Гаррисон Гарри

Специалист по этике

Глава 1

– Минутку. – Язон отвернулся от экрана и выстрелил в атакующего рогоноса. – Нет, ничем важным я не занят… Возможно… Да, сейчас приду. – Он выключил визифон, и лицо радиста исчезло с экрана.

Рогонос в агонии злобно заскреб о гибкий металл ботинка проходящего мимо Язона, и тот ногой столкнул чудовище вниз, в джунгли.

В сторожевой башне Периметра было темно, слабое свечение исходило только от работающих экранов защиты. Мета улыбнулась ему, и внимание ее вновь переключилось на экраны.

– Я иду в узел радиосвязи, – сказал Язон, – на орбите корабль, он пытается вступить в контакт на непонятном радисту языке. Может, я смогу помочь.

– Поторопись, – коротко бросила Мета и на мгновение прильнула к Язону. Красивые и сильные руки обвились вокруг его шеи, а горячие губы обожгли страстным поцелуем. Язон не успел опомниться, а Мета уже сидела за приборами, как будто ничего и не было.

– Что за беда с этим Пирром! Одна работа в голове. – Язон наклонился и слегка укусил ее за щеку.

Мета, не отрывая глаз от экрана, ответила на его выходку игривой пощечиной и рассмеялась.

– Женщина-тяжеловес, – уходя, пробурчал Язон и закрыл за собой дверь.

В рубке космической радиосвязи не было никого, кроме радиста. Это был подросток, никогда не покидавший Пирра и поэтому не знавший языка других планет.

– Они вышли из зоны приема, – сказал он. – Сейчас должны вернуться. Говорят что-то непонятное.

Он повернул регулятор настройки, и сквозь атмосферные помехи до Язона донесся хриплый голос:

– …jeg kan ikke forstä… Pyrrus, kan dig hor mig?..

– Это датский. На этом языке говорит население большинства планет полярной зоны.

Он нажал кнопку передачи:

– Pyrrus til rumfartskid, over.

Ответ пришел на том же языке:

– Просим разрешить посадку. Дайте координаты.

– В посадке отказываем. Надеемся, что вы найдете более гостеприимную планету.

– У меня сообщение для Язона динАльта. Я знаю, что он здесь.

Язон с любопытством посмотрел на хрипящий громкоговоритель.

– Передавайте сообщение. С вами говорит Язон динАльт.

– Я не могу передать открытым текстом. Вы должны вывести меня на посадку.

– Это самоубийство. Пирр – опаснейшая из планет Галактики. Здесь все формы жизни – от простейших бактерий до гигантских ящеров – враждебны человеку. Сейчас у нас нечто вроде перемирия, но для вас обстановка все равно опасная. Вы слышите меня?

Ответа не последовало.

Язон пожал плечами и взглянул на радар. Корабль приближался.

– Что ж, вы вправе распоряжаться собственной жизнью. Мое дело предупредить, – сказал он. – Но я поведу вас на посадку только в том случае, если вы обещаете не покидать корабля. Я сам приду к вам.

– Согласен. Я вовсе не собираюсь умирать. Мне нужно только передать сообщение.

Амортизирующие устройства смягчили удар, но тем не менее корабль качнулся и встал под опасным углом.

– Ужасная посадка, – промолвил радист и отвернулся к своим приборам, не интересуясь пришельцем. Как все пирряне, он был нелюбопытен.

Язон в этом отношении являл полную противоположность. Что, как не любопытство, привело его на Пирр, ввергло в отвратительную войну и чуть не погубило? Вот и теперь его с непреодолимой силой тянуло к прилетевшему кораблю. Язон колебался лишь какой-то миг. Если с ним что-нибудь случится, на помощь рассчитывать нечего.

– Я сам могу позаботиться о себе, – засмеялся он, и выскочивший из кобуры пистолет мгновенно оказался в его руке.

Грянул выстрел, разнося в клочья куст ядовитого растения. Язон был в хорошей форме и знал об этом. Конечно, ему не сравниться с настоящим пиррянином, родившимся и выросшим в условиях истребительной войны и удвоенной гравитации, но в сравнении с любым инопланетником превосходство Язона неоспоримо. Он готов ко всему, он справится с любыми трудностями.

Откуда прилетел этот корабль?

Язон помнил, что в свое время у него было немало разногласий с властями различных планет, но что они могут прислать для его ареста космический корабль, казалось маловероятным.

На борту корабля был вытравлен регистрационный номер и герб, показавшийся Язону знакомым. Где он мог его видеть?

Но размышления Язона были прерваны звуком открывающегося люка, и он быстро вошел внутрь.

Процедура обеззараживания не заняла много времени. Язон закрыл глаза, и потоки ультразвуковых и ультрафиолетовых волн хлынули на него, убивая все вредоносные микроорганизмы. Когда с этим было покончено, открылась внутренняя дверь, и Язон приготовился к прыжку – если его ждут какие-либо неприятности, он встретит их во всеоружии.

И тут он почувствовал, что падает. Пистолет прыгнул ему в руку, но Язон не успел нажать на курок.

– Газ… – выдохнул он и повалился на металлический пол.

Возвращение сознания сопровождалось невыносимой головной болью. Язон с трудом открыл глаза, и резкий свет ослепил его. Он снова сомкнул веки. Ясно одно – это был какой-то быстродействующий наркотик.

Боль постепенно отпустила, и Язон наконец смог осмотреться. Он сидел в обычном пилотском кресле, но оснащенном специальными зажимами для рук и ног, которые намертво приковывали его. Рядом с ним какой-то человек наблюдал за приборами на контрольном пульте. Корабль, несомненно, находился в полете, причем в особом джамп-режиме.

Язон стал внимательно изучать этого человека. Для полицейского он был слишком стар, но выглядел крепким и сильным. Его пепельные волосы были коротко подстрижены, сухое лицо избороздили глубокие морщины – скорее это были следы переживаний, нежели прожитых лет. Высокий, прямой, он, казалось, ничего не весил. В самом деле, в нем не было ни грамма лишнего веса. Можно было подумать, что этого человека долго сушило солнце и мыли дожди, пока от него не остались лишь кости, сухожилия и мускулы. Когда он повернул голову к Язону, мышцы на его шее напряглись, как канаты.

– Я вижу, вы пришли в себя. Не волнуйтесь – это слабодействующий газ. Мне не хотелось его применять, но это был самый безобидный способ.

Когда он говорил, его челюсти двигались с суровой серьезностью, глубоко посаженные холодные голубые глаза неподвижно смотрели из-под темных бровей, а во всем его облике не было и намека на чувство юмора.

– Не слишком-то дружественный прием, – сказал Язон, осторожно пробуя державшие его ремни. – Если бы я знал заранее, что ваше экстренное сообщение – это доза наркотического газа, я бы дважды подумал, прежде чем руководить посадкой.

– Обман порождает обман. У меня не было другой возможности захватить вас. Ваша репутация безжалостного убийцы не оставляла мне другого выбора. К тому же у вас на Пирре друзья.

– Цель оправдывает средства и так далее, и тому подобное… Не очень-то оригинально, но мне нечего вам возразить. – Язон начинал сердиться. – Будьте уж так любезны, представьтесь, пожалуйста. Кто вы и что вас побудило пуститься в столь опасное путешествие ради моей скромной персоны?

– Я – Майк Сэймон. И я возвращаю вас на Кассилию, дабы вы предстали перед судом и понесли соответствующее наказание.

– Кассилия… Я обязан был узнать герб на вашем корабле… Что ж, удивляться не приходится. Но учтите: от тех трех миллиардов, которые я выиграл в казино, не осталось и следа.

– Дело не в деньгах. – Майк взглянул на приборы и вновь откинулся в кресле. – Кассилии не нужны ни деньги, ни сам Язон динАльт. Вы теперь герой планеты. Когда вам удалось бежать вместе с вашим полученным не совсем честным образом выигрышем, они поняли, что уже никогда не увидят своих денег, и запустили пропагандистскую машину. Теперь на всех близлежащих звездных системах вы известны как Язон-Три-Миллиарда – живое доказательство честности их бесчестных притонов. Вы – соблазн для всех малодушных. Ваше имя искушает: люди ищут счастья в азартных играх вместо того, чтобы зарабатывать на жизнь честным путем.

– Простите мое тупоумие, – сказал Язон, – но я что-то не вполне вас понимаю. К какой такой полиции вы принадлежите? И что еще за суд и наказание, если все обвинения с меня сняты?

– Я не полицейский, – сурово ответил Майк, – я всего лишь слуга Истины. А эти продажные политиканы, управляющие Кассилией, вознесли вас на пьедестал и наживаются на этом. Но я с помощью Правды и во имя Правды разрушу вашу лживую оболочку и тем самым зло, порожденное ею.

– Это сверхзадача для одного человека, – спокойно ответил Язон; он пытался казаться гораздо спокойнее, чем был на самом деле. – Не найдется ли у вас сигареты?

– На борту корабля нет ни табака, ни алкоголя, – отчеканил Майк, явно недовольный, что его прервали. – И знайте, я не одинок, у меня есть последователи. Партия Истины – это сила, с которой многим приходится считаться. Мы затратили немало средств и энергии, выслеживая вас, но, как говорится, игра стоила свеч. Мы проследили весь ваш безнравственный путь: планета Мэхаут, казино «Туманность», Галипто… и все ваши остальные преступления, от которых у нормального человека внутренности холодеют. Мы запаслись ордерами на ваш арест в любой точке Вселенной, и везде вас ждет суд и последующая за ним смертная казнь.

– Вижу, вас нисколько не беспокоит тот факт, что я обманывал лишь шулеров в казино, которые, в свою очередь, надували простаков.

Майк движением руки отбросил это возражение.

– Вы виновны, и никакие уловки вам не помогут. Лучше благодарите бога, что ваша порочная деятельность в конце концов послужит делу добра. Суд над вами станет тем рычагом, при помощи которого мы низвергнем продажное правительство Кассилии.

– Да, – вздохнул Язон, – мое любопытство однажды загонит меня в гроб. – Он пошевелил запястьями, и сервомоторы, уловившие это движение, еще крепче стянули ремни. – Сначала я рисковал жизнью, когда меня вызвали для разговора с вами. Затем вместо того, чтобы предоставить вам возможность вспахать необъятные просторы Пирра, я благополучно вывел ваш корабль на посадку. И в итоге не удержался от соблазна и сунул свою глупую голову в ловушку.

– Если это мольба о снисхождении, то напрасно. Я никогда не делал одолжения людям вашего сорта. И не собираюсь делать этого и теперь.

– Ни-ког-да – это очень долго. Мне бы вашу уверенность в завтрашнем дне.

– Я думаю, что у вас есть еще надежда перед смертью познать Истину. Я помогу вам, Язон динАльт.

Язон чуть не поперхнулся:

– Благодарю…

Глава 2

– Вы будете кормить меня с ложечки?

Майк с подносом в руках в нерешительности замер.

– Мне кажется, из вас мог бы получиться отличный лакей.

– Вы способны есть сами, – тут же отреагировал Майк и поставил поднос на подлокотники кресла Язона. – Но вам придется делать это одной рукой. Я не хочу, чтобы вы причинили мне лишние хлопоты.

Он прикоснулся к щитку на спинке кресла, и зажим, стягивающий правое запястье Язона, щелкнул и открылся. Язон размял затекшие пальцы и взял вилку. Не отрываясь от еды, он тщательно осмотрел каюту. Контрольный щит, компьютер, защитный экран, контроль джамп-режима, книжная полка… Ничто не ускользнуло от взгляда профессионального игрока, ни одна мелочь не осталась без внимания.

Все мысли Язона были сосредоточены на одном – что делать? Но ничего не приходило в голову, кроме того, что он пленник на корабле, направляющемся на Кассилию. Не хватало самого главного – придумать, как этого избежать.

Теоретически Язон всегда руководствовался принципом: человек сам кузнец своего счастья. Но практически предпринять сейчас что-либо казалось невозможным. «Не упустить момент! Не упустил – хорошо. Упустил – дела твои плохи».

Язон отодвинул пустую тарелку, бросил в чашку кусок сахара и посмотрел на Майка. Тот занимался тем, что, не мигая, созерцал необъятные дали и усиленно о чем-то думал. Он слегка вздрогнул, когда Язон обратился к нему с вопросом:

– Поскольку вы не позаботились запастись сигаретами, не позволите ли мне закурить свои? Только для этого вам придется залезть в мой карман. Мне самому, по вашей милости, не дотянуться.

– Сожалею, но ничем не могу вам помочь. Табак – наркотик и яд. Капля никотина убивает лошадь…

– Не будьте лицемером! – выпалил Язон. – Люди употребляют табак веками. А если бы даже и так, какое это имеет отношение к данной ситуации?! Я, так понимаю, лечу умирать, – чего ради тогда такая забота о моих легких?

– Я не подумал об этом. Однако существуют определенные нормы…

– Неужели? Что-то не похоже, что вы вообще умеете думать. Вам, видимо, во сне приходят в голову какие-то общественные нормы, без которых в реальной жизни все прекрасно обходятся. Хорошо, пускай вы против наркотиков. Но каких именно? Например, чай. В рационе астронавтов, сколько ни старайтесь, вы не отыщете чая. Потому что в нем содержится кофеин – стимулятор и наркотик. А вы тем не менее допиваете уже вторую чашку. Как, скажите, после этого звучит в ваших устах табу на сигареты?

Майк хотел было что-то возразить, но промолчал и задумался.

– Возможно, вы и правы, – произнес он. – Я просто устал, и, в конце концов, это действительно не так уж важно.

Он осторожно извлек из кармана Язона пачку сигарет и положил на поднос. После чего с виноватым видом налил себе третью чашку чая.

– Вы должны простить меня, Язон, за попытку подогнать вас под мои стандарты. Насколько я знаю, я довольно терпим к людям. Но случается, что в своем стремлении к Истине я иногда навязываю им мои собственные критерии, поэтому не исключены досадные промахи. Поиск Истины требует огромных сил.

– Истины нет, – возразил Язон. Он решил вовлечь своего похитителя в дискуссию. Причем вовлечь настолько, чтобы тот хоть на время забыл о его свободной руке.

Язон поднес чашку к губам, но не отпил ни глотка: пока в чашке остается чай, его рука не будет пристегнута к креслу.

– Нет Истины? Вы хотите обмануть самого себя: Истина – краеугольный камень Вселенной. Именно она позволяет отличить человека от животного.

– Нет ни Истины, ни Жизни, ни Человека. Во всяком случае, в том смысле, который вы вкладываете в эти понятия. Ни Истины, ни Жизни, ни Человека не существует в природе.

Туго натянутая кожа на лице Майка сморщилась от такого неожиданного заявления. Некоторое время он обдумывал эту новую для него мысль.

– Вы должны пояснить свою точку зрения, – сказал он, наконец приходя в себя. – Пока что мне не совсем понятно.

– Боюсь, что вы вообще ничего не поймете, принимая за реальность нечто такое, чего нет в природе. Истина с большой буквы, то есть истина в вашем понимании, – это просто слово, вырванное из контекста, набор звуков, не имеющих значения. Да, как часть речи – это существительное, но за ним ничего не стоит: у него нет ни вкуса, ни цвета, ни запаха, оно ни для чего не служит, ничего не выражает. И когда вы говорите: «Я верю в Истину», вы, в сущности, утверждаете, что верите в Ничто.

– Вы сильно заблуждаетесь! – Майк наклонился вперед, возбужденно размахивая рукой. – Истина – это философская категория. Это одно из тех орудий, которые наш мозг использует для того, чтобы возвысить нас над животными как создания высшего порядка. Животные следуют Истине, но не знают ее. Они видят мир, но не видят его красоту.

