польских граждан в Катынском лесу в 1940 году. После этого родственники погибших при поддержке общества «Мемориал» включились в борьбу за признание расстрелянных жертвами политических репрессий, но им было отказано. В мае 2008 г. родственники жертв Катыни подали жалобу в Хамовнический суд Москвы на необоснованное, с их точки зрения, прекращение расследования. 29 января 2009 года Верховный суд РФ поддержал решение Хамовническош суда.

Наконец 26 ноября 2010 года Госдума России приняла заявление «О Катынской трагедии и ее жертвах», в котором признала массовый растрел польских граждан в Катыни преступлением сталинского режима.

К сожалению, 10 апреля 2010 года Катынская трагедия 1940-го года обрела дополнительное скорбное измерение: авиакатастрофа под Смоленском, унесшая жизни президента Польши Леха Качиньского, его супруги и членов польской делегации, летевших в Россию для участия в мемориальных мероприятиях, посвященных 70-летию трагических событий в Катынском лесу, стала потрясением для всего мира.

Таинственная судьба «наци № 2»

Мартин Борман — рейхсляйтер, начальник штаба, заместитель, личный секретарь и ближайший соратник Гитлера, ставший к концу войны самым могущественным человеком Третьего рейха после фюрера. Стремительная карьера Бормана оборвалась в 1945 году с его таинственным исчезновением. Дальнейшая судьба «наци № 2» до сих пор окутана покровом тайны.

Он готовил конспекты всех речей Гитлера, каждый день докладывал ему о положении на фронтах. Он меньше других говорил фюреру о своей преданности, но тот верил Борману безгранично. Он заправлял внутренними делами рейха, выделяясь жестокостью и грубостью, любой ценой добиваясь исполнения приказов. Именно он подписал предсмертное политическое завещание фюрера и стал его душеприказчиком.

Борман родился 17 июня 1900 года в семье военного. Его отец вскоре умер, и мать вышла замуж за директора одного из небольших банков. О детстве будущего рейхеляйтера практически ничего неизвестно, кроме того, что он скверно учился и бросил школу, окончив всего несколько классов. В конце Первой мировой войны Мартин оказался на фронте. В его биографии есть любопытная деталь. В 1919 году Борман попал в плен к красноармейцам и был помещен в лагерь для пленных иностранцев в Осташкове, где провел два года, после чего был отпущен.

Во время армейской службы Борман познакомился с ефрейтором Адольфом Шикльгрубером, будущим фюрером. Это знакомство определило всю его дальнейшую судьбу. В 1922–1923 годах Борман из соображений личной выгоды примкнул к ультраправой террористической «группе Росбаха». В 1924 году он участвовал в убийстве своего бывшего школьного учителя, за что отсидел год в Лейпцигской тюрьме. В 1926 году Борман вступил в национал-социалистическую рабочую партию Германии, позже работал в штабе мюнхенского отряда штурмовиков, а в 1929 году женился на Герде Бух, дочери председателя «суда чести» НСДАП. Свидетелем на свадьбе Бормана и крестным отцом его первого ребенка был Гитлер. В 1930 году Борман по рекомендации тестя возглавил финансовый фонд НСДАП. Через него шли огромные финансовые потоки в виде налогов, пожертвований и принудительных взносов. Кроме того, он распоряжался имуществом самого фюрера, скупая для него земли и особняки. Мартин всегда находился рядом с Гитлером и лучше всех был осведомлен о его планах. В немецком руководстве его называли «серым кардиналом» фюрера, «железным канцлером», «Макиавелли за письменным столом», а за рубежом — «наци № 2». При столь высоком положении в рейхе Борман, конечно же, имел немало конкурентов среди нацистских бонз, но ему всегда удавалось их опережать и подавлять.

В 1933 году нацисты победили на выборах, и этот карьерист уже через год стал рейхсляйтером и депутатом рейхстага, а в мае 1941 года — руководителем партийной канцелярии. 12 апреля 1943 года Борман был назначен личным секретарем фюрера. После самоубийства Гитлера он пытался вести переговоры с участниками антигитлеровской коалиции. Когда же договориться не удалось, вечером 1 мая Борман выбрался из бункера (его якобы видели на одной из улиц Берлина). Известно, что он отправил телеграмму Карлу Денницу, новому президенту рейха, и хотел встретиться с ним, чтобы передать завещание фюрера, в котором тот назвал его своим «душеприказчиком» и наделил «законными полномочиями для исполнения всех решений». А потом внезапно Борман исчез. С этого момента его судьба становится нагромождением загадок и гипотез, головной болью не только беллетристов, но и спецслужб целого ряда государств. Среди огромного числа версий наиболее интересными и достоверными являются четыре.

Первая: Борман погиб 2 мая 1945 года на улицах Берлина.

Вторая: он бежал на подводной лодке в Латинскую Америку, сделал пластическую операцию, руководил нацистским подпольем в Аргентине и Парагвае.

Третья: Борман, осведомитель английской военно-морской разведки МИ-6, бежал из Берлина, долгое время работал в Лондоне в качестве эксперта по германским делам.

Четвертая: рейхсляйтер был завербован ОГПУ еще в начале 1920-х годов и являлся самым высокопоставленным и законспирированным советским разведчиком.

На чем основано утверждение о смерти Бормана 2 мая 1945 года? Берлинский служащий А. Крумнов и его сослуживцы 8 мая 1945 года по приказу советских офицеров захоронили тела двух человек, обнаруженных на железнодорожном мосту на Инвалиденштрассе. В кармане у одного из них нашли военную книжку на имя Л. Штумпфеггера, лечащего врача Бормана. Оперативник доложил о находке командованию. Когда сообщение решили проверить, танки успели превратить место захоронения в пустырь. Крумнов нарисовал схему погребения. Ранее недалеко от этого места было найдено кожаное пальто Бормана с его записной книжкой, поэтому решили, что вместе с врачом погиб и его пациент. В декабре 1972 года в ходе земляных работ на Инвалиденштрассе были обнаружены два скелета, облаченные в сгнившие остатки формы. Координаты находки совпали с ранее составленной схемой. Скелеты направили в институт судебной экспертизы.

Было известно, что Штумпфеггер имел рост 190 см, а Борман — 168 см. На основании изучения бедренных костей эксперты установили, что один скелет — останки высокого мужчины, другой — низкого. Сравнение же одной из найденных челюстей с данными медкнижки позволило констатировать, что один из обнаруженных скелетов принадлежит Штумпфеггеру. А вот медкнижка заместителя Гитлера исчезла в 1945 году. Сохранился лишь схематический рисунок челюстей, сделанный по памяти его зубным врачом. Мосты и коронки реальной челюсти и изображенной на схеме в целом совпали. Кроме того, на костях идентифицируемого черепа около правой глазницы была обнаружена деформация — предположительно след от травмы, которую Борман получил, попав в автомобильную катастрофу.

На основании данных об экспертизе останков, обнаруженных на Инвалиденштрассе было опубликовано официальное заключение о гибели «наци № 2» в мае 1945 года.

Косвенным подтверждением гибели Бормана стали сведения, сообщенные на допросе лидером движения гитлерюгенд Артуром Аксманом. Он утверждал, что бежал из рейхсканцелярии вместе с ним и еще несколькими приближенными фюрера — врачом Людвигом Штумпфеггером и пилотом Хансом Бауром. Неподалеку от моста Вайдендамм они попали под мощный огонь русских. Аксман, укрывшийся в воронке от снаряда, видел лежащего рядом с ним в яме Бормана. К утру все беглецы, посрывав с мундиров знаки различия и побросав оружие, двинулись на запад, вдоль железнодорожных путей. Но в районе Инвалиденштрассе они наткнулись на советских солдат, которые приняли их за дезертиров из фольксштурма, отнеслись к ним добродушно и даже угостили сигаретами. Однако Борман и Штурмпфеггер отнеслись к русским настороженно и при первой же возможности постарались сбежать в сторону берлинской университетской клиники Шарите. Вскоре за ними последовал и Аксман со своим адъютантом. Неподалеку от станции они обнаружили лежащие на дороге тела своих товарищей. Позднее, вспоминая этот день, Аксман рассказал: «Мы склонились на колени и узнали обоих, Мартина Бормана и доктора Штурмпфеггера. Ошибки быть не могло. Оба лежали на спине… Я обратился к Борману, дотронулся до него, стал тормошить. Он не дышал». Однако на Нюрнбергском процессе на эти показания Аксмана почему-то внимания не обратили. Как не приняли во внимание и сведения, полученные от личного шофера

Бормана, Эриха Клемке. Он сообщил, что видел рейхеляйтера в последний раз в ночь на 2 мая 1945 года и считает, что он вряд ли смог бы вырваться из горящего города. К тому же он видел, как к группе людей, в которой тот находился, подошло несколько советских танков и взяло ее «в клещи». На его глазах первая машина, у которой оказался Борман, была взорвана снарядом. Клемке не видел, погиб ли при этом рейхсляйтер, но считал, что при взрыве такой большой силы по-другому и быть не могло. Однако судей это не убедило: ведь свидетель мог и обманывать их, помогая Борману скрыться. Поэтому 1 октября 1946 года «наци № 2» был заочно вынесен смертный приговор.

В 1973 году семья преступника дала пробы ткани для проведения сравнительного анализа с ДНК останков. Но поскольку кости неизвестного, найденного на Инвалиденштрассе, пребывали в плачевном состоянии, выделить ДНК из клеточного ядра не удалось. Тогда ученые из Института судебной медицины при Мюнхенском университете решили выделить так называемые митохондральные ДНК. Получив исходный биологический материал из останков, они провели его сравнительный анализ с забором крови у родственников Бормана по материнской линии. Он показал их родство. На основании этого 11 апреля 1973 года правительство ФРГ объявило: скелет человека, обнаруженный в Западном Берлине в декабре 1972 года, принадлежал Мартину Борману. Родственники получили возможность произвести тайное захоронение останков заместителя Адольфа Гитлера, чтобы «не превращать могилу в место паломничества неонацистов», и не сообщили о том, будет ли Борман предан земле или его пепел развеют над Германией.

Но многие исследователи считают, что, скорее всего, в начале 1970-х годов ЦРУ, парагвайское правительство (именно в Парагвае умер «наци № 2» в 1959 г.) и западногерманская разведка заключили соглашение, по которому останки Бормана были эксгумированы и тайно доставлены в Берлин. Здесь их перезахоронили, а затем «случайно» обнаружили в нужном месте в 1972 году, чтобы убедить весь мир, будто они все 27 послевоенных лет пролежали в берлинской земле и что слухи о сотрудничестве Бормана с союзническими разведками абсолютно беспочвенны.

В Европе и в Латинской Америке более популярной оказалась версия о том, что заместитель фюрера остался жив. Считают, что Борман мог покинуть Берлин на одной из сверхсекретных подводных лодок и оказаться у берегов Латинской Америки. Тем более, что подобные задачи стояли в учебном плане немецких подводников. В 1973 году писатель и бывший спецагент Ладислав Фараго утверждал, что Борман живет в Аргентине и якобы является миллионером, хотя никаких «веских улик», доказывающих это, не приводил. Его якобы видели также в Бразилии и Чили, где он и умер от рака кишечника. Затем география местонахождения Бормана расширилась: по слухам, он был замечен в Испанском Марокко, итальянском Больцано, в Египте и даже в Австралии. Рассказывали также, что бывший рейсхляйтер после войны вел жизнь скромного егеря в чешском Хомутове. О том, что Борману якобы удалось спастись, заявил на допросе в 1960 году и один из организаторов массового истребления евреев в годы войны, нацистский преступник Адольф Эйхман. Вплоть до конца 1970-х годов в руках спецслужб разных стран оказывались похожие на Бормана субъекты. Спасало «двойников» то, что известны настоящие отпечатки пальцев нацистского преступника.

Следует отметить, что многие факты подтверждают и на первый взгляд фантастическую версию о работе Бормана на советскую разведку. Вспомним, что он в 1919–1921 годах находился в советском спецлагере, откуда был неожиданно освобожден. По какой причине? В начале 1920-х годов Сталин принял решение создать агентурную сеть в Германии. Руководитель военной разведки П. Березин и начальник контрразведки ОГПУ А. Артузов обратились за помощью к руководителю компартии Германии Э. Тельману. Тот вскоре прислал перспективного молодого человека, которого звали Карлом. Примечательно, что в деле он значился только под кличкой, отпечатки пальцев, образцы почерка и фотография отсутствовали. Подготовкой Карла занимались с немецкой стороны Э. Тельман и В. Пик, с российской — Березин, Артузов и лично Сталин. После того как Березина и Артузова расстреляли, с советской стороны остался только один свидетель, знавший, что настоящее имя агента — Мартин Борман. Но он умел хранить секреты…

Карла представили Сталину как человека, лично знавшего Гитлера. «Рука Москвы» организовала его устройство на работу в Германии, вступление в НСДАП и даже знакомства с промышленными магнатами и военными, поддерживавшими национал-социализм. Известно, что Борман оставался с Гитлером до конца, несмотря на предложение фюрера бежать. И не потому, что был фанатично предан ему. Многие исследователи отмечали парадоксальный факт: Борман не боялся русских. Он как будто спокойно ждал их прихода и не покидал рейхсканцелярию, чтобы не погибнуть случайно на улице. Именно так ведет себя разведчик, который не имеет права самовольно покинуть свой участок работы. Кроме того, всплыли два факта, насторожившие руководителя немецкой контрразведки Гелена. Во-первых, в документах русских обнаружились сведения, составлявшие высшую государственную тайну рейха. Доступа к ним офицеры немецкого штаба не имели, значит, следовало искать утечку в более высоких кругах. А во-вторых, только Борман имел радиостанцию, неподконтрольную службе радиоперехвата. «Только этим можно объяснить, каким образом Борман мог сбежать из бункера и бесследно пропасть, — констатировал Гелен, затем добавил: — В 50-е годы я дважды имел возможность убедиться, что Борман жил в СССР. Его увезли советские агенты в конце войны».

Реконструкция событий выглядит так. 1 мая Борман передал по рации советскому командованию данные о своем местонахождении. В 14.00 к зданию рейхсканцелярии подошли советские танки под командованием начальника военной разведки СССР генерала И. Серова. Группа спецназа вывела из здания человека, на голову которого был надет мешок. Танки взяли курс на аэродром. Дальнейшая судьба Бормана не известна, но предполагают, что он умер от рака лишь в 1973 году. Место его захоронения — Лефортовское кладбище в Москве, где есть могила с надписью «Мартин Борман, 1900–1973 гг.».

Есть, как мы уже отмечали выше, и другие предположения. Например о том, что в мае 1945 года Борман был якобы доставлен в Великобританию сотрудниками военно-морской разведки МИ-6, агентом которой и был. Мало кто знает, что имя Джеймс Бонд, данное Яном Флемингом герою своих романов, родилось не на пустом месте. Так называлась тайная операция спецслужб США по похищению Бормана. В ней участвовал и Флеминг, ставший прототипом легендарного «агента 007». Приказ о проведении операции «Джеймс Бонд» исходил от Черчилля, которого интересовала судьба нацистских сокровищ. Разведчики отдела «М» выяснили, что номера счетов в швейцарских банках известны лишь заместителю Гитлера. Чтобы взять под контроль золото рейха, нужно было заинтересовать его в бегстве. В операции приняли участие Я. Флеминг и родственник руководителя отдела «М» Д. Дэвис. На встрече с ними Борман заявил, что хочет укрыться в надежном месте, но мир должен поверить, что заместитель фюрера мертв. Для этого нужно найти двойника, который погибнет во время бегства. При проведении самой тщательной посмертной экспертизы не должно возникнуть никаких сомнений, что найдено тело Бормана. Высокопоставленный беглец передал Флемингу пакет, в котором оказались его медицинская и стоматологическая карты, папка с личным делом и несколько фотографий.

В результате поисков был обнаружен военнопленный Отто Гюнтер, очень похожий на Бормана. Ему сделали небольшую пластическую операцию, создав шрам над левой бровью. Стоматолог основательно поработал над зубами двойника, чтобы их было невозможно отличить от зубов Бормана. А поскольку полного сходства добиться было невозможно, в медицинские документы «наци № 2» внесли некоторые «поправки», чтобы при расследовании они подтвердили «подлинность» трупа.

Для побега ждали дня, когда хаос станет всеобщим. Вечером 1 мая Гюнтеру забинтовали голову. Документы Бормана и конверт с завещанием Гитлера Дэвис и Флеминг оставили у себя, а Борману дали ампулы с ядом и фальшивое удостоверение. Его записную книжку положили в карман черного кожаного пальто, в которое был одет двойник. На Фридрихштрассе рядом с беглецами снаряд угодил в танк. Штумпфеггер и Гюнтер погибли. Однако лицо последнего осталось совершенно целым. Борман сунул в рот Гюнтеру ампулу с цианистым калием и раздавил ее, чтобы быть уверенным в смерти двойника. А сам с помощью англичан добрался до лодок. Утром 13 мая на северо-западном берегу Эльбы их ждали начальник отдела «М» Мортон и генерал Симпсон, которым Дэвис передал Бормана. Дальнейшая судьба «наци № 2» в изложении английского разведчика выглядит так. Доставленный в Швейцарию, он подписал документы, передав права распорядителя нацистских вкладов Мортону и генералу-разведчику Доновану. Так союзникам удалось получить почти 90 процентов награбленных гитлеровцами ценностей. Затем Борману сделали несколько пластических операций, выработали в ходе реабилитации новую походку и научили слегка заикаться. До февраля 1946 года он находился на конспиративной квартире в предместье Лондона, потом был перевезен в деревню в Гемпшире. Тут Борман десять лет жил в семье морского офицера Гранта под именем Мартина Шулера, его тестя. Весной 1956 года нацист умер и был похоронен на деревенском кладбище. В действительности же причиной очередной мнимой смерти Бормана стал намечавшийся в апреле 1956 года визит в Англию Булганина и Хрущева. Опасаясь скандала, нациста отправили в Парагвай, где он и скончался в феврале 1959 года от рака кишечника. Но многие исследователи до сих пор убеждены: «наци № 2» не уезжал из Англии, а спокойно жил там до 1989 года.

Похоже, судьба Мартина Бормана еще долго будет оставаться тайной за семью печатями. Его официально хоронили уже трижды: в 1945, 1956 и 1973 годах. А легенды о нем продолжали жить. И специалисты нисколько не удивятся, если объявится очередной «свидетель», случайно «встретивший» нацистского главаря в каком-нибудь забытом Богом уголке. И точка опять превратится в многоточие.

Как СССР упустил первенство в ядерной гонке

После того как Соединенные Штаты Америки сбросили на японские города Хиросима и Нагасаки первые ядерные бомбы, весь мир был вынужден признать их первенство в ядерной гонке. Однако история могла пойти совсем по другому пути. Сравнительно недавно были обнаружены документы, согласно которым у Советского Союза был шанс стать первой ядерной державой в мире.

Идея создания нового сверхмощного оружия витала в воздухе уже давно — с того момента, как была открыта энергия атомного ядра. Однако если создание реактора, в котором началась бы цепная реакция, было технически разрешимой задачей, с бомбой все обстояло иначе. Физикам понадобилось немало усилий, чтобы решить технические проблемы, связанные с созданием бомбы, чтобы она, с одной стороны, не взорвалась бы раньше времени сама собой, с другой стороны — сработала бы в нужный момент. Подробнее о технической стороне вопроса мы расскажем в очерке «По следам Манхэттенского проекта».

16 июля 1945 года в половине шестого утра в штате Нью-Мексико прогремел взрыв. Огненный шар держался всего несколько секунд, потом потемнел, стал оранжевым, затем — багровым. И на высоту 11 км поднялось грибовидное облако. Энергия взрыва составила больше 20 килотонн тротилового эквивалента. Большая часть измерительной аппаратуры была уничтожена. Но увиденное потрясло испытателей… Соединенные Штаты в полной мере оценили силу нового оружия и его возможности. И не замедлили его применить: 6 августа 1945 года атомная бомба была сброшена на Хиросиму, а через три дня та же участь постигла Нагасаки. Бомбы «Малыш» и «Толстяк», сброшенные на Японию, положили конец войне с этой страной. Но в то же время между США и СССР развернулась другая война — война за возможность называться ядерной державой.

Знали ли в Советском Союзе об экспериментах американцев по созданию атомной бомбы? Конечно. Как знали и об исследованиях, проводящихся в Германии и в Великобритании. Аналогичные работы велись и в самом СССР. Первым документом, свидетельствующим об интересе Советского Союза к созданию ядерного оружия, считается оперативное письмо начальника 5-го отдела Главного управления Госбезопасности НКВД, направленное в Нью-Йоркскую резидентуру 27 января 1941 года. В этом письме содержалось указание для агентов: уделить особое внимание работам американцев по созданию урановой бомбы.

Советская разведка быстро внедрила своих людей в американские лаборатории. За полтора с небольшим года разведчикам удалось собрать немалое количество материалов. Теперь настала очередь физиков. Из Казани на Лубянку привезли профессора Игоря Курчатова, ставшего руководителем советской атомной программы. Ценой невероятных усилий, после множества проб и ошибок советским ученым под его руководством удалось скопировать американскую атомную бомбу уже к 1949 году. Американцы, считавшие, что СССР сумеет догнать их в вопросе ядерного вооружения только через 15 лет, были шокированы темпами развития ядерной программы своего главного соперника в научной области. Однако их удивление было бы еще сильнее, если бы они узнали, что в то время как советские разведчики добывали материалы об американской ядерной программе и по крупицам собирали данные о технических тонкостях будущих бомб, в самом СССР уже существовал собственный проект ядерного устройства! И разработан он был… незадолго до войны!

Но если такой проект существовал, почему же Советский Союз не использовал его? Ведь, появись у него ядерное оружие, это стало бы решающим аргументом в победе над Германией! Как выяснилось, руководство страны даже не подозревало об открытии, сделанном двумя молодыми учеными — Владимиром Шпинелем и Виктором Масловым из Харьковского физико-технического института!

Владимир Шпинель и Виктор Маслов занимались исследованиями в области ядерной физики в конце 1930-х годов. Работы велись под руководством Фрица Ланге — немецкого физика-антифашиста, переехавшего в Советский Союз. Фриц Ланге прибыл в СССР благодаря интересу к его работе наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе, который понимал ценность квалифицированных кадров и стремился собрать в стране как можно больше талантливых ученых из Европы. В 1934 году Ланге вместе с семьей поселился в Харькове и начал свою работу в УФТИ — Украинском физико-техническом институте. Там же работал еще один его земляк — Фридрих Хоутерманс, который с февраля 1935 года занял должность руководителя лаборатории ядерной физики. В эту лабораторию и поступили на работу Владимир Шпинель — выпускник Киевского университета, и Виктор Маслов, окончивший Харьковский политехнический институт.

Молодые ученые были полны идей и готовы работать 24 часа в сутки, если понадобится. В то время все их мысли были направлены на создание атомной бомбы. Все прекрасно понимали, что если ученые Германии станут первыми в начавшейся гонке, мировое господство Гитлера окажется делом всего нескольких месяцев. Разумеется, «Пакт о ненападении» между СССР и Германией существовал, однако рассчитывать на то, что он остановит Гитлера в случае создания им атомного оружия, могли только очень наивные и далекие от политики люди.

Физика атомного ядра была сравнительно молодой наукой, однако к 1939 году большинство открытий, ведущих к созданию атомной бомбы, было уже сделано. Накануне войны в СССР прошло пять Всесоюзных конференций по физике атомного ядра. Ученые неоднократно обращались к Сталину и его заместителям. Академики Вернадский, Ферсман и Хлопин в записке «О техническом использовании внутриатомной энергии» писали: «Уже сейчас наступил момент, когда правительство, учитывая важность вопроса, должно принять ряд мер, которые бы позволили Советскому Союзу не отстать в решении этого вопроса от Запада…» Почти одновременно с этой запиской в Совнарком была отправлена другая — от Фрица Ланге, с предложением «О развитии методов разделения изотопов». 26 августа 1940 года Ланге, так и не дождавшись реакции на свое предыдущее послание, обращается к главе Уранового комитета профессору Д. Светлову. В его новой записке, озаглавленной «Соображения по разделению изотопов 235 и 238 урана перспективными методами», были подробно изложены последние наработки лаборатории.

Но вернемся к Шпинелю и Маслову. Молодые ученые не принадлежали к числу людей, которые забывают о работе, едва закрыв дверь лаборатории. Идея создания атомной бомбы занимала их настолько сильно, что они почти ежедневно встречались в одном из парков и обсуждали способы мгновенного перехода массы урана из подкритического состояния в надкритическое. Иными словами, они искали метод, который позволил бы мгновенно высвободить силу, дремавшую в атоме, и получить взрывную реакцию деления урана. Результаты этих встреч заносились на листки папиросной бумаги: схемы, рисунки, расчеты. Постепенно прояснялась конструкция будущей атомной бомбы. Наконец наступил момент, когда Шпинель и Маслов решили, что все детали, необходимые для создания бомбы, ими рассмотрены и учтены. И подали в Бюро изобретений Наркомата обороны СССР заявку «Об использовании урана в качестве взрывчатого вещества». Заявка была зарегистрирована 17 декабря 1940 года — задолго до того, как проблема была решена американцами.

Несмотря на общее название, работа в подробностях описывала конструкцию атомной бомбы. Молодые ученые не просто указывали на возможность создания взрывного устройства — они предлагали его модель и даже оценивали предполагаемую мощность. В заявке указывалось, что оно может быть использовано «для разрушения такого крупного города, как Берлин».

Шпинелю и Маслову удалось решить проблему, на которой надолго «застряли» американские ядерщики. Они поняли, что для создания взрывной реакции нужно создать конструкцию, в которой подкритические массы урана соединятся быстрее, чем это требуется для развития цепной реакции деления. Принцип понятен, но как они предполагали этого достичь? Конструкция также была продумана до мелочей. Физики планировали заполнить сферический сосуд клиновидными сегментами из урана, разделенными перегородками, содержащими эффективный поглотитель нейтронов. В качестве поглотителя ученые собирались использовать кадмиевую фольгу. В заявке указывалось, что разделительные стенки между сегментами урана должны быть полыми. Заполнить их собирались водой или парафином. В центре сферы, в месте, куда сходились сегменты, Маслов и Шпинель предлагали поместить самый обычный заряд взрывчатки, который должен был при срабатывании выбить кадмиевую фольгу, чтобы сегменты урана мгновенно соединились. Масса каждого сегмента, по расчетам физиков, должна была быть подкритической, а их соединение дало бы необходимые 2–3 критических массы, которые обеспечили бы гарантированное срабатывание устройства.

Казалось бы, решение найдено, осталось провести испытания — и Советский Союз станет первым в мире обладателем атомной бомбы! Однако открытие Шпинеля и Маслова не нашло поддержки в Наркомате обороны.

24 января 1941 года пришел ответ-заключение на поданную заявку. Реакция специалистов из секретного Научно-исследовательского химического института Наркомата обороны обескуражила физиков. В документе говорилось: «Идея об использовании урана в качестве взрывчатого вещества несерьезна… Предложение авторов в целом интереса не представляет…»

Маслов решил не сдаваться. Уже 3 февраля 1941 года он обратился к наркому обороны СССР маршалу Советского Союза Тимошенко с письмом «О необходимости организации работ по использованию атомной энергии в военных целях». В своем письме молодой ученый говорил о необходимости срочного создания института или хотя бы лаборатории, которая занималось бы проблемой взрывной реакции урана. Создание такой лаборатории позволило бы провести необходимые испытания. Нельзя сказать, что Маслов получил категорический отказ — он вовсе не получил ответа на свое письмо. Тимошенко попросту отправил письмо в архив. Если бы Сталин, который активно интересовался усилиями американцев по созданию атомной бомбы, узнал о проекте ученых из УФТИ, скорее всего средства на эксперименты нашлись бы. Почему же тогда Тимошенко допустил явное, с точки зрения того времени, вредительство? Возможно, его смутили возраст и звания авторов проекта. Показалось невероятным, что кандидат наук справился с задачей, которую не могли решить академики. Возможно, предложение Маслова просто затерялось среди нежизнеспособных проектов, а такие наверняка были. Как бы то ни было, документ, который мог изменить ход истории, пылился в хранилище, в то время как на менее перспективные эксперименты тратились огромные средства и драгоценное время.

После нападения Германии на Советский Союз начался массовый призыв в армию. Кто-то уходил на фронт добровольцем, кого-то призывали. Среди тех, кто пошел на фронт в самом начале войны, оказался и Виктор Маслов. После краткосрочных курсов для младшего комсостава он получил звание лейтенанта и отправился воевать. Вскоре он был тяжело ранен, попал в госпиталь и в конце концов скончался там от полученных ран. Второй автор проекта дожил до Дня Победы. Он узнал и об испытании «Тринити» — первого ядерного устройства, и о взрывах в Хиросиме и Нагасаки. Возможно, в этот момент он вспомнил о собственном изобретении. Но, конечно, уже не надеялся на то, что его работа когда-нибудь будет оценена по достоинству.

Тем временем в СССР продолжались работы по созданию атомной бомбы. Все, что имело хоть малейшее отношение к урану или цепной реакции, спешно собиралось для изучения. Весной 1945 года письмо маршалу Тимошенко нашлось в архиве Главного химического управления Красной армии и вместе с заявкой было отправлено заместителю наркома боеприпасов генералу Михневу.

В конце 1946 года Владимира Шпинеля неожиданно пригласили на Лубянку. Войдя в кабинет к одному из кураторов ядерной программы, генерал-майору госбезопасности Мешику, Владимир Семенович увидел заявку, на которую они с Виктором Масловым возлагали столько надежд. Мешик поблагодарил ученого за работу и искренне удивился, что двум молодым физикам удалось еще в 1940 году решить настолько сложную задачу. Шпинель узнал, что идеи, изложенные в заявке, помогли Курчатову и его команде в создании первой советской атомной бомбы.

А в 1949 году, после официального заявления ТАСС об испытании первой советской атомной бомбы, ученый удостоился и официальной награды. За участие в работах по созданию ядерного оружия он был награжден медалью «За трудовую доблесть».

Учитывая значение ядерной программы для Советского Союза, можно было ожидать, что виновные в том, что проект первой атомной бомбы затерялся, будут наказаны. Однако время было уже другим. Маршал Тимошенко, отправивший в архив проект молодых ученых, к тому моменту был Героем Советского Союза и кавалером орденов Ленина. А победителей не судят, особенно за ошибки, которые удалось исправить.

Какой была бы картина мира, если бы идея Шпинеля и Маслова была своевременно взята в разработку? Разумеется, потребовалось бы время на то, чтобы создать лабораторию и провести необходимые испытания. Однако даже одного сообщения об успешно проведенном взрыве атомной бомбы хватило бы для того, чтобы Германия отказалась от планов по нападению на Советский Союз — слишком страшным и мощным было новое оружие. Вторая мировая война не состоялась бы, не было бы огромных жертв… Но возможен и другой вариант развития событий: СССР, получив в распоряжение «атомную дубинку» и еще не зная о последствиях использования атомного оружия, применил бы ее сразу в Германии. И тогда на страницах истории вместо печально известных Хиросимы и Нагасаки упоминался бы, возможно, Берлин.

Странная смерть Ф. Д. Рузвельта

Жизнь каждого великого человека окутана множеством тайн, домыслов, интриг и недосказанностей. С известными именами всегда шли бок о бок сплетни и слухи, сокрытые факты и очевидные нелепицы. Что уж тогда говорить о смерти, которая сама по себе является величайшей загадкой? Смерть 32-го президента США Франклина Делано Рузвельта — одна из самых странных и таинственных историй XX века, которая не перестает тревожить пытливые умы и сегодня…

Франклин Делано Рузвельт — единственный в истории США человек, избиравшийся на пост президента четыре срока подряд. Он стал, пожалуй, самым великим президентом США XX века. Его имя вошло не только в американскую, но и во всемирную историю. Вся жизнь Рузвельта была жизнеутверждающим гимном мужеству и ежедневным подвигом. Он от природы был наделен редкими качествами — неистовой жаждой жизни и неугасающим оптимизмом. Эти черты характера помогли его стране, проходившей через невероятно тяжелую Великую экономическую депрессию, а затем и через самую кровавую мировую войну, вновь обрести утраченную уверенность.

Так вот, обстоятельства смерти этого великого человека были настолько загадочны, что одно только глобальное и безоговорочное подчинение всех средств информации авторитетам на самом «высшем уровне» могло скрыть их от общественности. Адепты мистических толкований особо подчеркивают тот факт, что смерть настигла президента в пятницу, 13-го. Однако тайну следует искать, несомненно, в жизни…

Франклин родился в богатой и респектабельной семье Джеймса Рузвельта, предки которого эмигрировали из Голландии в Новый Амстердам в 1740-х годах. Их потомки стали родоначальниками двух ветвей этой знаменитой фамилии, одна из которых явила миру президента США Теодора Рузвельта, а другая — Франклина Рузвельта. Его отец владел наследственным имением Гайд-Парк на реке Гудзон и являлся акционером ряда угольных и транспортных компаний. Мать Рузвельта, Сара Делано, также принадлежала к местной аристократии. Родители часто брали единственного сына с собой в поездки по Европе, приобщая его к изучению иностранных языков, истории и искусства. До четырнадцати лет мальчик занимался с преподавателями дома. Увлекался чтением, коллекционированием марок, мечтал о морских путешествиях, полюбил ходить на яхте. В 1896–1899 годах он учился в одной из лучших частных привилегированных школ в Гротоне (штат Массачусетс). Его приняли сразу в третий класс. Тогда же юный Франклин навсегда усвоил четкие моральные принципы: добиваться всего собственным упорным трудом, постоянно умножать багаж знаний, никогда не идти на компромисс с собственной совестью и по мере сил сражаться с любым проявлением зла. В 1900–1904 годах будущий президент продолжил свое образование в Гарвардском университете, где получил степень бакалавра. Затем он посещал юридическую школу Колумбийского университета и получил право на адвокатскую практику, которую и начал в солидной юридической фирме.

Во время учебы в юридической школе он вступает в брак с Элеонорой Рузвельт, своей кузиной в пятом колене, племянницей Теодора Рузвельта, к которому Франклин испытывал глубокие личные симпатии и уважение. По свидетельствам очевидцев, жена президента была «глазами и ушами» мужа, участвовала в избирательных кампаниях, выступала со статьями и книгами в американской и зарубежной печати, всячески содействовала развитию женского движения. Элеонора Рузвельт сыграла значительную роль в политической карьере мужа, особенно после 1921 года, когда он заболел полиомиелитом и уже не расставался с инвалидным креслом. Она сама вошла в историю как видный общественный деятель. У четы Рузвельтов родилось шестеро детей, один из которых умер во младенчестве.

В 1910 году начинающий юрист соглашается на заманчивое предложение от Демократической партии США в своем родном административном округе баллотироваться в качестве сенатора в законодательное собрание (легислатуру) штата Нью-Йорк. Он одерживает победу и энергично принимается за дело. Его политический дебют прошел блестяще. Во время предвыборной президентской кампании 1912 года Франклин оказывает активную поддержку демократу Т. В. Вильсону. В администрации президента Вильсона Рузвельту был предложен пост помощника морского министра и, не доработав третьего срока в легислатуре штата, он перебирается в Вашингтон. С интересом и азартом он занимается делами, общается с представителями деловых и политических кругов разных штатов. Молодой энергичный замминистра стремительно завоевывает авторитет. Уже пробыв на этом посту семь с половиной лет, он в самое напряженное время — накануне и в ходе Первой мировой войны — выступает за укрепление флота, усиление обороноспособности США и конструктивную внешнюю политику.

В 1914-м он пытается получить место сенатора в Конгрессе США, но терпит неудачу. В 1920 году на конвенте Демократической партии Рузвельта выдвигают кандидатом на пост вице — президента США. Свою позицию молодой политик четко и ясно изложил в одном из предвыборных выступлений: «Мы против влияния денег на политику, мы против контроля частных лиц над финансами государства, мы против обращения с человеком, как с товаром, мы против голодной заработной платы, мы против власти групп и клик». Но в тот раз демократы проиграли. После выборов Рузвельт становится вице-президентом одной из крупных финансовых корпораций Нью-Йорка.

Август 1921 года оказался роковым для многообещающего политика. Во время летнего отдыха на яхте Франклин искупался в холодной воде, после чего у него отказали ноги. Через несколько дней врачи огласили приговор: полиомиелит. Рузвельта частично парализовало. По свидетельству близких, он не сдался, проявил недюжинную силу воли и ежедневно прилагал огромные усилия, занимаясь физическими упражнениями. Но вновь ходить самостоятельно он так и не смог. Ему сделали для ног специальные ортопедические приспособления, и только после этого с помощью трости и при поддержке кого-нибудь из сыновей он смог наконец передвигаться без коляски. Но при этом окружающие не ощущали его недуга. Рузвельт оставался доброжелательным, активным, открытым для общения, не делая себе никаких скидок ни в работе, ни в жизни. Внезапно постигший страшный недуг не умерил его жажды жизни и не ограничил круг его интересов. Рузвельт ведет обширную переписку с политическими деятелями Демократической партии, занимается предпринимательством и наряду с этим занимает различные общественные посты.

Его авторитет и популярность неуклонно растут. В 1928-м он избирается губернатором штата Нью-Йорк. Пробыв два срока на этом посту, Рузвельт приобрел очень ценный опыт, весьма пригодившийся ему в годы президентства. Знаменитые «беседы у камелька», к примеру, берут начало именно во временах его губернаторства. Уже будучи президентом, Рузвельт садился перед микрофонами радиостанций в комнате Белого дома, где был камин, и неторопливо начинал беседу. Он мастерски умел создавать впечатление у всех слушавших его, что разговаривает с каждым, как с равным, как с близким другом, говорил простым, доступным языком. Десятки миллионов американцев искренне воспринимали слова президента как обращение к ним персонально и как к нации в целом.

На президентских выборах 1933 года Рузвельт получил подавляющее большинство голосов и стал 32-м президентом СТТТА. Ни один президент США не получал такого тяжелого наследства. Америка переживала самый глубокий и масштабный экономический кризис за всю историю своего существования. На момент вступления Рузвельта в должность банковскую и финансовую системы США постигло полное фиаско. А во время его второго срока президентства начинается самая кровавая война за всю историю существования человечества — Вторая мировая.

После напряженных месяцев непрерывной работы в апреле 1945 года Рузвельт решил отдохнуть в любимом им Уорм-спрингс. Там в весенний солнечный день его и настигла смерть, — по официальному заключению, от кровоизлияния в мозг. В четверг 12 апреля 1945 года в 5.45 пополудни радиосеть Си-би-эс («Коламбия броэд-кастинг систем») как обычно начала трансляцию популярного радиосериала «Пустынная дорога». Но почти сразу же передача была прервана известным радиообозревателем Джоном Дали, который прерывающимся от волнения голосом передал ошеломляющее сообщение — умер президент Рузвельт.

В книге «Памяти Франклина Рузвельта», вышедшей в свет уже 18 апреля 1945 года, описывается примерно следующее: «Элеонора Рузвельт вызвала вице — президента Трумэна в Белый дом и сама сообщила ему о смерти мужа. „Чем я могу помочь?“ — спросил ее Трумэн. И вдова Рузвельт печально, но твердо возразила: „Нет, чем я могу вам помочь?“ Затем мать оповестила о происшедшем детей: „Президент уснул навсегда сегодня вечером. Он исполнял свой долг до конца и хотел бы, чтобы вы поступали так же. С любовью. Мама“.

Утром 14 апреля гроб с телом Рузвельта был доставлен в Вашингтон. На вокзале его водрузили на орудийный лафет, накрыли звездно-полосатым флагом, и семерка серых коней повлекла траурную колесницу по улицам столицы, запруженным народом, в Белый дом. По данным полиции, стечение народа было небывалое — 300–400 тысяч. В воздухе над похоронной процессией барражировали боевые самолеты. В 10.45 кортеж прибыл в Белый дом, восемь офицеров сняли гроб с лафета и внесли его в здание. Его доставили в Восточный зал, где собрались родственники, друзья, соратники, посланцы иностранных лидеров. К ним присоединились новый президент Трумэн и вдова президента Вильсона. Рядом с гробом стояла пустая инвалидная коляска Рузвельта — символ тяжкой болезни, догнавшей, но не победившей его.

В 4 часа пополудни по всей Америке была объявлена минута молчания, и епископ Вашингтонский начал панихиду. Через 23 минуты миссис Рузвельт, стоически простоявшая у гроба мужа, не пролив ни единой слезинки, первая вышла из зала, за ней потянулись остальные. Гроб снова поставили на лафет, и он проделал обратный путь на вокзал и был погружен в специальный поезд, который в 10 часов вечера отбыл в рузвельтовское имение Гайд-Парк.

На следующий день в ясную солнечную погоду гроб с телом покойного президента был опущен в могилу, расположение и оформление которой он подробно оговорил в завещании, составленном еще в 1937 году. Кадеты академии Вест-Пойнт дали троекратный залп, оркестр исполнил траурный марш, кадеты, державшие над могилой государственный флаг, свернули его и отдали вдове. В 10.00 грянул пушечный салют: стреляла батарея, поставленная в саду около библиотеки. Застыл почетный караул. Над погребением промчались самолеты. Священник отслужил короткую панихиду, и в 10.45 все было кончено».

В целом все выглядит прилично и благопристойно. Однако сразу возникли вопросы по поводу некоторых неувязок и нестыковок. Отчего, щедро заполнив книгу «Памяти Франклина Рузвельта» речами различных государственных мужей, журналистов и обывателей, составители почему-то даже не назвали имени художника, в присутствии которого будто бы умер Рузвельт. Отсутствует медицинское заключение о смерти — семья будто бы сочла причину смерти очевидной. Нигде не приводится мнение личного врача Рузвельта адмирала МакИнтайра. Очень странным кажется и поведение людей на похоронах, в частности, вдовы Рузвельта, не позволившей открыть гроб для прощания.

Вот что писалось об обстоятельствах смерти президента в книге Дугласа Рида «Спор о Сионе»: «Несмотря на долголетнюю болезнь президента, смерть, настигшая Рузвельта в его имении Уорм-Спрингс в штате Джорджия, куда его сопровождал Генри Моргентау, была совершенно неожиданной. В свидетельстве о смерти, подписанном неким д-ром медицины Брюнном из военно-морского госпиталя Бетезда… причиной смерти было указано „кровоизлияние в мозг“, как следствие „артериосклероза“. А ведь американские законы, как федеральные, так и отдельных штатов, предписывают вскрытие трупов в случае неожиданной смерти, в особенности, если дело идет о должностных лицах, не говоря уже о президентах. Кроме того, по американской традиции, тела скончавшихся президентов выставляются в открытом гробу для прощания с ними. По смерти Рузвельта не последовало ни вскрытия, ни выставления тела. Труп президента был перевезен в запечатанном гробу в другое имение Рузвельта, Гайд-Парк в штате Нью-Йорк, где и был похоронен. Гроб сопровождали вооруженные солдаты, получившие приказ стрелять во всякого, кто попытается открыть гроб. После похорон могила в Гайд-Парке охранялась день и ночь в течение нескольких месяцев вооруженной стражей явно с целью воспрепятствовать возможной эксгумации».

Уже в 1948 году в книге Э. Джозефсона «Странная смерть Франклина Д. Рузвельта» были сообщены подробности смерти президента наряду с поистине сенсационными, но детально подтвержденными сведениями из близкого окружения президента, в руках которого он находился. Диагноз об артериосклерозе и якобы вызванном им ударе, подписанный неким доктором Брюнном из военно-морского госпиталя Бетесда, из окна которого на 16 этаже четыре года спустя «выбросится» министр обороны Форрестол, напрочь опровергается показаниями личного врача президента, вице-адмирала д-ра Мак-Интайра, не сопровождавшего в тот роковой день Рузвельта в Уорм-Спрингс: «Регулярные осмотры президента никаких признаков склероза мозговых артерий не показали».

Джозефсон убежден, что причина недопущения вскрытия и выставления тела очевидна: согласно свидетельству священника, находившегося в Уорм-Спрингсе в тот день, президент был убит пулей в затылок, скорее всего, разрывной, обезобразившей по выходе из черепа все лицо. Жена президента Элеонора Рузвельт всем объясняла невыставление тела тем, что это якобы «не было в обычае семьи Рузвельтов». Это категорически не соответствует действительности. Ведь тело матери Рузвельта Сары Делано было выставлено для прощания по распоряжению самого Франклина! Забыв о своем заявлении, Элеонора напишет через годы в журнале «Сатердей Ивнинг Пост», что на следующий день после погребения их сын Джимми обнаружил в сейфе личные указания президента, в которых было особо оговорено, что, в случае смерти, его тело надлежит выставить в Капитолии в Вашингтоне. Она напишет, что «странным образом» все остальные посмертные распоряжения президента, кроме этого, были выполнены дословно… Невероятно, но не только главари фашистского рейха, засевшие под землей в центре горящего Берлина, но и ближайшие соратники президента, с которыми некогда он начинал «новый курс», ликовали и предавались обильным возлияниям после смерти президента Рузвельта. Они начали пировать уже в похоронном поезде, шедшем из Гайд-Парка после погребения шефа. Главный корреспондент при Белом доме М. Смит пишет: «Алкоголь лился рекой в каждом купе и каждом салоне. Занавески на окнах были спущены, и снаружи поезд выглядел, как любой другой, везущий траурных гостей домой. Но за этими занавесками рузвельтовские подручные развлекались полным ходом… Официанты носились по коридорам с подносами расплескивающихся бокалов. Не будучи знакомым с публикой в салонах, можно было бы принять ее за возвращающихся домой болельщиков с футбольного поля…»

Вышеописанное заставляет подозревать какую-то загадку, связанную с последними минутами жизни Рузвельта и обстоятельствами, в действительности заставившими его покинуть этот мир.

Почти сразу после смерти Рузвельта была выдвинута версия, тут же признанная нелепой и неправдоподобной.

В феврале 1945 года, после Ялтинской конференции американская делегация во главе с Рузвельтом вылетела в Египет, где ее ожидал тяжелый крейсер «Куинси». На нем президент встретился с тремя лидерами ближневосточных государств: египетским королем Фаруком, императором Эфиопии Хайле Селасие и королем Саудовской Аравии Ибн-Саудом. Рузвельт был поражен разговором с королем Саудовской Аравии. По его собственному признанию, он за пять минут узнал от Ибн-Сауда о Палестине больше, чем за всю свою жизнь.

Изначально президент собирался убедить Ибн-Сауда дать согласие на переселение в Палестину нескольких десятков тысяч неприкаянных, изгнанных с насиженных мест европейских евреев. Ибн-Сауд ответил категорическим отказом, заявив, что там «уже есть вооруженная до зубов палестинская армия из евреев, не собирающаяся воевать с немцами, но явно нацеленная на арабов». Тогда Рузвельт внезапно сделал заявление, которое, по мнению некоторых историков, поставило его жизнь под угрозу: он гарантировал Ибн-Сауду, что как президент Соединенных Штатов никогда не предпримет никаких действий, враждебных арабскому народу.

Первой ласточкой, что он сделал что-то не то и нарушил какое-то тайное условие, явилось поведение ближайшего помощника президента Гарри Гопкинса, десять лет верой и правдой служившего Франклину. Залогом этой верной службы служил тот факт, что Рузвельт, по словам Гопкинса, «полностью обязался — официально, частным порядком и по собственному убеждению — содействовать сионизму». Гопкинс был поражен, шокирован обещанием президента. Он тут же оставил переговоры, заперся в своей каюте и через три дня сошел в Алжире, через третье лицо известив президента, что доберется до Америки другим путем. После этого их пути с Рузвельтом разошлись навсегда. Бывший ранее преданной тенью президента, Гарри Гопкинс никогда с ним более не встречался до самой его смерти!

Но Рузвельт утратил чувство реальности. 28 февраля он прибыл в Вашингтон. 28 марта Ибн-Сауд отправил ему письмо, в котором письменно подтверждал свои предостережения об опасных последствиях, которые станут неотвратимыми, если США поддержат сионистов. 5 апреля Рузвельт направил Ибн-Сауду ответ, подтвердив устную версию: «В качестве главы Американского правительства я не предприму никаких действий, которые могли бы оказаться враждебными по отношению к арабскому народу». Этим президент подписал себе смертный приговор. Через неделю он был мертв.

Еще одной из вероятных версий, объяснявшей некоторые странности, связанные со смертью Рузвельта была необходимость сохранения семейной тайны. Адъютант президента Дж. Дэниэл в 1966 году опубликовал книгу о тщательно скрываемом при жизни романе Рузвельта. В 1913 году его жена взяла к себе в качестве секретаря красивую молодую женщину, Люси Мерсье. Франклин был сражен с первого же взгляда. Красота Люси заворожила его. Когда их связь открылась, Франклин был готов оставить семью и начать с любимой жизнь заново. Но этому воспрепятствовала мать Рузвельта, пригрозив в этом случае лишить сына финансовой поддержки. Да и Люси, наверное, побоялась связывать свою жизнь с отцом пяти детей. В 1920 году она выходит замуж, и жизнь Рузвельтов вроде бы постепенно налаживается.

