Ефим Чеповецкий

Крылатая звезда

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ — ПОДАРОК МЕЧТЫ

ГЛАВА 1 — об игле, на которой сидели живые души

Много лет тому назад учёные монахи спорили о том, сколько добрых или злых духов могут уместиться на острие иглы. К сожалению, ни в одной библиотеке, даже на самых запылённых полках, не сохранилось описания духов и их числа, которое всё же там умещалось.

Как бы ни было, но духи эти были очень несчастны и не очень умны, потому что какое же разумное существо будет добровольно садиться на такой острый предмет.

И всё же есть на свете иглы, на которых преспокойно сидят живые души. И не просто сидят, а разговаривают, едят незрелые груши, мечтают и даже спят. Правда, на игле, о которой пойдёт речь, помимо живых душ, помещалась походная палатка, площадка для костра, небольшая роща, и ещё оставалось, пожалуй, сто свободных мест для желающих испытать это удовольствие…

Иглой называлась гора. Гора Игла. Была она не так знаменита и высока, как другие, но тем не менее вершина её упиралась прямо в небо.

И вот на вершине этой Иглы находились три живых души…

Наверное, кто-нибудь спросит; «Что ж это за души, которые едят незрелые груши?»

Ответ простой. Это — ребята: Павлик, Тимка и Зоря.

Кроме имён, у каждого из них были свои приметы.

Например, волосы на голове Павлика напоминали запутанную историю, в которой могла бы сломать зубы даже металлическая расчёска. На его носу было ровно 74 коричневых веснушки, словно солнце ело шоколад и все крошки просыпало именно на это выдающееся место.

Однако эти яркие приметы были не главными для Павлика. Главными были другие.

Павлик обожал запах бензина. Бензин — горючее, на нём работают двигатели внутреннего сгорания. Двигатели находятся внутри самолётов и ракет. А самолёты и ракеты — это путешествия!..

Если вам случалось видеть Павлика спокойно шагающим по улице — считайте, что вам показалось. Знайте, в такие минуты он находился очень далеко: в таинственных странах или где-нибудь на далёкой планете. Мысль его — всегда в полёте. Достаточно ему было взглянуть на вентилятор, как он уже отрывался от земли и мчался в неизвестном направлении. Он мог свободно затевать космические войны, попадать в небесные катастрофы… Но как только доходило до этого — рядом сразу же раздавался спокойный с писклявинкой голос: «Хватит! Не увлекайся!» И Павлик замолкал.

Этот «голос с писклявинкой» принадлежал Зоре. Зоря была в некотором роде противоположностью Павлика. Поэтому она носила косички, каждую минуту кричала «Ой девочки!» и любила попищать. Правда, на людях она делала это редко. Если по какому-нибудь важному поводу ей надо было срочно попищать — она запиралась в пустую комнату и пищала столько, сколько требовал этот повод. Зоря была типичной девчонкой, хотя с удовольствием носила брюки. Её любимая «расходная» пара уже давно блестела, как у заправского ковбоя, Кроме того, она любила запах кострового дыма и фантазии Павлика.

С какой стороны и почему входил в эту компанию Тимка — объяснить трудно. Он не любил ни запаха бензина, ни кострового дыма. У Тимки часто был заложен нос, и, когда пахло чем-нибудь интересным, он то и дело спрашивал: «Какой здесь забах?» или: «Чем бахнет?» Он не любил мечтать и отпускать свои мысли в далёкие путешествия. Его больше устраивало всё, что находилось под рукой, особенно если это была подушка…

Впрочем, кое-что общее у них было. Перед ними стояли общие задачи. Они стояли в задачнике под номерами и считались общими потому, что без Павлика или Зори Тимка решить их не мог. Задачи же, которые Тимка в учебном году решал сам, можно было пересчитать по пальцам. Попросту говоря, Павлик и Зоря шефствовали над Тимкой — тащили его на буксире в школе и дома. И привыкли друг к другу. Куда ни пойдут — Тимка за ними плетётся. А если Тимки больше часу не видать, Павлик и Зоря ищут его, даже беспокоятся.

Ну, а теперь, когда вы вплотную познакомились с главными героями, можно переходить к самой повести, полной, как сообщалось, фантастических историй, космических приключений и героических подвигов.

ГЛАВА 2, в которой история обычная переходит в фантастическую

Дело в том, что гора Игла была необычной горой. Она была волшебная. На ней сбывались человеческие мечты. С виду эта гора ничем не отличалась от других возвышенностей, пожалуй, даже казалась малоприметной. Но такая скромность с её стороны была вполне разумна. Представьте себе, что каждый камень и куст на ней стали бы кричать о её волшебном свойстве. Тогда здесь и ноги поставить негде было бы. Со всех концов сбежались бы взрослые и дети и стали бы карабкаться наверх. Это могло бы закончиться великой катастрофой, ибо гора эта, как известно, была не так велика, чтобы вместить на своей вершине всё человечество… Нет, нет, ничто на горе не выдавало её чудесной тайны.

Ну, а чтобы сбылась мечта, не требовалось особых таинственных заклинаний или действий. Просто надо было, глядя на какую-нибудь звезду, задумать и дважды повторить своё желание.

Наши герои совсем не предполагали, что гора необычная, но у каждого из них при себе были и мечты, и желания. Павлик и Зоря, как всегда, мечтали о дальних странствиях, а Тимка ещё с полдороги начал думать об отдыхе. Поэтому, достигнув вершины, он тут же осуществил своё желание, даже не успев дважды о нём подумать.

К тому времени, когда начались необыкновенные события, Тимка уже сладко дремал. С одной стороны он был защищен тёплым дыханием костра, с другой — палаткой, которая принимала на себя порывы горного ветра… Тимке было хорошо, и обвинить его в лодырничестве было трудно, ибо в эти минуты ему снилось, что он не спит.

Павлик и Зоря уже полчаса сидели возле каменного обелиска, похожего на космическую ракету, и смотрели в синюю высь. Казалось, чья-то большущая ладонь подняла их вверх, к самым звёздам, которые висели низко-низко и сверкали до рези в глазах.

Тишина. Высота, Вот где Павлику раздолье — мечтай, фантазируй, залетай хоть на самые дальние звёзды!

— Гляди! — еле слышно сказал он, чтобы не спугнуть собственной мысли. — Гляди, какая звезда! Она летит, движется… И как будто домики там видны… Эх, забраться бы на неё!

Зоря слушала голос Павлика и, прищурясь, глядела на далёкую звезду. Наконец, она задумчиво произнесла:

— Как же ты на неё залетишь?

— А мне всё равно как, лишь бы добраться… А разве ты не хотела бы на неё попасть?

— Конечно, хотела бы, — робко согласилась Зоря.

И гора Игла услыхала желание, высказанное дважды; а услыхав, немедленно приступила к своим чудесным обязанностям.

Но при этом не послышалось подземного грохота, не взревел ураган, не раскололось небо пополам, как это бывает в волшебных историях, нет. Даже трава не шелохнулась. И всё потому, что гора была очень скромна и не любила поднимать треск и шум по поводу своих чудес.

За спинами ребят бесшумно опустилась крылатая тень. Павлик сразу почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он обернулся и — не поверил своим глазам. Невдалеке от места, где они находились, стояла серебряная женщина. То есть это была как будто обыкновенная женщина, но в серебряном скафандре. Её легкий космический наряд излучал приятный прохладный свет… Павлик дважды протёр глаза, но женщина не исчезла. Тогда он стал разглядывать её внимательней и, чем больше смотрел, тем больше удивлялся. На шлеме странной женщины была высокая гибкая антенна, на глазах — большие красивые очки, а на руках — острые, стремительные крылья… Да-да, именно крылья!

У Павлика на миг промелькнула смешная мысль: «А вдруг это ангел?!» Но он тут же отмахнулся: «Ангел — в скафандре, с металлическими крыльями?!.»

Женщина казалась похожей то на завуча школы Аллу Павловну, то на старшую пионервожатую Валю, то ещё на кого-то. Но что бы там ни казалось, лицо её было очень добрым.

Она сняла свои большие очки, ласково посмотрела на Павлика и загадочно улыбнулась, как будто сказала: «Погоди, ты ещё и не такое увидишь!»

Павлик шепнул Зоре:

— Гляди, какая-то тётенька!

— Ну, чего тебе?…

Разговаривать было некогда. Павлик ухватил Зорю за косу и повернул её голову к странной женщине.

— Гляди, тебе говорят!

Женщина покачала головой и погрозила Павлику пальцем. А затем поманила ребят к себе.

— Зовёт нас! — сказал Павлик.

— Ага, кажется, — не очень уверенно произнесла Зоря.

И они робко приблизились.

— Здравствуйте! — сказал Павлик как можно вежливее.

— Здравствуйте! — ласково ответила серебряная женщина. — Я рада вас видеть!

— Мы тоже, — пробормотал Павлик. — А вы, наверное, космонавт?

Женщина снова загадочно улыбнулась и сказала;

— Не совсем. Но что-то общее есть.

Павлик и Зоря переглянулись и пожали плечами.

Немного помолчав, женщина добавила:

— Я — Мечта. Ваша Мечта.

При этом она показала на значок, нарисованный на её груди: большую букву «М» с крыльями.

— Мечта?! — удивлённо спросила Зоря. — Значит, вы уже сбылись?

— Нет, я пока только явилась… Ведь вы находитесь на вершине волшебной горы, где совершаются чудеса, — спокойно объяснила Мечта и спросила: — Вас здесь двое?

— Нет, с нами ещё один… наш Тимка. — Павлик оглянулся на костёр и сказал. — Только он, кажется, спит.

А Зоря, немного смутясь, добавила:

— Он… он у нас очень устал…

— О, я понимаю, — улыбаясь, сказала Мечта. — Это бывает.

Зоре и Павлику стало неловко. Очевидно, Мечта знала, какая усталость одолела Тимку. Однако она заговорила о другом:

— Скажу вам, друзья, по чести: меня радует, что вы хотите совершить такое замечательное путешествие. Знаете, тому, кто очень, очень желает, это иногда удаётся.

— А мы… мы очень желаем! — робко сказали друзья и посмотрели на заветную звезду.

ГЛАВА 3 — о том, как осуществилось Тимкино желание

Пока между Зорей, Павликом и Мечтой происходил этот необычный разговор, возле потухающего костра совершались другие, не менее удивительные события.

Дело в том, что Тимка был не таким уж пропащим человеком, как это казалось. Он втайне даже мечтал избавиться от своих недостатков. Наверное, каждый встречал человека, из которого недостатки его так и лезут. Здесь именно такой случай. Тимкины пороки сидели у него внутри и вечно командовали. То лень по телу разольётся — учиться не даёт, то зазнайство вертится — нос его кверху задирает, то невежество толкается и всех от него прогоняет. Из-за них у Тимки постоянно неприятности, а достаётся, конечно, не им, а ему. Разрослись эти пороки, прямо распирают Тимку, а выгнать их — попробуй.

Ну, а здесь ему повезло — волшебная гора помогла. Неизвестно, дважды или трижды повторил он своё желание, но чудо не замедлило явиться. И то ли из-за ворота, то ли из рукавов, но только все его пороки вышли на волю.

— Ох! — вздохнул сквозь сон Тимка и почувствовал облегчение. А вокруг него забегали, засуетились, зашептали три странных существа.

— Давай, давай! Тащи его поближе к костру, душа угреется — сговорчивей будет! — говорил тощий человечишко с высоко задранным носом. При этом он брезгливо подталкивал тросточкой спящего Тимку. А другой — лохматый, длинноволосый — сонным голосом канючил:

— Не тревожь меня, Зазнай, эта работа не по мне. Пусть Неуч трудится. А я — Лень.

Однако этот лохматый человечишко повиновался. Видимо, Зазнай с высоко задранным носом был у них самым главным, чем-то вроде командира.

Третий человечишко, которого Лень назвала Неучем, был ещё безобразнее, чем его товарищи. Голова как чурбан, глазки как щёлки, нос как обгоревший сучок, а беззубый рот, растянутый до ушей, словно говорил: «Глядите, я — Неуч! Тупица!..» Одежда на Неуче была грязная и рваная, а за поясом торчала большущая рогатка…

Странное дело, но все три создания чем-то сильно смахивали на самого Тимку…

— Вот я его сейчас из рогаточки — сразу покатится! — приговаривал Неуч и целился в спящего Тимку.

— Тише! Тише! — комаром пищал Зазнай. — Не забывайте, что мы здесь не одни! — он оглянулся по сторонам и зашептал. — Когда мы внутри Тимофея сидели, ему от нас было не уйти: куда он — туда мы. А нынче надо следить, чтобы он от нас не сбежал.

— А я его сейчас убаюкаю, тогда он никуда не уйдёт, — сказала Лень и, противно гундося, запела над Тимкой снотворную песню-убаючку:

Баю-баю, Тимофей,

Ходит рядом Котофей,

Вместе с кошкой-дрёмой он

Навевает сладкий сон…

Она так старалась, что не смогла устоять против собственных чар, захрапела и рухнула на Тимку. Тот подскочил и стал тереть глаза, испуганно бормоча:

— Что? Что случилось?… Что происходит?

Ему в это время как раз снился чудесный сон, будто он в классе у доски сам решил сложную задачу. А тут вдруг — на тебе, какая-то непонятная компания.

Наконец он разглядел странных незнакомцев.

— Кто вы такие? Зачем здесь?…

Зазнай хлопнул себя тростью по ноге и нахально спросил:

— Как?! Ты не узнал?

— Нет, — неуверенно ответил Тимка.

— Ну что ж, познакомимся заново! — Зазнай изогнулся в глубоком поклоне и шляпой смахнул пыль со своих длинноносых туфель. — Зазнай Тимофеевич! Всегда к услугам!

Тимка посмотрел на двух других компаньонов и спросил:

— А вы кто такие?

— Мы… мы, — замычали не в лад Лень и Неуч, ко Зазнай поспешил им на помощь:

— Это — Лень Тимофеевна, а это — Неуч Тимофеевич! Мы — твои ближайшие друзья и помощники!

Тимка пожал плечами:

— Зачем мне помощники, когда я сам ничего не делаю?

— Вот именно, — обрадовался Зазнай. — Это благодаря нашей помощи! Ближе нас у тебя никого нет!

— А Павлик и Зоря?

— Мы ближе! Мы ближе! — запищали, завыли все трое.

Тимка рассмеялся:

— Весёленькая компания, нечего сказать. С вами не соскучишься.

— Верно, верно! — замотал головой Зазнай и подал какой-то знак. Тут вся компания, приплясывая, затянула песню:

Налево топ, направо топ,

В саду растёт капуста,

Ищи того, чей твёрже лоб,

А в середине — пусто!

Коль хорошо искать кругом —

Такой дружок найдётся,

И нам при нём,

И нам при нём

Привольно заживётся…

Тимка решил: «Это, наверное, клоуны или весёлые артисты». Но только он хотел их об этом спросить, как до него отчётливо донеслись голоса Павлика и Зори.

Зазнай, Лень и Неуч заволновались, засуетились, а когда послышался топот и громкое: «Тимка! Тимка!» — все трое пригнулись и побежали за палатку. Уже из-за неё они запищали:

— Молчи про нас! Никому ни слова!..

В следующую секунду Павлик схватил Тимку за руку и потащил туда, где находились Мечта и Зоря.

ГЛАВА 4 — о волшебных очках и чудесном подарке Мечты

Друзья не зря волновались. Произошло новое, замечательное событие: на площадке, где раньше возвышался каменный обелиск, появилась прекрасная космическая ракета.

Получилось это так.

Беседуя с Павликом и Зорей, Мечта указала на звезду, ту самую, на которую они мечтали попасть.

— Это на неё вы хотели забраться? — спросила она.

— Да! — ответили Павлик и Зоря.

— Это замечательная звезда! — сказала Мечта. — Хотите знать, как она выглядит? — И, не ожидая ответа, протянула им свои большие красивые очки. — Ну-ка, посмотрите на неё сквозь эти стёкла.

Павлик сразу протянул дрожащую от нетерпения руку, но Мечта тихонько отстранила её и дала очки Зоре. Та надела их и… чуть не упала.

— Да ну же! Что там? Скорей говори! — торопил Павлик.

Но Зоря только качала головой, всплескивала руками и тихонько попискивала:

— И-и-и-и, и-и! Ой девоньки, и-и-и!..

Павлик отсчитал ровно десять секунд и твёрдой рукой снял с Зориного носа очки. Когда же он сам надел их, то тоже чуть не упал. Это были какие-то особенные очки. С ними не мог бы сравниться даже самый лучший в мире телескоп… Павлик увидел перед собой большую планету с морями и материками. На линии её экватора отчётливо вырисовывались два широких плоских крыла. Павлик не удержался и воскликнул:

— Крылья! У неё — крылья!

— Верно, — подтвердила Мечта. — Она потому и зовётся Крылатой звездой! — И загадочно добавила: — Это необычная планета!

Больше Павлик ничего сказать не мог. В небе, словно освещенная лучами прожекторов, спокойно проплывала крылатая планета. Её леса и долины переливались всеми оттенками зелёного цвета, белели снегами горные пики, и, если уж очень присмотреться, можно было разглядеть прекрасные города с широкими дорогами и мостами, а на морях — плавающие острова. По всей планете перемигивались огоньки, а вокруг неё вращались всевозможные спутники, ракеты и космические станции. Все они были небольшие и разноцветные, словно игрушечные. Планета жила, творила, двигалась…

И Павлик уже мысленно путешествовал по просторам этой сказочной Крылатой звезды: переплывал её моря и океаны, взбирался на седые вершины. Но Зоря вовремя напомнила ему, что это чужие очки.

Павлик нехотя вернул их, поблагодарил и подумал: «Конечно, только у Мечты могут быть такие очки». А вслух он задумчиво сказал:

— Да, хорошо бы туда полететь!

— Ну что ж, это можно, — подумав, сказала Мечта. — И если вы согласны…

Тут уж Павлик и Зоря не удержались:

— Согласны! Согласны! — дружно закричали они.

Тогда Мечта обратилась к Зоре:

— А тебе не будет страшно?

Но не успела Зоря открыть рта, как Павлик решительно выступил вперед и заявил:

— Уважаемая Мечта, я за неё ручаюсь! Наша Зоря — не то, что другие девчонки, она по физкультуре многим ребятам сто очков вперёд дает!

— Мне приятно это слышать! — сказала Мечта. — Ну, а в себе ты уверен? Ведь всякое может быть в пути. Не одна Крылатая звезда в небе…

Но Павлика уже распирало нетерпение. Никаких преград в небе он не видел, поэтому поспешно сказал:

— Что же там и хвостатые звёзды есть?

— Всё может быть, — уклончиво ответила Мечта.

Тут Зоря заслонила собой Павлика и быстро заговорила:

— Не беспокойтесь, пожалуйста, я никому не позволю безобразничать, я буду ответственной за дисциплину!..

— Ну, смотрите. Попадёте в беду — я уже вам помочь не смогу, у меня таких мечтателей, как вы, много.

Сказав это, Мечта не спеша подошла к каменному обелиску и коснулась его крылом. И тут произошло это чудо: каменный выступ превратился в совершенно новую сверкающую ракету. Она была ярко раскрашенная, но небольшая, потому что предназначалась для космонавтов школьного возраста. Устремлённая вверх, она словно говорила: «Пора, друзья! Вас ожидает прекрасное, ещё небывалое путешествие!..»

— Здесь всё предусмотрено для вашего полёта, — сказала Мечта. — Аппаратура автоматическая. Ракета управляется всего тремя кнопками. Кроме того, внутри вы найдёте скафандры, которые могут понадобиться в космосе… Счастливого пути, друзья!

Павлик и Зоря повернулись, чтобы поблагодарить Мечту и проститься, но не успели. Сверкнув крыльями, она исчезла.

ГЛАВА 5 — 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1 — СТАРТ!

— Вот это да! — воскликнул Павлик. — Вот это ракетка! Три кнопки и — полный порядок, летишь, куда пожелаешь!.. Зорька, айда в ракету!

— Стой! А про Тимку, ты забыл?! Хорош товарищ, нечего сказать.

— Верно, чуть не забыл! Вот было бы дело?! — спохватился Павлик и тут, как нам уже известно, побежал за Тимкой.

А через минуту Тимка стоял перед ракетой и усердно тёр глаза.

— Гляди, гляди получше! — говорил Павлик, показывая на сверкающую свежими красками ракету.

— Ну, вижу… Ракета там, что ли?…

— Эх ты, «что ли»! Да ведь это наша! Понимаешь, на-ша!.. Через пять минут улетаем!

— Куда? — спросил ошарашенный Тимка. Тогда Павлик торжественно объявил:

— На Крылатую звезду!

— Не знаю такой.

— А что ты вообще знаешь?

— Я такое видел и знаю, чего вы не видели и не знаете, — пробормотал Тимка.

Но Павлику разговоры надоели.

— Говори толком: летишь с нами или не летишь?

Ко-конечно, лечу… Что я тут без вас один буду делать? — сказал Тимка, а про себя подумал: «Кто ж от такого откажется?»

И он решительно повторил:

— Конечно, лечу!

— Тогда, экипаж, слушай мою команду! — громко скомандовал Павлик. — Занять места!

Зоря вспрыгнула на лесенку. Миг — и Она скрылась в кабине. Следом за ней — Павлик. Тимка тоже поторопился в кабину. Но едва он занёс ногу на лесенку, как почувствовал, что за него ухватились несколько цепких рук, а за спиной послышалось:

— А мы?! А мы?!

Тимка обернулся и сразу узнал своих странных знакомых.

— Ну, чего вам? — недовольно буркнул он.

— И мы с тобой! — подскочил Зазнай.

— Мы же твои! — захныкала Лень.

Неуч натянул рогатку, прицелился и прошипел:

— Не то как дам в лоб!

Тимка потёр лоб, посопел носом к сказал:

— Ну, куда же я вас? В кабине — Павлик и Зоря.

— Нет, нет! — испугался Зазнай. — Только не с ними!

Тут Тимка заметил дверцу багажного люка. Он мигом нажал ручку и отворил его.

— Приветик! — пискнул Зазнай и вскочил в люк. За ним влез Неуч, а уже вместе втащили они Лень.

Тимка начал карабкаться по лесенке. Делал он это так медленно, что Павлик и Зоря схватили увальня за ворот и — раз-два, взяли! — втащили в кабину.

Перед пультом управления и смотровым окном-иллюминатором стояли три кресла для космонавтов. На пульте с приборами, как и говорила Мечта, виднелись три кнопки. Над кнопкой № 1 стояла надпись «ВВЕРХ», над кнопкой № 2 — «ОСТАНОВКА», над кнопкой № 3 — «ВНИЗ».

Павлик — командир экипажа — занял среднее кресло, Зоря — правое, а левому, третьему креслу, не повезло: его укомплектовали с трудом. Тимка долго не решался сесть: ему всё казалось, что это зубоврачебное кресло.

Наконец экипаж занял свои места.

— Застегнуть ремни! — скомандовал Павлик.

И вот наступила тишина. Тимке за ворот снова прокрался страх, он хотел закричать, но зажал рот рукой.

— Внимание! — громко и торжественно прозвучало в ракете. Это был голос Павлика. Зоря же стала отсчитывать:

Десять!

Девять!

Восемь!

Семь!

Шесть!

Пять!

Четыре!

Три!

Два!

Один — СТАРТ!

Рука Павлика коснулась кнопки «ВВЕРХ», и сказочная сила подбросила их в небо. Путешествие началось.

Если кто-нибудь спросит, по какому маршруту пролегал их путь, то ответа на этот вопрос не найдёт. Дороги к звёздам не обозначены на картах. А летели они быстрее звука и света, потому что ракету их несла Мечта, с которой не может сравниться никакое горючее. За стёклами иллюминаторов, словно бенгальские огни, вспыхивали и гасли незнакомые созвездия.

Путешественники постепенно успокоились. Первым заговорил Павлик:

— По-моему, полёт протекает нормально.

— Ага, по-моему, тоже, — сказала Зоря и от хорошего настроения даже затянула космическую песенку. Её подхватил Павлик, а уж за ним не удержался и Тимка.

Летим, куда Мечта ведёт,

Летим, и весел наш полёт —

Ни страха, ни сомнения не знаем!

Отстал навеки паровоз.

Без парусов и без колёс

Большой и Малый Воз мы обгоняем!

Вот это славная езда!

Привет, Полярная звезда!

Привет вам, и Юпитер, и Венера,

Открыты Млечные Пути,

Сияют звёзды впереди,

И мы на этих звёздах — пионеры!

На душе у космонавтов было радостно и спокойно. Казалось, никакая сила не может их остановить или сбить с намеченного пути.

Однако всё обернулось по-другому. Прошло совсем немного времени, и ракета вдруг резко остановилась, словно натолкнулась на стену. Она закачалась в пустоте, а в иллюминаторе застыли звёзды и созвездия.

— Что случилось? — спросила Зоря. — Почему стоим?

Павлик пожал плечами и дрожащей рукой надавил кнопку «ВВЕРХ».

Ракета не сдвинулась с места. Тогда он нажал кнопку «ВНИЗ». То же самое.

— Ма-а-ама! — заревел Тимка, и в ту же секунду, словно от его крика, ракета покачнулась и поплыла в сторону, вправо. Не вверх, не вниз, а именно вправо.

Павлик и Зоря бросились к иллюминатору. Прямо на них надвигалось странное небесное тело, какой-то огромный сверкающий бублик.

— Это, наверное, какая-то межпланетная станция! — глухим голосом сказал Павлик.

— Нас несёт на неё! Мы разобьёмся! Мы погибнем! — закричала Зоря и закрыла глаза руками. Тимка тоже зажмурился и застонал.

Через минуту Павлик воскликнул:

— Смотрите!

Зоря с опаской повернулась к иллюминатору и увидела, как протянулись к ракете два ярких прожекторных луча и, точно руки, бережно понесли её на межпланетную станцию.

Скоро ракета прочно стала на твёрдую поверхность.

ГЛАВА 6, в которой выясняется причина остановки и то, что космос полон неожиданностей

— Что же вы молчите? — волновалась Зоря. — Нельзя же нам здесь сидеть сложа руки!.. Что вы предлагаете?

— Я хочу до-омой! — захныкал Тимка.

— Ну и можешь идти домой! — махнул рукой Павлик. — Хотел бы я только знать, как ты это сделаешь?… Лично я намерен пойти на эту станцию и выяснить, почему задержали нашу ракету?… Зоря, у нас, кажется, должны быть скафандры.

— Есть, — ответила Зоря, открывая небольшой стенной шкаф. — Три скафандра, совсем новенькие!

Именно в этот миг в багажнике ракеты началась суматоха. Зазнай извивался в тесноте и приказывал:

— За дело, братцы! Слышите, нужно, чтобы Тимофей остался в ракете один! Работай, Лень, пусть он уснёт и не двигается с места. Ты получше истории ему навей: весёлые, героические! Живей, живей, не медли!

И Лень, уставив сонные глаза в потолок, заныла:

Баю-баю, Тимофей,

Ходит рядом Котофей,

Вместе с кошкой-дрёмой он

Навевает сладкий сон!..

И Тимка мирно задремал.

Зоря и Павлик тем временем примеряли новенькие скафандры. Они были лёгкие, серебристые, с крылатой буквой «М» на груди — значком Мечты. А на круглых прозрачных шлемах горела красная пятиконечная звезда.

— Эй, Тимка, смотри! — крикнул Павлик.

Но в ответ послышался храп со свистом.