– Ох! – застонал Язон. – С вами невозможно разговаривать. Мы не понимаем друг друга, мы говорим на разных языках. Давайте попробуем условиться о значении тех терминов, которые употребляем. Для начала – вы знаете различие между этикой и этосом?

– Конечно! – выпалил Майк, и искорки радости блеснули в его глазах при мысли о возможности взять верх в споре. – Этика – это учение о морали: что хорошо, что плохо, что верно, что неверно. Этика занимается моральными обязанностями и долгом. Этос – это философский термин, обозначающий характерные черты одного человека, какой-либо группы или общества людей.

– Хорошо. Видно, вы провели немало ночей, уткнув нос в книги. Теперь, установив разницу между этими понятиями, можно сказать, что этос неразрывно связан с обществом и не может быть оторван от него. Иначе он теряет всякий смысл. Так?

– Пожалуй…

– Ну!.. Ведь это ваше собственное определение. Вы должны согласиться, что понятие этоса группы подразумевает определенные взаимоотношения людей внутри самой группы. Верно?

Майк нехотя кивнул, и Язон продолжил:

– Пойдем дальше. Этика, согласно опять же вашему определению, распространяется на неограниченное количество общественных групп. И если существуют определенные этические законы, то они должны быть применимы к любому обществу. То есть эти законы могут быть столь же универсальны, как, скажем, закон всемирного тяготения.

– Я не совсем понял…

– Я на это и не рассчитывал. Такие, как вы, болтающие без умолку об универсальных законах, в сущности, никогда не имели о них ни малейшего представления. Мои знания не столь велики, но я все же помню закон тяготения:

F=G(M*m)/R²

Эта формула используется при вычислении силы притяжения между любыми телами. Вот путь выражения фундаментальных и неизменных принципов. И если существуют законы этические, то они должны иметь такую же всеобщность. Они обязаны действовать и на Кассилии, и на Пирре, и вообще на любой планете и в любом обществе. Таким образом, мы вернулись к нашим баранам. То, что вы так высокопарно величаете законами этики, – всего-навсего инструкции племенного этоса. Местные наблюдения, проведенные горсткой пастухов и пригодные лишь для того, чтобы поддерживать порядок в стаде. Даже вы должны признать это. Представьте себе бескрайний мир и подумайте о том, как порой странно и необычно складываются отношения людей. Представили? А теперь попробуйте сформулировать десять правил общения, пригодных для всех обществ. Это невозможно. Правда, готов поклясться, что лично вы уже давно сформулировали нечто подобное. Но если хоть одно из ваших правил заключается в том, что людям запрещено поклоняться деревянным идолам, то чего стоят все остальные? И безнравственно применять их всюду, где вам заблагорассудится.

– Вы обижаете меня.

– Что ж, если я не могу воздействовать другим путем, может быть, обида выведет вас из состояния моральной самоуверенности. Вы смеете обвинять меня в краже денег в казино, когда я действовал согласно местному этическому кодексу. Азартные игры на Кассилии – норма. И если вы утверждаете обратное, то ваша Истина не соответствует Истине Кассилии. А предавая меня суду, вы, таким образом, поступаете безнравственно. И я оказываюсь невинной жертвой злого человека.

– Клянусь сатаной! – вскричал Майк, вскакивая на ноги. – Вы хотите смутить меня вашей так называемой этикой, хотя все объясняется гораздо проще – алчностью! – Он возбужденно шагал по каюте, сжимая и разжимая кулаки. – Существует высший закон, который нельзя оспорить.

– Вы не правы, и я могу доказать это. – Язон кивнул в сторону книжной полки. – Я могу доказать это при помощи ваших же книг. Нет, Аквинского не надо, он слишком толстый. Вот этот небольшой томик с именем Луллия на корешке. Я так понимаю, это книга «О законах рыцарства» Раймонда Луллия?

Майк широко открыл глаза.

– Вы знаете эту книгу? Вы знакомы с трудами Луллия?

– Конечно, – небрежно ответил Язон. Откровенно говоря, это была единственная книга из собрания Майка, которую он однажды просмотрел, и ее необычное название засело у него в голове. – Позвольте взглянуть. Сейчас я вам докажу свою правоту.

Язон старался говорить как можно спокойнее. Ведь исключительно ради этого момента он затеял весь этот бесплодный, ненужный разговор с Майком. Он отпил чаю. Главное – не выдать себя.

Майк снял книгу с полки и протянул ее Язону.

– Да-да. Совершенно верно, – сказал Язон, перелистывая страницы. – Идеальный образец вашего мышления. Вы, наверное, любите Луллия?

– Чрезвычайно. – Глаза Майка сияли. – В каждой его букве Красота и Правда, о которых мы так часто забываем в суматохе современной жизни. Взаимосвязь между абстрактным и конкретным. Манипулируя символами и используя совершенную математическую логику, он объясняет все.

– Он ничего не объясняет, – заявил Язон. – Он играет в слова. Берет слово, придает любое нужное ему значение, а потом, используя другие слова, доказывает правомерность придуманного им понятия. Его доказательства – пустой звук, и только. Вот главный пункт расхождения наших жизненных принципов. Вы живете в мире слов, лишенных всякого значения. Мой мир – это мир фактов, неопровержимых фактов.

– Ну и представьте же мне хоть один из них.

– Пожалуйста. Вон там, – Язон указал на книжную полку, – большая зеленая книга. В ней содержатся все мои факты. И если я не смогу убедить вас, клянусь, я съем каждую ее страницу. Дайте-ка ее мне.

Язон говорил сердито, уверенно, и Майк попался на удочку. Он протянул Язону толстый тяжелый том в металлическом переплете.

– Теперь слушайте внимательно. И, как бы вам ни было трудно, постарайтесь хоть что-нибудь понять.

Майк лишь криво усмехнулся на столь явный намек на его тупоумие.

Язон открыл книгу.

– Этот справочник звездных эфемерид набит фактами, как яйцо содержимым. В некотором роде это история человечества. А теперь взгляните на экран контроля джамп-режима, и вы поймете, что я имею в виду. Видите эту горизонтальную зеленую линию? Это наш курс.

– Поскольку это мой корабль, а я его пилот, то я в этом не сомневаюсь. Давайте ваше доказательство.

– Терпение. Я и так пытаюсь объяснять как можно проще. Итак, зеленая линия – наш курс, а красная точка на ней – наш корабль. Номер под экраном – очередная навигационная отметка, где сила тяготения звезд достаточна для использования джамп-эффекта. Номер записан звездным кодом: ДВ 89-046-229. Я перелистываю страницы и нахожу этот номер в списке. Ряд обыкновенных символов, которые тем не менее могут рассказать о многом. Например, что в данном месте галактики расположена планета или планеты, пригодные для жизни.

– К чему вы клоните? – прервал его Майк.

– Сейчас узнаете. Смотрите на экран. Приближающаяся к линии курса зеленая точка – это ТМБ, то есть точка максимальной близости. И когда красная и зеленая точки совпадут…

– Дайте сюда книгу. – Майк, почувствовав что-то неладное, шагнул к Язону, но было поздно.

– Вот доказательство! – Язон швырнул книгу в экран джамп-контроля, за которым скрывались тонкие, сложные приборы. Следом полетел Раймонд Луллий.

Раздался звон разбитого стекла, погас свет. Корабль вздрогнул, и его выбросило в обычное пространство.

Майк скривился от боли и упал на пол. Прикованный к креслу, Язон еле сдерживал тошноту, в глазах потемнело, но он еще сумел швырнуть поднос с пустыми тарелками в дымящиеся обломки приборов.

– Вот мое доказательство! – воскликнул он с торжеством. – Вот оно, на серебряном блюдечке с золотой каемочкой. Теперь вы, впрочем, как и я, никогда не попадете на Кассилию.

Глава 3

– Вы погубили нас обоих, – сказал Майк сравнительно спокойно.

– Пока еще нет, – весело ответил Язон. – Но вот контролю джамп-режима пришел конец, и межзвездный перелет теперь невозможен, зато в обычном пространстве ничто не помешает нам приземлиться на любой из планет. Хоть одна пригодная для жизни человека, полагаю, здесь найдется.

– А там я починю неисправные механизмы контроля, и мы продолжим путь на Кассилию. Так что вы ничего не выиграли.

– Возможно, – уклончиво ответил Язон. У него не было ни малейшего желания продолжать путешествие, что бы ни думал об этом Майк.

Но его похититель, несомненно, думал иначе.

– Протяните руку, – сказал он и защелкнул замок.

В этот момент включились двигатели, и корабль изменил направление.

– Что это? – забеспокоился Майк.

– Аварийный контроль. Компьютер понял, что произошло, и принял меры. Если хотите, можете взять на себя управление, но, думаю, лучше не беспокоиться – компьютер сам распорядится накопленной информацией, отыщет планету, продолжит курс и посадит корабль. А вы, когда мы войдем в атмосферу, выберете место для посадки.

– Я не верю ни единому вашему слову, – угрюмо сказал Майк. – Я возьму на себя контроль и попытаюсь использовать аварийную связь. Кто-нибудь услышит нас.

Он встал. И тут корабль снова вздрогнул.

В темноте на приборах контроля вспыхнуло пламя и моментально погасло. Зажглось аварийное освещение.

– Не стоило бросать книгу Раймонда Луллия, – заметил Язон. – Корабль оказался более разборчивым, чем я предполагал, он никак не может ее переварить.

– Вы непочтительны и невежественны, – подходя к щиту управления, сквозь зубы процедил Майк. – Вы не уважаете ни мою жизнь, ни свою собственную. Вы заслуживаете самого страшного наказания, какое только предусматривает закон.

– Я игрок, – рассмеялся Язон, – и не такой уж плохой, смею полагать. Когда есть хоть малейшая надежда на выигрыш, я иду ва-банк. На Кассилии меня ждала верная смерть, и я должен был использовать свой единственный шанс. Другое дело – вы. Вы рисковали в гораздо большей степени, нежели я, но, честно говоря, мне было не до вас. Это ведь ваша затея, и вы должны были предусмотреть все до мелочей.

– Вы совершенно правы. Мне следовало быть более осторожным. Но что теперь? Может быть, вы знаете, как нам спастись? Ни один из контрольных приборов не работает.

– Ни один? А вы пробовали аварийное катапультирование? Большая красная кнопка слева…

– Пробовал. Не работает…

Язон откинулся в кресле.

– Ищите утешение в своей философии, Майк. Почитайте книгу. Мы бессильны. Все зависит от компьютера и уцелевших механизмов.

– И мы не можем ничего восстановить?

– Вы что, механик, Майк? Я – нет. От нас будет больше вреда, нежели пользы.

Прошло два дня в блуждающем полете. Наконец подходящая планета была найдена. Она приближалась к ним своей ночной стороной, густая пелена облаков мешала рассмотреть хоть что-нибудь.

– Если бы здесь были города, мы бы увидели их свет, – сказал Майк.

– Не обязательно. Не исключена возможность существования подземных городов. Вполне возможно, что на этом полушарии расположен океан. Да мало ли что еще.

– А может быть, эта планета вообще необитаема. И тогда даже благополучное приземление равносильно смерти. Представьте, провести остаток жизни на окраине Вселенной!

– Однако это все же лучше, чем ничто, – прервал его Язон. – Я попросил бы вас, Майк, на время посадки освободить меня от ремней. Неизвестно, что случится, а мне все-таки хотелось бы иметь хоть какие-то шансы на спасение.

Майк нахмурился.

– Дайте мне слово, что не попытаетесь бежать.

– Неужели вы поверите мне на слово? Моя жизнь удвоит и ваши шансы. Давайте попробуем спастись вместе.

– Нет. Я до конца выполню свой долг, – отрубил Майк, и Язон остался сидеть, прикованный к креслу.

Они вошли в атмосферу, и легкое шипение вокруг корпуса корабля сменилось пронзительным визгом, отключились двигатели, и началось свободное падение. Трение о воздух нагрело корпус докрасна, и, несмотря на работу холодильных установок, температура внутри корабля стремительно росла.

– Что происходит? – спросил Майк. – Вы, кажется, лучше меня разбираетесь в этом. Мы разобьемся?

– Возможно. Если механизмы не сработают, то от нас останется мокрое место. Но будем надеяться, что компьютер еще способен на последнее усилие. Я лично очень надеюсь на это. В последнее время стали выпускать довольно надежные компьютеры, а корпус и двигатели нашего корабля в нормальном состоянии. Неисправны лишь приборы контроля. Хороший пилот попытался бы посадить корабль, попеременно включая и выключая двигатели, что, конечно, сопряжено с определенным риском. Перегрузки в таких случаях достигают 13 g. Мы, к сожалению, не можем себе этого позволить, остается рассчитывать только на компьютер.

– Вы думаете, мы все же приземлимся? – спросил Майк, устраиваясь в амортизационном кресле.

– Надеюсь. И я хотел бы, чтобы вы все-таки освободили меня от ремней, посадка не обещает быть мягкой, могут понадобиться быстрые действия.

Майк подумал и достал пистолет.

– Хорошо, – сказал он, – но, если вы попытаетесь бежать, я буду стрелять. Как только мы приземлимся, я снова прикую вас.

– Благодарю за заботу, – отозвался Язон, растирая запястья.

Началось торможение. Неимоверная тяжесть вдавила их в кресла, вытеснив воздух из легких. У Майка не было сил, чтобы поднять пистолет: казалось, он весил тонну. Язону, правда, это никакого преимущества не давало: он все равно не мог встать. Перед глазами мелькали темно-красные круги, он еле удерживался на грани сознания.

Внезапно тяжесть исчезла. Взревели бортовые двигатели, защелкали реле. Майк и Язон, не двигаясь, смотрели друг на друга.

Удар был страшен. Корабль повернулся и закачался. Язон решил, что это конец. Последней его мыслью было: «Надо защитить голову». Он поднял руки и ударился о стену.

Холод, казалось, заполнял собой всю Вселенную. Он разрывал тело на куски, но в то же время успокаивал боль.

Язон пришел в себя от собственного крика. Вдруг что-то обхватило его, и он не сразу сообразил, что это рука Майка. Майк поддерживал его голову над поверхностью воды и плыл. Язон успел заметить, как скрылась под водой огромная черная масса корабля; корабль умирал со скрипом, пуская пузыри.

– Встаньте и идите, – хрипло прошептал Майк. – Я не могу держать вас… не могу держаться сам…

Язон с облегчением почувствовал опору под ногами.

Они барахтались в воде бок о бок на четвереньках. В голове Язона был сплошной туман, он соображал с трудом и понимал только одно: останавливаться нельзя, надо идти вперед.

Вдруг в темноте появилась светящаяся точка, она приближалась.

Все это напоминало ночной кошмар. Майк поднялся на ноги и оказался лицом к лицу с человекоподобным существом, сжимающим в руке факел. Это было нечто отвратительное и сплошь состоящее из острых углов и клыков. Каким-то предметом, похожим на дубинку, оно стукнуло Майка по голове, и тот, не издав ни звука, упал, а существо двинулось к Язону.

У Язона не было сил сопротивляться. Он все же попытался встать на ноги, но пальцы его беспомощно заскребли о холодный грунт, и он повалился лицом в песок. Только невероятным усилием воли Язон сумел раздвинуть надвигающуюся тьму.

Послышался тяжелый топот. Язон перевернулся на спину и увидел склонившееся над ним существо, омерзительнее которого трудно было себе представить.

Глава 4

Чудовище стояло и смотрело на Язона сверху вниз. Время шло, а он все еще оставался жив.

– K’e vi stas el? – вдруг прокаркало существо, и Язон понял, что перед ним человек.

Он никогда раньше не слышал этого языка, но что-то в нем показалось ему знакомым. Язон хотел ответить, но из его горла вырвался хрип, мало напоминающий человеческую речь.