Но лишь немногие были осведомлены о том, что страстный роман не закончился в 1920 году. Приехав после смерти мужа в Уорм-Спрингс, Элеонора сразу же наткнулась на факты, не имеющие ничего общего с тем, что было впоследствии сказано журналистам и общественности…

Отправляясь передохнуть в любимый Уорм-Спрингс, Рузвельт, как обычно, пригласил Люси, а она захватила с собой подругу — художницу Елизавету Шуматову. Поводом послужило желание президента презентовать дочери Люси свой портрет. Зная, насколько плотный график у президента, предусмотрительная Шуматова взяла с собой фотографа, русского эмигранта Н. Роббинса.

12 апреля ничем не отличалось от обычных дней. Ничто не предвещало трагедии. Художница писала портрет Франклина. Собирались позавтракать, и Рузвельт напомнил Шуматовой: «Нам осталось пятнадцать минут». Закурил. Внезапно потер лоб, шею. Дернул головой. Пожаловался: «У меня ужасно болит голова», — и потерял сознание. Через два часа, не приходя в сознание, умер. В Уорм-Спрингс прибыла Элеонора Рузвельт, где ей открылась шокирующая правда — все эти годы ненавистная Люси незримо была рядом с ее мужем…

Так как же завершил свой жизненный путь Франклин Делано Рузвельт? Догадок много, но истина так и осталась скрытой. Узнаем ли мы ее когда-нибудь или тайна смерти этого великого человека так и останется неразгаданной, маня и завораживая новые поколения из глубины уже ушедшего века своей кажущейся простотой и недоступностью…

Загадочная биография Вольфа Мессинга

Он родился в предпоследний год XIX века, чтобы стать одной из самых загадочных личностей века двадцатого. Вольф Мессинг — маг, пророк, человек — легенда, биография которого соткана из множества загадок. В бывшем СССР его считали талантливым гипнотизером и артистом. На Западе о нем говорили как о самом выдающемся провидце XX века. Им восторгались Альберт Эйнштейн и Зигмунд Фрейд, его ненавидел Адольф Гитлер, его способности высоко оценил Иосиф Сталин. Вместе с тем советская наука не признавала телепатии и всего, что с ней связано. Видимо, поэтому феномен Вольфа Мессинга так и не был изучен. Свои тайны экстрасенс унес в могилу. Произошло это 8 ноября 1974 года. Мессинг точно знал дату своей смерти, но ничего не мог, да и не хотел изменить.

Вольф Мессинг умел предсказывать будущее, читать мысли людей и видеть события, которые происходили за тысячи километров. Одни считали его святым, другие — воплощением дьявола, третьи — отъявленным шарлатаном. С именем Мессинга связано множество легенд и мифов, которых становилось еще больше с каждым новым «психологическим опытом» артиста — так он называл свои концерты. То, что Мессинг проделывал на сцене, казалось невероятным — телепат демонстрировал поистине уникальные способности. Самым простым из номеров его программы было нахождение с завязанными глазами предмета, спрятанного у кого-то из зрителей или в любом укромном уголке зрительного зала. Элемент подглядывания или подсказки начисто исключался: все происходило на глазах и под придирчивым контролем публики. Было ясно, что ничего общего с цирковыми фокусами этот номер не имеет и все дело тут в некоей особой интуиции или, скорее, биоэнергетике, которой обладал этот уникум. Сам же Мессинг скромно заявлял, что ничего сверхъестественного в его способностях нет. Возможно, для него это было действительно так, ведь он даже не читал мысли — он их видел. «Очень трудно быть загадкой для самого себя. Люди только идут к телепатии. Дело в том, что такие способности есть у каждого, только в разной степени, и их нужно развивать. Это как музыкальная одаренность. Многие могут играть на различных инструментах, но виртуозно — единицы», — говорил он.

Судьба Вольфа Мессинга также удивительна, как и его талант. Хотя биографические данные его достаточно противоречивы, известно, что самый выдающийся прорицатель XX столетия родился 10 сентября 1899 г. в Польше, в городе Гура-Кальвария, в очень бедной еврейской семье. С раннего детства Мессинг страдал лунатизмом. В ясные лунные ночи он вставал с постели и смотрел на небо сквозь закрытые веки. Отец вылечил сына весьма простым способом — с помощью корыта с холодной водой. Вольф-лунатик, вставая, попадал ногами в ледяную воду и просыпался.

В шестилетнем возрасте набожные родители отдали Вольфа учиться в хедцер, начальную школу при синагоге. Там дети должны были заучивать молитвы из священной книги иудеев — Талмуда. Уже тогда малолетний Мессинг проявил свои уникальные способности к запоминанию длинных и трудных текстов. Отец, заметив это, решил направить мальчика учиться дальше — в учебное заведение для духовных служителей — иешибот. Бедняк, зарабатывающий на жизнь арендой небольшого фруктового сада, он мог лишь мечтать о том, что его сын когда-нибудь станет раввином.

Но духовная карьера не прельщала маленького Мессинга, в иешиботе он проучился всего два года. Когда ему было одиннадцать лет, он убежал из дома и сел в первый попавшийся поезд, который, как оказалось, шел в Берлин. Поскольку денег на билет у беглеца не было, он спрятался под лавку в надежде, что кондуктор не заметит его. Увы, встречи избежать не удалось, и тогда Вольф, в отчаянии подняв с полу какой-то грязный обрывок газеты и желая всем сердцем, чтобы он оказался железнодорожным билетом, протянул его проверяющему. Тот взял бумажку и без тени сомнения сунул ее в компостер. Так в минуту максимального душевного напряжения впервые проявился талант Мессинга к внушению. Сверхъестественные способности открылись настолько внезапно, что в тот момент Вольф испугался. Впрочем, поначалу необыкновенный дар не помогал маленькому беглецу в его трудной жизни.

В Берлине Мессинг устроился посыльным в Дом для приезжих и делал, что придется: носил тяжелые чемоданы, мыл посуду, чистил обувь, но однажды упал в голодном обмороке прямо посреди улицы. Мальчика отвезли в больницу. Врачи, не обнаружив у него никаких признаков жизни, отправили пациента в морг. Спас маленького Мессинга студент-практикант, который услышал его тихое, едва уловимое сердцебиение. Мальчик очнулся на третьи сутки и попал в руки известного берлинского психиатра и невропатолога Абеля. Профессор занялся изучением феноменального ребенка, который, как оказалось, может управлять своим телом — почти останавливать биение сердца.

Начались тренировки: Абель отдавал мальчику мысленный приказ, например, отыскать спрятанную в печке монетку, и тот выполнял его. Мессинг учился слушать чужие мысли, учился различать в хоре одновременно звучащих голосов тот, который был нужен, ради этого он стал частым гостем на рынке. Вольф шел вдоль рядов и (позднее он сравнивал это с включением все новых и новых станций радиоприемника) «слушал» мысли крестьянок. Для того чтобы проверить себя, подходил к прилавку и говорил, проникновенно заглянув торговке в глаза: «Не волнуйся. Дочка не забудет подоить коров и дать корм поросятам…» Крестьянка с испугом шарахалась от него, а маленький прорицатель ликовал. Двенадцатилетний Мессинг — шустрый, любопытный, впервые открывающий для себя мир мальчик, был счастлив — он точно знал, что в жизни его ждет много интересного. И он оказался прав.

Абель познакомил Мессинга с его первым импресарио — господином Цельмейстером, который тут же пригласил «удивительного медиума» в берлинский паноптикум. Там Вольф, без дыхания и пульса, лежал в стеклянном гробу, погружая себя на трое суток в каталептическое состояние, похожее на смерть. Зато и платили за такую работу баснословные по тем временам деньги — по пять марок в сутки.

По воспоминаниям самого Мессинга, берлинский паноптикум был самым ярким из его детских воспоминаний: еще вчера он тихо жил в польском местечке Гура-Кальвария под присмотром сурового отца, а теперь рядом с ним были артисты: кокетничавшие с посетителями дамы — сиамские близнецы, жонглировавший огромными гирями силач, рисовавший ногами безрукий. Но все же гвоздем представления, безусловно, был он — Вольф Мессинг — «живой труп». Постепенно юноша становился настоящим артистом: научился отключать боль, и на глазах у зрителей протыкал свое тело длинными иглами; овладевал способностью читать чужие мысли. Шли месяцы, его номера становились все сложнее. Во время одного из них в паноптикум врывались «разбойники», они грабили одного из артистов, изображающего толстого коммерсанта, раздавали его вещи публике, а Мессинг находил их, читая мысли зрителей. Чтобы сделать себе рекламу, молодой телепат ездил по городу, управляя автомобилем с завязанными глазами. Маршрут определял тот, кто сидел рядом с «магом»: при этом он не произносил ни слова, Мессинг «слушал» его мысли.

В 23 года, призванный в польскую армию, Вольф Мессинг был удостоен аудиенции польского правителя Юзефа Пилсудскош, который был ужасно суеверен и занимался спиритизмом. Вот как сам Мессинг вспоминал об этой встрече на страницах автобиографической книги «О самом себе»: «Меня ввели в роскошную гостиную. Здесь было собрано высшее „придворное“ общество, блестящие военные, роскошно одетые дамы. Пилсудский был одет в подчеркнуто простое полувоенное платье без орденов и знаков отличия. Начался опыт. За портьерой был спрятан портсигар. Группа „придворных“ следила за тем, как я его нашел. Право же, это было проще простого! Меня наградили аплодисментами… Более близкое знакомство с Пилсудским состоялось позднее в личном кабинете». Известно, что Пилсудский обратился к Мессингу с некоей «просьбой личного характера», о которой маг никогда никому не рассказывал, но которую, по его словам, он выполнил.

По окончании военной службы Мессинг снова вернулся к своим «психологическим опытам». Его первый самостоятельный концерт прошел в клубе железнодорожников Варшавы. На сцене артист всегда появлялся в одном и том же образе: черный смокинг, белая рубашка с бабочкой. Его антрепренер придумал для Мессинга эффектную афишу: «Раввин с Горы Кальвария. Святой человек читает мысли и предсказывает будущее». Так начиналась шумная, докатившаяся даже до его родного местечка Гура-Кальвария слава: родители стали получать от сына письма и приличные денежные переводы.

Со своими концертами Мессинг побывал во многих странах: в Великобритании, Франции, Бразилии, Аргентине, Японии и Индии. В Европе он встретил иллюзиониста Э. Гануссена, который стал через несколько лет личным астрологом А. Гитлера. Историки утверждают, что Мессинг презирал Гануссена за то, что в своих выступления тот использует подставных лиц. В 1915 г. Мессинг познакомился с А. Эйнштейном и 3. Фрейдом.

В 1939 году, когда началась Вторая мировая война, Мессингу на одном из его сеансов задали вопрос о будущем Гитлера. При большом скоплении народа он имел неосторожность ответить: «Если Гитлер повернет на Восток, он погибнет!» Узнав о таком дерзком заявлении, суеверный Гитлер вызвал к себе своего астролога Гануссена, и тот рассказал фюреру о своей встрече с Мессингом и заверил, что тот — не шарлатан.

Фюрер объявил артиста своим личным врагом, назначив за его голову награду в 200 тыс. марок. Мессингу пришлось прятаться, но его активно искали и в конце концов нашли. Арестовали телепата прямо на улице. Один из схвативших его офицеров сказал: «Ты Вольф Мессинг! Это ты предсказал смерть фюрера!» — отступил, размахнулся и одним ударом выбил ему шесть зубов. Мессинг пришел в себя в карцере полицейского участка и понял: если ему не удастся сбежать, его ждет смерть. От казалось бы неминуемой гибели Мессинга спас гипноз, которым он до сих пор не злоупотреблял, теперь же он пригодился. Обычно гипнотизеру надо видеть того, с кем он работает, но Мессинг умел подчинять себе волю людей и на расстоянии. Сидя в карцере, он напряг все силы и послал мысленный приказ, заставив всех находившихся в участке полицейских, прийти в свою камеру. Первыми пожаловали охранники, а за ними и все остальные. Мессингу оставалось лишь выйти из камеры, закрыть дверь на засов и поспешить прочь. Выбравшись из участка, он тайком пробрался к реке Западный Буг, переплыл на другой берег и оказался на советской территории.

С этого момента у Мессинга началась совсем другая жизнь. Поначалу ему пришлось туго — русского языка он почти не знал, а о его карьере в стране Советов никто не слышал, да и не жаловали здесь предсказателей и ясновидящих. Мессингу все же удалось попасть в состав концертной бригады, обслуживавшей приграничный Брестский район. Его «психологические опыты» понравились, и в мае 1940 года Мессинг уже гастролировал сначала в Минске, а затем и по всей Белоруссии. Новая жизнь казалась артисту странной, но главное — он продолжал жить. Его близким повезло меньше; известий об отце и братьях Мессинг не получал, но точно знал, что никого из них в живых больше нет. Позднее он узнает, что вся его семья погибла в газовых камерах концлагеря Майданек.

Одна из самых загадочных страниц биографии Мессинга связана с И. Сталиным. Однажды в Гомеле к артисту на сцене подошли двое в форме НКВД и, извинившись перед публикой за прерванное представление, увезли его в Москву, к Сталину. О том, как произошла эта встреча, Мессинг рассказал в книге «О самом себе»: «Входит какой-то человек с усами. Здоровается. Я его узнал, сразу отвечаю: „Здравствуйте. А я вас на руках носил“. — „Как это на руках?“ — удивился Сталин. „Первого мая, на демонстрации“…»

О чем они разговаривали позже, во время других встреч, Мессинг не упомянул вовсе. Известно, что «отец народов» несколько раз устраивал ему проверки. Предложил, например, получить в Госбанке по чистой бумаге большую сумму денег — 100 000 рублей. Вольф Григорьевич вспоминал: «Я подошел к кассиру, сунул ему вырванный из школьной тетради листок. Раскрыл чемодан, поставил у окошка на барьер. Пожилой кассир посмотрел на бумажку. Раскрыл кассу, отсчитал сто тысяч… Закрыв чемодан, я отошел к середине зала. Подошли свидетели, которые должны были подписать акт о проведенном опыте. С тем же чемоданчиком я вернулся к кассиру. Он взглянул на чистый тетрадный листок, затем неожиданно опустился на спинку стула и захрипел… Инфаркт… К счастью, он потом выздоровел». Второе задание оказалось сложнее: Мессинг должен был без документов и пропуска войти в кабинет Берии, а затем выбраться из здания Наркомата внутренних дел на улицу. Ему удалось и это. Доказав свои способности, Мессинг получил право продолжать выступления, однако, не соблюдая политической осторожности, часто попадал в опасные ситуации. Так, после подписания пакта Молотова-Риббентропа все советские люди должны были поверить в нерушимую дружбу двух социалистических государств: нацистской Германии и большевистской России, а вся советская пресса славила мудрость Сталина, предотвратившего войну. Вот в этой то вымученно-оптимистической атмосфере Мессинг, выступая в клубе НКВД, получил записку с вопросом «Что вы думаете о советско-германском пакте?» Последовавший ответ: «Я вижу танки с красными звездами на улицах Берлина» — произвел эффект разорвавшейся бомбы. «Как, усомниться в мудрости Сталина?» За меньшее в те годы расстреливали без суда и следствия. Но «вождь народа» решил проверить предсказание — приказал подождать. Выступления Мессинга были прекращены, афиши с его именем исчезли. А 22 июня 1941 г. пророчество Мессинга, хотя и частично, но исполнилось: пакт был нарушен, Германия напала на СССР. Прорицатель был «прощен», вернулся на сцену, часто выезжал с концертными бригадами на фронт. На заработанные деньги он построил и подарил летчикам два боевых самолета: первый — в 1942 году, второй — в 1944-м. Согласно легенде, впоследствии Сталин неоднократно приглашал к себе Мессинга, чтобы тот консультировал его по поводу событий на фронтах Второй мировой войны. В Новосибирске, отвечая на вопрос, когда закончится война, телепат сказал: «Восьмого мая», — но года не назвал. Сталин пристально следил за пророчествами Мессинга и, когда акт капитуляции Германии был подписан, послал ему телеграмму, отметив точность даты.

По Москве ходили слухи, что Мессинг отсоветовал любимому сыну Сталина Василию лететь в Свердловск вместе с хоккейной командой ВВС. Отец якобы велел ему ехать поездом — и Василий добрался до Свердловска целым и невредимым. Самолет же, в котором летели хоккеисты, разбился, все пассажиры, находившиеся на его борту, погибли. На самом деле так было или это очередная легенда, которых в жизни знаменитого иллюзиониста было немало, неизвестно.

Как бы то ни было, Мессинг заинтересовал вождя, и тот позволил ему жить, причем жить даже с некоторым комфортом. В 1954 году по личному распоряжению Сталина Мессингу выделили квартиру, куда он переехал со своей женой Аидой. Аида Михайловна Раппопорт, ставшая женой эвакуированного артиста в годы войны, когда судьба забросила Мессинга в далекий Новосибирск, была единственным по-настоящему близким для него человеком. Всю свою жизнь после знакомства с Мессингом Аида Михайловна являлась его помощницей — она была его ассистенткой. Когда она, больная раком, угасала, Мессинг знал, что надежды на выздоровление нет. Пытавшимся обнадежить его врачам он срывающимся от волнения голосом прокричал: «Не говорите чепухи! Я не ребенок, я Вольф Мессинг! Она не поправится, она умрет… Она умрет 2 августа 1960 года в семь часов вечера». Знаменитый телепат не ошибся, 2 августа он стал вдовцом. После смерти любимой жены Мессингу показалось, что оборвалась и его жизнь. Долгие месяцы депрессии сменились монотонным, сводящим с ума существованием. Тем не менее постаревший маг по прежнему продолжал выступать. Дома культуры, сельские клубы и провинциальные филармонии собирали полные залы желающих своими глазами увидеть, как происходят настоящие чудеса. Мессинг же был готов проклясть свой дар: он отлично знал, что с ним произойдет в будущем, предощущал самые страшные подробности. Но чем могли помочь ему, старику, его мистические способности, давно ставшие для него рутиной?

Последнее выступление знаменитого провидца состоялось в московском кинотеатре «Октябрь» в 1974 году. В этот вечер Мессингу все удавалось, он был «в ударе», «опыты» выполнялись безукоризненно. После триумфального выступления артист возвращался домой как победитель, в приподнятом настроении. Несколько дней спустя великий маг почувствовал себя плохо и без мучений покинул этот мир.

Вскоре после его смерти ассистентка гипнотизера подала в милицию заявление о пропаже уникального перстня Мессинга с огромным бриллиантом, который, по слухам, стоил баснословных денег. Все попытки найти перстень не увенчались успехом. Известно, что с этим перстнем-талисманом Мессинг не расставался никогда. Возможно, перед смертью он просто-напросто выбросил его, чтобы не развенчивать еще одну из множества легенд, которые окружали его.

Сейчас, наверно, трудно понять, кем для большинства советских людей в послевоенные годы был Вольф Мессинг. Не эстрадным кудесником и не виртуозным фокусником. Среди общей подавленности, зависимости от разветвленной и, как тогда казалось всемогущей, коммунистической системы, он один за всех отважился говорить и делать то, что считал правильным. Мессинг был свободным человеком, которого невозможно было арестовать, посадить, заставить делать то, что ему чуждо.

«Ни одна из моих способностей не дает никаких особенных преимуществ. Если, конечно, их обладатель — честный человек и не собирается использовать свое умение в целях личной наживы, обмана, преступлений. Но и в этом случае он не достигнет успеха, потому что будет в конце концов обнаружен и, попросту говоря, наказан… Обязательно! Так что не завидуйте!» — говорил при жизни маг.

Русский след в судьбе Тито

Иосип Броз Тито, будущий глава Социалистической Республики Югославия, был одной из самых ярких личностей своего времени. В годы Второй мировой войны его называли главным врагом рейха на Балканах, к нему с уважением относился Уинстон Черчилль. После войны он стал известен благодаря тому, что проявил независимость в отношениях как с Западом, так и с Советским Союзом. Тито любил подчеркивать свою независимость. Однако в его биографии очень многие события укладываются в цепочку, которую можно назвать «русским следом»…

Иосип Броз (партийную кличку Тито он получил намного позже) родился 7 мая 1892 года в селе Кумровец в северо-западной части Хорватии. Семья была многодетной: у Иосипа было 14 братьев и сестер, правда, выжило из них всего семеро. После окончания местной школы он обучился слесарному ремеслу и отправился на заработки. Ему довелось поработать в Словении, Чехии, Австрии, Германии… В конце концов по рекомендации старшего брата Михаила Иосип устроился на автозавод Даймлера. Там он проработал до 1913 года, когда его призвали в армию.

Вскоре Броз был отправлен в унтер-офицерскую школу, после окончания которой стал командиром взвода в 25-м полку хаймвера. Полк был расквартирован в Загребе, почти рядом с его родным селом. Но после начала войны его перебросили на восточный фронт. Будущий маршал успешно воевал в Карпатах. Как-то раз его взвод захватил в плен несколько десятков русских солдат, за что Броз был представлен к награде. Но в 1915 году, когда русские войска прорвали оборону австрийцев под Окно, он сам был ранен и оказался в плену.

Вначале был госпиталь, затем — лагерь для военнопленных в Ардатове, а позже — кунгурская тюрьма в Сибири. Оттуда его вместе с остальными заключенными освободили революционно настроенные рабочие. Оказавшись на свободе, Иосип Броз познакомился с инженером-путейцем, членом партии большевиков. Это знакомство оказало на него сильнейшее влияние. Он решил стать революционером, участвовал в июльской демонстрации 1917 года. Позже сделал попытку вернуться на родину, но был схвачен и посажен в Петропавловскую крепость, а затем отправлен по этапу в Сибирь. Тито слишком хорошо помнил атмосферу сибирской тюрьмы, чтобы желать туда вернуться. По дороге он устроил побег, и в октябре вступил в ряды Красной армии. Интернациональный отряд, в котором служил Броз, охранял железную дорогу. Затем его след теряется почти на два года. Одни источники сообщают, что он в это время «скрывался от банд Колчака в захолустной сибирской деревне», другие — о его большой любви, ради которой Броз оставил и агитационную деятельность, и службу в Красной армии. Оба предположения выглядят довольно неубедительно, но других данных об этом коротком периоде жизни не сохранилось.

В 1919 году Броз стал членом югославского отделения ВКП(б) — одной из нескольких недавно созданных национальных секций. И решил отправиться в Югославию. Из России он привез ушанку с отпечатком красноармейской звезды, с которой почти не расставался. Вместе с Брозом в Хорватию поехала и его молодая жена — Пелагея Белоусова, с которой Иосип познакомился в Сибири. В 1924 году у Пелагеи родился сын Царко. Но напрасно она ожидала, что муж теперь будет уделять семье больше внимания — Иосип был полностью погружен в политическую борьбу. За принадлежность к запрещенной в то время партии коммунистов он был отправлен на каторгу (1928–1934 гг.). Пелагея, согласно одной версии, устала ждать, бросила мужа и вернулась в Россию. По другой — была переправлена в СССР его товарищами по партии. Теперь Иосипу не нужно было беспокоиться о семье, и он перешел на нелегальное положение. Именно в это время он взял себе ставший всемирно известным псевдоним — Тито.

Осенью 1934 года ЦК КПЮ направил товарища Тито в балканский отдел Коминтерна, в Москву. Вместе с другими коминтерновцами он участвовал в поездках по городам и селам СССР, осматривал заводы и колхозы. Предполагалось, что в этих поездках участники делегации смогут увидеть достижения социализма. Но Тито видел не только достижения, но и недостатки. В частности, на него произвело тяжелое впечатление состояние села и жизненный уровень крестьян. Однако Броз был достаточно благоразумен, чтобы не делиться мыслями об этом ни с товарищами по Коминтерну, ни с соотечественниками.

Безупречные, с точки зрения идеологии того времени, происхождение и биография, наблюдательность и невмешательство во внутренние конфликты организации помогли Тито избежать множества неприятностей. В частности, он вышел сухим из воды во время начавшихся в конце 1935 года чисток. Немалую роль в этом сыграло заступничество руководителя Коминтерна Георгия Димитрова, с которым будущий руководитель Югославии установил дружеские отношения. Появились у него и другие, не менее полезные связи, которые очень скоро пришлось использовать…

В 1936 году в Испании началась гражданская война. Коминтерн по заданию советского руководства разработал операцию «Туризм». Суть ее сводилась к вербовке добровольцев-антифашистов и последующей переброске их в Испанию. Когда встал вопрос о том, кто из КПЮ будет участвовать в операции, генеральный секретарь коммунистической партии Югославии Горкич порекомендовал Иосипа Броза. Эта рекомендация была не случайной: Горкич видел, насколько возросло влияние Тито в Коминтерне и в самой КПЮ. И решил избавиться от соперника. Если бы Тито предстояла отправка в Испанию, он вполне мог не вернуться оттуда, но его задание было другим: вербовка добровольцев в Югославии. Горкич решил убрать Броза со сцены, как только тот приедет в Югославию. Паспорт, которым он снабдил Броза для въезда в страну, был засвеченным. Вот тут-то и пригодились связи Тито, в том числе — контакты с НКВД. Его не только предупредили о предательстве, но и снабдили новыми документами. Этот эпизод можно рассматривать как первый признак того, что в Москве на югославского коммуниста возлагали большие надежды и берегли его.

Благополучно прибыв в Югославию, Тито первым делом решил создать новый орган руководства партии. Так в партии произошел раскол: одновременно существовало два Центральных комитета, одним из которых руководил Броз, а другим — Горкич. Между ними завязалась борьба. Понимая, что в Москве не одобрят такого нарушения дисциплины, обе группы принялись соревноваться: кто лучше выполнит задание Коминтерна. Началась массовая вербовка добровольцев. Но если Тито тщательно подходил к отбору кандидатов, Горкич создавал интербригады из всех желающих. В результате из 1300 югославов, уехавших на Пиренеи, вернулось около 300 человек… В 1940 году Тито поехал в Москву. И Горкич сделал еще одну попытку «свалить» соперника: обвинил его в срыве операции по формированию интербригад. Однако в Кремле уже сделали выбор между двумя кандидатурами. К тому же Тито сумел убедительно доказать, что Горкич действовал на свой страх и риск и без его ведома. Расследование показало, что большинство погибших интернационалистов было завербовано Горкичем. Необученные люди без должного опыта погибали в первых же сражениях. Как только это выяснилось, Горкича обвинили в срыве операции «Туризм» и ликвидировали. Тито стал полновластным руководителем КПЮ.

27 марта 1941 года в Югославии произошел переворот. Новое правительство аннулировало подписанный принцем Павлом пакт с Германией и Италией и заключило пакт о дружбе и ненападении с Советским Союзом. Пакт был подписан 5 апреля, а 6 апреля на столицу Югославии посыпались бомбы — Германия решила примерно наказать бывшего союзника. Германию поддержали другие страны: 11 апреля на Югославию напали венгерские войска, позже к ним присоединились итальянцы и болгары. 12 апреля танки вермахта вошли в Белград, а через пять дней войска капитулировали. Территорию Югославии агрессоры разделили между собой. Та часть страны, на которую никто не предъявил претензий, была переименована в Независимое государство Хорватия (НГХ), главой которого стал Анте Павелич и его партия усташей. Хорваты устроили кровавую расправу над жившими в НГХ сербами. Даже привычные к жестокости немецкие оккупанты пришли в ужас и в отдельных случаях принимали участие в спасении сербских деревень. Началась гражданская война, во время которой разные этнические и религиозные группы резали друг друга. Кровь лилась рекой…

Тито не мог спокойно смотреть на то, что происходит с его страной. Он собрал небольшую армию, которая без какой-либо поддержки союзников, только с легким стрелковым оружием и почти без боеприпасов отправилась в Боснию — центр НГХ. Коммунисты начали активную партизанскую борьбу, которую поддержало местное население. Осенью 1942 года в городе Бихач было провозглашено Антифашистское вече народного освобождения Югославии — ее будущее правительство. Командующий немецкими войсками на Балканах фельдмаршал барон фон Вейхс объявил Тито главным врагом рейха на Балканах. А Гиммлер говорил о нем: «Он наш враг, но мне хотелось бы, чтобы у нас в Германии был десяток таких Тито — лидеров, обладающих огромной решимостью и крепкими нервами».

Вскоре Тито признал Уинстон Черчилль. Великобритания начала оказывать поддержку лидеру югославских коммунистов. В штаб Тито были направлены две военные миссии. Югославский лидер стремился убедить его в необходимости открытия Второго фронта на Балканах, в то время как Москва склонялась к мысли, что его следует открыть во Франции. С 1943 года англичане стали регулярно снабжать армию Тито. В том же году, 29 ноября, Тито присвоили звание маршала. Популярность югослава вызывала неудовольствие Сталина. Он не раз интересовался, почему англичане помогают ему. Лаврентий Берия, который испытывал симпатию к Брозу, попытался объяснить вождю, что Тито не оставалось ничего другого: несмотря на договор с Советским Союзом, Москва не пришла к нему на помощь в самом начале войны. Сталин в ответ сказал, что не может считать союзником человека, который может предать в трудную минуту…

Тем не менее, в сентябре 1944 года встреча югославского и советского лидеров состоялась: Тито тайно приехал в Москву. Во время встречи, которую трудно назвать теплой, Тито сумел убедить Сталина в том, что Югославия нуждается в его помощи, и заручился поддержкой советских войск в освободительной войне.

В 1945 году, после освобождения Югославии, Тито стал ее премьер-министром. В Советском Союзе несколько настороженно восприняли его деятельность: Тито строил социализм, но совершенно не такой, как в остальных странах социалистического лагеря. Он стал проводить так называемую политику равновесия, ловко лавируя между западными демократиями и странами соцлагеря. Позже сын Берии вспоминал, что отец не раз вступался за Тито перед Сталиным. Во время поездок в Москву в 1945–1948 годах Тито обязательно заходил в гости к Берии. Они поддерживали теплые отношения. Берия не раз говорил Тито, что он ведет опасную игру. Западные страны были заинтересованы в том, чтобы оторвать Югославию от социалистического лагеря. СССР поначалу не был намерен ее отпускать — терять потенциального союзника в Европе было невыгодно. С другой стороны, Тито подавал дурной пример остальным руководителям. Поэтому Москва в 1948 году совершила неожиданный поступок: она порвала отношения с Югославией. Если Тито рассчитывал, что после этого шага западные государства пойдут на установление отношений с Югославией, он просчитался. Страна оказалась практически в полной изоляции. Западу она была не нужна, страны соцлагеря смотрели на нее как на паршивую овцу в стаде. Повсюду прокатилась волна критики в адрес Тито. Разрыв отношений с Москвой не мог не сказаться на экономике Югославии. Для нее наступили по-настоящему тяжелые времена. Создавалось впечатление, что Тито напоминали, кому он обязан своей карьерой. Впрочем, нельзя сказать, что югославского лидера просто создали из ничего. Материал был исключительно благодатный, недаром Иосипа ценили и уважали выдающиеся политики.

Через два года после смерти Сталина опала кончилась. Никита Сергеевич Хрущев пошел на восстановление отношений с Тито. В 1955 году он посетил Югославию с дружественным визитом. Тито не изменил своим принципам и продолжал проводить политику равновесия, однако новое руководство СССР относилось к ней намного мягче.

Кем бы стал Иосип Броз, сложись его судьба иначе? Возможно, он стал бы отличным слесарем, создал семью. Или выбрал военную карьеру и со временем дослужился бы до высокого звания. Но ясно одно: именно с Россией связаны самые важные моменты его жизни. Именно там он получил шанс стать тем, кем он сумел стать: предводителем коммунистической партии, президентом, маршалом и трижды Народным героем Югославии. Именно там он встретил свою первую любовь, познакомился с людьми, которые приняли горячее участие в его судьбе и дали возможность обычному деревенскому парню проявить свой талант. Если бы Тито жил в США, историю его жизни могли бы назвать воплощением американской мечты — мечты о том, что любой человек способен изменить свою жизнь и добиться всего, чего только пожелает.

Запутанные следы Янтарной комнаты

Было время, когда казалось, что разгадка местонахождения знаменитой Янтарной комнаты уже близка и мозаичные панно этого шедевра искусства вот-вот займут свое законное место в музее-заповеднике Царское Село (г. Пушкин). Но, увы, реликвия так до сих пор и не найдена, хотя появляются все новые и новые гипотезы относительно того, где она может находиться.

Янтарную комнату прусский король Фридрих Вильгельм I подарил Петру I в 1716 году. Она была отправлена в служебные покои Летнего дворца и пролежала в них в разобранном виде до 1743 года. О янтарном сокровище вспомнила императрица Елизавета Петровна, и им было решено дополнить дворцовое убранство. Эту работу поручили гениальному архитектору Варфоломею Растрелли. Ему предстояло решить непростую задачу, ведь подарок прусского короля представлял собой панно площадью около 55 м^2, покрытое мозаикой из кусков натурального янтаря различных оттенков. Площадь же зала в Царском Селе была в шесть раз большей.

Чтобы янтарный кабинет приобрел завершенный вид, архитектор ввел в его отделку золоченую деревянную резьбу, мозаичные картины из агата и яшмы, зеркала. Французский писатель Теофиль Готье, пораженный увиденным великолепием, не жалел слов для восхищенья: «Глаз изумлен и ослеплен богатством и теплотой этих оттенков, которые представляют всю гамму желтого, от дымчатого топаза до светлого лимона: золото резьбы кажется тусклым и фальшивым по соседству с этим, особенно когда солнце падает на стены и пронизывает своими лучами прозрачные жилки, как бы скользя по ним…»

Около 200 лет Янтарная комната сохранялась почти без изменений. Правда, за это время трижды проводилась ее реставрация: в 1833-м, 1865-м и в 1893–1897 годах. Она выполняла функцию зала для парадных приемов и считалась национальным достоянием России.

С началом Второй мировой войны почти все музейные ценности из Екатерининского дворца в Царском

Селе эвакуировали, но Янтарную комнату из-за ее хрупкости вывозить не стали, а решили произвести ее консервацию на месте. Уже на второй день войны штабы немецких воинских подразделений группы «Север» получили секретные документы, ставшие своеобразным приложением к плану «Барбаросса». В них перечислялись ценности, которые должны были быть отправлены в Германию сразу после взятия солдатами вермахта того или иного населенного пункта. Для группы «Север» определялось 55 объектов с точным указанием их местонахождения, среди которых была и Янтарная комната. Захваченные немцами ценности предназначались для «высшей школы нацистской партии в Аненхайме» (Каринтия), для «музеев воинов» в Кенигсберге, Потсдаме, Вене и Берлине. Курировали это направление сотрудники Главного штаба фельдмаршала Кейтеля, а затем уже и рейхсфюрера СС Гиммлера. Огромное количество награбленных ценностей предназначалось для личного «музея фюрера в Линце».

Для хранения культурных сокровищ гитлеровцы оборудовали целую сеть специальных складов: замок Нейшванштейн, монастырь Бухс, замок Кольмберг, соляные шахты и разработки в Бад-Аусзее. Особые склады для хранения архивов находились во Франкфурте-на-Майне, Хунгене возле Гессена, в замке Банц и в монастыре Райтенхаслах. Кроме того, была создана особая группа «Закупки», которую возглавляли обергруппенфюрер СС принц фон Гессен и директор Дрезденской галереи профессор Поссе. В ее задачи входил грабеж экспонатов для «музея фюрера» в Линце. Эберхард фон Кюнсберг возглавлял «Особую команду», которая первоначально специализировалась исключительно на захвате «политических архивов», а затем ее заинтересовали царские архивы в летней резиденции царской семьи под Ленинградом.

У таких нацистских «коллекционеров», как Эрих Кох, Геринг, Гиммлер, Розенберг и Борман, было немало личных тайников. Возможно, в один из них и попала знаменитая Янтарная комната из Пушкина. Этот город-музей был взят фашистами уже осенью 1941 года. Сразу же после его захвата солдаты вермахта и испанской «Голубой дивизии» занялись мародерством и грабежом. В Екатерининском дворце они штыками выламывали куски панелей Янтарной комнаты, запихивая добычу в ранцы. Это дикое разграбление было остановлено представителями прусской администрации царских дворцов и парков — графом Солмс-Лаубахом и капитаном Пренсгеном, действовавшими по приказу самого фюрера. Перед Янтарной комнатой была выставлена охрана. Мародерам было приказано вернуть выломанные фрагменты, но, как уже выяснилось после войны, возвращено ими было не все.

Семь человек из строительного батальона демонтировали Янтарную комнату за 36 часов. Аккуратно снятые янтарные панели, зеркала и люстры были упакованы в ящики, вывезены на грузовиках на железнодорожную станцию и 14 октября 1941 года отправлены в Кенигсберг (ныне Калининград). Так Янтарная комната покинула Россию. Удивительно, что такую «операцию» не смогли осуществить советские специалисты, когда накануне войны эвакуировали музейные ценности из Пушкина.

Между тем бесценным шедевром заинтересовались в Берлине. И не только там. Именно Альфред Кох, гаулейтер Восточной Пруссии, «положил глаз» на янтарное сокровище. Он фактически опередил министра «восточных территорий» рейхсляйтера Розенберга. Панели с солнечным камнем оказались в Кенигсберге в ведении профессора Альфреда Роде, являвшегося директором кенигсбергского музея. Именно он постоянно твердил Коху о том, что Янтарную комнату необходимо вернуть туда, где она создавалась. Под руководством профессора ее смонтировали в одном из залов Королевского дворца и в 1942 году выставили на обозрение посетителей. 13 января 1943 года в газете «Кенигсберг Альгемайне Цайтунг» появилось официальное сообщение о том, что Янтарная комната подарена Кенигсбергскому музею Германским государственным управлением дворцов и садов. Последний раз ее видели там в 1944 году.

В мае 1945 года из Москвы в Кенигсберг приехала правительственная комиссия во главе с сотрудником Государственного исторического музея Александром Яковлевичем Брюсовым. Она занялась поисками ценностей, вывезенных нацистами из СССР в Кенигсберг. Брюсов вместе с сотрудниками следственного отдела СМЕРШ допросил профессора Роде. Тот упорно повторял лишь одно — Янтарная комната сгорела во время пожара. Первый пожар в Королевском дворце произошел в 1943 году, но тогда реликвия практически не пострадала: только на камнях образовался темный налет, который легко убрали. После этого случая в феврале 1944 года комнату демонтировали, упаковали в ящики и сложили в одном из подвалов дворца. Там она пережила интенсивные налеты англо-американской авиации. Именно после тех бомбежек дворец и музей подверглись значительным разрушениям и, по утверждению Роде, вместе с ними сгорела и Янтарная комната. Однако проведенная ленинградскими искусствоведами экспертиза доказала: в пожаре сгорели только отдельные детали интерьера. На пепелище не нашли ни кусков оплавившегося янтаря, ни остатков бронзового убранства комнаты, ни осколков зеркал и даже химических следов всего этого. Результаты экспертизы наводили на мысль о том, что сокровище уцелело и профессор Роге говорит неправду.

В дальнейшем эта версия подтвердилась. Во-первых, существовал документ от 2 сентября 1944 года, написанный рукой самого Роде. Из него следовало: «Янтарная комната за исключением 6 цокольных элементов цела и невредима». Был найден еще один любопытный документ, датированный 12 января 1945 года. Альфред Роде писал в Культурное управление Кенигсберга: «Я упаковал Янтарную комнату в ящики и контейнеры. Эти панели должны быть перевезены в Вексельбург у Рохлица». Весной 1945 года, когда Восточная Пруссия горела в огне бомбежек, когда наступала Красная армия и царили всеобщая паника и бегство, Эрих Кох объявил своим подчиненным в Кенигсберге и лично профессору Роде выговоры за то, что 4 марта они не успели эвакуировать ценности из дворца и музея. Значит, тогда Янтарная комната еще находилась в Кенигсберге.

В 1998 году журналистам удалось обнаружить сенсационные документы. В них со ссылкой на сына А. Роде утверждалось следующее: 31 декабря 1944 года Кох прислал личное распоряжение Роде спрятать Янтарную комнату в Кенигсберге. Часть ящиков с тщательно упакованным имуществом дворца необходимо было вынести во двор и подготовить к отправке. В официальных сопровождающих документах секретный груз был будто бы оприходован как Янтарная комната. В январе 1945 года в Кенигсберг прибыл Герхард Штраус — уполномоченный по ее эвакуации. Ему Роде показал ящики якобы с Янтарной комнатой, стоявшие во дворе горевшего дворца. Проверять их содержимое в такой обстановке никто не стал. Их погрузили и увезли. Согласно этой версии, А. Роде надежно спрятал янтарное сокровище в Кенигсберге, а в Саксонию была отправлена «кукла». Что ж, замок прусских королей в Кенигсберге был знаменит огромным количеством подземных помещений. В них было нетрудно спрятать 18 ящиков, а вот искать их оказалось не только нелегко, но и небезопасно.

Прекрасные тайники для Янтарной комнаты могли находиться и в других местах города. Некоторые исследователи склонны считать, что ее спрятали в подвалах бывшей пивоварни «Понарт». В связи с этим особенно любопытен такой факт: из подземных погребов пивоварни шла железнодорожная колея к стационарной железной дороге Кенигсберг — Берлин. По ней сокровище без особого труда могли вывезти из города, если бы не одно но: к тому времени Кенигсберг находился в плотном кольце окружения. Следовательно, если Коху и Роде удалось провернуть дерзкую операцию с «куклой», то Янтарную комнату по-прежнему надо искать в нынешнем Калининграде.

У сотрудников СМЕРШа к А. Роде было много вопросов. Встреча с ним была назначена на 16 декабря 1945 года. Но незадолго до нее некто Эрдман сообщил Брюсову о скоропостижной смерти как самого профессора, так и его жены от… дизентерии. Семья Роде просто исчезла из своего особняка. Когда оперативная группа приехала туда, дверь оказалась открытой, при осмотре квартиры были обнаружены следы обыска, повсюду царил беспорядок. Визит в больницу только укрепил подозрения в том, что акция была тщательно спланирована: оперативникам предъявили записки, что супруги Роде скончались от желудочного кровотечения. Однако врача, написавшего заключение о смерти, так и не нашли. Зато

показали место захоронения умерших. На кладбище отыскался холмик с деревянным крестом, на котором химическим карандашом было выведено: «Эльза и Альфред Роде». Могила, как и следовало ожидать, оказалась фальшивой.

Существует версия, согласно которой Роде якобы решил рассказать советским представителям о том, как и куда была вывезена Янтарная комната. Об этом свидетельствуют записи в найденном позднее дневнике профессора, который был красноречиво назван им «Моя исповедь». В нем пишется о том, что ценная реликвия не пострадала при бомбежке в начале 1945 года. Она была упакована в ящики и… Последующие страницы дневника оказались вырванными. По-видимому, о попытке Роде связаться с советскими представителями узнала агентура Коха, и он был ликвидирован. По другой гипотезе, смерть или же таинственное исчезновение семейства Роде — дело рук секретной организации «Вервольф» («Оборотень»), в задачу которой входило сокрытие от посторонних тайн Третьего рейха в послевоенное время. Так или иначе, но гибель профессора стала первым звеном в цепочке других загадочных смертей, связанных с поиском Янтарной комнаты.

В 1952 году Э. Коха арестовали англичане и передали его полякам. В 1958 году по приговору польского суда его ожидала смертная казнь, но бывший гаулейтер Польши отделался пожизненным заключением. Кох скончался в середине 1980-х годов в польской тюрьме города Барчев. Есть свидетельства, что после предъявления ему новых фактов, он «вспомнил», что Янтарную комнату вывезли… вместе с «частной коллекцией», но припомнить куда именно, решительно не смог. Понятно, что нацистский «коллекционер» просто не захотел открыть эту тайну.

Тем не менее, сегодня исследователям с большой долей достоверности удалось проследить возможный путь

Янтарной комнаты после ее вывоза из Кенигсберга. Скорее всего, этот шедевр оказался в Тюрингии. Там же был обнаружен и след Эриха Коха. В Веймарском архиве сохранился документ, свидетельствующий о том, что именно он отправил сюда из Кенигсберга «коллекцию произведений искусства». Возможно, ценный груз предполагалось переправить в более надежное место — новую ставку Коха в Зальфельде. Есть достоверные свидетельства, что «предметы из Кенигсберга» действительно доставили в Веймар в земельный музей. В 1948–1949 годах в одном из тюрингских замков — Рейнхардсбрунне близ города Готы — действовали краткосрочные профессиональные курсы. Учащиеся на них, обследуя старинный замок, нашли на чердаке какие-то янтарные плиты, рядом с которыми валялись отдельные кусочки янтаря. Одна сторона камней была отшлифована, а на противоположной виднелись остатки гипса или клея. Мальчишки, соответственно возрасту оценили находку: они швыряли гладкие камешки в пруд, соревнуясь, чей камень лучше прыгает по воде…

Надо заметить, что последним владельцем замка был ярый нацист и «верный друг» фюрера герцог Карл-Эдуард. Есть документы, которые подтверждают, что в Рейнхардсбрунн из Восточной Пруссии были доставлены 126 ящиков с ценностями, но ни об их содержании, ни о дальнейшей судьбе нет ни единого упоминания.

В Тюрингию тянулось еще несколько следов. Именно тут сооружалась главная ставка фюрера, сюда переправлял свою «коллекцию» произведений искусства «второй человек империи» — рейхсмаршал Герман Геринг. Гитлер согласился эвакуировать в Тюрингию правительство, руководство имперского банка и золотой запас. По его указанию сюда были отправлены 24 вагона, груженные золотом и платиной, валютой, иностранными акциями и бумажными имперскими деньгами. Начальник генерального штаба Гудериан 12 февраля 1945 года подписал приказ об эвакуации в район «Ольга» (кодовое название города Ордруф). Замок Рейнхардсбрунн получил кодовое название «Вольфстурм» («Волчья башня»), проходящий радом железнодорожный туннель — «Эльстер». Сюда должен был прибыть спецпоезд с Гитлером. Однако наступление Красной армии и события на фронте развивались так стремительно, что спутали гитлеровцам все планы. Операцию «Ольга» пришлось свернуть, и нацисты начали с соблюдением строжайшей секретности перебазироваться в Баварию, в район «Сераль» (Берхтесгаден).

24 марта 1945 года гаулейтер Кох беседовал с Борманом, а 25-го и 26 марта тот, в свою очередь, говорил с гаулейтером Тюрингии Заукелем. Примерно через неделю ящики с сокровищами были вывезены из замка Рейнхардсбрунн. А еще через неделю вывезли из Веймара «коллекцию» Коха. Этой операцией под названием «Закат солнца» руководили А. Попп и Г. Рингель.

Итак, 9 или 10 апреля 1945 года «коллекция Коха» была вывезена из Веймара. Попп и Рингель торопились. Первым возможным направлением могло быть продвижение дальше на юг, в одно из подземных хранилищ Баварии, Австрии или Чехословакии. Однако на юг двигаться было опасно — туда быстро продвигались американские войска, осуществлялись постоянные воздушные налеты, а в Чехословакии действовали группы Сопротивления.

Возможно, груз был отправлен на восток, туда, где проходил автобан Эйзенах — Веймар — Г ера — Дрезден. По нему вполне можно было бы добраться за 12–14 часов до какого-то более безопасного места. К тому же известно, что Рингель и Попп для вывоза ценностей использовали грузовик под швейцарским флагом, имевший регистрационный номер швейцарской полиции. Надо сказать, что в этом районе было много швейцарских грузовиков с опознавательными знаками Международного Красного Креста. Куда же могли двинуться руководители акции «Янтарная комната»?

Известно, что еще в апреле 1944 года сотрудники штаба Розенберга под прикрытием «Вервольфа» занимались оборудованием секретных хранилищ на западе Рудных гор. Но в обнаруженных после войны документах нет никаких указаний на то, где они находились. Есть версия, что одно из таких хранилищ было устроено поблизости от железной дороги у Карловых Вар. Однако там до сих пор ничего обнаружить не удалось. Обращает на себя внимание такой интересный факт: в феврале 1946 года семья Рингеля переехала на местожительство в Рудные горы. О причинах переезда никто ничего не знал. Через год еще один переезд, теперь в Эльстерберг, где в 1947 году Георг Ригель скончался. Кстати, 11 апреля 1945 года именно из этого городка А. Попп двигался в составе колонны грузовиков в направлении Райхенбаха. Затем его встречали в Родевише (под Ауэрбахом). В дальнейшем Попп со своей командой и в сопровождении незнакомых эсэсовцев прибыл в свою штаб-квартиру в Йоганнгеоргенштадте. В последние недели войны в этих местах были уничтожены десятки узников концлагерей. Возможно, их использовали как рабочую силу при сокрытии награбленных ценностей, а затем убили, чтобы не оставлять свидетелей. Узнав о безоговорочной капитуляции Германии, Альберт Попп со всей оставшейся техникой и людьми отправился в Цвикау, чтобы сдаться в плен американцам. Он умер в 1978 году, дожив до 74 лет, но так и не сделал никакого признания. Так оба нациста унесли в могилу тайну операции «Закат солнца».

На протяжении десятилетий, прошедших со времени Второй мировой войны, за попытку приблизиться к разгадке таинственного исчезновения Янтарной комнаты многие исследователи поплатились жизнью. К примеру, установленные советской разведкой четыре человека, имевших отношение к ее поискам, в 1980-х годах при неясных обстоятельствах «покончили жизнь самоубийством». Печальная участь постигла майора Ивана Курицу. После войны его часть располагалась в бывшем имении Эриха Коха. От местных жителей майор узнал, что в конце 1944 года в усадьбе гаулейтера велись крупные подземные работы. Все военнопленные, участвовавшие в них, были расстреляны. Ивану удалось разыскать экономку Коха, с которой у него состоялись долгие беседы. Однажды ночью при возвращении в часть на мотоцикле майор погиб: натянутой через дорогу проволокой ему срезало голову. А утром была найдена задушенная экономка. Впоследствии советские специалисты обнаружили вход в подземелье, но оно оказалось затопленным.