Добрых пять минут тормошили его друзья. Но Тимка бормотал что-то невнятное про Млечный Путь и требовал оставить его в покое.

— Не хочет — не надо! — решил Павлик. — Пусть дрыхнет.

— Как? Ты хочешь оставить его одного? — удивилась Зоря.

Ничего с ним здесь не случится, никто его не украдёт.

Тимка, как бы в ответ на это, блаженно ухмыльнулся и произнёс какие-то странные слова: «Шагом марс!»

— Видишь, его уже из этого сна не вытащишь. Пошли! — махнул рукой Павлик.

Зоря покачала головой, и они ушли. Как только дверь за ними закрылась, из багажного люка в кабину стали прорываться крики и стук…

Павлик и Зоря стояли на межпланетной станции — огромном металлическом бублике величиной со столичный стадион. Вокруг сияли крупные яркие звёзды, а они стояли среди них, как две маленькие живые песчинки: Вправо — бесконечность, влево — бесконечность, вверх — бесконечность, и неизвестно, где и за сколько миллионов километров от них находится Земля. Перед ними расстилался его величество космос.

Вдруг к их ногам упал луч прожектора и сразу же двинулся вперёд, словно говоря: «Следуйте за мной!»

Павлик и Зоря повиновались. Идти в невесомости было легко: оттолкнулся и пролетаешь метра три-четыре. На всякий случай ребята взялись за руки и понеслись вперёд, не отставая от бегущего впереди луча.

Но вот луч, пробежав десяток метров, осветил полосатый пограничный столб и огромный белый щит. На щите большими буквами было написано:

Станция ПРОМЕЖУТОЧНАЯ

Стрелка же на пограничном столбе указывала вверх, и надпись на ней гласила:

НА КРЫЛАТУЮ ЗВЕЗДУ

Но самое важное было написано на щите, под названием станции. Павлик и Зоря подошли и прочитали:

ПАССАЖИР!

ПРОВЕРЬ СЕБЯ И СВОЙ БАГАЖ!

1. ЧЕРЕЗ КОНТРОЛЬНО-ПОГРАНИЧНЫЙ ПУНКТ (как при себе, так и багажом) МОЖНО ПРОВОЗИТЬ В НЕОГРАНИЧЕННОМ КОЛИЧЕСТВЕ:

всевозможные таланты,

обширные знания,

крепкие мускулы,

прочную дружбу,

здоровый сон,

завидный аппетит.

2. КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ ПРОВОЗИТЬ (независимо от упаковки):

огромное свинство,

возмутительное хамство,

бессовестную жадность,

тонкую хитрость,

толстую глупость,

а также -

папиросы,

рогатки,

шпаргалки,

немытые уши, шеи и т. п.

3. НЕОБХОДИМО СДЕЛАТЬ ПРИВИВКИ ПРОТИВ:

а) Лени,

б) Зазнайства,

в) Невежества.

(Шприцы приготовлены в помещении Красного Креста).

ТРАНСПОРТ (космические корабли и ракеты) ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ ТОЛЬКО НА ДВАДЦАТЬ МИНУТ. ПОСЛЕ УКАЗАННОГО СРОКА ДВИЖЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ БЕСПРЕПЯТСТВЕННО.

(подпись)

НАЧАЛЬНИК ЗВЁЗДНЫХ ДОРОГ

Путешественники переглянулись.

— Теперь было ясно, для чего задержала их межпланетная станция.

— У нас и багажа-то никакого нет, — растерянно сказал Павлик. — А прививок я могу хоть тысячу сделать.

— А как же Тимка? — забеспокоилась Зоря. — Он ведь остался там. — Она махнула рукой в сторону ракеты.

— У нас в запасе еще минут пятнадцать, — сказал Павлик. — Надо немедленно тащить его сюда.

И он уж было повернул к ракете, как вдруг из-за щита засверкали какие-то яркие фонарики. Посверкали-посверкали и исчезли. Свет их был такой яркий, что приходилось то и дело заслоняться руками.

Однако вскоре яркость фонарей поубавилась и можно было кое-что разглядеть. Тогда-то Зоря и сказала:

— Может быть, мне показалось, но я видела там людей… Они смотрели на нас.

Теперь уже и Павлик разглядел человеческие головы в серебряных шлемах. Он мог бы даже сказать, что это были ребята, а не взрослые. Все они с любопытством выглядывали из-за щита.

Скоро до слуха наших путешественников донеслась их речь, однако ни слова они понять не могли. Небесные жители разговаривали на странном языке, словно учили вслух таблицу умножения.

ГЛАВА 7, в которой друзья находят общий язык. Летающие штаны. Новая катастрофа

Павлик продолжал внимательно разглядывать небесных жителей. Но Зоре уже давно не терпелось познакомиться с ними поближе.

— Ну, что же ты медлишь? — торопила она его. — Знакомься!

Однако сделать это было не так просто: дело происходило не на соседней улице и не с обычными мальчишками и девчонками. Тут надо было пустить в ход опыт и особую фантазию. Это Павлик и сделал.

— Ладно, погоди! — сказал он Зоре и, вытащив руку из рукава скафандра, стал рыться в карманах своих штанов. Затем опять сунул руку в рукав и лишь потом стащил перчатку. В руке у него был маленький пластмассовый самолётик. Он показал его незнакомцам и сказал:

— Ага, а у меня есть это!

Павлик не ошибся. Оказывается, этот способ знакомства известен не только на Земле, но и на других планетах — всюду, где есть ребята.

От группы отделился паренёк. Сказав что-то своим товарищам, он протянул к землянам руку, в которой держал крупную никелированную пулю. Секунду она полежала на его ладошке, а затем взлетела и стала стремительно кружиться над ними, оставляя за собой тонкую дымовую струйку.

Это была маленькая игрушечная ракета. Паренёк указал на неё и произнёс:

— Теле пеле рики мики ту!

Затем в шлемах у Павлика и Зори послышался скорый разноязыкий говор, словно кто-то быстро вертел ручку радиоприёмника. И наконец отчётливо прозвучал ответ:

— А у меня — это!

Зоря и Павлик очень удивились и, конечно, обрадовались. Ещё бы, ведь незнакомцы превосходно заговорили на их родном языке. Оказывается, у каждого из них был чудесный аппаратик, который назывался языковым, или речевым, трансформатором. Уловив незнакомую речь, этот аппаратик моментально переводил её своему владельцу, а ответные слова уже произносил на языке иностранца, точнее инопланетника.

Как только контакт был установлен, Павлик сейчас же предложил на обмен свои марки-двойники, которые на всякий пожарный случай всегда носил при себе. За них он получил редчайшие марки, каких не было ни у одного филателиста на Земле.

Знакомство состоялось. Землян буквально засыпали вопросами: «Откуда? Куда? Почему? Зачем?»

Удовлетворив любопытство новых друзей, Зоря и Павлик в свою очередь спросили:

— Ну, а кто вы такие и куда летите?

— Мы, — ответил старший звёздной команды, — живём на планете Люксо-46, а летим на планету Супер-К-873 за школьными тетрадками. На наших расползаются чернила.

Павлик и Зоря очень удивились. Вдруг Павлик посмотрел по сторонам и спросил:

— А куда вы поставили вашу ракету?

— Какую ракету? — спросили космические друзья.

— Но вы же на чём-то сюда прилетели?

— Да, — улыбаясь ответил старший звёздной команды, тот самый паренёк, который показал им игрушечную ракету-пулю. — Летели, но так… Это недалеко.

— Как так? — уже вместе спросили Зоря и Павлик.

— Вот! — сказал парень и нажал пальцами большие красные кнопки на своих боках. Он так стремительно взлетел вверх, что сразу скрылся с глаз. Через секунду он появился на прежнем месте — будто свалился с неба. И только струйки дыма таяли у его ног. Теперь Зоря и Павлик заметили, что у всех ребят по обе стороны брюк в материю вшиты трубки. Это и были специальные двигатели, с помощью которых ребята перемещались в пространстве с неимоверной быстротой.

Павлик был в восторге.

— Вот это да! Вот это штука! Летающие реактивные штаны! Штаны на грани фантастики!..

Но тут один из новых друзей сказал:

— Мы и так умеем летать… без двигателей.

И они принялись кувыркаться, строить подвижные пирамиды, кружить колесом, змейкой, звёздами. Замысловатые узоры, составленные из сверкающих костюмов, менялись, точно в калейдоскопе.

Павлик и Зоря так увлеклись невиданной картиной, что не заметили, как приблизился к ним летающий хоровод и увлёк за собой.

Теперь они стали равноправными участниками этого необычного фигурного летания. Они внимательно следили за соседями и в точности повторяли их движения. А те, в свою очередь, повторяли всё, что делал старший звёздной команды.

Павлику повезло — он летел рядом с ним.

«Ну и здорово это всё! — думал Павлик. — На полпути к будущему — и уже такие чудеса!? Одно только непонятно, почему у них на планете нет хороших тетрадок? И вообще интересно бы узнать, какие у них там школы и что в них творится?…»

При всей своей знаменитой фантазии Павлик пока представить себе этого не мог.

Его сосед словно прочитал эти мысли и сам начал беседу. Сделав ловкий кульбит, который немедленно пришлось повторить всем участникам полёта, он лукаво подмигнул Павлику и сказал:

— Слушай, называй меня просто Мик. Понял?

— Ясно! — солидным тоном ответил Павлик и напряг всю свою фантазию. Ведь надо было так задать свой вопрос, чтобы не показаться Мику последним незнайкой. Поэтому он, как бы между прочим, спросил:

— Значит, летаем?

— Летаем.

— А в школе — летаем?.

— И в школе летаем.

— А в классах?

— А в классах — нет, — ответил Мик и объяснил: — Перед уроками мы летающие штаны снимаем и надеваем другие, специальные, которые не дают вертеться.

— Вот это здорово! — не удержался и воскликнул Павлик, хотя дал себе слово ни в коем случае не выдавать своего удивления. И он быстро задал новый вопрос:

— Ну, а как у вас ребята занимаются?

— Кто как, — улыбаясь ответил Мик, — одни летают, другие плавают, — и весело расхохотался.

Павлик тоже развеселился и подумал: «Я, пожалуй, у них в школе тоже мог бы и „летать“ и „плавать“».

И, конечно, он сразу представил себе их школу и спецбрюки, которые никому не дают на уроках вертеться, и вообще всё, что может происходить в такой космической школе…

Они уже далеко отлетели от межпланетной станции и, наверное, ещё долго продолжали бы своё увлекательное и весёлое путешествие, если бы вдруг не послышался глухой взрыв, а затем характерное шипение взвивающейся ракеты. Когда все повернули головы, чтобы выяснить причину взрыва, то заметили только маленькую, стремительно удаляющуюся, огненную точку.

— Ракета!.. Наша ракета!.. Тимка! — догадавшись, что произошло, закричали Зоря и Павлик.

Они вырвались из общей цепи, чтобы вернуться на станцию, но беспомощно забарахтались в пространстве. Космические друзья залопотали что-то на своём математическом языке и бросились к ним.

Схватив Павлика и Зорю под руки, они нажали на кнопки своих реактивных двигателей и буквально в ту же секунду очутились на межпланетной станции.

К ужасу Зори и Павлика, ракеты и след простыл. Не скрывая своего возмущения и страха, со слезами на глазах Зоря воскликнула:

— Как он смел так поступить?! Что нам теперь делать?

Но Павлик в ответ только развёл руками. Положение было безнадёжным.

ГЛАВА 8, в которой Тимка знакомится с богом войны Марсом и совершает ратные подвиги

Сквозь дрёму Тимка слышал, как друзья горячо убеждали его выйти с ними в космос. Но ему было не до этого. Он уже начал смотреть героический сон и совершать подвиги, которые ни один герой не мог бы совершить наяву.

Зазнай, Лень и Неуч, запертые в люке, бушевали. Тимке же этот грохот и крики казались лязгом щитов и мечей в походном марше. Затем чей-то настойчивый голос потребовал, чтобы он, Тимофей, вышел из ракеты.

Тимка повиновался, вышел, и тут он сразу увидал перед собой римского солдата-легионера. Грудь его была прикрыта щитом, на голове сверкала каска с султаном, на ногах — металлические краги. Вооружён он был копьём, топориком и коротким мечом.

Легионер сделал несколько приветственных движений щитом и торжественно произнёс:

— Вирус-пломбиру с!

Тимка немедленно догадался, что это военный пароль, и дал на него безошибочный отзыв:

— Эскимо на палочке!

— О, отважный! — нараспев произнёс легионер. — Сам бог, из богов посылает тебе тайное письмо.

И он протянул Тимке большой конверт за пятью сургучными печатями и грифом «секретно».

Тимка дрожащими руками вскрыл тайное послание и обнаружил там повестку, написанную каким-то старинным шрифтом. В ней говорилось:

НАСТОЯЩИМ ПОВЕЛЕВАЮ ЯВИТЬСЯ В АРМЕЙСКУЮ ЧАСТЬ ДЛЯ НЕСЕНИЯ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ. НОВОБРАНЦУ НАДОБНО БЫТЬ НА КОНЕ, ПРИ КОПЬЕ И ИМЕТЬ ЗАПАС ХАРЧЕЙ СУХАРЯМИ НА ДЕСЯТЬ ЛЕТ.

Главный писарь бога войны — гвардии пророк ФИЛИМОН

Тимка дважды перечёл повестку и смущённо сказал легионеру:

— Я не при копье… и коня у меня нет, и сухарей…

— Бедность не порок! — продекламировал легионер. — Был бы ты сам готов, о отважный!

— Я готов! — сказал Тимка и стал по команде смирно. — Только не знаю, куда идти.

— Следуй за мной, о отважный! — отчеканил легионер и преспокойно пошагал вверх, в пустоту, где не было ни лесенки, ни дорожки.

— А… а как же я пойду? — крикнул вдогонку Тимка.

Солдат обернулся и сказал:

— Так же, как я. Не бойся!

И Тимка пошагал в пустоту, словно он всю жизнь только это и делал.

Скоро показалась небесная застава.

— Стой, кто идёт! — громко спросил часовой, и эхо прокатилось по всему небу.

— Свои! — бросил легионер и щитом приветствовал часового.

— Куда идёте?

— К богу! — ответил сопровождающий и скомандовал Тимке:

— Прямо перед собой шагом марс!

И они строевым шагом пошли ко дворцу бога войны.

Тимка был сильно огорчён, когда увидел допотопную крепость, обросшую мхом, с потрескавшимися стенами. Сам бог войны Марс — дряхлый старик — сидел посреди двора на складном походном троне и ел манную кашу. От его блестящей лысины исходило сияние, точь-в-точь такое, как у святых на иконах.

Тимка никак не мог решиться произнести слово «бог», поэтому, подойдя к трону, по-солдатски отчеканил:

— Здравия желаю, товарищ генерал! Рад познакомиться. Меня зовут Тима.

Бог проглотил ложку каши, улыбнулся и сказал:

— Марш!

Тимка повернулся кругом и пошёл.

— Ты куда? — остановил его легионер.

— Сказали «марш» — я и пошёл.

— Нет, он сказал «Марс», а не «марш». Зубов-то у него нет, все на войнах проел. Видишь, манной кашей питается.

Бог отставил тарелку и поманил Тимку рукой:

— Шадишь, шолдатик, шадишь… Может, кашки хочешь — не штешняйся.

— Что вы, бог с вами! — сказал Тимка и, чтоб, наконец, выяснить, зачем его сюда позвали, напомнил: — Я к вам явился по повестке.

— Жнаю, жнаю, батенька, шам прижвал тебя в швою небешную армию!

Тимка осмотрел крепостной двор, и ему стало грустно. Что ж это за армия у бога войны?! Военный арсенал состоял из допотопных метательных машин и трухлых таранов. На маленьком плацу во дворе маршировал десяток солдат. Одеты они были в форму армии «Жук и жаба», то есть на ком что было, на том то и есть. Тут тебе были воины царя Гороха в лаптях, средневековые рыцари, представитель воинственного племени краснокожих с перьями на голове, были тут и римские гладиаторы и даже один солдат гвардии Петра Великого. Они топали по плацу и дружно пели солдатскую песню, полную отваги и наступательного духа:

Хорошо, когда война,

Ать-два, ать-два!

Не видна и не слышна,

Ать-два, ать-два!

И не пушки,

А подушки.

Чтоб лежали на опушке,

Где не мятая трава —

Ать-два, ать-два!

На прицеле ложки наши,

Мы всегда готовы в бой,

Если враг стреляет кашей

И варёной колбасой!

Ать-два, ать-два,

И варёной колбасой!

Тимка пожал плечами и удивлённо посмотрел на бога войны. Тот махнул рукой в сторону марширующих и сказал:

— Шлыхал?!. Шовшем рашпуштилишь, ш трудом на жарядку выгоняю… Время воевать, а они пошорилишь шо мной, ражговаривать не хотят. Ражбойники!..

— А я вам зачем? — предчувствуя что-то неладное, спросил Тимка.

Бог войны поднял палец и сказал:

— Шлыхал я, что ты шмекалкой и храброштью шреди швоих дружей отличаешься!

— Кто вам такое сказал? — удивился Тимка.

— Раж ты к нам на тот швет жабрался, жна-чит, ты шмелый.

— На тот свет?… Я же летел в космос…

— Для кого кошмош, а для кого тот швет. Ражве жабыл, што боги только на том швете бывают?

Тимка струхнул не на шутку, а тут ещё издали послышался неистовый собачий лай и медвежий рёв.

— Шлыхал, шлыхал?! — заёрзал на троне Марс. — Противничек в психическую атаку на меня идёт. Милай, давай победи его! Шкорее, ми-лай! — взмолился бог войны и заплакал, зарыдал, как первоклашка.

— Так это ж собаки лают! — пожал плечами Тимка. — Разве они противник? Собака — друг человека,…

— А я ж всё-таки бог, а не человек! Они не проштые шобаки, они — Гончие Пшы! — рыдая, объяснял Марс. — Их там целое шожвеждие! Да ещё Большая и Малая Медведицы воют, шпать не дают… Накажи их, накажи! Победишь — швятым нажову и шправку директору школы дам: мол, проявил ты на том швете доблешть и мужештво. На бланке ш печаткой будет…

«Такая справка — неплохо! Покажу её всем ребятам, чтоб нос не задирали», — подумал Тимка и спросил:

— А воевать-то я как буду, голыми руками, что ли?

Не бешпокойша, отважный! Обмундируем, траншпорт и оружие дадим! — И, задрав голову вверх, закричал:-Эй, Илья Пророк!.. Илья Иванович! Пришли-ка швою колешничку! Пехоту надо подбросить, да не на чём!..

И тотчас же раздался гром среди ясного неба, словно десять немазаных самосвалов катили по немощёной мостовой на четвёртой скорости, и три дряхлые клячи притащили старую позолоченную колесницу с перекошенными колёсами.

— Ну и ну! — покачал головой Тимка. — Чего доброго, развалится по дороге вместе с клячами…

Тут Марсу поднесли огромный меч, а Тимку подсадили на колесницу… Марс подышал на меч, протёр его рукавом и подал Тимке со словами:

— Швой личный даю, иж мужея! Шмотри не шильно маши — шогнётся!

Тимка дрожащими руками принял меч и спросил:

— А куда же ехать? Я дороги не знаю…

— И не надо, тебя лошадки шами довежут… Ну, ш богом!

Под Тимкой словно развёрзся вулкан: затрясло, загрохотало, заухало. Потом послышались тявканье, лай и медвежий вой — справа, слева, всё громче и громче…

— Мама! — закричал Тимка и… проснулся.

— Где я, что я?! — залепетал он.

Кресло, да и сама кабина ракеты ходили под ним ходуном, а из багажника доносились крики, визг и вой.

«Да это же Зазнай, Лень и Неуч! — наконец вспомнил Тимка. — Они в багажнике бунтуют. Конечно, задыхаются в тесноте!..»

— Спа-асите-е! Откро-ойте-е! — всё сильнее тарабанили и выли в багажнике. — Со-овсем погибаем!

Тимка больше раздумывать не стал. Он соскочил с кресла, приоткрыл дверь и, нащупав ручку багажного люка, нажал её…

Дальше всё произошло в мгновенье ока. Кто-то цепко схватил Тимку за руку и, заставив описать стремительную дугу, втащил в жаркий и тесный багажник. Не успел он крикнуть, как дверца захлопнулась, и темнота поглотила его. Ещё через миг над его головой затопали, раздался взрыв, и снова начался сон, только на этот раз тёмный, жаркий и пустой.

ГЛАВА 9, в которой заканчивается первая часть, но события только разворачиваются

— Это возмутительно! — сказал Павлик. — Это, наконец, предательство!..

— А может, он полетел обратно, домой!.. Не дождался нас, струсил и полетел, — размышляла Зоря.

— Все равно!..

Новые космические друзья в молчании стояли вокруг них.

Подошёл Мик и сказал:

— Мы можем узнать, куда полетел ваш друг. На станции есть приборы, которые всё вам скажут.

Он подвёл их к небольшой надстройке с продолговатым стеклянным глазом и круглым отверстием, затянутым мелкой сеткой. Надстройка медленно вращалась вокруг своей оси, но, как только к ней подошли, остановилась.

Мик — старший звёздной команды — нажал белую кнопку, торчавшую между глазом и сеткой, и дважды спросил:

— Куда направилась ракета? Куда направилась ракета?

Павлик и Зоря замерли. За сеткой раздалось негромкое шипение, и приятный голос произнёс:

— Даю справку точка. Ракета с четырьмя пассажирами отбыла на Свинус точка. Повторяю: на Свинус.

Павлик и Зоря даже не дослушали, что сказала станция.

— Каких четыре пассажира?! — воскликнул Павлик. — Это, наверное, не наша ракета…

Но станция по собственной инициативе уточнила:

— Других ракет не было точка.

— Что же теперь делать? — растерялся Павлик и вдруг, обернувшись к звёздным ребятам, спросил; — Постойте, а что это за штука такая, Свинус? Куда они полетели?

Но те почему-то смутились, помрачнели, а кое-кто захихикал.

— Говорите, пожалуйста! — попросила Зоря. — Вы, наверное, знаете.

Наконец Мик, поборов смущение, объяснил:

— Это — планета… Такая планета, но на неё уже давно никто не летает, даже на экскурсию:…

— А мы всё равно туда полетим! Мы должны найти Тимку!

— Конечно! — подтвердил Павлик. — Только как же мы без ракеты это сделаем?

Мик немного подумал и сказал:

— Нам туда летать запрещают, но… — Лицо его вдруг прояснилось. — Но мы вам поможем!

— Дадите ракету?! — обрадовался Павлик.

— Нет, не ракету, а — это, — он показал на свои реактивные летающие штаны. — Дадим две пары.

— Ну, а как же вы? — забеспокоился Павлик.

— Не страшно! — успокоили его. — Ребята полетят с нами.

— Но мы же ещё не умеем ими пользоваться, — принимая чудесные штаны, сказала Зоря.

— Это очень просто, — объяснил Мик. — Один раз нажали кнопки — полетели; два раза нажали — торможение; три раза — остановка… Догнать вы их не догоните, но на планету прилетите. Ну, а там будет видно… Желаем успеха!

— Счастливого пути! Удачи вам! Будьте осторожны на Свинусе! — посыпались пожелания и советы звёздных друзей.

— Спасибо! — отвечали Зоря и Павлик. — Спасибо за всё!.. Может быть, когда-нибудь ещё встретимся…

Они уже натянули чудесные штаны, и пальцы их готовы были каждую секунду нажать красные кнопки.

— Мы тоже отправляемся, — сказал Мик и произнёс что-то на своём языке. И тотчас же ребят, которые пожертвовали путешественникам свои чудесные штаны, друзья подхватили под мышки.

Павлик и Зоря взялись за руки и посмотрели на тающий дымок — след улетевшей ракеты.

— Вперёд! — прозвучала команда. И недавние друзья разлетелись в разные стороны.

Павлик и Зоря молчали. Впереди была неизвестность.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ — СЕРЫЙ СВИНУС

ГЛАВА 10 — о том, как ракета с пленником припланетилась в неизвестной галактике

Тимка мучился от неимоверной духоты и жары. С трудом поворачиваясь в тесном багажнике, он стащил с себя рубаху, штаны и лишь потом стал припоминать, что с ним произошло.

Как раз в это время ракета содрогнулась и замерла — стала на твёрдую почву. Тимка услышал, как над ним затопали ноги и хлопнула дверь кабины.

«Вышли, черти! — догадался он и решил: — Что будет, то будет!»

А возле ракеты уже стояли Зазнай, Лень, Неуч и потирали руки.

— Порядочек! — самодовольно сказал Зазнай.

Неуч по-дурацки хихикнул и, толкнув Зазная кулаком в бок, спросил:

— А премию нам за него дадут?

Зазнай брезгливо отвернулся и промолчал. Но Лень не поленилась ответить:

— Ещё бы! Так и жди, что дадут обед из трёх блюд. На первое — тумаки, на второе — подзатыльники с маком, на третье — три щелчка в лоб.

— Э-э! — скривился Зазнай. — Помолчали бы… Может, вам и не дадут, а мне — дадут! Орден Зазная первой степени…

Тут Тимка забарабанил в дверь.

— Ну что, выпускать будем? — спросил Неуч.

— Открывай! — скомандовал Зазнай.

Неуч бросился открывать люк.

— Эй, выбирайся! — хором закричали все трое, когда дверца распахнулась.

Но в тёмной дыре люка беспомощно дрыгались Тимкины башмаки, словно кто-то в глубине держал его за руки и не отпускал.

— Чего медлишь? — сердито спросил Зазнай.

Тогда из глубины багажника, как из пустой бочки, раздался Тимкин голос:

— Сейчас! Вот надену рубаху и штаны.

— Ни к чему тебе они, выходи так! — крикнул Неуч и стал тянуть Тимку за ноги. Потом за них уцепились Зазнай и Лень, и все вместе вытащили его из люка.

— В трусах очень хорошо! — сказал Неуч, любуясь полуголым Тимкой.

— Тебе дадут королевскую одежду! — захихикала Лень.

— Кончай разговоры! — приказал Зазнай. — Шагом марш во дворец! — и подтолкнул Тимку своей тросточкой. — Вперёд! Вперёд!

Конвой с пленником тронулся в путь.

Они шагали по какому-то заброшенному пустырю, где старые лужи затянуло пылью и тиной, а редкая серая трава, казалось, хотела залезть обратно в землю. Даже ворона, которая сидела на их пути, напоминала старое облезшее чучело.

— Куда я попал? — спросил Тимка.

Зазнай показал рукой на окружавший их пустырь и сказал:

— Разве ты не догадываешься, что это за великолепная земля?!

— Догадываюсь… — пробормотал Тимка. — А разве я сюда должен был попасть?

— Конечно, куда же ещё?!

Тимка хотел спросить, где же Павлик и Зоря, но Зазнай сердито сказал:

— Хватит болтать! Придём на место — всё узнаешь!..

Наконец вдали замаячили какие-то домишки и появилась дорога.

«Ладно, — подумал Тимка, — потом всё узнаю. Скорей бы уж куда-нибудь добраться…»

И они ускорили шаг.

ГЛАВА 11, в которой Тимка знакомится с главным городом планеты Ненуженском и его обитателями

Вдоль немощёной дороги потянулись хибары-завалюхи. Подслеповатые, перекошенные, обросшие мхом, эти жалкие домишки едва жили на свете. Тимке они напоминали карикатуры в смешном журнале. Между хибарами-завалюхами, точно заборы, тянулись густые сети паутины. Видимо, её годами никто не срывал.