В темноте показалось множество огней и послышался шум тяжелых шагов, приближавшихся к ним. Теперь Язон мог получше разглядеть стоящего над ним человека. Он понял, почему ошибся, приняв его за чудовище.

Руки и ноги аборигена были обернуты кусками крашеной кожи, грудь и все остальное тело также покрывали размалеванные кроваво-красным узором шкуры. На голове возвышалась раковина какого-то моллюска, служившая ему не то маской, не то шлемом. В раковине были проделаны отверстия для глаз, а края ее украшали огромные, в палец толщиной, клыки. Единственное, что выдавало в нем человека, – спутанная грязная борода, выбивающаяся из-под маски. Другие детали туалета Язон не успел рассмотреть – тяжелая дубина обрушилась на него…

На какую-то минуту Язон потерял сознание, а когда открыл глаза, то увидел, что факел воткнут в землю, а человек с дубиной уже снимает с него второй ботинок. Язон пошевелился, но помешать грабителю ничем не смог. Он был не в состоянии заставить слушаться свое тело. Чувство времени оставило его: секунды шли медленно, а события развивались с пугающей быстротой.

Башмаки были сняты, и человек приступил к одежде Язона, однако магнитная застежка оказалась ему незнакомой, и острые когти впились в тело Язона. Человек зарычал, пытаясь справиться с застежкой, и тут случайно нажал на кнопку, отстегивающую аптечку. Эта сверкающая диковина явно пришлась ему по вкусу, но, когда одна из иголок, проткнув шкуру, впилась ему в руку, он закричал от боли, бросил аптечку на песок и в гневе растоптал ее.

Горечь утраты столь необходимой вещи придала Язону сил, он попытался дотянуться до аптечки, но потерял сознание.

Язон очнулся от страшной боли в голове. Он был укрыт грязными, отвратительно пахнущими шкурами, которые, правда, хоть немного согревали.

Он отбросил вонючую шкуру, прикрывавшую его лицо, и посмотрел на звезды – далекие точки, сверкающие в холодной ночи. Близился рассвет. Прохладный воздух немного оживил Язона, и он жадно глотал его, обжигая легкие.

Он сообразил, что слабость – следствие травмы головы, полученной при аварии. «Очевидно, легкое сотрясение», – решил он, нащупав большую шишку на черепе.

Порыв холодного ветра обжег Язону лицо, и он вновь натянул на голову мерзкую шкуру.

Он лежал и думал о том, что произошло с Майком Сэймоном после того, как его голова встретилась с дубинкой аборигена-головореза. Печальный и неожиданный конец для человека, выжившего после крушения. Нельзя сказать, что Язон очень уж жалел этого недоношенного фанатика, но он все-таки был обязан ему жизнью. И Язон поклялся отомстить за Майка, как только будет в состоянии это сделать. Жизнь за жизнь! И тут же подивился своей кровожадности. Очевидно, долгое пребывание на Пирре приглушило его природное отвращение к убийству. Но вместе с тем он заключил, что приобретенные там навыки еще сослужат ему добрую службу на этой планете.

Сквозь дыру в шкуре Язон увидел, как сереет небо, и ему захотелось посмотреть на рассвет.

Майк Сэймон лежал рядом, также прикрытый шкурами, его волосы были спутаны и перепачканы кровью, но он дышал.

– Оказывается, его труднее отправить на тот свет, чем я думал, – пробормотал Язон, с трудом приподнимаясь на локте и осматривая мир, в который его привел Раймонд Луллий.

Перед ним лежала угрюмая равнина, покрытая человеческими телами, как поле после битвы. Люди во сне вздрагивали, ворочались, и это было единственным признаком жизни на всем пустынном пространстве. Где-то невдалеке слышался шум прибоя, но гряда высоких дюн загораживала море.

Вскоре на вершине холма появился вооруженный человек. Он проделывал какие-то непонятные движения, нарушая тишину странным металлическим звоном.

Майк застонал и открыл глаза.

– С добрым утром, – приветствовал его Язон. – Как самочувствие? У вас два самых замечательных синяка, какие мне только приходилось видеть.

– Где я?

– Какой оригинальный вопрос! Сразу видно, что вы насмотрелись космических опер по телевизору. Я не знаю, где мы, но могу напомнить, как мы сюда попали.

– Мы плыли к берегу, потом из мрака возникло нечто жуткое, как демон из ада. Мы боролись…

– И он пробил вам голову. Один-единственный удар, и бой был кончен. Мне, надо сказать, повезло больше. Я успел разглядеть вашего демона. Это человек. Но потрясающий наряд, в который он облачен, делает его похожим на исчадие ада. По-моему, он глава этой команды оборванцев. Могу еще добавить, что он украл мои башмаки, и я при первой возможности убью его за это.

– Не думайте о таких низменных вещах. Не опускайтесь так низко, – серьезно заметил Майк. – Не стоит убивать человека из-за каких-то ботинок. Вы сами олицетворение зла, Язон. И… Мои ботинки!.. Моя одежда!.. – Майк отбросил шкуры и сделал сногсшибательное открытие. – Велиал! – закричал он. – Асмодей! Аваддон! Вельзевул!

– Отлично! – восхитился Язон. – Вы прекрасно изучили демонологию. Скажите, Майк, вы решили только перечислить имена или собираетесь позвать их на помощь?

– Молчите, богохульник! Я не позволю, чтобы меня грабили! – Он встал, и ветер, отхлестав Майка по обнаженной груди, быстро окрасил его кожу в сиреневый цвет. – Я заставлю его вернуть мои вещи! Я ухожу искать это злое создание.

Майк повернулся, собираясь осуществить свои намерения, но Язон схватил его за лодыжку и повалил на холодную землю.

– Мы в расчете, – сказал Язон, набрасывая шкуры на его костлявое тело. – Вы спасли мою жизнь, теперь я спас вашу. Вы безоружны и ранены, а тот парень на холме – ходячий склад оружия. Он убьет вас так же легко, как сейчас ковыряется в зубах. Так что успокойтесь и постарайтесь не делать глупостей. Из любого положения всегда можно найти выход. И я берусь его отыскать. Оставайтесь здесь, а я хочу пройтись и осмотреться.

Стон был ответом Язону. Майк потерял сознание.

Язон встал, завернулся в шкуры, порывшись в песке, отыскал подходящий камень и, вооружившись таким образом, побрел между спящими.

Когда он вернулся, Майк уже пришел в себя. Солнце стояло высоко над горизонтом. Очнувшиеся ото сна аборигены представляли собой шаркающую, чешущуюся толпу человек в тридцать: мужчины, женщины, дети… Все они были одеты в одинаковые изодранные шкуры. Большинство из них сидели на земле, тупо глядя перед собой и совершенно не интересуясь двумя незнакомцами.

Язон протянул Майку грязную кожаную чашку и присел на корточки рядом с ним.

– Выпейте. Это вода. Единственное, что мне удалось отыскать. Еды нет вообще. – Он все еще держал в руке камень и, рассказывая, тер его о песок. Конец камня был обагрен кровью, и на него налипло несколько тонких человеческих волосков. – Я тщательно осмотрел местность вокруг лагеря, везде одно и то же. И кругом эти типы. Какие-то люди несли сшитые из шкур бурдюки и чашки. Я поговорил с ними. Обед будет позже.

– Кто они? – спросил Майк, сделав несколько глотков. – Что нам делать?

Язон внимательно посмотрел на него. Рана кровоточила. Промывать ее водой сомнительной чистоты не имело смысла.

– Я уверен в одном, – сказал он. – Эти люди – рабы. Я не знаю, почему они здесь, что делают и куда идут, но их статус предельно ясен. Наш, кстати, тоже.

– Рабы?! – переспросил Майк, и слово это ранило его сильнее, нежели дубинка дикаря. – Это отвратительно! Рабов надо освободить!

– Давайте без громких слов. И, пожалуйста, как бы вам ни было противно, постарайтесь быть реалистом. Здесь только два раба нуждаются в освобождении: вы и я. Остальные, по моему глубокому убеждению, вполне приспособились к существующему порядку, и я не вижу причин для перемен. Я не собираюсь затевать освободительную кампанию до тех пор, пока сам не выберусь из этой заварухи, да и потом тоже. Эта планета долгое время как-то обходилась без меня и, думается, не перестанет вращаться и после того, как я ее покину.

– Трус! – вскричал Майк. – Боритесь за Истину, и Истина освободит вас!

– Опять? – разозлился Язон. – Единственная святыня для меня – это Я! Не так поэтично, зато правда. Ситуация тяжелая, но не безнадежная, а посему слушайте и запоминайте. Хозяин, его зовут Чака, ушел на охоту, и мне удалось получить кое-какие сведения. С самого начала мне показалось, что я узнаю язык, на котором говорят здешние обитатели. Это искаженная форма эсперанто. Он употребляется на многих планетах. Так вот, язык, образ жизни этих людей – все свидетельствует о том, что у них нет контактов с остальной частью галактики. Хотя очень хочется надеяться на обратное. И если где-нибудь на этой планете все же есть торговая база, мы непременно ее отыщем. Конечно, поводов для беспокойства предостаточно, но по крайней мере объясниться с ними мы в состоянии. Их язык утратил некоторые звуки, приобрел гортанное звучание, но при желании понять можно.

– Я не говорю на эсперанто.

– В таком случае вам его придется выучить. Это не так уж и сложно. А теперь хватит возражать. Слушайте дальше. Туземцы – рабы от рождения, и это все, что они знают о себе. Наша главная проблема – Чака. И для того чтобы справиться с ним, мы должны выяснить очень многое. Он – хозяин, воин, отец и божество этой толпы. Похоже, он отлично знает свое дело. Так что постарайтесь быть хорошим рабом… пока.

– Рабом? Я? – Майк выпрямился и попытался встать.

Язон толкнул его.

– Да-да, рабом. И я тоже. Это единственная возможность уцелеть. Делайте то же, что и все, повинуйтесь приказам, и у вас будет неплохой шанс остаться в живых.

Ответ Майка был заглушен криками, означавшими, что вернулся Чака. Рабы вскочили, собрали свои узлы и выстроились в шеренгу. Язон помог Майку встать, обмотав вокруг него шкуры, и, придерживая за талию, повел занимать место в шеренге. Когда построение было закончено, Чака пнул ногой ближайшего раба, и все двинулись вперед. Люди шли медленно, низко опустив головы. Язон ничего не понимал, но, пока их с Майком не трогали, это мало его беспокоило. Все силы уходили на то, чтобы поддерживать раненого Майка.

Вдруг один из рабов издал гортанный звук, и вся цепь остановилась. Язон был слишком далеко от раба, чтобы понять причину всеобщего возбуждения, он только видел, как туземец опустился на колени и принялся копать песок концом палки. Через несколько секунд раб выкопал нечто круглое размером с кулак, поднял его над головой и преподнес Чаке. Хозяин принял сей дар и… съел, потом как следует пнул раба, и движение возобновилось.

Еще дважды были найдены загадочные плоды, и их тоже съел Чака. Лишь когда его желудок наполнился, он подозвал к себе раба, у которого за спиной висела корзина. Теперь этот раб все время шел перед Чакой, а Чака внимательно следил, чтобы все найденные плоды попадали в корзину.

Язон гадал, что бы это могло быть, а бурчание в животе напоминало, что недурно бы подкрепиться. Вдруг шедший рядом с ним раб вскрикнул и показал на землю. Шеренга остановилась, и Язон с интересом стал наблюдать, как тот принялся копать палкой песок, обнажая маленький стебель. Постепенно открылся сморщенный клубень, абориген вытащил его и оборвал зеленые листья. Язону он показался таким же съедобным, как булыжник. Но, очевидно, дикарь был противоположного мнения. Он необдуманно понюхал корень, и у него потекли слюни. Чака рассердился, и раб получил такой пинок, что с криком отлетел на место.

Вскоре последовал приказ остановиться, и толпа оборванцев окружила Чаку. Чака, поочередно подзывая рабов, выдавал каждому по одному или нескольку корней. Вероятно, соразмерно заслугам.

– K’e nam h’vas vi? – Он ткнул дубинкой Язона.

– Mia namo estas Iason, mia amiko estas Mikah.

Язон ответил на правильном эсперанто, и Чака, кажется, его понял, так как что-то пробурчал и стал рыться в корзине.

Язон чувствовал, что из-под маски его изучают внимательные глаза.

– Откуда вы пришли? Это ваш корабль загорелся и затонул там? – Дубинка вновь коснулась груди Язона.

– Да. Это был наш корабль. Мы прилетели издалека.

– С другой стороны океана? – спросил он. Очевидно, это было самое отдаленное место, какое мог вообразить себе рабовладелец.

– Да. – У Язона не было настроения читать лекцию по астрономии. – Когда нам дадут поесть? – спросил он.

– Ты был богатым человеком у себя в стране. Здесь ты раб. Мой раб. Вы оба мои рабы.

– Я твой раб. Он твой раб. Но даже рабам необходимо время от времени что-нибудь есть.

Чака отыскал в корзине крохотный корень, разломил его пополам и бросил на землю перед Язоном.

– Работай лучше – получишь больше.

Язон подобрал обе половинки и, как мог, счистил с них грязь. Одну он протянул Майку, а от другой осторожно откусил кусочек. Песок скрипел на зубах, а вкус корня напоминал вкус парафина. Язон пересилил отвращение и проглотил эту мерзость. Пока не подвернется что-нибудь получше, придется довольствоваться этим, чтобы не помереть с голоду.

– Вы говорили о нашем дальнейшем существовании? – спросил его Майк, перемалывая свою порцию.

– Обменялись ложью. Он считает, что мы его рабы. А я согласился с этим. Но это временно, – добавил Язон, видя, как дернулся Майк и как покраснело от гнева его лицо. – Мы на чужой планете, вы ранены, у нас нет ни воды, ни пищи. И нет иного способа выжить. А поэтому надо следовать за этим уродом и делать все, что он говорит. Если ему нравится называть нас рабами, пускай.

– Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!

– Перестаньте нести чепуху. Лучше жить в цепях, чем подохнуть с голоду. Кончайте болтать и ешьте. Мы ничего не сможем сделать, пока вы не поправитесь.

Всю оставшуюся часть дня рабы продолжали заниматься поиском корней – креноджей, как их здесь называли. Даже Язон, несмотря на то что в основном был занят Майком, отыскал два корня.

Они остановились только с наступлением сумерек. Чака опять произвел раздачу корней, но на этот раз Язон удостоился вдвое большей порции – поощрение за особо выдающиеся заслуги в собирании креноджей.

Следующее утро началось по заведенному порядку. Только на сей раз поиски пищи шли параллельно невидимому берегу океана. Вдруг один из рабов, забравшийся на вершину дюны, закричал, замахал руками и скатился с холма. Чака подбежал к нему, что-то спросил и стал быстро отвязывать кожаную сумку, свисавшую с плеча. Язон увидел, как он достал из нее довольно качественный самострел и взвел тетиву нажатием специальной рукоятки. Это сложное оружие казалось не совсем уместным в руках человека, поднявшегося на одну ступеньку от каменного века. Язону захотелось получше рассмотреть этот механизм.

Чака достал из другой сумки стрелу и зарядил самострел. Рабы молча сидели на песке и наблюдали за хозяином. Чака пошел вдоль дюны, потом осторожно поднялся на ее вершину, лег на живот, пополз и скрылся из виду. Через несколько минут раздался крик, люди вскочили на ноги и помчались смотреть, что случилось. Язон бросил Майка и был в первых рядах.

Рабы остановились на почтительном расстоянии от хозяина и принялись выкрикивать хвалу замечательному охотнику Чаке. Огромная, покрытая шерстью зверюга лежала у кромки прибоя. Из ее шеи торчала стрела, и тонкая струйка крови сочилась из раны.

– Мясо! Мясо! – скандировала толпа.