В начале 1990-х годов занимавшийся поисками Янтарной комнаты первый заместитель начальника ГРУ Генштаба российской армии генерал-полковник Юрий Гусев погиб в результате автокатастрофы при довольно странных обстоятельствах. А в ноябре 1988 года газеты сообщили о насильственной смерти одного из самых известных исследователей послевоенной судьбы янтарной реликвии — немецкого историка Георга Штайна. Его труп со множеством ножевых ран был обнаружен в 140 км от Гамбурга, в развалинах старого замка. Версия о том, что ученый покончил с собой, является крайне сомнительной. 20 лет он занимался поисками не только Янтарной комнаты, но и других награбленных гитлеровцами ценностей. При этом и он, и его семья неоднократно получали угрозы от неизвестных лиц.

Многие годы поискам Янтарной комнаты отдал известный российский писатель и публицист Юлиан Семенов. С Георгом Штайном его связывала мужская дружба. Чтобы отыскать хотя бы мельчайшие зацепки в этом деле, оба обращались за помощью к барону Эдуарду Фальц-Фейну, известному французскому писателю Жоржу Сименону и другим единомышленникам. Встречались они даже с такими неординарными личностями Третьего рейха, как Альберт Шпеер, Карл Вольф и Отто Скорцени. Но они, даже если и что-то знали о Янтарной комнате, то предпочли сделать вид, что им ничего не известно.

Среди версий, которые проверялись Георгом Штайном, особого внимания заслуживала такая. Зимой 1944 года из Кенигсберга вышли три судна — «Гойа», «Густлоф» и «Бранденбург». Два первых были потоплены, а последний принял на борт в Штеттине один железнодорожный вагон с награбленными ценностями. Груз должен был быть доставлен в Геттинген. Другое немецкое судно, перевозившее какой-то таинственный груз из Кенигсберга, называлось «Эмден». В январе 1945 года оно благополучно добралось до Киля. Была ли Янтарная комната на борту хотя бы одного из этих кораблей, установить не удалось.

Проверялась и другая версия. В зоне английской оккупации Германии, в Нижней Саксонии, неподалеку от Геттингена возле Фольприхаузена располагалась соляная шахта «Виттекинд». Именно в ней начиная с 1938 года были расквартированы тайные склады германского вермахта. С 1944 года нацисты стали свозить туда ценности, награбленные в СССР. Существует документ, подписанный неким эсэсовцем 15 января 1945 года, который звучит так: «Акция, связанная с „Янтарным кабинетом“ завершена. Объект демонтирован в „В. Ш.“». Иначе как «Виттекинд шахт» эти две буквы не расшифровать. Вывозом ценностей занимался специальный «эйнзацштаб», созданный министром «восточных территорий» рейхслейтером Розенбергом. Один из ближайших его сотрудников, Арно Шикеранц, разработал план организации тайников для них. Они были надежно укрыты и «ключи к сокровищам» были даны лишь узкому кругу «посвященных». Седьмого марта 1944 года в шахту «Виттекинд» прибыло 24 железнодорожных вагонов из Геттингена. Ящики из них были опущены в штольни. А в апреле 1945 года Шикеранц застрелился… В дальнейшем эта территория оказалась в зоне оккупации английских войск. Есть свидетельства, что в первые недели англичане хорошо изучили штольни и даже подняли из них два огромных ящика… с янтарем. Судьба остальных ценностей неизвестна. Затем на шахте произошли загадочные взрывы, в результате которых она была затоплена. Видимо, в английских архивах можно найти много интересного, но они засекречены.

Георг Штайн «отработал» десятки версий, связанных с местонахождением Янтарной комнаты. Среди них были и Линц (здесь предполагалось строительство «музея фюрера»), и Зальцбург, и озеро Теплицзее, в котором Кальтербруннер утопил множество ящиков СД и СС с секретными документами и архивами, и, наконец, Бранау, город на границе Австрии и ФРГ, где родился Адольф Гитлер. Но поиски везде результатов не дали.

В одном из своих последних интервью Штайн заявил, что ему удалось обнаружить документы о последнем месте пребывания янтарных панно на немецкой земле. Оттуда их вывезли американцы после окончания войны.

Этим местом являлась заброшенная шахта «Граслебен» под Хельмштедтом. Впоследствии была опубликована записка Штайна одному из близких друзей, в которой писалось: «Нечего искать Янтарную комнату в Европе, она давно уже в Америке». Так считают и другие исследователи. Обращают на себя внимание и многочисленные свидетельства о поспешной эвакуации сокровищ из охраняемых шахт уже после капитуляции Германии. Особенно торопились американцы, проводившие такие операции в обстановке строжайшей секретности. Немецкий журнал «Штерн» назвал поступки таких победителей «вторым разграблением шедевров». Секретные архивы США по-прежнему хранят гробовое молчание.

В ГРУ СССР полагали, что Штайна убрали, потому что он нашел новые следы Янтарной комнаты и передал Советскому Союзу документы о местонахождении вывезенных в годы войны икон из Пскова. Продолжить поиски самому немецкому историку не удалось, вернее, ему не позволили это сделать. После многочисленных бесплодных усилий группа, занимавшаяся поисками янтарного шедевра с 1967-го по 1984 год, была ликвидирована. В СССР приняли решение восстановить убранство комнаты по имеющимся эскизам и фотографиям. При реставрации было использовано около 6 тонн янтаря и огромное количество денежных средств.

В декабре 1991 года в прессе появилось интервью советского разведчика Юрия Владимировича В. (фамилия по понятным причинам не называлась). Он заявил: «Янтарная комната не погибла. Это подтверждают не только документы, подписанные Альфредом Роде, но и ранее совершенно неизвестные материалы, полученные разведчиками во время одной из операций». Разведчик считает, что все широко известные версии нахождения Янтарной комнаты — это прямой и сознательный обман и что эта дезинформация запущена специально.

Между тем время от времени России периодически преподносятся уникальные подарки — предметы обстановки и украшения из янтарной сокровищницы. Причем происходит это, как правило, накануне крупных политических событий.

Интерес к Янтарной комнате то затухает, то вновь разгорается. 13 декабря 1994 года в Лондоне на аукционе «Кристис» была продана гемма с изображением головы римского воина, определенная экспертами как подлинный элемент декора утраченного шедевра. Неизвестный покупатель заплатил за нее 180 тысяч австрийских шиллингов. Другая часть Янтарной комнаты была найдена в мае 1997 года, когда полиция Потсдама обнаружила одну из четырех мозаичных картин, украшавших кабинет. И немецкими, и российскими экспертами панно признано подлинным. Спустя несколько дней там же был обнаружен один из двух комодов, дополнявших его убранство. Однако надежды на то, что ценная реликвия вот-вот будет обнаружена, не оправдались.

В 1990-е годы президент России Б. Ельцин во время поездки в Германию дважды заявлял журналистам, что ему известно приблизительное местонахождение Янтарной комнаты: «Я знаю, где она сейчас находится и что хранится в ящиках!» Некоторые исследователи истолковали его заявление как намек на то, что реликвия, скорее всего, находится на территории России, а именно в Калининграде. Сейчас ее поисками там занимаются «дикие» искатели сокровищ, которые сотнями приезжают в город со всех уголков бывшего СССР. По данным местных органов внутренних дел, десятки любителей приключений бесследно исчезли в подземельях города. Янтарная комната продолжает хранить свои тайны…

Гибель линкора «Новороссийск»

В 2010 году исполнилось 55 лет трагическим событиям на Черноморском флоте, когда таинственная катастрофа на линкоре «Новороссийск» унесла жизни 609 моряков. Даже спустя более полувека гибель «Новороссийска» остается, пожалуй, самой мрачной страницей в летописи Военно-морского флота СССР. Согласно официальной версии, под днищем корабля взорвалась старая донная немецкая мина, пролежавшая на дне со времен войны более 10 лет. Но существуют и другие версии произошедшего — якобы ответственность за гибель корабля несут итальянские, английские или даже советские диверсанты. До сего времени морские специалисты так и не пришли к единому мнению о причине гибели флагманского корабля Черноморского флота…

XX век ознаменован гибелью крупнейших кораблей Российского флота — линкоров «Императрица Мария», «Новороссийск» и атомных подводных лодок «Комсомолец» и «Курск». Наверное, меньше всего современный читатель знает о «Новороссийске», который 29 октября 1955 года после взрыва на борту затонул в Северной бухте Севастополя. По странному стечению обстоятельств «Новороссийск» погиб на том же самом месте, где в 1916 году взорвался, а затем перевернулся линкор «Императрица Мария» — история как бы повторилась еще раз через 49 лет!

То, что трагедия произошла в 1955 г., на многие годы сделало информацию о ней абсолютно закрытой. Но сегодня пришло время попытаться разгадать тайну тех событий.

Накануне трагедии, вечером 28 октября «Новороссийск» вернулся в Севастополь из морского похода и занял место в полумиле от Графской пристани, где обычно проходили все торжественные и праздничные мероприятия Черноморского флота. Но швартовка линкора прошла неудачно: корабль, управляемый не очень опытным старпомом, проскочил нужное положение на добрую половину корпуса. Исправить ситуацию моряки решили утром — впоследствии это обстоятельство сыграет весьма важную роль. Тогда никто даже и допустить не мог, что с линкором, вставшим на якорь в глубине прекрасно защищенной бухты, может что-то произойти. После швартовки на «Новороссийске» продолжалась обычная жизнь в соответствии с корабельным расписанием. Членам экипажа было разрешено увольнение на берег. После того как часть экипажа покинула корабль, на борту остались более полутора тысяч человек: члены команды и новое пополнение (200 человек), курсанты морских училищ и солдаты, накануне прибывшие на линкор.

В 1 час 30 минут в носовой части заполненного людьми «Новороссийска» прогремел оглушительной силы взрыв. Как потом выяснилось, он был такой мощности, что пробил насквозь многопалубный бронированный корпус линкора. По оценкам специалистов, сила взрыва была эквивалентна взрыву 1000–1200 килограммов тринитротолуола. Если бы взрыв такой силы задел один из артпогребов «Новороссийска», на воздух взлетели бы еще и пять крейсеров, стоявших рядом. В громадную (160 квадратных метров) пробоину хлынули потоки воды, перемешанные с мазутом.

Началась борьба за корабль и подготовка к буксировке линкора на отмель. Драма развивалась на виду у всего Севастополя, отмечавшего столетие первой обороны 1854–1855 годов (вручать орден Красного Знамени Севастополю прибыли председатель Президиума Верховного Совета СССР К. Ворошилов и отдыхавший под Ялтой Н. Хрущев). Прибывший на гибнущий корабль командующий Черноморским флотом вице-адмирал В. Пархоменко приостановил начатую буксировку. Это решение стало роковым. Адмирал то и дело требовал докладов о состоянии корабля, а линкор тем временем уходил под воду. Запоздалое приказание Пархоменко о возобновлении буксировки оказалось бессмысленным: носовая часть корабля уже осела на грунт. Не сразу удалось уговорить адмирала и на эвакуацию не занятых в спасательных работах моряков — к этому моменту их на юте скопилось до тысячи человек.

Когда решение об эвакуации наконец приняли, крен корабля начал стремительно нарастать. Моряки, построившиеся на юте в ожидании баркасов, стали скатываться за борт — в темноту. На них, калеча и убивая, полетели сорвавшиеся со своих мест зенитные установки и механизмы. Всего лишь несколько десятков человек успели перебраться в шлюпки и на соседние корабли. В 4 часа 14 минут линкор лег на левый борт и через мгновение вся эта стальная громада длиной 168 метров и массой 24 600 тонн перевернулась вверх килем. Когда стальные мачты корабля, описав дугу, стали погружаться в воду, образовался мощный водоворот. Один из спасенных, матрос-новобранец, позднее рассказывал: «Я прыгнул в воду, когда корабль стал медленно крениться на правый борт. Едва вынырнул, увидел, что меня накрывает палубными постройками, после чего в страшно бурлящей воде затянуло на большую глубину, и я потерял сознание. Очнулся я еще в воде, внутри большого воздушного пузыря, и успел сделать несколько вдохов… Этот же пузырь меня выбросил на поверхность с другого борта, где и подобрали спасательные катера…»

Во внутренних, наглухо задраенных помещениях гибнущего линкора остались сотни людей, которых можно было еще спасти. Но и этот шанс не был использован. Как потом объяснял адмирал Пархоменко, он «не счел возможным заблаговременно приказать личному составу оставить корабль, так как до последних минут надеялся, что корабль будет спасен, и не было мысли, что он погибнет». Эта надежда стоила жизни сотням людей.

Перевернувшись вверх днищем, корабль довольно долго был на плаву, возвышаясь над водой на 2–3 метра. Моряки, оставшиеся внутри корпуса корабля, длительное время держались в воздушных подушках отсеков, но спасти удалось только девять человек: семь вышли через прорезанное автогеном в кормовой части днища отверстие спустя пять часов после опрокидывания, еще двух спасли через 50 часов. По воспоминаниям спасателей, замурованные и обреченные на смерть моряки держались очень мужественно. Один из водолазов, принимавший участие в спасательных работах, И. П. Прохоров, рассказывал: «Меня с несколькими другими водолазами вызвали к „Новороссийску“ на второй день после трагедии, и мы сразу же приступили к подводным работам. Под водой картина была страшная… Мне по ночам потом долго снились лица людей, которых я видел под водой в иллюминаторах, которые они силились открыть. Жестами я давал понять, что будем спасать. Люди кивали, мол, поняли… Погрузился глубже, слышу, стучат морзянкой, — стук в воде хорошо слышен: „Спасайте быстрее, задыхаемся…“ Я им тоже отстукал: „Крепитесь, все будут спасены“ И тут началось такое! Во всех отсеках начали стучать, чтобы наверху знали, что люди, оказавшиеся под водой, живы! Передвинулся ближе к носу корабля и не поверил своим ушам — поют „Варяга“!».

Всего при катастрофе «Новороссийска» погибло 609 человек, включая моряков, прибывших с других кораблей эскадры. Непосредственно в результате взрыва и затопления носовых отсеков погибли от 100 до 150 человек — разрушения пришлись на самую заселенную часть корабля. Остальные погибли при опрокидывании линкора и после него.

Взрыв корабельного боезапаса — такова была первая версия случившегося. Но она не нашла подтверждения, поскольку сразу после обследования корпуса был сделан вывод, что «характер разрушений указывает на то, что взрыв был наружным». К тому же было точно установлено, что 320-миллиметровые снаряды линкора остались в целости и сохранности. По официальной версии, выдвинутой правительственной комиссией, линкор подорвался на донной магнитной мине. Установлено, что мины такого типа были выставлены немцами в 1944 году при уходе из Севастополя в его бухтах. Однако критики минной версии заявляют, что к 1955 году источники электропитания всех донных мин были разряженными, а взрыватели почти у всех — неработоспособными. К тому же до трагедии на месте взрыва многократно швартовались «Новороссийск» (10 раз) и линкор «Севастополь» (134 раза) в разное время года — и ничего не взрывалось. К тому же выяснилось, что на самом деле было два взрыва, причем такой силы, что на дне возникли две большие глубокие воронки, которые взрыв одной мины оставить не может.

Неудивительно, что у официальной версии было много противников, многие из которых не исключали возможности диверсии. Дело в том, что линейный корабль «Новороссийск» большую часть своей жизни носил другое имя — «Джулио Цезаре» («Юлий Цезарь»), плавая под флагом итальянских ВМС. После окончания Второй мировой войны вместе с другими трофейными кораблями он достался Советскому Союзу в счет репарации. Накануне его передачи СССР на Апеннинах открыто звучали призывы не допустить того, чтобы гордость итальянского флота оказалась под советским флагом — вплоть до его потопления.

На момент гибели линейному кораблю «Новороссийск» исполнилось 44 года — срок для корабля почтенный. Он был заложен в Генуе летом 1910 года и спущен на воду в 1915 году. В Первой мировой войне линкор участия не принимал, в 1920-х годах использовался как учебный корабль для подготовки морских артиллеристов. В ходе Второй мировой войны линкор занимался в основном сопровождением конвоев, но в 1942 году командование ВМС признало его устаревшим и перевело в разряд учебных кораблей. До 1948 года «Джулио Цезаре» находился на стоянке, но законсервирован не был. После капитуляции Италии по решению Тройственной комиссии 1948 года он был передан ВМФ СССР. В феврале 1948 г. линкор уже под военно-морским флагом СССР вышел в Севастополь. Вскоре после прибытия приказом по Черноморскому флоту ему присвоили название «Новороссийск».

Хотя версия об итальянских диверсантах не нашла официального подтверждения, многие до сих пор уверены, что гибель «Новороссийска» на их совести. Водолаз И. П. Прохоров, тщательно обследовавший пробоину в линкоре, говорил: «У меня не вызывало ни малейшего сомнения, что линкор взорвали морские диверсанты, итальянские, конечно. И они подвели под днище сравнительно небольшой заряд, прикрепив его не к „погребам“, а к замурованным заранее мощным фугасам изнутри и тщательно замаскированным в период подготовки корабля к передаче нам, с этим „сюрпризом“ он и плавал до поры до времени в наших водах…» Некоторые исследователи предполагают, что заряд был установлен не перед передачей корабля, а непосредственно перед взрывом, в бухте Севастополя. Соответствующие силы и средства для осуществления подобной диверсии в послевоенной Италии имелись. Во время войны на Черном и Средиземном морях с большим успехом действовали итальянские подводные диверсанты из знаменитой «Децима МАС» — 10-й флотилии штурмовых средств, которой командовал убежденный антикоммунист, «черный князь» Д. В. Боргезе. В полуподпольном виде этот отряд продолжал существовать и после капитуляции Италии. В любом случае все говорит о том, что диверсию, если таковая была, осуществили те, кто был хорошо знаком с акваторией бухты (во время войны 10-я флотилия МАС базировалась в портах Крыма) и устройством линкора: диверсанты выбрали одно из самых уязвимых мест днища, не прикрытое противоминной защитой, — возле носовых артпогребов главного калибра. Минимальную неточность можно объяснить тем, что накануне при возвращении на базу корабль, как уже упоминалось, неудачно пришвартовался и его корпус оказался сдвинутым на несколько десятков метров. Если бы заряд сработал точно под артпогребом, не спасся бы никто. Кроме того, как свидетельствуют рассекреченные сводки штаба Черноморского флота, по весьма странному совпадению именно в самом конце октября в акватории Черного моря находилось несколько итальянских торговых судов, которые к 29 октября дружно покинули его пределы, а князь Боргезе вскоре после подрыва «Новороссийска» срочно уехал в Испанию. В то же время зарубежная пресса сообщала, что за выполнение некоего специального задания высшими военными наградами была отмечена анонимная группа итальянских военнослужащих. Вместе с тем до сих пор никто не опубликовал ни одной фотокопии этого сообщения.

В подрыве «Новороссийска» подозревали не только итальянцев, но и англичан: после выхода Италии из войны англичане долгое время удерживали «Джулио Цезаре» на Мальте и проводили на нем тренировки совместно с итальянцами. В пользу этой версии выдвигается еще один аргумент — якобы советское командование хотело оснастить «Новороссийск» ядерным оружием. Атомной бомбой СССР обладал с 1949 года, но морских средств применения ядерного оружия тогда не было. Решением могли стать только морские крупнокалиберные пушки, стреляющие тяжелыми снарядами на большое расстояние. Итальянский линкор для этой цели подходил идеально. Великобритания, представляющая собой остров, в этом случае оказывалась наиболее уязвимой мишенью для советских ВМС. Такой поворот событий не устраивал ни англичан, ни их союзников.

Недавно в журнале «Слово» были опубликованы мемуары адмирала Н. Г. Кузнецова «Крутые повороты». Он до самой своей кончины не сомневался, что гибель «Новороссийска» — это тщательно подготовленная операция. Вот что он об этом пишет: «До сих пор для меня остается загадкой: как могла остаться и сработать старая немецкая мина, взорваться обязательно ночью и в таком самом уязвимом для корабля месте? Уж слишком невероятное стечение обстоятельств. Что же тогда могло произойти? Диверсия». Существуют и другие подтверждения «диверсионной» версии, которую советские власти старались не комментировать. Сразу же после катастрофы в Севастопольской бухте попал под следствие начальник шумопеленгаторной станции, контролировавшей вход в гавань, снят с должности и понижен в воинском звании командир соединения кораблей, отвечавший за охрану рейдов главной базы.

На момент взрыва корабли дивизии охраны водного района, чьей обязанностью было стеречь вход на главную базу Черноморского флота, действительно находились совсем в другом месте. В ночь катастрофы внешний рейд никем не охранялся; сетевые ворота были распахнуты, а шумопеленгаторы бездействовали. Таким образом, Севастополь оказался беззащитен. Видимо, поэтому активно обсуждалась также версия о торпедировании линкора неизвестной подводной лодкой. И хотя при изучении характера повреждений, полученных линкором, комиссия не нашла характерных примет, соответствующих удару торпеды, теоретически чужая подлодка вполне могла войти в бухту и нанести торпедный удар. Тем более советским военным было известно, что на вооружении некоторых западных флотов уже стояли малые или карликовые подводные лодки. Так что на внутренний рейд главной базы Черноморского флота теоретически могла проникнуть карликовая субмарина.

Уже в наше время кандидат технических наук О. Сергеев выдвинул еще одну версию, согласно которой линкор «Новороссийск» был подорван двумя зарядами, установленными на грунте в районе носовых артпогребов. Подрыв, по мнению Сергеева, был подготовлен и осуществлен отечественными спецслужбами с ведома руководства страны исключительно во внутриполитических целях. В 1993 году якобы стали известны исполнители этой акции: старший лейтенант спецназа и два мичмана — группа обеспечения. Против кого же была направлена эта провокация? Согласно Сергееву, прежде всего против руководства ВМФ. Как известно, главком ВМФ СССР адмирал Н. Г. Кузнецов в 1956 году был снят с занимаемой должности. Десятилетний план судостроения, не отражающий в перспективе приоритет развития наиболее капиталоемких и выгодных для ВПК морских стратегических ядерных сил, объективно не мог поддерживаться военно-политическим руководством страны, что и решило судьбу главкома ВМФ Н. Кузнецова.

Гибель «Новороссийска» послужила началом масштабного сокращения Военно-морского флота СССР. На металлолом пошли устаревшие линкоры «Севастополь» и «Октябрьская революция», трофейные крейсеры «Керчь» и «Адмирал Макаров», множество трофейных подлодок, эсминцев и кораблей других классов довоенной постройки. Сам «Новороссийск» был поднят со дна Северной бухты только в мае 1957 года. В перевернутом виде его отбуксировали в Казачью бухту, где разоружили и разобрали на металл. О том, как поступили с останками моряков, остававшимися внутри корабля, до сих пор никто не знает. И это еще одна загадка. Только в 1990-х годах имена погибших моряков «Новороссийска» появились на двух ранее безымянных братских могилах. В 1999 году, согласно указу президента России, 716 моряков были награждены орденом Мужества, причем более 600 — посмертно. Но и этот документ, вышедший почему-то под грифом «Для служебного пользования», не поставил точку в трагической истории линкора…

Будет ли когда-нибудь окончательно найден ответ на вопрос, что именно погубило «Новороссийск»? Вероятнее всего, уже нет. Если бы поднятый линкор вместе со специалистами, определявшими степень его дальнейшей пригодности, как следует обследовали компетентные специалисты, они смогли бы отыскать те или иные следы по сию пору неведомого «заряда». Но корабль, порезанный на металл, быстро отправили на завод «Запорожсталь», и дело о катастрофе «Новороссийска» было закрыто.

«Буран»: проект с несчастливой судьбой

Для любого человека, чья жизнь так или иначе связана с космонавтикой, слово «Буран» имеет особое значение. Советский космический челнок, ставший ответом на создание американцами «шаттлов», намного превосходил их. Однако его судьба оказалась на удивление короткой. Первый и единственный космический полет «Бурана» состоялся 15 ноября 1988 года. Космический корабль был запущен с космодрома Байконур при помощи ракеты-носителя «Энергия». За 205 минут «Буран» совершил два витка вокруг Земли, после чего произвел посадку на специально оборудованном аэродроме «Юбилейный» на Байконуре. Посадка вошла в книгу рекордов Гиннесса как полет космического аппарата в космос и спуск его на Землю в автоматическом режиме под управлением бортового компьютера.

История появления «Бурана» связана с многолетним соперничеством между США и СССР в области космических исследований. Но не в меньшей степени и с военным противостоянием между странами-гигантами. В марте 1983 г. президент США Р. Рейган в Обращении к нации впервые заявил о необходимости создания космической системы лазерного и ракетного оружия. Такой «космический щит» позволил бы отразить ракетный удар в случае начала войны с Советским Союзом. Важную роль в концепции «звездных войн» должны были сыграть космические корабли многоразового использования. Запуск ракет обходился недешево, к тому же их строительство требовало времени. Многоразовая система вывода грузов на орбиту позволила бы сократить расходы в десять раз! Однако и в этом случае расходы на космические полеты были огромными. Разработка программы «Шаттл» стоила 10 миллиардов долларов, каждый запуск космического челнока обходился примерно в 80 миллионов долларов. Даже такое мощное государство, как США, не могло себе позволить выделить такие средства из бюджета. Необходимы были доказательства того, что вложения окупятся — пусть не сразу, но в обозримом будущем.

Чтобы убедить Конгресс в необходимости создания космического челнока, НАСА (национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства) пошло на хитрость. Вместо того чтобы говорить об использовании «шаттлов» для сборки и обслуживания космических станций, руководство агентства изложило идею о коммерческом применении челноков — для вывода на орбиту спутников самого разного назначения. И подкрепило свое предложение расчетами: если «шаттлы» будут совершать не менее 30 полетов в год, все вложения окупятся.

Когда данные о предполагаемых тридцати запусках челноков стали известны СССР, военные специалисты схватились за голову. По их расчетам, в США не нашлось бы такого количества мирных космических грузов. А значит, существовала вероятность, что американцы разворачивают военную программу. Первый успешный запуск «шаттла» состоялся 12 апреля 1981 года. Военные тут же оценили потенциальную опасность нового изобретения: теоретически космический челнок вполне мог загрузить на борт ядерные боеголовки (до 30 штук) и доставить их практически в любую точку Земли. Его размеры позволяли захватывать (а при необходимости — уничтожать) советские космические спутники и орбитальные станции. Угроза выглядела реальной, поэтому в Советском Союзе в срочном порядке началось создание многоразового космического корабля, не уступающего «шаттлу».

Над созданием «Бурана» работали сотни конструкторских бюро, заводов и научно-исследовательских организаций. Всего в проекте участвовало 1206 предприятий и организаций, почти 100 министерств и ведомств. Советский челнок внешне напоминал «шаттл», что послужило поводом для обвинений в копировании. Однако «Буран» был способен на то, что для его «собрата» было недостижимо — на автономный полет. Если «шаттлы» могли приземлиться только на ручном управлении, «Буран» способен был после отстыковки от ракеты-носителя самостоятельно выполнить программу полета и благополучно приземлиться. Были и другие отличия: он мог выводить на орбиту 30 т полезного груза (29,5 т у «шаттла»), а спускать с орбиты — 20 т (на 5,5 т больше, чем американский аналог). Максимальное время полета «Бурана» составляло 30 суток, он мог взять на борт до 10 человек. У «шаттла» эти показатели были ниже: 20 суток и 8 человек.

Ракета-носитель «Энергия» также превосходила американские образцы. Суммарная мощность двигателей составляла около 170 миллионов лошадиных сил. Благодаря уникальной конструкции «Энергия» способна выводить на околоземные орбиты более 100 т полезного груза. «Буран» был выведен на орбиту двухступенчатой «Энергией». Но ее конструкция предусматривала добавление еще одной — третьей ступени. В качестве третьей ступени предполагалось использовать разгонные ракетные блоки «Смерч» и «Везувий» с собственной системой управления. Такая трехступенчатая ракета способна вывести на геостационарную орбиту объекты массой до 18 т, на траекторию полета к Луне — 32 т, к Марсу и Венере — до 28 т. Но и это еще не все: «Энергию» можно использовать для запусков космических аппаратов массой 5–6 т к Юпитеру и Солнцу! Еще одним достижением советских конструкторов стало то, что отдельные ступени ракеты можно было использовать до десяти раз. Неудивительно, что эта ракета-носитель до сих пор считается лучшей в мире.

Первоначально старт «Бурана» был запланирован на 29 октября 1988 года. Но меньше чем за минуту до старта случилась неприятность: не прошло нормальное отведение площадки с приборами. Запуск перенесли на 15 ноября. Второй запуск едва не сорвался из-за погоды: на Байконур надвигался циклон, было передано штормовое предупреждение. Но после совещания было решено все же провести пуск. В шесть часов утра ракета-носитель «Энергия» оторвалась от земли. Полет проходил точно по графику. С земли «Буран» было невозможно разглядеть, но его сопровождали самолеты, с которых велась съемка всех деталей полета — вплоть до отделения ступеней ракеты-носителя. Совершив два витка вокруг Земли, «Буран» начал готовиться к посадке. Самым напряженным был момент, когда из-за образовавшегося при вхождении в атмосферу облака плазмы связь с челноком прервалась на 18 минут. На Земле все затаили дыхание. Но вскоре связь была восстановлена. «Буран» успешно долетел до аэродрома и начал заходить на посадку. И тут наблюдателям пришлось поволноваться: во время посадки корабль совершил неожиданный маневр. Вместо ожидавшегося захода на посадку с юго-востока с левым креном корабль энергично отвернул влево и стал заходить на взлетно-посадочную полосу с северо-восточного направления с креном 45° на правое крыло. Мистики в этом не было: такой вариант был заложен в программу в качестве одного из многих. Правда, вероятность выбора этого варианта составляла всего 3 %. Позже, анализируя посадку «Бурана», специалисты пришли к выводу: автоматизированная система управления выбрала наилучшее решение. Штатной посадке по заложенной программе мешал сильный ветер, и автоматизированная система управления «Бурана» самостоятельно рассчитала новую траекторию. Впрочем, это был не единственный приятный сюрприз. Несмотря на то что в отдельные моменты полета нагрузки оказались выше расчетных, челнок успешно с ними справлялся. И летел он намного лучше, чем от него ожидали после многочисленных испытаний в аэродинамических трубах. А его посадка оказалась настолько мягкой, что тормозные парашюты сработали с небольшой задержкой.

После запуска «Бурана» западные газеты и журналы открыто признали, что Советский Союз опередил США в космической гонке. Сотрудник университета Дж. Вашингтона доктор Джон Логсдон в передаче компании Эй-би-си признал: «СССР имеет теперь возможность выполнять те космические задачи, которые останутся недоступными для США даже тогда, когда вновь начнутся полеты американских космических кораблей многоразового использования. Для того чтобы приступить к выводу на орбиту таких же полезных грузов, на какие рассчитана советская ракета, Соединенным Штатам потребуется от шести до десяти лет».

Дальнейшая история «Бурана», тем не менее, оказалась печальной. Поначалу была составлена программа дальнейшего строительства космических челноков (всего планировалось построить пять кораблей). Проект предусматривал проведение целого ряда беспилотных полетов. Первый из них должен был состояться в конце 1991 года, еще два — в 1993-м и 1994-м. Длительность пребывания «Бурана» в космосе должны были увеличить. И поставить перед ним еще более сложные, чем возвращение на аэродром, задачи. Например, автоматическое сближение и стыковку с орбитальным комплексом «Мир».

Но самое интересное должно было начаться потом. На борту космического челнока с пятого по восьмой полет предусматривалась работа экипажа. Правда, в целях безопасности было решено отправить только двоих летчиков-космонавтов. Примерная дата пилотируемого полета не была названа, но ожидалось, что это событие произойдет не позже 1994–1995 годов.

Однако вскоре стало ясно: программа слишком дорого обходится, поэтому в нее нужно вносить изменения.

Разработчики предложили новый вариант программы будущего полета:

запуск корабля в беспилотном варианте; автоматическая стыковка с ОС «Мир» со стороны модуля «Кристалл»;

переход космонавтов, работающих на «Мире», в «Буран-2» с опробованием некоторых его систем в течение суток, в том числе — дистанционного манипулятора; расстыковка и автономный полет на орбите; запуск пилотируемого корабля «Союз-ТМ» № 101 с андрогинным периферийным СУ (АПАС-89) с его последующей стыковкой с «Бураном-2»;

работа экипажа «Союза-ТМ» на борту «Бурана-2» в течение суток;

расстыковка и посадка «Бурана» в беспилотном режиме.

Новый старт намечался на декабрь 1991 года. Имена первых пилотов «Бурана» были обречены на бессмертие.

В случае, если бы этот полет все же состоялся, экипаж состоял бы из двух космонавтов: И. Волка (командира) и А. Иванченкова (бортинженера).

О тех, кто должен был лететь на «Буране», стоит рассказать особо. Всего для полетов на орбитальном корабле в разное время и по разным программам прошло тренировку 40 человек. Из них в составе экипажей — 10 военных и 11 гражданских космонавтов, вне экипажей — 9 пилотов и 6 бортинженеров. Особняком в этом списке стоят четыре французских пилота — СССР большое внимание уделял международным космическим программам.

Руководителем элитного отряда летчиков был назначен Игорь Волк. Именно ему поручили отобрать первую партию пилотов для обучения полетам на «Буране». Требования предъявлялись очень высокие: только лучшие из лучших достойны были летать на технике, намного опередившей свое время. Вскоре первый состав приступил к тренировкам. Помимо командира, Игоря Волка, в него вошли Олег Кононенко, Анатолий Левченко, Римантас Станкявичюс, Александр Щукин, Николай Садовников, Виктор Букреев и Александр Лысенко. Фамилия командира дала новому отряду неофициальное, но тут же подхваченное всеми название — «Волчья стая».

Из этой восьмерки в живых остался только командир. Все остальные погибли, причем обстоятельства смерти некоторых летчиков-космонавтов казались просто мистическими. Отряд стали считать «проклятым» уже после двух первых смертей. Виктор Букреев погиб во время обычного тренировочного полета. Во время взлета у самолета сломалось переднее шасси. Машина загорелась, Букреев получил сильнейшие ожоги и умер по дороге в госпиталь. Вторым стал Александр Лысенко. Вместе с напарником он испытывал на истребителе новый пилотажный прибор. Прибор отказал, и самолет упал на землю. По странному стечению обстоятельств погиб только Лысенко. Его напарник, не имевший отношения к «Бурану», не только выжил, но и продолжал летать. Эти смерти списали на «неизбежные потери» — профессия летчика-космонавта никогда не считалась спокойной и безопасной. Но злой рок продолжал преследовать членов «Волчьей стаи».

Следующим в списке стал Олег Кононенко. Летчики ежедневно совершали полеты на самолетах, кабина которых была переоборудована так, чтобы имитировать кабину «Бурана». Во время одного из полетов, когда самолет взлетел с палубы авианосца «Минск», произошла катастрофа: после очередного маневра самолет упал в море. Летчики (в кабине находились Олег Кононенко и второй пилот Михаил Дексбах) успели катапультироваться. После этого случая Кононенко хотел оставить проект. Но поддался на уговоры товарищей по отряду. Они говорили, что «Буран» — главное направление развития космонавтики, а значит — шанс полететь в космос. Кононенко остался. Одновременно с подготовкой к предстоящему полету на челноке летчики-космонавты участвовали и в других проектах. Спустя полгода после аварии Кононенко на неделю пригласили в программу по испытанию одноместного самолета с вертикальным взлетом. Утром 8 сентября 1980 года самолет упал в море. На этот раз пилот не успел катапультироваться…

Три смерти подряд породили среди космонавтов слухи о проклятии «Бурана». Желающих попасть в его экипаж заметно поубавилось. Игорь Волк занялся подбором дополнительных кандидатов на место погибших космонавтов, но многие отказывались, несмотря на его слова, что никакой мистики в гибели трех летчиков нет. Вскоре в отряд были приняты Виктор Заболотский, Урал Султанов, Магомед Толбоев, Сергей Тресвятский, Юрий Шеффер и Владимир Туровец. Обновленный состав отряда впервые собрался вместе на поминках по Олегу Кононенко. Через 10 дней после этого дня, вскоре после официального зачисления в отряд, погиб Владимир Туровец. Его смерть также не была связана с космическим кораблем — летчик разбился во время испытаний вертолета Ми-8. В летном институте еще раз перепроверили обстоятельства гибели четырех членов «Волчьей стаи». Разумеется, никто не говорил о мистическом характере этих странных смертей. Руководство подозревало гораздо более прозаическую причину: вмешательство иностранных спецслужб. Но в ходе расследования было установлено: каждая смерть не связана с остальными, причина всех катастроф — человеческий фактор, и никаких следов того, что гибель испытателей является делом рук иностранных агентов, не удалось найти.

Подготовка продолжалась по графику. Перед испытателями поставили новую задачу. Члены «Волчьей стаи» должны были отправиться в космос на обычных кораблях «Союз», провести некоторое время в невесомости, а после приземления сесть в кресло пилота самолета и проверить, сумеют ли они справиться с управлением. Эксперимент был необходим: в условиях невесомости мышцы перестают работать, и нужно было установить, сумеют ли космонавты быстро адаптироваться к условиям земного притяжения.

Первым в космос отправился командир отряда. В июле 1984 года после 12 суток полета на корабле «Союз Т-12» он вместе с другими членами экипажа вернулся на Землю. Владимира Джанибекова и Светлану Савицкую из корабля выносят на руках. Но перед Волком поставлена другая задача. Он самостоятельно выбирается из люка. Первым испытанием стал полет на вертолете. В его кабину космонавт буквально вполз — руки и ноги отказывались слушаться. Однако этот этап эксперимента обходится без всяких происшествий. С вертолета Игорь Волк пересаживается за штурвал самолета Ту-154, кабина которого напоминает кабину «Бурана». За его полетом в Ахтубинск ведется пристальное наблюдение. Пилот успешно справляется с заданием, после чего наступает последний этап испытания: его переодевают в высотный костюм и сажают в истребитель МиГ-25. На нем летчик-космонавт возвращается на Байконур. Медики констатируют: состояние командира отряда позволяет сделать вывод о том, что он способен управлять челноком после пребывания в состоянии невесомости. Сам Игорь почувствовал, что этот полет дался ему сложнее других, но не настолько, чтобы он сомневался в своей способности посадить «Буран» в ручном режиме. Теперь настала очередь других членов отряда доказать, что их организм способен справиться с последствиями невесомости.

Верилось, что удачный полет командира поставил точку в странной череде смертей. Но оказалось — впереди новые утраты. В декабре 1987 года в космос отправился Анатолий Левченко. На землю он возвращался с членами экипажа станции «Мир» Юрием Романенко и Александром Александровым. Посадка проходила в очень сложных погодных условиях: в казахской степи свирепствовал буран. Спускаемый аппарат сильно ударился о землю, все космонавты получили ушибы. Но если Романенко и Александрова немедленно госпитализировали, Анатолию Левченко предстояло выполнить эксперимент по пилотированию самолета. Медики, прибывшие к месту приземления, рекомендуют космонавту прервать эксперимент, поскольку его состояние нестабильно. Но Левченко настоял на продолжении испытаний. Он успешно справляется с программой, которую уже прошел Игорь Волк, и удостаивается почетной награды — Михаил Горбачев вручает ему звезду Героя Советского Союза.

Но с того злосчастного дня космонавта начинают мучить сильнейшие головные боли. Поначалу он пытается скрыть свое состояние от врачей и не говорит о них ни слова из опасения, что его тут же вычеркнут из списков отряда. Но боли становятся нестерпимыми, и Левченко попадает в госпиталь. Диагноз врачей звучит как смертный приговор: опухоль мозга. Что послужило причиной возникновения опухоли — полет в космос? Или полученные во время неудачного приземления ушибы? Медики не сумели ответить на этот вопрос. Но через полгода, 6 августа 1988 года, Анатолия Левченко не стало. На поминках по Анатолию командир «Волчьей стаи» произнес: «Я не знал, что зову вас на смерть. Ребята, простите меня». Смерть Левченко тяжелее всех переживал его лучший друг — Александр Щукин. На кладбище он мимоходом обронил фразу о том, что хотел бы, чтобы его могила была неподалеку от могилы Анатолия. Через несколько дней его желание исполнилось…

Летчики готовились к празднику в честь дня авиации. Щукин должен был выступить с демонстрацией фигур высшего пилотажа. 18 августа он начал обычную тренировку. После выполнения одной из фигур его самолет неожиданно сорвался в штопор. Это произошло на глазах участников авиашоу, которые потом, в ходе расследования, недоумевали: как такой опытный летчик мог не справиться с управлением? Для вывода самолета из штопора ему не хватило буквально ста метров…

Следующей жертвой непредвиденных обстоятельств стал литовский космонавт Римантас Станкявичюс. Он погиб в катастрофе Су-27 во время показательных полетов на итальянской базе ВВС вблизи г. Тревизо 9 сентября 1990 года. К тому моменту он совершил 14 полетов на аналоге «Бурана» БТС-02 и был кандидатом на первый пилотируемый полет челнока. Позже выяснилось, что жене Римантаса за неделю до его смерти приснился вещий сон, в котором она увидела разбившийся самолет. Но летчик не придал ее рассказу значения и уехал на выступление. Кстати, поначалу в Италию должен был полететь Сергей Тресвятский, но в последний момент литовский космонавт уговорил его поменяться местами…

Вскоре после триумфального полета «Бурана» стало понятно: денег на дальнейшие полеты нет. В мае 1993 года директор Российского космического агентства Юрий Коптев подписал распоряжение о прекращении работ по программе «Буран». Великолепный орбитальный корабль, рассчитанный на сто запусков, должен был навсегда остаться на Земле… Однако трагедии, буквально преследовавшие проект, не закончились и после его закрытия.

5 июня 2001 года в своем кабинете за рабочим столом умер Юрий Шеффер. Через полтора месяца от рака умер летчик-испытатель Юрий Приходько.

А 12 мая 2002 года судьбу «Волчьей стаи» разделил и сам космический корабль. В крыше монтажно-испытательного корпуса, в котором на вечном приколе стоял «Буран», образовалась крупная протечка. Ее необходимо было залатать. С этой целью 12 мая в девять часов утра на крышу корпуса поднялась бригада строителей — восемь человек. Когда рабочие добрались до самого высокого участка крыши, она стала проседать и обрушилась. Позже специальная комиссия, расследовавшая обстоятельства ЧП, пришла к выводу: обрушение кровли трех из пяти пролетов МИКа произошло в результате ее «утяжеления». Частично увеличение веса покрытия было связано с ошибками при строительстве корпуса. Часть минерального утеплителя была заменена более тяжелым керамзитом, а толщина цементно-песчаной стяжки в некоторых местах превышала расчетную. Последней каплей стало увлажнение кровли. За время эксплуатации комплекса покрытие износилось, во время сильных осадков вода пропитала кровлю, значительно увеличив ее вес.

Падение с 60-метровой высоты оказалось смертельным для всех строителей. Не выдержал ударов бетонных обломков и космический корабль. Он был полностью разрушен… По странному совпадению после разрушения корабля таинственная цепь смертей прервалась.

А какова же судьба оставшихся «Буранов»? Ведь всего было заложено пять космических челноков? О судьбе «изделия 1.01» — единственного, побывавшего в космосе, — мы уже знаем. Второй челнок, который официально именовали «изделием 1.02», а неофициально — «Птичкой», установлен в экспозиции музея космодрома Байконур. Судьба третьего корабля гораздо печальнее. На момент закрытия проекта степень готовности корабля составляла, по разным оценкам, 30–50 %. До 2004 года он находился в цехах Тушинского машиностроительного завода, а в октябре этого года перевезен на причал Химкинского водохранилища для временного хранения. Медленно разрушавшийся корабль показывали в нескольких телесюжетах. Два оставшихся челнока, работа над которыми только начиналась, были разобраны на стапелях Тушинского машиностроительного завода.

Но тогда откуда взялись еще два «Бурана», один из которых был куплен Техническим музеем города Шпейер (Германия), а второй — установлен в парке Горького в Москве? Оба являются макетами «Бурана». Они предназначались для проведения различных испытаний.

Есть ли будущее у кораблей, подобных «Бурану»? Однозначного ответа на этот вопрос пока нет. Учитывая мировой кризис и связанные с ним финансовые проблемы, можно сказать, что в ближайшие десятилетия возобновление работ над орбитальными кораблями невозможно. И тем, кто создавал этот великолепный космолет, остается только любоваться кадрами его недолгого, но изумительно красивого полета…

Дело Линь Бяо, министра Великого кормчего

Имя Линь Бяо сегодня известно не так широко, как раньше. Маршал Красной армии, позже — министр обороны Китая, правая рука Мао Цзэдуна… Этого человека называли преемником Великого кормчего. Но политикам всех времен и народов прекрасно известна истина: чем ближе ты к власти, тем ближе к тебе смерть. 13 сентября 1971 года в Монголии потерпел катастрофу самолет «Трайдент», на борту которого находился Линь Бяо. О причинах его гибели и обстоятельствах «дела Линь Бяо» в Китае до сих пор говорят неохотно.

Жизненный путь Линь Бяо (1907–1971) начался 5 декабря 1907 года в деревне Хуйлуншань уезда Хуанган провинции Хубэй. Его отцом был мелкий фабрикант, который после банкротства вынужден был занять скромную должность кассира на пароходе, плававшем по реке Янцзы. В 10 лет Юй Жун (это имя мальчик получил при рождении) ушел из дома и начал самостоятельную жизнь. Вначале он обучался в Хуйлуншаньской школе, затем в Утайской средней школе. Дальнейшую судьбу Линь Бяо определило вступление вначале в Социалистический союз молодежи Китая, а в 1925 году — в Коммунистическую партию Китая (КПК). В то время армия считалась главной опорой революционной борьбы, так что неудивительно, что Линь Бяо избрал карьеру военного. Окончив военную школу Вампу, он в 1927 году стал командиром взвода, а позже роты отдельного полка Национально-революционной армии. Был участником Нань-чанского восстания.

Карьера молодого военачальника казалась одним стремительным взлетом. В 1928 году он командовал полком Четвертого корпуса Красной армии, через два года — самим корпусом, в 1932 году был назначен командующим Первой армейской группы Красной армии. Под его руководством армия участвовала в отражении пятого карательного похода гоминьдана.

Когда в июле 1937 года Япония напала на Китай, Линь Бяо стал командиром 115-й дивизии. Сражаясь с японцами, войска под руководством Линь Бяо одержали ряд побед. В 1939 году после тяжелого ранения Линь Бяо уехал в СССР на лечение. Как и многие иностранные политические деятели, он прошел «школу» Коминтерна. В Китай вернулся только в 1942 году и почти сразу же стал секретарем Северо-Восточного бюро ЦК КПК, а через три года был избран в ЦК Компартии Китая.

Однако главным в его жизни по-прежнему оставалось военное дело. Линь Бяо был назначен командующим Объединенной маньчжурской демократической армией, численность которой доходила до 300 тысяч человек. В январе — марте 1947 года войска под руководством Линь Бяо трижды форсировали Сунгари и нанесли сильные удары противнику в районе севернее Чанчуня. Его имя прославилось после крупного успеха в Ляо-Шэньской операции, в ходе которой китайская армия впервые получила численный перевес над войсками гоминьдана.

Сегодня многие исследователи считают, что далеко не все победы Линь Бяо были настоящими. Порой он попросту договаривался с противником о результате боя. Сражение разыгрывалось по заранее намеченному плану, после чего вражеские войска отступали. Обе стороны избегали потерь среди солдат, гоминьдановцы могли оправдаться тем, что численность противника превосходила их силы, а Линь Бяо получал лавры победителя…

В сентябре 1949 года Линь Бяо был избран членом Всекитайского комитета НПКСК, через месяц назначен командующим Центральнокитайским военным округом. В последующие годы он занимал пост председателя (а с 1950-го — секретаря) Центрально — Южного военно-административного комитета, а также ряд других важных государственных постов: заместителя председателя Государственного комитета обороны, заместителя премьера Госсовета КНР. В 1955 году Линь Бяо было присвоено воинское звание маршала КНР, он был награжден многими орденами. С середины 1950-х годов Линь Бяо уже был постоянным членом Политбюро ЦК КПК, а в 1959 году стал министром обороны КНР.

Линь Бяо был одним из тех, кто активно способствовал созданию культа личности Великого кормчего. В предисловии к цитатнику Мао Цзэдуна, изданному по его указанию в мае 1964 года, он пишет: «Изучайте труды Председателя Мао Цзэдуна, слушайтесь его советов, поступайте по его указаниям». Цитатник, по его словам, должен был стать такой же необходимой вещью для любого солдата, как личное оружие. Эта книга издавалась невероятными тиражами, сопоставимыми разве что с тиражами священных книг мировых религий. Хунвейбины могли остановить любого прохожего на улице и потребовать предъявить цитатник или наизусть прочесть какое-то высказывание из него. Тех, кто не мог этого сделать, могли избить или подвергнуть аресту.