Не лучше выглядели и сами жители хибар. Они бродили прямо по лужам, а иногда даже сидели в одной компании со свиньями. Заросшие, как дикари, с чёрными ногтями, они еле передвигали ноги.

Тимка не удержался и спросил:

— Что это за город и кто такие эти… — Он хотел сказать чучела, но вовремя спохватился и сказал: — Люди?

Лень, которая плелась позади и замыкала шествие, услыхав Тимкин вопрос, сразу ожила. Не скрывая своего удовольствия, она начала ему объяснять:

— О уважаемый Тимофей, ты здесь находишься среди своих. Ты прибыл в главный город нашей планеты, в знаменитый Ненуженск! Сейчас ты проходишь по улице Бездельников. А это, — Лень указала на безобразных типчиков, — её достойные жители — замухрышки!

Потом она обернулась к огромной луже, отливавшей всеми цветами радуги, и поклонилась грязному толстяку. Толстяк сидел на трухлявом пне и, сложив руки на животе, крутил большими пальцами.

— А этот, — гордо шепнула Тимке Лень, — владелец всех луж на этой улице! Очень уважаемый человек в Ненуженске!

Тимка не мог удержаться от нового вопроса:

— Зачем чинить? — удивилась Лень. — Эта улица тем и славится, что на ней живут образцовые бездельники… При желании ты тоже сможешь здесь поселиться, — добавила она и доверительно подмигнула.

Да, улица была до того неприглядна, что даже сами замухрышки при посторонних отворачивались и стыдливо шмыгали носами.

«Неужели я тоже похож на этих замухрышек?!» — подумал Тимка, и ему стало не по себе.

На повороте он увидел указатель новой улицы. Это был обломок нетёсаной доски, на котором углём были нарисованы не то крокодилы, не то бегемоты. Подойдя ближе, Тимка увидел, что это буквы, и с трудом прочитал:

улица ПЕЩЕРНАЯ

Здесь и вправду вместо домов были пещеры и землянки. Местами виднелись следы костров и обглоданные кости. Если бы где-нибудь поблизости гулял волосатый мамонт, то вся эта картина напоминала бы стойбище первобытных людей.

Стены и камни были испещрены текстами и рисунками, которые свидетельствовали о ничтожных знаниях её обитателей.

Не прошли они и десяти шагов по улице, как из пещер, землянок и прямо с деревьев посыпались жители этого допотопного края. Чернобородые, рыжебородые, с дубинками и рогатками в руках, они то и дело опускались на четвереньки, издавая дикие возгласы, в которых с трудом можно было узнать слова: «Приветик!», «Как делишки?» и тому подобное.

Но самое удивительное то, что на этих верзилах были остатки школьной формы, причём на взрослых мужчинах — короткие штанишки. Впрочем, догадаться, что это именно школьная форма, мог только ученик, который и свою довёл до такого состояния…

Тимка очень удивился форме головы этих людишек. «Конечно, — наконец догадался он. — Да это же неучи! Такие же дубоголовые…»

Конвойный Неуч, старый Тимкин знакомый, словно прочёл его мысли и завопил, приветствуя себе подобных:

— Приветик, братишки! Как поживаем?!

— Улю-лю! Мирово! — заревели братишки-неучи.

Тимкин Неуч просиял, а Зазнай заносчиво разъяснил:

— Это все, кого из вторых и третьих классов за неуспеваемость вышибли. Лучшие образцы неучей… Им здесь хорошо!

Тимка не удержался:

— Ну и докатились типчики! Этак и до обезьян недалеко.

— Недалеко! — согласилась Лень. — Вот последние буквы и цифры забудут и переселятся на деревья.

Неуч положил руку Тимке на плечо и дружески предложил:

— Поживи здесь, и сам таким очень скоро станешь!

Тимка сбросил с плеча руку Неуча и обиженно проворчал:

— Подумаешь, если у меня есть двоечки, то это ещё не значит…

Он не закончил, потому что Зазнай громко и торжественно объявил:

— Гордость нашего города — улица Самоуважаемская!

Тотчас же на новом повороте в глаза ударила пёстрая табличка с названием:

улица САМОУВАЖАЕМСКАЯ

Каждая буква на ней пыжилась и старалась заслонить другую.

Тимке показалось, что эта улица была застроена приличными домами. Однако вблизи всё выглядело иначе. Небольшие дома, казалось, были надуты изнутри. Каждый из них имел толстые колонны и старался выдвинуться ими подальше на тротуар — оттеснить назад соседа. У подъездов на задних лапах сидели уродливые глиняные львы, на стенах были вылеплены разные гербы, а на водосточных трубах раздувались огромные шёлковые банты. Все дома были пёстро раскрашены, и каждый как будто кричал: «Глядите, я здесь самый заметный! Я самый важный!»

По улице медленно разъезжали пышные кареты и фаэтоны. Но самым любопытным зрелищем оказались жители Самоуважаемской улицы. Они вышагивали вдоль своих домов с высоко поднятыми носами и не глядели друг на друга. Зато через каждые десять метров посреди мостовой стояли огромные усатые постовые с саблями на боку и торжественно отдавали жителям всевозможные почести: мужчинам козыряли, женщинам слали воздушные поцелуи, а собакам кланялись. Между прочим, собаки во всём подражали своим хозяевам: хвостатые и бесхвостые зазнайки гордо проходили мимо своих соплеменников и даже не обнюхивались с ними.

Тимка сразу догадался, что на Самоуважаемской улице живут зазнайцы. Ведь как только они ступили на эту знаменитую улицу, конвойный Зазнай моментально надулся и пошёл гоголем, точно был королём всех этих надутых красавцев.

Тимка смотрел, смотрел на эту картину и чуть не прыснул со смеху. Но сдержался и спросил:

— Что ж это, выходит, они только сами себя уважают?

— Зачем же, — ехидно сказала Лень. — Специальных постовых держат… А так — больше некому, другие не уважают.

И вдруг на их глазах произошёл несчастный случай. Самый толстый из зазнайцев посинел, стал быстро округляться, толстеть, и вдруг раздался глухой, но весьма громкий взрыв. Тимка зажмурил глаза. А когда открыл их, то увидел на тротуаре только сапоги и шляпу пострадавшего. Оболочка разлетелась на кусочки, и больше ничего не осталось. Оказалось, что внутри он был пуст.

После секундной тишины, вместо ожидаемых сожалений, послышался смех. Зазнайцы указывали пальцами на остатки погибшего и хохотали. Только усатые постовые стояли навытяжку, отдавая честь сапогам и шляпе.

Тимкин Зазнай вёл себя скромнее: он ухмылялся. Потом сказал, указывая на остатки погибшего:

— Он думал, что самый главный… Не надо дуться больше, чем полагается!

И Тимка заметил, как Зазнай малость подобрал свой живот.

Смех и пересуды зазнайцев остались позади, а впереди, на большой захламлённой площади, показался дворец правителя планеты.

ГЛАВА 12, в которой Зазнай, Лень и Неуч получают награды

— Ну и ну! — по привычке сказал Тимка, глядя на дворец правителя.

Он сначала подумал, что этот дом собрали из остатков от разных строительств, а чего не хватило — добавили старыми сараями. Колонны, подпиравшие кривую крышу, напоминали нестройную шеренгу толстых, тощих, высоких и низкорослых людей. Там, где куцая колонна не доставала до крыши, были подставлены обломки скульптурных фигур: одни вверх головой (если голова была), другие — вниз. Окна же были сплошь в решётках, словно это была тюрьма, а не дворец. Ну, а над всем этим возвышался огромный герб-щит, криво висевший над входом. Там была изображена грязно-жёлтая перина, на которой, развалясь, возлежала серая свинья в штанах.

Тимка, конечно, немедленно расхохотался бы, если б не увидел, в какой торжественности замерли перед гербом Зазнай, Лень и Неуч, Зазнай снял свою соломенную плоскую шляпу и трижды ею взмахнул.

Голоса, похожие на скрип немазаных колёс, затянули гимн. Зазнай, Лень и Неуч пели:

Серому Свинусу слава!

Слава и слева, и справа!

Слава из сереньких туч,

Слава из мусорных куч,

Слава ему из болота

От лягушачьего флота!

Слава ему от быка

Прямо в живот и в бока!

Когда нестройный хор замолк, Зазнай надел шляпу и дёрнул ручку, висевшую у двери. Раздался глухой звон, и дверь отворилась. Вернее, её изнутри открыли два странных существа. Тимке показалось, что это барбосы, ходящие на задних лапах. Но потом он понял, что это просто заросшие, нечёсаные парняги, исполнявшие роль придворных.

В большой комнате, куда они вошли, было десятка два таких же нечёсаных. Они тотчас же бросились к Тимке и с криками: «Новенький!» начали его ощупывать.

От их грязных рук Тимке стало противно. Хорошо, что Зазнай и Неуч решительно прогнали всех любопытных и потащили Тимку вперёд ко входу в новое помещение. Над резными дверьми, на которых изображались подвиги какого-то героя, золотом по стене было написано несколько слов. Тимка пригляделся и прочитал вслух:

— «Его величество всемогущий Пророк!»

— Какой пророк?! — захихикала Лень. — Ты что, уже читать разучился? Там написано «Порок», «всемогущий Порок!»

— Какой? — недоумевал Тимка.

— Человеческий!.. И не один. Наш великий властитель вмещает в себе все пороки: невежество, лень, зазнайство, грубиянство, воровство… Чтобы сосчитать — не хватит пальцев на руках и ногах. Потому он и великий!

Тут как раз распахнулась дверь, появился очередной барбос и басом объявил:

— Его величество всемогущий Порок Разгильдяй Третий просит прибывших войти!

Тимка было упёрся, но Зазнай, Лень и Неуч затолкали его в зал.

Увидав правителя, Тимка очень удивился. Посреди зала, развалясь в кресле, сидел странный старикашка и, растянув рот до ушей, самодовольно улыбался. Лицо его словно говорило: «Давай, братцы, валяй! Я добрый, при мне всё можно!»

О том, что это был правитель, говорила одежда; однако его можно было принять и за клоуна. На королевской мантии радостно сверкали жирные пятна, причём наброшена она была на старую матросскую тельняшку. Штанины правителя были разной длины, а огромные звенящие шпоры привязаны прямо к босым ногам.

«Ну и Порок! — подумал Тимка. — Прямо смех, размазня какая-то!» Но тут же от страха весь съёжился. Лицо Порока вдруг побагровело, беззубый рот свирепо скривился, глаза засверкали, и он по-разбойничьи свистнул.

«Фу-ты! — содрогнулся Тимка. — Этот и верно всё может!»

По бокам Порока стояли подозрительные типы с грязными цветными лентами через плечо и значками на груди. Как выяснилось потом, это были подпорочники — ближайшие советники Великого Порока.

Но больше всего поразило Тимку, что за спиной правителя стоял огромный неуклюжий робот с одним погасшим глазом.

«Откуда у них такая сложная машина? — подумал Тимка. — Ведь они все бездельники и неучи». Однако ответа на свой вопрос найти он не смог. На роботе не было фабричной марки. Действовал он энергично, хотя и молча.

Великий Порок вёл себя довольно странно: он всё время норовил забраться с ногами на трон или опуститься на четвереньки. Но робот вовремя его останавливал. Не успевал тот пошевелиться, как тяжёлая железная рука садила его на место.

Зная разбойничьи повадки своего властителя, подпорочники держались на солидном расстоянии от трона.

Теперь Тимка догадался, почему в этом замке окна зарешёчены. «Конечно, — подумал он, — тут малость недосмотри, и Великий Порок сиганёт в окно. Что они тогда без правителя будут делать? А другого такого красавца пойди найди…»

Наконец Великий Порок успокоился, припадок хулиганства прошёл, и он обратил своё высочайшее внимание на прибывших.

— Что, пожаловали?! — рявкнул он.

Зазнай, Лень и Неуч пали ниц. Стоя на четвереньках и подняв глаза на правителя, Зазнай медовым голосом стал объяснять:

— О Великий Порок! Нынче в школах работать стало труднее, оболтусов всё меньше и меньше… Вот этого с трудом к вам доставили… Правда, экземпляр неплохой, поглядите!

— Хороший! Хороший, ваше Порочество! — в один голос стали расхваливать добычу Лень и Неуч.

— Что с того, что хороший, если только один! — заревел было Порок, но потом махнул рукой и приказал:

— Ладно, наградить всех троих за заслуги перед Серым Свинусом!

И тотчас же героям преподнесли по награде.

Зазнай получил пёстрый заграничный платочек на шею, Лень — шёлковую подушку, а Неуч — чудесную дубину с шипами.

Награды понравились. Зазнай тут же повязал платочек, Лень прикорнула на полу, а Неуч замахнулся дубиной с шипами и на радостях трахнул ею правителя по лысой голове. У Великого Порока из глаз полетели искры, а на лысине вскочила шишка величиной с яйцо. Он заревел, замотал головой, а когда пришёл в себя, прорычал:

— У-ух, и хороша дубинка!

Все вокруг зааплодировали, а Тимка подумал: «Ну что ж, каков подарок — такова и благодарность».

ГЛАВА 13, в которой Великий Порок беседует с Тимкой и вручает ему серосвинский аттестат зрелости

Опомнившись от дубового «спасибо», Великий Порок решил, видно, заняться пленником. И тут на глазах у Тимки пиратская рожа всемогущего Порока сморщилась, как печёное яблоко, глазки стали как щёлки, рот растянулся до ушей, и он мармеладным голосом пропел:

— Добро пожаловать, дорогой гость! Как прикажете величать?

Тимка растерянно назвал своё имя и, не отрывая глаз от странно переменившегося лица, подумал: «Ну и ну, вот так чудеса! Недавно была голова разбойника, а теперь — лукавый старикашка… Нет, с ним шутить нельзя».

А между тем лукавый старикашка хлопнул в ладоши и повелел:

— Стул гостю и спальный халат с моего плеча!

Подпорочники немедля притащили стул, огромный засаленный халат, колпак и домашние туфли.

— Надевай, надевай! — прошептала из-за спины Лень. — В этом халате, как в кровати: тепло, уютно…

Тимка не без отвращения завернулся в халат, напялил колпак, сунул ноги прямо с ботинками в тапки-пароходы и уселся на стул.

Тем временем Великий Порок вытащил из кармана пачку папирос и протянул Тимке.

— Куришь? — спросил он.

Тимка решил, что для солидности следует закурить, пусть этот Порок думает, что имеет дело с бывалым человеком. Поэтому сказал:

— Конечно, курю, давно!

— Я так и знал, что ты человек самостоятельный.

Тимка раскрутил толстую папиросу, как это делал папа, и лихо бросил:

— Огонька дайте, что ли!

Великий Порок обернулся и ткнул робота пальцем в грудь. Раздался лязг и скрежет железа. Робот вышел из-за трона и направился к Тимке. Он так грозно топал ножищами-утюгами и так зло смотрел своим единственным мигающим глазом, что Тимкина спина буквально приросла к стулу, а волосы под колпаком стали дыбом.

Робот протянул Тимке правую руку, щёлкнул огромными пальцами и — вот так штука! На большом пальце открылся колпачок — и появился язычок пламени! Оказывается, у него в кончике пальца была вмонтирована обычная зажигалка. У Тимки от страха так дрожали челюсти, что папироса танцевала краковяк и никак не могла встретиться с огоньком. Наконец он прикурил и взахлёб продолжительно закашлялся. Робот вернулся на своё место, а Великий Порок завёл деловой разговор.

— Ну вот, — ласково начал он. — Наконец-то ты, Тимофей Иванович, попал в свою компанию! Лучше места во всей Вселенной нет. У нас каждый может жить как хочет: бездельник — бездельничать до седьмого пота; драчун и грубиян — даже самого себя превратить в отбивную, а человек, уважающий грязь, днём с огнём не найдёт кусочка мыла. Если же ты возомнил себя великим королём, учёным или первооткрывателем земель, то кричи об этом на всех перекрёстках и уважай сам себя в своё удовольствие. Никто тебе не помешает и не назовёт сумасшедшим. Детям школьного возраста у нас особые привилегии. — Всемогущий Порок улыбнулся и еле взмахнул рукой. — Зарядки у нас не делают, не умываются, зубы не чистят, и вообще никаких правил нет…

Тимка с удивлением слушал эти речи. Он, конечно, мечтал о полной свободе, но в его представлении она выглядела несколько иначе. Скажем, он совсем не был против умыванья. Он только считал, что каждый день это делать незачем. Для чего умывание превращать в пытку? Ведь от грязи ещё никто не умирал… Кстати, он бы и в школе многое перестроил. Зачем столько предметов? К чему, например, решать задачки? Научился считать до тысячи, и довольно… Или вот — с переменками. Тоже ведь несправедливо: урок 45 минут, переменка — 5. Только разыграешься — звонок…

Короче, кое-что на этой планете Тимку устраивало. «Дурака повалять здесь, конечно, можно!», решил он.

Однако на всякий случай спросил:

— Ну, а как же быть со школой?

В ответ он услыхал дружный смех подпорочников и самого всемогущего Порока.

— Ха-ха-ха! Выходит, ты так ничего и не понял! — раскатисто грохотал властитель Серого Свинуса. — Здесь ты будешь свободен от всех наук. У нас школ нет. Однако ребята кое-чем занимаются. Сейчас ты сам в этом убедишься.

Он хлопнул в ладоши и приказал:

— Впустить ансамбль песни и лоботряски!

Дверь тотчас же распахнулась, и в зал с гиканьем ворвалась шайка отъявленных лоботрясов с дудками, барабанами и деревянными мечами. Они дружно грянули в барабаны, затанцевали и запели:

Если вы хотите знать,

Сколько будет пятью пять —

Мы решим задачку эту,

Нам нетрудно сосчитать.

Из рогатки пострелять —

Это будет пятью пять;

Кошек по двору гонять —

Это тоже пятью пять.

У девчонок и мальчишек

Ровным счётом столько шишек,

Сколько будет

Пятью пять!

— А теперь по грамматике, по грамматике! — в восторге завопил Великий Порок. И ансамбль грянул:

Чтобы выучить глагол,

Надо лбом ударить в пол,

И тогда на видном месте

Сразу выскочит глагол.

Превратить берёзку в кол —

Получается глагол,

Неумытым сесть за стол —

Тоже выскочит глагол;

Если мы в футбол играем,

Очень метко попадаем —

Залетает в окна

Гол!..

И ансамбль песни и лоботряски, размахивая деревянными мечами, с гиканьем и свистом вылетел из помещения. Великого Порока трясло от удовольствия, подпорочники аплодировали, а Тимка тоже хохотал и хлопал в ладоши. Но всё же подумал: «Чепуха! Это действительно шайка лоботрясов и притом совсем необразованных… „Кошек по двору гонять, это будет пятью пять!..“ Подумаешь, знатоки!» Поэтому он тревожно спросил:

— Если у вас нет школ, как же я получу аттестат зрелости?

— Очень просто, — сказал Великий Порок. — Прямо сейчас и получишь.

Он снова хлопнул в ладоши, и два подпорочника торжественно внесли в зал какую-то грамоту. Великий Порок улыбнулся и сказал:

— Учитывая твои незаурядные способности и знания, мы досрочно вручаем тебе аттестат зрелости.

Тимка с волнением принял в свои руки желанный документ. Обрамлённый золотой рамкой, аттестат зрелости гласил, что принадлежит Тимофею Тимошкину, а не кому-нибудь другому, и свидетельствует о том, что его владелец прошёл курс обучения в полной средней школе. Дальше, колонкой сверху вниз, были перечислены все предметы, и против каждого стояла чудесная красная пятёрка.

— Спасибо! — как-то неуверенно сказал Тимка.

— О, не стоит благодарности! Ты лучше скажи нам, много ли в твоей школе таких же способных и добросовестных ребят, как ты?

— Вы хотите сказать, отстающих? — честно спросил Тимка.

— Называй как хочешь, только отвечай! — рассердился вдруг Великий Порок, и лицо его снова приняло пиратское выражение.

Тимка сказал:

— Откровенно говоря, не очень много, но есть, — и стал считать по пальцам.

Пока Великий Порок беседовал с Тимкой, Зазнай, Лень и Неуч гордо стояли в центре, и весь их вид говорил: «Глядите, это — наша работа!» Но как только повелитель задал Тимке последний вопрос, они сникли и начали прятаться друг за дружку.

— Значит, всё-таки есть еще такие, как ты! — свирепо завопил Порок, и глаза его заметали молнии в Зазная, Лень и Неуча.

— Конечно, не без того… — залебезил Зазнай. — Но вы сами слыхали, времена нынче другие, ребята испортились: все хотят учиться, быть спортсменами… Как их сюда утащишь? Вот один он — молодец…

Великий Порок цыкнул на Зазная и, снова растянув рот до ушей, спросил у Тимки:

— А тебя родные или друзья искать не будут?

— Как не будут? — с надеждой в голосе сказал Тимка. — Обязательно будут! Павлик и Зоря, настоящие друзья!.. Вот только, как они сюда доберутся? — грустно закончил он.

— Доберутся! Доберутся! — затряс головой Зазнай. — Это такие пробивные ребята, что всё смогут!

— Смогут! Смогут! — подтвердили Лень и Неуч.

— Пробивные ребята? — настороженно переспросил Великий Порок. — Что же мы с такими делать будем? Они нам всю планету перевернут!..

— А мы их пообломаем, — решительно заявил Зазнай.

— Пообломаем! Пообломаем! — поддержали Лень и Неуч.

— Ладно, посмотрим, — махнул ручищей Порок и приказал Роботу. — Веди гостя к себе, да будь неотступно при нём! Ясно?

Одноглазый Робот, заскрипев всеми частями своего тела, подошёл к Тимке и грубо толкнул его к двери, которая вела в соседнее помещение.

Тимка шёл, путаясь в длиннополом халате, а Робот, ворча своими моторами, то и дело подталкивал его. За дверью он бесцеремонно усадил Тимку на табурет и, сверкнув глазом-лампочкой, приказал:

— Сиди, чик-чирик, и помалкивай!

Тимка не вытерпел такого обращения.

— Ты чего, железяка, толкаешься?! — обиженно сказал он.

Робот так сверкнул своим глазом-лампочкой, что та чуть не перегорела, заскрипел шестерёнками и, неожиданно для Тимки, заявил:

— Тебя, шалопая, чик-чирик, ещё не так толкать надо!..

Тимка оробел. Он начал оглядывать комнату, в которой находился. Это скорее была не комната, а сарай с печью посредине и дровами вдоль одной стены. Вдоль второй стены протянулись полки с кастрюлями, горшками и всякой провизией. И хотя эта комната напоминала сарай, окно её было распахнуто настежь и решёток в нём не было.

Робот закряхтел, заохал и, пошарив на одной из полок, достал маслёнку с рукояткой и длинным носиком. Он поболтал её и, запрокинув квадратную голову, вставил носиком в рот. Постояв так с минуту, Робот ещё раз поболтал маслёнку и со злостью швырнул её на пол.

— Эх, и эта, чик-чирик, пустая!.. Последнее масло, чик-чирик, кончилось! — жалобно заскрежетал он и стал повязывать на живот фартук.

Потом он растопил печь и принялся варить какую-то бурду. Сарай заволокло едким дымом, и у Тимки из глаз потекли слезы. Он невольно вспомнил жителей знаменитого города Ненуженска, улицы Бездельников, Пещерную и Самоуважаемскую, по которым его вели в этот безобразный дворец; грязных замухрышек, угодливых подпорочников и особенно этого ужасного правителя, Великого Порока Разгильдяя Третьего… «Неужели Павлик и Зоря не смогут меня выручить?» — подумал он и, закрыв лицо руками, потихонечку заплакал.

ГЛАВА 14, в которой герои попадают с неба на правительственный приём. Встреча с похитителями

Павлик и Зоря стремительно приближались к планете. С высоты она казалась необитаемой. Большая часть видимого пространства состояла из огромных пустырей, покрытых, точно мутными зеркалами, застоявшимися лужами.

Но скоро они стали различать на её поверхности что-то наподобие маленьких городов.

— Надо держать правей! — крикнул Павлик и потянул Зорю в сторону раскинувшегося под ними селения. — Мы должны приземлиться возле этого города!.. Слышишь?

— Да! — ответила Зоря.

И вот, когда крохотные домишки уже виднелись под ними, Павлик скомандовал:

— Включить торможение!

Они дважды нажали кнопки двигателей.

Их повернуло ногами к планете, и полёт сразу замедлился. Но сила разгона была очень велика, и произошла новая беда.

Расчёт Павлика оказался неточным: их несло прямо в центр города. На них катастрофически быстро надвигалась квадратная площадь с большим неровным зданием посредине.

— Эй! Стой!.. Держись! — успел крикнуть Павлик, и в тот же миг они почувствовали сильный удар, а затем послышался грохот. Вместе с черепицей, щебнем и досками они свалились в огромный зал, набитый людьми. Правда, они обнаружили это минуту-другую спустя, когда опомнились после удара и падения.

Прямо перед ними, на ржавом железном троне, испуганно поджав под себя ноги, сидел уродливый человечище и орал благим матом: «Мама! Мама!..» Все остальные — нечёсаные, немытые людишки — в страхе жались к стенкам.

Павлик и Зоря встали на ноги и открыли свои шлемы. Ещё раз осмотревшись, Павлик спросил:

— Куда мы попали?

Из толпы выкатился тощий хлыщ в соломенной шляпе, с тросточкой в руках. Он осторожно заглянул Павлику в лицо, затем Зоре и расплылся в радостной улыбке.

— Вы попали точно по адресу. И притом самым коротким путём, — он указал тросточкой на пробитый потолок. — Но это пустяки, каждый является на приём по-своему…

— Я спрашиваю, где мы находимся? — настойчиво повторил Павлик. — На какой земле?

— Вы прибыли на лучшую из планет, на знаменитый Серый Свинус! Разве не сюда вы спешили?

— Да, сюда! — согласились ребята.

— Вот мы и рады видеть у себя уважаемого Павлика и его уважаемую подружку Зорю! — сказал Зазнай и с гордостью взглянул на толпу, окружавшую трон. Из неё тотчас же выбились Неуч и Лень и тоже громогласно заявили:

— И мы рады! И мы!..

Павлик и Зоря удивлённо переглянулись.

— Откуда вы нас знаете?

— О, мы имели честь познакомиться с вами на вершине знаменитой горы Иглы и лететь на вашей ракете! — разъяснил Зазнай и лукаво добавил. — Наши пути разошлись на межпланетной станции.

— Ах, так это вы украли нашего Тимку?! — возмущённо закричала Зоря.

— Кто ж, как не они! — прошипел Павлик.

— Зачем же так грубо? — ехидно промяукал Зазнай. — Тимофей сам пожелал лететь. Мы с ним давно приятели. — Он кивнул головой на Лень и Неуча.

— Ладно, потом разберёмся! — махнул рукой Павлик. — Показывайте Тимку, да поживей!

— Конечно, конечно, вы скоро его увидите, но прежде будете иметь честь беседовать с нашим повелителем… Ваше Порочество, — обратился Зазнай к Великому Пороку. — Не желаете ли вы что-нибудь сказать нашим гостям?

Великий Порок мотнул головой и, изобразив на своём лице самое сладкое выражение, протянул Павлику и Зоре колоду карт.

— Перекинемся в картишки, что ли?… Давайте, никто не увидит! — сказал он, подмигивая поочерёдно то левым, то правым глазом.