– Чака убил росмаро! Чака – великий охотник!

– Да здравствует Чака – великий добытчик еды! – присоединился Язон. – А когда мы будем есть?

Чака не обращал на рабов никакого внимания. Отдышавшись, он зарядил самострел, подошел к убитому животному и ножом вырезал из его тела стрелу.

– Собирайте дрова, – приказал он. – А ты, Описвени, – Чака ткнул дубиной одного раба, – возьми нож.

Шаркая ногами, Чака забрался на дюну и направил самострел на раба, приступившего к свежеванию туши. И пока Описвени не разделался с росмаро, Чака все время держал его на прицеле.

– Однако наш рабовладелец не так прост, – пробормотал Язон, присоединяясь к остальным для поиска дров.

Чака, по-видимому, постоянно опасался за свою жизнь и всегда держал оружие наготове. Если только Описвени попытается использовать нож для иных целей, он тут же получит стрелу в затылок.

Когда набралось достаточно дров для костра, а росмаро была разрезана на куски, Чака извлек из сумки какое-то небольшое приспособление. Заинтригованный, Язон подошел как можно ближе. Ему сразу все стало ясно. Чака ударил камнем по куску железа, посыпались искры и подожгли трут.

Откуда взялись огниво и самострел – очевидные свидетельства более высокой культуры? Это обстоятельство навело Язона на мысль, что на планете, помимо кочевников-рабовладельцев, существует и другое, более развитое общество.

Позже, когда они грызли жареное мясо, он отвел Майка в сторону.

– У нас есть надежда, – сказал Язон. – Эти невежественные дикари никогда бы сами не додумались до огнива и тем более до самострела. Наша задача – выяснить, откуда у них появились эти предметы. Я могу дать голову на отсечение, что на стреле стальной наконечник.

– Что это значит? – удивился Майк.

– Это значит, что на планете существует индустриальное общество, а следовательно, возможна и межзвездная связь.

– В таком случае надо спросить Чаку, куда нам идти. Должно быть какое-то правительство. Мы свяжемся с ним, разъясним ситуацию и потребуем нашей отправки на Кассилию. Я обещаю не добиваться вашего ареста, пока мы не покинем эту планету.

– Вы чертовски любезны, – сказал Язон. – Неужели вы по-прежнему жаждете моей смерти, Майк? В конце концов, мы товарищи по несчастью, и я спас вашу жизнь.

– Мне очень жаль, Язон динАльт. Я вижу, что еще не все доброе в вас погибло, но чувства не должны брать верх над долгом. Не забывайте, что вы совершили ряд тягчайших преступлений и обязаны понести за них наказание. Вам не хватает, Язон, нормального воспитания…

Тут Чака сытно рыгнул из глубины своего шлема-раковины и крикнул:

– Эй вы, свиньи! Хватит жрать! Вы станете слишком жирными. До сумерек много времени, мы еще сможем отыскать немало креноджей. Пошевеливайтесь!

И шеренга рабов начала свое медленное продвижение до равнине.

Они шли, собирали креноджи, один раз пополнили запасы питьевой воды из ключа. И снова шли, шли… То небольшое тепло, которое исходило от вечернего солнца, поглощалось громадой облаков, нависших над землей.

Язон дрожал от холода. Вдруг он заметил приближающуюся к ним такую же группу собирателей креноджей и слегка толкнул локтем хромавшего рядом с ним Майка.

– Смотрите, еще одна веселая компания. Интересно, входит ли наша встреча в программу?

Но Майк, занятый собой, не обратил на это ни малейшего внимания. К удивлению Язона, не только Майк, но и остальные рабы никак не прореагировали на это событие. Обе линии медленно приближались друг к другу. Другая группа представляла собой точно таких же оборванцев, и они так же, склонив головы, тщательно осматривали землю перед собой.

Возле одной из дюн была навалена груда камней. Подойдя к ней, рабы остановились, издали приветственный крик и опустились на землю. Очевидно, встреча произошла у некоего межевого знака, обозначающего границу владений.

Чака водрузил одну ногу на камень и застыл в ожидании. Второй предводитель, заняв позицию в добрых десяти шагах от Чаки, поднял над головой каменный молоток.

– Ненавижу тебя, Чака! – проревел он.

– Ненавижу тебя, Фасимба!

Обмен проклятиями, казалось, был столь же обязательным, как па-де-де в балете. Оба потрясли оружием, выкрикнули в адрес друг друга несколько угроз, затем сели и принялись мирно беседовать.

Фасимба был одет в такой же отвратительный, наводящий ужас наряд, как и Чака, за исключением некоторых деталей. Кроме раковины, его голову украшал череп росмаро, дополненный несколькими рядами клыков и рогов, остальные различия касались исключительно окраски костюма. Оба они были, очевидно, равны по положению.

– Я убил сегодня росмаро! Второй раз за десять дней! – сказал Чака.

– Хорошая добыча. Росмаро – отлично! Где два раба, которых ты должен мне?

– Я должен тебе двух рабов?

– Ты должен мне двух рабов. Не притворяйся дураком. Я принес тебе железную стрелу от дзертаноджей. А второго раба ты должен мне за убитого.

– У меня есть два раба. Вчера я захватил двух рабов из-за океана.

– Хорошая добыча! Рабы – отлично!

Чака подошел к нерадивому рабу, который днем вызвал его гнев.

– Хороший раб, – сказал он, провожая свое имущество пинком.

– Слишком тощий.

– Ты не прав. Сплошные мускулы. Хорошо работает и мало ест.

– Ты лжец.

– Ненавижу тебя, Фасимба!

– Ненавижу тебя, Чака! А где твой второй раб?

– Есть чужеземец из-за океана. Он может рассказать тебе много забавных историй. Хорошо работает и мало ест.

Язон постарался увернуться, но все же удар свалил его на землю. И прежде чем он успел опомниться, Чака схватил за руку Майка и перетащил его через невидимую линию границы.

– Плохо выглядит. Большая дыра в голове, – сказал Фасимба, осматривая нового раба.

– Он хорошо работает, а дыра уже почти зажила. Он очень силен.

– Ты дашь мне другого, если он умрет?

– Дам. Ненавижу тебя, Фасимба!

– Ненавижу тебя, Чака!

Разговор был окончен, и шеренги рабов побрели обратно, каждая в свою сторону.

– Подожди, Чака, – не выдержал Язон. – Подожди, не отдавай моего друга! Мы вместе будем лучше работать. Ты можешь избавиться от какого-нибудь другого…

Рабы вытаращили глаза, а Чака поднял дубину.

– Замолчи, раб. Еще раз скажешь мне, что я должен делать, я убью тебя.

Язон прикусил язык. А что ему оставалось делать! Он не сомневался в судьбе Майка. Если даже тот оправится от раны, то с участью раба не смирится. Отныне Язон будет заботиться только о себе.

Совершив короткий переход, рабы остановились на ночь.

Язон забрался в убежище между двумя камнями и вынул из-за пазухи припрятанный кусок мяса. Оно было холодное и жесткое, но все-таки лучше двух пайковых креноджей, которые составляли большую часть туземной диеты.

– Дай мне, – вдруг послышался жалобный голос, явно принадлежащий девушке.

До этого Язону все рабы представлялись бесполыми существами: все они были одинаково одеты, грязны, волосы у всех были спутаны и нестрижены…

– Бери. – Он отломил ей кусок. – Садись и ешь. Как тебя зовут? – Язон подумал, что, может быть, удастся выудить из этой девушки хоть какую-нибудь информацию.

– Айджейл. – В одной руке она сжимала мясо, а другой вычесывала насекомых из грязных волос.

– Откуда ты? Ты всегда здесь жила?

– Нет. Сначала я была у Бульважио, потом у Фасимбы. Теперь принадлежу Чаке.

– Кто такой Бульважио? Такой же хозяин, как и Чака?

Она кивнула.

– А эти… дзертаноджи… у которых Фасимба получил стрелу, кто они?

– Ты многого не знаешь, – сказала она, доедая мясо и облизывая пальцы.

– Я знаю достаточно, чтобы достать мясо, которого нет у тебя. Поэтому не злоупотребляй моим гостеприимством, а рассказывай, кто такие дзертаноджи.

– Все знают, кто они такие. – Она недоуменно пожала плечами. – Они живут в большой пустыне и ездят на кароджах. Плохо пахнут. У них много интересных вещей. Один из них дал мне свою самую лучшую вещь. Если я покажу тебе, ты не отберешь ее?

– Нет. Я даже не притронусь к ней. Вот, возьми еще мяса и покажи мне свою лучшую вещь.

Айджейл порылась в сумке и достала что-то, крепко зажав в кулаке. Когда она с гордым видом разжала пальцы, Язон увидел на ее ладони круглую красную бусинку.

– Красивая, правда?

– Очень, – вздохнул печально Язон, глядя на жалкую безделушку. Предки этой девушки в космический век поселились на этой планете, обладая всевозможной техникой и знаниями. Отрезанные от всего остального мира, их дети выродились и превратились в этих полуразумных рабов, которые превыше всего на свете ценят пустые стекляшки.

– Ну хорошо, – сказала Айджейл и принялась разматывать с себя шкуры.

– Подожди. Ты мне ничего не должна. Я дал тебе мяса просто в подарок.

– Я тебе не нужна? – удивилась девушка. – Я тебе не нравлюсь? Ты считаешь меня безобразной?

– Ты прелестна. Но я слишком устал.

Красива была девушка или нет, Язон не знал. Одну половину ее лица закрывали немытые жирные волосы, другая была сплошь залеплена грязью. Губы ее потрескались, а на лбу красовался синяк.

– Позволь мне остаться с тобой этой ночью, даже если ты стар и я тебе не нужна. Мзилькази преследует меня и причиняет боль. Вот он.

Человек, на которого показала Айджейл, действительно следил за ними, но, как только Язон взглянул в его сторону, скрылся.

– Насчет Мзилькази не беспокойся. Мы выяснили наши отношения в первый же день… Видела шишку на его голове?

– Ты мне нравишься. Я еще раз покажу тебе свою лучшую вещь.

– Нет, не сейчас. Ты мне тоже нравишься. Спокойной ночи.

Глава 5

Весь следующий день Айджейл не отходила от Язона ни на шаг. И он время от времени расспрашивал девушку, пока не опустошил скудную кладовую ее знаний.

Океан казался Айджейл чудом, дарующим лакомую пищу и иногда выносящим на берег трупы людей. Изредка на глади океана появлялись корабли, но о них ей ничего не было известно. С другой стороны равнины, на которой они влачили свое существование, простиралась огромная безжизненная пустыня, населенная загадочными дзертаноджами с их удивительными чудо-кароджами. Из объяснений Айджейл трудно было понять, были ли эти кароджи какими-то диковинными животными или же особыми механизмами. Океан, берег, равнина – это был весь ее мир, и она не могла себе даже представить, что может существовать что-либо, кроме этого.

Но что-то все же существовало, и самострел Чаки тому прямое свидетельство. Язон решил во что бы то ни стало выяснить это и задался целью изменить свое социальное положение. Он научился удачно избегать ударов тяжелых башмаков Чаки, пищи, в общем, хватало, а охота за ней была не особенно обременительной… так что, можно сказать, Язон начинал приспосабливаться к среде обитания туземцев…

В этот же день они столкнулись с еще одной колонной рабов. Язон ожидал увидеть повторение вчерашнего сценария, но, к его удивлению, этого не произошло.

Вид приближающихся рабов привел Чаку в неописуемую ярость, а его собственные рабы в испуге разбежались кто куда и попрятались за ближайшие камни. Неистово подпрыгивая, издавая невообразимые звуки и колотя дубинкой по толстой коже доспехов, Чака довел себя до крайнего исступления и тяжелой рысью рванул навстречу неприятелю.

Чрезвычайно заинтригованный происходящим, Язон поспешил следом за Чакой. Он увидел, как расступилась шеренга рабов противника, пропуская вперед вооруженного до зубов предводителя, и как тот с ревом кинулся к Чаке. Разъяренные вожди стремительно сближались, и Язон поежился при мысли о силе удара при их столкновении. Но неожиданно они замедлили свой бег и принялись кружить друг возле друга.

– Ненавижу тебя, Мшика!

– Ненавижу тебя, Чака!

Слова вроде бы те же, что и вчера. Но интонация на сей раз была неподдельная.

– Я убью тебя, Мшика! Ты опять со своими пожирателями падали нарушил границу!

– Ты лжешь, Чака! Эта земля всегда была моей.

– Я убью тебя!

Выкрикнув эти слова, Чака высоко подпрыгнул и нанес сокрушительный удар. Если бы дубинка достигла цели, то Мшике, несомненно, не поздоровилось бы, но он успел увернуться и обрушить на Чаку ответный удар. Последовал молниеносный обмен выпадами, но дубинки лишь сотрясали воздух, и рабовладельцы перешли к ближнему бою. Вцепившись друг в друга, они катались по земле, рычали, хрипели и обменивались ругательствами, тяжелые дубинки были отброшены, в ход пошли ножи и колени. Только сейчас Язон понял, для чего над коленями Чаки были пришиты длинные острые клыки.

Схватка была не на жизнь, а на смерть. Земля вокруг была усеяна клочьями одежды, обломками оружия, звериными клыками… Равнина оглашалась воем и отборной бранью.

Одно время Язону казалось, что дело идет к ничьей: соперники, переводя дыхание, остановились было, но тут же с удвоенной энергией снова ринулись в бой. Чака воткнул свой нож в землю и при очередном кувырке схватил его рукоятку зубами. Удерживая руки противника и вращая головой, он искал слабое место в доспехах Мшики.

Мшика закричал и отчаянным усилием вырвался из цепких объятий. Кровь сбегала по его рукам и капала с кончиков пальцев, орошая песок.

Чака прыгнул, пытаясь его удержать, но Мшике удалось вывернуться. Убегая, он пытался подобрать разбросанное на земле оружие. Чака рванулся было в погоню, но остановился и принялся размахивать руками, выкрикивая проклятия в адрес труса, не забывая тем не менее отдавать должное своей силе и ловкости.

Язон, пользуясь моментом, подобрал валявшийся на земле рог какого-то животного.

Как только Мшика скрылся из виду, Чака внимательно осмотрел поле битвы и собрал все, что только напоминало оружие. Затем он призвал рабов и приказал раздать вечернюю порцию креноджей, хотя до очередной трапезы оставалось еще несколько часов.

Язон сидел на камне и машинально грыз свой корень. Рядом с ним ритмично двигались плечи Айджейл, она вычесывала верных спутников – насекомых.

От вшей не было никакого спасения. Язон заполучил свою долю паразитов и тоже усиленно скреб ногтями. Этот очередной приступ чесотки вывел его из себя.

– Хватит! Я достаточно послужил, – сказал он, вскакивая на ноги. – Покажи мне кратчайший путь к дзертаноджам.

– Путь займет два дня. А как ты убьешь Чаку?

– Зачем мне его убивать? – Язон пожал плечами. – Я и так слишком задержался. Надо уважать законы гостеприимства.

– Если ты его не убьешь, убьют тебя.

– Как он сможет меня убить, если меня здесь не будет?

– Любой сможет тебя убить. Беглых рабов всегда убивают. Таков закон.

Язон сел, откусил кусок креноджа и призадумался.

– Ты говоришь, что мне надо убить Чаку? Но я не желаю его смерти. Пусть он даже снял с меня башмаки… Я не понимаю, что даст это убийство?

– Ты глуп. Если ты его убьешь, то сам станешь новым Чакой. И сможешь делать все, что захочешь.