Во времена «культурной революции» Линь Бяо еще больше сблизился с Мао Цзэдуном. В списках Постоянного комитета Политбюро ЦК его имя стоит на втором месте после Великого кормчего, они становятся уже не только соратниками по партии, но и близкими друзьями. Впрочем, дружба в понимании Мао могла оставаться таковой только до тех пор, пока ничто не угрожало его собственному величию и его собственной власти. Тем не менее, Линь Бяо вскоре стали считать официальным преемником Мао Цзэдуна. Кстати, в немалой степени росту его авторитета способствовал инцидент на Даманском. Второго марта 1969 года китайская армия атаковала советских пограничников. Хотя разведка СССР знала о готовящемся нападении, на заставу эта информация не поступила. Почему? По одной из версий, Линь Бяо давным-давно через посредников вышел на контакт со спецслужбами Советского Союза. И это сражение было таким же «договорным боем», как и те, которые маршал некогда вел против гоминьдана.

Как получилось, что человека, который столько времени был личным другом Великого кормчего, впоследствии назвали предателем? И кто подал ему мысль положить конец правлению Мао, для установления которого он приложил так много усилий? Наконец, действительно ли он задумывал совершить военный переворот?

Однозначного мнения на этот счет нет до сих пор. Высказываются самые разные предположения: Линь Бяо направляла «рука Москвы», на него оказывала давление семья, наконец, он сам устал от того, что так долго был вторым лицом в государстве. В пользу того, что маршал поддерживал тесные контакты с руководством СССР и был противником войны между Советским Союзом и Китаем, говорит целый ряд фактов. Он достаточно долгое время провел в Москве, и его пребывание там не ограничивалось только лечебными процедурами. Позже он не раз говорил Мао о том, что война с СССР нежелательна, хотя Великий кормчий рассматривал такой вариант развития советско-китайских отношений. Наконец существует свидетельство одного из советских разведчиков, имя которого, к сожалению, нигде не упоминается. По его словам, во время его работы на Тайване в 1960-х годах он наладил контакт с сотрудником тайваньской разведки. Однажды тот поделился с ним исключительно ценными сведениями о китайской армии, ведь разведки мира нередко идут на обмен информацией. Но в этом случае тайванец просто сделал советской разведке подарок: он не ставил никаких условий и ничего не просил взамен. Разумеется, это вызвало настороженность. Поэтому из Москвы последовало указание: попросить тайваньца назвать источник, в противном случае отказаться от сотрудничества с ним. Имя названо не было, хотя некоторую информацию все-таки удалось получить. Оказалось, что информацию поставляет очень высокопоставленный человек, а передача ее СССР — одно из условий сотрудничества. Позже к офицерам погранвойск, собиравшим сведения у жителей приграничных районов, обратился китаец. Имя его опять-таки не упоминается, однако говорится, что это был один из родственников Линь Бяо. Благодаря ему была получена ценная информация, в частности — численность войск, время и тактика атаки на пограничную заставу. Почти одновременно те же сведения передал советским разведчикам и тайваньский коллега. Когда ему задали прямой вопрос, он подтвердил, что сведения исходят от Линь Бяо. Если все это — правда, то министр вполне мог рассчитывать на то, что в Москве обратят внимание на его инициативу и поддержат в случае переворота. Однако едва ли он стал бы действовать без прямой договоренности. Что касается СССР, к этому моменту отношения между странами стали гораздо более напряженными, чем в начале сотрудничества. Дело не только в том, что Мао Цзэдун был слишком независим, не в культе личности и не в чудовищных экспериментах, которые разворачивались на территории Китая. Как раз в 1960-е годы в политике Китая наметился заметный уклон в сторону Запада, в частности — США. А допустить союз Соединенных Штатов и Китая было нельзя — слишком опасным могло оказаться их сотрудничество. По некоторым данным, в СССР разрабатывались планы по устранению Мао Цзэдуна. Когда в самом Китае появился человек, готовый занять место Великого кормчего, это не могло не привлечь внимания соответствующих органов. Мы, вероятно, никогда не узнаем, какие договоренности были достигнуты. И существовали ли они вообще. Однако вполне вероятно, что Линь Бяо была обещана поддержка, если не военная, то, по крайней мере, дипломатическая и информационная.

В августе 1970 года на Лушаньском пленуме ЦК КПК Линь Бяо выступил с предложениями, ставшими полной неожиданностью для Мао Цзэдуна. Первое касалось изменения конституции. Преемник Мао предлагал официально назвать Мао Цзэдуна гением и избрать его на пост главы государства. На случай отказа Мао от этой должности Линь Бяо предлагал выбрать другого кандидата на этот пост. Казалось бы, оба эти предложения были вызваны заботой о Великом кормчем, чье здоровье к тому моменту пошатнулось. Но только на первый взгляд. Фактически это было намеком на раздел власти. Мао Цзэдун отверг оба предложения.

Тогда, по официальной версии, министр начал готовить военный переворот. Для его осуществления необходимо было устранить Великого кормчего. План по организации путча получил название «Проект 571» — на китайском языке это созвучно словам «вооруженное восстание». Заговорщики рассматривали несколько вариантов ликвидации Мао. В одном предполагалось окружить его резиденцию, в другом — использовать ядовитый газ, в третьем — бомбы… В конце концов остановились на взрыве поезда Мао Цзэдуна. Сын министра, Линь Л иго, должен был стать организатором заговора и привлечь к делу преданных маршалу офицеров. Однако не все члены семьи Линь Бяо разделяли его стремление сместить вождя. Его дочь, Линь Доудоу, сообщила китайским спецслужбам о готовящемся покушении. Чжоу Эньлай предпринял необходимые меры: изменил план поездки Великого кормчего так, что тот проследовал через выбранный заговорщиками для покушения пункт намного раньше первоначального срока. Покушение сорвалось.

Впрочем, действительно ли оно готовилось? В этом тоже есть определенные сомнения. Например, австралийский исследователь Питер Хэнэм убежден в том, что министр попросту почувствовал угрозу — в партии начались массовые чистки, его обвинили в попытке отстранения от власти Мао Цзэдуна, а значит, со дня на день он мог ожидать отставки или ареста. Однако Линь Бяо настолько устал от борьбы и постоянных болезней, что пребывал в состоянии апатии. Идея о бегстве из страны, по мнению исследователя, принадлежала его жене Е Цюнь.

Еще одну версию выдвигает Яо Минли, человек, достаточно осведомленный о событиях тех лет. Он полагает, что существовало два отдельных заговора. К первому, «Проекту 571», министр не имел отношения — он был организован Линь Л иго. Линь Бяо же задумал намного более сложный план, получивший название «Гора нефритовой башни». Этот план требовал тайной помощи Советского Союза, который должен был имитировать нападение на Китай. Линь Бяо в этом случае немедленно объявил бы военное положение, взял Великого кормчего и Чжоу Эньлая под усиленную охрану, а позже покаялся перед страной в том, что не сумел уберечь их от смерти…

Согласно свидетельствам очевидцев, в последний вечер перед вылетом состоялся разговор, во время которого Линь Бяо наотрез отказался покидать пределы Китая: «Не убегу, даже если будет грозить смерть. Хотя бы останусь патриотом до конца». Свидетельницей этого разговора стала дочь опального маршала. Она передала информацию о нем в Пекин. А в 23.00 жене маршала позвонил премьер-министр Чжоу Эньлай. Содержание их разговора осталось тайной, но уже через несколько минут Е Цюнь и Линь Лиш вбежали в спальню маршала с криком: «Проснись, тебя хотят арестовать!». Маршал, который перед сном принял снотворное, плохо понимал, что происходит. Упоминается о том, что в самолет «Трайдент», принадлежавший ему по должности, его погрузили — сам он идти не мог. Семья министра каким-то чудом сумела пробиться к самолету (несмотря на перестрелку, охрана не предприняла серьезных попыток остановить беглецов). И лайнер отправился в свое последнее путешествие.

О маршруте этого полета до сих пор ведутся горячие дискуссии. Картина выглядит странно от начала и до конца. Если министр хотел быстро покинуть страну, самым логичным был бы курс на Гонконг или Тайвань. Поначалу «Трайдент» действительно взял курс на юго-восток, к Тайваню. Но спустя 20 минут почему-то вновь появился над аэродромом Шанхайгуаня, сделал несколько кругов над полем, а потом направился на север. На запросы диспетчерских служб пилот не отвечал. Дальнейшее выглядит еще более загадочно. За то время, пока самолет летел на север, его вполне успели бы перехватить или сбить. Но почему-то не стали этого делать, только наблюдали — вплоть до того момента, когда он пересек воздушное пространство соседней Монголии.

Когда об инциденте доложили Мао, он отреагировал удивительно спокойно. Велел не сбивать самолет и произнес одно из высказываний в духе своего цитатника: «Нельзя перехватить — не следует сбивать. Небо хочет, чтобы шел дождь, девушка хочет выйти замуж. Тут такое дело, что ничего не поделаешь. Пусть улетает. Если мы его собьем, как к этому отнесется наш народ?». И тут самолет меняет курс в третий раз: он разворачивается обратно, в сторону Китая… Создается впечатление, что министр решил все же вернуться на родину. Но почему? Возможно, он связался с кем-то по радио и услышал новости, заставившие его забыть об опасности и отдать приказ о возвращении? Или в последний момент в нем победил патриотизм?

Позже слова Мао дали повод для выдвижения еще одной версии: в самолете находились мертвые тела министра и его семьи. Участники заговора были ликвидированы спецслужбами, а самолет заранее подготовлен: из его баков была слита часть горючего. Он должен был потерпеть аварию где-нибудь в безлюдном районе…

Но где и когда, в таком случае, погиб министр?

Сторонники данной версии дают ответ на этот вопрос: Линь Бяо погиб на дороге, ведущей из резиденции Мао Цзэдуна на Горе нефритовой башни. Вечером 12 сентября он вместе с женой был приглашен в гости к Мао. После завершения банкета, в 23 часа, хозяин лично проводил министра и его супругу до машины. На обратном пути их уже ждали. В автомобиль были выпущены ракеты, Линь Бяо и его жена погибли. А затем их тела погрузили в самолет, туда же доставили Линь Лиго. И обставили политическое убийство как авиакатастрофу при попытке бегства.

В ночь с 12-го на 13 сентября пассажирский самолет «Трайдент» с бортовым номером 256, принадлежащий Военно-воздушным силам Китая, разбился на территории МНР, в районе города Ундэрхана, и все девять пассажиров — восемь мужчин и одна женщина — погибли. На место крушения первыми прибыли монголы. По словам одного из них, Дондога, они застали на месте крушения такую картину: «Среди обломков мы нашли восемь человек. Все они были мертвы, сильно обгорели, но, видимо, уже от степного пожара… У женщины остались какие-то тесемки на ногах и груди, у мужчин — следы военного обмундирования. Интересно, что все лежали почти одинаково — вверх лицом, с раскинутыми руками и ногами. Девятый, которого мы нашли позже в стороне от обломков, был в желтой кожаной куртке и лежал лицом вниз. Я думаю, он сразу не погиб и даже отползал от самолета. Но мы все равно опоздали…» Среди обломков эксперты нашли немало разбитой утвари — фарфоровой посуды, вещей. Все это указывало на то, что семья, несмотря на недостаток времени, решила захватить с собой самое дорогое. А может быть, Е Цюнь со свойственной женщинам предусмотрительностью заранее упаковала вещи, понимая, что им рано или поздно придется покинуть Китай.

Расследование причин падения самолета длилось довольно долго. Специалисты пришли к выводу, что самолет не был сбит — иначе его обломки оказались бы рассеяны на площади около десяти квадратных километров, да и тела в этом случае не лежали бы рядом. Самолет также оказался ни при чем. В момент вынужденной посадки его оборудование было исправно, в баках сохранялся запас топлива, у пилота до последнего момента была возможность связаться с наземными службами. Тем не менее, на скорости приблизительно 500–550 км/ч он упал и какое-то время скользил по почве — об этом «рассказал» след его движения. Судя по показаниям приборов, самолет перед аварией находился в горизонтальном полете. Осмотр показал, что его шасси не было выпущено, а щитки оставались закрытыми. А значит, пилот не собирался совершать посадку. Может быть, это была попытка «спрятаться» от радаров, чтобы след лайнера затерялся? В таком случае — пилот не справился с управлением, что и стало причиной аварии. Некоторые исследователи предполагают, что пилот «Трайдента» был смертником, выполнявшим задание по устранению Линь Бяо. Он якобы сознательно «уронил» самолет с министром и его семьей. Такой вариант также невозможно исключить полностью. Найти человека, который бы отдал свою жизнь в обмен, например, на безопасность своей семьи (чистки и репрессии были привычным явлением в Китае того времени) было несложно. Как несложно и отыскать фанатика, готового наказать заговорщика, чуть было не ставшего виновником гибели любимого вождя.

После авиакатастрофы неминуемо должны были возникнуть слухи. И о том, что авария была подстроена, и о том, что на борту находился двойник маршала. Для того чтобы исключить возможность ошибки и доказать, что в самолете погиб действительно Линь Бяо, была приглашена группа экспертов из СССР. Семь тел после осмотра закопали. А от тел, которые предположительно принадлежали Линь Бяо и его жене, отделили головы и отвезли их в Москву для дальнейшего исследования. Патологоанатомический анализ показал, что два из найденных тел принадлежат министру и его супруге. Выводы делались на основании состояния зубов, телосложения, ушных раковин и следов прижизненных ранений. Вероятно, какие-то сомнения после первого обследования все-таки остались. Потому что в конце ноября 1971 года генерал КГБ А. В. Загвоздин и военный медик генерал

В. В. Томилин приехали в Монголию для эксгумации трупов. Все девять могил были раскопаны, гробы вскрыты. К этому моменту тела начали разлагаться, однако возраст покойных определить было все еще возможно. Обследовав кости грудной клетки, следователи нашли следы туберкулеза — Линь Бяо страдал от этой болезни. Это стало окончательным подтверждением того, что в самолете находился именно министр, а не его двойник.

Интересен еще один вывод, сделанный советско-монгольской комиссией. В отчете утверждалось, что до падения все пассажиры и пилот были живы. А значит, не было никакого расстрела ракетами автомобиля Линь Бяо и Мао не виновен в смерти своего министра… Кстати, по многочисленным свидетельствам очевидцев, Мао Цзэ-дун сильно переживал гибель своего бывшего друга. После его смерти он очень резко начал сдавать, обострились его многочисленные болезни, он стал реже появляться на людях. Впрочем, он уже давно перешагнул порог старости, и резкое ухудшение его здоровья можно объяснить обычными возрастными изменениями.

В деле Линь Бяо еще немало загадок и противоречий. И едва ли они когда-нибудь будут объяснены полностью, ведь все участники событий мертвы. А документы, которые могли бы пролить свет на реальный или мнимый заговор и его последствия, до сих пор хранятся под грифом «Секретно».

По следам Манхэттенского проекта

С древности человечество изобретало новые, все более разрушительные виды оружия. На смену лукам и арбалетам пришло огнестрельное оружие, вместе с авиацией появились бомбы. Затем изобрели химическое и бактериологическое оружие. Но в 1945 году ученые создали нечто принципиально новое: оружие, способное уничтожить всю человеческую цивилизацию. Работы по созданию ядерной бомбы велись во многих странах — Германии, Великобритании, СССР. Однако первыми успеха добились американцы. Программа по разработке ядерного оружия была названа Манхэттенским проектом.

Манхэттенский проект стартовал 17 сентября 1942 года. Однако работы, связанные с исследованием радиоактивных веществ, велись задолго до этого. В частности, с 1939 года эксперименты проводились в «Урановом комитете». Работы такого рода с самого начала были засекречены и оставались секретными долгое время после окончания войны.

Главной причиной того, что создание ядерной бомбы стало одним из приоритетных направлений науки, был интерес фашистской Германии к созданию новейшего оружия массового поражения. 24 апреля 1939 г. власти этой страны получили письмо от профессора Гамбургского университета Пауля Хартека. В письме говорилось о принципиальной возможности создания нового вида высокоэффективного взрывчатого вещества. В конце Хартек писал: «Та страна, которая первой сумеет практически овладеть достижениями ядерной физики, приобретет абсолютное превосходство над другими». Абсолютное превосходство — это было именно то, к чему стремился

Гитлер. Так что перед участниками проекта встало одновременно две задачи. Необходимо было не только создать собственное ядерное оружие, но и, по возможности, помешать Германии разработать такое же.

Для решения первой задачи необходимы были усилия самых талантливых физиков-ядерщиков. В проект были привлечены лучшие из лучших. Список участников Манхэттенского проекта любой специалист по ядерной физике читает с почтением, настолько много в нем выдающихся ученых с мировым именем: Рудольф Пайерлс, Отто Фриш, Эдвард Теллер, Энрико Ферми, Нильс Бор, Клаус Фукс, Лео Силард, Джон фон Нейман, Ричард Фейнман, Джозеф Ротблат, Исидор Раби, Станислав Улем (Юлем), Роберт Уилсон, Виктор Вайскопф, Герберт Йорк, Кеннет Бэйнбридж, Сэмюэл Аллисон, Эдвин Макмиллан, Роберт Оппенгеймер, Джон Лоуренс, Георгий Кистяковский, Ганс Бизе, Эрнест Лоуренс, Р. Робертс, Ф. Молер, Александр Сакс, Ханс Бете, Швебер, Буш, Эккере, Халбан, Симон, Э. Вагнер, Филипп Хауге Абельсон, Джон Кокрофт, Эрнест Уолтон, Роберт Сербер, Джон Кемени.

Что касается второй задачи, решить ее могли только военные. Именно поэтому руководство проекта было двойным. Его возглавляли американский физик Роберт Оппенгеймер и генерал Лесли Гровс. Задача, стоявшая перед Гровсом, была не из легких: пока ученые проводили бессонные ночи, пытаясь разработать «дееспособную» модель нового оружия, ему предстояло не только выяснить достижения противника, но захватить и доставить в США ведущих немецких ученых-физиков, запасы делящегося материала и относящиеся к расщеплению ядра атома документы и оборудование.

В 1943 г. Гровс сформировал специальное подразделение по научной разведке. Его руководитель, генерал Стронг, предложил отправить в Италию «небольшую группу ученых в сопровождении необходимого военного персонала». Это подразделение вошло в историю Манхэттенского проекта под кодовым названием миссия «Алсос».

Итальянская группа миссии «Алсос I» состояла из четырех офицеров во главе с Борисом Пашем. Она прибыла в Италию 17 июня 1943 г. Встречи с офицерами итальянского военного флота, которым было известно о немецких исследованиях, позволили получить ценную информацию: немцы проявляли огромный интерес к тяжелой воде, производимой в Норвегии. Чтобы замедлить работы немецких исследователей, паром с тяжелой водой был взорван (помогли местные партизаны), а завод по ее изготовлению был подвергнут бомбардировке английской авиацией.

Разведчики стремились контролировать все возможные источники сырья для ядерного оружия. Они вели пристальное наблюдение за крупнейшими заводами Германии, составляя список тех, которые могли быть задействованы в немецком ядерном проекте.

После высадки союзников в Нормандии в августе 1944 г. в Париж прибыла миссия «Алсос II», в которой было собственное научное подразделение. Возглавлял его голландец Самюель Гоудсмит. Полномочия офицеров миссии «Алсос» были невероятно высоки. Они могли рассчитывать на любую помощь войск, если дело касалось ядерной программы. Когда стало известно, что немецкий город Хехинген вот-вот возьмут французские подразделения, по требованию Бориса Паша американские войска изменили направление наступления и первыми вошли в город. Благодаря этому маневру удалось вывезти из города крупную немецкую атомную лабораторию и переправить за границу выдающегося немецкого физика Макса фон Лауэ. Затем американцы узнали, что город Ораниенбаум попадает в советскую зону. СССР был возможным конкурентом в борьбе за создание атомного оружия. Поэтому по просьбе генерала Гровса генерал Маршалл разбомбил завод в этом городе вместе со всем оборудованием. Миссия занималась также и поисками сырья: за время работы было захвачено и вывезено в США более 70 тонн урана и радия.

Правда, руководством Гровса многие ученые были недовольны. Он относился к ученым крайне пренебрежительно. Кроме того, физиков раздражали методы, при помощи которых Гровс стремился предотвратить утечку информации. Каждый ученый делал свою часть работы. Обмениваться мыслями о ходе экспериментов они имели право только с сотрудниками своего отдела. Если же возникала необходимость передать информацию из отдела в отдел, требовалось специальное разрешение. Нельзя сказать, что эти меры были излишними: по воспоминаниям советских разведчиков, в Манхэттенский проект было внедрено множество сотрудников. А США стремились не только к созданию ядерной бомбы, но и к сохранению монополии на нее.

Тем временем ученые прорабатывали разные версии и экспериментировали. 1 декабря 1942 года после 17 дней круглосуточной работы группа Ферми закончила создание реактора СР-1, способного к осуществлению цепной реакции. Этот реактор содержал 36,6 тонны оксида урана; 5,6 тонны металлического урана и 350 тонн графита. На следующий день в нем успешно осуществилась первая цепная реакция, тепловая мощность которой составила 0,5 ватта.

Серьезной проблемой было получение радиоактивных веществ с необходимыми качествами. Для ее решения в Хэнфорде начинают создаваться реакторы по производству плутония и предприятие по его обогащению. А в Ок-Ридж строится большой исследовательский реактор Х-10, на котором предполагается для проведения дальнейших исследований синтезировать плутоний.

С марта 1943 года начинает активно работать исследовательский центр в Лос-Аламосе. К 1944 году там развивались три направления: создание атомной бомбы, добыча урана-235 и плутония-239 в промышленных масштабах и подготовка к боевому использованию оружия. За последней формулировкой скрывается создание армейского подразделения, способного обеспечить боевое применение ядерного оружия. С самого начала было ясно, что ядерные бомбы будут сбрасываться с самолетов. Необходимо было немного изменить конструкцию бомбардировщиков, подготовить экипажи. К моменту, когда бомба была создана, в США было модернизировано 17 бомбардировщиков, готовых доставить страшный «подарок» в любую точку мира.

Процесс создания бомбы двигался не так быстро, как хотелось бы военным. В сентябре 1944 года существовало две основных схемы создания бомбы: одна — на основе урана, другая — на основе плутония. Однако перед участниками проекта стояло почти непреодолимое препятствие. Детально разработанный вариант урановой бомбы они не могли изготовить, поскольку общее количество высокообогащенного урана-235 на тот момент составляло всего несколько граммов, а промышленных способов его получения еще не существовало. С плутонием ситуация была прямо противоположной: его умели добывать в необходимых количествах, но не было схемы бомбы на основе плутония.

К середине 1945 года большинство технических проблем удается решить. Постепенно накапливается необходимое количество радиоактивных веществ. Одновременно с этим намечается потенциальный список целей для ядерных бомбардировок — все они находились в Японии. Первоначально в этот список входили бухта Токио (для демонстрации), Йокогама, Нашйа, Осака, Кобе, Хиросима, Кокура, Фукуока, Нагасаки, Сасебо. Позже этот список несколько раз изменялся: часть японских городов была разрушена в результате обычных бомбардировок.

Июль 1945 года стал переломным моментом в истории Манхэттенского проекта. Ученые с нетерпением готовились к испытанию первой в мире ядерной бомбы. Первоначально собирались устроить взрыв в замкнутом металлическом толстостенном контейнере, чтобы в случае неудачи сохранить как можно больше плутония. Однако, к счастью, от этой идеи отказались. Ученые не могли точно спрогнозировать, как поведет себя созданное ими детище. Слишком мало было известно на тот момент о возможностях атома. В конце концов решили взорвать «Тринити» («Троицу») на открытом полигоне, подальше от заселенных районов. Рассмотрев несколько вариантов, комитет остановился в конце концов на районе Аламогордо. Он находился на территории авиационной базы, хотя сам аэродром был расположен в некотором удалении.

Наступил день испытаний. Бомба была подготовлена и водружена на 33-метровую стальную вышку. Вокруг нее на большом расстоянии была размещена регистрирующая аппаратура. В 9 км к югу, северу и востоку от башни глубоко под землей были оборудованы три наблюдательных пункта. В 16 км от стальной башни находился командный пункт, откуда должна была поступить последняя команда. Из-за плохой погоды взрыв переносили дважды. В конце концов было принято решение взорвать бомбу в 5 часов 30 минут 16 июля 1945 года. Позже Гровс, лично присутствовавший на испытаниях, описал свои впечатления: «Моим первым впечатлением было ощущение очень яркого света, залившего все вокруг, а когда я обернулся, то увидел знакомую теперь многим картину огненного шара. Первой моей, а также Буша и Конэнта реакцией, пока мы еще сидели на земле, следя за этим зрелищем, был молчаливый обмен рукопожатиями. Вскоре, буквально через 50 секунд после взрыва, до нас дошла ударная волна. Я был удивлен ее сравнительной слабостью. На самом деле ударная волна была не такой уж слабой. Просто вспышка света была так сильна и так неожиданна, что реакция на нее снизила на время нашу восприимчивость».

После испытания руководитель Лос-Аламосской лаборатории Роберт Оппенгеймер процитировал измененный стих из Бхагавадгиты: «Теперь я — Смерть, сокрушительница миров!». На его слова откликнулся Кеннет Бэйнбридж, специалист лаборатории, ответственный за испытание. Его слова были не так поэтичны: «Теперь все мы — сукины дети».

В целом атмосфера на полигоне царила странная. Одни зрители (из числа военных) просто не понимали сути происходящего, другие откровенно радовались, что уцелели, третьи погрузились в расчеты. Зрелище ядерного гриба оказалось настолько пугающим, что многие ученые впервые задумались о том, какие силы они выпустили на свободу.

Через некоторое время после взрыва эпицентр обследовали несколько танков «Шерман», выложенных изнутри свинцовыми плитами. Зрелище было страшным: мертвая, выжженная земля, на которой в радиусе полутора километров было уничтожено все живое. Песок спекся в стекловидную зеленоватую корку, покрывающую землю. В огромной воронке лежали изуродованные остатки стальной башни. В стороне валялся исковерканный, перевернутый на бок стальной ящик — тот самый, который поначалу хотели сделать контейнером для испытаний. Мощность взрыва оценили в 20 000 тонн тринитротолуола. Это был самый мощный взрыв, когда-либо прогремевший на Земле. Для того чтобы представить себе его силу, достаточно сказать, что подобный разрушительный эффект могли вызвать 2000 самых мощных бомб времен Второй мировой войны. Но «Тринити» была только первым детищем Манхэттенского проекта. Уже готовились к выполнению своей страшной задачи «Толстяк» и «Малыш».

Военные и политики поначалу только радовались появлению нового оружия и с нетерпением ждали, когда его можно будет применить. Вопросы этики мало кого волновали. Гораздо чаще обсуждалось, стоит ли использовать бомбы в порядке изготовления или накопить запас из нескольких бомб, чтобы провести массовую бомбардировку Японии. Получив отчет об успешном испытании «Тринити», президент Трумэн предъявил Японии ультиматум, в котором требовал немедленного прекращения войны.

Почему мишенью для применения бомбы была выбрана Хиросима? Руководитель проекта объяснял это так: «Хиросима была важнейшим военным объектом Японии.

В помещении замка располагался штаб армии. Гарнизон города насчитывал 25 тысяч человек. Порт Хиросимы был основным центром для всех коммуникаций между островами Хонсю и Кюсю. Этот город был самым крупным из числа городов, не пострадавших от налетов американской авиации, если не считать Киото. Население, которое, по нашим данным, превышало 300 тысяч человек, почти целиком было занято в военном производстве, осуществлявшемся на предприятиях небольшого и совсем малого масштаба и даже просто на дому».

6 августа 1945 года в 9 часов 15 минут бомба была сброшена на Хиросиму. Бомбардировщиком Б-29, доставившим страшный груз, управлял полковник Тиббетс. Майор Фирби был бомбардиром, капитан Парсонс — специалистом по оружию, а лейтенант Джепсон отвечал за электронное оборудование.

Высота огромного белого облака, накрывшего Хиросиму после взрыва, по оценкам летчиков, достигала 13 км. Бомба, сброшенная на Хиросиму, соответствовала по силе взрыва заряду в 20 000 тонн тринитротолуола. Диаметр огненного шара составлял 17 м, температура внутри него поднялась до 300 тысяч градусов.

Фотографировать происходящее в Хиросиме было невозможно. Лишь на следующий день военные смогли увидеть результаты бомбардировки: почти 60 % города было разрушено, полыхали пожары, зона разрушений простиралась на 1800 метров от эпицентра и охватывала площадь 4, 5 км^2. Из 250 тысяч жителей Хиросимы было убито и ранено 160 тысяч. Бомба, причинившая эти грандиозные разрушения, называлась «Малыш»…

После бомбардировки Хиросимы было принято решение распространить на территории Японии листовки с обращением к народу и рассказом о том, что США стали обладателями самого мощного оружия на Земле. В них содержалось требование немедленной капитуляции и говорилось о том, что японцам лучше проявить благоразумие, пока США не отдали приказ о применении еще одной бомбы. Почему Соединенные Штаты не остановились? Почему была сброшена вторая атомная бомба? Вероятно, потому, что решение о ее использовании было принято еще до того, как в Японию попала первая партия листовок. Скорее всего, правительство и военные и не думали ограничиться одной бомбой.

9 августа пришел черед еще одного «детища» Манхэттенского проекта — бомбы «Толстяк». Она была сброшена на Нагасаки 9 августа 1945 года. В момент взрыва погибло около 73 тысяч человек, еще 35 тысяч умерли после долгих мучений. После этого Япония капитулировала.

Манхэттенский проект был одним из самых дорогостоящих за всю историю человечества. В нем было задействовано огромное количество участников: с 1942-го по 1945 год на разных объектах работало до 130 тысяч человек. Затраты на создание ядерного оружия достигли двух миллиардов долларов (в сегодняшних ценах — около 20 миллиардов). Поначалу участники проекта искренне были уверены, что создание такого мощного оружия положит конец всем войнам. Однако его появление привело к гонке ядерных вооружений и попыткам изобрести еще более мощные бомбы.

Темная история под названием «Ирангейт»

В 1986 году в США разразился один из крупнейших политических скандалов, получивший, по аналогии с «Уотергейтом», название «Ирангейт». Оказалось, что высокопоставленные члены администрации США организовывали тайные поставки вооружения в Иран, а средства, вырученные от продажи оружия, направляли на финансирование никарагуанских повстанцев.

Большая политика и ложь — синонимы. Пожалуй, ни в одной другой сфере общественной жизни не бывает такого количества интриг, нарушенных обещаний и неспортивной борьбы. Однако до тех пор, пока внешне все выглядит благопристойно и формальные приличия соблюдены, мало кто обращает внимание на несовершенство власти. Идеальных правителей или чиновников не существует, разве что в сочинениях Конфуция. Но временами обман вскрывается. На первых полосах газет появляются гневные статьи о продажности или нечистоплотности того или иного общественного деятеля. Виновные отправляются в отставку или кончают жизнь самоубийством, но наиболее высокопоставленным лицам чаще всего удается выйти сухими из воды. Именно это и произошло в ходе расследования «Ирангейта».

Темная история о поставках вооружений в Иран началась задолго до 1968 года. Летом 1953-го президент Эйзенхауэр дал «добро» на проведение операции «Аякс».

Суть этой операции сводилась к свержению правительства Мосаддыка и передаче власти в Иране шаху Мохаммеду Реза Пехлеви. В августе того же года в Тегеране вспыхнуло восстание. Вооруженные банды вышли на улицы города, войска не смогли оказать достойного сопротивления. Последней каплей стало предательство верхушки военных, после которого Мосаддык был арестован и отстранен от власти. Однако ставка на режим шаха оказалась проигрышной для американского правительства. Он был крайне непопулярен в Иране. Несмотря на поддержку американцами иранских спецслужб, в стране росло недовольство, активно подогреваемое лидером исламской революции — аятоллой Хомейни. 31 мая 1979 года было объявлено о создании Исламской Республики Иран, после чего влияние США в этой стране было практически сведено к нулю. Хомейни взял курс на соблюдение традиций ислама, все стороны жизни иранцев были подчинены традиционному праву — шариату.

4 ноября 1979 года сторонники аятоллы Хомейни захватили посольство США в Тегеране. Главным их требованием была выдача сбежавшего в Америку шаха Ирана Мухаммеда Резы Пехлеви. В ходе захвата посольства в заложниках оказалось 52 американских дипломата. Попытки договориться об их освобождении были напрасны. В 1980 году председатель комитета начальников штабов Д. Джоунс и директор ЦРУ С. Тэрнер разработали план операции по спасению дипломатов. Предполагалось, что группа диверсантов проведет боевую операцию в иранской столице и освободит заложников. Никто в руководстве США не понял, что такой шаг был бы политическим самоубийством — ведь в этом случае потери среди мирного населения были неизбежны. Однако миссия провалилась по техническим причинам: вертолеты вышли из строя, а восемь членов диверсионной группы погибли в иранской пустыне. Заложники были освобождены только через 444 дня — через несколько минут после того, как президентом США стал Рональд Рейган. Случайным ли было это освобождение? По последним данным, посредником в освобождении заложников выступил Алжир.

Соединенные Штаты обязались не вмешиваться во внутренние дела Ирана, разморозили иранские банковские счета и отменили торговые санкции.

Важнейшими составляющими внешней политики, проводимой правительством Рейгана, были конфронтация с коммунизмом, гонка вооружений и поддержка антикоммунистических движений во всем мире. Для достижения этих целей часто использовались методы, идущие вразрез с нормами международного права и договоренностями, подписанными США. «Ирангейт» вызвал столь мощный резонанс именно потому, что в ходе одной операции США оказались нарушителями эмбарго на торговлю оружием с Ираном (Ирано-иракская война шла полным ходом) и поставщиками оружия никарагуанским «контрас». Были нарушены и нормы американского права: во-первых, ЦРУ не имело права начинать столь масштабную операцию на новом направлении без письменной санкции президента. Во-вторых, оно обязано было информировать обо всех своих действиях Сенат. В ходе расследования именно отсутствие письменного разрешения президента Рейгана на проведение операции позволило спасти его от немедленной отставки. Дело повернули таким образом, что Рейган оказался в роли человека, введенного в заблуждение спецслужбами. Однако, похоже, что на самом деле американский президент был прекрасно осведомлен обо всех деталях происходящего…

Первым предвестником скандала стала информация о том, что 5 октября 1986 года над территорией Никарагуа был сбит американский транспортный самолет. На его борту оказалось оружие. Соединенные Штаты не раз официально заявляли о своей непричастности к помощи никарагуанским «контрас», а с правящим режимом никаких договоров на поставку вооружения не существовало, значит, на территории Никарагуа сбитому транспортнику делать было нечего. Из трех человек, находившихся в кабине самолета, двое погибли, уцелел только один пассажир — Юджин Хейзенфус. Он тут же стал давать показания, в ходе которых заявил, что погибшие — сотрудники ЦРУ. Скандал попытались было замять, но начало скандалу было положено, информация о том, что ЦРУ в обход существующих законов осуществляет помощь «контрас», уже просочилась.

В начале ноября 1986 года в ливанском журнале «Аш-Шираа» появилась статья, которая сразу же вызвала интерес журналистов США. В ней сообщалось, что бывший советник президента США по национальной безопасности Роберт Макфэрлейн в мае 1986 года тайно ездил в Тегеран. Представители СМИ потребовали дать объяснение, но не добились от Белого дома внятного ответа на вопрос о цели поездки Макфэрлейна. Журналисты начали собственное расследование обстоятельств этого дела, ведь Иран и США на тот момент были врагами и любые контакты с Тегераном казались немыслимыми.

Обстановка накалилась настолько, что 13 ноября Рейган вынужден был выступить с обращением к нации. В своей речи он попытался оправдать действия администрации. Президент настаивал на том, что целью поездки Макфэрлейна было налаживание отношений с Ираном и стремление добиться от него осуждения международного терроризма и освобождения заложников, удерживаемых террористической организацией «Хизбалла» в Ливане. Поскольку в печати уже обсуждалась возможность обмена заложников на оружие, Рейган поторопился откреститься от такого предположения. Он категорически отрицал саму идею поставок вооружения Ирану в обмен на что бы то ни было.

Однако все его доводы звучали неубедительно, и Рейган понял, что придется пожертвовать несколькими фигурами, чтобы спасти свою репутацию. 25 ноября президент отправил в отставку своего советника по национальной безопасности Джона Пойндекстера, а вместе с ним и его заместителя Оливера Норта. Комментируя свое решение, он выражался очень осторожно и «обтекаемо»: «На иранском направлении нашей внешней политики были допущены некоторые просчеты. Меня не полностью информировали о некоторых аспектах секретных поставок в Иран». Пойндекстер и Норт сознавали, что их принесут в жертву. И понимали, с какой целью президент предоставил им отсрочку. Три последних дня их работы в Совете по национальной безопасности были заполнены лихорадочным поиском и уничтожением документов, имевших отношение к операции. Согласно показаниям свидетелей, они уничтожили «целый ворох» документов. Впоследствии Нортон заявил, что сделал это для того, чтобы не подвергать опасности жизни людей, чьи имена упоминались в документах.

Для проверки деятельности Совета по национальной безопасности была создана специальная комиссия, в состав которой вошли сенатор-республиканец Джон Тауэр, бывший госсекретарь Эдмунд Маски и Брент Скаукрофт, бывший советником Джимми Картера по национальной безопасности. Генеральный прокурор Эдвин Миз публично пообещал расследовать все обстоятельства этого запутанного дела.

Когда Миз обнародовал предварительные оценки финансового размаха аферы, это вызвало настоящий шок. По данным, которые удалось раздобыть Мизу, только в течение 1986 года Израилю было поставлено оружия на 12 миллионов долларов! Израильтяне, выступавшие посредниками, продали его Ирану уже за 40 миллионов. Известный американский обозреватель Энтони Льюис прекрасно выразил общее настроение американцев в момент скандала: «Оглянитесь вокруг — и вы увидите, что наша политика принесла значительные результаты. Она коррумпировала наши собственные институты: разведку, вооруженные силы, Белый дом. Она способствует распространению пренебрежения к демократии и законам». Избиратели почувствовали себя обманутыми: рушился миф о справедливой Америке, демократическом государстве, уважающем закон.

Замешанные в скандале чиновники, да и сам президент оказались в центре внимания, причем внимания очень недоброжелательного. В январе^феврале 1987 года были получены новые доказательства по «Ирангейту». Р. Макфэрлейн больше не мог отрицать свою причастность к поставкам вооружения и откровенно признал свою вину. За этим признанием последовала попытка покончить жизнь самоубийством, однако она оказалась неудачной. Президент, на которого также пало подозрение, был вынужден давать показания комиссии Тауэра.

26 февраля 1987 года был издан 200-страничный доклад комиссии. Как и ожидалась, виновными в осуществлении международной аферы с оружием были признаны бывшие помощники президента по вопросам безопасности Р. Макфэрлейн и Дж. Пойндекстер, руководитель секретариата Белого дома Д. Риган. Косвенными виновниками, согласно выводам комиссии, были также государственный секретарь Дж. Шульц и министр обороны К. Уайнбергер. В отчете предъявлялись претензии и к директору ЦРУ У. Кейси. Его обвинили в том, что его ведомство не сумело проконтролировать деятельность подполковника О. Норта и его сообщников. Можно было бы ожидать, что самое строгое наказание в этом деле понесут исполнители, в частности О. Норт. Однако и Норт, и Пойндекстер еще во время расследования предложили Конгрессу сделку: они дадут показания, но лишь при условии предоставления им иммунитета. Таким образом, сведения, полученные от этих свидетелей, суд не мог использовать против них самих. Эта сделка привела к тому, что когда Норту и Пойндекстеру был зачитан обвинительный приговор, они немедленно подали апелляции, которые были удовлетворены, и таким образом избежали наказания. А Роберт Макфэрлейн, Каспар Уайнбергер и еще четверо сотрудников администрации Рейгана были помилованы указом Джорджа Буша-старшего в 1992 году.

Президента Рейгана не могли упрекнуть в пособничестве ЦРУ и утаивании информации от Конгресса. Он занял очень удобную позицию: его ввели в заблуждение, он был обманут людьми, которым привык безоговорочно доверять. А значит, единственная его вина — потеря контроля над некоторыми сотрудниками собственной администрации. Признавая факт обмена оружия на заложников (доказательств этого было собрано достаточно), он всячески подчеркивал, что это были махинации чиновников, никак не связанные с политикой государства. Комиссия поддержала президента, поскольку все политические силы США были заинтересованы в том, чтобы скандал угас — и чем скорее, тем лучше. Многие детали «Ирангейта» стали известны уже после ухода Рейгана с поста главы государства.

Прежде всего Рейган был прекрасно осведомлен о происходящем. Еще в 1984 году возникла идея пересмотра американской политики по отношению к Ирану. Предполагалось активизировать в стране подрывную деятельность и одновременно с этим — попытаться наладить связи с Тегераном. Что могло заинтересовать влиятельных лиц Ирана? В первую очередь американское оружие, особенно — противотанковые и зенитные ракеты. Впервые вопрос о поставках американского оружия в Иран был поднят в начале 1985 года. О возможности проведения такой операции президенту сообщил государственный секретарь США Джордж Шульц. А 8 августа того же года в Белом доме состоялось совещание, на котором присутствовали Рональд Рейган, вице-президент Дж. Буш, помощник президента по национальной безопасности Р. Мак-фэрлейн и его заместитель адмирал Дж. Пойндекстер, руководитель аппарата сотрудников Белого дома Д. Риган, Дж. Шульц, директор ЦРУ У. Кейси и министр обороны К. Уайнбергер. Суть операции сводилась к схеме, которая в упрощенном виде выглядела так: ЦРУ закупало у Пентагона оружие и по своим каналам переправляло его в Иран. Посредником между США и Ираном выступал Израиль, которому военное противостояние между Ираном и Ираком было выгодно.

Но для успеха операции необходимы были люди по обе стороны границы. В Иране такой человек нашелся быстро. Бывший сотрудник шахской тайной полиции Манухер Горбанифар, международный торговец оружием, поначалу показался ЦРУ подозрительным. Однако позже они все же пошли на сотрудничество с ним, поскольку были уверены в том, что Горбанифар сумеет помочь в вопросе освобождения заложников.

Уже в конце августа из Израиля была отправлена первая партия оружия — 100 ракет ТОУ. Следующая партия была доставлена в Иран 14 сентября. Оружие доставлялось по разным каналам, координация осуществлялась через Генерального директора МИД Израиля, кадрового разведчика Д. Кимхе, который поддерживал постоянную связь с Р. Макфэрлейном. На роль куратора финансовых потоков израильтяне пригласили миллиардера из Саудовской Аравии Аднана Хашоги. После получения второй партии ракет «Хизбалла» отпустила захваченного в Ливане священника Бенджамина Уэйра. На тайные счета начали поступать значительные суммы, о существовании которых не подозревал никто, кроме участников аферы. Эти суммы было решено истратить на поддержку «контрас» — отряда боевиков диктатора Самосы, который вел вооруженную борьбу против правительства Д. Ортеги. Причина поддержки Самосы американцами была проста: Д. Ортега получал помощь (и немалую) от СССР в обмен на строительство социализма в своем государстве. А все, что могло повредить Советскому Союзу, рассматривалось как благо для США.

Схемы поставки оружия разрабатывал Оливер Норт. Он был очень осторожен, поэтому оружие, как правило, прибывало к месту назначения через третьи страны. В ноябре 1985 года ЦРУ выделило Норту отдельный самолет для доставки оружия в Никарагуа. Для юридического прикрытия сделок по поставке оружия была основана фирма «Энтерпрайз». Эта фирма открыла несколько офшорных банковских счетов и торговых контор по поставкам оружия. Учредителями «Энтерпрайз» стали связанный с ЦРУ отставной генерал-майор ВВС США Ричард Секорд и иранский эмигрант Альберт Хаким.

Схема действовала безотказно: деньги, заработанные на одних незаконных операциях, использовались для финансирования других — не менее незаконных. Вскоре сделки стали более крупными — а значит, более рискованными. Иранцы выступили с предложением: они обеспечивают освобождение всех американских заложников, находящихся в плену у «Хизбаллы» в Ливане. Но взамен требовали 4000 противотанковых ракет и разведданные об иракских вооруженных силах, которые имелись в распоряжении разведки США.

Норт доложил Совету по национальной безопасности об этом предложении. Пойндекстер решил принять его, не дожидаясь одобрения президента (соответствующий документ Рейган подписал только в январе 1986 года, однако позже он, по-видимому, был уничтожен). Ракеты должны были поставляться крупными партиями. Горбанихер уверял, что условия сделки будут выполнены, однако его слова оказались блефом. После того как 1000 ракет была успешно передана иранцам, был отпущен один заложник. Рейган отдал Пойндекстеру распоряжение добиться личной встречи с представителями иранских властей. Но когда советник президента (его сопровождали Оливер Норт и Роберт Макфэрлейн) и представитель Израиля прибыли на встречу, вместо высокопоставленных лиц они увидели лишь нескольких чиновников, не имевших особого влияния. Осенью «Хизбалла» взяла в плен еще троих американцев, которые оказались на территории Ливана, и это окончательно убедило ЦРУ в том, что Горбанихеру доверять нельзя. Позже Ричард Сикорд нашел новый канал связи с Ираном. По новому каналу в Иран поступило еще 500 ракет — и еще один заложник был отпущен на свободу… Судя по тому, что США продолжали поставки оружия, хотя вторая сторона явно не торопилась с освобождением американских граждан, томившихся в плену, деньги, получаемые от операций, все же стояли на первом месте.

Вполне вероятно, что американская общественность никогда бы не узнала о скандальной международной торговле оружием, если бы не злополучная статья. Показания Юджина Хейзенфуса еще можно было объявить провокацией, направленной против США. Кто стоял за утечкой информации, которая стала причиной «Ирангейта»? Согласно последним данным, информацию журналистам подбросил Мехди Хашеми, высокопоставленный служащий иранского Корпуса стражей Исламской революции. Впрочем, окончательно убедиться в этом уже невозможно — в 1989 году он был казнен.

Для Рональда Рейгана «Ирангейт» стал серьезным ударом. Всего за один месяц его рейтинг упал на 21 %. Впрочем, ему оставалось только смириться с этим — если бы Пойндекстер и Норт не успели уничтожить секретные документы, «Ирангейт» неминуемо завершился бы его импичментом.

Что скрывалось за Карибским кризисом?

В октябре 1962 года мир впервые после окончания Второй мировой войны оказался на пороге новой военной мясорубки. Эти события получили название Карибского кризиса. Главным итогом кризиса, по официальной версии, было взаимное разоружение США и СССР и гарантии неприкосновенности Кубы. Но спустя много лет стало известно, что эта версия — всего лишь маскировка истинного положения дел.

Американский астроном Карл Саган как-то сравнил СССР и США с двумя людьми, стоящими по колено в бензине, один — с тремя спичками, а другой — с пятью. Его слова как нельзя лучше описывали ситуацию, сложившуюся в ходе гонки вооружений, — длительного противостояния между двумя крупнейшими ядерными державами. Карибский кризис, который на Кубе называют Октябрьским кризисом, а в США — Кубинским ракетным кризисом, — один из самых напряженных моментов в истории прошлого столетия. События, предшествовавшие этому кризису, связаны со столкновением интересов двух сверхдержав и их борьбе за влияние в разных уголках земного шара.

В ходе «холодной войны» правительства США и СССР использовали, в общем-то, похожие средства для расширения своих зон влияния. Советский Союз оказывал поддержку странам, в которых вспыхивали освободительные революции. Поддержка была весомой: оружие, деньги, иногда — люди. В странах, которые приняли решение примкнуть к социалистическому лагерю, строились военные базы и хозяйственные объекты. США оказывали аналогичную помощь странам, в которых целью революций было установление демократии по западному образцу, и государствам с проамериканской ориентацией.

Когда в 1959 году вспыхнула революция на Кубе, во время которой Фидель Кастро сверг режим диктатора Батисты, у молодого государства возникла необходимость в поддержке сильного союзника. В то время у Кастро еще не были установлены отношения с Советским Союзом. И он решил заручиться поддержкой ближайшего соседа — США. Казалось бы, правительство Соединенных Штатов было заинтересовано в Кубе, однако визит Фиделя Кастро к президенту Эйзенхауэру оказался неудачным. Президент отказался принять революционера, сославшись на занятость. Кастро не простил американцам такого пренебрежительного отношения. Вернувшись на остров, он национализировал нефтеперегонные заводы, телефонную и электрическую компании, банки и сахарные заводы, принадлежавшие гражданам США. Бывшим владельцам, правда, предоставили взамен пакеты ценных бумаг. Однако действия Фиделя в США восприняли как прямое оскорбление. Ответ не замедлил последовать: на Кубу прекратились поставки нефти, кроме того, американское правительство отказалось покупать кубинский сахар. Фидель оказался в исключительно сложном положении и обратился за помощью к Москве. Дипломатические отношения были установлены, Советский Союз направил к берегам острова Свободы танкеры с нефтью, а на прилавках советских магазинов появился непривычный для советских людей кубинский сахар.

В апреле 1961 года кубинские эмигранты, покинувшие страну после победы революции, высадили вооруженный десант на южном побережье Кубы. Эта операция проходила при поддержке США, однако Кастро сумел быстро справиться с ситуацией и Куба сохранила независимость.