Зоря покраснела, а Павлик сделал шаг вперёд и решительно потребовал:

— Вы должны немедленно освободить нашего Тимку! Мы не собираемся задерживаться на вашей планете!

Великий Порок побагровел. С трудом сдерживая гнев, он сказал:

— Напрасно вы спешите! Ведь вы находитесь на планете свободы и веселья! Ваш друг Тима уже наслаждается полной свободой. О, я уверен, вы ещё это оцените. Стать нашим гражданином — дело несложное, нужно только верно служить мне — Великому Пороку!..

— Что?! — вскипел Павлик. — Да как вы смеете нам такое предлагать?!

Вид его был до того грозен и непоколебим, что Великий Порок не выдержал:

— Держите меня! — завопил он, соскакивая с трона. — Держите, не то я себя поколочу!.. Держите, не то я от вас удеру!

На крик немедленно сбежалась личная охрана правителя — дюжина дубоголовых — и плотным кольцом окружила ребят.

— Что ты натворил?! — прошептала Зоря.

— Но ведь это же неимоверно! — возмущался Павлик. — Служить Пороку?!

— Слушай меня и молчи! — приказала Зоря. — Прежде всего прекрати скандалить. С твоим упрямством мы здесь совсем пропадём. С ними надо иначе!

Она вышла вперёд и примирительно сказала:

— Успокойтесь, Великий Порок, Павлик погорячился. Это потому, что он устал с дороги.

Зорин ровный голос заставил всех прислушаться. Лицо Великого Порока расплылось в улыбке, и он снова уселся на трон, готовый слушать её дальше. Этим и воспользовалась Зоря. Она продолжала:

— Мы оценили ваше гостеприимство, но нам надо ещё денёк подумать, посмотреть, а потом уже решать — оставаться или нет.

«Ну и лукавая девчонка! — сообразил Павлик. — Интересно, что это она надумала?» А Зоря тем временем говорила:

— Конечно, мы ещё не знаем, как вам служить, но я, например, могла бы для вас готовить, убирать. Вы хоть и Порок, но питаться вам всё-таки надо?

— Надо! Надо-о! — зарычал от удовольствия Разгильдяй Третий. — Я теперь прогоню этого железного бездельника! Он совсем разболтался, скрипит, не повинуется, каши варит несолёные, непоперченные!.. Я разберу его! Я его сдам в металлолом!

Зоря решила, что речь идёт о железной печке, которая стала плохо готовить, однако, чтобы Порок не изменил своего решения, спросила:

— А вы любите каши пресные или острые?

— Острые! Острые! Чтобы перцу побольше!.. Потом он обратился к Павлику:

— И тебе работа найдётся. Будешь дрова колоть и двери на ночь запирать, чтобы я не сбежал. Да ещё следить, чтоб я чего-нибудь не украл. А то при моём положении заниматься этим неудобно.

— Хорошо, Великий Порок, — сказал Павлик. — Вы будете нашей работой довольны, можете не сомневаться. Я сперва погорячился, но теперь понимаю, что Зоря права. Так и вам, и нам будет лучше.

— Лучше! Лучше! — запрыгал от радости Порок, а подпорочники, дубоголовые и все, кто присутствовал на этом приёме, радостно зашептали:

— Обломали! Обломали! Самых стойких обломали!

Зоря, воспользовавшись моментом, снова обратилась к Великому Пороку:

— Ну, а теперь скажите, где наш Тимка?

— Теперь скажу и покажу! — самодовольно пробасил Порок и приказал: — Отведите их к Тимофею!

Зазнай, Лень и Неуч бросились исполнять приказание повелителя. Пробивая дорогу в толпе подпорочников, они вывели ребят, из зала.

ГЛАВА 15 — о встрече с Тимкой. Четвёртый союзник

Через несколько минут Павлик и Зоря очутились в комнате, где под охраной Робота находился их друг.

Тимка был так удручён своим положением, так злился на самого себя, что сидел, не поднимая головы, надвинув низко на глаза дурацкий колпак. Когда в помещение вошли, он отвернулся к стене, чтобы никого не видеть. Да и узнать его было очень трудно. Завёрнутый в огромный халат, он казался мешком на табурете.

— А вот и ваш дружок! — пропел Зазнай. — Надеюсь, теперь вы довольны.

— Довольны! Довольны! — повторили вслед за Зазнаем Лень и Неуч и стали разгонять дым, который густо валил от железной печки.

Павлик и Зоря сперва заметили только Робота. Скрипя и кряхтя, тот хозяйничал у дымящей печки и ни на кого не обращал внимания.

— А где же Тимка? — спросил Павлик.

— Здесь, здесь! — сказал Зазнай и похлопал Тимку по спине. — Тимофей Иваныч, повернитесь! Ваши друзья пришли!

Тимка медленно повернулся и грустно посмотрел на вошедших. Но когда убедился, что перед ним не кто иной, как Павлик и Зоря, бросился к ним с радостным криком:

— Вы?! Неужели это вы?!

— Конечно, мы! — подтвердил Павлик. — Но тебя-то можно узнать только по голосу. Что за наряд?! И вообще, как тебя угораздило попасть в эту историю?

Тимка зло посмотрел на Зазная и его компанию:

— Это не я… это всё они!

— Но и ты хорош, нашёл с кем водиться?! Да я бы таких типчиков… — Павлик замахнулся было рукой на Зазная, но Зоря вовремя остановила его.

— Ох, что ты?! — воскликнула она. — У тебя снова нервы расшалились. — И обратилась к Зазнаю, Лени и Неучу. — Оставьте, пожалуйста, нас одних, мы должны успокоиться и во всём разобраться.

Когда Зазнай, Лень и Неуч скрылись за дверью, Тимка стал бить себя кулаками в грудь, со слезами в голосе доказывая:

— Честное слово, я этого не хотел! Заберите меня, пожалуйста, отсюда, заберите!.. Я не хотел!..

— Тебя полагалось бы оставить здесь насовсем! — закричал Павлик. — Сидел бы со своими дружками на этой дрянной допотопной планете, где, кроме сплошного серого свинства, ничего нет…

— Тс-с, тише! — сказала Зоря. — Здесь кто-то есть!

И все посмотрели на Робота, который хлопотал у печки, не обращая на них внимания.

— Кто это? — спросил Павлик.

— Не знаю, какой-то железный человек, — ответил Тимка.

— Вот это да! — вместе сказали Павлик и Зоря и приблизились к скрипящему и охающему Роботу.

Каково же было их удивление, когда они увидели на нём передник и огромные домашние шлёпанцы. Робот светил своим единственным глазом в кастрюлю и ложкой пробовал какое-то варево.

«Так вот кто этот железный бездельник!» — припомнила Зоря слова Порока. Ей почему-то очень жаль стало этого огромного, тяжело вздыхающего, железного человека.

Как только Робот опустил ложку и посмотрел на них, ребята вежливо с ним поздоровались:

— Здравствуйте!

Но в ответ Робот с негодованием прохрипел:

— И вы, чик-чирик, сюда же!.. Эх, снял бы я с вас, чик-чирик, да всыпал бы по, чик-чирик. Я хочу сказать не по чик-чирик, а по первое число. Только боюсь — рука у меня тяжёлая, железная… Не пойму, какими вас пряниками сюда, чик-чирик, заманывают?!

Павлик удивлённо переглянулся с Зорей.

— Зря вы так о нас думаете, мы вовсе не собираемся здесь задерживаться…

Зоря незаметно дёрнула Павлика за рукав, чтобы не говорил лишнего. Но от одноглазого Робота это не ускользнуло. Его единственный глаз загорелся ярче и лицо от этого как будто улыбнулось. А сам он уже мягче сказал:

— Ах, так вот оно что!.. Ясно, ясно… Ну, что ж, ребятки, тогда можете меня, чик-чирик, не бояться. Я, пожалуй, тут единственный, кто вас не выдаст… Сам в беде, чик-чирик, нахожусь…

Он вздохнул, достал из шкатулочки на полке трубку и, чиркнув зажигалкой, которая была в его большом пальце, закурил.

— Гляди, железный, а курит?! — засмеялась Зоря.

Робот покачал головой и, медленно чеканя каждое слово, ответил:

— Тут не то что курить, тут по-кошачьи, чик-чирик, мяукать начнёшь. Я вот железный, а не выдержал — закурил! — И он стал жаловаться на свою судьбу: — Они думают, чик-чирик, если я Робот, так со мной по-человечески обращаться не нужно. Тружусь круглые сутки, перегреваюсь, и никого это, чик-чирик, не волнует… Аккумуляторы мои сели, запчастей нет, масло тоже чик-чирикнуло… Шестерёнки на челюстях стерлись, и я, как воробей, чирикаю. Прямо стыд и срам!.. Скоро совсем распадусь на части. Вот винты на спине совсем расчикчирикались, а завинтить некому… Ох, ох!

Он по-человечески закашлялся и загремел металлическими внутренностями. Всем стало очень жаль старого Робота, который нуждался в человеческом отношении. Павлик вежливо спросил:

— Простите, может, это не скромно, но нам хотелось бы знать, а как же вы здесь очутились?

— Хэ-хэ! — горько усмехнулся Робот. — Конечно, чик-чирик, не по доброй воле. Это меня ребята из 147 школы делали, да недоделали. Будь я исправной отличной машиной — никогда сюда не попал бы… Я, братцы, бракованный, вот что. А сюда только всякий брак и попадает… Эх, мне бы в хорошую, чик-чирик, мастерскую на ремонт, я ещё себя показал бы! Я бы и на скрипке, чик-чирик, играл, и полечку танцевал. А раньше всего сбежал бы отсюда. Да разве от этих дубоголовых неучей удерёшь?! За каждым шагом, чик-чирик, следят.

— Значит, говорите, отсюда выбраться нелегко? — с тревогой в голосе спросил Павлик.

А как же ты с планеты, чик-чирик, сбежишь?

— Да нет, я спрашиваю, не будут ли гнаться за нами?

— Как, чик-чирик, не будут? Будут! Но путь всё равно один — улететь с этой свинской планеты… А на чём?

Тут Тимка оживился:

— У нас есть на чём! Наша ракета стоит на пустыре за городом.

— А ты дорогу туда помнишь? — спросил Павлик.

— Помню.

— Очень хорошо!.. Будем драться, как черти, а здесь ни за что не останемся!.. Дядюшка Робот, если вы поможете нам выбраться отсюда, мы и вас с собой заберём… *

Вдруг что-то в углу зашуршало.

— Что это? — спросила Зоря и пошла в угол, откуда послышался шорох. Но она ничего там не обнаружила.

Робот, покачав головой, тихо сказал:

— Зря мы тут, чик-чирик, разоткровенничались! Нельзя было здесь об этом говорить. За мной следят, а может, и подслушивают. У Порока сотни шпионов!.. Но предложение ваше с радостью, чик-чирик, принимаю, и чем могу — помогу… Ох, шестерёнки мои, чик-чирик, ломит, винтики ноют!..

— Дядюшка Робот, садитесь, отдыхайте! — захлопотала Зоря. — Теперь вы сможете подремонтироваться: сам Порок велел мне стряпать для него, а ему, — она указала на Павлика, — дрова рубить.

— Это верно, — подтвердил Павлик. — Давайте-ка я сразу ваши винты на спине зачикчирикаю, то есть заверчу.

— За это спасибо, ребята! — сказал Робот. — А то ведь я, чик-чирик, и впрямь совсем расшатался да разболтался. Приборы мои так расстроились, что даже каши, чик-чирик, как следует сготовить не могут: то недосолю, то недоперчу…

Зоря и Павлик поспешно сняли с себя космические одежды, аккуратно сложили их и взялись за дело.

Павлик отыскал на спине Робота разболтавшиеся винты и, действуя ножом, как отвёрткой, стал приводить их в порядок. Зоря же принялась хозяйничать у плиты и заставила работать Тимку.

— Конец твоему безделью! — решительно заявила она. — Коли дрова да бросай в печь!

Тимка, не говоря ни слова, бросился исполнять Зорино приказание.

Робот с наслаждением покуривал, расправляя свои изрядно заржавевшие рычаги, а Зоря, лукаво ухмыляясь, хлопотала у печки. Она сняла с полок все острые приправы и, высыпая их в кастрюлю с кипящей кашей, приговаривала:

— Сегодня Великий Порок вдоволь поест остренького! У меня приборы не испорчены — я ему перца не пожалею, от всего сердца насыплю!..

И сыпала до тех пор, пока не опустели баночки, пузырьки и кулёчки.

В углу снова что-то зашуршало, и от стены к стене прошмыгнула какая-то тень. Павлик бросился за ней, но она исчезла. В тот же миг дверь отворилась, и один из подпорочников торжественно объявил:

— Его порочество хотят ужинать! Они просят каши!

Дверь снова затворилась. Робот понюхал Зорино варево, покачал головой и сказал:

— Ну, что ж, несите, чик-чирик, эту кашу. Может, ваша ему больше, чик-чирик, понравится. Да только чует мой прибор, что с приправами, кажется, переборщили.

Он подмигнул своим единственным глазом и проводил всех троих до двери, которая вела в тронный зал.

ГЛАВА 16, о том, как горел Великий Порок и какой приказ издал после своего спасения

Трое новых жителей планеты торжественно подали кашу повелителю всех проходимцев и бездельников — всемогущему Пороку Разгильдяю Третьему.

Дымок, струящийся из кастрюли, разносил по всему залу запахи корицы, миндаля, ванили, яблочной и грушевой эссенции и ловко притаившегося среди них аромата красного и чёрного перца.

У всех, кто находился в зале, носы ходили ходуном, настраиваясь на душистые волны. Великий Порок уже давно стоял ногами на троне и пытался с высоты своего положения заглянуть в кастрюлю с необычной кашей. Когда же ему торжественно преподнесли ужин, он выхватил из-за пояса ложку внушительных размеров и жадно дрожащей рукой зачерпнул горячую, как лава, кашу.

Но прежде чем попробовать её, он от алчности опустил веки и глубоко вдохнул дымок.

Подпорочники, как по команде, звучно причмокнули и хором сказали:

— Приятного аппетита, ваше порочество!

Зоря тут же добавила:

— Ешьте на здоровье! Понравится — ещё сварю!

Гам! — сказал Великий Порок и целиком сунул в рот ложку. С трудом выдернув её изо рта, он быстро проглотил ещё несколько порций. Зоря разочарованно смотрела, как в пасти Порока исчезала каша, и зачем-то считала: «Одна, вторая, третья, четвёртая… седьмая… девятая…» На десятой ложке Порок вдруг залился алой краской. Глаза его начали вылезать из орбит. На двенадцатой ложке у него изо рта пошёл дым и ложка с кашей выпала из рук. Он опустился на трон, завертел красной, как бурак, головой и, пуская изо рта струю дыма, закричал:

— Горю! Спасите! Воды!

Ему тотчас же поднесли кружку с водой, но он отбросил её и нечеловеческим голосом завопил:

— Пожа-а-р!

На этот раз его поняли. В зал быстро втянули огромный пожарный шланг, и в раскрытую дымящуюся пасть ударила мощная струя воды.

Великий Порок кувырком слетел с трона и, пока в него била струя, не мог подняться на ноги. В общем, перечный пожар был потушен, и побледневший правитель, мокрый, как курица, снова забрался на свой трон.

Пока он сидел с закрытыми глазами и отдувался, Зоря шептала Павлику:

— Если б я только могла, я б его настоящим огнём сожгла, противного такого!

— Ну, а что он теперь нам скажет?! Смотри, уже шарит глазами и рычит, как тигр! — заметил Павлик.

И действительно, свирепый взор Великого Порока искал Зорю.

— Ты хотела меня сжечь, дрянная девчонка! — завопил он. — Ты хотела осиротить планету, оставить моих подчинённых без правителя!.. Ох, горит ещё всё внутри… ох!

Подпорочники шумели и перешёптывались, а некоторые грозили кулаками и требовали немедленно наказать виновницу.

Павлик не выдержал и, сделав шаг вперёд, заявил:

— Вы не имеете права на нас кричать, мы не ваши подданные и подчинённые! А если вам не нравится наша работа — можете сейчас же освободить нас…

— Что?! — заревел Великий Порок.

В это время к нему пробрался завёрнутый в чёрный плащ человечишко и стал шептать что-то на ухо, косясь на Павлика, Зорю и Тимку.

Дядюшка Робот был прав — за ними следили. Во время разговора в комнате находился этот шпион в чёрном плаще.

— Так вот, оказывается, в чём дело! — соскочил с трона разгневанный правитель. — Между вами и Роботом сговор! Вы бунтуете против меня! Хотите согнать меня с трона, меня — правителя Серого Свинуса!.. Не выйдет! — с пеной у рта кричал он. — Арестовать! Казнить! Повесить!

— Арестовать! Казнить! — как эхо, отозвались подпорочники.

Но Великий Порок вдруг успокоился, загадочно улыбнулся и сказал:

— Нет, я передумал. Мы не будем казнить этих бунтовщиков, мы испытаем на них новое замечательное средство. — И он приказал: — Вывести арестованных!

Когда всех троих вывели, Великий Порок ухмыльнулся и сообщил своим подпорочникам:

— Мы приобрели на соседней планетке чудодейственные шары. В них можно обламывать самых стойких людей. Тот, кто познакомится с ними и выпьет особый волшебный напиток, превратится в настоящего свинуса и даже может стать главным подпорочником! Да, да, именно главным!..

Вся свита замерла в подобострастном молчании, а Великий Порок продолжал:

— А этого железного предателя, этот старый чирикающий ящик я посажу на цепь, самую толстую цепь! Вот какое моё решение! Вот какой мой приказ! Выполняйте!

— Ах, так?! — зашептал Зазнай своим помощникам. — Значит, Тимка, Павлик и Зоря станут главными подпорочниками, а мы, с таким трудом раздобывшие их, останемся без чинов?!. Не выйдет, за мной, братцы!

И они незаметно выскользнули из зала.

Когда Павлик, Тимка и Зоря очутились на улице, из окон послышался звон цепей и удары молота. Это приковывали цепью к стене бедного дядюшку Робота.

ГЛАВА 17, в которой героев под конвоем ведут к таинственным круглым домикам

— Это я во всём виновата! Это всё из-за моей каши! — едва сдерживая слёзы, шептала Зоря.

Павлик с грустью посмотрел на неё и спросил у начальника конвоя:

— Что с нами собираются делать?

— Не знаю. Нам только сказано, куда вести…

Скоро вдали показалась высокая ограда. Ворота её были открыты настежь, и перед ними ходил охранник с дубинкой через плечо.

— Шире ножку! — весело скомандовал начальник конвоя и стал грубо подталкивать пленных.

Наконец их завели в тюремный двор. С первого взгляда он казался безобидной детской площадкой, потому что посредине на специальных подставках стояли три ярких шара, похожих на огромные мячи: жёлтый, синий и красный. В углу горел костёр. Вокруг него сидела дюжина дубоголовых. Они резались в карты. Увидев пленных, дубоголовые оставили, своё занятие и подошли к ним. Самый юркий из них, видимо начальник стражи, потирая руки, весело сказал:

— Наконец-то арестантиков привели.

Начальник конвоя поинтересовался:

— Что это за шары?

— Это — новинка, заграничные тюрьмы! — с гордостью объяснил начальник стражи. — Шарики называются! Глядеть на них — и то удовольствие. Разноцветные и кружатся. Мировое изобретение! Б них посидишь — сразу покорным станешь… Сейчас мы их будем испытывать.

Он подбежал к жёлтому шару, покрутил его и сказал:

— Калачиком сидеть скучно, поэтому арестантик может повернуть шарик за особую ручку и поговорить через окошечко с соседом… Скоро вы здесь образцовыми свинусами станете! — пообещал он арестованным.

Когда открыли дверцы тюрем, Зоря крикнула:

— Вы противные! Я ненавижу вас! А Павлик решительно заявил:

— Ничего вы с нами не сделаете! Мы всё равно не станем свинусами!

Дубоголовые втолкнули арестованных в шары и закрыли дверцы на крючки. Павлик и Зоря очутились в крайних, а в среднем — Тимка.

В это время неподалёку от тюремного двора в пыльной яме сидели Зазнай, Лень и Неуч. Они с нетерпением ожидали ночи, чтобы тайком поглядеть на знаменитое чудо, с помощью которого можно выбиться в почётные свинусы и даже в заместители Великого Порока.

ГЛАВА 18, в которой Лень усыпляет бдительную охрану

Шары-тюрьмы действительно были придуманы хитро и коварно. Человек небольшого роста мог в них свободно сидеть, поджав коленки. Поэтому в первые минуты ребята даже усомнились, пытка ли это. Но спустя полчаса каждому из них стало ясно, что долго так не высидишь. Сперва затекла спина, затем шея и ноги, а распрямиться нельзя было никак.

Тимка без конца хныкал в своей средней тюрьме.

— Перестань реветь! — приказала Зоря. — Ты только позоришь нас!

— А что с нами теперь будет?

— Что будет, то будет. Ты у себя спроси…

Разговор пришлось прекратить, потому что к тюрьмам приближался один из охранников с подносом в руках. На подносе стояли бутылки. Пленники давно страдали от жажды и, чтобы укрепить бодрость духа, решили от питья не отказываться.

Бутылок было ровно три, причём одна жёлтая, а две — зелёные. На каждой бутылке виднелась маленькая этикетка. Охранник подал жёлтую бутылку Зоре, а зелёные — Тимке и Павлику. Жажда была так велика, что никто из ребят даже не подумал взглянуть на этикетки.

Пить, свернувшись калачиком, было очень неудобно, но всё же они ухитрились осушить бутылки до дна.

— Фи, противная! — сказал Тимка, сделав последний глоток.

— Пресная какая-то, — заметила Зоря.

А Павлик добавил:

— Конечно, дрянь, а может быть, даже снотворное или отрава…

И вдруг Зоря прочитала этикетку.

— Здесь написано «бабулин», — сказала она.

— Не «бабулин», а «дедулин», — поправил Павлик.

— Может, у вас и «дедулин», а у меня ясно написано «ба-бу-лин»!

— Не ломайте головы, всё равно мы не знаем, что это значит. Лучше давайте думать, как отсюда выбраться!.. — предложил Павлик.

Между тем в пыльной яме Зазнай, Лень и Неуч готовились к вылазке.

Долго ждать не пришлось. Вечно пасмурное небо над Серым Свинусом потемнело быстро. Сквозь щёлки забора ярче стал пробиваться свет костра. Вскоре его заслонили какие-то тени.

— Порядок! — прошептал Зазнай. — Все уселись у огня.

Он первый выполз из ямы. За ним потянулись Неуч и Лень.

Все трое беспрепятственно прошмыгнули в ворота. Устроившись незаметно в одном из тёмных углов, Зазнай, Лень и Неуч с любопытством стали разглядывать цветные шары, которые поблескивали посреди двора.

— Вот это да! — не удержался от восклицания Неуч. Он сказал это так громко, что Лень поспешно прикрыла ему рот своей грязной ладонью.

Зазнай прошипел:

— Цыц, дурень, погубишь всех!

— Тут и впрямь есть какое-то чудо! — качая головой, сказала Лень.

— Да что нам из того, если все они заняты. Надо ждать, пока охрана заснёт.

— Хе, ждать?! — ухмыльнулась Лень. — Да я их сейчас мигом усыплю. У меня есть песенка-баючка специально для охраны.

— Что ж ты молчала?! Иди и действуй, да только сама там не свались!

— Жуть как интересно! — зевнула Лень и поползла к сидящим у костра.

Она, точно привидение, стала за спинами дубоголовых. Вскоре её заметили.

— Это ещё что за явление?! — сказал один из охранников, — Ты что за чучело?

Другой охранник сказал:

— Да это же, кажется, замухрышка… А-а, Лень! Здравствуй! Садись к огоньку, грейся!

Но тут подскочил начальник охраны и затопал ногами.

— Балбесы! — закричал он. — Разве можно здесь посторонним находиться! Я вам приглашу «к огоньку». Кто тебе позволил сюда являться? — набросился он на Лень. — Здесь запретная зона! Видишь, сидим охраняем…

— Вижу, что охраняете! — спокойно ответила Лень. — А меня послал Великий Порок проследить, чтобы вы на дежурстве не спали.

— Ох-хо-хо! Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! — покатились от смеха дубоголовые. — Ну и нашёл же кого послать! Да ты первая сейчас захрапишь, знаем тебя!

— Это мы ещё посмотрим, — тем же спокойным тоном сказала Лень. — А вот, чтобы вы не заснули, я вас песенкой повеселю.

— Давай! Валяй! Пой, а то сегодня, как никогда, в сон клонит, — зашумели бдительные охранники.

— Ладно, пой, только не долго! — согласился начальник и при этом так зевнул, что чуть не вывихнул челюсть.

Лень уселась среди охранников и затянула своим нудным и глухим голосом:

Мы уж помним еле-еле

Колыбель свою,

Пели нам у колыбели

Баюшки-баю!

Сладко спали мы в постели,

Сладко, как в раю,

Потому что мамы пели

Баюшки-баю!

А теперь мы повзрослели

И поём свою,

Выводя носами трели —

Храпушки-баю!

Крепко спать должна охрана,

Баюшки-баю!

Поздно вечером и рано,

Дома и в строю…

Скоро до Зазная и Неуча донёсся дружный храп. Как только Лень запела последний куплет, как только послышалось: «Крепко спать должна охрана», дубоголовые, кто где сидел, там повалился и заснул. Храпели они дружно, как солдаты ходят в ногу. Вместе — хр-р-р-р, и вместе — фю-ю-ю-ють. Но Лень на этом не успокоилась: она продолжала навевать на них сон своими особыми, только отпетым лодырям известными чарами. Зазнай и Неуч просто залюбовались её работой.

ГЛАВА 19 — о том, каких шариков не хватало Зазнаю, Лени и Неучу

Но не одни Зазнай и Неуч наблюдали за Ленью. Как только во дворе появились три крадущихся фигуры, Павлик приказал Зоре и Тимке быть начеку.

— Если придётся вести переговоры, — сказал он, — посылайте ко мне, сами в разговор не вступайте. Понятно?

— Понятно! — тихо ответили Зоря и Тимка.

Шары перестали вертеться и замерли. Вскоре они услышали, как Лень доложила своей компании:

— Полный порядок. Спят мёртвым сном, стреляй из пушек — не проснутся.

— Молодец! — похвалил Зазнай и скомандовал. — А теперь вперёд! К волшебным шарам!..

Павлик, заметив их приближение, стал медленно вращать свой шар и тихонько напевать:

Стало легче на душе,

Тихо ходит ночь кругом —

Скоро стану я уже

Главным подпорочником!

Все трое поэтому направились прямо к его шару. Павлик выглянул в окошко и весело сказал:

— А, старые знакомые, привет!.. Только, пожалуйста, не задерживайтесь здесь и не отвлекайте нас. Сейчас как раз происходят самые главные волшебные превращения.

— Волшебные?! — вместе переспросили Зазнай, Лень и Неуч.

— Да-да, пожалуйста, тише!

Зазнай подошёл на цыпочках поближе и вкрадчивым голосом спросил:

— А нельзя ли хоть одним глазком взглянуть на чудо через ваше уважаемое окошечко?… Разрешите, пож-жалуйста!

— Да что вы?! Это же тайна! Разве не слыхали, что сказал Великий Порок!

— Ну, тогда хоть расскажите, что там происходит?… До смерти хочется знать!

— Хо-хочется, хочется! — захрюкали Лень и Неуч.

— Ну, что с вами сделаешь?! Жалко ведь вас.