Лишь после этих слов структура социального устройства общества с полной ясностью встала перед Язоном. До этого он видел только рабов и рабовладельцев и ошибочно поделил их на классы. В действительности это оказался один класс с варварским законом. Язон обязан был догадаться об этом раньше, ведь он и прежде обращал внимание, как Чака не подпускал к себе никого на достаточно близкое расстояние, как он каждую ночь исчезал в неизвестном направлении…

Да, перед Язоном было общество, живущее по закону свободной инициативы, доведенному до крайности, до абсурда. Каждый сам за себя. Все против одного. Общество, где твое положение определяется силой мышц и быстротой реакции. А кто, оставаясь в одиночестве, ставил себя вне закона, тот становился врагом и мог быть убит первым встречным. Так что, если Язон желает стать свободным, он должен убить Чаку. И как бы он этому ни противился, необходимость вынуждала его пойти на этот шаг.

Вечером Язон проследил за Чакой и заметил направление, в котором тот скрылся. Конечно, это мало что даст: хозяин непременно станет петлять и всячески заметать следы за собой, прежде чем укроется на ночь в своем убежище. Но Язон настроился на то, что все равно сумеет его отыскать.

Нет, у Язона никогда не было тяги к ночным убийствам, он всегда считал, что убийство спящего – подлость и трусость. Но особые ситуации требуют особых решений. Он не пара вооруженному, натренированному в открытых схватках человеку. Выбора не было.

Язон осторожно выскользнул из-под шкур и молча побрел среди спящих аборигенов. Он видел, как в звездном свете сверкнули глаза Айджейл, она все поняла, но не шелохнулась и не сказала ему ни слова.

Разыскать Чаку в сумраке ночи было непросто. Язон решил продвигаться по спирали, постепенно удаляясь от лагеря. Местность была изрезана оврагами и ущельями, и все их следовало осмотреть.

То, что Чака принял особые меры предосторожности, опасаясь ночных искателей приключений, стало ясно, как только Язон услышал звон колокольчика. Это был слабый, едва различимый звук, но он заставил Язона вздрогнуть и замереть. Он сделал шаг назад, колокольчик зазвонил снова, и в это мгновение показался Чака. В воздухе просвистела дубинка. Каким-то чудом Язону удалось увернуться от удара, и, не теряя ни секунды, он что есть силы рванул вниз по склону оврага. Ноги скользили по осыпающимся камням. Только бы не упасть. Падение – смерть. И Язон бежал сломя голову, ибо ничего другого не оставалось – тяжело вооруженный Чака хрипел за спиной, но постепенно топот его ног становился все тише и затем совсем заглох.

Сделав огромный крюк, Язон вернулся на исходную позицию. Дрожа от холода и перенапряжения, он нырнул обратно под шкуры, надеясь, что, может быть, Чака не узнал его в темноте.

Чака появился, когда взошло солнце. Его трясло от гнева.

– Кто это был? – рычал он. – Кто приходил ко мне ночью? – Чака подходил все ближе и ближе к тому месту, где лежал Язон, бросая направо и налево свирепые взгляды.

Пятеро рабов молча указали на Язона. Айджейл задрожала и поспешила отодвинуться от него.

Проклиная предателей, Язон вскочил и пустился прочь от взметнувшейся вслед дубинки. В руке он крепко сжимал заостренный рог, прекрасно понимая, что вряд ли тот поможет в открытой схватке. Какой-то раб попытался подставить ногу. Все были против него! Все были против всех, и никто не мог чувствовать себя в безопасности.

Цепляясь за стебли жесткой травы, Язон взобрался на вершину высокого холма, набрал горсть песка и бросил в лицо хозяину, надеясь ослепить его, но вынужден был снова бежать дальше: Чака доставал самострел.

Рабы остались далеко позади, когда Язон, спускаясь по скалистому склону, внезапно развернулся. Чака не ожидал этого, он занес над головой дубинку, но Язон нырнул под удар и, используя инерцию тела Чаки, перехватил его руку и бросил противника на камни – Пирр не прошел для Язона впустую. Прежде чем Чака достиг земли, Язон уже сидел на его спине, ухватившись за подбородок хозяина. Поранив палец об усеянное клыками ожерелье, Язон рванул грязную бороду. Голова Чаки откинулась назад, и Язон всадил рог в приоткрывшееся на миг горло. Чака в последний раз дернулся под ним и успокоился навсегда.

В полном изнеможении Язон поднялся на ноги. Вздохнув, он вытер о шкуру окровавленные руки и принялся стаскивать одежду с бывшего рабовладельца. Разрезав кожаные ремни, он освободил шлем и отбросил его в сторону.

Перед ним лежал человек с редкими седыми волосами и бледным, старчески высохшим лицом. Среди вещей Чаки оказались и башмаки Язона, грязные, но целые. И он с превеликим удовольствием вновь натянул их на ноги.

Когда с переоблачением было покончено, миру явился новый Чака. Чака воскрес. Тело на песке принадлежало обыкновенному рабу. Язон выкопал неглубокую могилу, положил его туда и засыпал песком. Затем, прихватив с собой все оружие Чаки, он повернул обратно.

Рабы, завидев его, выстроились в шеренгу.

Глаза Язона встретились с глазами Айджейл. Она с тревогой смотрела на него, пытаясь угадать, чем кончилась схватка.

– Один-ноль в пользу команды гостей! – объявил он, и на ее губах сверкнула мимолетная улыбка. – Головы выше! – крикнул Язон. – Новый день наступил для вас. И пусть вы мне не верите, но у вас большие возможности.

Насвистывая, Язон шел за рабами и с удовольствием проглотил первый найденный ими кренодж.

Глава 6

Они разожгли костер на берегу.

Язон сидел спиной к океану, держа в руках шлем. Эта штука причиняла ему невыносимую боль.

Он подозвал к себе Айджейл.

– Слушаю тебя, Чака. И повинуюсь.

Она подбежала к нему, легла у его ног и стала торопливо освобождать свое тело от шкур.

– Что ты думаешь о людях?! – вскипел Язон. – Сядь! Я хочу поговорить с тобой. И зовут меня не Чака, а Язон. Понятно?

– Да, Чака, – ответила она, бросая на Язона испуганный взгляд.

Он поворчал и пододвинул к ней корзину с креноджами.

– Гм… Не так-то просто изменить социальное устройство… – Он помолчал. – Скажи, Айджейл, хотела бы ты стать свободным человеком?

– Что значит «свободным человеком»?

– Свобода – это когда нет ни рабов, ни рабовладельцев. Каждый может пойти куда захочет и делать что захочет.

– Мне не нравится. – Айджейл даже задрожала. – А кто будет заботиться обо мне? Как я могу искать креноджи одна? Надо искать креноджи всем вместе. Один умрет от голода.

– Если все будут свободны, ты сможешь объединиться с другими людьми для поисков креноджей.

– Глупости! Кто найдет креноджи, тот их и съест. Никто не станет делить пищу, как это делает хозяин. Мне нравится есть креноджи.

Язон растерянно погладил отрастающую бороду.

– Все не дураки поесть, но это вовсе не означает, что люди обязаны быть рабами, – сказал он. – Однако ты права. Необходимы решительные перемены. Иначе ни о каком освобождении не может идти и речи. А покуда во избежание неприятностей придется мне во всем следовать Чаке.

Язон подобрал дубинку и побрел в темноту, обходя лагерь стороной. Он выбрал подходящий холм, на ощупь извлек из сумки небольшие колышки – наследство, доставшееся от Чаки, – и привязал к ним шнурок со стальными колокольчиками. Защищенный таким образом, он устроился в самом центре паутины. Но выспаться Язону не удалось. Всю ночь он вскакивал и вслушивался в пустоту, всю ночь ему мерещились крадущиеся шаги и угловатые тени аборигенов.

С рассветом они опять тронулись в путь, но вскоре остановились у межевого знака.

Язон отдал приказ идти дальше, и это решение пришлось всем по душе. Люди, уставшие от тоски повседневной жизни, ожидали увидеть хорошую схватку. И когда на горизонте появился отряд очередных собирателей креноджей, на лицах рабов промелькнуло некое подобие радости.

– Ненавижу тебя, Чака! – кричал на бегу Фасимба. – Ты пришел на мою землю. Я убью тебя!

– Постой!.. Да-да, я ненавижу тебя, Фасимба, прости, чуть не забыл. Мне не нужна твоя земля. Я хочу поговорить с тобой…

– У тебя новый голос, Чака, – сказал, останавливаясь, Фасимба. Он поднял над головой каменный топор и замер в ожидании.

– Да, я новый Чака. Старого Чаки больше нет. Он умер. Я хочу забрать у тебя своего раба. Отдай его, и мы уйдем.

– Чака был хороший воин. Ты, наверно, лучше Чаки, – он в гневе потряс топором, – но не лучше меня!

– Ты сражаешься лучше всех, Фасимба. Девять из десяти рабов хотели бы, чтобы их хозяином был ты, Фасимба. Но давай поговорим о деле. Мне нужен раб с дыркой в голове. Я дам за него двух других, по твоему выбору. Что скажешь?

– Хорошая сделка, Чака. Бери любого, их у меня предостаточно. Я выберу у тебя двоих. Раба с дыркой у меня нет. Много беспокойства. Все время говорил. Я стер ногу, пиная его. С радостью от него избавился.

– Ты убил его?

– Я не трачу рабов зря. Продал дзертаноджам. Взял за него две стрелы. Тебе нужны стрелы, Чака?

– Нет, сейчас не нужны, Фасимба. Но все равно спасибо за неплохую весть. – Язон порылся в корзине и достал кренодж. – Вот, возьми.

– Где ты взял отравленный кренодж? – удивился Фасимба. – Я использую его.

– Он не отравлен, Фасимба. Он съедобен ровно настолько, насколько съедобны вообще все эти фрукты.

– Ты отлично лжешь, Чака. Я дам тебе за него стрелу, – засмеялся Фасимба.

– Он твой, – сказал Язон, кидая Фасимбе плод, – но говорю тебе: он не отравлен.

– Это я скажу тому человеку, которого буду угощать. Я хорошо использую твой кренодж. – И Фасимба бросил Язону стрелу.

Язон взглянул на подарок Фасимбы. Стрела была ржавая и с трещиной.

– Отлично, – сказал он. – А ты жди, когда твой друг съест этот кренодж.

Сделка состоялась, но подозрительный Фасимба не сдвинулся с места до тех пор, пока Язон не покинул его владений.

Прошло около трех суток, прежде чем Язону удалось приблизиться к пункту назначения.

Как только единственный ориентир – океан – пропал из виду, он вынужден был вести людей наугад. Правда, новоиспеченный рабовладелец ничем не выдал своей неосведомленности, и рабы послушно шли вперед, ни о чем не подозревая. Они шли, собирали креноджи, дважды пополнили меха водой из встретившихся по пути источников, а один раз чуть было не полакомились мясом какого-то животного. Но Язон, к великому разочарованию рабов, умудрился промахнуться.

Утром третьего дня Язон разглядел над туманной линией горизонта признаки изменения ландшафта. И еще до обеда они вышли к волнистому морю голубовато-серого песка. Перед ними лежала пустыня.

– Как здесь отыскать дзертаноджей? – спросил Язон ближайшего раба.

Но тот лишь нахмурился и отвел взгляд.

В последнее время у Язона то и дело возникали сложности с дисциплиной. Рабы, если он как следует не пинал их, не желали ударить и палец о палец. Приказ, не сопровождаемый пинком, оставался без внимания, а нежелание Язона прибегать к физическому воздействию воспринималось как проявление слабости. Все его попытки улучшить рабскую долю были обречены на неудачу.

Проклиная человеческую косность, раздосадованный Язон носком ботинка дал почувствовать рабу, кто он есть на самом деле.

– Они за той большой горой, – последовал немедленный ответ. И Язон увидел на самом краю пустыни небольшое темное пятно, не замеченное им ранее.

Когда они приблизились, стало ясно, что гора представляет собой обычный скальный выход. Но к нему была пристроена кирпичная стена, за которой могло бы разместиться немалое число воинов. Язон не собирался рисковать своими драгоценными рабами и еще более драгоценной собственной шкурой, по его сигналу колонна остановилась. Рабы устроились на песке, а Язон, держа дубинку наготове и подозрительно осматриваясь, прошел несколько шагов вперед.

Тут из-за угла стены показался человек и не спеша направился навстречу Язону. На нем была свободная одежда, а в руке он нес большую корзину. Пройдя примерно полпути, он остановился и уселся на песок, скрестив ноги. Язон внимательно осмотрел окрестности и решил, что пока ему ничто не угрожает – устроить засаду вроде как негде, а одного незнакомца он не боялся, – и Язон, пройдя еще немного, остановился в трех шагах от человека с корзиной.

– Добро пожаловать, Чака, – сказал тот. – Я боялся, что не увижу тебя после того… хм-м… небольшого недоразумения, которое произошло между нами.

Незнакомец сидел и поглаживал свою бородку. Наиболее выдающейся частью гладко выбритой головы был огромный нос, увенчанный защитными очками. Очки были сделаны из кости и казались тщательно пригнанными к его загорелому лицу. Сеть глубоких морщин на лбу и щеках указывала на то, что перед Язоном старик, которого вовсе не стоит опасаться.

– Я хочу кое-чего, – сказал Язон на манер Чаки.

– Новый голос и новый Чака? – удивился незнакомец. – Добро пожаловать. Старик был собакой. Я надеюсь, он умер в муках? Садись, друг Чака, выпей со мной. – И он извлек из корзины глиняный кувшин и две чашки.

– Где ты взял отравленный напиток? – поинтересовался Язон, вспомнив местные обычаи. Этот дзертанодж – проницательный человек, если с первого взгляда догадался, что перед ним не Чака. – Как тебя зовут?

– Эдипон, – ответил тот, пряча кувшин обратно в корзину. – Чего же ты хочешь? Нам всегда нужны рабы, и мы согласны торговать с тобой.

– Мне нужен раб с дыркой в голове, которого вы купили у Фасимбы. Я дам за него двух других.

Старик улыбнулся.

– Не стоит подражать безграмотной речи береговых варваров. Я уже по акценту могу сказать, что передо мной образованный человек. – Старик оказался много умнее, чем предполагал Язон. – Это все, чего ты хочешь?

– Пока да. Ты вернешь моего раба, и тогда мы поговорим о других делах.

– У меня на этот счет свое мнение. – Эдипон рассмеялся насмешливо и грозно. Потом сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул.

Послышался шорох песка, и Язон увидел, как из-под земли стали появляться люди. Один, два… Шесть вооруженных дубинками и щитами воинов стремительно вылезали из укрытий.

Язон проклинал себя за глупость. Зачем он согласился на встречу в месте, предложенном Эдипоном? Ему очень захотелось прибить старика, но вместо этого он обрушил дубинку на воина, который еще не успел выбраться из ямы. Тот принял удар на поднятый щит. Язон попытался бежать, но дорогу ему преградил противник. Отступать было некуда.

Он еще пытался сопротивляться, гремя рогами и клыками, размахивая дубинкой, но силы были явно неравны, и схватка оказалась короткой, хотя и свирепой. Два воина лежали бездыханные, один стоял на коленях, обхватив руками голову, но остальные повалили Язона на землю. Он позвал на помощь своих рабов, однако те даже не шелохнулись.

Язона связали и поволокли к скале. Эдипон что-то крикнул сидящим на земле рабам. На этот раз они послушно встали и поволоклись следом за всеми.

В стене обнаружилась скрытая дверь, в которую и втолкнули Язона. И тут весь гнев его как ветром сдуло. Он увидел один из кароджей, о которых ему рассказывала Айджейл. Теперь он понял, почему невежественные дикари не могли отличить механизм от животного.

Машина была длиною добрых тридцать метров и по форме напоминала лодку. Ее нос украшала огромная и явно фальшивая звериная морда с двумя рядами острых клыков и парой сверкающих кристаллических глаз, а весь корпус машины был обшит толстыми вонючими шкурами. Такая маскировка могла обмануть только великовозрастного дикаря, но даже ребенок из нормального цивилизованного общества, без сомнения, распознал бы в этом чудовище обычную машину, разглядев снизу шесть больших колес.