Тем временем в мире нарастала напряженность, связанная с гонкой вооружений. В 1960 году баланс сил склонялся в сторону США: 6000 боеголовок против 300 у Советского Союза. К тому же американцы располагали более мощными средствами доставки этих зарядов на территорию вероятного противника. Обе страны наращивали количество оружия, и одной из важных задач было размещение ракет как можно ближе к границам соперника. В 1961 году США начали размещение около Измира в Турции 15 ракет средней дальности РОМ-19 «Юпитер» с радиусом действия 2400 км. Эти ракеты способны были преодолеть расстояние до Москвы, и оставить эту угрозу без внимания было невозможно.

Вот тут и возникла идея «непотопляемого ракетоносца». Почему бы не разместить ракеты средней дальности на Кубе? Этот шаг позволил бы держать «на мушке» почти половину американских авиабаз стратегических ядерных бомбардировщиков. Под ударом оказывался и Вашингтон. Фиделю Кастро, который имел веские основания ожидать агрессии со стороны США, размещение ракет показалось удачной идеей: оно гарантировало независимость его страны. Согласование вопроса о создании на Кубе ядерного щита прошло удивительно быстро: 20 мая Никита Хрущев впервые поднял этот вопрос на совещании, 28 мая советская делегация отправилась на Кубу с предложением к Фиделю Кастро, 30 мая его согласие было получено.

Дальше официальная и неофициальная версии расходятся. По официальной версии, к июню 1962 года была разработана операция под кодовым названием «Анадырь». На Кубу решили отправить ракеты среднего радиуса действия Р-12 и ракеты промежуточного радиуса действия Р-14. Кроме ракет, согласно плану операции, в группу советских войск на Кубе должны были войти вертолетный полк Ми-4; 4 мотострелковых полка; два танковых батальона; эскадрилья МиГ-21; 42 легких бомбардировщика Ил-28; 2 подразделения крылатых ракет с ядерными боеголовками 12 Кт с радиусом действия 160 км, несколько батарей зенитных орудий, а также 12 установок С-75 (144 ракеты). Каждый мотострелковый полк насчитывал 2500 человек, танковые батальоны оснащались новейшими танками Т-55. Поддержка с моря тоже не была забыта: 2 крейсера, 4 эсминца, 12 ракетных катеров «Комар», 11 подводных лодок (из них 7 — с ядерными ракетами). Всего на остров планировалось отправить 50 874 военнослужащих.

Транспортировка войск и вооружения проводилась в условиях строжайшей секретности. Военнослужащие полагали, что отправляются на Чукотку, капитаны кораблей с опасным грузом узнавали маршрут уже в море, вскрыв в присутствии замполита конверт с приказом. Первые корабли прибыли на Кубу в начале августа. Восьмого сентября, глубокой ночью была выгружена первая партия баллистических ракет средней дальности, 16 сентября — вторая партия. К 14 октября все 40 ракет, снятых с постов, размещавшихся на территории Украины, были доставлены на Кубу.

Но ракеты мало доставить — им необходимы стартовые площадки! Эта проблема также была решена. На руку советским специалистам сыграл приказ… президента США. Дело в том, что разведывательные самолеты США до сентября 1962 года дважды в месяц облетали Кубу. Обнаружив, что ведутся строительные работы, американцы должны были увеличить частоту полетов. Однако 4 сентября 1962 г. Кеннеди заявил перед Конгрессом, что на Кубе нет «наступательных» ракет. И запретил полеты до 14 октября, чтобы не спровоцировать конфликт: ведь американский самолет мог быть сбит советской зенитной ракетой, а это означало военные действия.

14 октября самолет-разведчик «Локхид 11-2», пилотируемый майором Ричардом Хейзером, пересек Кубу с юга на север. На следующий день, анализируя кадры, сделанные в ходе полета, специалисты ЦРУ обнаружили на них советские баллистические ракеты средней дальности Р-12 («88-4», по классификации НАТО). На следующее утро фотографии показали президенту. Теперь самолеты-разведчики появлялись над Кубой шесть раз в день. А президент собрал экстренное совещание в Белом доме. На этом совещании было предложено три варианта действий: уничтожить ракеты точечными ударами, провести полномасштабную военную операцию на Кубе или ввести морскую блокаду острова.

Разгорелись нешуточные споры. Сторонники вторжения говорили о том, что необходимо напасть, пока еще не установлены все советские ракеты. Противники возражали: даже если они не установлены на Кубе, СССР может предпринять ответный удар в другом месте. Тогда и прозвучала загадочная фраза, одна из ключевых в неофициальной версии происходящего. Кеннеди сказал: «Даже в том случае, если на Кубе советские войска не предпримут активных действий, ответ последует в Берлине». Запомним эти слова, к ним мы еще вернемся во время обсуждения игры, которую вели между собой две супердержавы.

В конечном итоге было решено организовать блокаду Кубы и выдвинуть советской стороне ультиматум. 18 октября президента США посетил министр иностранных дел СССР Андрей Громыко вместе с послом СССР в США Анатолием Добрыниным. Они отрицали наличие наступательного оружия на Кубе. Однако на следующий день авиаразведка обнаружила еще несколько ракетных позиций, эскадрилью Ил-28 у северного побережья Кубы и дивизион крылатых ракет, нацеленных на Флориду. Во Флориду к тому моменту были стянуты значительные силы американских войск — на случай, если Кеннеди все-таки решится на вторжение.

Дальнейшие события развивались настолько стремительно, что война казалась неотвратимой. 24 октября в 10 часов утра 180 кораблей ВМС США окружили Кубу. Капитаны получили приказ не открывать огонь без личного приказа президента. В это время в пути к острову Свободы находилось 30 советских кораблей, везущих груз ядерных боеголовок и ракеты для двух дивизионов БРСД. После введения блокады Хрущев развернул часть кораблей, приказав следовать на Кубу только четырем из них — «Артемьевску», «Николаеву», «Дубне» и «Дивногорску». Кроме них к острову уже подходил «Александровск» (о его благополучном прибытии Хрущеву сообщили 24 октября).

Кеннеди призывал советского руководителя «проявить благоразумие» и «соблюдать условия блокады». Хрущев, в свою очередь, называл блокаду незаконной — ведь само размещение ракет на территории Кубы не было нарушением международного права. Американские ракеты, нацеленные на СССР, были размещены намного раньше. В письме Первый секретарь ЦК КПСС предупредил Кеннеди, что «капитаны советских кораблей не станут соблюдать предписания американских ВМС», а также что, «если США не прекратят своих пиратских действий, правительство СССР примет любые меры для обеспечения безопасности судов».

Ситуация обострилась, когда советскими ракетами были сбиты американские самолеты — первый над Кубой, второй — над Сибирью. Еще два самолета-разведчика были обстреляны во время полета над территорией Кубы, один из них получил повреждения, однако оба самолета вернулись на базу. Президент Кеннеди испытывал серьезное давление со стороны военных, которые требовали немедленно начать вторжение на Кубу, пока еще не поздно.

26 октября Хрущев написал американскому президенту еще одно письмо, в котором обещал убрать ракеты с Кубы в обмен на гарантии независимости острова. Несколько позже к этим требованиям добавилось еще одно: демонтировать ракеты в Турции.

В ночь с 27-го на 28 октября во время встречи Роберта Кеннеди с советским послом Добрыниным было достигнуто соглашение. На вопрос Добрынина о ликвидации стратегических ракет в Турции брат президента ответил: «Если в этом единственное препятствие к достижению упомянутого выше урегулирования, то президент не видит непреодолимых трудностей в решении вопроса».

Официальное письмо американского президента пришло в Москву утром 28 октября. В нем говорилось: «1) Вы согласитесь вывести свои системы вооружения с Кубы под соответствующим наблюдением представителей ООН, а также предпринять, с соблюдением соответствующих мер безопасности, шаги по остановке поставок таких же систем вооружения на Кубу. 2) Мы же, со своей стороны, согласимся — при условии создания с помощью ООН системы адекватных мер, обеспечивающих выполнение данных обязательств, — а) быстро отменить введенные в настоящий момент блокадные мероприятия и б) дать гарантии ненападения на Кубу. Я уверен, что и остальные государства Западного полушария будут готовы поступить подобным образом».

После того как в радиообращении Хрущев подтвердил согласие советской стороны с этим планом, был отдан приказ о начале демонтажа стартовых площадок Р-12 на Кубе. Ракеты были погружены на корабли и вывезены с территории Кубы в течение трех недель. После этого президент Кеннеди снял блокаду с острова, а через несколько месяцев американские ракеты были выведены из Турции.

Такова официальная версия. Альтернативная версия звучит несколько иначе: начиная с деталей размещения ракет и заканчивая истинными целями участников. Но обо всем по порядку.

Первая альтернативная версия опирается на то, что размещение ядерных ракет на Кубе было блефом. Никто не тратил огромные средства на демонтаж и повторную установку. Не везли ядерные боеголовки по океану в трюмах кораблей. Не разгружали их тайком, под прикрытием ночи. Вместо этого на Кубе были установлены… муляжи из авиационной фанеры. На первый взгляд, это кажется совершенно невероятным, поэтому стоит ознакомиться с аргументами сторонников этой гипотезы.

Первое доказательство они видят в ряде высказываний участников Карибского кризиса, в частности Никиты Сергеевича. В воспоминаниях, оставленных Хрущевым, ракетам уделяется особое место. Он всегда говорит о них отдельно, подчеркивая важность этого вида вооружений. Однако в беседе с Фиделем Кастро, которую бывший советский руководитель описывает в своих мемуарах, он почему-то о них не упоминает: «Правительства капиталистических стран, — продолжал я, — все оценивают в долларах. Так вот, если рассмотреть вопрос именно в долларах, то налицо выгодная операция. Мы понесли затраты только на транспортировку военной техники и нескольких тысяч наших солдат. Вот вам стоимость гарантий независимости Кубы». Конечно, прямым доказательством эти слова считать нельзя. Даже на косвенное они тянут с трудом. Поэтому давайте обратимся к другим участникам конфликта.

На встрече министра иностранных дел А. А. Громыко с государственным секретарем США Дином Раском последний сказал, что американские военные приводят данные, согласно которым СССР размещает на Кубе ракеты. Позже, во время обеда, он делает странную оговорку: «если окажется, что на Кубе действительно установлены ракеты». К моменту встречи американцы располагают фотографиями стартовых комплексов. Почему же госсекретарь сомневается в их существовании? Возможно, американская сторона подозревала, что это муляжи? Или даже знала точно? Подтверждение этому можно найти и в словах Кеннеди, которые мы уже вспоминали в начале этой статьи. Словах о возможном ответе русских, но не на Кубе, а в Берлине. Если на Кубе расположены настоящие ракеты, то в условиях попытки захвата Кубы вполне логичным решением было бы использовать их, не дожидаясь, пока они будут захвачены. Или взорваны на территории самой Кубы во время бомбардировки. Но Кеннеди опасается не запуска ракет, а угрозы Западному Берлину…

Но главным аргументом сторонники версии о муляжах считают странности, связанные с инспекцией ООН, которая должна была подтвердить вывод вооружений с Кубы. Фидель Кастро наотрез отказался принимать инспекторов. Поэтому было принято решение, что ракеты будут вывозиться на палубах кораблей, без маскировки. А наблюдатели будут контролировать вывоз ракет с палуб эсминцев и самолетов, пролетающих на сверхмалой высоте над палубой. Если речь шла о муляжах, то инспекторов ООН и близко нельзя было подпускать к «ракетам». И Фидель Кастро легко согласился бы в этой ситуации подыграть советской стороне — в конце концов, эта операция гарантировала независимость Кубы. Странности на этом не заканчиваются: 20 ноября президент Джон Кеннеди объявил, что все ракеты демонтированы и вывоз ядерного оружия с Кубы, согласно данным инспекции, завершен. Но если заглянуть в советские документы, окажется, что ядерное оружие вывозилось с Кубы и после 20 ноября… Неужели американцы настолько пренебрежительно отнеслись к вопросу собственной безопасности? Все становится на место, если предположить, что президенту было известно о подделке. И вывоз макетов его занимал мало.

Впрочем, другие исследователи на основании тех же данных приходят к противоположному выводу: оружие было настоящим, но американцы не знали его точного количества. Этим фактом воспользовались при демонтаже установок. Более того — часть ядерного арсенала осталась на Кубе.

Еще более интересные и захватывающие факты открываются, когда речь заходит о договоренности между СССР и США. Не той, которая прозвучала в радиоэфире и вошла во все учебники истории. А об устной договоренности между главами государств. В чем же она состояла? И что скрывалось за событиями Карибского кризиса?

Среди историков существует мнение, что на момент возникновения Карибского кризиса в СССР разрабатывался план по захвату Западного Берлина. В воспоминаниях Хрущева, в той части, которая относится к развитию Карибского кризиса, неоднократно всплывает упоминание о Берлине. Вот одно из таких высказываний: «Нас больше всего беспокоил тогда Берлин, а также Куба. Это были основные точки, где мы чувствовали возможность столкновения. В Берлине возможно было прямое столкновение».

В воспоминаниях есть еще несколько упоминаний о Западном Берлине. Одни отрывки говорят о том, что СССР был полон решимости освободить Западный Берлин от влияния капиталистических стран, в других прямо указывается на возможность прямого противостояния: «Особенно боролись мы (еще и сейчас продолжается эта борьба) против претензий Западной Германии на Западный Берлин, включения его в состав ФРГ. Это противоречит Потсдамскому соглашению и всему сложившемуся пониманию послевоенной ситуации, и мы делали все, чтобы помешать этому. То есть в данном конфликте, если он возник бы, больше мы являлись „зачинщиками“».

Воспоминания резидента советской разведки в Вашингтоне Александра Семеновича Феклисова вносят ясность в отношении этих высказываний. По его словам, план по захвату Западного Берлина силами войск СССР и ГДР существовал. Более того — он был детально разработан! Эта операция должна была начаться сразу же после первого выстрела американских войск, которые предприняли бы попытку уничтожить ракетные пусковые установки на острове Куба. В течение 6–8 часов малочисленные войска англичан, французов и американцев были бы сметены, и Берлин оказался бы под полным контролем Советского Союза.

А теперь — самое интересное. По некоторым данным, американцы знали о существовании этого плана, как знали и о фанерных муляжах. Именно этим объясняется позиция Кеннеди, который выступал убежденным противником начала военных действий. В том случае, если бы на острове оказались макеты, их фотографии после бомбардировки попали бы во все газеты. США оказались бы в крайне невыгодном политическом положении: с одной стороны, их разведка стала бы посмешищем для всего мира, с другой — разрушение советских военных объектов было бы однозначно расценено как начало войны против СССР. И у Хрущева появилась бы возможность сделать ответный ход.

Но каким образом американцам удалось узнать о блефе, если этот блеф действительно имел место? И почему, зная о муляжах, они упорно делали вид, что на Кубе размещены настоящие ракеты? Самое вероятное объяснение: у США был высокопоставленный источник информации, который имел допуск к материалам по операции «Анадырь». Если это так, американцы настолько им дорожили, что готовы были играть роль до последнего…

Необычным в истории Карибского кризиса было и то, что между американским и советским правительством были установлены неофициальные каналы связи. В установлении таких неофициальных контактов важнейшую роль сыграла советская внешнеполитическая разведка. Джон Скали, ведущий телепрограммы «Вопросы и ответы», предложил встречу резиденту КГБ в США — Александру Феклисову. Руководство приняло решение: встреча должна состояться. Именно этот человек стал связующим звеном между президентом Кеннеди и Хрущевым. Когда после второй встречи со Скалли Феклисов вернулся в посольство и составил подробную телеграмму об этих встречах, посол СССР в США Анатолий Добрынин отказался ее отправить. Он сказал, что МИД не уполномочивал посольство вести подобные переговоры (речь шла о предложении Кеннеди о выводе ракет с Кубы в обмен на гарантию ее независимости и снятие блокады). Но разведчик проявил настойчивость, сам подписал телеграмму и отправил ее начальству. Телеграмма была доставлена по назначению.

Существование неофициальных каналов связи позволило руководителям двух стран обмениваться информацией в обход бюрократических механизмов. Возможно, именно тогда появилась устная договоренность руководителей США и СССР, не вошедшая в официальные документы. Можно только догадываться о формулировках, но речь шла о том, что правительство США отказывается от попыток агрессии против Кубы в обмен на гарантии СССР относительно Западного Берлина. Советский Союз отказывался от защиты своих интересов в Европе, однако приобретал удобный плацдарм, располагавшийся менее чем в 200 км от американской границы. Американцы приобретали не самого приятного соседа, но их интересы в Европе того стоили.

Документальное подтверждение того, что такая договоренность была достигнута, едва ли когда-то будет найдено. Если документы и хранятся в засекреченных архивах, доступ к ним имеет лишь ограниченное количество людей. Поэтому мы можем только строить догадки о том, какой была реальная история Карибскош кризиса и какая из версий произошедших событий ближе к истине.

Новые версии «раскрытого» убийства

Убийство Джона Фицджеральда Кеннеди без преувеличения можно назвать самым громким и самым загадочным убийством прошедшего века. Трагедия произошла на глазах сотен очевидцев и миллионов телезрителей, однако окончательного ответа на вопрос: «Кто и почему убил Кеннеди?» — нет до сих пор. Официально «преступление века» считается раскрытым, однако его истинные причины и организаторы по сей день неизвестны.

22 ноября 1963 года в американском городе Даллас (штат Техас) был убит 35-й Президент США Джон Фицджеральд Кеннеди. Это покушение, потрясшее Америку и весь мир, до сих пор остается одной из величайших загадок прошлого века. Кого только ни обвиняли в убийстве Кеннеди. Под подозрение попали и руководство ФБР, и ЦРУ, и КГБ, и Фидель Кастро, и Никита Хрущев, и американская мафия, и даже ставший президентом после смерти Кеннеди Линдон Б. Джонсон. Согласно официальной версии, Джон Фицджеральд Кеннеди стал жертвой киллера-одиночки. Убийцей был назван бывший морской пехотинец США Ли Харви Освальд. Именно он, по мнению государственных экспертов, двумя снайперскими выстрелами из винтовки лишил жизни Джона Кеннеди.

Решение о визите Кеннеди в Техас как одном из этапов кампании по подготовке к президентским выборам 1964 года было принято 5 июня 1963 года, когда Джон Кеннеди, вице-президент Линдон Джонсон и губернатор Техаса Джон Конналли встретились в одном из отелей Эль-Пасо. Осенью Кеннеди совершил несколько поездок по штатам. 12 ноября он заявил о важности победы во Флориде и Техасе и о своих планах совершить визит в оба штата в ближайшие две недели.

Подготовка визита была поручена губернатору Техаса Д. Конналли, маршрут движения кортежа по Далласу разрабатывали агенты секретной службы. 19 ноября в далласских газетах был опубликован маршрут президентского кортежа. Пунктом назначения кортежа был выставочный центр Далласа, где был намечен торжественный банкет.

22 ноября 1963 года в 11 часов 40 минут по местному времени в далласском аэропорту «Лав Филд» приземлился самолет, в котором находился президент США Джон Фицджеральд Кеннеди и его супруга Жаклин.

Высокопоставленных гостей приветствовал губернатор штата Джон Конналли, который вместе со своей супругой должен был сопровождать президентскую чету в поездке по городу. Через десять минут после прилета

президентский кортеж направился с аэродрома в город. Президентский лимузин, в котором находились агенты секретной службы США Уильям Грир и Рой Келлерман, супруги Кеннеди и губернатор Техаса Джон Конналли с женой Нелли, ехал ближе к голове кортежа. За ним двигалась машина с агентами секретной службы, за ней — машина с вице-президентом США Линдоном Джонсоном. Дальше двигались многочисленные автомобили с остальными членами делегации и журналистами.

Перед поездкой по настоянию главы государства с президентского автомобиля была снята пуленепробиваемая крыша. К возражениям агентов службы безопасности, опасавшихся за жизнь Кеннеди в недовольном его политикой Далласе, Джон Кеннеди не прислушался. Кортеж в окружении сотрудников службы безопасности медленно и торжественно двигался по заполненной людьми улице. Толпы восторженных горожан приветствовали его на всем пути следования. Джон Кеннеди махал людям рукой, улыбался и выкрикивал: «Благодарю вас, спасибо!» Едва вереница автомобилей свернула с главной городской магистрали на одну из боковых улиц, внезапно раздался резкий хлопок, оборвавший приветственные крики толпы. Затем второй, третий… По признанию многих очевидцев, они не сразу сообразили, что это выстрелы. Стоявшие у края тротуара увидели, как президент судорожно схватился за горло, из которого хлынула кровь, и тяжело рухнул на руки жены.

В президента попали две пули: одна — в голову, другая — в шею. Был также тяжело ранен губернатор Техаса (его жизнь удалось спасти), легкое ранение получил и один из прохожих. Через мгновение после выстрелов президентский лимузин оторвался от следовавших за ним автомобилей и на бешеной скорости понесся к ближайшей больнице — Парклендскому мемориальному госпиталю. Дорога заняла всего четыре минуты, но все усилия врачей оказались тщетными. Раны были смертельными. Через полчаса после покушения Джон Фипджераль/т Кеннеди, 35-й Президент Соединенных Штатов, скончался, не приходя в сознание. В 13 часов была официально зафиксирована его смерть, наступившая в результате ранения головы, свидетельство о смерти подписал спешно прибывший в госпиталь личный доктор Кеннеди Джордж Грегори Баркли. В Парклендском госпитале была созвана пресс-конференция и исполняющий обязанности пресс-секретаря Белого дома Малколм Килдафф сообщил о смерти президента. Через 10 минут Сенат США прекратил работу, минутой позже закрылась Нью-Йорк-ская биржа. В 15 часов 40 минут по местному времени гроб с телом президента был погружен в самолет и спустя два часа доставлен в Вашингтон.

После проведения вскрытия тело Джона Кеннеди было доставлено в Восточный зал Белого дома, где в течение следующих 24 часов проходила церемония прощания для близких, родственников и высокопоставленных политиков. По решению Жаклин Кеннеди во время церемонии прощания и похорон тело находилось в закрытом гробу и до похорон рядом с телом оставались два католических священника. 24 ноября 1963 года конный экипаж доставил гроб в здание Капитолия, где состоялось прощание с президентом для обычных граждан. К установленному в Капитолии гробу выстроилась живая очередь из примерно 250 000 человек, из-за чего двери Капитолия оставались открытыми всю ночь. Церемонию также посетили многие главы государств и правительств. Единственной страной социалистического лагеря, направившей своего представителя, был Советский Союз, от которого в церемонии участвовал первый заместитель председателя Совета Министров Анастас Микоян.

Похороны Джона Кеннеди состоялись в понедельник 25 ноября, который был объявлен общенациональным днем траура. Процессия от Капитолия направилась к собору Святого Матфея; вдоль улиц по маршруту катафалка выстроилось около 800 тысяч человек. Во главе шли Жаклин Кеннеди и братья президента Роберт и Эдвард. После мессы в соборе траурная процессия двинулась к Арлингтонскому национальному кладбищу. Гроб был доставлен на пушечном лафете, перед которым вели черного жеребца. В стременах были сапоги, направленные шпорами вперед, а носком назад. Именно так хоронили Авраама Линкольна. Гроб с телом Джона Кеннеди был опущен в землю в 15 часов 34 минуты по местному времени, тогда же Жаклин Кеннеди зажгла на могиле вечный огонь. Вся церемония, начиная с движения процессии от Капитолия и заканчивая похоронами, транслировалась тремя общенациональными каналами телевидения.

Вице-президент Линдон Джонсон, который был приведен к присяге всего лишь через несколько часов после смерти Джона Кеннеди, сразу же заявил о создании специальной комиссии для расследования обстоятельств убийства. Он буквально уговаривал председателя Верховного суда США Эрла Уоррена возглавить комиссию по расследованию убийства Кеннеди и дать заключение, которое бы успокоило нацию в условиях, «когда стране грозит раскол и утрата доверия, когда сотрясены ее основы». В состав созданной комиссии вошло шесть сенаторов и конгрессменов, в числе которых были будущий президент Джеральд Форд и бывший шеф ЦРУ Ален Даллес, 14 советников и 20 адвокатов. В распоряжение комиссии было предоставлено 80 агентов ФБР.

24 сентября 1964 года, после десяти месяцев работы, комиссия Уоррена представила президенту Джонсону свой рапорт на 470 страницах. Заключение комиссии гласило, что убийцей Кеннеди является Ли Харви Освальд. Известно, что, решив в свое время эмигрировать из Америки, Освальд три года прожил в СССР. Отказавшись от американского гражданства, он поселился в Минске, в однокомнатной квартире по улице Коммунистической. Работал слесарем на радиозаводе (теперешний «Горизонт»), посещал занятия в охотничьем клубе при заводе, но, как говорят очевидцы, при этом был «никудышным стрелком». После трехлетнего пребывания в Белоруссии Ли Харви Освальд вернулся в США вместе со своей русской женой Мариной Прусаковой. Там он устроился на склад школьных учебников, из окна которого, по версии следствия, и были произведены смертельные выстрелы в Джона Ф. Кеннеди.

Один из очевидцев преступления, Говард Бреннан, в момент стрельбы находившийся напротив книгохранилища, сказал полицейским, что после первого выстрела взглянул на книгохранилище, где, по его мнению, находился источник шума, и увидел в окне шестого этажа стрелявшего человека. Еще один служащий по фамилии Джармен подтвердил, что слышал выстрелы изнутри. Другой сотрудник книгохранилища сообщил полиции, что его подчиненный Ли Харви Освальд покинул здание сразу после выстрелов. Как установила комиссия Уоррена, Освальд действительно покинул здание незадолго до того, как оно было опечатано полицией, спрятав перед этим оружие среди складских ящиков. Орудием убийства Джона Кеннеди был карабин «Каркано» М91/38, который обнаружили полицейский С. Вайцман и заместитель шерифа Ю. Бун на шестом этаже склада.

Согласно материалам следствия, три выстрела, сделанные из этого оружия по открытому лимузину президента, были произведены в течение шести (по другой версии — девяти) секунд. Смертельной оказалась одна из пуль, попавшая в голову Джона Кеннеди. При этом, один из выстрелов, совершенных Освальдом (какой именно по счету, комиссия не определила), не достиг цели. Интервал между выстрелом, ранившим президента в шею, и смертельным выстрелом в голову составил от 4,8 до 5,6 секунды. Это, в частности, подтверждалось тем, что на месте, откуда Освальд предположительно вел огонь, было обнаружено три гильзы. Согласно докладу следственной комиссии, пуля, ранившая Джона Кеннеди в шею, ранила также и губернатора Техаса Конналли. Действительно, выпущенная снайпером сзади и справа от Кеннеди пуля могла, пройдя навылет тело президента, ранить сидевшего впереди него губернатора, потому что в момент выстрела президент США, приветствовавший толпу, сместился к самому краю лимузина. Кроме того, эксперты по баллистике установили, что пуля, ранившая губернатора, на момент попадания потеряла скорость, что, скорее всего, было вызвано «прохождением через ткани тела другого человека».

Этот вывод комиссии исследователи неоднократно подвергали критике, так как подобная траектория пули маловероятна. В связи с этим среди оппонентов официальной теории убийства Кеннеди даже возник иронический термин «magic bullet» («магическая» или «волшебная» пуля). Теория о «волшебной пуле» тесно связана с проблемой наличия второго стрелка: если допустить, что одна и та же пуля не могла ранить Кеннеди, изменить траекторию и ранить Конналли, а Освальд, как установили эксперты, не имел времени, чтобы сделать более трех выстрелов, то единственным возможным объяснением будет наличие, как минимум, еще одного стрелка, которому и принадлежал недостающий выстрел. Другой аргумент противников официальной версии состоит в том, что в теле Конналли якобы было обнаружено больше металлических частиц, чем могла оставить единственная пуля. Однако этот аргумент был опровергнут: в реальности все найденные частицы вполне могли принадлежать одной пуле. Сказать со стопроцентной уверенностью о том, как же на самом деле произошло убийство, не мог ни один эксперт. Споры по поводу «преступления века» продолжались не один год.

И сейчас, более сорока лет спустя, события тех трагических мгновений, отхронометрированные до долей секунды, все еще остаются открытыми для интерпретаций.

Ли Харви Освальд был арестован еще в день убийства, однако до суда не дожил. 24 ноября 1963 г. при переводе из полицейского управления Далласа в окружную тюрьму его застрелил некий Джейкоб Леон Рубинштейн, известный как Джек Руби, профессиональный гангстер, владелец ночного клуба в Далласе. Вот как это произошло. Следствие, предъявив Освальду официальное обвинение в убийстве президента Кеннеди, приняло решение перевезти обвиняемого в окружную тюрьму. К тому времени известие о поимке предполагаемого убийцы уже стало достоянием общественности, и здание полиции, где находился Ли Харви Освальд, осаждали толпы репортеров. Следствие разрешило журналистам снимать обвиняемого на территории подземного гаража здания — перед посадкой в специальный автомобиль. Здесь Освальда и убили. В этот момент его окружала многочисленная толпа репортеров, велась фото-, кино— и телесъемка конвоируемого, поэтому непосредственно момент убийства был заснят репортерами как на фото, так и на кинопленку и даже попал в прямой эфир телевидения. Джек Руби, до того момента находившийся в толпе, внезапно отделился от нее и двинулся в сторону Освальда, а оказавшись на расстоянии одного шага от конвоируемого, выстрелил в него из револьвера, после чего был сбит с ног полицейскими. Ли Харви Освальд получил смертельное ранение, от которого он впоследствии умер в далласской больнице.

Сразу после убийства Джек Руби был схвачен. Впоследствии он признался, что действовал один и хотел убить Освальда, чтобы отомстить за убийство президента Кеннеди и избавить супругу убитого президента от необходимости выступать свидетелем на процессе по убийству главы государства. Теперь началось расследование убийства Освальда, оно было достаточно скоротечным, и в начале 1964 года над Джеком Руби состоялся суд, который 14 марта 1964 года признал его виновным в убийстве и приговорил к смертной казни. Судебное решение было обжаловано адвокатами Руби. Итогом этого явилась отмена приговора апелляционным судом и направление дела на повторное рассмотрение. Однако в декабре 1966 года у Джека Руби, содержавшегося в окружной тюрьме Далласа, был обнаружен рак легких. 3 января 1967 года он умер. Дело против Руби было закрыто в связи со смертью обвиняемого.

Что касается Ли Харви Освальда, то он так и остался «предполагаемым» убийцей. Суд, учитывая «отсутствие» других обвиняемых, было проводить не над кем. Поэтому виновность Освальда так никогда и не была доказана или опровергнута в суде.

Убийство Освальда, произошедшее всего лишь два дня спустя после трагической гибели Кеннеди, породило многочисленные подозрения в существовании заговора против президента. Однако, согласно официальным выводам комиссии Уоррена, Ли Харви Освальд действовал в одиночку. Доклад специальной комиссии был опубликован в печати в сентябре 1964 года, явившись своеобразным «резюме» 26 томов свидетельских показаний, засекреченных до 2029 года «в связи с государственной безопасностью». Члены комиссии заслушали 552 свидетеля, получили более трех тысяч отчетов судебных и правоохранительных органов, которые, в свою очередь, провели около 26 тысяч бесед. Однако доклад, который должен был пролить свет на таинственные обстоятельства «преступления века», вызвал всеобщее разочарование. Свидетели преступления с удивлением обнаружили замалчивание, искажение или прямую фальсификацию собственных показаний, заверенных по всей форме. Кстати, некоторые из свидетелей скончались от «тех или иных причин» в течение нескольких последующих лет.

Официальный отчет комиссии Уоррена резко критиковал ЦРУ, ФБР и полицию Далласа за то, что они не смогли предотвратить гибель президента. Основываясь на докладе, в котором было множество неточностей, противоречий и ошибок, комиссия, тем не менее, дала однозначное заключение, что заговора против президента не существовало. Однако ни американская, ни мировая общественность так и не удовлетворилась официальным выводом комиссии Уоррена. Продолжали возникать все новые версии трагедии.

Джона Фицджеральда Кеннеди любили одни и ненавидели другие. Он вошел в историю как харизматичный лидер, на время правления которого выпали одни из самых тяжелых страниц мировой истории XX в. — Берлинский и Кубинский кризисы, когда две мировые сверхдержавы СССР и США — стояли на пороге ядерной войны. Во многом благодаря блестящему политическому дару Кеннеди тогда удалось сохранить мир. Естественно, людям была не безразлична история гибели такого человека. Люди хотели знать правду. Действительно ли президента убил Ли Харви Освальд? Если да, то каковы мотивы этого преступления? Действовал он в одиночку или же это был заговор? Кто такой Джек Руби? Что заставило его убить Освальда? И если существовал заговор, то кто стоял за ним — мафия, кубинцы, русские, ЦРУ?

Одна из существующих версий такова: американец Ли Харви Освальд был использован кубинской спецслужбой с подачи КГБ. Президента США убили в отместку за попытку его администрации организовать покушение на Фиделя Кастро. Якобы убийство инспирировал и оплатил сам Кастро, для которого это был отчаянный шаг самозащиты. Сторонники этой версии считают, что роль «кубинцев» в самом сенсационном убийстве XX века была известна преемнику Кеннеди Линдону Джонсону, но он предпочел замять кубинский «след», опасаясь, что в противном случае общественное мнение США заставит его вторгнуться на остров Свободы, а это чревато угрозой ядерного конфликта с СССР. Линдон Джонсон также опасался, что кубинская версия приведет к «правому бунту» в Америке, который на два поколения закроет Демократической партии путь к власти. Секретарь Линдона Джонсона Джозеф Калифано опубликовал в своих мемуарах слова Джонсона, который тот якобы сказал ему: «Кеннеди пытался прикончить Кастро, но Кастро его опередил».

Другие исследователи считают, что Освальд был использован заговорщиками «втемную», т. е. он принял участие в покушении, полагая, что убить собираются губернатора Техаса Коннали. Ли Харви Освальду якобы было поручено стрелять в Конналли, что он и сделал, а Джон Кеннеди получил смертельную пулю от другого снайпера. Эксперты уверяли, что так и не смогли с достоверностью определить — был ли убит президент пулями, выпущенными из винтовки Освальда. Но о том, что выстрелы были слышны не только со стороны склада — сзади по движению кортежа, а также спереди и сбоку, свидетельствовали многие очевидцы трагедии.

Не раз говорили и о причастности к этому громкому делу пресловутой «руки Москвы». Утверждали, что Ли Харви Освальд якобы прошел обучение в Комитете государственной безопасности СССР, который и заказал ему убийство Джона Фитцджеральда Кеннеди. Известно, что в период своего проживания в Белоруссии Ли Харви Освальд действительно находился под плотным присмотром КГБ. Однако серьезных подозрений в том, что он был профессионально связан с Комитетом госбезопасности СССР, нет. После внимательного изучения образа жизни и поведения американца, в КГБ пришли к выводу, что использовать его в качестве агента, который бы работал на советскую разведку в США, нецелесообразно. Известно, что документы, касающиеся Ли Харви Освальда, которым занималась внутренняя служба Комитета госбезопасности СССР, вскоре после убийства Джона Кеннеди были переданы Соединенным Штатам. КГБ прежде всего хотел исключить подозрения, что Освальд был связан с органами безопасности СССР. Поэтому версия о Ли Харви Освальде как о некоей фигуре, использовавшейся Комитетом государственной безопасности СССР, имеет место, но вряд ли она правдоподобна. Советское руководство тех лет при всех его недостатках вряд ли могло принять такое самоубийственное решение. Все понимали, что убийство президента США — это объявление войны. Поэтому в СССР всеми силами велась очень серьезная, систематическая и последовательная работа на привлечение внимания мировой общественности к факту участия в убийстве Джона Кеннеди консерваторов, спецслужб, в частности, ЦРУ и ФБР, кубинских эмигрантов, которые были на содержании у ЦРУ, военно-промышленного комплекса. Эти версии активно прорабатывались и внедрялись в массовое сознание. В КГБ умело пользовались всякого рода слухами и домыслами, придавая им характер версий, которые требовали рассмотрения и будоражили общественное мнение.

В 1966 году окружной прокурор Нового Орлеана Джим Гаррисон начал собственное расследование убийства Джона Кеннеди. Его версия основывалась на том, что существовал заговор с участием бывшего частного детектива и пилота гражданской авиации Дэвида Ферри и бизнесмена Клея Шоу, которые планировали убийство президента и с которыми был знаком Ли Харви Освальд. Дэвид Ферри умер до суда, как было установлено — от естественных причин (хотя смерть вскоре после утечки в прессу информации о расследовании и обнаруженные предсмертные записки породили почву для слухов о самоубийстве или убийстве), поэтому обвинение предъявили только Клею Шоу. По версии Джима Гаррисона, убийство было организовано группировкой, объединявшей ультраправых активистов, подготовленных ЦРУ диверсантов из числа кубинских эмигрантов — противников режима Кастро и бывших и действующих сотрудников ЦРУ. Целью убийства были дестабилизация обстановки внутри страны и изменение курса внешней политики в отношении социалистического лагеря на более жесткий.

Джим Гаррисон отвергал выводы комиссии Уоррена о том, что смертельный выстрел был сделан Освальдом, и считал, что убийство было совершено несколькими профессионалами, стрелявшими с разных точек, а доказательства против Освальда были сфальсифицированы, после чего от него избавились. Позиция Гаррисона держалась во многом на показаниях основного свидетеля, Перри Руссо, правдивость которых оспаривается многими исследователями. В результате Клей Шоу был оправдан судом присяжных. Процесс Шоу примечателен тем, что стал единственным процессом, касавшимся убийства Джона Ф. Кеннеди, в ходе которого кому-либо было предъявлено официальное обвинение. Вместе с тем доказательства и выводы Джима Гаррисона по сей день оцениваются неоднозначно и остаются предметом споров.

Спустя 13 лет после далласской трагедии Конгресс США в результате недоверия к решению суда и к выводам комиссии Уоррена назначил новую следственную комиссию — комитет Стокса (Луис Стокс — конгрессмен, возглавлявший команду следователей). У комитета Стокса было больше времени, возможности и средств, чем у комиссии Уоррена, он в течение двух лет вел работу без давления со стороны президента (у власти тогда находился Джимми Картер) и пришел к выводу: Кеннеди был убит «скорее всего» не убийцей-одиночкой Ли Харви Освальдом, а группой заговорщиков, в которой Освальду с самого начала была отведена роль козла отпущения. Но заговорщики остались неназванными, ибо документального подтверждения их вины найти не удалось.

Пересмотра решения суда, естественно, не последовало, и доклад комитета Стокса остался практически неизвестным общественности. Сегодня каждый образованный американец знает выводы комиссии Уоррена, но едва ли один из ста сумеет ответить на вопрос: «Что такое комитет Стокса?» Расследование 1978–1979 годов было умело отодвинуто в тень влиятельными политиками, судьями, адвокатами и журналистами, которые в свое время поддержали выводы комиссии Уоррена и репутация которых сильно пострадала бы, если бы эти выводы были опровергнуты.

«Был заговор или не было?» — борьба между сторонниками этих двух теорий и сегодня продолжается с не меньшим ожесточением, чем сорок пять лет назад. В 2007 году вышел 3000-страничный том знаменитого юриста и писателя Винсента Буглиози, отстаивающий правильность выводов отчета комиссии Уоррена. Между тем около 70 % американцев полагают, что Кеннеди все же стал жертвой заговора. Это показывают итоги общенационального опроса, проведенного телеканалом «Court TV», который специализируется на освещении громких юридических дел. Две трети опрошенных считают, что правительство США утаивает от общества часть информации по итогам многочисленных расследований «преступления века» в Далласе.

В 1997 году последний из оставшихся в живых член комиссии Уоррена — Джеральд Форд — сделал признание, что комиссией умышленно были внесены неверные данные в протоколы вскрытия тела: траектория полета пули подверглась искажению. Однако это признание ничего не изменило в деле об убийстве американского лидера.

По сей день неоспоримыми остаются лишь основные факты преступления: президент Кеннеди был убит в своем автомобиле 22 ноября 1963 года, а спустя два дня был убит человек, которого подозревали в убийстве президента — Ли Харви Освальд. А за всем этим — неразгаданные тайны, подозрения, фальшивые свидетельства, подтасовки и… многочисленные новые версии того, что произошло в роковой ноябрьский день 1963 года. Согласно одной из них, Кеннеди убрали в ответ на объявленную им войну с организованной преступностью. Сторонники другой версии убеждены: все дело в том, что Кеннеди был активным противником силового решения проблем во Вьетнаме (через три дня после убийства Линдон Джонсон аннулировал директиву Кеннеди о выводе американских войск из Вьетнама, а став в 1964 году президентом, значительно увеличил там американское военное присутствие). Кто-то полагает, что Джона Кеннеди убили за его попытки ослабить всемогущее ЦРУ, которое он грозился «разбить на тысячу кусков и развеять по ветру». Дело не ограничилось угрозами: он снял с должности не только главу ЦРУ Аллена Даллеса, но и его ближайшее окружение. Джим Маррс в своей книге «Перекрестный огонь: заговор, который убил Кеннеди» предположил, что убийство президента Джона Кеннеди было последствием подписания им указа № 11110 от 4 июня 1963 года, которым он позволял казначейству США, впервые с 1913 года, печатать серебряные сертификаты, минуя при этом Федеральную резервную систему Центрального банка Соединенных Штатов Америки. Таким образом, правительство могло не заимствовать деньги у Федерального резерва.

Существует также версия, которая нам кажется совсем уж фантастической. Автор ее — бывший сотрудник спецслужб Милтон Уильям Купер. Не отрицая возможности перечисленных мотивов убийства Джона Кеннеди, он считает, что самой важной причиной было то, что президент обнаружил связь правящей элиты США с пришельцами из космоса и намеревался обнародовать этот факт.

А в начале 2000-х годов американец Билли Сол Эйтс, который в 50-е годы прошлого века работал с Л. Джонсоном и располагал состоянием в сотни миллионов долларов, появившись на одном из французских телеканалов, объявил, что убийство Кеннеди спланировал и осуществил не кто иной, как тогдашний вице — президент и будущий президент США Линдон Б. Джонсон. По его утверждению, автором рокового выстрела стал не Освальд, а верный человек Джонсона — некий Мак Уоллес, профессиональный убийца. Именно его отпечатки пальцев нашли в 1963 году в здании книжного склада, откуда стреляли в Кеннеди, но только в 1998 году эти отпечатки якобы удалось идентифицировать. Все документальные свидетельства своей версии Эйтс, по его собственному признанию, спрятал в надежном месте. «Это гарантия моей безопасности. Я позаботился о том, чтобы после моей смерти сведения были преданы гласности», — уверяет американец.

В ноябре 2003 года сороковая годовщина со дня убийства президента была отмечена большим симпозиумом в Питсбурге, на котором устроители попытались свести вместе сторонников разных версий «преступления века». Инициатором и организатором конференции был Сайрил Вехт — знаменитый патологоанатом и активный критик комиссии Уоррена, обронивший историческую фразу о ее отчете: «Эту книгу давно пора во всех библиотеках переставить с полок документальной литературы на полки с романами». Через какое-то время после симпозиума против С. Вехта была возбуждена серия судебных дел, которые почти разорили его.

В 2007 году вышла автобиография умершего в январе того же года агента ЦРУ, одного из фигурантов Уотергейтского скандала Говарда Ханта. Хант также утверждал, что заказчиком убийства был Линдон Джонсон, а непосредственно операцию организовали агенты ЦРУ. Позже сын Говарда Ханта рассказал журналу издания «Роллинг стоун» о признании, которое Хант сделал перед смертью: он заявил, что за убийством стояли Линдон Джонсон, руководитель операций ЦРУ на Кубе Дэвид Этли Филиппе, агенты ЦРУ Корд Мейер, Уильям Харви и Давид Санчес Моралес, будущий соучастник Ханта по Уотергейтскому скандалу Фрэнк Стурджис и некий «французский стрелок на травяном холме» (считается, что имелся в виду уроженец Корсики, наемный убийца и наркоторговец Люсьен Сарти). По словам Ханта, сам он в операции не участвовал.

И сегодня, почти через пятьдесят лет после выстрелов в Далласе, никто, кажется, не способен закрыть дело об убийстве века, хотя многие пытались поставить в нем точку. За прошедшие со времени убийства десятилетия случилось много событий, связанных с его расследованием: всплывали неизвестные прежде улики, делались доступными ранее засекреченные документы, молчавшие свидетели вдруг начинали говорить или выходили в свет их посмертные мемуары.

О «преступлении века» были написаны сотни книг, вышло на экраны множество документальных и художественных фильмов, опубликовано бесчисленное количество документов и статей. Возможно, ни одно преступление в мировой истории не подвергалось такому глубокому и всестороннему изучению. Однако это убийство не раскрыто до сих пор. И не мудрено: загадочно ушли в мир иной не только жертва — самый молодой в истории США президент Джон Фицджеральд Кеннеди и его убийца, но и убийца убийцы, а также масса свидетелей, которые могли бы пролить хоть какой-то свет на эту трагедию. Интересно, когда же мир узнает, кто и почему убил Джона Кеннеди?

Трагедия над Свердловском

В истории советской военной авиации было немало славных и бесславных страниц: от фронтовых таранов в небе над Москвой до посадки пресловутого Руста на Красную площадь. Одна из таких противоречивых страниц — уничтожение 1 мая 1960 года над Свердловском самолета-шпиона, пилотируемого американцем Френсисом Гарри Пауэрсом.

С этой историей связана трагедия, о которой знают и помнят немногие — гибель 30-летнего лейтенанта С. Сафронова, пилота, которому предстояло уничтожить самолет Пауэрса.

Драма, разыгравшаяся 1 мая 1960 г. в небе над Свердловском (нынешним Екатеринбургом) и в подземных бункерах ПВО, в свое время получила широкий резонанс.

Вспоминают о ней и сегодня, по прошествии более 50 лет после трагических событий. В тот роковой день погода в Свердловске выдалась чудесная: тепло, солнечно, не единого облачка на небе. В городе и его окрестностях проходила первомайская демонстрация, улицы были полны народа. Уже ближе к окончанию торжества высоко в небе вдруг стали раздаваться резкие хлопки разрывов и появляться небольшие облачка с оранжевым заревом. Не многие из демонстрантов поняли, что происходит, большинство восприняли увиденное как неожиданный праздничный салют. Но когда из одного из облачков вывалились обломки самолета и стали стремительно падать, а затем показался купол парашюта, стало ясно, что к праздничному фейерверку происходящее никакого отношения не имеет. В небе над Свердловском впервые в истории зенитно-ракетных войск ПВО произошел настоящий противовоздушный бой с самолетом-нарушителем, находившимся не где-нибудь над границей, а можно сказать, в самом центре Советского Союза.

Как гласит история, утром 1 мая 1960 года в воздушное пространство СССР вторгся самолет-нарушитель — высотный разведчик «Локхид 11-2». Этот самолет, высота полета которого составляла 20–24 км, идеально подходил для шпионских целей, поскольку был не досягаем ни для наших истребителей, ни для зенитчиков. Летая на такой высоте в стратосфере, такие самолеты могли фотографировать интересующие их объекты, причем качество фотографий позволяло разглядеть даже номера на самолетах, стоящих на аэродромах. На этот раз ЦРУ хотело получить снимки объектов, которые находились в районе между Челябинском и Свердловском. Эту задачу должен был выполнить самолет 11-2, управляемый Френсисом Гарри Пауэрсом. Это был далеко не первый полет, совершенный 11-2, «черной леди шпионажа», как называли сами американцы этот самолет, над территорией СССР. Издевательские, совершенно наглые полеты начались еще в 1956 году. С этого времени американские самолеты-разведчики регулярно нарушали воздушное пространство СССР — в Сибири и Средней Азии, в Центральной России и Закавказье, в Прибалтаке и на Дальнем Востоке. 1 мая 1960 года маршрут 11-2 был проложен из Пакистана вдоль Аральского моря на Свердловск, далее на Киров и оттуда в сторону Норвегии, где пилот должен был посадить свой самолет на аэродроме в Будё. День и время для шпионского полета были выбраны не случайно: всё политическое и военное руководство СССР находилось на первомайских трибунах, поэтому расчет был на то, что в случае обнаружения самолета-противника в праздничной суматохе русские не сумеют принять быстрое согласованное решение. Но расчет не оправдался — разведывательная операция «Оверфлайт» («Перелет») завершилась крахом: под Свердловском и-2 был сбит ракетчиками. До того как это произошло, американский самолет-шпион пробыл в воздушном пространстве Советского Союза больше трех часов, зайдя на глубину 2100 километров от границы! И если бы он шел в стороне от Свердловска на расстоянии 20–30 километров, ракета бы его не достигла. Правда, были приведены в боевую готовность все зенитные средства в районе Мурманска, Вологды, Архангельска, по всей границе с Финляндией, на Кольском полуострове. Но все зависело от того, попадет самолет в их зоны или нет, так как сплошной зенитно-ракетной защиты в стране еще не было. Поэтому на свердловских ракетчиков возлагалась колоссальная ответственность.