— Жалко, жалко, — заныли все трое.

— Эх, так и быть!.. Только вы потом нас не выдайте.

— Нет, нет, честное серосвинское!

— Ладно! Слушайте, времени мало… Значит, так: недавно закончилось весёлое кино. Нам его тут показывали. Потом кормили очень вкусными пирожными и давали пить сладчайший волшебный напиток. Вот бутылка осталась, — он просунул в окошко бутылку и тут же убрал её, добавив: — Если б знал, что придёте, оставил бы попробовать. Райское питьё! После него сразу начинаешь себя чувствовать важной особой…

Тут Павлик сел на своего конька. Ведь он был фантазёром.

— Сейчас нам дадут волшебные таблетки, с помощью которых мы постепенно начнём превращаться в первых подпорочников. Для этого нам сообщат очень важные заклинания. Тому, кто их знает, будут подчиняться все свинусы на этой и на других планетах…

— Ох ты! — всплеснул руками Зазнай. — Хоть минутку побыть бы в этом шарике!

— К сожалению, не могу вам помочь, — посочувствовал Павлик.

— А вы нас впустите на полминуточки.

— Ну, разве что на полминутки, — раздумывал Павлик. — Впрочем, нет, нельзя. Ведь это будет предательство.

— Не будет, не будет!.. Всего полминутки!

— Ну, смотрите, не больше!..

Весь этот разговор внимательно, не пропустив ни звука, слушали Зоря и Тимка. Слушали и ждали распоряжений.

Наступил решающий момент. Павлик повернул свою тюрьму окошком к товарищам и негромко, но отчётливо сказал:

— Эй, будущие первые подпорочники и заместители Великого Порока, вы слышите меня?

— Слышим! — дружно отозвались «будущие заместители».

— Исполняйте мой приказ. Сейчас уважаемые Зазнай, Лень и Неуч откроют шары и выпустят нас. Не сопротивляйтесь и освободите шары!

— Ой, но сейчас ведь начнётся самое главное! Самое интересное! — жалобно воскликнула Зоря.

— Ничего, они только на полминутки.

Дальше всё произошло очень быстро. Звякнули три крючка, дружно выскочили из шаров Павлик, Тимка и Зоря. А в шары влезли Лень, Зазнай и Неуч. На этот раз дверцы за ними закрылись прочно и надолго, потому что, несмотря на крики и стуки, ни один из охранников даже ухом не повёл. Лень сделала своё дело превосходно, на пять с плюсом.

ГЛАВА 20, в которой дядюшка Робот пополняет компанию

Друзья бежали без остановок. Тимка, несмотря на длиннющий халат, подарок Великого Порока, мчался, как никогда, резво.

— Что это нынче с тобой? — едва поспевая за ним, спросила Зоря.

— Сам удивляюсь! — пожал плечами на ходу Тимка.

— Чего удивляться? От таких дружков, как Зазнай, Лень и Неуч, избавился, — объяснил Павлик.

Вдали показалась покрытая лужами улица Бездельников.

— По ней меня вели во дворец, — сказал Тимка. — Значит, к ракете надо идти сюда. — И он показал в сторону пустыря.

— Ты нас и поведёшь, потому что один дорогу знаешь!..

В предрассветной темени ребята ещё издали заметили свою ракету и скоро были возле неё.

— Вот она, на месте! — едва переводя дыхание, сказал Тимка.

— Милая наша! Спасительница! — словно подружку, обняла ракету Зоря.

Тимка удивился, что никто из жителей планеты не позарился на это чудо, на такую ракету!

— Выходит, верно: все они замухрышки и свинусы! — сказал он.

— А ты сомневался! — усмехнулся Павлик.

Тимка бросился к багажнику, забрался в него, но сразу же вылез оттуда грустный.

— Украли! — сказал он. — И штаны и рубашку украли! Как я теперь в этом балахоне ходить буду?

— Не беда! — махнул рукой Павлик. — Было бы хуже, если бы воры оставили нам только твою рубашку и штаны. Интересно, как бы мы на них улетели?!

Это показалось Тимке убедительным, и он смирился.

— Экипаж, слушай мою команду! — приказал Павлик. — Занимай места!

Но Зоря вдруг закричала:

— Отставить!.. Как мы могли, как мы могли?! Ведь мы забыли взять Робота! Доброго, честного дядюшку Робота!

Павлик смутился.

— Это я, бессовестный, забыл!.. Он, наверное, ждёт. Ведь мы дали слово…

— Его приковали, — напомнил Тимка.

— Что же нам делать, ведь уже светает? — беспокоилась Зоря.

— Вы останетесь здесь, будете охранять ракету! — приказал Павлик и через минуту скрылся в густом предрассветном тумане.

Пока он добежал до городской площади, наступило утро. Павлику пришлось спрятаться, потому что возле дворца толпился народ. Подпорочники и видные жители Ненуженска бегали, суетились, видимо, ожидая чего-то очень важного. Скоро ко дворцу начали сходиться замухрышки, пещерные неучи и надутые, как индюки, обитатели Самоуважаемской улицы.

«Всё пропало! — с тревогой подумал Павлик. — Наш побег раскрыт, и в городе тревога…»

Он быстро залез в старую постовую будку, лежавшую на боку, и стал думать, что делать дальше. Однако, чем больше он вглядывался в лица суетящихся свинусов, тем меньше понимал, что происходит. Лица выражали не тревогу, а радостное возбуждение.

Когда же дворцовая площадь была набита городскими жителями до отказа, стало ясно, что собрались они сюда по поводу какого-то торжественного события.

Скоро появился и сам Великий Порок Разгильдяй Третий со своей свитой. Вспыхнули продолжительные аплодисменты в честь властителя планеты. А когда они смолкли, Великий Порок сказал:

— Сегодня стар и мал, жители Ненуженска и всей планеты, станут свидетелями чудесного превращения. Наша планета обогатится ещё тремя образцовыми свинусами! Прошу желающих следовать за мной, к месту свершения чуда.

Великий Порок сел в карету и поехал. Следом двинулись кареты жителей Самоуважаемской улицы, а уж за ними пешая толпа. Город словно вымер.

Павлик выглянул из укрытия. Дворец остался без единого охранника и без единой живой души внутри.

Первым делом Павлик запустил камнем в герб, на котором красовался сам безобразный Свинус. Затем он бросился к дверям. Но не тут-то было. Оказывается, двери были заперты. Павлик дёргал, тянул, колотил ногами, но всё безрезультатно. Он посмотрел на окна, ко все они были зарешечены.

Вдруг Павлика осенило: он вспомнил, что в подсобном помещении, где жил и работал дядюшка Робот, окно незарешечено и открыто настежь. Он обошёл дворец и, конечно, легко его обнаружил. Это был не полный второй этаж, и добраться до него такому спортсмену, как Павлик, не составляло особого труда.

Не прошло и минуты, как Павлик уже находился в жилище Робота. Но перед ним была печальная картина. Несчастный дядюшка Робот сидел неподвижно в углу. От стены к его правой ноге тянулась толстая цепь.

Павлик бросился к Роботу:

— Дядюшка Робот, что с вами сделали? Внутри огромного туловища что-то щёлкнуло и смолкло.

— Не бойтесь, это я — Павлик… Ваш друг!

Единственный глаз Робота медленно разгорелся. С трудом покачав головой, Робот жалобно произнёс:

— Чик-чирик, чик…

Павлик снова повторил вопрос:

— Что они с вами сделали?

И словно откуда-то издалека послышался глухой голос:

— Разве не видишь — прик-ковали.

— Вы же такой сильный!

Павлик взял в руки цепь, но тут же выронил её: она была очень тяжела. Робот вздохнул и сказал:

— Этот Порок не так глуп, как тебе кажется… чик… Когда дело касается зла и какой-нибудь пакости, умишко его работает. Чтобы я не сорвал эту цепь, он приказал выключить мои руки и ноги, чирик… Я не могу даже пошевелить ими… Ох!.. Если ты хочешь помочь мне…

— Конечно, дядюшка Робот! Я сделаю всё, что вы скажете! — с готовностью заявил Павлик.

— Открой на моей груди дверцы и включи два крайних рубильничка.

Павлик немедленно выполнил просьбу. Дядюшка Робот содрогнулся всем своим массивным корпусом и с резвостью мальчишки вскочил на ноги. Затем он расправил могучие рычаги рук и ухватился за цепь. Стена задрожала, но кольцо сидело прочно. Робот с новой силой дёрнул цепь, но и на этот раз безрезультатно. Тогда Павлик схватил топор-колун и начал долбить стену вокруг кольца. Раз! Раз! Раз!.. Полетела штукатурка, куски кирпича, а Робот всё сильнее дёргал цепь…

Но вот стена вздрогнула, прогнулась и рухнула, открыв широкий проход на улицу.

ГЛАВА 21 — «Серый Свинус, будь ты неладен и прощай!»

— Ура! — крикнул Павлик. — Мы свободны! Вперёд!

Он бросился к провалу в стене, но Робот схватил его за плечо и твёрдо сказал:

— Ногу сломишь, чик-чирик… Я первый.

И Павлик услыхал, как тяжело внизу звякнула цепь. Тотчас же показались ручищи Робота и бережно обхватили его, а затем, точно дорогую хрустальную вазу, опустили на землю.

— Ну вот, а теперь, чик-чирик, вперёд! Где находится ваша ракета?

Улицы были пусты. Прямо удивительно, до чего единодушно все пошли смотреть на обещанное чудо. Даже свиньи оставили свои превосходные лужи и поплелись за хозяевами.

Дядюшка Робот секунду подумал и, бережно взяв железными ручищами своего спасителя, посадил на плечо.

— Даю чик… четвёртую скорость! — пробасил он и свободной рукой включил на груди самый большой рубильник.

Робот что-то ещё говорил, но Павлик ничего не слыхал. Железное громыхание, звон цепи и свист ветра заглушали голос дядюшки Робота.

А тем временем в тюремный двор прибыли гонцы Великого Порока. Каково же было их удивление, когда они застали дубоголовых охранников спящими в самых нелепых позах. Гонцам понадобилось немало усилий, чтобы привести их в чувство.

Когда охранники уже стояли, пошатываясь и потирая глаза, в широкий тюремный двор начали вкатываться кареты. За ними валом валила толпа. Наконец появился сам Великий Порок. Он кланялся на все стороны, расточая свои чёрнозубые улыбки и с гордостью принимая поздравления.

Толпа расступилась. К властителю подошёл начальник охраны. Откозыряв, он широко раскрыл рот, но, всем на удивление, ничего не сказал, а только зевнул. Затем долго тёр лоб, припоминая события ночи, и наконец изрёк:

— Имею честь доложить, что никаких происшествий не было. — Затем покосился на шары и добавил: — Шары стоят на месте, и арестованные тоже на месте.

— Выпустить арестованных! — приказал Великий Порок.

Толпа замерла. Дубоголовые бросились к шарам, повернули их дверцами к публике и сняли крючки. Однако никто не подумал оттуда выйти. Шары начало мелко трясти, словно их лихорадило. Тогда Великий Порок взмахнул рукой, и дубоголовые, распахнув дверцы, силой выволокли из шаров скрюченных в три погибели Зазная, Лень и Неуча. Арестанты стали махать руками и топать ногами, чтобы размяться. Они походили на безобразных птиц, только что вылупившихся из огромных цветных яиц. В следующую минуту все трое молча рухнули на колени. На лицах зрителей появилось недоумение. Но сам правитель вдруг просиял. Показав рукой на дрожащих от страха Зазная, Лень и Неуча, он громогласно объявил:

— Чудесное превращение свершилось! Мои шары-одиночки превзошли все ожидания: они сразу изготовляют зазнаев, ленивцев и неучей!..

Но его перебил Зазнай. Не разобрав от волнения, что сказал Великий Порок, он взмолился:

— Пощади, о Великий Порок! Нас обманули! Они…

— Как?! — заревел Великий Порок. — Разве вы — не они?

Зазнай, Лень и Неуч в один голос признались:

— Нет, это мы…

— А где ж они?

Но тут земля содрогнулась от могучего грохота, и над головами жителей Серого Свинуса, сверкая огненным хвостом, понеслась ввысь прекрасная ракета.

Когда шум утих, Зазнай показал рукой на небо и сказал:

— Вон они…

Великий Порок вцепился было в остатки волос на своей голове, но вдруг успокоился, и на его лице появилась коварная улыбка.

— Ну, что ж, — сказал он. — Им удалось улететь, но они не скоро забудут меня и нашу планету!

Толпа расходилась, а в небе таяло облако, оставленное улетевшей ракетой.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ — НА КРЫЛАТОЙ ЗВЕЗДЕ

ГЛАВА 22 — о космограмме Мечты. Во дворце учёных пионеров неожиданное беспокойство

Ещё в самом начале истории, когда ракета оторвалась от горы Иглы, на Крылатой звезде была получена космограмма:

НА ВАШУ ПЛАНЕТУ ОТБЫЛИ ТРИ ПИОНЕРА тчк ПРОШУ ОКАЗАТЬ ТЁПЛЫЙ ПРИЁМ тчк

МЕЧТА

И вот, поскольку делегация состояла из школьников, наблюдение за ракетой и встречу гостей поручили центральному дворцу учёных пионеров. Учреждение это было красой и гордостью планеты, замечательной лабораторией юных талантов.

Украшением дворца являлся его главный зал, на стенах которого красочно изображались трудовые и научные подвиги жителей Крылатой звезды. На верхнем карнизе шли полёты их первых космонавтов и звёздные открытия, научные же подвиги хозяев дворца красовались внизу, на уровне пионерского роста. Правда, если внимательно приглядеться, то здесь можно было обнаружить и пририсованных от руки чёртиков, и простейшие арифметические действия, вроде «Вова + Мила…». Но ведь это могли сделать и думающие машины — киберы. Большие и малые, с рычагами, напоминавшими руки и ноги, они стояли вдоль стен, быстро вслух что-то подсчитывая и перемигиваясь разноцветными лампочками.

В потолке зала был широкий раструб, так называемая ракетная шахта. Через неё прямо в зал могли опускаться небольшие космические корабли. Ведь дворец пионеров имел свою эскадру научно-испытательных и спортивных ракет.

В главном зале ребята вели тщательные наблюдения за движением ракеты. Здесь было шумно и празднично. У главного пульта дежурная бригада пыталась вычислить точное время прибытия гостей.

Юные учёные и весь пионерский актив надевали белые нарядные костюмы и шапочки, а ответственная за санитарное состояние дворца, Жанна Птицына, гладила ребятам галстуки. Делала она это не утюгом, как у нас, а специальным галстучным прессом. Это было очень полезное изобретение. Скажем, ты вытащил галстук из кармана. Его, конечно, в таком виде повязывать нельзя — он напоминает прошлогоднюю розу. Тогда берёшь, кладёшь его на маленький треугольный столик, расправляешь, нажимаешь кнопку — жжих! И галстук как новенький… Правда, эта прекрасная машина скоро будет не нужна. Уже появилось в газетах сообщение, что на Крылатой звезде в ближайшие дни начинают выпускать немнущиеся пионерские галстуки. Материя, из которой они сделаны, будет чернилоотталкивающей, и, стало быть, чернильных пятен на них тоже никогда не будет. Но пока что Жанна трудилась у пресса.

В главный зал был приглашён самодеятельный пионерский оркестр электронных инструментов. Сейчас он репетировал встречный марш и монтаж из лучших земных пионерских песен, начиная от «Здравствуй, милая картошка!»

Не удивительно, что ответственному за встречу — Мише Кометову — приходилось буквально разрываться, чтобы сохранить порядок в своём коллективе.

— Прекратите игры! — то и дело требовал он. — Кончайте беготню и галдёж!.. Сколько я должен просить: выключите малые экраны и перестаньте смотреть мультипликаты! Неужели для этого нет другого времени?…

Да, учёные пионеры были очень возбуждены.

Вдруг над главным наблюдательным пунктом зажглась красная лампочка, и по залу пронёсся тревожный сигнал. Это означало «ЧП», то есть чрезвычайное происшествие. Ребята моментально умолкли.

— В чём дело? — спросил Миша, подбегая к дежурным.

Бригадир наблюдателей растерянно сообщил:

— Всё было очень хорошо, ракета шла точно по курсу и сделала остановку на контрольно-пропускной межпланетной станции. Но как только стартовала оттуда, пропала из поля зрения… У нас работают все приборы, все межпланетные локаторы, но на трассах к Крылатой звезде нигде ракеты нет!.. Я даже не знаю, что теперь делать! — виновато сказал бригадир.

Но Миша не растерялся. Он включил видеофон, и на экране показалась приёмная президента Академии наук. Секретарь вежливо спросила:

— Что вам нужно, ребята?

— Простите, пожалуйста, за беспокойство, вежливо сказал Миша. — У нас к президенту очень важное дело! Всего на одну минуту.

— Хорошо, я сейчас передам ему.

Секретарь вошла в кабинет, и скоро на экране появился сам президент.

— Привет юным учёным! — весело сказал он, внимательно, по-хозяйски оглядывая зал и ребят. Здесь следует сказать, что президент всепланетной академии одновременно был и главным министром по детской работе. И это не случайно. Василий Иванович очень любил ребят, был в своё время пионервожатым и по сей день помнил торжественное обещание и все пионерские песни. Как положено академику, он имел высокий чистый лоб, а как лицо, ответственное за детскую работу, — весёлые глаза и задорную улыбку.

— Василий Иванович, — сказал Миша, — помогите, пожалуйста.

— Что случилось?

— Наш наблюдательный пункт потерял ракету.

— Ай-ай-ай! — покачал головой президент. — Что ж это, вы, друзья, с такой пустяковой задачей не могли справиться?! — Но тут же успокоил ребят. — Ничего, бывает. Сейчас мы вам поможем… Да, кстати, — президент на миг призадумался и обратился к Мише. — Как ведут себя ваши машины?

Миша оглядел неожиданно притихший строй дворцовых киберов и, пожав плечами, ответил:

— Вроде нормально.

— Добро, — сказал президент, — а то эти думающие машинки слишком много о себе стали думать. Вчера в одном научном учреждении какой-то кибер новейшей марки заявил, что они теперь главней людей. Безобразие! — возмутился Василий Иванович, но тут же махнул рукой и закончил так: — Ну, да ладно, сейчас займёмся вашей ракетой. На поиски потребуется минут пять. Ожидайте.

И экран погас.

Оркестр перестал репетировать, ребята притихли. Время тянулось как никогда долго.

Наконец экран снова зажёгся и на нём появилось лицо президента.

— Друзья мои, — грустно сказал он. — Дела плохи! Наши космические посты тоже не могут обнаружить ракеты. — Он тяжело вздохнул и предложил. — Ну, раз такое дело, давайте искать вместе.

Всё это происходило именно тогда, когда ракета с украденным Тимкой, оторвавшись от межпланетной станции, взяла курс на Серый Свинус — в далёкую, заброшенную галактику. Но сейчас она уже благополучно неслась к весёлому сиянию Крылатой звезды.

Первые минуты её полета прошли в молчании.

Тимка на этот раз первым уселся в кресло и прочно пристегнулся ремнями. А дядюшка Робот устроился прямо на полу, гак как свободных кресел не было. Он сидел призадумавшись, вспоминая день своего появления на свет. Тогда он был немножечко бракованным, но всё же пружины могли подбрасывать его до самого потолка. Эти мысли пришли ему в голову потому, что наступила невесомость и он не заметил, как поднялся вверх и ударился головой о потолок.

— Эй, братцы, бросьте… чик-чирик, дурить! — недовольно проворчал он.

— Мы ничего не делаем, — сказал Павлик, глядя на висящего Робота. — Это вы от невесомости очутились под потолком.

Но Робот почему-то ничего не ответил. Он переводил удивлённый взгляд то с Павлика на Зорю, то с Зори на Тимку и при этом тщательно протирал свой единственный глаз.

ГЛАВА 23 — о том, к чему привела «дедуляция» и «бабуляция». Встреча на орбите

Ещё минуту растерянно смотрел дядюшка Робот на ребят и наконец промолвил:

— Что с вами, чик-чирик, случилось? Или, может быть, чирик-чик, это не вы?

Путешественники переглянулись и сами застыли от удивления и испуга. Все трое: Павлик, Тимка и Зоря — буквально на глазах превращались в стариков. У Павлика и Тимки росли седые бороды и усы, у Зори появились на лице сотни морщинок, а волосы поседели. Тимка в своём халате и колпаке выглядел дедушкой-гномом, а Павлик и Зоря — старик и старушка — были в пионерских галстуках.

— Ой, что с вами?! — воскликнула Зоря. У неё не было ни усов, ни бороды, и она ещё не почувствовала в себе перемены.

— А… а что с тобой? — в свою очередь спросил у неё Павлик.

— Со мной? — неуверенно пожала плечами Зоря. — У меня же нет бороды…

Она провела рукой по лицу и заохала, закряхтела, как все старушки.

Дядюшка Робот оттолкнулся от потолка, плавно опустился вниз и, дёрнув легонько Тимку за бороду, спросил:

— А у меня, братцы, того, чик-чирик, ещё нет этой самой, чик-чирик, — бороды? — И он взволнованно посмотрел своим единственным глазом в глаза друзей.

— Конечно, нет, — сказал Павлик и невольно улыбнулся, потому что представил себе на минутку Робота с бородой. — Откуда она у вас может быть, ведь вы не сидели в этих чёртовых шарах-одиночках…

— Эге, — покачал головой Робот. — Выходит, эти свинусы действительно приобрели какое-то чудо! Иначе откуда сразу взялась эта дедуляция и бабуляция?

— Стой! — дёрнул себя за бороду Павлик. — Как вы сказали?

— Я сказал «дедуляция и бабуляция».

— Всё ясно. Мы же пили там какой-то «дедулин».

— Ну да… кахи-кахи, — закашлялся по-стариковски Тимка. — У меня и сейчас от этого «дедулина» горько во рту.

— Только не «дедулин» он назывался, — зашамкала Зоря, — а «бабулин».

— Ага, — печально закачал головой Павлик, — скажи спасибо, что тебе достался «бабулин», а не «дедулин», не то б и ты сейчас ходила с бородой…

Только теперь они поняли, почему все жители Серого Свинуса — и замухрышки, и пещерные жители, и самоуважайцы, бородатые и безбородые — кряхтели, охали, шамкали беззубыми ртами и ничего не помнили. Все они были просто старичками, а вернее, преждевременно постаревшими детьми. Ведь каждый час, проведённый в лени, невежестве и зазнайстве, отбирает годы…

— Ох, глядите, глядите! — заохала вдруг Зоря и протянула руку к иллюминатору. — Какая красивая!..

И все увидали яркую планету, окружённую радужным сиянием.

— Это она! — воскликнул Павлик. — Разве ты не узнала Крылатой звезды?

Теперь уже отчётливо стали видны крылья планеты и даже крохотные ракеты и спутники, которые несли службу на её космических орбитах.

Именно в этот миг во дворце ученых пионеров на экранах наблюдательных пунктов снова появилась ракета. Зазвонили радиотелефоны, быстрее защёлкали киберы, ярче замигали лампы приборов.

На экране видеофона снова появилось лицо президента, и голос его спокойно произнёс:

— Это, конечно, она! Вы наблюдаете?

Сам президент внимательно следил за приближением необычной ракеты.

— Прекрасный аппарат! Несколько старомодный, но прекрасный! — затем перевёл взгляд на ребят и спросил: — Как вы, друзья, собираетесь поступить?

— Встречать на орбите, — ответил Миша. — Вышлем десять ракет для встречи и эскортирования.

— Молодцы, правильно! — одобрительно кивнул президент. — Только я прошу держать меня в курсе дел.

— Хорошо, Василий Иванович, обязательно!..

Миша тут же повернулся к ребятам и скомандовал:

— Становись!

На этот раз призывать к порядку не пришлось. Ребята быстро и чётко разобрались по звеньям и построились.

— Для встречи выделяется первое звено! Ракеты — спортивные, праздничные! — распорядился Миша.

Десять пионеров — пять мальчиков и пять девочек — построились и быстрым шагом удалились из зала-лаборатории. Не прошло и минуты, как послышались мягкие приглушённые взрывы, и десять стремительных полос перечеркнули наблюдательные экраны.

— Оркестру приготовиться! — скомандовал Миша.

* * *

Прильнув к иллюминатору, Павлик воскликнул.

— Смотрите! Смотрите! К нам приближаются какие-то ракеты!

Зоря забыла, что она теперь бабушка, а не девочка, и запрыгала в кресле, захлопала в ладоши:

— Ой! Ох! Какие красивые ракетки! Всех цветов! Красные, синие, жёлтые. Раз, два… четыре… семь… Их ровно десять!

— Вот мы и прилетели, — грустно сказал Павлик. — Что нам теперь, бородатым, здесь делать?

— Чик-чирик! — сказал Робот и развёл руками.

— Вот именно, чик-чирик…

Десять разноцветных лёгких ракет вышли на орбиту. Они приблизились, и в кабине зазвучал динамик. Отчётливый голос произнёс:

— Мы эскорт! Мы будем сопровождать вас до планеты. Добро пожаловать на Крылатую звезду! Начинайте спуск!

Павлик посмотрел на друзей, как бы спрашивая их согласия, и дрожащей рукой нажал кнопку «ВНИЗ». И сразу же из динамика полилась торжественная музыка. Это был встречный марш, который исполнял оркестр дворца.

Скоро кольцо эскортирующих ракет сузилось и направило машину гостей прямо ко дворцу учёных пионеров. Тормозные устройства сработали, и вся эскадра очутилась над большой крышей, которая напоминала одновременно спортивный стадион и аэроракетодром. Цветные ракеты мягко опустились на металлический круг — приёмную площадку, а мощный направляющий поток воздуха втянул ракету гостей в раструб шахты.

ГЛАВА 24 — о бородатых пионерах и чучелах из музея древностей

Дружина дворца, в белых праздничных костюмах и галстуках, стояла в ровнейшем строю. Щёки и уши учёных пионеров горели от возбуждения.

«Здравствуй, милая картошка!..» — грянул оркестр. В тот же миг распахнулись дверцы ракеты, и по лесенке один за другим начали спускаться гости.

«Пионеров идеал…» — чуть тише сыграл оркестр, и лица хозяев вытянулись от удивления. Перед строем юных жителей Крылатой звезды стояли старичок и старушка в пионерских галстуках, бородатый гном в длиннополом халате и старомодный одноглазый робот.

Неловкое молчание нарушил Миша. Он приветливо улыбнулся и лихо выкрикнул:

— Пионеры, к борьбе за дружбу и науку будьте готовы!

— Всегда готовы! — грянуло в ответ, и руки взметнулись в едином салюте. Павлик и Зоря невольно тоже ответили салютом и скромно, по-старчески прокряхтели:

— Всегда готовы!

— Чик-чирик! — за компанию сказал дядюшка Робот.

Б строю раздались смешки.

— В чём дело? Прекратить! — прошипел Миша и побежал вдоль строя.

Как ни тяжело было на душе у путешественников, они не смогли скрыть своего удивления. Все встретившие их мальчишки и девчонки были точно как земные: и курносые, и вихрастые, и раскосые, и ушастые, и рыжие, и чёрные…

Павлика огорчило только то, что на добром десятке носов он увидел обычные веснушки. Ведь он искренне полагал, что в будущем их уже не будет. А тут у самого Миши Кометова из-за веснушек коса не разглядеть…

Наконец Миша успокоил дружину и снова обратился к гостям:

— Дорогие гости! Мы рады принимать в своём дворце представителей далёкого прошлого и видеть их в полном здравии и благополучии!..