Двигатель был где-то спрятан – Язон в этом не сомневался. А уловив знакомый запах горючего, он чуть было не закричал от радости. Шансы на спасение резко подскочили вверх.

Дрожащих от ужаса рабов закинули внутрь кароджа. Туда же запихали и Язона, бросив его как бревно на палубу необычного корабля.

Он лежал и высматривал место, где может быть размещен двигатель. Спереди находился руль, какая-то рукоятка и ничего более. Язон повернулся так, чтобы разглядеть корму, и увидел кабину шириной во всю палубу, без единого окна, но с тяжелой металлической дверью, снабженной множеством замков и запоров. Никаких сомнений – это машинное отделение, тем более что на крыше кабины красовалась толстая дымовая труба. Сердце Язона готово было выпрыгнуть из груди.

– Мы отправляемся, – протрубил Эдипон зычным голосом. – Поднять сходни! Нарсиси, ты будешь указывать кароджу путь. А теперь всем молиться! Я иду просить богов перенести нас в Путлико. – Он направился к кабине. – Эребо, ленивая собака, – вдруг закричал Эдипон на одного воина, – ты забыл наполнить баки водой! Боги хотят пить.

– Я наполнил, – пробормотал Эребо, едва не подавившись креноджем.

Эдипон подошел к двери кабины и набросил на нее защитный занавес. Раздалось щелканье, скрип открывающихся запоров, и через несколько минут из трубы вырвалось облако бурого дыма.

Прошло около часа, прежде чем священная машина зашипела, задрожала и испустила струю белого пара. Несколько рабов закричали от ужаса и свалились в обморок, остальные, кажется, тоже сочли бы смерть великим счастьем. У Язона же был некоторый опыт обращения с примитивными механизмами, поэтому паровая машина не вызывала в нем ни удивления, ни тем более страха.

Кародж затрясся как в лихорадке и медленно тронулся с места. Двое насмерть перепуганных дикарей попытались спрыгнуть за борт, однако их вовремя остановили.

Одетые в своеобразные балахоны, дзертаноджи ходили между рабами и вливали им в рот полные ковши какой-то жидкости. Несчастные тут же валились на пол без сознания. Конечно, их не собирались отравить, не было никакого резона убивать пленных рабов, но люди не понимали этого и отчаянно сопротивлялись, думая, что борются за свою жизнь.

Когда подошла очередь Язона, он успел лягнуть ногой в живот одного дзертаноджа, а другому чуть не откусил пару пальцев, прежде чем они навалились на него, зажали нос и влили в рот обжигающую жидкость. Он сразу же почувствовал головокружение и попытался выплюнуть отраву… Это было последнее, что он помнил.

Глава 7

– Выпейте еще, – послышался чей-то голос.

Холодная вода обожгла горло, и Язон закашлялся. Страшно болели голова и запястья рук. Медленно, но верно прояснялась память. Схватка, плен, кародж, яд… Язон открыл глаза и увидел перед собой слабо мерцающую лампу. Он как загипнотизированный смотрел на нее, пытаясь сообразить, где он и что с ним. Вдруг знакомое лицо загородило свет. Язон застонал и сомкнул веки.

– Что это, Майк? Сон или нет?

– От правосудия не уйти, Язон динАльт. Да, это я. И у меня есть к вам несколько серьезных вопросов.

Язон снова застонал.

– Да, теперь я вижу, что это действительно вы. Даже в самом кошмарном сне вряд ли услышишь что-либо подобное. Но, может быть, прежде вы хоть в двух словах обрисуете мне обстановку? Вы наверняка знаете поболее моего.

Язон наконец понял, что боль в запястьях от тяжелых железных наручников. Ржавой цепью он был прикован к толстому бревну, на котором покоилась его голова.

– Почему цепи? И вообще, чего стоит местное гостеприимство?

Майк пропустил вопросы Язона мимо ушей.

– Когда мы виделись в последний раз, – сказал он, – вы, если мне не изменяет память, были рабом. Вчера вечером, когда вас доставили сюда и приковали вместе со всеми остальными, на вас был шлем и другие доспехи Чаки. Я успел это разглядеть, прежде чем вас раздели. Как все это понимать? Что случилось с Чакой?

– Я – Чака, – прошипел Язон, – старый болван, вы слишком склонны всех и вся обвинять. Но не говорите мне, что обожали человека, который размозжил вам череп и продал вас, как какую-нибудь скотину. Если поразмыслить над законом справедливости, то вы, по идее, должны быть довольны. Злого Чаки больше нет. Он похоронен в безбрежных песках. А после рассмотрения всех достойных кандидатур я занял его место.

– Вы убили его?

– Да… Да! И не думайте, что сделать это было так просто! У него были все преимущества, а я был вооружен лишь своей природной находчивостью, к счастью, этого хватило. Правда, я сначала собирался прикончить мерзавца ночью, пока он спит…

– Что?! Вы пытались… – Майк даже позеленел от негодования.

– Не думаете же вы, что я сразу осмелился сразиться с этим чудовищем один на один?! Хотя именно так все и кончилось. Короче говоря, я победил и сам стал Чакой. Мое царствование, однако, не было ни долгим, ни славным. Я искал вас и напоролся на хитрого Эдипона и его дружину. Меня схватили и доставили к вам. Вот, пожалуй, и вся история. Теперь ваша очередь, давайте выкладывайте все, что знаете. Где мы и что нас ждет?

– Убийца! Рабовладелец! – Майк отшатнулся от Язона, насколько позволяла цепь, и потряс указательным пальцем. – Еще два новых преступления вы добавили к своему позорному списку. Я презираю себя за то, что в какой-то момент испытал к вам симпатию. И уж поверьте, я сделаю все… Да, я сделаю все, чтобы мы остались живы. Я найду способ доставить вас на Кассилию и предать суду.

– Вы когда-нибудь слышали о презумпции невиновности, Майк? Нет? А ведь это основа основ юриспруденции. До тех пор, пока вина человека не доказана, он считается невиновным. И вообще, как можно судить меня на Кассилии за преступления, совершенные на этой планете, если там они не считаются преступлениями? Это все равно что извлечь каннибала из его времени и судить за людоедство.

– Правильно. Каннибализм – это отвратительно! Я содрогаюсь при одной мысли… И естественно, что такой человек должен быть сурово наказан.

– Если бы он съел кого-нибудь из ваших родственников, я бы вас понял, Майк. Но в том случае, когда он со своими развеселыми соплеменниками перекусил поверженным врагом, к его поведению, простите, не придраться. Поймите, человека невозможно судить без учета конкретной ситуации. Нормы поведения относительны. Каннибал в своем обществе так же нравственен, как прихожанин в нашем.

– Богохульник! Преступление – всегда и везде преступление! Существуют моральные законы, обязательные для любого общества.

– Таких законов нет. И в этом пункте ваше мировоззрение осталось средневековым. Любые нравственные законы историчны и относительны. И ни в коем случае не абсолютны. Они связаны со временем и местом и теряют всякий смысл, будучи вырванными оттуда. В здешнем примитивном грязном обществе убить своего хозяина – единственная возможность для какого-нибудь честолюбивого парня выдвинуться. Не сомневаюсь, что в свое время Чака поступил именно так. В моем случае прямого убийства не получилось – я победил в честной схватке. Хотя результат тот же. Получив власть, я попытался облегчить жизнь моих рабов, но они этого не оценили и сами с превеликим удовольствием всадили бы мне нож в горло. Таков закон планеты. Единственное, в чем я себя обвиняю, – это в том, что я потащил их за собой искать Майка Сэймона и…

Тут дверь со скрипом отворилась, и яркий солнечный свет проник в полумрак их каземата.

– Встать, рабы!

Люди, звеня цепями, со стонами начали медленно подниматься. Человек, прикованный к самому концу длинного бревна, был кем-то вроде старшего. Он криками подгонял остальных.

– Вперед, вперед. Нам дадут поесть. Не забудьте чашки. Если у вас не будет чашки, вы не будете есть и пить целый день. А мы должны трудиться изо всех сил. Это касается всех, особенно новичков. Такой порядок, вы не можете… Так. Теперь все вместе… Раз, наклонились, взялись… и два, поднимаем бревно… три, встали, пошли.

И они встали и вышли на солнечный свет.

Холодный ветер, проникнув через остатки шкур Чаки и пиррянского костюма, неприятно щекотал тело Язона. Дзертаноджи сорвали с него почти всю одежду, но не обнаружили его любимых башмаков, и сейчас Язон благодарил судьбу за это светлое пятнышко в мрачной перспективе рабства. Он постарался улыбнуться, но губы дрожали от холода, и улыбки не получилось. Как можно скорее надо изменить свое положение! Язон постажировался в качестве раба на славу и считал, что заслуживает лучшей участи.

Они вышли во двор, положили бревно около стены и сели на него. Протянув чашки, подобно кающимся грешникам, рабы получили по ковшу тепловатого пойла, отведав которого Язон сразу потерял аппетит. Это был суп из креноджей. Но выжить было важнее, и он залпом проглотил чертово варево.

Позавтракав, они перебрались на новое место, где увиденное заставило Язона забыть свои беды.

В центре двора торчал большой кабестан, в который команда рабов уже вставляла конец своего бревна. Группа Язона и еще две точно такие же группы тоже закрепили бревна в лебедке, получилось четыре спицы огромного колеса. Надсмотрщик дал команду, и рабы налегли на бревна. С невообразимым скрипом колесо пришло в движение.

Язон с головой ушел в изучение этого грубого механизма. Вертикальный столб, закрепленный в кабестане, вращал колесо, которое было связано с целой системой приводных ремней. Самый широкий из них приводил в движение нечто напоминавшее насос. Остальные ремни исчезали в окнах высокого каменного здания. Все это походило на малоэффективное устройство для перекачки воды.

Острый запах, заполняющий двор, был на удивление знакомым, и, когда из напорной трубы донесся хриплый звук и затем хлынула черная жижа, сразу все стало ясно.

– Нефть! Конечно, нефть! – пришел в восторг Язон, но тут же подавил приступ радости. Надсмотрщик сердито взглянул в его сторону и угрожающе взмахнул хлыстом.

Вот в чем секрет дзертаноджей и источника их власти! Здесь, в охраняемой долине, они добывают нефть, которая и приводит в движение их неуклюжие машины. Но неужели дзертаноджи используют сырую нефть? Что происходит в том здании, куда ведут приводные ремни и устремляется нефтяной поток? Что за чертовщина творится в крепости, увенчанной толстой трубой, испускающей в небо клубы черного дыма?..

В тот момент, когда Язон обо всем догадался, открылась дверь и появился Эдипон, на ходу вытирая свой выдающийся нос обрывком тряпки.

Скрипело колесо. Работа шла своим ходом. Но, поравнявшись с хозяином, Язон закричал ему прямо в лицо:

– Эй, Эдипон, подойди ко мне! Мне нужно кое-что сказать тебе! Я – бывший Чака.

Но Эдипон отвернулся. Было очевидно, что раб, кем бы он раньше ни был, не представлял для него ни малейшего интереса. Надсмотрщик занес хлыст, а колесо увело Язона прочь.

– Послушай, я много знаю! Я могу помочь тебе! – через плечо крикнул Язон.

Ответом ему был свист хлыста.

«Надо срочно что-то делать», – подумал Язон и снова крикнул:

– Выслушай меня! Мне известно: что выходит первым – лучше… Ой! – Последний возглас вырвался невольно. Хлыст все-таки достал его.

Слова Язона были лишены смысла как для рабов, так и для надсмотрщика, но на Эдипона они подействовали, как если бы он наступил на раскаленные угли. Вздрогнув, он повернулся, и Язон увидел, что на его загорелом лице проступили серые пятна.

– Остановите колесо! – рявкнул он.

Неожиданная команда привлекла к Язону всеобщее внимание, надсмотрщик разинул рот и выронил хлыст, рабы застыли как вкопанные. Колесо в последний раз скрипнуло и остановилось. В наступившей тишине гулким эхом отозвались шаги Эдипона. Он подбежал к Язону, оскалив зубы, будто намереваясь укусить его.

– Что ты сказал? – торопливо выговаривая слова и одновременно вынимая из-за пазухи нож, спросил Эдипон.

Язон попытался улыбнуться, понимая, что получить удар ножом – не самый лучший выход из подобной ситуации.

– Ты слышал, что я сказал. И не думаю, что тебе захотелось бы услышать это еще раз в присутствии посторонних. Я знаю, что здесь происходит, я прибыл оттуда, где этим занимаются с давних времен. Я знаю, как надо организовать работу, чтобы добиться лучшего качества и заставить кародж двигаться быстрее. Но сначала освободите меня, – сказал Язон и в ожидании положил руки на бревно.

Несмотря на холод, ручеек пота струился у него по спине. Язон очень рассчитывал, что любопытство и здравый смысл победят. Ведь, в конце концов, раба всегда можно убить, а если перед этим задать ему пару вопросов, то ничего страшного не случится.

И любопытство победило. Нож скользнул обратно в ножны, и Язон облегченно вздохнул. Даже для профессионального игрока это было слишком серьезным испытанием. Ставка – жизнь – несколько превышала размеры обычных ставок.

– Освободить его и привести ко мне, – приказал Эдипон и ушел.

Теперь Язону было необходимо убедить старика в том, что он годен для какой-нибудь более квалифицированной работы, нежели крутить колесо.

Комната, куда привели его охранники, была первым пригодным для жилья помещением, которое Язон увидел на этой планете. Добротная, крепкая, к тому же украшенная резьбой мебель: стол, стулья, кровать, укрытая тканым ковром…

Эдипон нервно барабанил пальцами по полированной поверхности стола.

– Приковать его, – прохрипел он, и цепь, свисавшую с наручников Язона, прикрепили замком к толстому кольцу, вделанному в стену.

Как только охранники закрыли за собой дверь, Эдипон подошел к Язону и вытащил нож.

– Говори, что знаешь. Или я убью тебя на месте.

– Мое прошлое – открытая книга для тебя, Эдипон. Я пришел из земли, где уже давно не существует секретов природы.

– Как называется твоя земля? Ты шпион Аппсалы?

– Я никогда не слышал о таком месте. Я не шпион. – Язон лихорадочно размышлял, насколько можно быть откровенным и насколько умен и трезв Эдипон, чтобы понять его. Сейчас не самое подходящее время рассказывать замысловатые сказки о космосе. Хотя лучше сказать правду. Но в малых дозах. – Если я скажу, что прилетел с другой планеты, из другого мира, ты поверишь?

– Возможно. Существует множество легенд, будто наши предки спустились с неба. Но я всегда считал это религиозными выдумками, пригодными лишь для слабых женщин и детей.

– Это не легенды и не выдумки. Ваша планета действительно заселена людьми, которые много веков назад пересекли пространство, как вы пересекаете пустыню на своих кароджах. И вы, их потомки, забыли об этом. Забыли науку, знания, которыми обладали когда-то. Но в других мирах…

– Глупости!..

– Вовсе нет. И я готов доказать свою правоту. Я никогда не был внутри здания, где вы перерабатываете нефть, ты знаешь об этом, – но могу поклясться, что подробно опишу весь процесс переработки. И не потому, что видел, а потому, что знаю, как это делается. Хочешь послушать?

– Продолжай, – сказал Эдипон, присаживаясь на угол стола.