Обломки самолета «Локхид 11-2» разбросало в радиусе 20 км, однако кое-какие части были вполне пригодны для опознания. Пилот Френсис Гарри Пауэрс, вопреки правилам ЦРУ, остался жив. На многократных и многочасовых допросах в Москве Френсис Пауэрс нарисует ясную картину драматической схватки. По словам Пауэрса, сначала он услышал хлопок и увидел вспышку оранжево-желтого цвета в хвосте самолета, после этого почувствовал как бы удар в спину, который сдвинул кресло пилота к приборной доске. Он понял, что у самолета отваливается хвост. Мало того, что самолет стал падать, — он стал разворачиваться, как бумажный лист, и, крутясь, падать вниз. Пауэрс, по его словам, катапультироваться не мог, потому что его ноги были под приборным щитком и их при катапультировании могло оторвать. Он знал также, что в самолете несколько килограммов мощного взрывчатого вещества, которое сработает через несколько секунд после катапультирования, чтобы самолет не попал в руки противника. Казалось, пилот в такой ситуации был обречен на неминуемую гибель. Тогда Пауэрс, падая, решил дождаться высоты, когда уже можно будет дышать без кислородного прибора, и выбраться из самолета через верхний фонарь. На высоте 11 километров он вылез из кабины, оттолкнулся от самолета и на парашюте стал спускаться.

Летом 1960 года Френсиса Пауэрса осудили на 10 лет тюремного заключения. Однако отсидел американский летчик всего лишь полтора года, после чего его обменяли на арестованного в Америке советского разведчика Рудольфа Абеля (настоящее имя — Уильям Фишер), полковника госбезопасности, который всю войну проработал в немецком абвере и выдал массу немецких агентов, засылавшихся к нам. Кстати, по иронии судьбы, в 1977 году Пауэрс погиб в авиакатастрофе.

Скандал из-за полета Пауэрса был громким. Ведь сначала американцы, думая, что никаких улик не сохранилось, вообще отрицали сам факт преднамеренного нарушения границы. Как далеко зашли бы американцы в нагнетании дезинформации, сказать трудно, но тут неожиданно на V Сессии Верховного Совета СССР пятого созыва в Большом Кремлевском дворце выступил Председатель Совмина СССР, Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев и объявил на весь мир, что американский шпион сбит ракетой над территорией Советского Союза. Хрущев пригрозил Америке «показать кузькину мать» и отменил намеченный на июнь ответный визит в СССР американского президента Дуайта Эйзенхауэра.

Спустя неделю после событий в небе над Свердловском отличившиеся при уничтожении самолета и-2 и задержании Френсиса Гарри Пауэрса будут награждены орденами и медалями (21 человек). В частности, орденом Красного Знамени — Михаил Воронов, Николай Шелудько и Сергей Сафронов. Первые двое — ракетчики, командиры зенитных ракетных дивизионов. Третий — летчик, награжденный посмертно. Впрочем, когда о награждении военнослужащих, которые пресекли полет самолета-шпиона (кстати, это был первый указ, подписанный Леонидом Брежневым, который тогда стал Председателем Президиума Верховного Совета СССР), был обнародован, слово «посмертно» было опущено. Из Указа Президиума Верховного Совета нельзя было узнать и о деталях происшедшего на Урале. А они были таковы. По самолету-шпиону 11-2 было выпущено семь ракет. Первая из них обрубила самолету-нарушителю, до тех пор считавшемуся неуязвимым, хвостовое оперение, после чего тот стал, кувыркаясь, падать с 20-километровой высоты. Пауэрс, как мы знаем, покинул самолет. Когда неуправляемая машина достигла высоты десять километров, она вошла в зону поражения другого ракетного дивизиона, которым командовал капитан Н. Шелудько. Здесь самолет-шпион настигли еще три ракеты. Остальные три достались истребителю МиГ-19, пилотируемому старшим лейтенантом С. Сафроновым. Что же стало причиной тому, что ракетчиками был уничтожен свой самолет? Если его приняли за самолет-шпион по ошибке, то почему это случилось уже после того, как главная задача зенитчиков — уничтожить американский самолет-нарушитель, была выполнена?

В тот день, 1 мая 1960 г., заместитель командира эскадрильи капитан Борис Айвазян и летчик старший лейтенант Сергей Сафронов несли боевое дежурство на военном аэродроме Большое Савино под Пермью. В 7 часов 3 минуты они по сигналу боевой тревоги взлетели в небо для выполнения боевого задания по перехвату самолета-шпиона. В связи с подъемом в воздух истребителей-перехватчиков и необходимостью расчистить небо от другой авиации, находившей в воздухе, по решению руководства страны был дан сигнал «Ковер». По нему все самолеты и вертолеты, не задействованные в операции по уничтожению нарушителя, сажались на ближайшие аэродромы. Это должно было позволить радиолокационным станциям надежнее вести цель.

Через 32 минуты после взлета Сафронов и Айвазян были в аэропорту «Кольцово» — в Свердловске. О дальнейших событиях Б. Айвазян вспоминает так: «В Свердловске самолеты срочно начали заправлять горючим. Быстрее наполнили баки истребителя Сергея. Как ведущий, я пересел в его машину в готовности взлететь по приказу на перехват противника. Однако взлет задержали на 1 час 8 минут. На аэродроме случайно оказался самолет Су-9 — капитан Игорь Ментюков перегонял истребитель с завода в часть. Машина совершеннее МиГ-19, а главное — практический потолок у нее до 20 тыс. метров. Правда, к бою она не была готова, отсутствовало вооружение, летчик был без высотно-компенсирующеш костюма. На командном пункте, видимо, точно определили высоту самолета-незнакомца и поняли — достать его мог только Су-9. Капитану Ментюкову и поручили перехватить II-2 на подходе к Свердловску. По включенной рации я слышал переговоры между КП и летчиком. „Задача — уничтожить цель, таранить“, — прозвучал голос штурмана наведения. Секунды молчания, а потом: „Приказал „Дракон“ (фронтовой позывной генерала Евгения Савицкого тогда знал каждый летчик). Не знаю, звонил ли сам Савицкий или приказ подкрепили его именем, но я понял: летчик обречен, шел на верную смерть. Таранить на такой высоте без высотно-компенсирующеш костюма, без кислородной маски… Видимо, иного выхода у командования на тот момент не было“. Капитан И. Ментюков уже шел на таран американского самолета, когда заработали ракетные зенитчики. Пилот едва успел выйти из зоны огня. Когда у Ментюкова кончилось горючее, в небо поднялись Сафронов и Айвазян. „Взлетели. Самолет-разведчик над нами, но где? Кручу головой — вокруг никого, — вспоминает Б. Айвазян. — В те секунды заметил взрыв и пять уходящих к земле точек. Эх, угадать бы тогда, что это был разваливающийся 11-2! Я принял взрыв за самоликвидацию ракеты, понял, что зенитчики уже открыли огонь, и тут же сообщил на КП. Самолет противника, разумеется, мы не обнаружили, ведь его, как я понял, на наших глазах уничтожили ракетчики. Ну а если бы он продолжил полет, и мы увидели его? На высоту 20 000 метров (потолок у МиГа на 2–3 тысячи метров ниже) за счет динамической горки бы поднялся. Правда, за мгновение наверху увидеть самолет, прицелиться, открыть огонь и попасть — один шанс из тысячи. Однако и его пытались использовать…“»

Как потом выяснилось, первая же выпущенная зенитчиками по самолету-нарушителю ракета настигла цель. Но тут капитан Николай Шелудько, командир соседнего ракетного дивизиона, получил приказ обстрелять 11-2 еще раз — требовалась гарантия в поражении. Более 30 минут после уничтожения американского самолета-разведчика на кп полка, а также на КП армии ПВО считали, что он по-прежнему продолжает полет (майор Михаил Воронов, возглавлявший боевой расчет 2-го дивизиона 57-й зенитной ракетной бригады, промедлил с докладом). А потому перед летчиками-истребителями Борисом Айвазяном и Сергеем Сафроновым все это время стояла прежняя задача — при обнаружении атаковать противника.

На очередном вираже, поясняет Айвазян, он передал Сафонову команду оттянуться назад: мол, если за 2–3 минуты не обнаружим вражеского самолета, будем садиться. Однако Сафронов не отозвался, связь с ведомым оборвалась. Борис Айвазян, еще не заподозрив ничего неладного, увидел в чистом небе необычное облачко и резко спикировал. Это спасло ему жизнь, он смог уйти от настигавшей его ракеты. Это уже потом выяснилось, что в дивизионе, которым командовал майор Шугаев, за цель приняли вылетевшую на перехват 11-2 пару самолетов МиГ-19, пилотировавшихся Б. Айвазяном и С. Сафроновым. Одной из ракет самолет старшего лейтенанта Сергея Сафронова был подбит, он упал в десяти километрах от аэродрома. После поражения самолета С. Сафронову удалось катапультироваться, но, снижаясь на парашюте, он погиб от полученных ранений. Похоронили летчика на старейшем кладбище Перми — Егошихинском, возле Всехсвятской церкви. У Сергея Сафронова остался сын Александр, которого воспитали мать, Анна Васильевна, и Борис Айвазян (жизнь так распорядилась, что через 8 лет после трагических событий Б. Айвазян женился на вдове погибшего товарища).

«Когда случилось несчастье, много ходило толков по поводу якобы не работавших на наших самолетах ответчиков „свой-чужой“, — вспоминает капитан Б. Айвазян. — Однако скорее всего не доработали на земле. Ответчик „свой“ на машине Сафронова был включен и работал. Я сам включил ответчик на его самолете. Просто на пилотов начальству сваливать было легче: мол, сами виноваты. Сразу после полета ко мне подошел незнакомый подполковник и дал дельный совет: по свежим следам описать все, как было. Мне это пригодилось, когда прибыла комиссия, возглавляемая генералом Павлом Кулешовым. И меня стали тягать из одного генеральского кабинета в другой. И каждый требовал письменно изложить, как протекал полет. Но в конце концов обошлось. Когда в газетах был опубликован указ о награждении отличившихся при пресечении полета II-2, ко мне подошел командир полка и сказал: „Что ж, Сереже награда — орден, а тебе — жизнь…“»

Уже в полдень 1 мая из столицы СССР в Свердловск вылетел самолет Ту-104 с солидной комиссией на борту — в нее вошли сотрудники аппарата ЦК КПСС, военной контрразведки КГБ, офицеры и генералы Генерального штаба Вооруженных сил и Главного штаба Войск ПВО страны. Перед ними стояла задача — проанализировать действия боевых расчетов армии ПВО, собрать и доставить в Москву все останки 11-2. Прибывшая комиссия установила следующее: самолет-нарушитель пересек государственную границу в 5 часов 36 минут. Он шел на высоте 18–21 тыс. метров со скоростью 720–780 км/час, когда его полет был пресечен 2-м дивизионом 57-й зенитной ракетной бригады. Это произошло в 8 часов 36 минут. О причинах гибели Сергея Сафронова в докладной министру обороны СССР говорилось: «9-й отдельный радиотехнический батальон продолжал выдавать данные на главный командный пункт о его полете на высоте 19 000 метров, когда уже нарушитель был сбит, и фактически здесь находились МиГ-19 на высоте

11 000 метров. Неуправляемые истребители возвращались на аэродром через зону поражения 4-го дивизиона 57-й зенитной ракетной бригады, у которого аппаратура опознавания самолетов на РЛС П-12 была неисправна. Имея информацию, что истребителей в воздухе нет, дивизион (командир майор А. В. Шугаев) принял их за самолет противника, дал залп ракет, сбил МиГ-19, пилотируемый старшим лейтенантом С. П. Сафроновым. Причиной гибели летчика послужила плохая работа боевого расчета главного командного пункта армии ПВО. Начальники родов и служб не сообщали о принятых решениях на главный командный пункт, ГКП, в свою очередь, не информировал об обстановке командиров частей и соединений. В 57-й ЗРБ не знали о нахождении истребителей в воздухе. Поэтому был сбит самолет Сафронова с включенным ответчиком…»

Сейчас уже очевидно: главная причина всех просчетов — в несогласованности действий, в нехватке опыта у офицеров командных пунктов, в их неумении справиться с нервозной обстановкой и в необычности поединка, развернувшегося, по сути, в стратосфере. К тому же зенитные ракетные части в то время в СССР только формировались и управлять ими совместно с истребительной авиацией только учились. Увы, в такой ситуации трагических последствий избежать не удалось…

Пражская весна 1968-го

В ночь с 20-го на 21 августа 1968 года около семи тысяч танков и более трехсот тысяч солдат и офицеров пяти стран Варшавского договора (СССР, ГДР, Венгрии, Польши и Болгарии) перешли границы Чехословакии. Что забыли войска стран, связанных между собой договором о сотрудничестве, на пражских улицах? Почему Советский Союз пошел на беспрецедентный шаг — открытое запугивание Чехословакии? Несмотря на то что с момента подавления Пражской весны прошло более 40 лет, в мире до сих пор спорят о причинах и последствиях этих событий.

Трагедия Пражской весны началась с короткого объявления по радио: «ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели Чехословацкой

Социалистической Республики обратились к Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженными силами». Обращалась ли Чехословакия за помощью? И от чего ее должны были защищать вооруженные силы союзных стран? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться на несколько месяцев назад, когда события, названные впоследствии Пражской весной, только начинались.

Весна 1968 года началась в Чехословакии удивительно рано: в январе. Именно тогда 46-летний словацкий политик Александр Дубчек сменил на посту генерального секретаря КПЧ консервативного Антонина Новотны. Нельзя сказать, что Дубчек был идейным вдохновителем процессов, произошедших в Чехословакии. Большинство аналитиков считает, что его кандидатура попросту устраивала все политические силы: и сторонников перемен, и тех, кто был настроен более консервативно. Однако он стал человеком, при котором Пражская весна стала реальностью — он позволил росткам демократии пустить корни и окрепнуть, пусть и ненадолго. Более сильный руководитель либо пошел бы на откровенный разрыв с СССР, либо в зародыше задавил бы малейшие попытки перемен в общественном сознании — либо при помощи идеологической обработки, либо путем устранения тех, кто пользовался наибольшим влиянием. Но сильным руководителем Дубчек не был.

К апрелю 1968 года была сформулирована позиция коммунистической партии, которая сразу же вызвала тревогу в Москве. Казалось бы, в предлагаемых Дубчеком и его соратниками идеях не было ничего криминального: программа всего лишь стремилась построить «социализм с человеческим лицом». Какие новшества предлагала эта программа?

Она провозглашала свободу слова и отмену цензуры, гарантировала свободу собраний, давала возможность гражданам Чехословакии возможность свободно выезжать в любую страну мира, объявляла федерализацию государства. Экономика также должна была измениться: была введена экономическая самостоятельность государственных предприятий и разрешена индивидуальная трудовая деятельность. Сейчас все это кажется чем-то само собой разумеющимся. Однако такой курс был явным новшеством в странах социалистического лагеря, где и экономика, и общественная жизнь были подчинены жесткому диктату идеологии. Но, пожалуй, наибольший шок у строителей социализма вызвало другое: введя программу, коммунистическая партия отказывалась от исключительного права на управление страной и фактически брала курс на многопартийную систему. Это ассоциировалось у стран социалистического лагеря с возвратом к капитализму. По крайней мере, именно такая трактовка звучала в многочисленных письмах, которые полетели в Чехословакию из Советского Союза. На самом деле главная опасность заключалась в том, что коммунистическая партия в условиях многопартийности легко могла утратить власть. Тем более что состояние общественного сознания в этот момент было довольно неустойчивым.

1968 год оказался довольно необычным не только для Чехословакии, но и для всего мира. Повсюду — и в Европе, и в Америке, и в Азии — вспыхивали многочисленные студенческие восстания. Это было время переоценки жизненных приоритетов. Если поколение родителей студентов, выходящих на площадь, выросло в условиях войны и последовавшего за ней периода восстановления, поколение детей росло в относительно спокойном и стабильном мире. Привязанность родителей к материальным ценностям казалась им нелепой и скучной, их жизненные цели — недостойными внимания. Масла в огонь добавило и то, что как раз накануне были переосмыслены итоги сталинизма. Люди с ужасом прочли в газетах то, что раньше обсуждалось с оглядкой на кухнях. Были реабилитированы те, кого еще недавно клеймили как врагов народа. Все это зародило в общественном сознании мысль о том, что коммунистическая партия далеко не безгрешна, что ее ошибки обходятся народу чудовищно дорого. А если это так — необходимы перемены, причем такие, которые сделают невозможным повторение ужасов сталинизма и аналогичных ему режимов.

Первыми последствия того, что происходило в Чехословакии, просчитали в Советском Союзе. И забили тревогу: одна из стран, входящих в зону интересов СССР, вот-вот развернется в сторону Запада. Мгновенно была развернута информационная кампания. Было объявлено, что в ЧССР поднимает голову контрреволюция, что попытка поиска «особого пути» к социализму — провокация, что необходимо срочно принять меры к прекращению этого опасного социального эксперимента. Дубчек во время встреч с советскими руководителями старался убедить их в том, что ситуация под контролем, что компартия Чехословакии не собирается отказываться от идей социализма, а намерена только немного его изменить. Верил ли он сам в то, что говорил? Позже он не раз подчеркивал, что Чехословакия не собиралась разрывать отношения с СССР, не собиралась покидать лагерь соцстран. Тем не менее, реакцию Москвы на отмену цензуры он мог предвидеть — недаром он окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

Несмотря на все заверения Дубчека, компартия Чехословакии не контролировала выпущенного на свободу джинна демократизации. Почувствовав свободу, чехословацкая интеллигенция начала открыто обсуждать наболевшие вопросы, порой доходя до критики СССР и его руководителей. Это уже было более серьезным «грехом»: не заметить роста антисоветских настроений Москва не могла.

Поначалу ничто не предвещало того, что СССР пойдет на крайние меры. 4 мая 1968 года состоялась встреча руководителей КПСС и КПЧ в Москве. Позже произошло еще несколько встреч, самой важной из которых стала встреча в Черне-над-Тиссой. Инициатором проведения переговоров было советское руководство. На встречу пригласили практически всех руководителей ЧССР. В ходе встречи, которая продолжалась четыре дня, чехословацкая делегация показала свою несговорчивость. Однажды вся делегация просто покинула зал переговоров в знак несогласия с позицией СССР. Советская делегация в этот напряженный момент сумела сдержать эмоции. Советские руководители даже лично посетили спец-вагон Дубчека, чтобы продолжить разговор, который был одинаково важен для обеих стран. В конце концов Чехословакия подтвердила свою верность социалистическому курсу и лояльность по отношению к союзникам. В ответ советская сторона сказала, что Чехословакия имеет полное право на выбор своего пути. Когда соглашение было достигнуто, участники переговоров поехали в Братиславу и подготовили совместное коммюнике. Оно было подписано 3 августа. В документе официально признавалось право ЧССР на проведение реформ при соблюдении ею обязательств по отношению к союзникам по Организации Варшавского договора (ОВД).

Уступки, на которые пошел Советский Союз в отношении Чехословакии, не встретили в ней должного отклика. Напротив: в стране начались массовые демонстрации. Газеты наперебой призывали руководство страны не останавливаться на достигнутом, а отмежеваться от «старшего брата», взять курс на нейтрализацию страны и установить более тесные связи с Западом. Тон статей становился все более напряженным, все чаще в них появлялись откровенно антикоммунистические нотки. Девятого августа Прагу посетил Тито, на следующий день приехал Чаушеску. Оба лидера открыто объявили о поддержке руководства ЧССР и одобрили проводимые им реформы.

Наряду с теми, кто был в восторге от ветра перемен, в Чехословакии нашлись и сторонники прежнего курса. Вскоре после подписания коммюнике 19 партийных руководителей высокого ранга написали Брежневу письмо с просьбой о военной помощи. Они хотели сместить Дубчека. Но Брежнев далеко не сразу откликнулся на эту просьбу.

Некоторые авторы полагают, что решение напасть на Чехословакию было озвучено еще весной 1968 года. А остальное было не более чем декорацией. Однако большинство исследователей уверено в обратном: Брежнев до последнего оттягивал силовой вариант решения чехословацкого вопроса. И только когда возникла опасность смены режима, начал переговоры с союзными странами.

В ночь с 20-го на 21 августа в эфире прозвучал сигнал «Влтава-666», положивший начало операции «Дунай». Руководил операцией генерал армии Иван Григорьевич Павловский. Известный специалист по военной истории Игорь Дроговоз назвал «Дунай» самой грандиозной по своим масштабам стратегической военной акцией. Масштаб ее действительно выглядел впечатляюще: около 30 танковых и мотострелковых дивизий СССР и его союзников по Организации Варшавского договора за 36 часов оккупировали страну в центре Европы.

Атака была стремительной. Войска пересекли границу Чехословакии в 20 пунктах. Ранним утром танки с белыми полосами уже грохотали по улицам Праги. В 4 часа утра было окружено десантниками здание ЦК КПЧ, в 6 утра танковая колонна взяла под контроль генштаб, около 7 утра было заблокировано здание правительства, а еще через два часа — почта, телеграф, а также радио— и телецентры. В 9.00 Дубчек, Черник, Смрковский и Кригель были арестованы агентами службы безопасности ЧССР, а позже — переданы советской стороне.

Население Чехословакии, которое и так было враждебно настроено по отношению к СССР после публикаций в газетах, после ввода войск восприняло советские войска как оккупантов. Выдержка из доклада инструктора политотдела 38-й армии полковника Косенкова как нельзя лучше описывает атмосферу, царившую в стране во время ввода советских войск: «Население городов Оломоуц, Пршеров, Простеев, Кримаржиж и других встретило советские войска, подстрекаемые контрреволюционными силами, враждебно и озлобленно. Выкрикивались лозунги: „Оккупанты, домой! Позор вам!“ — и другие». Власти на местах отдавали негласные распоряжения: не вступать в контакт с советскими солдатами, не выходить в город, не давать захватчикам воды. Повсюду были расклеены листовки, призывающие к осуждению войск Варшавского договора.

Правительство запретило армии покидать казармы, чтобы избежать кровопролития. Тем не менее, потери были. Причем, судя по сохранившимся документам, и с той, и с другой стороны. В августе 1968 года в Чехословакии погибло более семидесяти человек. Около двухсот пятидесяти были ранены. А вот официальные цифры советских потерь: 11 военнослужащих погибли, в том числе один офицер, ранены и травмированы 87 военнослужащих, включая 19 офицеров, в авариях, при неосторожном обращении с оружием и т. п. погибли (а также умерли от болезней) 85 человек. Несмотря на то что войскам, прибывшим в Чехословакию, был отдан строгий приказ стрелять только в ответ, не у всех выдерживали нервы. Читая воспоминания очевидцев и участников событий, трудно понять, в чьих словах больше преувеличений. Одни говорят, что жители Праги и других городов вели себя исключительно мирно и акции протеста велись только на «культурном фронте». Например, владелец ресторана «Москва» изменил две буквы на вывеске, и его заведение стало называться «Морава». Случайно обрушившийся мост переименовали в «Мост советско-чехословацкой дружбы». На стенах появлялись многочисленные граффити. В военных отчетах содержится совершенно другая информация, свидетельствующая о том, что чехи и словаки были вовсе не такими мирными и законопослушными. Упоминаются и подожженные танки, и выстрелы с крыш, и найденное в нескольких местах оружие…

Вот лишь несколько фактов из множества, изложенных в «Справке о фактах враждебных проявлений и провокационных действий в Праге и ее окрестностях»:

«В ночь с 25 августа на 26 августа в здании Министерства энергетики ЧССР изъят 61 автомат, 2 ручных пулемета, гранатомет, 10 пистолетов, 11 468 патронов.

В помещении пражского Радиоцентра изъято 29 автоматов, 3 пулемета, 20 пистолетов, большое количество боеприпасов. На Староместской площади, в доме № 22 изъято 4 пистолета, ящик с боеприпасами и радиопередатчик.

Под Домом правительства ЧССР на глубине 130 метров обнаружено помещение, где были пистолеты и боеприпасы…» Конечно, этого количества оружия было бы недостаточно для вооружения народного ополчения. Тем не менее оно было найдено. И если наличие пистолетов можно объяснить легко (мало ли кто решил обзавестись личным оружием), то гранатомет и пулеметы определенно не для охоты или самозащиты покупались…

В той же записке (кстати, составлена она была в единственном экземпляре и до недавнего времени хранилась под грифом «Секретно») упоминается и лихорадочная активность представителей капиталистических стран: «21 августа 1968 года, по сообщению 00 КГБ по 1-й гвардейской танковой армии, водитель автомашины с западногерманским номером в Праге фотографировал расположения частей 1-й гвардейской танковой дивизии. При попытке задержания он выбросил фотоаппарат „Кодак“ с приставкой и скрылся».

Еще одно сообщение: «27 августа сего года патрулями 81-го гвардейского мотострелкового полка 6-й гвардейской мотострелковой дивизии задерживалась автомашина номер 583904, три пассажира которой — западно-германские туристы — занимались фотографированием нашей техники».

При аналогичных обстоятельствах было задержано немало иностранных граждан: французский турист Литалмер Филиппе, 1936 года рождения; шведский турист Иона Берне; житель Западного Берлина Хириган Пауль Георги, 1938 года рождения, студент-архитектор… Среди задержанных были и граждане США, и местные жители. Разумеется, фотографировать советские танки на улицах Праги могли и журналисты, и просто патриоты, собиравшие свидетельства вероломства бывших товарищей по социалистическому лагерю. Однако не все эпизоды укладываются в эти версии. У некоторых иностранных туристов нашли планы и карты, на которых были отмечены места расположения советских частей.

Накануне ввода войск в Чехословакию, 18 августа, маршал Гречко собрал руководящий состав Вооруженных сил СССР и сказал: «Принято решение на ввод войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Это решение будет осуществлено, даже если оно приведет к третьей мировой войне». Эта фраза — свидетельство того, что в Советском Союзе операцию «Дунай» воспринимали более чем серьезно. И понимали ее возможные последствия. В случае вмешательства стран Запада на территории Чехословакии начались бы бои. Если руководство Советского Союза пошло на такой шаг, а страны ОВД его поддержали, значит, дело не в повороте к рыночной экономике и не в свободомыслии чехословацких средств массовой информации. На тот момент существовала реальная угроза СССР — иначе не была бы проведена столь дорогостоящая и чреватая крупным международным скандалом операция. Кстати, совсем уж неожиданным появление танков на улицах Праги не было: 20 августа Дубчеку позвонили из Москвы и предупредили его о готовящемся вводе войск.

Арестованные в ходе операции члены правительства были доставлены в Москву. Людвиг Свобода настоял на том, чтобы они были освобождены и приняли участие в переговорах. Итогом этих переговоров стало подписание соглашения, в котором ввод войск был одобрен. Тем временем в самой Чехословакии состоялся чрезвычайный XIV съезд КПЧ. Он осудил интервенцию, потребовал вывода войск и обратился за помощью к мировому коммунистическому движению. Однако войска на территории страны все же остались. Основные силы — 25 дивизий — вернулись в СССР 4 ноября, но 15-я гвардейская и 31-я танковая дивизии, 18-я и 30-я гвардейские и 48-я мотострелковые дивизии оставались в ЧССР вплоть до 1991 года. На случай крупных беспорядков в городах был разработан план «Серый ястреб». Он предполагал ввод 20 батальонов и применение силы. После того как о существовании этого плана узнало руководство Чехословакии, была отменена всеобщая политическая забастовка, провести которую планировалось 31 декабря 1968 года. Активное сопротивление постепенно угасло.

Советский Союз тем временем начал активно восстанавливать свою пошатнувшуюся репутацию. По распоряжению ЦК КПСС агентство печати «Новости» в рекордно короткий срок готовит к изданию «Белую книгу», посвященную деятельности контрреволюционных сил в Чехословакии. Этот сборник документов и материалов был издан на русском, чешском, словацком, немецком, польском, венгерском, болгарском, английском, французском, испанском и арабском языках. Некоторые авторы говорят о ней как о неудачной попытке оправдаться перед мировым сообществом. Но если ознакомиться с заявлениями политических деятелей того времени, то станет ясно, что возможность ввода советских войск в Чехословакию казалась западным политикам вполне реальной. Более того — от СССР этого ожидали.

Судите сами: заявления о том, что в чехословацкой прессе вскоре появятся антисоветские выступления, появились почти сразу после прихода к власти Дубчека, то есть задолго до их реального появления. Многие общественные деятели стран Запада говорили о том, что поддерживают чехов и словаков в их начинаниях. Они заверяли, что готовы оказать Чехословакии материальную помощь. Эти высказывания пражские интеллигенты восприняли как хороший знак: если вдруг дойдет до конфликта, Запад обязательно примет сторону Чехословакии. Интересно, что задолго до того, как в Советском Союзе было принято решение о вводе войск, западные политики начали делать заявления, что не станут вмешиваться в конфликт. И те, кто рассчитывал на помощь стран НАТО, не могли не знать об этом.

До сих пор не утихают споры о том, чем же была на самом деле Пражская весна, продлившаяся всего восемь месяцев. Одни считают, что она была организована западными спецслужбами, поставившими перед собой цель развалить Организацию Варшавского договора. По этой версии, Чехословакия должна была стать первой, но не последней страной, вышедшей из ОВД. Действия руководства СССР позволили отсрочить развал этого союза до 1991 года. Но страны Запада получили прекрасный козырь в идеологической борьбе: после ввода войск на территорию ЧССР они открыто заявляли об имперских претензиях Советского Союза.

Другая версия, у которой также немало сторонников, — Пражская весна была вызвана желанием граждан Чехословакии восстановить демократические традиции.

Коммунистическая идеология оставляла слишком мало свободы. Она подавляла развитие личности — это и привело к накоплению недовольства и требованию перемен.

Советскому Союзу было суждено пережить похожий период. Правда, название у него было гораздо менее поэтическим — перестройка. Как и в ЧССР, все началось с гласности и обсуждения «неудобных» вопросов…

Куреневский апокалипсис

Куреневская трагедия, унесшая жизни 1990 киевлян, долгое время замалчивалась советскими властями. Ведь она наглядно продемонстрировала, как дорого могут обойтись людям малейшие ошибки специалистов при строительстве гидротехнических сооружений, бесхозяйственность и халатность руководителей. Все началось с того, что в 50-е годы XX века в районе Бабьего Яра по специальному проекту лучших московских архитекторов, но с большими отклонениями от него, соорудили дамбу. Сточные воды с кирпичного завода 11 лет заполняли этот «аквариум». Постепенно Бабий Яр превратился в озеро. 13 марта 1961 года дамбу прорвало, и грязевой вал высотой 14 метров понесся по улицам района Куреневка, снося здания, людей, трупы и остатки гробов с близлежащих кладбищ.

Все началось в далеком 1950 году. Сейчас уже трудно определить, кому первому пришла на ум кощунственная идея об уничтожении всемирно известного Бабьего Яра, входящего в невеселый перечень самых трагических точек планеты. Суть ее состояла в том, чтобы закачать в него песчано-глинистую смесь с Петровских кирпичных заводов.

Тогда никто не подумал ни об увековечивании исторической памяти этой печальной достопримечательности Киева, ни об уважительном отношении к праху десятков тысяч безвинно погибших здесь людей. Между тем, первые жертвы появились в Бабьем Яру сразу же после установления советской власти в Украине. Его облюбовали работники НКВД: к яру от Лукьяновской тюрьмы шла прямая дорога, по которой отвозили «врагов народа» на исполнение приговоров. По достоинству оценили «удобство» этого места и фашисты, оккупировавшие Киев. И снова Бабий Яр содрогнулся от ужаса и боли, ведь «живого материала» для проведения «акций» оккупантам здесь было предостаточно. Одной из самых мрачных дат в истории человечества стало 22 сентября 1941 года, когда в зловещем яру начались расстрелы мирных граждан. Для начала туда привезли и расстреляли два цыганских табора. Затем фашисты взялись за евреев. Через полтора года немцы постарались ликвидировать все следы самой массовой интернациональной могилы на земле: трупы были откопаны и сожжены, кости размолоты, пепел просеян, документы уничтожены. До настоящего времени уцелело лишь три фотографии казней в Бабьем Яру.

До сих пор неизвестно, сколько тут полегло людей. На памятнике выбито: «Більш ніж 100 000 громадян міста Киева та військовополонених». Но по последним сведениям, речь должна идти о 260 000 расстрелянных. Монумент появился в Бабьем Яру лишь через 35 лет после трагедии. Несколько позднее его дополнила менора (семисвечник) — в память о погибших евреях, деревянный крест — последняя дань замученным украинцам и памятник детям, чьи жизни оборвались в этом страшном месте. Сам яр, правда, за мирные десятилетия преобразился: в нем расположены парк, жилмассив и киевский телецентр. Хорошо ли это — судить трудно. Но здешняя земля, похоже, настолько пропитана болью, страданием и страхом, что способна мстить людям, осмелившимся потревожить покой самой большой братской могилы на земле.

После войны все сведения, связанные с массовыми расстрелами в Киеве, были окутаны завесой тайны. А местные власти посчитали необходимым уничтожить яр. А. Давыдов, занимавший пост председателя горсовета с 1947-го по 1963 год, стал виновником многих бед, пережитых киевлянами. Ему же пришла в голову «светлая» идея создания на месте массовых расстрелов танцплощадки и парка с увеселительными аттракционами и ресторанами. Однако протесты киевской интеллигенции не дали совершить это кощунство. Тогда-то Бабьему Яру и было найдено иное, столь же «рациональное» применение. В те годы в столице развернулось массовое строительство пятиэтажек— «хрущевок» и власти решили использовать для изготовления кирпича глину, которую добывали в черте города. В дождливые годы в карьерах накапливалось вода. Ее вместе с грязью откачивали в отстойники Бабьего Яра. Непригодную для производства породу также смешивали с водой и по трубам отводили туда же. Чтобы избежать сползания намывного грунта, соорудили дамбы, а для стока воды — колодцы и отводные каналы. Городские власти надеялись, что отходы быстро превратятся в камень. Это позволило бы одновременно наладить бесперебойное производство кирпичей, создать удобное транспортное сообщение между Сырцом и Куреневкой и ликвидировать мозоливший глаза Бабий Яр.

Как это часто у нас бывает, борьба за экономию нередко превращается в довольно глупое, а подчас и очень опасное занятие. Вот и в случае с грязевым «озером» неудачно сэкономили: трубу необходимого диаметра заменили другой, вместо бетонной дамбы возвели земляную, водозаборных колодцев никто не чистил — во имя все той же экономии. Но и это не все. Несмотря на то что проект запрещал постоянное поступление пульпы в яр, заводы работали круглосуточно. Весной туда же стекались и талые воды. Озеро постепенно переполнялось и вода начала размывать гребень плотины. К тому же высота защитной дамбы была на 10 метров ниже нормы безопасности. А сам карьер находился на высоте 60 метров над уровнем крупного жилого и промышленного района. На многочисленные же обращения обеспокоенных такой халатностью граждан власти предпочитали не реагировать.

В течение 11 лет в Бабий Яр, где покоятся тысячи расстрелянных евреев и представителей других народов, сбрасывались миллионы кубометров жидких отходов. В конце концов кто-то там, наверху, ведающий судьбами людей и городов, не выдержал. 13 марта 1961 года в 6.45 утра дамба не устояла перед натиском глинистой жижи и дала течь. Через три с половиной часа грязевой вал высотой 14 метров прорвал дамбу и обрушился вниз, на жилой район. Со скоростью пять метров в секунду он понесся по улицам Куреневки, сметая все на своем пути, круша здания, переворачивая машины, ломая деревья. За 10 минут селевая лавина погребла под собой площадь в 30 гектаров. Согласно официальной статистике, в тот день погибли 147 человек, около 150 стали инвалидами. Однако более поздние данные говорят о гибели 1990 киевлян, а западные источники утверждают, что количество жертв перевалило за 6 тысяч.

В первой волне накатившей на Куреневку жижи поблизости от стадиона «Спартак» застряли машины и автобус. Люди не могли выбраться, поскольку пульпа достигала окон. Через несколько минут сильно потемнело: на улицы надвигался вал пенящейся массы серого цвета. Он был выше домов и закрывал собой небо. Злосчастный автобус взорвался. Кто-то сумел выбить переднюю дверь, но спаслись только женщина и две девочки. Они отделались ожогами и лишились волос. Остальные же пассажиры сгорели заживо… Слой грязи, разлившейся по улицам, быстро застывал, превращаясь в камень. В таком виде его толщина уменьшилась до трех метров. Было ясно, что под лавиной находятся сотни людей. Стадион «Спартак» затопило полностью, под серой глинистой массой скрылась даже высокая ограда, над пульпой поднимались только фонари. Удар селевой волны мгновенно снес и небрежно перемешал трамвайные вагоны, обломки одноэтажных домов, выкорчеванные деревья. Устояло лишь здание Подольской больницы. Часть больных спасалась от затопления на его крыше.

Вскоре сюда прибыли руководители горсовета, штаба Гражданской обороны города и военные с саперной техникой. Но передвигаться по жиже не могли ни машины, ни лодки. Для спасения людей требовались только вертолеты…

В эпицентре лавины оказалось трамвайное депо на улице Фрунзе. В считанные минуты оно превратилось в руины и озеро грязи. Из находившихся на его территории 52 человек в живых тогда осталась только 24-летняя Римма Суслина. Родственники уже готовились к ее похоронам, но… Руку девушки, торчащую из-под обломков, заметили солдаты, ликвидировавшие последствия аварии. Римма уже не подавала признаков жизни, но, когда один из солдат коснулся ее руки, девушка рефлекторно вцепилась в спасителя мертвой хваткой. На место трагедии срочно были вызваны «скорые». А солдаты пока соорудили настил из досок, чтобы медики могли подойти к потерпевшей. Римме сделали уколы и начали откапывать, продолжалось это долго. В конце концов ее удалось вытащить из болота, только обвязав канатом от трамвайной душ. В тот момент девушка была очень плоха: ее тело казалось сплошным месивом из крови и глины. Врачи надеялись только на чудо. И Римма выжила, а через много лет встретилась со своим спасителем Анатолием Карандой на съемках популярной передачи «Как это было». А вот вагоновожатая Лидочка Лаврененко, чей трамвай оказался на пути пульпы, погибла сразу. За пять дней до собственной свадьбы…

Вообще, солдаты войск МВД спасли в тот «черный понедельник» многих пострадавших. Ребят вооружили досками, веревками и совковыми лопатами и отправили наводить дорожки к разрушенным или полуразрушенным зданиям — туда, где могли находиться люди. Солдаты работали, выбиваясь из сил, в частном секторе на Куреневке им приходилось разбивать ломами рухнувшие в домах потолки, чтобы извлечь из-под них пострадавших. Некоторым от увиденного количества мертвых становилось плохо. Тела волокли по доскам к дороге, где стояли «скорые». Вот что вспоминал об этих страшных событиях тогдашний начальник Дарницкого депо Онищенко: «Спасательные работы начались сразу же. Район катастрофы оцепили и блокировали, везде стояли милицейские и военные посты. Появились вертолеты, приехали амфибии. Военные эвакуировали людей. Люди, у которых погибли близкие, днем собирались на холме, а ночью разъезжались по моргам в поисках погибших родственников. В депо имени Красина кроме военных работали и его сотрудники. Тела погибших… были найдены на седьмой день под руинами административного корпуса. Экспертиза показала, что они погибли из-за недостатка воздуха только на третий день после катастрофы».

Киевляне, которые наблюдали за ходом спасательных работ с холма, видели как ковши экскаваторов, выгребая пульпу, разрывали на куски тела погибших. Возмущенные, они бросились к горисполкому, но по дороге толпа была рассеяна. Правда, после этого ликвидаторы начали работать осторожнее.

Постепенно пульпа застывала и становилась твердой как камень. Спасательные и восстановительные работы продолжались не одну неделю. В целом же раскопки шли в течение двух лет. Было откопано много трупов — в домах, в воздушных подушках, которые возникли в комнатах под потолком. Кто-то погиб в телефонной будке с трубкой в руке…

На место бедствия прибыли и группы сотрудников киевского Управления уголовного розыска. Им предстояло позаботиться о подготовке моргов к приему трупов, об их опознании и дальнейшем захоронении, о составлении списков погибших… После опознания санитары срезали с тел одежду, пропитанную глинистым раствором и прилипшую к коже. Жертвы человеческой халатности лежали на стеллажах голые. Это потрясло прибывшего в морг председателя горисполкома. Он отдал распоряжение директору универмага «Прогресс» бесплатно выделить белье и костюмы для погребения несчастных.

Большие потрясения и несчастья никогда не обходятся без случаев мародерства. Так было и на этот раз. Правда, нечистые на руку граждане обворовывали разрушенные дома только в течение первых суток после прохождения грязевой лавины. Потом, когда милиция и воинские части МВД оцепили место трагедии, все ценные вещи стали передаваться под опись работникам финансовых органов.

Во избежание политической огласки лишь спустя неделю после катастрофы в киевской «Вечерке» появились два некролога. Для расследования причин Куреневской трагедии была создана Государственная комиссия. Официальное сообщение о результатах ее работы было опубликовано в той же газете спустя месяц. Это было единственной реакцией властей на последствия Куреневской трагедии. В официальном сообщении проскользнуло уверение о том, что шестеро лиц, «повинных» в аварии, осуждены. А. Давыдов вскоре после этих трагических событий умер. Правда, среди киевлян до сих пор ходят упорные слухи, что, не выдержав мук совести, он застрелился. Других сведений о «преступлении и наказании» виновников аварии никто не сообщал. Советские журналисты предпочли обходить «скользкую» тему, списывая случившееся на разгул стихии. В это же время зарубежные СМИ в один голос утверждали: авария — следствие безалаберности. Такое расхождение во мнениях не случайно. С КГБ связываться простому смертному было бы крайне неразумно, так что наученные горьким опытом отечественные «акулы пера» старались «не высовываться». К тому же, прецеденты были: у фотокорреспондента РАТАУ-ТАСС К. Шамшина, снимавшего катастрофу с крыши Павловской больницы, сотрудники КГБ отобрали и засветили пленки. Правда, этим все и закончилось, так как в дело журналиста вмешался знавший его лично Председатель Совета министров УССР В. Щербицкий…

О том, как работала тогда киевская городская власть, можно судить по записке председателя Госплана УССР А. Барановского секретарю ЦК КП(б) Украины Л. Мельникову и председателю Совета Министров УССР Д. Коротченко. В ней писалось: «Не вникая глубоко в работу промышленности, коммунальных предприятий и социально — культурных учреждений города, председатель и члены Горисполкома руководят городским хозяйством формально, без знания дела, отставая от потребностей города». Но никаких организационных выводов после этой докладной не последовало. Результатом бездушия и халатности управленческой системы, которая руководствовалась в своей деятельности пресловутым принципом «Авось пронесет» и стала Куреневская катастрофа.

В течение многих лет истинные масштабы трагедии и реальное число жертв замалчивались. Вся информация о Куреневском апокалипсисе подвергалась суровой цензуре. Чтобы массовые захоронения не бросались в глаза, погибших хоронили больше месяца на всех городских кладбищах и даже в области. С этой же целью в документах и надписях на могилах указывались разные даты и причины смерти. Гражданские панихиды по жертвам потопа на предприятиях были запрещены. Пострадавшим, лишившимся жилья, выдали ордера на квартиры, а некоторым — даже талоны на приобретение в рассрочку холодильников, телевизоров и другой бытовой техники. Так власти старались загладить свою вину в случившейся катастрофе. Многим пострадавшим потребовались годы блужданий по кругам ада отечественной бюрократии, чтобы получить инвалидность. И даже сегодня некоторые выжившие в «черный понедельник», но заплатившие за чью-то халатность своим здоровьем, не получают пенсию — не хватает трудового стажа… Никто почему-то не берет в расчет того, что этим потерпевшим в 1961 году было по 17–18 лет…

С момента киевской трагедии прошло 50 лет. Уже ушли из жизни многие из тех, кто пережил то страшное мартовское утро. А те немногие киевляне, которым посчастливилось в тот день выбраться из потока пульпы, неохотно делятся воспоминаниями. Молчат и архивы: по материалам следствия в свое время тщательно прошлась рука КГБ. Тем не менее, узнать, что же произошло в Киеве 13 марта 1961 года, сегодня можно, ознакомившись с книгами «Куреневский апокалипсис» и «Киевский потоп». Они стали первыми полными документальными исследованиями о причинах и последствиях этой чудовищной катастрофы.

Но печальная история Бабьего Яра, похоже, не закончилась. Время от времени теперь уже у нынешних киевских властей возникают различные прожекты по строительству здесь то торгово-развлекательного центра, то новых жилых массивов. Возникает вопрос: неужели в огромном Киеве нельзя найти для этого иное место? И неужели необходимо дождаться новой катастрофы, чтобы понять: Бабий Яр настоятельно и недвусмысленно просит оставить его в покое?

Долгое эхо Росуэлла

В начале июля 2007 года в Росуэлле (американский штат Нью-Мексико) уфологи всего мира широко отметили памятную дату — 60-летие со дня обнаружения вблизи этого города обломков потерпевшего аварию НЛО. Собрание уфологов поведало миру некоторые новые подробности этой величайшей тайны XX столетия. Отношение ученых к этому событию за прошедшие десятилетия неоднократно менялось: от полного неприятия до понимания необходимости его серьезного изучения. И лишь в конце XX века завеса над «росуэлльским инцидентом» начала постепенно подниматься.

8 июля 1947 года на первой полосе «Росуэлл дейли рекорд» появилось сообщение о том, что военными с базы ВВС в Росуэлле были обнаружены остатки разбившегося инопланетного «летающего диска». Местные радиостанции передали эту информацию в агентство Ассошиэйтед Пресс, в службу информации «Нью-Йорк тайме», и вскоре она появилась во множестве американских газет и даже в некоторых зарубежных изданиях, включая и престижную лондонскую газету «Таймс». Весть о катастрофе «летающей тарелки» разлетелась по всему миру. В последующие часы телефоны розуэлльских СМИ, шерифа и базы ВВС разрывались от звонков сотрудников средств массовой информации всего мира. Однако буквально через несколько часов это сообщение было опровергнуто командующим 8-й воздушной армией бригадным генералом Рэми. Оказалось, что на самом деле были найдены обломки метеорологического зонда.

Так что же легло в основу мифа, долгое время будоражившего общественность и до сих пор время от времени извлекаемого на свет в качестве «доказательства» существования НЛО и пришельцев из космоса? Что же на самом деле произошло в Росуэлле?

Попробуем восстановить ход событий, используя аргументы тех, кто посвятил много лет разгадке «росуэлльского инцидента». Сведения о «проблеме НЛО» и происшедшем в окрестностях Росуэлла приводятся в книгах Ч. Берлитца и У. Мура, Т. Гуда, Э. Раппелта, К. Рэндла и других публикациях, в документальном фильме С. Фридмана «UFOs Are Real». Как утверждают исследователи, данные были получены благодаря попавшим в их руки документам и в результате опроса многих свидетелей, в числе которых — бывшие офицеры разведки и сотрудники секретных служб. Анализ приведенных материалов позволяет воссоздать картину происшедшего.

Это случилось 2 июля 1947 года около 21 часа 50 минут. В тот вечер в 120 км на северо-запад от Росуэлла бушевала сильная гроза. Вдруг фермер Мак Брэйзел и его семья услышали мощный взрыв, но тогда они подумали, что это сильный раскат грома. На следующее утро фермер решил осмотреть свои пастбища и скот, чтобы определить, какой ущерб нанесла стихия. Взяв с собой семилетнего сынишку соседа, Уильяма Проктора, он верхом отправился в путь. Но на пастбище все было спокойно. А вот чуть дальше от него, за холмом, путники увидели жуткую картину: перед глазами лежала взрытая полоса земли длиной около 1200 метров и шириной 200 метров, покрытая грудой странных обломков. Фермер и раньше часто находил на своем участке фрагменты от шаров-зондов, но эти обломки были совсем другими, и их было очень много. Некоторые из обломков блестели, как серебро, но большинство напоминали тусклый металл. Многие из них были настолько легкими, что трепетали на ветру и походили на фольгу. Но больше всего фермера удивили стержни со светящимися красноватыми головками, покрытые какими-то иероглифами и почти не имевшие веса. Любопытный Брэйзел попытался перерезать один из них ножом, но у него ничего не вышло — нож не оставил на стержне даже царапины. Поджечь странные обломки также не удалось. Путники собрали несколько фрагментов и поскакали на ранчо, где за обедом фермер показал находки родителям мальчика.

Прошло несколько дней. Прислушавшись к советам соседей, Мак Брэйзел 6 июля поехал в Росуэлл и сообщил о своей находке шерифу Уилкоксу. Тот незамедлительно связался с Росуэлльской авиабазой, и уже на следующий день на пастбище Брэзела появились два офицера военной разведки, которые, осмотрев странные обломки, отобрали некоторые из них и уехали.

Как утверждает сын одного из этих офицеров, ныне врач в Монтане, его отец, майор Джесси А. Марсел, по дороге на базу заехал домой, где показал домочадцам странные находки. В письменном показании, датированном 6 марта 1991 года, он описывает эти «фрагменты» так: «Там было три типа кусков: тонкая фольга серого металла, коричневато-черный материал вроде пластмассы и куски двутавровых реек. На внутренней поверхности <…> надписи были фиолетовыми и казались рельефными. Буквы выглядели как закругленные геометрические фигуры <…> напоминали иероглифы, но без рисунков». Ему, одиннадцатилетнему сыну, отец сказал: «Это нечто особенное, это не из нашего мира. Я хочу, чтобы ты запомнил это на всю жизнь». Слова Джесси-младшего являются одним из главных аргументов для тех, кто убежден, что власти с самого начала знали о том, что имеют дело с неопознанным летающим объектом внеземного происхождения.