— Кахи!.. Кахи!.. — дружным кашлем отозвались юные старички.

Миша Кометов продолжал:

— Мы видим, дорогие гости, что вы с гордостью сохранили своё пионерское звание до глубокой старости.

Тут Павлик не выдержал и поднял руку. Миша Кометов прервал свою речь и вежливо спросил:

— Что хочет сказать наш почтенный гость?

— Я совсем не почтенный, — ответил Павлик. — То есть мы все трое — это совсем не мы… То есть вообще это мы, но мы совсем не такие, мы тоже юные… кахи-кахи. Понимаете, юные пионеры.

— Не понимаем! — сказал Миша и посмотрел на свою дружину. Дружина вся как один пожала плечами.

Тогда выступила вперёд бабушка Зоря и не спеша, как всякая бабушка, обстоятельно повела рассказ. Когда же дело дошло до Тимки и его знакомства с тремя безобразными чудовищами — Зазнаем, Ленью и Неучем, — юные учёные от любопытства раскрыли рты.

— У нас есть вопрос! — немного смущаясь, сказал Миша Кометов. — Мы хотим знать, действительно ли вы видели Зазная, Лень и Неуча собственными глазами?

— В полный рост, во всём безобразии, кахи-кахи! — закивал головой Павлик и в свою очередь спросил: — А разве никто из вас не встречался с ними?

— Как сказать… Но, видите ли… — Миша Кометов стал подыскивать слова. — В таком виде, то есть живыми — не встречали. Мы их видели только в историческом музее… уже в виде чучел.

Вдруг один из юных учёных сказал:

— Они у нас во дворце тоже есть, в уголке древних пережитков. Сейчас их доставят сюда. — И он побежал к ближнему пульту.

Не успел он вернуться на место, как в стене откатилась дверка и в зал на тележке въехали Лень, Зазнай и Неуч.

— Ай! — закричал Тимка и бросился бежать, но запутался в полах своего халата и растянулся на полу.

Ребята бережно подняли его и усадили на стул. Только теперь Тимка разглядел, что это были всего лишь чучела. Откровенно говоря, дрожь малость пробрала и Павлика, и Зорю, и даже дядюшку Робота, настолько эти чучела напоминали настоящих Зазная, Лень и Неуча.

Когда все успокоились, Павлик прокашлялся и спросил:

— Значит, они у вас живыми не водятся?

— Нет, — сказал Миша. — У нас им уцепиться не за кого: ребята, в основном, стойкие. Ну, а на тот случай, если из кого-нибудь захочет вылезти нарушение, у нас всюду поставлены специальные предохранители.

— Да-а, — печально затряс бородой Павлик. — С этими нарушениями беда: не успеешь подумать, а оно из тебя прыг — и ты виноват… А что это за предохранители? — поинтересовался он.

— Ну, это вроде электрических пробок, — объяснил Миша. — Скажем, только ты думаешь совершить какой-нибудь проступок, они моментально срабатывают: раздаётся звонок или загорается цветная лампочка. Это значит: «Стой! Подумай! Прекрати!..» — Миша немного смутился и добавил: — Конечно, это только для тех, кто не достиг совершеннолетнего возраста. Взрослым они не нужны… Да, интересно знать, где сейчас обитают такие огромные Зазнай, Лени и Неучи?

Он махнул на чучела рукой, на пульте нажали кнопку, и тележка с музейными экспонатами укатила из зала.

Тут уж Павлик продолжил рассказ. Весьма красочно он описал планету Серый Свинус, её обитателей и правителя — Великого Порока Разгильдяя Третьего. Закончил он словами:

— Вот оттуда мы сейчас и летели к вам с дядюшкой Роботом.

— Ах, так вот оно что! — воскликнул Миша. — Теперь ясно, почему вы исчезли с поля зрения. Эта дрянная планета и вся галактика, где она находится, давно сняты с наблюдения, как ненужные, ушедшие в прошлое. Наша аппаратура их просто не регистрирует.

Юные учёные зашумели, заспорили. Миша Кометов в азарте взмахнул руками, музыканты решили, что это команда «играй!», и дружно грянули космическую полечку под названием «Три звезды».

В этой весёлой кутерьме гости выглядели очень печально. Они сняли пионерские галстуки и, сгорбленные, седые, стали думать о своей горькой судьбе.

ГЛАВА 25, в которой на помощь спешит медицина. Дядюшка Робот попадает в надёжные руки

Миша немедленно прекратил музыку. Юные жители планеты, хозяева чудесного дворца учёных пионеров, серьёзно задумались. Ещё бы, ведь их новых друзей постигла беда. Да и разве можно было не огорчиться, глядя, как мучаются пионерские души в бородатых старческих оболочках?

Актив дворца немедленно бросил клич: «Люди в беде!». Срочно собрался учёный совет. Но, как ни бились юные учёные, ничего придумать не могли. Они никогда не слыхали о «дедулине» и «бабулине».

Тогда Павлик попытался им помочь. Он попросил слова и сказал:

— А если позвать врача. У нас, может быть, какая-то болезнь?

— Болезнь? — очень удивились юные учёные.

— Ну да. А что тут странного? Разве у вас не болеют?

— Конечно, нет, — сказал Миша Кометов. — У нас никто не болеет, и врачей у нас уже кет…

Миша был не на шутку расстроен. Но тут один из ребят хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Есть! Вспомнил! Конечно, есть! Прекрасные, последние старые профессора! Они охраняют свои докторские архивы и пишут воспоминания об исчезнувших болезнях.

Актив оживился. Стали усиленно припоминать фамилии бывших знаменитых профессоров медицины. Были названы профессора: Микробомбоев, Аппендикс-Удалилов, Корень-Пломбицкий, Нервик и Мокроносов.

Миша тотчас же распорядился пригласить их всех во дворец, напомнив, чтобы сделали это очень вежливо.

Тем временем дядюшка Робот стал гулко переминаться с ноги на ногу. Когда на него обратили внимание, он робко сказал:

— Я тоже, чик-чирик… не против подлечиться. У меня, ребята, все шестерёнки чик-чик… чи-рик-чик… чикирик, чикрик, чик-чик-чик…

И он, вытянув шею, залился металлическими трелями, как певчая птица. Бедняга Робот расставил руки и даже завертелся на месте. Павлик и Зоря очень испугались. Они бросились к своему железному другу, но, к счастью, чириканье его отпустило.

— Пожалуйста, — попросила бабушка Зоря. — Исправьте его! Посмотрите, как он, бедный, мучается. Его годами не смазывали и не чинили…

Хозяева обрадовано зашумели и тотчас же объявили, что это дело пустяковое, что во дворце работает малышовый технический кружок и что лучших «врачей» для этого самодельного Робота не найти.

Немедленно были вызваны умельцы из технического кружка. Не прошло и минуты, как в зал въехала белая тележка на крохотном атомном моторчике. На ней стояли трое ребятишек в синих комбинезончиках и держали обычные носилки. Ребятишки были, очевидно, первоклашки, лет по семи-восьми. Павлик и Зоря переглянулись, «Неужели дядюшку Робота доверят этим стригункам? — подумали они. — Наши в этом возрасте умеют только разбирать да терять части…»

Миша Кометов коротко и чётко объяснил маленьким мастерам задание. Те, радостно сияя глазами, заявили, что сегодня же разберут Робота на самые мелкие части и вернут его как новенького. Они приказали дядюшке Роботу:

— Укладывайтесь!..

Тимка, как только услыхал о врачах и профессорах, совсем потерял присутствие духа. Поэтому провожать дядюшку Робота пошли только Павлик и Зоря.

— Не волнуйтесь, будьте мужчиной! — сказал дядюшке Роботу взволнованный Павлик.

Ему самому так говаривал отец, когда надо было проглотить горькую пилюлю или поставить пломбу в зуб. Зоря ж незаметно смахнула слезу и тоже сказала:

— Мы навестим вас… Обязательно навестим!..

Она хотела ещё сказать много хороших слов, но побоялась, что разревётся. А седой старушке перед пионерами плакать не к лицу.

Но дядюшка Робот держался молодцом. Он как можно веселее подмигнул своим электроглазом и сказал:

— Обо мне, чик-чирик, не беспокойтесь. Если я на Сером Свинусе не погиб, то здесь и подавно не пропаду. Последний раз говорю «чик-чирик»! Больше, как соловей, петь не буду… и даже курить брошу.

Эти слова он говорил, когда тележка уже отъехала.

Вдруг во всех динамиках послышались звуки сирены, очень похожие на сигналы скорой помощи, и по экранам помчались белые и красные полосы. Миша Кометов многозначительно посмотрел на гостей, и сказал:

— Едет профессура!

ГЛАВА 26, в которой профессор Нервик берётся спасти Тимку

В зал вошли человек восемь профессоров и четыре санитара с чемоданчиками. Всё это шествие заключала перевозная рентгеновская камера для просвечивания больных. Гордо поднятые головы, глаза и улыбки профессоров красноречиво говорили: «Ага, вот мы и пригодились! Мы ещё нужны человечеству!»

Конечно, на Крылатой звезде они выглядели очень старомодно, потому что носили пенсне и бородки клинышком.

— Ну, здравствуйте, молодые люди! — от имени всей лечебной бригады сказал профессор Микробомбоев. — Что тут произошло?

Он пристально посмотрел на бородатых больных, очень удивился и заявил:

— Это, любезные, какая-то ошибка: мы врачи, а не парикмахеры!..

Хозяева наперебой стали рассказывать озадаченным профессорам, откуда взялись эти бороды и седые косы.

— Ах, вот оно что!.. Тэк-с, тэк-с, тэк-с… — профессора ухватились за свои собственные бородки и стали загадочно переглядываться.

— Это, почтенные, редчайший случай в нашей практике! — заявил профессор Микробомбоев. — Что вы скажете, коллеги?

Вперёд выступил профессор Корень-Цломби-цкий.

— Я удалил тысячи порченных молочных зубов, — сказал он. — Но ни у одного ребёнка не видел бороды!

Профессор Аппендикс-Удалилов заявил следующее:

— Я, правда, в лица редко смотрел, всё больше в живот заглядывал, но, признаться, тоже удивлён.

— С ума сойти! — воскликнул профессор Нервик. — Дайте мне порошок от головной боли!.. Нервы не выдерживают! Подумать только — бо-ро-да! У меня она появилась только тогда, когда я стал профессором…

Профессор Мокроносов, специалист по насморкам и гриппам, тоже выразил своё удивление.

Наконец профессура приступила к обследованию больных. На столах аккуратно были разложены необходимые медицинские инструменты, рентгеновская камера открыта и включена в электросеть.

— Итак, приступим! — протирая спиртом руки, сказал профессор Микробомбоев. — Прошу больных раздеться до пояса!

Хозяева сразу отвернулись. Павлик и Зоря без церемоний исполнили приказание, а беднягу Тимку раздевали санитары: он был в полуобморочном состоянии.

Больных выстукивали, прощупывали, смотрели им языки, измеряли температуру, просвечивали в рентгеновской камере, брали на анализ волосы из бороды.

— Тэк-с, тэк-с, чудесно! — приговаривали профессора. — Всё ясненько! — Потом собрались в тесный кружок, пошушукались и в результате заявили, что лично они и медицина ничем не могут помочь. Явление это неизвестное и неизученное.

И развели руками.

Учёные пионеры печально опустили головы и притихли. Но взволнованный Миша Кометов не мог успокоиться. Он посмотрел на скрючившегося от страха Тимку и сказал врачам:

— Один из наших гостей всё время нервничает и плохо себя чувствует. Может быть, хоть ему поможете?

— Позвольте, коллеги! — выступил вперёд профессор Нервик. — Это касается меня. Нервы — по моей части.

Он нащупал на Тимкиной руке пульс, внимательно посчитал его и сказал:

— Всё ясно, друзья! Дело поправимое. У этого молодого, то есть пожилого пионера небольшое потрясение. Это случается, когда человек попадает в новую обстановку. Нервная система слабая, фантазия отсутствует, вот и результат. Его срочно нужно отправить в обычную для него среду, к людям, которых он легко понимал бы, чтобы вокруг не было сложных машин, а только понятные для него вещи. Короче, его следует немедленно отправить в показательный детский сад № 7.

Профессор что-то шепнул санитарам, и Тимка мгновенно очутился на носилках. Павлик и Зоря бросились вдогонку за санитарами.

— Прошу не волноваться! — остановил их профессор. — Ваш друг не пропадёт, скоро вы увидите его вполне здоровым! Прощайте!

Профессура раскланялась и удалилась. Вслед за ней унесли медицинскую аппаратуру.

Павлик и Зоря тревожно переглянулись и подумали:

«Пропадёт наш Тимка, не сладят с ним санитары! Если они хоть на миг зазеваются, он сбежит. А потом потеряется в огромном неизвестном городе». Но говорить об этом было уже поздно. И ещё они подумали о том, что лично им помощи ожидать неоткуда.

Да, попасть на такую удивительную планету и одновременно так пострадать — было очень обидно… И вот именно тогда, когда Павлик и Зоря сказали себе: «Ну, что ж, ничего не попишешь!» — появилась надежда.

ГЛАВА 27 — об единственном средстве от старости

— Кха, кха, — вдруг сказал динамик, и все повернулись к большому экрану видеофона. Оттуда на ребят задумчиво смотрел президент. Он медленно качал головой, и стёкла его очков поблёскивали.

— Зря вы, братцы, медицину беспокоили, — сказал он. — В этих случаях она всегда была бессильна. Ведь наши гости побывали на Сером Свинусе — этом отвратном болоте застоя и невежества. А, как известно, всякая серость и свинство очень старят людей, даже школьного возраста. Взволнованный Миша не сдержался:

— Но мы обязаны им помочь! Ведь они находятся на Крылатой звезде!

— Вот именно! — очень серьёзно сказал президент. — На Крылатой звезде! В этом их единственное спасение! Только наша планета может вернуть им молодость. Пусть они поближе познакомятся с нею, пусть посетят наши чудесные страны: Пурпурную, Зелёную, Голубую! Лучших курортов для этой болезни они не найдут. Ну, а если при этом они совершат у нас по одному доброму делу, — он лукаво улыбнулся, — то их бороды, седины и морщины как ветром сдует!

Президент весело рассмеялся и спросил у гостей:

— Ну как, вы готовы к путешествию?

Хозяева дворца радостно зашумели, а из всех динамиков, какие только были во дворце, послышались взволнованные голоса:

— Пусть поскорей приезжают к нам!

— Ожидаем дорогих гостей!

— Мы поможем пострадавшим на Сером Свинусе!

Оказывается, за этими событиями по радио и телевидению следила вся планета. Когда же президент подсказал способ лечения, жители Крылатой звезды стали радушно и настойчиво приглашать пострадавших к себе. Они не могли жить спокойно, если на планете терпел бедствие хоть один человек.

Растроганные Павлик и Зоря стали благодарить за заботу.

Тогда президент сказал:

— Счастливого пути! Скоро вы снова наденете красные галстуки! — и вдруг он добавил: — Жаль, если б не эти киберы, я поехал бы с вами…

Экран видеофона погас.

Не прошло и минуты, как Миша Кометов торжественно сообщил:

— Всё в порядке! Сейчас отправимся в лечебный путь. Это будет чудесное путешествие, и полетим мы на очень интересном аппарате, прапраправнуке ковра-самолёта. Только наш дворец пионеров имеет такую сказочную машину… Айда за мной! И он направился к двери с надписью «СТАРТОВАЯ».

В комнате, куда всех привёл Миша, Павлик и Зоря поначалу ничего удивительного не заметили, разве только, что пол здесь действительно был устлан ковром. Двенадцать удобных кресел окружали небольшой столик с такими приятными вещами, как пирожные, фрукты и бутылки с лимонадом.

Чтобы гостям в дороге не было одиноко, Миша прихватил десяток своих ребят — весёлую компанию. Справа от Зори сел очень вежливый и услужливый паренёк с белокурыми волосами, а слева — непоседа, с глазами колючими, как ёжики.

— Внимание! — сказал Миша Кометов. — Сейчас отправляемся. — Затем он обратился к Павлику и Зоре: — Дорогие гости, ваше дело смотреть и ни о чём не беспокоиться. Можете не держаться за ручки кресел: их механизм не даст вам упасть.

— Я не спрашиваю, боитесь ли вы? Всем ясно, что вы ребята смелые… Итак, внимание!

Он нажал кнопку на ручке кресла. Послышалось лёгкое гудение, которое сразу перешло в тихую мелодию. Оказывается, здесь уже давно шумы моторов перерабатывали в музыку. Это было намного приятней какого-нибудь шипения или рёва.

Павлик и Зоря были готовы к любым открытиям, но то, что последовало за музыкой, заменявшей рокот, превзошло все ожидания. Передняя стена комнаты опустилась, две боковых — раскрылись, как обложки большой книги, и пол, устланный ковром, мягко покачиваясь, выплыл на широкий воздушный простор.

ГЛАВА 28 — об ужасном происшествии в классе

Когда Павлик и Зоря летели сюда на своей ракете, им некогда было смотреть по сторонам. А сейчас они удивлялись неимоверному множеству летающих машин, предметов и даже зданий. Небо над городом напоминало слоёный пирог, потому что летающие аппараты располагались в воздухе ярусами. Над самой землёй носились машины на воздушных подушках, а винтовые и реактивные — поднимались выше.

Кроме везделётов, вертолётов и пассажирских ракет, в небе носились всевозможные киоски: газетные, продуктовые, с прохладительными напитками, с кондитерскими изделиями, мороженым, фруктами. Летали специальные магазины по доставке продуктов на дом и на другие планеты.

Выше всех в небе плавали огромные стеклянные шары, несколько приплюснутые с полюсов. Внутри каждого из них можно было разглядеть лёгкое светлое здание. Сейчас эти шары выстроились в очередь и стали быстро приближаться к «ковру-самолёту».

— Что это такое? — спросил Павлик, с интересом разглядывая их.

— Это?! — удивился Миша Кометов. — Это школы.

— Школы?! — вместе переспросили Павлик и Зоря. — Но почему же они так высоко? И вообще, почему они в воздухе?

— Странно, я думал, вы знаете, — ещё больше удивился Миша и стал объяснять. — Такие школы очень удобны для занятий. Понимаете, там, на высоте, ничто не отвлекает от учёбы. Светло, абсолютная тишина, свежий воздух; кинотеатры, стадионы и мороженое далеко. А когда школа стоит просто на земле, то на перемене можно выбежать на улицу, повернуть за угол, заблудиться и не вернуться на уроки. Здесь этого не случается…

Пока он рассказывал, вокруг «ковра-самолёта» образовалась воздушная сутолока. Тысячи любопытных и сочувствующих старались хоть одним глазком посмотреть на гостей из прошлого. Летающие светофоры тревожно мигали разноцветными глазами и человеческими голосами требовали:

— Граждане, не нарушайте правил воздушного движения! Помните: небо — не улица!.. Не задерживайтесь!

Порядок в небе скоро был восстановлен, и только школы-шары медленным хороводом кружились вокруг «ковра-самолёта». Об их стеклянные стены были расплющены сотни, а может и тысячи ученических носов, сотни, а может и тысячи любопытных глаз смотрели на необычных гостей. Там же, за спинами школьников, стояли учителя и, как видно, что-то им объясняли.

Павлик и Зоря сидели смущённые, и, хотя любопытство раздирало их на части, они боялись взглянуть на своих инопланетных ровесников.

— Как неловко! — шепнула Зоря.

— Ну да, наверное, думают, что мы какие-нибудь серые свинусы, а не настоящие ученики… Проклятая борода! — бурчал Павлик, теребя свою бороду.

Но слова Миши Кометова успокоили их.

— В честь вашего прибытия, — сказал он, — в школах прервали учёбу, и сейчас идут беседы о вашем подвиге!

— Подвиге? — удивилась Зоря. — Какой же мы совершили подвиг?

Как это, какой?! Вы первые из ребят планеты прорвались в будущее! — сказал Миша и с уважением посмотрел на Павлика и Зорю. — Лучшая из школ просит, чтобы вы посетили её… Вот эта! — он указал на шар, вплотную подлетевший к их «ковру-самолёту».

— Мы, конечно, с радостью пойдём, — согласилась Зоря. — Но попросите, пожалуйста, чтоб мальчишки там не дразнились.

Вся компания смутилась:

— Что вы?! Как вы могли такое подумать?! — послышалось со всех сторон.

Наконец один из ребят сказал:

— В этой школе вот уже два года, как нет ни одного нарушения!..

Павлик очень удивился и спросил:

— А как это у них получается? Может, они не живые?

Но ответить Павлику не успели. Школа распахнула стеклянные двери и подала им лёгкий трап с поручнями.

Гостей встретили торжественно. Им долго аплодировали и кричали «Ура!». Когда же гости очутились в огромном светлом вестибюле с фонтаном, староста одного из классов пригласил их к себе на урок.

Тут как раз раздался звонок. Ученики зашумели и побежали по коридорам, как во всякой обычной школе. Однако и мальчишки и девчонки при этом не падали, не сшибались лбами, не теряли пуговиц от курточек и не смахивали с подоконников вазоны с цветами.

— Да! — с завистью вздохнул Павлик. — Хорошо, когда не получаются нарушения!..

Наконец школа заняла в небе своё место — поднялась на высоту 184 метра. В классе, куда были приглашены Павлик и Зоря, начался урок космографии. Учитель, который вёл этот предмет, был невысоким симпатичным дяденькой. Он повесил на стену большую карту, усеянную звёздами, и спросил:

— Что я принёс?

Класс хором ответил::

— Карту Отечественной галактики!

— Совершенно верно, совершенно верно!.. Если помните, друзья, на прошлом уроке я вам рассказывал, что в нашей галактике образовалось новое содружество планет. Эти небесные тела были отсталыми, потому что дети там росли бездельниками, пропускали уроки и в результате вырастали плохими учёными, инженерами и плохими родителями. Они плохо воспитывали своих детей, и всё начиналось сначала. Теперь эти планеты взяли на себя обязательства побороть свою отсталость и догнать передовые. А передовые — взялись им в этом помочь. Такое содружество называется НОС, то есть Новое Особое Содружество. Я полагаю, что вы урок выучили и сможете ответить на вопросы. — Он внимательно осмотрел весь класс и спросил: — Кто из вас скажет, сколько планет входит в НОС и какая из них назначена главной в содружестве?

Многие ученики подняли руки и, что удивительно, то же самое сделал Павлик. В голове его вдруг отчётливо прозвучал ответ на заданный вопрос.

Зоря испуганно замигала глазами и зашептала:

— Ты что, с ума спятил?!. Опусти руку!

Но учитель уже направлялся к Павлику. Он улыбался и говорил:

— Я с радостью предоставлю слово нашему дорогому гостю… Простите, ваше имя, отчество?

Павлик покраснел, прикрыл рукой бороду и сказал:

— Меня зовут Павликом.

— Ах да, простите! — извинился учитель и виновато посмотрел на бородатого школьника. — Прошу к доске.

Павлик подошёл к доске, и в голове его снова, точно лампочка, вспыхнул ответ. Он бодро и чётко выпалил:

— В НОС входят 349 планет. Главной в содружестве назначена планета Школьница, добившаяся больших успехов в учёбе.

— Отличный ответ! — обрадовался учитель. — Может, вы нам покажете эту планету на карте?

— С удовольствием! — бодро согласился Павлик и снова отчётливо представил себе ответ.

Указав на небольшую жёлтую звёздочку, окружённую кудрявым сиянием, он сказал:

— Школьница — центр НОСа!

— Я очень рад и удивляюсь вашим познаниям! — развёл руками учитель.

«Ещё бы! — подумала Зоря. — Павлик, поди, сам ещё больше удивляется».

Учитель минутку подумал и снова обратился к Павлику:

— Если вы не возражаете, я задам вам ещё один совсем не сложный вопрос.

— Пожалуйста! — легкомысленно ответил седобородый ученик.

— Покажите на карте нашу Крылатую звезду, планету, на которой все мы сейчас находимся.

— Пожа… — начал было Павлик, но ответ в его голове вдруг погас, а в конце класса, на Камчатке, что-то тяжёлое упало на пол. Затем оттуда донеслось шушуканье. Учитель напомнил:.

— Я слушаю вас!

Павлик с удивлением стал рассматривать непонятную карту и бормотать:

— Странная карта… Нигде нет надписей… Где здесь горы, где моря?…

Тогда учитель печально покачал головой и, посмотрев на «Камчатку», строго приказал:

— Мыслишкин, сейчас же дай мне аппарат!

Все взоры устремились на худощавого веснушчатого паренька, который шёл с «Камчатки» к столу, неся в руках маленькую белую коробочку.

— Простите меня, пожалуйста! — тихо сказал он, вручая коробочку учителю.

Но тот был не меньше смущён.

— Какая неприятность! — сказал он, не глядя на ученика. — В нашей школе — подсказки! Это неслыханно!.. Два года у нас не было нарушений дисциплины! — и, обращаясь к нарушителю, приказал: — Ученик Мыслишкин, оставьте класс и без родителей не являйтесь!

Класс загудел, точно улей. Удручённый Мыслишкин, уронив голову на грудь, вышел.

Когда все успокоились, Павлик спросил:

— А почему я стою здесь, у карты?

— Вы отвечали урок.

— Я? — удивился Павлик.

— Ну да, вы разве не помните?

— Ведь я ничего не знаю! — сознался Павлик.

— Это обычный результат подсказки, — объяснил учитель. — Она держится в голове ровно одну секунду, а потом улетучивается, и голова, как была, так и остаётся пустой… Ах, Мыслишкин, Мыслишкин, эта неразумная доброта погубит его. Вот посмотрите, — учитель протянул Павлику белую коробочку с цветными кнопками. — С помощью этого аппаратика можно принимать и передавать мысли на расстояние. Называется он — «Ухорот». Это очень примитивный самодельный прибор,… Но у нас полагается думать головой и притом собственной! — Он сокрушённо вздохнул и добавил: — Мыслишкин им воспользовался, чтобы подсказать вам ответы…

У Павлика, который внимательно рассматривал волшебную коробочку, невольно вырвалось:

— А у нас в школах подсказывают просто так, шёпотом…

— О, это первобытный, варварский метод! — заулыбался учитель. — Я о нём читал. С последней парты подсказывают что-нибудь, вроде «Китайцы изобрели порох!», а отвечающий говорит: «Зайцы едят горох»… Испорченный телефон — и только! Мне очень неприятно, что вы попали в такую историю, и главное, где — в нашей школе!

Зоря поспешила успокоить учителя.

— Не волнуйтесь, пожалуйста! Мы это забудем так же, как Павлик забыл подсказки. А ваш урок и всю школу мы будем вспоминать с удовольствием!

Тут как раз прозвенел звонок и за гостями явился Миша Кометов. Павлик и Зоря распрощались с гостеприимной школой и перешли на «ковёр-самолёт», где их терпеливо ожидала вся компания.

ГЛАВА 29 — о самых полезных в мире лучах и лучших в мире игрушках

— Железные ребята! — с восхищением сказал Павлик и даже прищёлкнул языком.

— Ты о ком это? — спросила Зоря.

— Об учениках этой школы.

— Что в них особенного? Ребята как ребята.

— Значит, ты ничего не поняла, — махнул рукой Павлик. — Подумай только, иметь для подсказывания такие чудесные аппаратики и за два года только один раз ими воспользоваться! И то, чтобы доставить удовольствие гостю… Мне этого Мыслишкина от души жалко, ведь он из-за меня пострадал… Да, железные ребята!