– Не скажу, как вы называете само устройство, но у нас оно называется перегонным кубом и используется для разделения жидкостей. Сырая нефть сначала подается в резервуар, а оттуда перекачивается в реторту – особый герметичный сосуд. Вы разжигаете под ним огонь и доводите нагрев до нужной температуры. Из нефти выделяется газ, и вы пропускаете его через систему гнутых труб с постоянным охлаждением. Охлаждаете скорее всего водой. Свободный конец трубы подводится к какой-нибудь емкости, куда и поступает конечный продукт перегонки – бензин, столь необходимый вам для того, чтобы сдвинуть с места огромный кародж.

По мере того как Язон говорил, глаза Эдипона раскрывались все шире и шире.

– Дьявол! – закричал он, подступая к Язону. – Ты не можешь видеть сквозь стены. Только моя семья…

– Успокойся, Эдипон. Я же сказал, что у меня на родине давным-давно научились получать бензин. – Язон прекрасно понимал, что нервы старика могут не выдержать в любой момент, и был готов ко всему. – Я не крал твоих секретов. У нас каждый фермер имеет подобную установку. Клянусь, я даже не глядя могу предложить некоторые усовершенствования. Как, например, вы измеряете температуру нефти? У вас есть термометр?

– Что такое термометр?

– Я так и думал, – улыбнулся Язон. – Если хочешь, я сделаю ваш бензин более качественным, более чистым. Пока вы не контролируете температуру, на выходе у вас получается смесь различных веществ. А газолин и бензин, которые вы используете для кароджей, – это наиболее летучие жидкости. Необходимо повысить температуру, и у вас вдобавок будет керосин, пригодный для освещения помещений и многого другого. Кроме того, высвободится густая масса гудрона, которым можно покрывать дороги. Как это нравится тебе?

Дергающийся лицевой мускул щеки выдавал состояние Эдипона.

– Ты ошибся в некоторых деталях, – сказал он, – хотя в основном все верно. Но меня не интересуют ваши термометры и другие усовершенствования. То, что было хорошо для многих поколений моей семьи, хорошо и для меня.

– Твое решение не очень оригинально…

– Но если ты сделаешь кое-что другое, то, поверь, я сумею тебя отблагодарить, мы умеем быть щедрыми. Ты видел наши кароджи и даже ехал на одном из них. Можешь ли сказать, какая сила приводит в действие эти машины?

– Надеюсь, это последний вопрос, Эдипон? И давай договоримся: если я в чем-нибудь ошибусь – никаких наказаний. А теперь, отбросив всякие там святые силы и святилища, могу сказать, что, зайдя в машинное отделение, ты принялся за работу, которой меньше всего помогают молитвы. Есть несколько способов завести машину. Принцип внутреннего сгорания забыт, и я сомневаюсь, что вы могли бы его восстановить. Тот факт, что ушел целый час на подготовку кароджа, говорит о том, что вы используете из всех способов самый простой. Баки с водой, свист пара из клапанов могут означать только одно – паровой двигатель. Закрыв за собой дверь кабины, ты открыл вентили для подачи топлива в топку, а затем поджег горючее. Однако слишком большое давление может привести к взрыву, и ты следил за тем, чтобы уровень воды в котле не падал, а давление пара в цилиндрах не превышало нормы. И, наконец…

Эдипон вонзил свой нож в стол, подбежал к Язону, схватил его за плечи и затряс так, что загремели цепи.

– Ты знаешь, что ты сказал?

– Да, знаю. Означает ли это, что я выдержал экзамен и теперь ты выслушаешь меня?

– Не знаю… Не знаю, прав ты или нет… Я никогда не заглядывал внутрь этих дьявольских аппсальских ящиков. – Эдипон быстрыми тяжелыми шагами заходил по комнате. – Ты знаешь об этом больше, чем я. Я прожил жизнь, лишь ухаживая за кароджами и проклиная людей из Аппсалы, которые утаили от нас свои секреты. Но ты… Ты откроешь нам их тайну. Мы построим свои собственные машины. А если аппсальцы пожелают купить их, то им придется заплатить очень дорого.

– Нельзя ли излагать мысли яснее, Эдипон? Я никогда в жизни не слышал ничего более запутанного.

– Я покажу тебе все, человек из далекого мира. Я вижу, как рассвет нового дня встает над Путлико. – Он открыл дверь и позвал охранников и Нарсиси, своего сына.

Нарсиси явился, когда цепь с кольца уже была снята. Язон узнал в нем заспанного дзертаноджа, который помогал Эдипону вести машину.

– Бери эту цепь, сын мой, и держи оружие наготове. Если этот раб попытается бежать, убей его. Но он очень ценен. Никто не должен причинить ему вреда.

Нарсиси потянул цепь, но Язон не сдвинулся с места. Все удивленно переглянулись.

– Человек, который принесет в Путлико новый мир, – не раб. Это должно быть известно всем. Я согласен работать под охраной, но с рабством покончено раз и навсегда.

– Но ты не один из нас. Следовательно, ты раб.

– Я ввожу третью категорию лиц в ваше социальное устройство: служащие, работающие по найму. Без особого желания, правда, я даю согласие наняться к вам на работу, но требую, чтобы со мной обращались соответствующим образом. Убив раба, что вы потеряете? Очень немного. Их в вашем загоне предостаточно. Любой заменит убитого. А убив меня, что вы будете иметь? Мозги на дубинке? Вряд ли они вам пригодятся.

– Отец, он говорит, что я не могу его убить? – удивленно спросил Нарсиси.

– Нет. Он имеет в виду не это. Он говорит, что, если мы его убьем, никто не выполнит за него работу, столь необходимую для нас. Я понял его, и мне это не нравится. Есть только рабы и рабовладельцы. Так было всегда. Все остальное противоречит естественному порядку. Но он поставил нас в такие условия, что нам необходимо предоставить ему некоторую свободу. Однако мы еще посмотрим, сумеет ли он сделать все то, что тут наобещал мне. Если нет, я лично размозжу его голову о стенку. Мне противны всякие новые идеи.

Они выстроились в цепочку и прошли в закрытое, охраняемое со всех сторон здание, где стояло семь кароджей.

– Взгляни на них, – сказал Эдипон. – Вот наша сила и могущество. Вот наше главное оружие, наводящее смертельный ужас на врагов. Но только три из них сейчас находятся в боевой готовности.

– Какие-то неисправности? – небрежно спросил Язон.

Эдипон, пыхтя и ругаясь, подошел к машинам. Все они были украшены мертвыми головами и колотыми костями. Потоки красной краски и каббалистические символы устрашающего вида на бортах дополняли и без того кошмарное зрелище.

– Эти свиньи из Аппсалы берут нашу водяную силу и не дают нам ничего взамен. О, конечно, они подсовывают нам эти гробы на колесах, которые ломаются буквально через несколько месяцев. И мы вынуждены возвращать их обратно. Менять на новые и платить… опять платить.

– Грабеж! – отозвался Язон, осматривая запечатанные корпуса кароджей. – А почему бы вам не попробовать самим их починить? Мне думается, это не особенно сложно.

– Смерть! – воскликнул Эдипон. – Еще наши отцы пытались… Эти хитрющие змеи из Аппсалы и здесь стали нам поперек дороги. При попытке вскрыть корпус из машины вырывается смерть и заполняет собой весь воздух. Люди, вдохнувшие его, погибают. Достаточно одного глотка, и человек покрывается язвами и умирает в страшных мучениях. В Аппсале долго смеялись, когда услышали об этом, и еще выше подняли цены.

Язон обошел машину и внимательно ее осмотрел. Нарсиси следовал за ним по пятам, не выпуская из рук конец цепи.

Кародж представлял собой огромный ящик выше человеческого роста. Металлический вал, проходящий насквозь, очевидно, служил осью для передачи момента вращения на колеса.

Через небольшое отверстие в корпусе был виден щит управления с тремя вентилями и двумя цветными дисками, над которыми располагались три воронкообразных углубления. Встав на цыпочки, Язон заглянул на крышу, но, кроме задымленного отверстия, ничего не обнаружил. Вероятно, это была дымовая труба.

– Что ж, – сказал он, вытирая руки, – кое-что проясняется. Но вы должны рассказать все, что знаете сами.

– Раньше ты умрешь! – вскричал Нарсиси. – Только моя семья…

– Заткнись! – оборвал его Язон. – Запомни, с угрозами покончено. Больше никаких тайн. Хватит! Я в состоянии разобраться и без вашей помощи… В три воронкообразных отверстия вы подаете масло, воду и горючее. Где-то должно быть еще одно, для подачи огня. И один из вентилей предназначен именно для этого. Другой служит для регулирования скорости, третий – для воды. Диски – указатели. – Нарсиси побледнел и отступил. – Поэтому молчи, пока я разговариваю с твоим отцом.

– Все верно, – подтвердил Эдипон. – Рты-воронки всегда должны быть полны. Горе постигнет нас, если во время движения они опустеют. Огонь подносится вот сюда, – Эдипон указал на маленькое закопченное отверстие, – и, когда зеленая стрелка отклонится, надо оттянуть эту рукоятку и держать ее до тех пор, пока стрелка не вернется назад. Белое дыхание выходит из отверстия сзади машины. Это все.

– Так я и думал, – пробормотал Язон, продолжая осматривать черный ящик. – Они оснастили кародж минимумом приборов, чтобы вы никогда не догадались о принципе действия машины. Без знания теории вы бессильны. Зеленая стрелка на диске реагирует на повышение давления. Красная черта на нем – предельный уровень. И если стрелка заползет за нее, значит, вся вода в котле испарилась. А при попытке проникнуть внутрь машины вас ожидают крупные неприятности. Неплохо сработано. Звук такой, – сказал Язон, простукивая пальцами корпус, – будто оболочка двойная. И судя по всему, там находится отравляющее вещество типа горчичного газа. Сейчас оно в жидком состоянии. Но при соприкосновении с воздухом образуется газ, и каждый, кто попытается вскрыть оболочку, получит свою порцию яда. Однако все же должен существовать доступ для ремонта и обслуживания двигателя. Учитывая уровень технологии, я думаю, что смогу обойти все ловушки и проникнуть внутрь машины. Я берусь за эту работу.

– Хорошо, начинай.

– Одну минуту. Прежде чем нанимать работника, выслушайте его условия. Я буду счастлив перечислить их вам.

Глава 8

– Я не понимаю, зачем тебе нужен еще один раб, – сказал Нарсиси. – Женщина, отдельное помещение – это понятно. Я и мои братья будем тебе помогать. Зачем кто-то еще? Наша тайна не должна раскрыться.

– Отправляйся к отцу, пускай он даст разрешение, чтобы мне помогал раб Майк. Скажи ему, что Майк пришел из той же страны, что и я, и ваши секреты для него все равно что детские игрушки. Если его это не убедит, скажи, что мне нужен квалифицированный помощник, который в точности будет следовать моим указаниям. Ты и твои братья чересчур самоуверенны и не станете обращать внимания на детали, кроме того, если что-нибудь не будет получаться, вы скорее пустите в ход молоток, нежели соизволите пошевелить извилинами.

Нарсиси вышел, кипя от злости, а Язон присел у печки, планируя дальнейшие действия.

Больше половины дня ушло на то, чтобы на катках перетащить кароджи в песчаную долину подальше от людей. Любая ошибка могла стоить многих человеческих жизней. Даже Эдипон в конце концов понял разумность этого мероприятия, хотя он хотел бы провести эксперимент за семью замками и в глубочайшей тайне. Но, дав согласие, он все же приказал соорудить вокруг машины высокую ширму из шкур и усиленно охранять площадку. К счастью, завесы послужили неплохим заслоном от холодных ветров.

После долгих споров и пререканий с Язона все-таки сняли цепи и заменили тяжелые наручники легкими кандалами. Правда, он теперь прихрамывал при ходьбе, но зато руки были свободны.

Осталось обзавестись необходимым инструментом и заполучить все сведения о технологических возможностях дзертаноджей. А это, несомненно, было связано с еще одной утомительной битвой за их драгоценные секреты.

– Пойдем, – сказал он охраннику, – надо найти Эдипона.

Первая вспышка радости прошла, и хозяин Путлико не выказал ни малейшего энтузиазма после новых требований Язона.

– Ты получил помещение, – проворчал он, – рабыню, которая будет готовить тебе пищу. Я дал разрешение еще на одного раба. Что ты хочешь теперь? Ты, наверное, решил выпить из меня всю кровь!

– Не надо драматизировать события. Мне нужны инструменты для работы. Ты не можешь этого не понимать. Я должен хоть одним взглядом осмотреть инструментальный склад, чтобы знать, на что я могу рассчитывать. Прежде чем приступить к работе над этим черным ящиком с сюрпризами, мне необходимо иметь представление о вашей технической оснащенности.

– Вход запрещен…

– Довольно! Твои запреты становятся для меня непреодолимым препятствием. Для пользы дела время от времени их просто необходимо отменять. Ты сам проводишь меня?

Потребовалось отворить множество замков и запоров, прежде чем охранник ввел Язона в помещение, где перерабатывалась нефть. Двое старых дзертаноджей, насквозь провонявшие бензином, с криком подскочили к Эдипону. Но последнее слово все равно осталось за ним, и Язона, вновь закованного в цепи и охраняемого, как убийцу, пропустили в сокровищницу этого своеобразного храма.

– Какой хлам! – фыркнул он, пнув ногой ящик с инструментами.

В основном это были кузнечные клещи и молотки, сработанные крайне грубо, чуть лучше, чем каменные топоры дикарей. Дистилляционная реторта представляла собой гнутый лист меди, сваренный встык. Сварной шов в нескольких местах протекал. Единственными вещами, порадовавшими сердце Язона, оказались массивная дрель и токарный станок, работавшие от приводных ремней, которые, в свою очередь, приводились в действие упряжкой рабов. В бабке станка торчал осколок твердого металла.

Обнаружил Язон и приспособление для нарезки резьбы. Да, могло быть и хуже.

Он отобрал самые легкие и самые удобные инструменты и отложил их в сторону. Что ж, завтра его ждут великие свершения.

Вооруженная процессия вышла в том же порядке, как и пришла. Язона отвели в крохотную, похожую на конуру комнату. Ее освещала тусклая керосиновая лампа, и он закашлялся от дыма и чада, исходящего от нее.

Замок за спиной щелкнул, первый рабочий день кончился.

Айджейл, склонившись над печкой, что-то стряпала в глиняном котелке. Язон подошел, понюхал варево и передернулся.

– Какой удар! Суп из креноджей. А на закуску, вероятно, салат из того же дерьма. Надо будет разнообразить наше меню.

– Великий Чака! – не глядя на него, прошептала Айджейл. – Могучий Чака!

– Меня зовут Язон. Я оставил имя Чаки вместе с его одеждой.

– Великий Язон! Он может околдовать дзертаноджей и заставить подчиниться его воле. Рабыня благодарит его.

Язон посмотрел на нее. Выражение бессловесной покорности, застывшее в глазах Айджейл, заставило его вздрогнуть.

– Ты можешь хоть на минуту забыть о своем рабстве? Мы вместе попали сюда и вместе выберемся.

– Да, мы спасемся. Я знаю. Ты убьешь всех дзертаноджей, освободишь рабов и отведешь нас домой. И мы снова будем бродить по берегу и есть креноджи.

– Как просто угодить некоторым девушкам. Только, вырвавшись отсюда, я пойду в другую сторону, подальше от твоих креноджей.

Айджейл слушала его, одной рукой мешая суп, а другой почесывая под своими шкурами. Тут Язон обнаружил, что и сам занимается тем же. И, судя по болезненным расчесам на коже, посвящает этому достаточно много времени.

– Хватит! – выкрикнул он и забарабанил в дверь. – Как ни далеко отсюда до нормальной цивилизации, но почему бы не попытаться создать себе более или менее комфортабельные условия?

Загремели замки, и в дверном проеме показалась голова Нарсиси.

– Чего кричишь? Что случилось?

– Мне нужна вода. Много воды.

– Разве у тебя нет воды? – удивился Нарсиси и указал на глиняный кувшин на полу. – Этого хватит на много дней.