Майор Марсел доложил о находках начальнику авиабазы полковнику Уильяму Бланшару. В 1979 году, в интервью журналисту Бобу Пратту из «Нэшнл Инкваэрэр», Марсел так описывал найденное: «Куски металла тоньше бумаги, выдерживают любые удары <…> То, что походило на фольгу, можно было свернуть в рулон, который сам раскручивался, и опять все как было».

По линиям секретной связи о происшествии известили Пентагон и министерство обороны США. Оттуда поступила команда немедленно собрать все обломки и в опечатанном контейнере доставить в столицу. В кратчайший срок место катастрофы было полностью блокировано. Все, что было там найдено, перевезли на авиабазу Райт-Паттерсон, штат Огайо (в то время — база ВВС США Райт-Филд), где размещались штаб-квартира Главного технического управления и Центр авиационно-технической разведки ВВС США, надежно укрыв в пресловутом «ангаре-18».

Один из кульминационных моментов этого события описан американским военным оператором Джеком Барнеттом[7]: «В начале июля 1947 года я получил приказ срочно прибыть на место падения летательльного аппарата юго-восточнее Соккоро. В мою задачу входило заснять все, что увижу. Вместе с 16 офицерами, большинство из которых были медики, мы вылетели с авиабазы Эндрюс под Вашингтоном. Когда мы прибыли туда, вся местность была оцеплена. Большая „летающая тарелка“ лежала на „спине“. Земля вокруг нее была очень горячей. Никто ничего не делал, все ждали прибытия генерала Кенни. Мы решили подождать, пока земля немного остынет, чтобы можно было подойти <…> очень донимали крики существ, лежащих рядом с аппаратом. Никто не знал, кто это такие. У каждого был ящик, который они обеими руками прижимали к груди. <…> К шести часам мы решили, что к диску уже можно подойти. Существа закричали еще громче, когда мы к ним приблизились <…> один был уже мертв. После стали собирать обломки, в первую очередь остывшие. <…> На них были знаки, похожие на иероглифы. Обломки относили для регистрации в палатку, а потом грузили в машины. Атмосфера внутри диска была очень тяжелой. Уже через несколько секунд пребывания там всем становилось плохо…»

По свидетельству Гленна Денниса, владельца похоронного бюро, 7 июля ему позвонил офицер Росуэлльской базы и поинтересовался, каков размер самых маленьких воздухонепроницаемых гробов. Он ответил, что 1,20 метра. Далее офицер спросил, может ли он законсервировать тело, пролежавшее некоторое время в пустыне. Когда Гленн Деннис по его просьбе приехал в военный госпиталь, то увидел три санитарные машины и сотрудников военной полиции, охранявших странного вида обломки. Появившийся офицер прошептал гробовщику: «Вы ничего не видели <…> и вы не будете распускать слухи, иначе у вас будет масса неприятностей». Кстати, что-то в этом роде было сказано и семье майора Марсела, который имел неосторожность показать домочадцам необычные фрагменты.

Тем временем гробовщик встретился со своей знакомой медсестрой, работавшей на авиабазе. Она взволнованно рассказала ему, что медики в военном госпитале провели вскрытие странных маленьких тел. По ее словам, они были черными, сильно изуродованными и издавали ужасный запах. Медсестра даже попыталась изобразить, как они выглядели, сделав рисунок на салфетке. Когда же через какое-то время Деннис попробовал разыскать свою знакомую, ему сообщили, что ее послали на курсы повышения квалификации, но… случилось несчастье: она погибла в авиационной катастрофе…

8 июля 1947 года в одиннадцать часов пресс-атташе базы ВВС в Росуэлле лейтенант Уолтер Хоут передал сотрудникам двух местных радиостанций (KGFL и KSWS)) и двух газет («Росуэлл дэйли рекорд» и «Морнинг диспэтч») сообщение для печати, подготовленное по распоряжению его непосредственного начальника, полковника Уильяма Бланчарда, в котором говорилось о том, что «многочисленные слухи относительно летающего диска превратились <…> в реальность <…> службе разведки 509-го смешанного авиаполка 8-й воздушной армии, дислоцированного на росуэлльской базе ВВС, удалось заполучить диск благодаря сотрудничеству одного из местных фермеров и службы шерифа округа Чэйвис».

Вот как, согласно утверждениям У. Мура, одного из соавторов книги «Росуэлльский инцидент», вспоминал об этом сам Хоут в 1979 году: «Меня вызвали в штаб и дали мне копию пресс-релиза, в котором было написано, что в нашем распоряжении находится „летающая тарелка“. Мне сказали, чтобы я отвез эту депешу в 4 агентства новостей, радиостанции и газеты».

А в вечерней газете «Росуэлл дэйли рекорд», в том же номере, где было опубликовано сообщение о находке Мака Брэйзела, сообщалось и о другом наблюдении «летающей тарелки» — ее видели оператор и пилоты частного аэродрома в городе Карризозо, расположенном в 56 км юго-западнее фермы М. Брэйзела.

До конца неясно, почему полковник Бланчард распорядился передать информацию о «летающем диске» в СМИ. Возможно, он не отдавал себе отчета относительно важности этого события, ведь мир только-только вступил в «эпоху НЛО», а возможно, он находился под впечатлением свежей тогда еще новости о происшествии близ городка Якима…

Вот эта история.

24 июня 1947 года, то есть за несколько дней до росуэлльского события, Кеннет Арнольд, пилот-любитель из городка Якима, что на границе Канады и североамериканского штата Вашингтон, кружил над горным массивом Маунт-Рейнер в поисках разбившегося в горах самолета. Вдруг его внимание привлекли дискообразные объекты, летящие с огромной скоростью. Вот как это описывал сам Арнольд: «Я <…> поднялся на 2800 метров и заметил слева целый ряд объектов, напоминавших хвост змея, который вибрировал и летел со страшной скоростью, вырисовываясь на фоне горы. <…> Подумал: „Что-то с глазами“. <…> Разрезанное пополам блюдо для пирога с чем-то вроде треугольника сзади… „Ничего себе, — подумал я, — так быстро“. Тогда я еще не смотрел на расстояние, разделяющее две вершины». Позже Арнольд попробовал рассчитать их скорость: поскольку объекты пролетели 47 миль вдоль горной гряды за 1 минуту и 42 секунды, получалось, что их скорость была почти 1700 миль (2700 км) в час.

Как рассказывал потом Арнольд, они летели в правильном строю, а их полет напоминал движение тарелок, скользящих по воде. Всего объектов было девять, бело-голубого цвета, посредине летел самый большой. Иногда некоторые из них резко «выскакивали» в сторону, затем возвращались на свое место. Летели они с севера на юг.

Неудивительно, что Арнольд больше не мог думать о поисках пропавшего самолета, несмотря на обещанное вознаграждение в 5000 долларов! Ему хотелось только одного — побыстрее рассказать всем об увиденном. Поскольку он был опытным пилотом, уважаемым бизнесменом и помощником шерифа в родном городе, его сообщение не вызвало насмешек, а стало предметом внимания прессы и общественности. Новость о встрече пилота с таинственными объектами облетела всю мировую печать. Считается, что именно с тех пор термин «летающая тарелка» прочно вошел в современный язык.

В отчете, представленном на базу ВВС Райт-Паттерсон, Арнольд изложил в деталях все, что видел, и был разочарован, не заметив какого-либо интереса к своему наблюдению со стороны специалистов ВВС. В письме на имя командира базы от 12 июля 1947 года он писал: «…С большим огорчением я узнал, что вы не можете объяснить присутствие этих аппаратов. <…> Хотя я открыто предложил армии и ФБР провести расследование для проверки подлинности моего рассказа или подвергнуть соответствующим проверкам мое физическое и умственное состояние, я не заметил никакого интереса со стороны этих двух важнейших организаций, защищающих нашу страну».

Но он ошибался.

Со временем выяснилось, что в ВВС внимательно изучили этот отчет и сделали следующее заключение: «Трудно поверить, чтобы человек с таким характером и прямотой, какие присущи Арнольду, стал бы попусту рассказывать о виденных объектах и составлять отчет об этом». В своем отчете Арнольд рассказывает о попытке определить размеры объектов, сравнивая их с самолетом ДС-4, летевшим в Сиэтл. По оценке военных, сделанной на основании данных, приводимых Арнольдом, объекты могли иметь в длину около 65 метров, а не 15, как это предполагал сам очевидец, — так утверждает в своей книге, опубликованной в 1956 году, Э. Раппелт, один из руководителей программы ВВС по изучению НЛО «Голубая книга».

Почему же в ВВС так легко поверили рассказу Арнольда?

Как утверждают исследователи НЛО, военные давно уже интересовались появлением летающих объектов, которые озадачивали квалифицированных наблюдателей. Существует якобы доклад, направленный президенту Ф. Рузвельту, о появлении 25 февраля 1942 года в ночном небе над Лос-Анджелесом большого количества неопознанных летающих объектов. Специалистов удивляли технические возможности этих летательных аппаратов: ни один из них сбить не удалось, хотя по ним было выпущено 1430 снарядов! Но в то время открытых обсуждений этого происшествия в печати не велось. Таким образом, сообщение Арнольда было не единственным известным наблюдением НЛО, но оно оказалось первым, получившим широкую огласку в средствах массовой информации.

После публикации рассказа Кеннета Арнольда сообщения о подобных объектах посыпались со всех концов страны. 7 июля 1947 года жителю Феникса (штат Аризона) В. Роудзу удалось сфотографировать «летающую тарелку» — он успел сделать два снимка прежде, чем объект исчез из вида. Фотографии были опубликованы 9 июля в местной газете «Аризона Рипаблик» под заголовком «Тарелка порхает в небе с невероятной скоростью». Как рассказывал позже Роудз, негативы забрали два человека, представлявшие ВВС и ФБР, пообещав вернуть их после изучения. Однако когда он попытался вернуть их, в ФБР ему ответили, что об этом случае им ничего не известно. Только через сорок лет среди рассекреченных при президенте Джимми Картере документов было найдено подтверждеыие о конфискации 11 июля 1947 года упомянутых негативов, которые были переданы в Отдел разведки ВВС США.

Были и другие фотографии НЛО: например, Альберт Уивер сфотографировал два объекта над Понтиаком (штат Мичиган) в тот же день, что и Роудз, а еще через день тринадцатилетний Билл Таррентайн заснял над Норфолком (штат Виргиния) «гигантский металлический футбольный мяч, за которым летели два маленьких объекта».

Следует сказать, что в конце 1940-х — начале 1950-х годов тема НЛО оживленно обсуждалась прессой. Американскому уфологу Тэду Блэчеру удалось собрать только за 1947 год более 850 упоминаний в печати о наблюдениях «летающих тарелок» (разумеется, что процент неправильного истолкования вполне объяснимых наблюдений был и остается очень высоким). Именно этот год и принято считать началом «эпохи НЛО». Многие сообщения об НЛО исходили от заслуживавших доверия очевидцев. Неудивительно, что военные и спецслужбы пытались установить природу и цели этих объектов. Был опрошен ряд свидетелей, были также безуспешные попытки использовать самолеты для преследования этих «летающих дисков». Но, невзирая на все усилия, было получено слишком мало существенной информации об этих объектах — до событий в Росуэлле.

Не было недостатка и в гипотезах относительно НЛО, даже самых невероятных, порождающих истерию и панику среди населения. Например, в одной из лос-анджелесских газет в причастности к «летающим дискам» обвинялся Советский Союз — мол, это были «новейшие разработки российских самолетов <…> оставляющих позади себя смертоносные радиоактивные облака». Все было настолько серьезно, что советскому вице-консулу в Лос-Анджелесе Евгению Тунанцеву пришлось выступить с заявлением, что «СССР уважает суверенитет всех государств и невозможно даже представить, чтобы он использовал территории других стран в качестве полигона».

Однако вернемся к росуэлльским событиям.

Спустя несколько часов после появления в СМИ сообщений о катастрофе НЛО командующий 8-й воздушной армией бригадный генерал Роджер Рэми, чья штаб-квартира находилась в Форт-Уэрте (штат Техас), выступил по радио с опровержением информации, данной его же подчиненными: «В настоящее время обломок находится в моем кабинете, и, насколько я могу судить, здесь нет ничего особенного <…> экран из алюминиевой фольги в форме звезды, служащий для отражения сигналов радара, может лететь только в зависимости от скорости ветра».

Была организована и специальная пресс-конференция, где военные продолжали отстаивать версию, согласно которой в Росуэлле нашли обломки зонда, используемого метеорологами для изучения погодных условий. Легенду сочинили быстро, спектакль разыграли как по нотам. Журналисты в Росуэлле, надеясь на какие-нибудь дополнительные сведения, кинулись на поиски Уильяма Бланчарда. Однако им сообщили, что 8 июля полковник Бланчард ушел в отпуск — и это в самый разгар скандала!

Газета «Вашингтон пост» одной из первых высказала сомнения в достоверности представленной генералом Рэми информации, аргументируя это тем, что, во-первых, место катастрофы и неопознанный летальный аппарат видели и другие посторонние наблюдатели, во-вторых, слишком быстро и профессионально была оцеплена территория падения объекта, прочесана местность, все собрано и эвакуировано в неизвестном направлении. Все указывает на то, что военные утаивают истину.

Исследователи происшествия в Росуэлле считают, что на ранчо Брэйзела была найдена лишь незначительная часть летального аппарата. Видимо, в него попал сильный грозовой разряд: НЛО потерпел аварию, но потерял только часть своей конструкции в районе Росуэлла, а упал уже за горами, в 150 милях западнее, в долине Сан-Огастин недалеко от города Аламогордо. Военные подразделения полигона Уайт Сэндс переправили разбившийся аппарат на авиабазу Мюрон.

Однако постепенно шумиха вокруг этого дела все же улеглась и можно было полагать, что происшествие забыто навсегда. Официальное расследование «росуэлльского инцидента», казалось, должно было положить конец дальнейшим спекуляциям на тему НЛО. Однако через какое-то время вдруг стали распространяться фантастические слухи о катастрофах «летающих тарелок». Первым, написавшим об этом, был Фрэнк Скалли, журналист, имевший свою рубрику в голливудской газете «Вэрайэти». 12 октября 1949 года он опубликовал статью, в которой утверждал, что «ученые, знающие все, что только можно знать о „летающих тарелках“», рассказали ему, что несколько недель назад им довелось изучать инопланетные диски, один из которых потерпел катастрофу в Мохаве (пустыня на юго-западе США), а другой — в Сахаре. «Африканский» диск разрушился, а «американский» сохранился достаточно хорошо. Диаметр «тарелки» составлял больше 30 м, а диаметр самой кабины — около 5,5 м. Центральная часть этого аппарата была неподвижна, но внешний край «вращался со страшной скоростью. <…> Не использовались ни реактивная тяга, ни какая-либо технология из применяемых нами сегодня. <…> Внутри „тарелки“ находилось 16 тел. Они обуглились, но форма их хорошо сохранилась». История о катастрофах НЛО настолько захватила Скалли, что в сентябре 1950 года появляется в свет его книга «Что кроется за „летающими тарелками“».

В начале 1950 года ведущий военный историк Ф. Пратт также опубликовал в прессе сообщение о разбившейся «летающей тарелке» с экипажем на борту, ссылаясь на собственные конфиденциальные источники.

А 8 марта 1950 года на факультете естественных наук Денверского университета (штат Колорадо) Сайлесом Ньютоном была прочитана лекция о «летающих тарелках» (по сути, первая в мире лекция об НЛО). И уже через полчаса после ее окончания весь город только об этом и говорил.

Как утверждают американские уфологи, есть данные, что НЛО терпели аварии в декабре 1950 года (на территории Мексики, недалеко от границы со штатом Техас), в 1952 году (на территории авиабазы Эдвардс, штат Калифорния) и в мае 1953 года (в районе Кингман, штат Аризона).

Несмотря на неоднократные официальные заявления о том, что никаких летательных аппаратов внеземного происхождения не существует, исследователи этой проблемы были уверены в том, что власти скрывают настоящее положение дел от общественности и что все серьезные документы на эту тему засекречены. Попытки получить какие-то данные по этой теме были безуспешными.

Ситуация резко изменилась после Уотергейтского скандала (1972), заставившего Р. Никсона уйти с поста президента. В связи с громкими разоблачениями махинаций, практиковавшихся в верхних эшелонах власти, были внесены поправки в Закон о свободном доступе к информации. Это позволило американским уфологам с середины 1970-х годов требовать рассекречивания документов, относящимся к проблеме НЛО, и эти требования переросли в судебные процессы против ВВС, ФБР, ЦРУ и даже всемогущего АНБ (Агентства национальной безопасности). Легче всего удалось получить документы, относящиеся к исследованиям, проводившимся в рамках секретного проекта «Голубая книга». Однако исследователи уверены, что этот проект служил всего лишь дымовой завесой серьезному исследованию вопроса, хотя и в этих документах (около 100 тысяч страниц) были указания на существование множества свидетельств наблюдений НЛО, в том числе военными летчиками, которые видели неопознанные объекты с техническими характеристиками, не имевшими аналогов среди земных летательных аппаратов.

Сбивающая с толку информационная политика американских военных относительно НЛО продолжалась долго. Государственные органы скрывали свою заинтересованность в этом вопросе, а американские гражданские организации, такие как Национальная академия наук или Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА), по существу не занимались этой проблемой. Все исследования НЛО по государственной линии были сосредоточены в руках Пентагона и ЦРУ. При этом Министерство обороны, ВВС и ЦРУ с одной стороны, заявлениями своих представителей убеждали население США и других стран, что такой проблемы не существует, а с другой — занимались глубоко засекреченными исследованиями в области НЛО, результаты которых сохранялись в тайне.

Об этом свидетельствуют различные данные, которые на протяжении многих лет просачивались в прессу из военных и других источников, а также опубликованные в 1979–1980 гг. рассекреченные документы Комитета начальников штабов, ВВС, ЦРУ. Оказалось, что администрация США «взяла на контроль» проблему НЛО именно с 1947 года. Немалую роль в разоблачении попыток правительственных органов США скрыть от общественности проводимые исследования сыграла деятельность некоторых американских уфологических организаций, в состав которых нередко входили лица, имевшие доступ к важным источникам информации.

В 1987 году исследователи росуэлльскош инцидента У. Мур и Дж. Шандера предали гласности материалы, которые, как они утверждают, были присланы им в декабре 1984 года анонимным отправителем. В конверте со штемпелем Албукерке, Нью-Мексико, была фотопленка с отснятыми секретными документами, в которых шла речь о событиях 1940–1950 годов, касающихся исследований НЛО. В этих документах упоминалось о находке в июле 1947 года в районе города Росуэлла неких обломков и о расследовании, проведенном следственной группой ВВС США, которая пришла к выводу, что эти обломки могут быть частями летательного аппарата внеземного происхождения. Кроме того, в документах упоминалось о создании секретной группы «Мажестик-12». В апреле 1987 года в журнале американского географического общества «Фокус» была опубликована статья У. Мура, в которой был приведен текст документа с грифом «Совершенно секретно», направленного для ознакомления тогдашнему президенту США Д. Эйзенхауэру 18 ноября 1952 года, подписанного Р. Хилленкоттером, директором ЦРУ. В документе говорилось об «Операции „Мажестик-12“» и сообщалось об одноименной группе, созданной для планирования и управления ее проведением. Основной документ имел несколько приложений, из которых наибольший интерес представлял текст приложения А. Это короткая памятная записка президента Г. Трумэна министру обороны Дж. Форрестолу от 24 сентября 1947 года.

«Совершенно секретно, особой важности.

Только для визуального ознакомления.

Белый дом, Вашингтон, 24.09.1947

Меморандум для министра обороны

Уважаемый министр Форрестол! Исходя из нашего недавнего обсуждения этого вопроса, настоящим Вы уполномочиваетесь использовать все меры для быстрого и внимательного решения Вашей задачи с надлежащими предосторожностями и быстротой. В дальнейшем этот предмет обсуждения должен фигурировать только как „Операция „Мажестик-12““.

Я по-прежнему продолжаю считать, что любые будущие соображения относительно окончательных распоряжений по этому вопросу должны быть закреплены только за Президентом и основываться на соответствующем обсуждении с Вами, доктором Бушем и директором Центрального разведывательного управления.

Гарри Трумэн (личная подпись)».

Из дальнейшего расследования стало ясно, что кроме «Операции „Мажестик-12“» осуществлялся еще ряд проектов, в рамках которых проводился сбор и анализ данных, относящихся к проблеме НЛО, по разным направлениям. Руководство всеми этими проектами осуществлялось группой «Маджестик-12».

А главное, была найдена копия рассекреченной (по истечении срока давности) записки помощника президента Р. Катлера от 14 июля 1954 года. Записка адресована генералу Н. Туайнингу и содержит приглашение 16 июля 1954 года в Белый дом на заседание Совета национальной безопасности, посвященное «Операции „Мажестик-12“».

Кстати, именно Туайнинг подписал интересный документ (также найденный в архивах Министерства обороны), направленный командующему ВВС США:

«Секретно.

Командующему ВВС.

Также: бригадному генералу Дж. Шульгену.

1. В ответ на требование АЦ/АС-2 здесь представлено мнение относительно так называемых „летающих дисков“…

а) Рассматриваемое явление является чем-то реальным, а не иллюзией или вымыслом.

б) Объекты, вероятно, имеют форму диска и такие видимые размеры, что представляются столь же большими, как и летательные аппараты, сделанные людьми…

Визуальное описание объектов:

1. Металлическая или отражающая свет поверхность.

2. Отсутствие следа, за исключением тех редких случаев, когда объект выполнял сложные маневры, демонстрируя высокие летные данные.

3. Округлые или эллиптические формы, плоские снизу и куполообразные сверху.

4. В некоторых сообщениях указывалось на наличие четко наблюдаемого строя, состоящего из нескольких (от 3 до 9) объектов.

5. Объекты беззвучны, за исключением трех случаев, когда отмечался грохочущий звук.

6. Обычная скорость полета лежит в пределах 550 км/час…

Любые исследования в данной области в целях технического решения проблемы требуют громадных затрат времени и финансов, значительно превосходящих стоимость существующих проектов, и поэтому могут быть начаты только как самостоятельный проект, не связанный с существующими.

Генерал Н. Ф. Туайнинг».

Опубликование документа адмирала Хилленкоттера, а также других документов позволяет восстановить историю проводимых государственными организациями исследований НЛО в США.

15 июля 1947 г., после того, как был обнаружен неизвестный объект, потерпевший крушение в штате Нью-Мексико, управление ВВС обратилось к директору ФБР Гуверу с просьбой оказать помощь в сборе сведений о «летающих дисках». Гувер дал свое согласие на это при условии полного доступа ФБР ко всем делам по данной теме. В этом же месяце во все отделения ФБР была спущена директива, в которой предписывалось совместно с ВВС исследовать каждый случай наблюдения и обнаружения летающих дисков и немедленно сообщать о результатах в Бюро в Вашингтон.

24 сентября (как это указано в документе Хилленкоттера) президент Трумэн издал специальное распоряжение по организации совершенно секретного исследования проблемы НЛО под наименованием «Мэджестик-12». Оно было возложено на группу, состоящую из двенадцати человек. Это были известные политические, военные и научные деятели США: первый директор созданного в 1947 г. ЦРУ Р. Хилленкоттер, председатель Национального комитета по оборонным исследованиям и один из руководителей Манхэттенского проекта доктор В. Буш, министр обороны Дж. Форрестол, начальник Управления материально-технического снабжения генерал-лейтенант

Н. Туайнинг, начальник штаба ВВС генерал X. Вандерберг, нейрофизиолог и биофизик доктор Д. Бронк, руководитель Национального совета по аэронавтике доктор Дж. Хайсейкер, бывший директор Центральной разведывательной группы (предшественницы ЦРУ) адмирал С. Сауэрс, специальный представитель президента Трумэна Г. Грей, астроном и астрофизик доктор Д. Мензел, руководитель секретного ракетного центра в Альбукерке генерал-майор Р. Монтегю и один из крупнейших специалистов по земному магнетизму и ионосфере геофизик доктор Л. Беркнер. Вследствие смерти министра Форрестола 22 мая 1949 г. его место в группе до 1 августа 1950 г. оставалось вакантным, а потом было замещено генералом Вальтером Б. Смитом. Таким образом, уже из самого состава этой группы видно, какую важную роль в исследовании НЛО в США с самого начала играло ЦРУ, которое контролировало все работы, проводимые в этой области.

Основными задачами проекта «Мажестик-12» были:

1. Обнаружение и вывоз всех найденных материалов иностранного или инопланетного происхождения для дальнейшего изучения.

2. Обнаружение и взятие под контроль всех существ инопланетного происхождения или их останков (группа доктора Буша ввела временный термин «Внеземное биологическое существо — ВБС» для обозначения этих существ, имея в виду его дальнейшее уточнение на последующих стадиях изучения).

3. Хранение и исследование всех материалов.

4. Создание специальных групп для проведения различных мероприятий.

5. Разработка и проведение секретных операций совместно с ЦРУ по доставке с территорий других государств в США технологического оборудования и существ внеземного происхождения.

6. Соблюдение секретности при выполнении вышеуказанных мероприятий.

Причиной особого режима секретности были опасения, что информация о НЛО вызовет нежелательный резонанс среди общественности.

(Впоследствии вокруг деятельности группы «Мажестик-12» ходило много слухов, даже самых фантастических. Есть и такие, которые приписывают ей роль чуть ли не тайного всеземного правительства, контролирующего всю мировую политику, а также сотрудничество с инопланетянами.)

В 1947 г. в подведомственном ВВС США Центре авиационно-технической разведки (АТ1С) была создана группа, занимавшаяся анализом сообщений о «летающих тарелках». Согласно сообщению на пресс-конференции в 1952 г. начальника разведки ВВС генерал-майора Джона Самфорда, «ВВС почитают непреложным долгом опознавать, изучать любую вещь, оказавшуюся в воздушном пространстве. <…> В силу этого обязательства еще в 1947 году мы создали проект „Сайн“, а затем как его продолжение другую, более представительную разветвленную организацию, изучившую около двух тысяч подобных донесений…». А в 1949 г. начал работу секретный проект «Градж». Памятуя о большом числе не получивших объяснения случаев наблюдения НЛО, унаследованных от проекта «Сайн», в «Градже» действовала негласная политика отрицания существования НЛО: все описываемые случаи объяснялись наблюдением известных науке атмосферных или астрономических явлений, а кроме того, галлюцинациями или иллюзиями. Детали в показаниях очевидцев, противоречившие таким выводам, игнорировались. Однако 23 % достоверных случаев все равно не удалось дать вразумительного объяснения.

В это же время, в декабре 1947 г., министр обороны США Форрестол дал указание ВВС организовать исследование НЛО, и эта работа под кодовым названием «Знак» была поручена группе офицеров научно-технического центра ВВС на авиабазе Райт-Паттерсон. Проект «Знак» преследовал две цели: во-первых, выяснить, представляет ли НЛО угрозу для США, во-вторых, рассмотреть возможности использования научных и технических данных, полученных в результате этих исследований. В июне 1948 г. эта группа представила начальнику штаба генералу Ванденбергу отчет (рассекреченный в 1985 г.) под названием «Оценка ситуации», в котором был сделан вывод о том, что НЛО не могут быть секретным оружием какой-либо страны и, по-видимому, имеют внеземное происхождение. Было собрано десятки надежных свидетельств, в том числе от военных. Многие из наблюдений были получены по официальным каналам: информация об объектах поступала в ВВС, ВМФ и армейские части, которые в 1948 году были дислоцированы по всему миру.

Как утверждает в своей книге «Отчет о неопознанных летающих объектах» капитан Эдвард Раппелт, летом 1948 года исследователи Центра воздушно-технической разведки и программы «Знак», составившие «Оценку ситуации», пытались убедить начальника штаба ВВС, генерала Хойта Ванденберга, что «летающие тарелки» были межпланетными кораблями. Отставной капитан ВВС Кевин Рэндл в своей книге «Архив НЛО» (1989 г.) также сообщает некоторые сведения, связанные с этим документом: в первом варианте «Оценки ситуации» содержался не только перечень необъясненных инцидентов, но и ссылка на материальные доказательства, обнаруженные в Нью-Мексико (то есть в Росуэлле). Однако сотрудники АТ1С получили этот отчет обратно: абзацы с упоминанием о материальных доказательствах были отмечены для исключения из документа. Подчинившись указанию начальства, они переписали документ, опустив ссылку на материальные доказательства.

По данным исследователей, сразу после получения доклада на базе ВВС Райт-Паттерсон был создан специальный архив, в котором хранятся все сведения об НЛО.

27 февраля 1948 года подполковник Гарретт от лица начальника Управления воздушных разведывательных операций генерал-майора Чарльза П. Кебелла написал директиву, содержащую особые инструкции для отчетов по наблюдению за «летающими тарелками». Согласно инструкциям, необходимо было докладывать о месте, времени, погодных условиях, имени и месте работы свидетеля, имеющихся фотографиях, количестве наблюдавшихся объектов, их цвете, форме, скорости, звуке, высоте, изменении направления движения и т. д. Другими словами, директива требовала специфической информации, которая поступала затем к аналитикам из Центра воздушно-технической разведки.

Согласно микрофильмированным документам в Национальном архиве, ATIC к этому времени собрал около ста тридцати отчетов по программе «Знак». В начале 1996 года был рассекречен документ — протокол совещания Научного совета ВВС 18 марта 1948 года. Как следует из протокола, это совещание было посвящено знакомству с различными новейшими технологиями и техническим разведывательным проектам. Но в документе было еще кое-что: сообщение полковника Говарда Маккоя о программе «Знак» и что «имеется более трехсот не опубликованных отчетов от очень компетентных лиц <…> квалифицированных и опытных».

В 1951 году был издан приказ об учреждении нового проекта, одним из руководителей которого был назначен Эдвард Руппельт, — «Голубая книга». «Кодовое название „Голубая книга“ мы выбрали потому, что так называются тесты в колледжах <…> и тесты, и проект одинаково изобилуют необъяснимыми и запутанными вопросами», — так объяснял название проекта Руппельт в своей книге «Отчет о неопознанных летающих объектах». Перед исследователями стояла задача классифицировать и попытаться объяснить все мало-мальски непонятные явления. В течение нескольких лет группа занималась обработкой информации о случаях наблюдения НЛО.

В разное время и по разным направлениям исследований осуществлялись также проекты «Сигма», «Снежная птица», «Водолей», «Лунная пыль» и другие.

По мнению американских уфологов, историю исследований НЛО в США можно разделить на два периода: первый — с 1947-го по 1969 год, когда феноменом НЛО занимались ВВС по проектам с различными кодовыми названиями, что официально было признано благодаря опубликованию некоторых документов; второй — с 1970-го по настоящее время, после официального заявления о том, что все исследования НЛО по государственной линии прекращены в связи с тем, что не было получено никаких подтверждений существования объектов внеземного происхождения. Однако уфологи убеждены, что на самом деле исследования по-прежнему проводятся и Пентагоном, и АНБ, и ЦРУ. Основными центрами таких исследований являются авиабаза ВВС Райт-Паттерсон и (с 1955 года) засекреченный объект «С-4», расположенный близ пересохшего озера Грум на полигоне в Неваде. В качестве одного из доказательств того, что информация об исследованиях скрывается, уфологи приводят свидетельства о том, что в январе 1953 года под эгидой ЦРУ в Вашингтоне проходило совещание так называемой комиссии Робертсона, в состав которой входили и ученые, и военные. Комиссия выдала жесткие рекомендации, среди которых — указание на необходимость всячески скрывать от населения реальность существования НЛО, чтобы уменьшить интерес к этой проблеме как в США, так и в других странах, поддерживать связи с прессой, давая всем наблюдениям только естественные объяснения — что это планеры, самолеты, метеорологические зонды, результат атмосферных явлений, галлюцинаций и др. Участвовавший с 1947 года в исследованиях НЛО известный астроном Дональд Мензел (по утверждениям уфологов — один из членов группы «Мажестик-12») издал книгу «Летающие тарелки» (на русском языке издана в 1962 году под названием «О летающих тарелках»), в которой все наблюдения НЛО расценивались как оптический обман и иллюзии… Очевидцев НЛО, даже пилотов ВВС, дискредитировали.

Группа американских противников НЛО во главе с профессором Куртцем и Классом пытались доказать, что документ, составленный Хилленкоттером, в котором описывалось это крушение НЛО, является фальшивым, приводя в качестве доказательств следующие доводы: во-первых, документ напечатан не на бланке ЦРУ, а на простых листах бумаги; во-вторых, стоящий на одном из документов, связанных с операцией «Мажестик-12», гриф «top secret restricted security information», то есть «совершенно секретная ограниченная информация, связанная с безопасностью», якобы был введен только через 10 лет после издания этого документа; в-третьих, поставленный на нем штамп «declassified», то есть «рассекречено», не скреплен подписью должностного лица, удостоверяющего это.

Однако объективный анализ этих доводов, приводимых противниками НЛО, показывает их полную несостоятельность. Например, совершенно непонятно, почему документ об операции, в которой участвовал министр обороны, ряд высокопоставленных генералов и видных ученых, должен был печататься на бланке ЦРУ, тем более что Хилленкоттер в 1952 г. уже не был директором ЦРУ. Если же говорить о грифах, то на подвергаемом сомнению документе адмирала Хилленкоттера стоит гриф: «top secret, eyes only», то есть «совершенно секретно, только для глаз», а гриф «restricted security information» стоит на меморандуме специального помощника президента, адресованном генералу Туайнингу. Но поскольку этот меморандум находится в Национальном архиве США, его подлинность не может вызывать сомнений.

Что же касается обвинения в том, что стоящий на документе штамп «рассекречено» не скреплен подписью должностного лица, то люди, выдвигавшие его, очевидно, сами не видели этого документа, ибо на нем вообще не стоит штампа «рассекречено», а на той копии, которую Т. Гуд получил от американских уфологов, даже не зачеркнуты на каждой странице грифы «top secret» и «eyes only». Это доказывает, что американским уфологам удалась заполучить в свои руки и предать гласности документ, который не был рассекречен, а оставался совершенно секретным, и только когда он был помещен в книгу Гуда, эти грифы были перечеркнуты.

Тот факт, что адмирал Хилленкоттер после ухода в отставку вошел в руководство наиболее авторитетной американской уфологической организации, именуемой НИКАП, является весьма многозначительным и косвенно свидетельствует о том, что указанный документ вполне мог быть составлен им. Кстати, это подтверждает и проведенная лингвистическая экспертиза.

Примечательно и то, что подробное введение к книге Гуда «Сверхсекретно», в которой помещен документ Хилленкоттера, написал адмирал лорд Хилл Нортон, который до 1973 г. занимал высший военный пост начальника Штаба обороны Великобритании (соответствует нашему начальнику Генерального штаба) и который, видимо, не стал бы компрометировать свое имя какой-то фальшивкой.

Эхо «русуэлльского инцидента» докатилось до конца XX века и не утихает до сих пор. В течение многих десятилетий периодически продолжали появляться как все новые публикации, указывающие на наличие материальных доказательств существования НЛО, так и все новые опровержения этого.

В 1995 году Конгресс США по запросу конгрессмена Стивена Шиффа провел расследование материалов, касавшихся происшествия в Росуэлле. Были проверены архивы Министерства обороны, ФБР, ЦРУ и других учреждений. В ходе расследования было обнаружено, что документы о деятельности авиабазы в период с октября 1946 года по декабрь 1949 года были уничтожены — несмотря на инструкцию Министерства обороны США о вечном хранении подобных документов. К сожалению, не удалось установить, по чьему приказу было совершено это должностное преступление.

Позже был опубликован доклад о «росуэлльском инциденте», представленный полковником ВВС США Ричардом Уивером. В нем метеорологический шар-зонд вдруг превратился в шар-шпион. Оказывается в 40-е годы XX века американские ученые и военные работали над крайне секретным «проектом Могул». Суть его состояла в том, что с помощью парящих на высоте 12 тысяч метров шаров-шпионов американцы пытались отслеживать испытания атомных бомб и ракет с ядерными зарядами в Советском Союзе. Чувствительные датчики на борту шаров были в состоянии улавливать ударные волны от взрывов. Однако «проект Могул» оказался малоэффективным, и его быстро свернули. По утверждению военных, в июле 1947 года под Росуэллом упал именно один из таких шаров.

Но как же быть с обнаруженными маленькими телами пришельцев?

В 1997 году полковником Джоном Хэйнсом был сделан еще один доклад, в котором происшедшему в Росуэлле попытались дать земное объяснение. Инопланетян превратили в… пластиковые куклы и поведали о том, что «с 1953-го по 1959 год ВВС на огромных специальных шарах около 250 раз отправляли в стратосферу пластиковые куклы, чтобы потом с высоты 30 км сбросить их в пустыне». Таким образом якобы проводились испытания парашютов для пилотов высотных реактивных истребителей. Возможно, в 1950-е годы все и было именно так, но ведь катастрофа в Росуэлле произошла в 1947 году!

А как быть с множеством публикаций, ставящих под сомнение официальные версии росуэлльских событий?

Еще в 1976 году Сенатор Голдуотер поместил в газете «National Enquirer» заявление, в котором утверждал, что «правительство США ведет чрезвычайно секретные исследования НЛО, но мы ничего не знаем об этом и, видимо, не узнаем до тех пор, пока Пентагон этого не раскроет». Его поддержал известный американский специалист по ядерной энергетике профессор Мак-Кэмпбелл, заявив в 1979 году: «Федеральное правительство США всегда отрицало свою заинтересованность в проблеме НЛО, но недавно стало известно, что оно непрерывно занимается исследованиями этих объектов и в него десятилетиями втянуты ФБР и ЦРУ».

В 1980-х годах профессор Герман Оберт, специалист по баллистическим ракетам, работавший в НАСА, сделал официальное заявление, в котором признавал, что в течение многих лет занимался исследованием феномена НЛО в рамках специальной правительственной программы. Причем, по его словам, НАСА и американские специалисты имеют прямые доказательства визитов НЛО, являющихся внеземными летательными аппаратами.

В 1990 году заговорил генерал Артур Е. Эксон, который в то памятное время, будучи лейтенантом, участвовал в испытании материалов частей развалившегося аппарата в лаборатории Вригт Филд штата Огайло. По его утверждению, проводились всевозможные опыты: химические анализы, проба на разрыв, сжатие, изгиб… Все специалисты, принимавшие участие в них, единолично сделали вывод, что эти материалы — не земного происхождения.

В 1992 году, незадолго до своей смерти, генерал Томас де Босс признался в том, что он сам лично в 1947 году на авиационной базе 8-й бригады в Техасе по телефону принял приказ генерала Клеменса Макмиллана о сокрытии факта «падения тарелки». В инструкции генералу Рэми предлагалось выдумать «причины сокрытия с тем, чтобы пресса от нас отстала».

В 1997 году весь уфологический мир был потрясен книгой полковника в отставке Филиппа Корсо «На следующий день после Росуэлла», написанной им в соавторстве с Уильямом Дж. Бирнсом. Корсо утверждает, что научно-технический рывок в области новейшей технологии во многих странах объясняется несомненным заимствованием инопланетных образцов. Отвечая на вопрос, что же его побудило «облегчить душу» после двух десятков лет военной службы, вышедший в отставку с 19 орденами и медалями полковник сказал, что после смерти своего друга генерал-лейтенанта Артура Тридо, которому обязан назначением в 1961 году на должность начальника армейского отдела технической разведки, он свободен от данной своему покровителю клятвы молчать. Согласно письменным показаниям, представленным американскому суду, Корсо принимал участие в изучении обломков крушения инопланетного аппарата и в 1947 году собственными глазами видел тела членов экипажа НЛО, а позже, в 1961 году, знакомился с официальными отчетами о вскрытии тел. Показания Корсо стали одним из самым серьезных обвинений в адрес военных о сокрытии правды о росуэлльских событиях. Дело было возбуждено 25 марта 1998 года с целью добиться обнародования засекреченных данных. Суд округа Феникс направил в Министерство обороны запрос о предоставлении документов, существование которых под присягой подтвердил полковник, однако был получен ответ о том, что таких документов не существует.

Отдельные ставшие известными данные об исследованиях НЛО в США позволяют лишь предполагать о подлинных масштабах деятельности спецслужб в этой области. Изучение НЛО ведется — без преувеличения — на государственном уровне, и об этом можно судить по множеству документов, которые время от времени попадают в СМИ. Только благодаря судебным процессам ЦРУ, ФБР и АНБ признавали наличие каких-либо материалов по НЛО. Не отстает от них и НАСА. По отдельным данным, в недрах этой организации существует секретный проект «Аквариус», цель которого заключается в сборе и анализе всей научной, технологической, медицинской и разведывательной информации о НЛО. Официальная политика правительства США до сих пор такова, что все результаты исследований являются совершенно секретными и не допускающими их разглашения. Правительство США всегда беспокоил интерес, который НЛО проявляли к индустриальным центрам, атомным электростанциям, крупным военным заводам и авиабазам. Директор одного из отделов АНБ, Джулия Ветцел, подтвердила в 1986 году, что документы, относящиеся к проекту «Аквариус», остаются совершенно секретными, так как разглашение содержащихся в них сведений может нанести ущерб национальной безопасности.

В 1994 году руководство США вынуждено было все-таки приоткрыть хотя бы одну тайну военных — рассказать о секретном полигоне на территории штата Невада. До этого времени ни один обычный американец не знал, что такое «Зона-51». Она расположена в 150 км к северу от Лас-Вегаса. Даже название базы загадочно. В 1950-е годы в США существовал план, по которому глухое место пустынного штата Невада было поделено на квадраты для испытаний атомных бомб. В 1954 году в песках пустыни появилась секретная авиабаза для тайных испытаний военных технологий. Всего на базе было сооружено свыше 100 строений, предназначение которых неизвестно. На ее территории, составляющей более 30 км^2, кроме наземных сооружений построены подземные просторные помещения и многокилометровые коридоры. От любопытных взглядов секретный объект защищен горами, а его границы охраняются частной охранной фирмой. Через каждые 50 метров в землю пустыни воткнуты таблички с предупреждающими надписями о применении оружия. Сотрудники охраны патрулируют зону на белых джипах с правительственными номерами. Каждое движение в ней записывается камерами видеонаблюдения.

Неудивительно, что при таких сверхсекретных обстоятельствах с «Зоной-51» связывают НЛО и контакты с инопланетянами. Власти США стараются не комментировать проблематику, над которой работают ее специалисты. На все вопросы ответ один — там хранятся радиоактивные отходы. Но для чего тогда базе тайный испытательный полигон и огромная взлетно-посадочная полоса?

В настоящее время не только в США, но и в других странах проблема НЛО рассматривается достаточно серьезно. К примеру, при выработке Договора ОСВ-1 с СССР американцы предлагали включить в него пункт об обмене наблюдательными данными по НЛО. По свидетельству М. Горбачева, во время обмена мнениями на советско-американских переговорах в Женеве в ноябре 1985 года, «президент США Р. Рейган высказал мысль о том, что если Земле будет грозить вторжение инопланетян, США и СССР объединятся для отражения этого нападения». Те же вопросы были затронуты и на встречах нынешних глав обеих держав — президентов Дмитрия Медведева и Барака Обамы.

Но так ли уж охотно захотят поделиться своими секретами военные в случае общей угрозы для Земли со стороны инопланетян?

И узнаем ли мы когда-нибудь, что же на самом деле произошло в окрестностях Росуэлла? На сегодняшний день все спорящие по поводу загадочного случая стороны согласны лишь в одном: в начале июля 1947 года в окрестностях Росуэлла происходили действительно странные события.

В конце 1940-х годов Росуэлл был глухим, Богом забытым провинциальным городком. Но в том, что с момента «росуэлльского инцидента» этот город занял видно место в истории уфологии, сомневаться не приходится.

«Его взяло небо!»

Более 40 лет прошло с тех пор, как не стало человека-легенды, первого космонавта Юрия Гагарина. Однако тайна смерти этого удивительного человека, который и сегодня является кумиром миллионов, так и не раскрыта. По сей день эксперты не могут прийти к единому мнению относительно истинных причин его гибели.

50 лет назад советский летчик-космонавт Юрий Алексеевич Гагарин первым из землян открыл дорогу в космос. 12 апреля 1961 г. на космическом корабле «Восток-1» он совершил облет Земли, положив начало освоению человеком космического пространства, новому видению людьми окружающего их мира — нашей планеты, космоса и переосмыслению нашего места во Вселенной. Перед стартом Гагарин сказал: «Вся моя жизнь кажется мне одним прекрасным мгновением». Тогда он не знал, какой короткой, но небывало яркой и насыщенной окажется его жизнь. Ставший в свои 27 лет всемирно известным, в 34 года Юрий Гагарин ушел из жизни.

Кажется, что о прекрасной и трагической судьбе первого космонавта планеты известно все: написаны книги, сняты фильмы, вышли десятки томов воспоминаний. Действительно, жизненный путь Ю. Гагарина — от рождения в деревушке под Гжатском до рокового полета на МиГе — досконально изучен. Вместе с тем однозначного объяснения тому, что случилось 27 марта 1968 года, в день, когда Юрий Гагарин разбился на самолете УТИ (учебно-тренировочный истребитель) МиГ-15 вместе с летчиком-испытателем Владимиром Серёгиным, до сих пор нет. Трагедия, произошедшая в небе Владимирской области около деревни Новоселово, стала одной из самых странных и загадочных авиакатастроф.

В тот роковой мартовский день Гагарин совершал свой последний учебно-тренировочный полет с инструктором, после которого он мог бы летать самостоятельно… Защитив незадолго до этого дипломную работу в Военно-воздушной инженерной академии им. Н. Е. Жуковского, он проходил летную практику — в период с 13-го по 22 марта совершил на МиГе-15 18 полетов. Последний в учебной практике тренировочный полет стал для космонавта последним в жизни…

Готовясь к вылету, утром 27 марта 1968 года Ю. Гагарин и его инструктор, командир полка, Герой Советского Союза В. Серёгин успешно прошли строгий предполетный медицинский контроль. В 10 часов 19 минут пилотируемый ими МиГ-15 с позывными «625-й» поднялся в воздух. Летчикам предстояло совершить два полета продолжительностью по 30 минут каждый, за время которых они должны были выполнить несколько несложных упражнений: виражи, полет по спирали, пикирование, боевой разворот. Полет проходил между верхним и нижним слоями облаков, где была хорошая видимость. С экипажем поддерживалась постоянная радиосвязь, на командном пункте за самолетом постоянно следили радиолокационные станции. В 10 часов 30 минут Юрий Гагарин сообщил об окончании задания и попросил разрешения развернуться и лететь на аэродром. Это было его последнее сообщение, после которого связь с самолетом внезапно оборвалась. На Чкаловском аэродроме в подмосковном Щелково, откуда вылетел МиГ-15, трудно было понять, что же могло случиться с «625-м». Но когда, по расчетам, у самолета кончилось топливо, все, кто был на аэродроме, поняли — произошло что-то серьезное. В зону пилотирования немедленно вылетели вертолеты. Поиск пропавшего истребителя продолжался более 3 часов. Наконец около трех часов дня одному из вертолетов удалось обнаружить обломки самолета МиГ-15. К месту падения тут же были высланы специалисты. Вот как описывает помощник главкома ВВС по космосу генерал-полковник авиации И. П. Каманин то, что он увидел: «Самолет упал в густом лесу, угол падения приблизительно 47-500, скорость в момент удара о землю была 660–680 км/ч. При ударе и последовавшем взрыве самолет развалился на мелкие части. Передняя часть самолета ушла в землю примерно на 4 метра. Крылья, хвостовое оперение, подвесные топливные баки и кабина разрушились и были разбросаны в полосе 300 на 200 м. По некоторым признакам стало ясно, что экипаж погиб и что погибшие это Ю. А. Гагарин и В. С. Серёгин». Что же могло быть причиной гибели летчиков?

Чтобы установить это, решением ЦК КПСС была создана Правительственная комиссия, в состав которой входили ученые, военные и криминалисты. После многомесячного изучения собранных фактов комиссия дала заключение о том, что «МиГ-15 УТИ, пилотируемый Гагариным и Серёгиным, при выполнении учебного полета сорвался в штопор и, совершив несколько витков при выводе из крутого пикирования, врезался в землю». Сделав такой вывод, члены комиссии тем не менее не смогли прийти к какому-либо единому мнению о причинах аварии самолета. Среди возможных причин рассматривали попадание в вихревой след другого самолета, пролетавшего поблизости, маневр при уклонении от какого-либо препятствия, возникшего на пути самолета и даже воздействие порыва ветра. Отдельно работала комиссия КГБ, выяснявшая «по своей линии», не была ли катастрофа результатом заговора, теракта или злого умысла.

Выводы, к которым пришли специалисты Госкомиссии в 1968 г. так и не были публично оглашены. Более того, отчет комиссии, насчитывающий 30 томов, был засекречен, сдан в архив и его детали стали известны многими годами позже, да и то только из статей и интервью некоторых ее членов. Отсутствие внятной официальной версии и объективных доказательств породило немало предположений, слухов, домыслов и неофициальных версий гибели Гагарина и Серёгина.