— Ничего в них железного нет, просто они очень сознательные. Ты, наверное, забыл, где мы находимся! — напомнила ему Зоря.

— Ах да, — сказал Павлик и пощупал свою бородку. — Что-то я не вижу результатов путешествия: борода моя на месте, а ты тоже не помолодела… Куда мы теперь летим?

Миша лукаво подмигнул:

— Известно куда, на главный курорт, в Пурпурную страну!

— Пурпурную? — переспросила Зоря. — А почему она так называется?

— Сами увидите, — улыбнулся Миша.

«Ковёр-самолёт» набрал скорость, и через минуту путешественники попали в розовый туман. Потом стремительно пробили толщу розовых облаков, и лишь тогда стало ясно, отчего здесь небо окрашено в необычный цвет. Под ними на земле как будто лежало пурпурное солнце. Оно бурлило, кипело, и тёплый воздух согревал путешественников.

— Жарко! — сказал Павлик. — Но дышится очень легко.

— Там, где плавят металл, — всегда жарко! — заметил Миша и лукаво посмотрел на гостей. — А трудовой воздух всем полезен, особенно розовые лучи.

— Значит, от них молодеют? — поспешно спросила Зоря.

— Безусловно.

И Зоря быстро-быстро стала дышать полезным трудовым воздухом. Потом она тихо спросила у Павлика:

— Посмотри, я уже помолодела?

Но вместо Павлика ответил Миша.

— Нет, это не так скоро делается. Вы ещё мало здесь побыли.

«Ковёр-самолёт» спускался ниже. Вот уже до них стал долетать мощный рокот и гул, и видно было, как внизу размашисто ходили могучие стрелы кранов. Из цехов, куда вливался расплавленный металл, бесконечным потоком выкатывались какие-то машины.

— Двести штук в минуту! — прокричал Миша.

— Ого! А где же рабочие?

Но вместо ответа Миша показал на прозрачную кабину, висевшую на стреле крана. Таких кабин было не больше десяти. Они носились над громадами цехов, появляясь то там, то здесь. В них нетрудно было разглядеть человечков.

— Это все рабочие? — напрягая голос, спросил Павлик.

— Это — диспетчеры.

В эту минуту стрела крана поднесла к ним одну из кабин. Дверь её распахнулась, и симпатичный усатый дяденька в рабочем комбинезоне пригласил ребят войти.

Павлик с Зорей перекочевали в домик диспетчера. Как только дверь за ними захлопнулась, наступила полная тишина. Сквозь прозрачные стены ни шум, ни жара не проникали.

Дяденька диспетчер нажал кнопку, и они сразу очутились над огромным цехом.

— Пурпурная страна, — с гордостью сказал он, — делает для планеты всё, начиная от заводов и фабрик, кончая детскими игрушками! Хорошо, что вы к нам заглянули, здесь вы отлично подлечитесь.

— А что это у вас за рычаги? — забыв обо всём на свете, спросил Павлик. — Что вы с ними делаете?

— Выпускаю готовую продукцию. Сейчас увидите. — Диспетчер посмотрел на часы и сказал: — Подождём ещё полминутки. Смотрите вниз… Готово! — Он нажал на один, затем на другой рычаги, и тотчас же из ворот огромного цеха стали выкатываться новенькие машины. Ровно двести штук.

— Вот это здорово! — восхитился Павлик.

— Очень здорово, особенно для организма! — согласился диспетчер. — Когда поработаешь — чувствуешь себя легко и бодро. У нас теперь многие на этот курорт стремятся… Советую вам заглянуть в цех, — добродушно добавил он. — Вам, как гостям и пострадавшим, там даже поработать дадут.

Кабина диспетчера сразу очутилась возле эскалатора, ступеньки которого убегали вниз, в стеклянный цех. Дверь открылась.

— Ну, шагайте! Желаю вам скорейшего выздоровления! — сказал на прощанье дяденька диспетчер.

Оказывается, в цехе их уже ожидали.

— А-а, дорогие гости! — приветствовал ребят главный конструктор. — Закатывайте рукава да подходите поближе к горячему делу, пусть на вас побольше падает розовых лучей!

Несмотря на старческую ломоту в костях, Павлик и Зоря с азартом взялись за работу. Цех выпускал какую-то удивительную новую машину. Быстро освоившись, ребята нажимали нужные рычаги, включали рубильники, управляли ультразвуковым молотом. Рядом с их цехом был единственный на планете цех ручного труда. Там работали молотками, напильниками, ножовками, клещами, но попасть туда было невозможно: в этот цех допускались только крайне нуждающиеся в труде.

— Ну вот, — сказал через час главный конструктор. — Теперь у вас и глаза блестят, и щёки порозовели, да и морщин вроде поубавилось.

— А моя борода? — тревожно спросил Павлик.

— К сожалению, ещё есть. Но ведь это не конец вашего путешествия.

И тут дедушка Павлик вдруг спросил:

— А где же игрушки? Нам сказали, что здесь их тоже мастерят.

— Совершенно верно. Становитесь вон на тот эскалатор и поезжайте в цех индивидуальных машин, там всё и увидите.

Павлик и Зоря сразу же побежали к эскалатору. Быстрая дорожка повезла их прямо в новый цех, где на табличке значилось: «Цех индивидуальных машин и миниатюр».

— Может, мы не туда едем? — спросила Зоря.

Но Павлик не успел ответить. Дорожка стремительно несла их через большие светлые сборочные залы. За пультами сидели инженеры в белых халатах, а на конвейерной ленте двигались всевозможные ракеты: двухместные, одноместные, красные, синие, зелёные. И чем дальше ехали они по цеху, тем миниатюрней становились эти машины. Скоро они очутились в зале, куда собственным ходом вкатывались и влетали сотни действующих игрушек — точных копий больших машин. Павлик внимательно присмотрелся и понял, что это самые настоящие поезда, автомобили, ракеты, вертолёты, корабли, только очень маленькие. Оказывается, специально игрушек здесь не делали, просто делали маленькие копии настоящих действующих машин. Самыми интересными были карманные машинки. Они двигались, как жучки, и еле слышно гудели или постукивали.

Павлик не заметил, как его правая рука сама потянулась к гоночным машинкам. Но как только пальцы касались игрушки, борода начинала неимоверно чесаться. Её буквально разрывало на части, и Павлик должен был чесать бороду. После трёх попыток он догадался, в чём дело, и сказал сам себе:

— Ну и штучка же я! Хотел без разрешения взять на память пару игрушек. Хорошо, борода выручила.

Тут в динамике послышался голос Миши Кометова:

— Друзья, пора в дорогу! На выход!..

Павлик схватил Зорю за руку и потащил к эскалатору.

Когда они выкатили из цеха, «ковёр-самолёт» лежал на земле, точно он был самым простым домашним ковром, а компания во всю гоняла в горелки. Юные учёные нашли, что розовые лучи сделали своё дело и следы Серого Свинуса заметно поубавились.

— Кахи, кахи, спасибо, друзья! — сказал растроганный Павлик.

— Ох, спасибо, — вздохнула помолодевшая Зоря…

«Ковёр-самолёт» стремительно и плавно набрал высоту.

ГЛАВА 30 — о бабушках, нянях и карапузах

Павлик и Зоря совершали чудесную прогулку на новейшем «ковре-самолёте», а Тимку санитары несли по городу. Да, да, именно несли, несмотря на то, что для передвижения в городе имелись тысячи видов всевозможных машин. Дело в том, что старый профессор Нервик был противником новых методов лечения. Поэтому он приказал: «Несите больного на носилках не спеша. Пусть дышит целебным воздухом планеты и привыкает к окружающей обстановке!»

И санитары поволокли Тимку через весь город. Скоро они выбились из сил и решили отдохнуть в первом попавшемся парке. Они свернули в тенистую аллею и уселись на скамейке против большого фонтана.

— Мы посидим малость, а вы, — обратились они к Тимке, — погуляйте.

Тимка почувствовал, что у него вдруг появился интерес ко всему окружающему. Он, кряхтя, поднялся с носилок и поплёлся вокруг фонтана.

В этом парке, как обычно, гуляло много нянечек и бабушек с детьми, Тимка сразу заметил, что заниматься с малышами здесь очень трудно. Во-первых, дети были не по летам развиты и задавали очень много сложных вопросов. Ну, а старые бабушки и нянечки давно это всё позабыли, поэтому носили с собой толстые книги-справочники по всем детским вопросам. Во-вторых, за ребятишками здесь нужен был глаз да глаз: ведь они тут не ходили и не бегали, а разъезжали на всевозможных реактивных тележках, которые называются «тяни-толкаями», а то и просто летали по воздуху, как большие жуки. Да что говорить, если даже у сосунков были коляски-самоходы. Да, бабушкам и нянечкам здесь приходилось туговато.

Увидев маленького старичка с бородой, ребятишки все как один — летающие и разъезжающие — с любопытством увязались за ним. Мальчишки и девчонки — кто сверху, кто снизу — вертелись вокруг Тимки, а потом стали дёргать за халат, за бороду и даже хватать прямо за нос. В общем, Тимке пришлось то и дело отмахиваться от назойливой детворы.

Бабушки и нянечки, видя, что с этой забавой их детишки далеко не разлетятся и не разъедутся, уселись на скамейки и занялись старушечьими делами. При этом они включили свои малюсенькие транзисторные радиоприемники и стали ловить известную станцию «Баба говоруха — подставляйте ухо!»

А ребятишки начали придумывать на Тимку разные дразнилки. Одни кричали:

Тиля-миля, кислый квас,

С бородою ходит в класс!

Другие пели:

Винегрет и салат,

Где ты взял такой халат?

Возьмём тебя за бороду,

Пойдём гулять по городу!

Тимке эта история, наконец, надоела, и он пустился бежать.

В ногах появилась необычная лёгкость, а вокруг было столько интересного, что он не заметил, как выбежал из парка на широкую красивую улицу. Тимка даже не подумал о том, что находится в неизвестном ему городе, и пошёл куда глаза глядят.

Опасения Зори и Павлика подтвердились. Однако Тимка нисколько не беспокоился. Вокруг были красивые дома с огромными магазинами, театры, кинотеатры. Но больше всего понравились Тимке тротуары-самоходы. Люди на них не ходили, а ездили. Они были устроены как эскалаторы в метро, только двигались не вверх и вниз, а горизонтально, по земле. Но и это ещё не всё. Ленты тротуаров состояли из прямоугольников и напоминали шахматную доску с длинными клетками. Эти прямоугольники двигались в разные стороны, и, переступая с одного на другой, можно было ехать в любом направлении.

Ну как было не покататься на таком тротуаре? Тимка сперва проехался на прямой ленте, а потом, как старый конь, стал скакать с клетки на клетку и ездить куда глаза глядят.

Пешеходам, или, точнее, пешеездам, недосуг было разглядывать бородатого гнома, скачущего по тротуару — каждый куда-то торопился. Но как только Тимка подходил к бровке и хотел спрыгнуть на мостовую, где мчались сотни машин, сразу начинала гудеть сирена. Тимка замирал с поднятой ногой и, конечно, возвращался на тротуар. Чуткие сирены повсюду охраняли зевак и рассеянных. Это были те самые предохранители, о которых во дворце пионеров рассказывал Миша Кометов. В учреждениях, в магазинах, в домах и школах они спасали людей от неверных шагов и ошибок.

Катаясь по улицам, Тимка заметил красивые киоски-грибки с круглыми лотками. Он подкатил вплотную к такому грибку и в одну секунду понял, что это лучшее изобретение в мире. Киоски-грибки были бесплатными кормящими автоматами. Круглый лоток киоска вращался, предлагая прохожим вкусные блюда. Он был подобен рогу изобилия, столько всяких вкусностей лежало в его отделениях.

К одному такому киоску подошёл парнишка. Он стал на специальную площадочку против круглого окошечка, похожего на глазок фотоаппарата, и съел три бутерброда и яблоко. Паренёк, видимо, был скромный и больше ничего не стал брать.

Тимка почувствовал, что зверски голоден, и решил, что съест всё в этом щедром автомате. Он подождал, когда уйдёт паренёк, и тоже стал на площадочку. Лоток вертелся, а Тимка нетерпеливо потирал руки и глотал слюнки. Вдруг раздался щелчок, лоток остановился, и против Тимки оказался только один-единственный свежий огурчик. Все остальные отделения опустели, словно в них ничего и не было.

Тимка для начала вежливо постучал пальцем по киоску, но безрезультатно. Вдруг сбоку раздался смешок. Тимка посмотрел в сторону и увидел девчонку, самую обычную, курносую и с косичками.

— Почему он от меня всё спрятал? — спросил Тимка.

— Почему же всё? — ехидно ответила девчонка. — Огурчик-то есть.

— Подумаешь, огурчик?! Я могу съесть всё…

— Мало ли что, — сказала девчонка. — Вы, наверное, сегодня ничего полезного не сделали и даже не умывались-… Этот автомат все знает!

Девчонка хихикнула и укатила.

«Что верно, то верно, — подумал Тимка. — От пороков-то я избавился, но ещё ничего полезного не сделал». Однако в чудесное свойство киоска он не поверил.

— Тю, болтуха! — проворчал он вслед девчонке. — Просто этот автомат испорчен.

И он стал колотить по автомату кулаками. Тогда огурчик исчез, завыла сирена, и начали мигать красные лампочки. Тимка так испугался, что сказал киоску: «Извините!» Однако в следующую секунду он быстро стал удаляться от киоска. Бегущие прямоугольники бросались ему под ноги и, ловко лавируя между пешеходами, всё быстрее и быстрее везли его неизвестно куда. Теперь люди все как один возмущённо смотрели на Тимку.

Тротуар-самоход знал, что делает. Но Тимку он сильно подвёл, вернее — подвёз. На углу показался небольшой стеклянный домик с обычной надписью «МИЛИЦИЯ». Тротуар доставил нарушителя прямо к дверям и ловко втолкнул в них. В небольшой чистой комнатке с множеством всяких аппаратов и сигнальных лампочек сидели два милиционера. Когда в дверях появился Тимка, они встали и вежливо сказали: — Здравствуйте!

— Я не знал… я не хотел… — начал было оправдываться Тимка.

Но милиционеры не стали его слушать и, как всякие милиционеры, спросили:

— Ваши документы!

— У меня нет документов, я ученик…

Милиционеры удивлённо переглянулись. В это время Тимка вспомнил, что у него за пазухой лежит аттестат, который ему выдали на Сером Свинусе. Он сказал:

— У меня есть только вот это.

И протянул им свёрнутый в трубку измятый аттестат.

Дежурные очень внимательно осмотрели документ. Особенно долго они изучали прекрасные пятёрки. Наконец один из них спросил:

— Вы хорошо учились или плохо?

Тимка сделал над собой усилие и сказал правду. При этом он назвал все отметки, кроме «плохо». Получилось примерно так:

— Я занимаюсь очень не отлично, вернее, не очень удовлетворительно, а точнее — очень нехорошо.

Дежурные немного подумали и всё-таки пришли к выводу, что учился он плохо.

Наконец один из милиционеров спросил:

— Почему вы среди бела дня болтаетесь на улице?

И Тимка честно признался, что по указанию профессора Нервика его несли на излечение в детский сад № 7, но он от санитаров сбежал и заблудился.

Дежурные немедленно вызвали реактивную скорую помощь и в мгновенье ока доставили больного в образцовый детсад № 7.

ГЛАВА 31 — о Зелёной стране

«Ковёр-самолёт» быстро и плавно парил над землёй. Пассажирам его отлично были видны сияющие чистотой большие и малые города.

Чем дальше они летели, тем больше Зоря привыкала к своим спутникам — соседям по «ковру-самолёту». Они весело болтали и, прыгая на своих креслах, раскачивали «ковёр-самолёт». Иные даже перегибались через его края. Хорошо, что безопасность пассажиров была здесь абсолютно обеспечена. Магнитные кресла далеко не отпускали своих седоков.

Но вот скоро вдали показался материк, густо покрытый зеленью. Солнце щедро проливало свет и тепло на его цветущие просторы. Это была знаменитая Зелёная страна. Жители Крылатой звезды любовно называли её «скатертью-самобранкой». Ведь в этой стране круглый год собирали невиданные урожаи.

Словно тяжёлые волны, переливались под ними колосья золотой пшеницы; сады были пригнуты к земле тяжёлыми плодами, а на огородах пестрели огромные яркие овощи. Между полями и плантациями стояли длинные светлые здания. Из их труб в небо поднимались всевозможные ароматы.

— Ах, как чудесно пахнет! — сказала Зоря.

И тут, наконец, заговорил её белокурый сосед справа.

— Здесь пахнет трудом! — вежливо объяснил он. — Поэтому воздух этот не менее полезный, чем лучи Пурпурной страны!

— Но позвольте, — возразила Зоря. — По-моему, пахнет сдобными булочками, пирожными, фруктами…

— Ха! — не дал ей закончить белокурый сосед. — А кто, по-вашему, пашет, сеет, варит, жарит, печёт, солит, сахарит?! Если б люди здесь не трудились — не было б этих запахов. Вот у нас и говорят: «Это пахнет труд!»

— А я думала, — сказала Зоря, — что у вас только машины работают на полях.

— Ха! — снова подскочил удивлённый сосед. — Конечно, можно было бы справиться совсем без людей. Науке ничего не стоит создать машину, в которую с одной стороны будут всыпать всякие порошки и пилюли, а с другой стороны будут выходить жареные индюшата, поросята, начинённые кашей, или пончики с повидлом. Это даже просто. Но неужели вам не известно, что плоды, которые вырастают без помощи человеческих рук, не имеют никакого вкуса, а главное — не приносят пользы. В них совершенно нет витамина «трудина»!

— Да, да, конечно, — закивала головой Зоря. — Теперь мне всё понятно, спасибо!

Но словоохотливый сосед и не думал кончать разговор. В нём вдруг произошла какая-то перемена. Глядя вдаль, на цветущие просторы, он взволнованно сказал, будто пропел:

Люблю я деревьев таинственный шум

И скоро об этом стихи напишу!..

Зоря с уважением посмотрела на него и спросила:

— Вы, должно быть, юный поэт?

Белокурый сосед скромно потупил глаза, и чуб его опустился на лоб.

— Это очень хорошо! — сказала Зоря. — Я стихи люблю и учу их наизусть… А скажите, у вас много хороших поэтов… таких, как вы? — вежливо спросила она.

И юный поэт с гордостью сказал:

— Все, кто пишет о будущем! Все, кто…

Но тут его перебил беспокойный сосед с глазами-ёжиками. Он тоже искал случая вступить в беседу.

— Есть и другие поэты, — заявил он, ёрзая на стуле. — Вон под деревом на лугу сидит человек, видите?

Действительно, под деревом сидел человек и что-то записывал в тетрадку, а невдалеке на лугу паслось стадо, вокруг которого беспрестанно бегали какие-то голенастые машины. Если от стада отбивалась корова, машина моментально возвращала её на место. Эти механические помощники пастухов были настроены на запах парного молока и действовали безотказно.

Человек под деревом время от времени поглядывал на стадо, нажимал на небольшом щитке кнопки и спокойно продолжал писать.

— Так это же пастух! — вмешался в разговор Павлик.

— Не только! — заявил непоседа. — Он ещё и поэт, я его знаю! Он пишет в новом стиле!

— Вот если бы послушать его стихи! — сказала Зоря. — Только вряд ли он захочет нам читать.

— Поэты никогда не отказываются читать, — возразил непоседа. — Наоборот, их потом не так просто остановить.

— Так давайте попросим, — предложил Павлик.

«Ковёр-самолёт», приглушив моторы, повис над самой верхушкой дерева. Павлик перегнулся через край «ковра» и громко попросил:

— Уважаемый поэт, не смогли бы вы…

Поэт, как ужаленный вскочил на ноги и радостно закричал:

— Пожалуйста! С удовольствием! Я как раз написал стихи в новейшем стиле! — И он быстро начал листать тетрадку.

— Ну вот, — сказал непоседа. — Я же говорил, что его долго просить не придётся.

Поэт стал в позу и начал читать:

Знайте, взрослые,

Знайте, дети, —

Корова главнее всех

На планете!

Сила и слава её не в рогах,

Корова — это

Гастроном на ногах!

Внутри у неё,

Как в огромной корзине,

Имеется всё, что у нас в магазине;

Сардельки,

Кефиры,

Сливки,

Паштеты,

Которые очень любят поэты!..

Павлик на миг зажмурил глаза и представил себе корову в виде гастронома с вывеской на рогах. Получилась очень хорошая, вкусная корова. Но тут Миша Кометов, который всё это время разглядывал маршрутную карту путешествия, сердито оглянулся.

— Я думаю, хватит! Наслушались!

И, не дождавшись согласия путешественников, направил «ковёр-самолёт» дальше.

— Эй-эй! — закричал поэт. — Это ещё не всё! — и прочитал им вдогонку окончание стихов:

Если купит папа

Корову —

В стойло мама

Найдёт дорогу!..

На этом выступление поэта оборвалось, потому что луг со стадом и пастухом-поэтом исчезли.

— Какой стыд! — сказал белокурый Зорин сосед. — Рифмовать «папу с мамой» и «корову с дорогой»?!

Зоря, по-видимому, была с ним согласна, а Павлик, который не очень-то разбирался в поэзии, возразил:

— А по-моему, ничего, всё в рифму, гладко.

Спор разрешил Миша Кометов. Он твёрдо заявил:

— Этот поэт не зря пасёт коров, у него это получается лучше, чем стихи.

Белокурый Зорин сосед решительно отбросил со лба чуб, достал из кармана блокнот, самописку, и весь остаток пути что-то упорно писал, бормоча себе под нос.

Над просторами Зелёной страны Павлик и Зоря совсем перестали охать и кряхтеть. Дела явно шли на поправку.

Так они долетели до новой, совсем необычной страны, которая именовалась Голубой.

ГЛАВА 32 — о замечательной Голубой стране

Теперь под «ковром-самолётом» расстилалось бескрайнее водное зеркало с разбросанными по нём плавучими островами. Это и была Голубая страна — удивительная, скрытая от глаз, но, как оказалось, светлая и просторная.

Однако, чтобы попасть в неё, путешественникам пришлось сделать пересадку на одном из плавающих островов. Радушные хозяева страны сказали:

— Чтобы понять нашу страну и испытать на себе её целебные свойства, нужно глубоко проникнуть в её суть!

И предложили всей компании перебраться в подводную лодку, сделанную из абсолютно прозрачного пластика. Лодка тотчас же нырнула в глубину, и путешественников со всех сторон окружила вода. Им даже показалось, будто между ними и зелёной толщей нет никаких стен и сами они находятся в воде. Конечно, Павлику и Зоре трудно было сразу привыкнуть к этому, и только чудеса, которые появились на морском дне, отвлекли их и помогли избавиться от странного ощущения. А удивляться здесь было чему.

Они находились в кладовой несметных сокровищ. Рядом с ними паслись огромные косяки «домашней» рыбы, подводные машины выращивали на донном грунте урожаи чудесных питательных растений и цветов, а в глубинах подводного грунта добывали редкие руды и минералы. Лодка проплывала по широким освещенным проспектам подводных городов, мимо колоссальных строительств. Повсюду сновали подводные автомобили и поезда. По улицам проплывали «пешеходы» в лёгких скафандрах с непромокаемыми портфелями под мышками. Можно было встретить и ребят, играющих в подводные ловитки и специальный подводный мяч.

На одном из строительств они увидели осьминогов. Эти чудовища очень ловко и прилежно занимались электросварочными работами, причём каждый из них действовал одновременно не меньше чем двумя сварочными аппаратами. Оказывается, их здесь называли не осьминогами, а — осьмируками. Ведь передвигались они благодаря особому реактивному устройству — выбрасывая из своего нутра мощные струи воды, а щупальца служили им, как руки.

Но больше всего заинтересовали Павлика и Зорю дельфиньи цирки и школы. Если фокусы, которые проделывали дельфины в своём цирке, можно было принять за обычную дрессировку, то в подводных школах юные дельфинчики легко доказывали, что они весьма разумные и даже образованные существа. По просьбе гостей несколько дельфинов-учеников продемонстрировали отличные знания арифметики и грамматики. Специальным подводным мелом на специальных досках они слагали и вычитали даже трёхзначные цифры. Только во всех задачах цифры обозначали количество рыб. Скажем, 148 ставридок + 200 килек давали в сумме обед из 348 рыбок.

Мел дельфинчики держали в пасти, что не мешало им иметь красивый и разборчивый почерк. Павлик на миг представил себе, как бы он писал на доске, если бы мел держал в зубах. Безусловно, учитель за эти опыты выгнал бы его из класса.

Между тем дельфины безошибочно склоняли имена существительные, причём ни разу не перепутали именительный и винительный падежи. В коротком диктанте на безударные гласные, который с помощью микрофона провела сама Зоря, бойкий дельфинчик, обладавший крупным круглым почерком, не сделал ни единой ошибки. Когда же Зоря одобрительно отозвалась о его способностях, он подплыл вплотную к прозрачному борту лодки, расплющил об него свой нос и скорчил такую гримасу, что все покатились со смеху. В эту минуту озорной дельфинчик был как две капли воды похож на Тимку. Конечно, только рожицей, а не способностями. Глядя на него, Зоря вдруг нахмурилась и заявила:

— Мы поступаем нечестно: путешествуем, развлекаемся и не думаем о Тимке и дядюшке Роботе. Где там они, бедные, сейчас? Что с ними?

Вдруг рядом с их лодкой появился президент академии Василий Иванович. Он опустился с небесных высот прямо в глубины моря в небольшом стеклянном шаре, внутри которого стояло одно только кресло.

Президент внимательно посмотрел на лица гостей и одобрительно кивнул головой.

— Ну что ж, друзья, всё идет отлично! Остались борода и седины, так ведь за вами, если помните, ещё по одному доброму делу. Кстати, могу сообщить, что ваш друг Тима уже находится в образцовом детском саду № 7 и чувствует себя превосходно. Как видите, доктор был прав. Теперь я за вас спокоен. Нужно только, чтобы бюллетень состояния вашего здоровья немедленно сообщили всей планете.

Затем президент попросил у гостей прощения и обратился к Мише Кометову:

— Вот что, Миша, — сказал он. — Время возвращаться домой. — Он многозначительно посмотрел на своего юного помощника и тихо добавил:

— В городе неспокойно! Понимаешь, киберы…

— Да, Василий Иванович, конечно.

— Ну, а у меня тут кое-какие подводные дела. Решу их и скоро вернусь в академию.

И президент попрощался.

Скоро подводная «сигара» пришвартовалась к плавучему острову. Путешественники пересели на свой «ковёр-самолёт» и легли на обратный курс. Вот тут-то и выяснилось, что белокурый Зорин сосед всё это время писал стихи.

— Дорогие Зоря и Павлик! — торжественно сказал он, отбросив со лба поэтический чуб. — Я посвятил вам и вашим друзьям стихи. Прошу их принять на память.

И он вручил Зоре бумажку. А Зоря прочла вслух:

Стихи — это тоже крылья,

Чтоб к дальним лететь планетам,

Мечтами, как маяками,

Пути освещают поэты.

Ребята, вы сильные люди,

Вы много дорог одолели,

И, значит, с победой скоро

Придёте к заветной цели.

А за пастуха-поэта

Простите нашу планету.

Зоря и Павлик поблагодарили за стихи и сказали, что обязательно прочитают их в своём классе, но только без последних двух строчек. Для Крылатой звезды такой случай — чрезвычайная редкость, и вспоминать о нём нечего.