Первого космонавта обвиняли в неоправданном риске, что якобы и послужило причиной крушения самолета. В частности, А. Г. Колосов, бывший в конце 1950-х летчиком-инструктором и учивший летать молодого Гагарина, в то время курсанта 1-го Чкаловского военного авиаучилища, писал: «Как это ни печально, причиной гибели Юрия Гагарина стали бесшабашность и неоправданный риск. Полетать на вертикалях хотелось, а в пилотажной зоне была облачность. Поэтому Гагарин и Серёгин отлетели подальше, нашли, по их мнению, безопасное место и начали „кувыркаться“. Фигуры пилотажа выполняются, как правило, в комплексе. При этом самолет УТИ МиГ-15 теряет примерно 1200 метров высоты. Высота же облачности была 1100–1300 метров. Выполнять петлю Нестерова в таких условиях было рискованно. Но летчики рискнули. И проиграли. Когда самолет выскочил из облаков, стало ясно: высота мала, катапультироваться было уже поздно. Летчикам не хватило совсем немного высоты, чтобы вытянуть машину из пикирования…»

Другие видели причину гибели Гагарина в его некомпетентности и отсутствии у него должной предполетной подготовки. Один из членов «гагаринской комиссии» полковник Э. Шершер писал: «Последний перерыв в полетах у Гагарина был с 27 ноября 1967 года по 13 марта 1968 года, и за две недели марта он налетал 7 часов. Как считают летчики, это не так уж мало вообще, но абсолютно недостаточно для того, чтобы в критической ситуации суметь за секунды принять единственно правильное решение. Общий же налет Гагарина с военного авиаучилища составлял всего 200 часов, столько в те времена обычно набирал средний летчик-истребитель за 1 год. Кроме того, первый космонавт Земли имел очень большие перерывы в полетах (после 1961 года он не летал два года, а потом держал ручку управления лишь периодически) и, как следствие, слабую летную натренированность в тех метеоусловиях, которые складывались 27 марта 1968 года…». Командир отдельной инженерно — испытательной части космодрома Байконур полковник в отставке Г. Пономарев придерживался такого же мнения: «Не секрет, что Гагарин после зачисления в отряд космонавтов практически не мог поддерживать свою летную форму на уровне военного летчика-истребителя 2-го класса, каким он был до полета в космос. Бесконечные поездки по свету, участие в заседаниях и прочих мероприятиях не позволяли ему систематически садиться за штурвал, хотя душа рвалась в небо».

С такими выводами были не согласны многие из коллег Юрия Гагарина, считавшие его опытнейшим пилотом. Инструктор — летчик А. К. Дашков, который совершал полеты вместе с Гагариным и в роковой мартовский день был на аэродроме им. Чкалова, говорил: «Как очевидец могу засвидетельствовать: Юрий Гагарин идеально владел самолетом. Тем более, что МиГ-15 в его тренировочном варианте отнюдь не являлся вершиной технической мысли, и характерные особенности его пилотирования в те годы знал любой выпускник военного авиационного училища».

Одна из самых оскорбительных версий гибели пилотов состояла в том, что Гагарин якобы управлял самолетом в нетрезвом состоянии и потому сам был виноват в собственной смерти. Завистники и недоброжелатели говорили, что после триумфального возвращения на Землю

Юрию Гагарину было сложно привыкнуть к пришедшей к нему славе и он начал пить. Версия, связанная с алкоголем, некоторое время рассматривалась и на официальном уровне. Член правительственной комиссии И. Рубцов по этому поводу писал: «Ни одна из четырех подкомиссий, каждая из которых представляла свою структуру, не проявляла желания взять на себя вину. Все искали „нейтральную“ причину. Так появилась версия „похмельного синдрома“. 25-го отмечали день рождения заместителя начальника Центра подготовки космонавтов полковника Кришкевича. Утром 26-го Гагарин с Серёгиным были у нас в Главном штабе ВВС. В 17 часов Юра посетил жену, она лежала в больнице с обострением язвы желудка. Потом вернулся домой, хорошо выспался. А назавтра — в 7.00 подъем, зарядка, завтрак в столовой, шутки и улыбки, предполетная подготовка. И — роковой старт. Судите сами, сколько тут места для версии о тяжком похмельном синдроме». В крови погибших летчиков специалисты действительно не нашли никаких следов алкоголя — это опровергло слухи о якобы неадекватном состоянии экипажа, хотя эта сомнительная версия неоднократно всплывала и в последующие годы.

В конце 1980-х годов, когда о гибели Юрия Гагарина заговорили публично, в прессе принялись вовсю сочинять мифы о последнем полете всемирно известного космонавта. Выдвигались версии, порой безумные, порой — провокационные, но все они были одна фантастичнее другой. Писали, что ручка управления в кабине Серёгина была специально вывинчена. Якобы и самолет пилотам нарочно подсунули старый, дышащий на ладан. Писали даже о том, что это Л. Брежнев расправился с космонавтом, который «обошел» его по популярности. Некоторые из предположений граничили с сумасшествием. Например, говорили о том, что Гагарина похитили инопланетяне, что он выжил в авиакатастрофе и умер в советской психиатрической клинике в 1990 г., что во время полета Серёгин лишил жизни себя и своего напарника, потому что завидовал Гагарину; что первый космонавт инсценировал собственную смерть и сделал пластическую операцию.

В 1989 году, когда прессу захлестнули особенно невероятные предположения о гибели первого космонавта, участники расследования причин мартовской авиакатастрофы 1968 г. написали открытое письмо, решившись опубликовать свои версии произошедшего. Среди авторов письма были знаменитые космонавты Г. Титов и А. Леонов, летчик-испытатель С. Микоян, генерал-лейтенант авиации С. Белоцерковский. Все они доказывали, что летчики не могли совершить фатальной ошибки: Серёгин «как летчик…очень надежен, хладнокровен, весьма квалифицирован и в высшей степени дисциплинирован», да и Гагарин готовился к полетам «весьма основательно, не отступая от норм и правил ни по содержанию, ни по форме». С. М. Белоцерковский, который спустя более 16 лет после катастрофы провел детальное исследование причин гибели Гагарина и Серёгина, утверждает, что факторов, которые могли повлиять на полет истребителя, было несколько. Отдельно они не представляют опасности, но их совокупность оказалась смертельной для экипажа. С. М. Белоцерковский отрицает то, что самолет был неисправен или столкнулся с метеорологическим шаром-зондом, стаей птиц или чем-либо подобным. «Нет оснований для предположений о диверсии, взрыве, пожаре или потере сознания экипажем, все время полета летчики сохраняли работоспособность и умело пилотировали самолет», — утверждает Белоцерковский. По его мнению, основной причиной потери управляемости самолетом стало опасное сближение самолета Гагарина с другим самолетом, проходившим облет после ремонта в соседней зоне. Именно по этой причине МиГ-15, попав в вихревую струю от впереди летящего самолета, мог сорваться в штопор. По версии профессора, это произошло в 10.31. Вероятно, с этим была связана и потеря радиосвязи с самолетом. Находясь в трудном положении из-за плохой видимости в облаках, пилоты начали выводить самолет из штопора. Их действия были умелыми и единственно правильными в этой ситуации. Но из-за ошибки метеослужбы в определении высоты нижнего края облачности самолет вышел из облаков на меньшей высоте, чем предполагалось. «Летчики сделали все возможное для спасения себя и машины, но им не хватило 250–300 метров высоты», — заключает С. Белоцерковский. Противники этой версии утверждают, что пилоты не могли не заметить пролетающий рядом самолет, как не могли не заметить второго самолета и наземные службы, следившие за самолетом Гагарина при помощи радаров.

В последние годы широкое распространение в СМИ получила версия бывшего сотрудника НИИ эксплуатации и ремонта авиационной техники, полковника ВВС в отставке И. И. Кузнецова. В соответствии с его анализом, проведенным совместно с группой независимых экспертов, в самолете МиГ-15 мог остаться полуоткрытым один из вентиляционных кранов. Нарушение герметичности кабины было обнаружено только на высоте в 3–4 тысячи метров. Поддавшись панике, летчики резко попытались снизиться до рекомендованного инструкцией уровня в 2 тысячи метров, но быстрый перепад давления вызывал у них потерю сознания. По мнению Кузнецова, не закрыть вентиляционный кран мог пилот, который управлял «МиГом» за несколько дней до катастрофы.

Версия И. Кузнецова оспаривается другими специалистами, в том числе из-за того, что маловероятно, чтобы такие опытные летчики поддались панике, ведь у того же Гагарина в его практике были и более серьезные происшествия. Кроме того, разгерметизация на такой высоте не является особым поводом для беспокойства. Друг Ю. Гагарина, член Российской Академии космонавтики им. Циолковского и автор книги «Гагарин и его время»

В. Порохня, так прокомментировал версию И. Кузнецова: «Разгерметизация могла быть на любом участке высоты от земли. На одном участке может случиться гибель людей сразу после разгерметизации. Если это ближе к земле, то там уже атмосфера работает, здесь могло случиться другое. Это предположительно, допустим. Но чтобы Гагарин впал в панику? На всем протяжении общения с Юрой, начиная с 1951 года, я его не видел никогда в панике, даже в самых тревожных ситуациях». — «Версия просто не выдерживает критики, — соглашается с ним военный летчик 1-го класса А. Клопов. — Во-первых, при посадке в кабину пилот всегда нажимает специальный рычаг, который автоматически ее герметизирует. Во-вторых, квалифицированные летчики спокойно переносят полет и в разгерметизированной кабине при высоте до 4–5 тыс. метров. Даже курсант летного училища обойдется в такой ситуации без паники, что уж говорить про Серегина, который был командиром учебного полка Центра подготовки космонавтов и опытным инструктором. Уж он бы паниковать точно не стал. Думаю, причина катастрофы была в отказе техники или в чем-то еще, хотя об этом мы уже вряд ли узнаем».

Действительно, несмотря на то, что количество версий о гибели первого космонавта Земли с годами только растет, о том, что же на самом деле случилось в небе над Владимирской областью 27 марта 1968 г., достоверно не знает никто. Но, возможно, завеса тайны будет приоткрыта уже в этом, 2011 году, когда весь мир будет отмечать 50-летие полета Юрия Гагарина в космос и в печать в честь этой знаменательной даты выйдет сборник рассекреченных архивных документов, связанных с авиакатастрофой, унесшей жизнь первооткрывателя космоса.

Смерть в конце туннеля

Автокатастрофы ежегодно уносят жизнь более миллиона человек. О большинстве из них газеты помещают всего несколько строк: место происшествия, список пострадавших, причины аварии. В ночь с 30-го на 31 августа 1997 года произошла катастрофа, которая не только оказалась на первых страницах самых престижных изданий, но и сегодня, спустя 13 лет, продолжает оставаться одной из тайн прошлого столетия. В ту ночь не стало одной из самых знаменитых женщин XX века — принцессы Дианы.

Диана Фрэнсис Спенсер (таково полное имя леди Ди) родилась 1 июля 1961 года в имении Сандринхем (Норфолк), некогда принадлежавшем королеве Елизавете II. Ее мать, Фрэнсис Шанд-Кидд, бросила мужа с тремя детьми в поисках новой любви, так что воспитанием маленькой Дианы занялся отец, виконт Элтроп, который впоследствии стал восьмым графом Спенсером. Этот титул дал девочке право называться леди.

Диана получила прекрасное образование в частных школах Великобритании и Шотландии, позже переехала в Лондон, где стала преподавателем в детском саду при престижной школе в Пимлико. В Лондоне Диана неоднократно встречалась с членами королевской семьи. Принц Чарльз поначалу не выделял молодую графиню из круга сверстниц — его сердце было занято Камиллой Паркер-Боулз. Нравился ли принц самой Диане? Поначалу она тоже не проявляла к нему особого интереса. По официальной версии, принц и принцесса впервые взглянули друг на друга по-новому во время охоты. Но последующие события заставляют задуматься: возможно, принц просто решил уступить нажиму королевского двора? Тридцатидвухлетнему наследнику короны ничего не стоило очаровать Диану, она была во всех отношениях «подходящей партией»: род Спенсеров был одним из самых древних, его история насчитывала семь веков. А что касается Камиллы… возможно, Чарльз объяснил ей, что женитьба — его долг перед короной, который необходимо исполнить, и любовь не имеет ничего общего с браком…

Как бы то ни было, 6 февраля 1981 года было объявлено о помолвке Дианы Спенсер и принца Уэльского. А 29 июля состоялась одна из самых красивых свадеб ушедшего столетия. Юная невеста была очаровательна в платье из натурального шелка цвета слоновой кости, украшенном кружевом ручной работы. Уже тогда она завоевала сердца своих подданных. Принц Чарльз, похоже, также был покорен красотой Дианы. Свадебную церемонию транслировали по телевидению, и миллионы зрителей любовались красивой парой, которая казалась воплощением любви. Но в далекой Болгарии, за тысячи километров от собора Святого Павла, в этот день прозвучало пророчество знаменитой прорицательницы Ванги: «Эта свадьба убьет девочку. Мы умрем вместе… она услышит о моей смерти, но мы умрем вместе».

В истории смерти леди Ди немало мистики. 13 колонна, в которую врезался автомобиль, таинственные пророчества, предчувствие, преследовавшее Диану задолго до смерти. Принцесса считала, что в ее жизни август — самый трагический месяц. Сохранились слова, сказанные ею после развода, 28 августа 1996 года: «Это страшный месяц. Он давит на меня с детства. Наверное, и умру я тоже в августе».

Поначалу ничто не предвещало несчастья. Молодожены отправились в свадебное путешествие. Диана с восторгом описывала свои чувства подруге: «Никогда не была так счастлива! Мы все время смеемся, подшучиваем друг над другом. Мне безумно нравится ухаживать за ним. Чарльз — самое лучшее, что когда-либо со мной случалось!» После возвращения в Лондон идиллия продолжалась… Через год после свадьбы Диана родила сына. Чарльз радовался появлению наследника, помогал купать сына и менять ему пеленки, целовал руки своей любимой и казался любящим мужем и отцом. Рождение второго сына в 1984 году уже не вызвало у Чарльза такого восторга. Более того — принц отдалился от жены. Теперь он проводил досуг в оранжерее, где выращивал фикусы, предоставив принцессе жить, как ей заблагорассудится.

Диана оказалась в новой для себя ситуации: каждый ее шаг, каждое слово могло дать пищу для разговоров, она постоянно находилась под прицелом окружения, журналистов и просто любопытствующих. Особенно непереносимым это внимание стало после того, как принцессе стало известно, что ее муж не собирается расставаться с Камиллой. Его встречи с любовницей доставляли Диане невероятные страдания. У нее начались припадки истерии, развилась булимия. Это не осталось незамеченным, и вскоре информация о состоянии принцессы просочилась в прессу. Для любой женщины измена любимого стала бы огромным ударом, но трагедия Дианы была многократно усилена жадным интересом публики. Ей казалось, что вокруг нет ни одного человека, который искренне ей сочувствует, всюду мерещились ложь и предательство. Помощи от королевской семьи ждать было нечего: она выполнила свою задачу, подарила Чарльзу наследника, даже двух. И теперь оказалась никому не нужна. Диана была близка к самоубийству…

И все же она нашла в себе силы оправиться от удара.

Официальные источники говорят, что главной отдушиной для леди Ди стала благотворительность. Впрочем, по отзыву одного из близких Диане людей, рассказывая о своих проектах по оказанию помощи людям, она однажды грустно заметила: «А что мне еще остается?»

Неофициальные источники приписывали Диане множество романов на стороне. Первым в довольно длинном списке называют имя сотрудника королевской охраны Барри Манаки. Их отношения начались в 1985 году. Однако то, что легко сходило с рук принцу Чарльзу, воспринималось как непростительная вольность и распущенность, когда речь зашла о его жене. Мать будущего наследника престола не имела права на предосудительные поступки! Так что Барри Манаки был вначале уволен со службы, а через несколько лет погиб, разбившись на мотоцикле. Позже Диана говорила, что эта смерть была не случайной.

Спустя 2 года, в 1987 году, у принцессы начался роман с капитаном Джеймсом Хьюитом — инструктором ее сыновей по верховой езде. Он закончился еще более трагично, чем предыдущая связь: капитан скомпрометировал Диану, продав журналистам информацию о своем романе с принцессой. После этого предательства Диана окончательно разочаровалась в мужчинах. Она нуждалась в мужском внимании, как любая молодая и красивая женщина, однако больше не придавала своим увлечениям значения. Позже дворецкий Пол Баррелл в книге мемуаров, посвященной жизни королевской семьи, написал: «У принцессы было 9 „друзей-джентльменов“, среди которых звезда Голливуда, легенда британского спорта, знаменитый политик, известный музыкант, миллиардер, юрист и писатель». Даже если все это правда, трудно обвинять Диану в нарушении супружеской верности. Скорее всего, это была лишь попытка отплатить принцу Чарльзу той же монетой — ведь он совершенно не считался с ее чувствами. С 1993 года супруги жили раздельно, принц не скупился на откровенные рассказы о своих любовных победах, и журналисты охотно помещали эти скандальные новости на страницах журналов. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Дианы, стала публикация записи разговора Чарльза со своей давней любовницей — Камиллой Паркер.

В 1996 году королевская семья не выдержала. Чарльзу и Диане предложили развестись. Развод состоялся без лишней шумихи, хотя Диана могла бы громко «хлопнуть дверью», рассказав журналистам немало подробностей о своем теперь уже бывшем муже и его понятиях о нравственности. Но она предпочла не ссориться с бывшими родственниками. После развода Диана сохранила титул принцессы Уэльской, ее старший сын считался наследником престола. В качестве компенсации ей было выделено 17 миллионов фунтов стерлингов и дополнительно — 100 тысяч фунтов в год на содержание офиса. Расходы на офис оказались слишком велики, и вскоре Диана провела сокращение. Надо ли говорить, что 32 уволенных сотрудника немедленно стали поливать грязью леди Ди?

Но симпатии британцев были на стороне принцессы. В истории с разводом она повела себя достойно. Так что общественное мнение довольно спокойно отнеслось к тому, что в жизни леди Ди появился мужчина, готовый ее любить и защищать. Некоторых, правда, несколько смущало происхождение спутника Дианы. Ее избранником стал арабский миллиардер Имад (Доди) аль-Файед. Но если рядовые британцы не имели ничего против выбора принцессы, то в высших лондонских кругах он вызвал серьезный резонанс. Мысль о том, что мать будущих наследников британской короны может стать женой мусульманина, многим казалась кощунственной.

Доди, которому на тот момент исполнился 41 год, и 36-летняя Диана проводили вместе все свободное время. Казалось бы, ничто не должно омрачать их счастья, ведь оба они свободны… Однако именно в это время она опасается за свою жизнь настолько, что проводит беседу с адвокатом, лордом Мишконом. Итоги беседы он изложит в записке: «Могут быть предприняты попытки, если не избавиться от нее — будь-то инцидент с ее машиной, например, спланированный заранее отказ тормозов или что-либо другое, — то, по крайней мере, добиться того, чтобы ей было нанесено такое ранение или травма, которые бы позволили объявить ее неуравновешенной»… Сохранилось и письмо принцессы, в котором она прямо заявляет о своих подозрениях: «Мой муж планирует несчастный случай в моем автомобиле, неисправность тормозов… для того, чтобы расчистить путь для своей женитьбы».

Действительно, принц давно хотел жениться на Камилле Паркер. Однако этому браку противилась вся его семья. После того как у Чарльза и Дианы появились наследники, он мог рассчитывать на то, что родственники более мягко отнесутся к его намерению. Особенно после развода. Тем не менее, в Великобритании, как нигде, строго соблюдаются законы приличия. Поэтому Чарльзу дали понять, что не желают этого брака даже теперь, когда долг перед династией выполнен. Забегая вперед, скажу, что показания адвоката и письмо принцессы Дианы дали следствию основания для допроса принца Чарльза. Беседа принца с Джоном Стивенсом, возглавляющим расследование обстоятельств гибели пассажиров «мерседеса», состоялась в декабре 2005 года. После беседы, которая проходила без свидетелей в течение нескольких часов, Стивенс заявил, что больше вопросов к Чарльзу у него нет…

В августе 1997 года Доди и Диана после морского круиза отправились в Париж. Разумеется, их приезд не остался незамеченным: журналисты мечтали получить свежие новости о романе принцессы, а папарацци во что бы то ни стало стремились раздобыть пикантные кадры. Последний день принцессы позже был восстановлен буквально по минутам. Он мало чем отличался от других дней вплоть до позднего вечера, когда влюбленные отправились поужинать в ресторан отеля «Ритц».

Чтобы не общаться с журналистами, ожидавшими пару у парадного входа, было решено отвлечь их внимание. В 00.15 Доди аль-Файед отправил свою машину с личным водителем в отель порожняком. А сам вместе с Дианой сел в «мерседес», где их ждали начальник безопасности отеля «Ритц» Анри Поль и личный охранник Дианы Тревор Рис-Джонс. Через две минуты после того как машина отъехала от отеля, водитель заметил, что их преследуют папарацци на мотоциклах. Чтобы оторваться от них, он нажал на газ и развил скорость 180 км/час. На этой скорости «мерседес» влетел в туннель под площадью Альма на набережной Сены. И тут по необъяснимой причине Поль теряет управление, и машина на полной скорости врезается в 13-ю колонну туннеля. Доди и Анри мгновенно погибают, но Диана и Джонс остаются в живых. Автомобиль искорежен, так что спасателям не сразу удается извлечь из него пострадавших. Еще живую Диану в 2 часа ночи доставили в больницу. Однако спасти ее не удалось, и в 4.00 утра врачи объявили о ее смерти.

Сразу же после этих трагических событий началось расследование. Еще заполнялись записями о соболезновании книги для посетителей, еще несли цветы к ее дому в Элторпе и Букингемскому дворцу, еще произносились торжественные речи в ее честь, когда появились первые сомнения в том, что авария — всего лишь стечение несчастливых обстоятельств.

Одним из первых версию о том, что Диана была убита, выдвинул отец Доди — египетский миллиардер Мохаммед аль-Файед. По его словам, Диана была беременна, а правящие круги Великобритании не устраивал ее предстоящий брак с мусульманином. Отец Доди прямо заявил о том, что автокатастрофа подстроена британскими спецслужбами. Однако его версию даже не стали рассматривать.

На первый взгляд все выглядело как самый банальный несчастный случай. И единственным виновником произошедшей трагедии был водитель, потерявший управление. Косвенно обвиняли и папарацци — ведь именно из-за них Анри Поль увеличил скорость и в конце концов потерял управление. Однако в ходе следствия всплыло множество странных и противоречивых обстоятельств, которые ставили под сомнение версию о несчастном случае.

Во-первых, камеры видеонаблюдения, установленные в туннеле, по необъяснимой причине не работали. Поэтому следователям пришлось реконструировать картину происшедшего по показаниям свидетелей и результатам проведенных экспертиз. Впрочем, и они оказались довольно странными. В ходе первого расследования в крови шофера было обнаружено 1,78 промилле алкоголя. Кроме того, анализ выявил, что Анри Поль принимал антидепрессанты, которые также могли сказаться на его реакции. Казалось бы, объяснение найдено. Но, во-первых, точные данные появляются в прессе только спустя два года. А во-вторых, в том же протоколе указывается, что уровень оксида углерода в крови Анри Поля составлял 20,7 %. Если бы эти цифры соответствовали действительности, водитель просто не держался бы на ногах, и это состояние было бы заметно всем. Однако те, кто беседовал с ним накануне аварии, не заметили никаких признаков опьянения. К тому же вряд ли Доди и Диана доверили бы свои жизни пьяному водителю. Эти факты получили объяснение лишь спустя несколько лет, когда было доказано, что образцы крови были перепутаны — случайно или преднамеренно. Но если водитель не был пьян, почему он совершил такой странный маневр, стоивший жизни ему самому и двум его пассажирам?

Один из свидетелей, Франсуа Лавист, упоминает о яркой вспышке света, от которой он на несколько секунд почти ослеп. Этот свидетель в момент аварии только что выехал из туннеля и находился всего в нескольких метрах от места происшествия. О странной вспышке говорят и другие очевидцы, однако их показания почему-то признаются ненадежными. Хотя неожиданная и резкая смена освещения как раз могла послужить главной причиной аварии. Однако если рассматривать эти показания всерьез, придется вернуться к версии о предумышленном убийстве… тем более что бывший британский агент МИ-6 Ричард Томплисон упомянул о странном сходстве этой катастрофы с планом покушения на Слободана Милошевича: югославского президента собирались устранить, использовав в туннеле мощную вспышку.

Кто же был исполнителем? Сторонники версии о причастности к этому делу британских спецслужб склоняются к одному из двух вариантов: либо это был Анри Поль, либо папарацци Джеймс Андансон. Есть и третья версия: Анри Поль был информатором МИ-6 и не подозревал о готовящемся покушении. В любом случае вызывает серьезное подозроение то, что в кармане водителя во время аварии находилось две тысячи фунтов, а проверка его банковского счета показала, что Анри сумел накопить 100 тысяч фунтов стерлингов при зарплате 23 тысячи фунтов в год…

На обстоятельства трегедии мог бы пролить свет личный охранник Дианы Тревор Рис-Джонс. Он оказался единственным выжившим в катастрофе. Однако, к несчастью, он ничего не помнит о произошедшем.

Подозрение вызывает еще одно обстоятельство. После констатации смерти тело принцессы было решено доставить в Лондон. Учитывая, что перелет занимает совсем немного времени, не было никакой необходимости в бальзамировании тела. Тем не менее, эта процедура была проделана, причем почти сразу же. Как только этот факт стал известен общественности, поползли слухи о том, что это было сделано намеренно. Ведь бальзамирование делает невозможным проведение целого ряда анализов, в том числе — анализа на беременность.

Следующая загадка, с которой столкнулось следствие, — осколки «фиата уно», обнаруженные в непосредственной близости от «мерседеса». Эти осколки позволили выдвинуть новую версию: причиной катастрофы стал автомобиль, который находился в туннеле, когда в него въехал «мерседес». Начальник бригады сыскной полиции Жак Мюлес заявил: «Обнаруженные нами осколки заднего фонаря и частицы краски позволили в течение 48 часов вычислить все характеристики „фиата уно“». Но дальнейшее расследование зашло в тупик: были проверены все автомобили этой марки, но найти таинственную машину-призрак так и не удалось. Очевидцы аварии, которые якобы видели выезжающий из туннеля «фиат», вскоре запутались в показаниях. Это позволило скептикам выдвинуть очередное обвинение в адрес британских спецслужб: дескать, обломки были подброшены на место происшествия намеренно, чтобы обвинить в аварии одного из самых известных и удачливых папарацци Парижа — Джеймса Андансона, который обычно ездит именно на таком автомобиле. Андансон в ту ночь действительно был в туннеле. Однако на этот раз он был без машины. Кстати, и его поведение выглядит довольно странно: вначале папарацци вместе с остальными журналистами подкарауливает Диану и Доди у парадного входа, затем почему-то оставляет свой пост и направляется прямо в туннель. А после аварии, когда только-только начинает собираться толпа, внезапно исчезает. В четыре часа утра Андансон внезапно улетает из Парижа на Корсику. Через некоторое время его труп находят в сгоревшем автомобиле. Но это еще не все — из офиса его парижского агентства неизвестные похищают снимки, бумаги, компьютерные диски. Возможно, папарацци сумел запечатлеть что-то, не предназначавшееся для глаз публики? Потому и попытался сбежать? В пользу этой версии говорит еще одна смерть. Еще один репортер, оказавшийся на месте трагедии, Джеймс Кит, в сентябре 1999 года скончался во время несложной операции на колене. После выписки из больницы он собирался опубликовать документы о причинах аварии. Перед операцией репортер заявил друзьям: «У меня предчувствие, что я не вернусь». А спустя несколько часов после его смерти все материалы, которые он собирал, таинственным образом исчезли, в том числе — выложенная в Интернете страница с некоторыми подробностями, касающимися трагедии 31 августа. Учитывая все эти факты, версия причастности к убийству леди Ди британских спецслужб кажется довольно убедительной…

Ричард Томлинсон, бывший офицер британской спецслужбы МИ-6, под присягой показал, что непосредственно перед гибелью принцессы в Париж прибыли два спецагента МИ-6. Он также заявил, что в самом отеле «Ритц»

МИ-6 имела информатора. Однако едва ли возможно доказать, что приезд агентов в отель каким-то образом связан с гибелью принцессы Дианы.

За время, прошедшее со дня смерти принцессы Дианы, было несколько расследований этого дела. И официальных, и полуофициальных. Суд присяжных, поставивший точку в расследовании обстоятельств гибели леди Ди и Доди аль-Файеда, вынес следующий вердикт. Седьмого апреля 2008 года было объявлено: леди Ди погибла в результате убийства по неосторожности. Виновными в автомобильной катастрофе, произошедшей в Париже, присяжные назвали водителя Дианы Анри Поля и фотографов-папарацци, преследовавших автомобиль на мотоциклах.

Что ж, присяжные выбрали самый безопасный вариант. Первоначально их было несколько: убийство, несчастный случай, преступная невнимательность со стороны преследовавших машину принцессы папарацци или случайная катастрофа из-за неверных действий водителя Анри Поля и папарацци. Принц Чарльз и британские спецслужбы остались вне подозрений. Хотя у многочисленных поклонников принцессы Дианы и любителей детективных историй по-прежнему осталось немало сомнений в истинных причинах разыгравшейся трагедии.

Действительно, противоречий в материалах о гибели Дианы настолько много, что до сих пор выдвигаются самые невероятные версии происшедшего. Некоторые исследователи всерьез убеждены, что авария в туннеле была инсценировкой, и влюбленные до сих пор живы и наслаждаются жизнью под другими именами и, возможно, выглядят уже иначе. Ведь Диана и Доди были похоронены в закрытых гробах. По официальной версии — из-за того, что их тела были обезображены. Но что если вместо них были похоронены другие люди? А Диана и Доди просто нашли способ раз и навсегда покончить с пристальным вниманием общественности? Теоретически это вполне возможно, учитывая финансовые возможности Доди и уровень развития пластической хирургии в современном мире…

Одна из самых загадочных личностей XX вежа

Антрополога, писателя, мыслителя-эзотерика Карлоса Кастанеду можно смело причислить к величайшим загадкам XX столетия. Достоверно о нем известно только то, что он — автор десяти книг-бестселлеров и основатель компании «Cleargreen», которая ныне владеет правами на творческое наследие Кастанеды. Книги его издавались миллионными тиражами и были переведены на 17 языков. Все остальное «известное» о нем — не более чем предположения, если не сказать домыслы. Кастанеда тщательно сохранял «тайну личности», практически не давал интервью и категорически отказывался фотографироваться (однако несколько фотографий писателя все же существует). Иными словами, подлинная биография Карлоса Кастанеды была известна лишь ему самому. Удел всех прочих — пытаться ее реконструировать.

О том, кто такой Карлос Кастанеда и чем являются его книги — вымыслом, фантастикой, фальсификацией или откровением, ученые спорят по сей день.

Впрочем, об официальной жизни Карлоса Сезара Араны Сальвадора Кастанеды и сейчас известно крайне мало. Но и то, что известно, переплетается с вымыслом и мистификациями, возникновению которых в немалой степени способствовал сам писатель. Точно не известны даже дата и место его рождения. По одной версии — записи в иммиграционных документах, — Кастанеда родился 25 декабря 1925 года в перуанском городе Кахамарка, по другой — 25 декабря 1931 года в Сан-Паулу (Бразилия).

В историях, которые рассказывал о себе сам Карлос Кастанеда, сочетаются вымышленные и подлинные факты. Недаром его знакомый, Ж. Бракамонте, охарактеризовал Карлоса как «большого лгуна и верного друга». Сам Кастанеда говорил так: «Чем больше окружающие знают, что вы собой представляете и чего от вас следует ожидать, тем сильнее это ограничивает вашу свободу».

Кастанеда рассказывал, что его отец был состоятельным адвокатом. Он также часто туманно намекал на то, что Освальдо Арана, дипломат, революционер и известный политик приходился ему дядей. Вероятнее же всего, что отец Кастанеды был часовщиком и ювелиром, а звали его Сезар Арана Бурунгари. Когда Карлос Кастанеда родился, его отцу было всего 17 лет, юной матери и того меньше — не больше шестнадцати. Его мать, Сусанна Кастанеда Навоа, в то время была хрупкой миловидной девушкой и здоровьем, по всей видимости, не отличалась. Она умерла, когда Карлосу было 24 года. В некоторых из немногочисленных интервью Кастанеда упоминает свою бабушку и деда, у которых он какое-то время жил, будучи ребенком. Бабушка его была, по-видимому, турчанкой, очень крупной, некрасивой, но с добрым нравом. Карлос ее очень любил. Дед Кастанеды тоже был фигурой неординарной — человеком с сильным характером и мощной харизмой. В детстве он рассказывал маленькому Карлосу всевозможные истории и все время что-то изобретал. Он имел репутацию большого оригинала и особенно гордился своим проектом новой системы туалетов. Если верить воспоминаниям писателя, дед его был выходцем из Италии.

В 1951 году Кастанеда эмигрировал в США. Известно, что в период между 1955-м и 1959 годами он посещал различные курсы по литературе, журналистике и психологии в «City College» в Лос-Анджелесе. В это же время он работал помощником у одного психоаналитика: его задачей было упорядочивание сотен магнитофонных аудиозаписей, сделанных во время приемов пациентов.

В 1960 году произошло событие, коренным образом изменившее жизнь самого Карлоса Кастанеды и тысяч его последователей, — Кастанеда, тогда студент факультета антропологии Калифорнийского университета, приехавший в Мексику за «полевыми материалами» для своей дипломной работы, встретил дона Хуана Матуса, индейца из племени яки. Желая изучить мексиканский кактус пейот (из этого растения получают мескалит — одно из трех психотропных веществ, к применению которых впоследствии прибегал дон Хуан во время обучения Кастанеды), студент-антрополог обратился к старому индейцу, который являлся великолепным знатоком местных растений. Если верить Кастанеде, скромный старик-индеец Хуан Матус был самым настоящим магом-шаманом, последним представителем уходящей в глубь веков линии тольтекских магов. А дон Хуан, в свою очередь, увидел в молодом студенте человека, способного продолжить эту линию и начал учить его непостижимому искусству древней магии. Согласно Кастанеде, дон Хуан выбрал его в ученики, исходя из специфического признака, который старый индеец называл особенной структурой его «энергетического тела».

По словам Кастанеды, дон Хуан представлял собой мудрого шамана, чей образ не совпадал со стереотипом индейского колдуна, а знания, которыми он делился, не совпадали с представлениями академической науки о шаманской культуре индейцев. Кастанеда считал, что Хуан Матус описал такой тип познавательной системы, который был не знаком европейцам, обычно ориентировавшимся на что-то «априорно» существующее (на свои представления о том, как мир должен быть устроен, жестко сформировавшиеся под давлением социализации). Как впоследствии оказалось, Матус увидел в Кастанеде нагваля (нагваль — вечный, неизменный и спокойный) — истинного творца мироздания.

Согласно книгам Кастанеды, дон Хуан учил своих учеников особому образу жизни, имеющему название «путь воина», или «путь знания». «Магия» тольтеков заключалась в умении изменять свое восприятие, что, согласно их учению, позволяет существенно расширить и даже кардинально изменить представления о познаваемом и о жизни в целом. То есть «магия» в учении тольтеков — это не фокусы и не волшебство, а практика расширения восприятия сознания за границы известного человеку. В этом процессе индивидуальное «Я» замещается, вытесняется видимым объектом и таким образом обретается свобода от ига каких бы то ни было заданных оценок и комментариев. Мир, на который мы смотрим, по дону Хуану, это лишь одно из его возможных описаний. Согласно Кастанеде, цель магии тольтеков — не власть над другими людьми, вмешательство в их судьбу и здоровье, ее целью является так называемое «сгорание в огне изнутри» — достижение иной формы существования в «энергетическом теле».

Обучение у Хуана Матуса, по словам Кастанеды, познавшего некое высшее откровение, заключалось в выполнении последовательности ритуально закрепленных действий на фоне приема наркотических растительных снадобий, которые давал и рекомендовал ученику дон Хуан. Основной задачей Хуана было разрушение всех уже сформировавшихся в мозгу Кастанеды рамок, чтобы заставить его увидеть не узкую полоску реальности, а весь огромный и бесконечно разнообразный мир. С целью снятия блокировки в сознании студента-антрополога маг и прибегал к применению растительных психотропных средств. Все это дало повод противникам Кастанеды обвинять его в пропаганде наркотиков. В ответ на обвинения Карлос Кастанеда заявлял, что психоделики не относятся к наркотическим средствам и не вызывают привыкания. Он также настаивал на том, что переживания, испытываемые под воздействием снадобий, он описывал только в своих самых первых книгах, и эти описания способны скорее оттолкнуть читателя от подобных экспериментов, чем привлечь. Добиваться же устойчивых результатов по управлению состояниями сознания, говорил Кастанеда, следует не приемом психотропных средств, а совершенно иными методами, описанными в его последующих сочинениях.

Самая первая из известных во всем мире книг К. Кастанеды — «Учение дона Хуана. Путь индейцев из племени яки» — была опубликованна в 1968 году. Эта книга, которую одни считают уникальным «эзотерическим учебником», другие — столь же уникальной литературно-философской мистификацией, третьи — сюрреалистической аллегорией, стала самым известным из произведений автора. Она мгновенно стала бестселлером, впрочем как и девять последующих, которые так же, как и первая, представляют собой запись бесед мага Хуана Матуса с Кастанедой. Цепь событий в повествовании, изложенном в книгах, обрывается в 1973 году, когда, по утверждению автора, дон Хуан таинственно исчез — «растаял, подобно туману».

Споры вокруг книг Кастанеды до сих пор не умолкают с момента их выхода.

Люди и сейчас гадают, был ли дон Хуан реальным человеком, или Кастанеда его выдумал? М. Раньян, автор воспоминаний о Кастанеде, утверждавшая, что писатель-эзотерик был ее супругом (сам Кастанеда неоднократно говорил, что никогда не был женат), пишет, что имя Хуан Матус так же распространено в Мексике, как, например, имя Петр Иванов — в России. Все началось с того, что в своих студенческих работах Кастанеда сначала просто упоминал пожилого индейца, который согласился его учить. Имя — Хуан Матус — всплыло позже. Стремление Кастанеды ускользнуть от любой определенности и фиксации прямо вытекает из основного требования, предъявляемого к тольтекским магам школы Хуана Матуса — его духовного учителя: быть гибким, неуловимым, никому не позволять держать себя в тесных рамках шаблонного поведения и стереотипных реакций. По терминологии магов-тольтеков, или «воинов», как они предпочитают себя называть, «воин-маг» должен «стирать свою личную историю». Именно с этой целью Кастанеда долгие годы сознательно не реагировал на многочисленные противоречивые публикации в прессе относительно его жизни и деятельности. Другая характерная черта, относящаяся к «стиранию личной истории», — это запрет Кастанеды на видеосъемки, фотографирование и даже использование диктофона во время интервью или публичных лекций. Кастанеда объяснял это тем, что, согласно эзотерике дона Хуана, «человек знания» (то есть воин, или маг, в его терминологии) не может позволить себе быть статичным, пусть даже в видеозаписях или фотографиях, так как суть его противоположна статичности.

Так что можно быть уверенными: люди никогда не узнают, был ли мексиканский старец дон Хуан реальным человеком. Если его ученик столь преуспел в «стирании личной истории», то учитель уж точно постарался не оставить никаких следов своего пребывания на этой планете. Впрочем, ученики и поклонники Кастанеды считают, что вопрос о подлинности его рассказов не имеет никакого отношения к проблеме истинности «пути познания», предлагаемого доном Хуаном.

Вполне отвечавшие психоделическим исканиям тех лет, книги Карлоса Кастанеды ждал оглушительный успех сразу после их выхода — они издавались многомиллионными тиражами во многих странах мира. Такая их популярность спровоцировала нешуточную академическую полемику. Научная среда разделилась на два противоположных лагеря. Сторонники Кастанеды воспринимали их как новое слово в антропологии, сочетавшее в себе научную трезвость и высокую поэзию. Противники настаивали на том, что автор — в лучшем случае талантливый литератор. Несмотря на то что Кастанеду упрекали в научной недобросовестности, его авторитет рос также стремительно, как и тиражи его книг.

После выхода второй книги «Отдельная реальность. Дальнейшие беседы с доном Хуаном» (1971) ее автор получил приглашение вести семинар в университете Ирвина, городке, расположенном на юге Калифорнии. Семинар назывался «Феноменология шаманизма», длился год и стал единственным случаем, когда Кастанеда согласился выступить в роли университетского преподавателя. В 1973 году К. Кастанеда защитил диссертацию, которая легла в основу его третьей книги «Путешествие в Икстлан», и получил степень доктора философии. В том же году он купил дом, расположенный неподалеку от Лос-Анджелесского университета. С тех пор этот особняк в испанском стиле стал его постоянной резиденцией, вокруг которой начали селиться кастанедовские «приближенные». С этого времени Карлос Кастанеда практически полностью изолировался от общества, сложив заботы о социальном контакте на своих посредников-последователей. Имидж писателя-мистика заметно поменялся. Строгий ученый-антрополог превратился в скрывающегося от людей руководителя эзотерической группы, нагваля, ставшего во главе линии магов после того, как в 1973 году дон Хуан покинул этот мир. Широкая публика с готовностью приняла новые правила игры. Журналисты сравнивали Кастанеду с великим невидимкой американской литературы Сэлинджером. Слухи делали из него жертву автомобильной катастрофы, отшельника, живущего в Бразилии, пациента психиатрической больницы при Лос-Анджелесском университете, участника сверхсекретной правительственной программы по контролю над снами… В 1984 году Ф. Фелинни задумал экранизацию «Учения дона Хуана», предложив А. Тодоровскому участвовать в написании сценария. Великий итальянец упорно искал выхода на Кастанеду и даже в приступе отчаяния отправился в Лос-Анджелес, надеясь на личную встречу. Поездка оказалась тщетной.

24 августа 1985 года Кастанеда неожиданно устроил встречу с читателями в «Фениксе», известном книжном магазине Санта-Моники. Позже писатель признавался, что с его стороны это был жест отчаяния — эпоха психоделической революции закончилась. Его книги по-прежнему хорошо распродавались, однако шумные споры вокруг них сменились молчанием критики, не существовало уже и былого контакта с читателем. Затянувшаяся игра в невидимку закончилась в 1992 году. Выход Кастанеды из тени был организован с большой помпой, сопровождался длинными интервью и выступлениями, на которых, впрочем, строжайше запрещалось фотографировать и делать аудиозаписи. Главное внимание Кастанеда уделял новому проекту, получившему название «Тенсегрите». Термин был заимствован из архитектурного словаря, обозначая свойство строительной конструкции, каждый элемент которой максимально функционален и экономичен. На деле кастанедовское «Тенсегрите» представляло из себя набор причудливых движений или «магических пассов». Проект, вполне отвечавший тогдашнему всеобщему увлечению аэробикой и китайской гимнастикой, был воспринят с восторгом.

Последние годы жизни «нагваля Карлоса» довольно ярко рисуют воспоминания Эми Уоллэс, дочери успешного писателя, который был знаком с Кастанедой. Уоллэс познакомилась с Кастанедой в 1973 году в Лос-Анджелесе. Семнадцатилетняя красавица-хиппи, интересовавшаяся потусторонними материями, сразу произвела впечатление на гостя семьи. С тех пор эзотерик не терял ее из виду, периодически звоня и присылая ей свои книги. Их настоящее сближение произошло намного позднее, в 1991 году, оказавшимся для Эми очень тяжелым — она только что потеряла отца и развелась с мужем. В один из таких дней и раздался звонок Кастанеды. Карлос с горячим сочувствием отнесся к ее бедам. Совершенно потерянная женщина, продолжавшая питать интерес к оккультизму, быстро попала под влияние Кастанеды, готового заменить ей отца и уверявшего ее в том, что она обладает даром колдуньи. Символическим отцовством дело, однако, не кончилось — Уоллэс стала любовницей Кастанеды.

В 1997 году у К. Кастанеды обнаружили рак печени, который стремительно прогрессировал. Кроме того, он страдал диабетом, ему отказывали ноги, поэтому в последние месяцы жизни писатель почти не вставал с постели. 27 апреля 1998 г. в три часа утра лечащий врач Кастанеды констатировал его смерть. Легенда гласит, что Кастанеда ушел из нашего мира подобно своему учителю — как бы растворился в воздухе. Тайная кремация состоялась на Спэлдингском кладбище Калвер-сити, неподалеку от Лос-Анджелеса. Прах был передан ближайшему окружению писателя и переправлен в Мексику. Официально о смерти Кастанеды было заявлено лишь 19 июня. Некрологи, опубликованные мировой прессой в связи со смертью автора книг о тайном учении мексиканских индейцев, точностью и единообразием не отличались. Машина стирания личной истории, запущенная Карлосом Кастанедой, продолжала исправно работать и после его смерти.

Примечания

1

Интересно, что после инцидента в Доггер-банке правительство Англии закатило России натуральную истерику и откровенно угрожало разрывом дипломатических отношений. Но поскольку на тот момент для России худой мир действительно был лучше доброй ссоры, она сделала все возможное, чтобы конфликт замять. Все убытки были возмещены, а семьи погибших и раненых рыбаков получили от русского правительства пожизненные пенсии.

2

Всю ответственность за покушение на Франца Фердинанда и его супругу взял на себя Драгутин Дмитриевич. В письменных показаниях военному трибуналу он признался в том, что был тайным вдохновителем преступления.

3

Существует мнение, что письмо с деньгами было перехвачено в Берлине еще на пути в Вену, и попало к Николаи. А тот уже отправил его в Вену. Это достаточно разумное предположение.

4

Но некоторые сторонники самозванки дали этому факту сногсшибательное толкование: оказывается, в семье последнего русского императора дети объяснялись с родителями в основном на немецком — родном языке государыни Александры Федоровны (по рождению герцогини Гессен-Дармштадтской). После перенесенной в 1918 году тяжелой травмы мозг «княжны Анастасии» якобы оказался поражен частичной амнезией. Поэтому славянскую словесность Анастасия так позабыла, как если бы никогда и не знала; зато германские наречия не только остались при ней, но и «чудесно усовершенствовались».

5

По истории Анны Андерсон был снят мультфильм, срежиссированный Доном Блатом и Гэри Голдманом.

6

Киев наши войска оставили 19 сентября, а из Одессы эвакуировались месяц спустя — 16 октября.

7

Как утверждает Рэй Сантилли, лондонский видеопродюссер, это вымышленное имя. Информацию о событиях в Росуэлле, а также некоторые видеозаписи он получил в 1992 году в Кливленде от пожилого человека, имя которого он пообещал никогда не называть. На основании полученных материалов был создан фильм «Вскрытие инопланетянина», который в августе 1995 года показывали телеканалы всего мира. Фильм вызвал огромный интерес и ожесточенные споры: одни утверждали что это подделка, другие же не сомневались в его подлинности, а экспертиза пленки не помогла прояснить ситуацию. В 1996 году, в интервью, данном американскому уфологу Теду Ломану, отставной сержант армии США Клиффорд Стоун сообщил, что в 1969 году в Форт— Бельвуар (штат Виргиния) ему довелось увидеть небольшой фрагмент некоего фильма, в частности кадры, где были запечатлены тела человекоподобных существ явно неземного происхождения. И только увидев фильм «Вскрытие инопланетянина» в 1995 году, Стоун понял, что нечто подобное он видел в далеком 1969 году и убежден, что тот фильм и фильм Сантилли — одно и то же. Существует множество теорий и аргументов, как подтверждающих, так и опровергающих подлинность фильма.

Content

В. М. Скляренко, И. А. Рудычева, В. В. Сядро
50 знаменитых загадок истории XX века

Гулльский инцидент и Цусима

Кто «заказал» Франца Фердинанда?

Непростое дело полковника Редля

Сколько стоила Октябрьская революция?

Новые подробности расстрела царской семьи

Расправа над узниками Перми и Алапаевска

Пропавшие драгоценности Романовых

Легенды о спасшихся детях Николая

Тайны «красной Маты Хари»

Загадочная жизнь Джона Рида

Кто же стрелял в Ленина?

Мундир английский — правитель омский

Тайна гибели Щорса

Правда и миф о Чапаеве

«Алгемба» и другие кровавые стройки века

Тайна гибели певца России

Самый знаменитый осведомитель охранки

Заговор против «азиата в тапках»

Странные события на сталинской даче

«Дело Берии», или Самый загадочный «дворцовый переворот» советского времени

Что скрывалось за венским путчем 1934 года?

«Догадки» русского Нострадамуса

За кулисами советско-финской войны

Фюрер и Копье Всевластия

Подземный город СС. «Лагерь дождевого червя»

Секреты «Аненербе»

«База 211» — оплот нацистов в Антарктиде

Последняя мистификация фюрера

Загадка нападения на Пёрл-Харбор

Катынский детектив: продолжение следует

Таинственная судьба «наци № 2»

Как СССР упустил первенство в ядерной гонке

Странная смерть Ф. Д. Рузвельта

Загадочная биография Вольфа Мессинга

Русский след в судьбе Тито

Запутанные следы Янтарной комнаты

Гибель линкора «Новороссийск»

«Буран»: проект с несчастливой судьбой

Дело Линь Бяо, министра Великого кормчего

По следам Манхэттенского проекта

Темная история под названием «Ирангейт»

Что скрывалось за Карибским кризисом?

Новые версии «раскрытого» убийства

Трагедия над Свердловском

Пражская весна 1968-го

Куреневский апокалипсис

Долгое эхо Росуэлла

«Его взяло небо!»

Смерть в конце туннеля

Одна из самых загадочных личностей XX вежа

Примечания