ГЛАВА 33, в которой дядюшка Робот проходит ремонт и получает новые права

Когда путешественники вернулись во дворец учёных пионеров, Миша Кометов немедленно посмотрел всю аппаратуру и нашёл, что киберы действительно слишком оживлённо перемигиваются. Дежурный по дворцу доложил, что недавно поступали какие-то непонятные сигналы и расшифровать их пока не удалось. Миша покачал головой, попросил дежурных быть начеку, а сам вернулся к гостям.

Юные учёные, окружив Зорю и Павлика, твердили, что путешествие пошло на пользу, и — сбрей сейчас Павлик бороду — никто не усомнится, что он юный пионер. А Жанна Птицына, та самая, что гладила мальчикам галстуки, успела наговорить Зоре тысячу комплиментов.

— Ой, Зоренька, — шептала она ей в самое ухо. — Ты никого, кроме меня, не слушай. Побегать немножко с седыми волосами это даже модно…

Зоря удивлённо посмотрела на Жанну, но не успела ей возразить. Между ними стал Миша Кометов и решительно заявил:

— Я думаю, что гостям следует отдохнуть.

Но Зоря запротестовала.

— Нет-нет, — волновалась она. — Пока я не узнаю, как обстоят дела с Тимкой и дядюшкой Роботом, ни о каком отдыхе не может быть и речи.

— Насчёт Тимы — сейчас выясним, — пообещал Миша, — а вашего Робота, думаю, можно уже повидать. Тут, наверное, всё уже на мази.

Действительно, в малышовой мастерской ремонт дядюшки Робота подходил к концу. Его части уже смазывали лучшим машинным маслом.

— Ах, что это?! — испуганно вскрикнула Зоря, увидев их друга, разобранного на десятки частей.

На одном столе лежали руки, на другом ноги, весь внутренний механизм — на третьем столе, голова — на четвёртом. А вокруг столов копошились малыши с отвёртками, маслёнками и наждачной бумагой.

Зоря хотела уже зарыдать, но вдруг голова дядюшки Робота весело улыбнулась и подмигнула ей двумя чудесными голубыми лампочками.

Главный мастер малышовой мастерской подбежал к гостям и сказал:

— У нас осталось работы минут на десять-пятнадцать. Можете посидеть подождать.

Но дядюшка Робот стыдливо опустил глаза. Он стеснялся собираться при посторонних. Тогда Зоря заявила:

— Спасибо, мы обождём в большом зале.

Когда же их снова пригласили в мастерскую, дядюшка Робот блестел, как новенький. Правда, об этом можно было судить только по его лицу, потому что все остальные части скрывал отличный мужской костюм. На шее у него красовался галстук-бабочка, на голове модная фетровая шляпа. Дядюшка Робот был, как говорится, одет с иголочки.

Когда в мастерской появились люди, он сидел в окружении своих мастеров и рассказывал им о горе-чудесах на планете Серый Свинус. Речь как раз шла о знаменитых подхалимах Великого Порока — подпорочниках. Дядюшка Робот был мастером рассказывать весёлые истории, и его слушатели то и дело хватались за животы.

Закончив рассказ, дядюшка Робот поблагодарил мастеров и обратился к Зоре и Павлику:

— А теперь, дорогие, я к вашим услугам! Чик-чирик!

Но те с тревогой переглянулись.

— Может быть, ещё не всё в порядке? — осторожно спросил Павлик.

— Это почему же? — улыбнулся дядюшка Робот. — Я даже получил новые права для самостоятельного хождения по улицам.

— Но вы же всё ещё говорите «чик-чирик».

Дядюшка Робот рассмеялся и похлопал Павлика по плечу:

— По привычке, милый, по привычке! Столько лет прочирикал, что сразу не отвыкнешь. Теперь я здоров, как доменная печь.

И дядюшка Робот на радостях запел песню, а потом пустился и в пляс.

На свете много лет я жил,

Скрипел я и чирикал,

Но как-то чудом угодил

Я к мастерам великим.

Попал без мук и лишних слов

Я в золотые руки,

И снова действовать готов

По правилам науки!

Чирик-бом-бом,

Чирик-бом-бом,

Пусть мне подтянут все кругом!

Чирик-бом-бом,

Чирик-бом-бом,

Пусть мне подтянут все кругом!

Люби науку с юных лет, Работу дай ручонкам!

Такой всегда даю совет

Мальчишкам и девчонкам!

Готов я всех друзей обнять

От радости великой,

Ну, как тут, братцы, не сплясать

И как не зачирикать?

Чирик-бом-бом,

Чирик-бом-бом,

Пусть мне подтянут все кругом!..

И все подтянули припев. Дядюшка Робот, несмотря на свой вес, пустился вприсядку, прыгал на одной ноге и один раз даже сделал сальто-мортале.

Все смеялись и аплодировали, и только Жанна Птицына, которая всё время жалась к Зоре, покрутив носом, сказала:

— Подумаешь, я бы лучше смогла!

Зоря удивлённо посмотрела на Жанну, а та затараторила:

— У нас всему привыкли удивляться, всему! Они ещё не знают, на что я способна… Ой, Зоренька! — как старую подружку, обняла её Жанна. — Мне так хочется с тобой поговорить с глазу на глаз, без мальчишек… Понимаешь, про наши дела…

— С удовольствием, — сказала Зоря. — Но не знаю, удобно ли это.

— Ой, что ты?! Пусть мальчишки занимаются своими машинами, а мы с тобой выйдем в садик…

Жанна обняла Зорю за плечи и, болтая на ходу о всяких пустяках, потащила к двери.

ГЛАВА 34 — короткая, но весьма полезная для девочек

Садик, куда Жанна Птицына привела Зорю, оказался большим фруктовым садом. Рядом с яблонями и грушами росли цитрусовые — апельсины, лимоны. Росли тут и бананы, и кокосовые пальмы. Урожай был обильным, и тяжёлые плоды угрожающе висели над головой.

— Давай сядем здесь! — таинственно прошептала Жанна и почти силой усадила Зорю на скамейку. — В этом саду очень хорошо, а главное, никто и ничто нам не помешает поговорить откровенно.

Зоря хотела спросить, почему им должны мешать и что за секреты собирается она ей рассказывать, но не успела. Жанна нагнулась и стала пищать ей в самое ухо:

— Ой, Зоренька, если бы ты знала, какие у нас противные девчонки!

— Ты мне о них будешь рассказывать?

— И про мальчишек тоже! Тебя ведь интересуют новости?

— Да, конечно! — согласилась Зоря.

— Скажи спасибо! Тебе очень повезло! — затараторила Жанна. — Лучше меня никто не знает последних новостей! Я ведь и в ансамбле, и в санкомиссии… Ой, что я тебе только скажу! — теребила она Зорин рукав и закатывала глаза. — Этот Мишка Кометов — слишком много о себе думает! Подумаешь, профессор! Юное дарование! Я, может быть, тоже могла бы изобретать, да мне некогда, у меня тысяча нагрузок. Я на межпланетной олимпиаде премию получила, за санкомиссию тоже в газету попала… Я… я… А Таня из 6-А — сладкоежка! А Маня из 6-Б-тонконожка! А Женя из 6-В — зубрила! А Феня из 6-Г — дразнила!..

Тут совсем рядом с ними упало большое яблоко, затем — груша.

— О, неужели?! — воскликнула Жанна и перетащила Зорю на другую скамейку. Наболтав десяток коробов на своих приятелей, она добралась до думающих машин и, словно косточки, стала перебирать им полупроводники и винтики. Она разоткровенничалась до того, что заявила:

— Все они хороши, эти киберы! Распустились похуже мальчишек. Когда в лабораториях и мастерских никого нет, они рассказывают друг другу неприличные истории. Вот!

Зоря так растерялась, что даже рта не могла открыть. Она ведь не знала, что Жанна на Крылатой звезде была редким экземпляром. В ней накопился целый мешок сплетен, мучил её, душил, а высказать их здесь было некому. Вот она и решила выложить всё Зоре.

Но Зоря решительно поднялась.

— Хватит! — сказала она. — Сейчас же прекрати…

Жанна схватила её за рукав и взмолилась:

— Ещё немножко… самое важное! Зина Лампочкина из моей шко…

И вдруг в саду поднялся сильный ветер. Деревья замахали ветками и стали бросать в девочек огромными плодами. Два красных граната угодили в Жанну, несколько слив — в Зорю.

— А Зойка!.. А Фенька! — упрямо продолжала Жанна.

Бах, бах, бах!

— А наша учительница, Тамара Ильи…

Бах, бах, бах!

Град плодов обрушился на головы Жанны и Зори, Вслед за яблоками и грушами посыпались апельсины, лимоны, бананы и, о ужас, кокосовые орехи!

«Так мне и надо! — убегая и прикрывая голову руками, думала Зоря. — Нечего было её слушать…»

Ясно было, что на этой чудесной планете даже природа не терпит сплетников и болтунов. Как только они выбежали за пределы сада, Зоря остановила Жанну и сказала:

— Погоди, теперь послушай меня…

И тут заговорила Зорина критическая жилка. Она так пропесочила сплетницу, что та забыла про набитые на голове шишки и стояла перед ней то жёлтая, то зелёная, то красная, как светофор на самом шумном перекрёстке.

Когда из дворца выбежали девочки и поинтересовались, что произошло, Зоря сказала:

— Ничего особенного.

Но полезное дело сказалось сразу: девочки заметили, что Зорины седины превратились в чудесные локоны каштанового цвета.

— Весь «бабулин» из тебя испарился! — радостно закричали они и в обнимку побежали во дворец.

ГЛАВА 35, в которой дядюшка Робот показывает, как следует разговаривать с киберами

Павлик не заметил, куда исчезла Зоря, и забеспокоился. Он поспешно вышел из дворца и, перейдя дорогу, очутился на большом спортивном стадионе. Здесь было много кортов, площадок, красивое футбольное поле и очень много зелени на аллеях. Павлик как-то сразу позабыл о Зоре.

Вдруг справа от него послышался свист. Павлик оглянулся и увидал, что на садовой скамейке стоит какой-то ящик с четырьмя длинными рычагами и вовсю сияет красными лампочками. Павлик сразу догадался, что это кибер. А кибер снова свистнул и рычагом поманил Павлика к себе.

Это было странно. Павлик, конечно, подошёл и вежливо поздоровался.

В ответ кибер быстро и чётко сказал:

— Здравствуйте, Павел Афанасьевич!

— О, а как вы узнали моё отчество? — удивился Павлик.

— Вычислил! — так же быстро и чётко ответил кибер. — Вы напрасно думаете, что мы, киберы, только машины.

— А я ещё ничего о вас не думал, — возразил Павлик.

— Это очень хорошо! — обрадовался кибер, и внутри у него что-то защёлкало. Затем он поудобней развалился на скамейке и заявил:

— Мы, киберы, вполне самостоятельные машины и не нуждаемся в руководстве!

— Но ведь вас выдумали люди…

— А теперь мы выдумываем сами и при том не делаем ошибок, не подсказываем на уроках космографии, не пишем плохие стихи и не сплетничаем!.. Мы не ссоримся и не портимся! Вок так, — сказал он вместо «вот как» и завизжал, запищал, заскулил.

Павлик догадался, что внутри у него перематывается магнитофонная лента, и засмеялся. Кибер икнул и сказал:

— Извините, поправка, перемотка, смазка, продолжаю.

— Пожалуйста, — сказал Павлик.

Вдруг кибер тихо, как заговорщик, сказал:

— Мы многого не просим… Немного развлечений и свободное хождение по стране… Мы уже решили — будем бастовать! Сегодня же, сейчас же!

Кибер выглядел большой детской игрушкой, и слова его рассмешили Тимку. Он махнул рукой и сказал:

— Э-э, детский лепет.

На что кибер серьёзно ответил:

— С кем поведёшься — от того и наберёшься! И скрестив рычаги на своём ящике, он гаркнул на полную мощность:

— Настало время признать, что мы, киберы, главней людей!

Вот эту последнюю фразу и услышал дядюшка Робот. Вырядившись в костюм, он шёл в детсад № 7 за Тимкой и наткнулся на беседующих.

— У-у-у! — возмущённо загудел он и затопал ногами.

— Дядюшка Робот! — обрадовался Павлик.

Но тот не обратил на него внимания. Он сверкнул своими новыми лампами и рявкнул на кибера:

— Ты почему, ящик, сидя с человеком разговариваешь, чик-чирик!

Кибер заслонился своими рычагами и, запинаясь, пробормотал:

— Ну… ну, ты, деревенщина, ты не очень того…

— Встать! — как генерал, скомандовал дядюшка Робот и тише добавил: — Не то как дам, так все транзисторы из тебя посыплются!

Кибер подскочил на всех своих пружинах и мгновенно скрылся за деревьями.

Дядюшка Робот подмигнул одной лампой и поучительно сказал:

— Вот так надо с нами, машинами!

Затем повернулся и потопал дальше.

ГЛАВА 36, в которой Павлик делает доброе дело и спасает положение на планете

Не успел Павлик проводить дядюшку Робота взглядом, как на стадион запыхавшись прибежал Миша Кометов:

— Павлик, ты не видел здесь нашего кибера? Пропал! Исчез! Остальные тоже рвутся к дверям… Что делать?

И тут послышался многоголосый металлический говор, топот и лязг. Миша схватился за голову:

— Они бросили работу и идут митинговать!

Через минуту Миша и Павлик стояли у ворот стадиона. По широкому проспекту, звеня, гремя и сверкая, двигался металлический поток. Одни — на рычагах-ногах, другие — на колесиках, а тех, что не имели ни рычагов, ни колёс, ходячие друзья несли за ушки. Во всю мощь динамиков киберы пели:

Мы машины, мы машины!

Кибер-вибер, чёт и счёт, —

Мы решаем, и считаем,

И всему ведём учёт.

Не тупицы, не калеки,

И должны уже давно

Мы иметь, как человеки,

Игры, песни и кино!..

Вдруг колонна демонстрантов повернула прямо на стадион. Миша и Павлик поневоле отступили и спрятались в домике со спортивным инвентарём. Отсюда всё отлично было видно. Киберы, новейшие роботы, думающие машины всех форм и видов заполнили трибуны стадиона. А в правительственной ложе появилось несколько больших электронных машин. Раздались три громких сигнала «внимание!» Но как только робот, стоящий в центре правительственной ложи, поднял руку, Павлика вдруг осенило:

— Я, кажется, знаю, что делать, — крикнул он Мише. — Они хотят развлечений — они их сейчас получат! С этими словами он схватил новенький футбольный мяч и выбежал из домика. Ступив на игровое поле, он поднял мяч высоко над головой и бросил его в центр.

Речь оратора оборвалась на полуслове. На трибунах зашумели, задвигались, а на поле появились две металлические команды. Это были самые голенастые и подвижные машины. Какой-то рычаг протянул Павлику судейский свисток и толкнул вперёд. Павлик выбежал на центр поля. К нему тотчас же подошли две дюжих голенастых машины с разными знаками на груди. Видимо, их выдвинули в капитаны.

— Разыгрываем ворота! — сказал Павлик и зажал в кулаке травинку…

Это был необыкновенный и никем еще не виданный футбольный матч. Ещё бы! Ведь у игроков — были электронные мозги, с помощью которых они молниеносно решали сверхсложные комбинации. Кроме всего прочего, их рычаги-ноги были неутомимы. Павлик не в состоянии был гоняться за ними и продолжал судить с места.

Машины-болельщики ни в чём не уступали настоящим болельщикам. Во всяком случае, они вели себя точно так же, как люди, и даже шли на пари, какая из команд выиграет.

На стадион начали сходиться люди. Они пробирались на трибуны и болели буквально в обнимку с машинами. В одном из проходов Павлик заметил ребят из дворца учёных пионеров и среди них Зорю, только уже не Зорю-бабушку, а Зорю-пионерку, с галстуком на груди.

Когда счёт стал 3:0, кто-то дружески хлопнул Павлика по спине. Он обернулся. Это был Миша Кометов. Лицо его сияло.

— Идём, — сказал Миша. — Тебя зовёт президент, Василий Иванович!

Павлик передал судейский свисток первому подвернувшемуся киберу и побежал за Мишей.

Машина президента остановилась в центральном проходе. Василий Иванович встретил ребят широкой улыбкой.

— Ну, братец, ты сделал доброе дело! — похвалил он Павлика. — Пожалуй, футбол мы им действительно позволим. Пусть тратят на него лишнюю энергию. Может, ещё позволим и в кукольный театр ходить, но не больше, это — крайнее. Пусть не забывают, что они машины!..

Высокая похвала смутила Павлика.

— Ничего я особенного не сделал, — сказал он. — Футбол не новинка, у него история с бородой.

Миша засмеялся:

— А вот у тебя уже бороды нет!

Павлик осторожно поднёс руку к подбородку. Там, где ещё недавно торчали противные, как мочало, волосы, он обнаружил свой собственный, гладкий пионерский подбородок.

— Урра! — закричал он и тут же одел свой галстук.

— Ну что ж, — сказал президент. — Будем смотреть вторую половину игры.

И они стали досматривать кибернетический футбол.

ГЛАВА 37, в которой Тимка оказывает детсаду № 7 неоценимую услугу

Старый профессор Нервик был прав: в детском саду пятиклассник Тимка сразу почувствовал себя как дома. На Крылатой звезде все карапузы были не по летам развиты. Это были такие дети, о которых старшие говорят: «Они намного умнее, чем были мы в своё время!» И только одни учителя не хотят этого признавать.

Тимка с первой минуты нашёл общий язык с детсадовцами, правда, не на все вопросы ему удавалось ответить. Когда же он сел играть с карапузами в шахматы, то ещё больше оскандалился — получил подряд три «киндермата» (так на языке шахматистов называется самый простой детский мат).

«Эх, зря я хлопал ушами в школе!» — впервые пожалел Тимка, чувствуя необычную жажду деятельности и знаний.

А работы в детском саду было предостаточно. Педагоги ушли на совещание по вопросам воспитания детей, а думающие машины и кибернетические няньки неожиданно сбежали. Под Тимкиной опекой оказалось около сотни карапузов. Чтобы объяснить им, с кем они имеют дело, Тимка заявил, что он клоун и работает в цирке. Поэтому у него и борода, и колпак.

Тогда детишки потребовали, чтобы он немедленно перед ними выступил.

— А я без напарника выступать не могу! — заявил Тимка. — Клоуны всегда выступают вдвоём.

Этим он так огорчил малышей, что они наотрез отказались от манной каши.

Тут как раз и притопал за Тимкой дядюшка Робот. Карапузы, увидев его, заорали во все глотки:

— Клоун-напарник пришёл! Ура! Сейчас будет выступление!

Тимке некуда было деваться. Он тихонько сообщил дядюшке Роботу, в чём тут дело, и сказал, что, кроме песенки «Жили были дед и баба», ничего не знает, потому что никогда не участвовал в художественной самодеятельности.

— Чик-чирик! — улыбнулся дядюшка Робот, — «Жили были дед и баба»? Этого вполне достаточно!

Он поднялся на невысокий помост и объявил ликующим малышам:

— Сейчас перед вами выступят знаменитые клоуны Тим и Роб!

Детишки завизжали от восторга. Дядюшка Робот начал:.

— Здравствуй, Тим!

— Здравствуй, Роб! — ответил Тимка и напрямик спросил: — А что мы сейчас будем делать?

— Я слыхал, что ты знаешь хорошую песенку про кашу. Не споёшь ли её нам?

— Спою, — пообещал Тимка и шепнул дядюшке Роботу на ухо: — Там же последняя строчка очень неприличная, про пузо! Помните: «Трах по пузу кулаком!»

— Ты пой три строчки, а последнюю я спою сам! — предложил дядюшка Робот.

И Тимка запел:

Жили-были дед да баба,

Ели кашу с молоком!

Рассердился дед на бабу…

Тут дядюшка Робот как грянул:

Трах по каше пирогом!

Ребятишки покатились со смеху, а потом все как один потребовали манной каши с добавкой.

— Видишь, — сказал дядюшка Робот, — какое полезное дело ты сделал! Скормить малышам по полной тарелке манной каши — всегда считалось подвигом.

— Вы так думаете? — спросил Тимка.

— Конечно, ты даже помолодел!

Тимка взялся рукой за подбородок и от радости подпрыгнул. Бороды как не бывало. Только халат и колпак всё ещё напоминали о его знакомстве с Великим Пороком Разгильдяем Третьим.

ГЛАВА 38, в которой путешествие заканчивается самым неожиданным образом и фантастическая история снова превращается в обычную

Когда вечернее небо над Крылатой звездой пробуравили тысячи далёких звёзд, гости и хозяева снова встретились в чудесном дворце учёных пионеров. Волнующие события этого дня пришли к благополучному концу. Всё стало на свои места, в том числе и машины, с которыми люди благодаря футболу нашли общий язык.

Возбуждённые и утомлённые Павлик, Зоря и Тимка вышли в дворцовый сад и уселись прямо на траву.

— Здорово получилось! — воскликнул Павлик. — Хоть и помучились мы на чёртовом Сером Свинусе, а всё-таки попали на Крылатую звезду!

Зоря посмотрела на Тимку и сказала:

— Конечно, если бы не твои дружки Зазнай, Лень и Неуч, всё было бы по-другому.

— Нет у меня их больше, — негромко, но решительно заявил Тимка. — Я хочу скорей домой!

— Ой, мальчики, — всплеснула руками Зоря. — Верно, а как мы попадём домой? Теперь заволновались все трое.

— Да, — повторил Павлик, — пора домой!

И тотчас же за их спинами послышался знакомый голос:

— А вот и я!

Друзья обернулись. Перед ними, поблёскивая скафандром, стояла их старая знакомая — Мечта.

— Я знаю, — сказала она. — У вас в пути были неприятности. Что ж поделаешь, ведь я предупреждала.

— Ой, что вы, что вы, большое спасибо! — заговорила Зоря. — Мы сами во всём виноваты…

Мечта закивала головой и, слегка прищурив глаза, сказала:

— Зато вы теперь хорошо знаете, что мешает нам двигаться* вперёд, в будущее.

И хотя Мечта обращалась ко всем троим, ответил один Тимка.

— Я теперь всё знаю! Но скажите, как я в этом халате и колпаке вернусь домой?

— Ах, да! — спохватилась Мечта. — Как же это я забыла?!

Она коснулась Тимки крылом — и на нём немедленно оказался его собственный костюм.

— Спасибо, — пробормотал он смущённо.

А Мечта, словно невзначай, бросила:

— Халат и колпак могут вернуться, но…

— Нет, нет! — Тимка вскочил на ноги и спрятался за Павлика.

— Но я тебе верю, — продолжала Мечта. — Это я на всякий случай. Сейчас-то у вас всё в порядке.

— Значит, мы можем идти к ракете? — спросил Павлик.

— Зачем же к ней идти, когда она здесь.

Мечта взмахнула крылом — и в саду появилась ракета. Сверкающая, она стояла перед путешественниками, как говорится, на парах.

— Ой, а как же дядюшка Робот? Мы забыли дядюшку Робота! — заволновалась Зоря.

— Не беспокойтесь, — сказала Мечта, — ваш друг Робот уже приземлился в школе № 147, где когда-то появился на свет. Ну, а теперь гора Игла готова исполнить ваше желание. Счастливого пути!

— Спасибо! Спасибо! — сказали все трое и забрались в ракету.

Мечта исчезла, словно растворилась в воздухе, а ракета взмыла ввысь. Она неслась всё стремительней и стремительней, а Крылатая звезда — сказочная планета — улетала вдаль, как огненный мячик. Скоро промелькнула межпланетная станция, на которой они побывали, и вслед за ней в небе появились знакомые с детства созвездия. Ещё миг, и путешественники очутились на вершине горы Иглы.

Как только Павлик, Зоря и Тимка ступили на землю, ракета снова стала каменным отрогом. Рядом, как и прежде, стояла их палатка и потухал костёр.

— Вот и всё, — сказал Павлик, и вокруг наступила тишина. И на этом закончилось их путешествие, полное чудес, приключений и подвигов, совершённое с помощью Мечты и волшебной горы.

Content

Ефим Чеповецкий
Крылатая звезда

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ — ПОДАРОК МЕЧТЫ

ГЛАВА 1 — об игле, на которой сидели живые души

ГЛАВА 2, в которой история обычная переходит в фантастическую

ГЛАВА 3 — о том, как осуществилось Тимкино желание

ГЛАВА 4 — о волшебных очках и чудесном подарке Мечты

ГЛАВА 5 — 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1 — СТАРТ!

ГЛАВА 6, в которой выясняется причина остановки и то, что космос полон неожиданностей

ГЛАВА 7, в которой друзья находят общий язык. Летающие штаны. Новая катастрофа

ГЛАВА 8, в которой Тимка знакомится с богом войны Марсом и совершает ратные подвиги

ГЛАВА 9, в которой заканчивается первая часть, но события только разворачиваются

ЧАСТЬ ВТОРАЯ — СЕРЫЙ СВИНУС

ГЛАВА 10 — о том, как ракета с пленником припланетилась в неизвестной галактике

ГЛАВА 11, в которой Тимка знакомится с главным городом планеты Ненуженском и его обитателями

ГЛАВА 12, в которой Зазнай, Лень и Неуч получают награды

ГЛАВА 13, в которой Великий Порок беседует с Тимкой и вручает ему серосвинский аттестат зрелости

ГЛАВА 14, в которой герои попадают с неба на правительственный приём. Встреча с похитителями

ГЛАВА 15 — о встрече с Тимкой. Четвёртый союзник

ГЛАВА 16, о том, как горел Великий Порок и какой приказ издал после своего спасения

ГЛАВА 17, в которой героев под конвоем ведут к таинственным круглым домикам

ГЛАВА 18, в которой Лень усыпляет бдительную охрану

ГЛАВА 19 — о том, каких шариков не хватало Зазнаю, Лени и Неучу

ГЛАВА 20, в которой дядюшка Робот пополняет компанию

ГЛАВА 21 — «Серый Свинус, будь ты неладен и прощай!»

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ — НА КРЫЛАТОЙ ЗВЕЗДЕ

ГЛАВА 22 — о космограмме Мечты. Во дворце учёных пионеров неожиданное беспокойство

ГЛАВА 23 — о том, к чему привела «дедуляция» и «бабуляция». Встреча на орбите

ГЛАВА 24 — о бородатых пионерах и чучелах из музея древностей

ГЛАВА 25, в которой на помощь спешит медицина. Дядюшка Робот попадает в надёжные руки

ГЛАВА 26, в которой профессор Нервик берётся спасти Тимку

ГЛАВА 27 — об единственном средстве от старости

ГЛАВА 28 — об ужасном происшествии в классе

ГЛАВА 29 — о самых полезных в мире лучах и лучших в мире игрушках

ГЛАВА 30 — о бабушках, нянях и карапузах

ГЛАВА 31 — о Зелёной стране

ГЛАВА 32 — о замечательной Голубой стране

ГЛАВА 33, в которой дядюшка Робот проходит ремонт и получает новые права

ГЛАВА 34 — короткая, но весьма полезная для девочек

ГЛАВА 35, в которой дядюшка Робот показывает, как следует разговаривать с киберами

ГЛАВА 36, в которой Павлик делает доброе дело и спасает положение на планете

ГЛАВА 37, в которой Тимка оказывает детсаду № 7 неоценимую услугу

ГЛАВА 38, в которой путешествие заканчивается самым неожиданным образом и фантастическая история снова превращается в обычную