– По вашим меркам, старина Нарсиси, но не по моим. Мне надо в десять раз больше. И немедленно! И мыла, если оно водится в этом захолустье.

После долгого спора Язон все же добился своего, заявив, что вода необходима ему для отправления религиозных обрядов. Иначе он не ручается за успех завтрашней работы.

Вода была доставлена. Среди многочисленных сосудов Язон обнаружил чашу, полную чудесного жидкого мыла.

– Вот это другое дело! – радостно воскликнул он. – Раздевайся, Айджейл. У меня есть для тебя сюрприз.

– Да, Язон, – отозвалась та, ложась на спину и счастливо улыбаясь.

– Нет. – Язон рассмеялся. – Ты будешь мыться. Знаешь, что это такое?

– Не знаю, – вздрогнув, ответила Айджейл. – Но звучит это нехорошо.

– Одежду прочь, становись сюда, – приказал он, указывая на отверстие в полу. – Это будет служить стоком.

Он сам нагрел воду в печке. Айджейл стояла, прислонившись к стене, и ее трясло от страха. Она задрожала еще сильнее, когда Язон вылил на нее кувшин теплой воды. А когда он принялся намыливать ей голову, она завопила от ужаса. Язону пришлось зажать ей рот и выждать, пока Айджейл успокоится. Потом он принялся за себя, намылил волосы и испытал восхитительное покалывание в голове. К реальности его вернул хриплый крик. Он протер глаза и увидел стоящего в дверях Майка Сэймона. Из-за его плеча выглядывал Нарсиси, пораженный таким диковинным обрядом.

– Вырождение! – гремел Майк. – Вы заставили несчастное создание подчиниться своей воле. Вы унизили ее! Как вы посмели обнажить девушку, когда не состоите с ней в священном браке? – Он прикрыл глаза рукой. – Вы зло, Язон! Вы демон зла! Я предам вас суду! Я…

– Вон! – заорал Язон, выпихивая Майка за дверь перенятым у Чаки приемом. – Единственное зло – в вашем мозгу. Назойливый фанатик! Девушка моется впервые в жизни! Меня надо представить к награде за пропаганду гигиены среди дикарей. Нарсиси, мне нужен этот раб, но не сейчас… не сейчас. Заприте его, а утром приведете ко мне. – Язон захлопнул дверь и решил, что отныне будет запирать ее изнутри.

Айджейл била дрожь.

Язон окатил ее водой, прополоскал волосы и протянул кусок шкуры почище. Обнаженное тело девушки, освобожденное от многолетней грязи, было молодым и красивым. У нее были крепкие груди и крутые бедра. Язон невольно залюбовался ею, но, вспомнив обвинения Майка, отвернулся.

В оставшейся воде он выстирал одежду, и невыразимое чувство чистоты захлестнуло его.

Задув лампу, Язон лег и стал обдумывать план на завтра. Но в этот момент Айджейл тихонько скользнула к нему под шкуры. Сильное, горячее тело обожгло Язона, и все проблемы покинули его в тот же миг.

На завтрак, естественно, были креноджи, но впервые этот факт не огорчил Язона. У него было отличное настроение. После вчерашнего купания он вновь чувствовал себя человеком.

Готовый приступить к работе, он улыбнулся Айджейл и кликнул охранника.

Майк стоял у печки и выглядел страшно усталым и ужасно грязным. Язон дружески кивнул ему, но тот только фыркнул и отвернулся.

– Снимите с него цепи, и побыстрее, – приказал Язон. – Сегодня нам предстоит много работы. – Потирая руки, он подошел к машине.

Защитный экран был сделан из какого-то тонкого металлического листа и, казалось, не мог таить в себе каких-либо неожиданностей. Язон осторожно соскреб с него в нескольких местах краску, но, кроме сварного шва, ничего не обнаружил.

Около часа ушло на то, чтобы простучать весь корпус машины и убедиться в правильности первоначального вывода: корпус двойной, а промежуток между стенками заполнен жидкостью. Да, в Аппсале умели хранить тайны! Однако доступ к сердцу машины должен существовать. Только где?

– Будем искать, – пробурчал Язон и опустился на землю, чтобы разглядеть днище кароджа. – Подойдите ко мне, Майк! – крикнул он. Майк без особого энтузиазма оторвался от горячей печки. – Ближе, ближе. И сделайте вид, что изучаете этот средневековый автомобиль. Нам надо поговорить. Вы согласны работать со мной?

– У меня нет ни малейшего желания с вами работать, Язон динАльт. Я боюсь, что вы запачкаете меня своими грязными руками, как и многих других.

– Да? Но сами вы не выглядите настолько чистым, чтобы…

– Я не это имел в виду!

– А я имею в виду именно это. О своей душе заботьтесь сами. Это не мое дело. А вот горячий душ я вам обещаю. Соглашайтесь, Майк. Клянусь, я найду возможность вытащить вас отсюда и доставить в город, где делают эти машины. Если вообще существует шанс вырваться с этой планеты, то только там, в городе.

– Я знаю, Язон. И все же не могу решиться.

– Послушайте, разве не главная ваша задача – доставить меня на Кассилию? Оставаясь рабом, думаю, вы вряд ли этого добьетесь.

– Вы адвокат дьявола, Язон. Вы правы. Я согласен. Я буду помогать вам во имя великой цели, во имя Истины!

– Отлично. Тогда за работу. Отправляйтесь к Нарсиси и доставьте сюда три бревна побольше и потолще. И прихватите еще пару лопат.

Рабы притащили бревна, но бросили их перед ширмой – заходить внутрь мастерской им было запрещено. Майку с Язоном пришлось самим подтаскивать их к машине, так как дзертаноджи, никогда не занимавшиеся физическим трудом, сочли их просьбу о помощи весьма забавной.

Они вырыли под машиной длинные канавы и протолкнули туда бревна, а затем поочередно принялись выгребать песок из-под кароджа, пока под ним не образовалась яма глубиной в человеческий рост. Язон спрыгнул в яму и осмотрел дно машины: оно было ровным и гладким.

Очень осторожно он стал очищать края днища и тут же обнаружил тонкую полосу припоя, идущую вдоль всего периметра.

– Эти аппсальцы страшные хитрецы, – проворчал Язон, ножом снимая припой, который удерживал большой металлический лист.

Убедившись, что здесь нет никаких ловушек, он потянул за край листа, и тот легко упал на дно ямы. Его взгляду открылась ровная металлическая поверхность без каких-либо выступов и соединений.

– На сегодня довольно. Кое-чего мы уже добились, и перед тем, как предпринимать дальнейшие шаги, стоит хорошенько подумать. Пока нам везет, но вряд ли так будет всегда. Ночевать будете у меня, Майк, так что захватите с собой весь свой скарб.

– Никогда! Притон порочности…

Язон вплотную приблизился к Майку. И когда он заговорил, его голос, казалось, был изо льда и металла. Глядя Майку прямо в глаза и при каждом слове толкая его пальцем в грудь, Язон произнес:

– Вы пойдете со мной. Я так хочу. Этого требует дело. Мне надоело, что вы постоянно указываете на мои моральные слабости. Идемте!

Ужиться с Майком было не так-то просто. Пока он мылся за ширмой из шкур, Язон и Айджейл должны были стоять у стены и ни в коем случае не оборачиваться. Но Язону уж очень хотелось досадить своему компаньону, и он принялся развлекать Айджейл. Айджейл весело смеялась, а смущенному и сердитому Майку казалось, что смеются над ним. Помывшись, он, не произнеся ни слова, получше укрепил ширму и лег за ней спать.

На следующее утро Язон энергично взялся за дело. Всю ночь он размышлял над загадками кароджа и теперь решил проверить свои предположения на практике.

Сильно надавив на рукоять ножа, Язон сделал в металле канавку. Металл днища оказался не таким податливым, как припой, но все же это был сплав, содержащий значительное количество мягкого свинца. Что бы это значило? Осторожно работая ножом, он выяснил, что толщина металла везде одинакова, за исключением двух мест, находящихся в самом центре прямоугольного днища. Язон обвел их острием ножа, получив в результате два круга размером с голову человека.

– Майк, идите сюда. Взгляните на эти штуки. Что вы думаете?

Майк поскреб бороду и потрогал окружности пальцем.

– Они покрыты металлом, и я не уверен…

– Я не спрашиваю, уверены вы или нет. Что вы об этом думаете?

– Похоже на огромные гайки… Но они так велики!

– Они и должны быть такими. На них держится вся эта машина. Я полагаю, мы близки к разгадке секрета кароджа. И теперь надо быть особенно осторожными. Не очень-то верится, что все так просто. Нужно снять металл, закрывающий гайки. Это работа не одного часа, но рано или поздно мы сделаем свое дело. И все-таки нельзя забывать о ядовитом газе.

Когда первая гайка была освобождена, Язон поручил дальнейшую очистку Майку, а сам занялся изготовлением деревянного шаблона для гаечного ключа.

Но шаблон шаблоном, а вот изготовление самого ключа оказалось сверхсложной задачей. Лучшие мастера-дзертаноджи долго обсуждали на совете, как правильно подойти к решению этой непростой проблемы. И наконец после продолжительных дискуссий они выбрали кузнеца, которому и поручили столь важное дело.

Кузнец первым делом занялся тем, что прочитал великое множество молитв, и только после ритуального жертвоприношения приступил к работе.

Ключ был выкован и закален в масле. Теперь у Язона имелся необходимый инструмент, и он поспешил в мастерскую. Там его поджидал Эдипон.

– Я осмотрел гайки, – сказал он. – Эти дьявольские аппсальцы залили их маслом.

– Это не масло, а металл, – ответил Язон.

– Но это невероятно! Зачем прятать один металл под другим? И как они это сделали?

– Элементарно. Основание готовой машины опустили в форму с расплавленным металлом более низкой температуры плавления, чем сталь. Поэтому машине это не повредило, а ее днище покрылось защитным чехлом. В городе неплохо знают технологию металлов. Они рассчитывали на ваше невежество.

– Невежество?! Ты оскорбляешь…

– Беру свои слова обратно. Я хотел сказать, что они пытались провести вас с помощью этой хитрости. Но тем не менее они остались в дураках. Ты доволен?

– А что ты думаешь делать дальше?

– Я отвинчу гайки. А потом, вероятно, смогу без особых осложнений снять кожух с отравленной жидкостью.

– Это не слишком опасно? Ведь возможны и другие ловушки. Пусть гайки отвернет раб, а мы подождем в отдалении. Если с ним что-нибудь случится, это будет небольшая потеря.

– Я тронут твоей заботой, Эдипон. Но я должен все сделать сам. Мне кажется подозрительным, что секрет так прост. Отвинчивая гайки, я, может быть, обнаружу еще какие-нибудь сюрпризы. Кроме меня, никто не справится с этой работой. Так что прикажи всем отойти в безопасное место.

Уговаривать никого не пришлось, и Язон вскоре остался один. Не было слышно ни единого звука, лишь стены из шкур слабо вздрагивали на ветру. Язон унял легкую дрожь, пробежавшую по телу, и, поплевав на ладони, скользнул в яму.

Ключ точно охватил гайку. Упершись ногами в край ямы, Язон налег на рычаг и тут же остановился. Болт торчал наружу примерно на три витка резьбы. Что-то в нарезке показалось Язону подозрительным, и этого было достаточно, чтобы прекратить работу.

– Майк! – крикнул он. – Сбегай к дзертаноджам и принеси гайку и болт. Размер не имеет значения. – Язон выбрался из ямы и присел у печки, отогревая руки.

Когда Майк вернулся, Язон взял у него болт с гайкой и снова полез под машину. Сравнив обе пары, он громко рассмеялся. Резьба на аппсальском винте была нарезана под другим углом и шла слева направо.

У разных планет Галактики множество культурных и технических особенностей, но резьба – древнейшее изобретение, унаследованное от далеких предков, – везде одинакова. Никогда раньше Язон не задумывался об этом, но сейчас он мысленно вернулся к своему прошлому – всегда и везде было одно и то же: сверла углублялись в дерево, гайки накручивались на болты, винты вворачивались в гнезда всегда по часовой стрелке. Даже на грубом винте дзертаноджей, который он держал в руке, была точно такая же, правая резьба. А вот болт на кародже имел обратную, левую нарезку.

Язон вновь взялся за гаечный ключ, тяжелая гайка начала неохотно поддаваться. Сначала на четверть оборота, потом на треть, на пол-оборота… и наконец, отвинченная, она упала на землю. Отбросив ключ в сторону, Язон выскочил из ямы, готовый при малейшем запахе яда пуститься наутек.

Но ничего не произошло. Вскоре вторая гайка вслед за первой свалилась на дно ямы.

Вбив клин в образовавшийся зазор между корпусом и днищем машины, Язон надавил на рычаг, и огромная плита рухнула вниз.

– Эй, вы там, идите сюда! Все в порядке, – позвал Язон, и дзертаноджи по очереди спустились в яму, чтобы разглядеть открывшееся дно кароджа. – Думаю, осторожность не помешает и в дальнейшем. Уверен, что для тех, кто стал бы откручивать гайки в противоположном направлении, тем самым, наоборот, затягивая их, был подготовлен очередной сюрприз. Пока мы полностью не разобрались в этой штуковине, мы обязаны быть предельно осторожны. У вас можно добыть большие куски льда, Эдипон? Ведь сейчас зима.

– Лед? Зима? – Эдипон явно был сбит с толку внезапной сменой темы. Он почесал кончик своего выдающегося носа. – Конечно, сейчас зима. Лед есть на высокогорных озерах… много льда. Они всегда замерзают в это время года. Но зачем тебе лед?

– Добудь лед, тогда увидишь. И прикажи, чтобы его нарубили прямоугольными кусками.

Пока рабы выполняли заказ, Язон при помощи деревянного каркаса и металлических клиньев укрепил кожух машины. Теперь, если машину опустить в яму, кожух останется на поверхности. Проделать же все это он собирался весьма оригинальным способом.

Язон заполнил яму ледяными брикетами и вытащил из-под машины бревна, державшие ее до сих пор. Теперь оставалось ждать, пока растает лед.

Но к вечеру похолодало, и Язон вынужден был окружить яму кольцом угольных печей. В задачу Майка входило постоянно вычерпывать скапливающуюся воду. Они трудились всю ночь. И когда на рассвете вернулись дзертаноджи, машина уже стояла в грязи на дне ямы. Кожух был снят.

– Хитры дьяволы в Аппсале, но Язон динАльт тоже не вчера родился на свет! – воскликнул уставший, но довольный собой Язон. – Взгляните на этот кувшин наверху машины, – он указал на сосуд из тонкого стекла, размером с небольшой бочонок, наполненный маслянистой зеленоватой жидкостью, – вот он, сюрприз. Чертовы гайки были связаны с кожухом планкой, проходящей над этим сосудом. И если их не ослаблять, а затягивать, то планка разбивает сосуд. Что происходит дальше, надеюсь, понятно?

– Отравленная жидкость!

– Вот именно. И чехол с двойными стенками тоже наполнен ею. Не думаю, чтобы нас ожидали еще какие-нибудь неожиданности, но все равно осторожность не повредит.

– И ты можешь починить кародж? Ты знаешь неисправность? – Голос Эдипона прямо вибрировал от радости.

– Пока нет. Я лишь бегло осмотрел этот ящик. Но и этого достаточно. Работа представляется мне столь же легкой, как похищение креноджа у слепого. Эта машина так же несовершенна, как и ваша нефтяная установка. Если хотя бы десятую часть энергии, которую вы тратите на сохранение своих секретов, направить на развитие производства, то вы бы уже давно летали на реактивных самолетах.

– Я прощаю тебе это оскорбление, ты сослужил мне хорошую службу. И если ты починишь наши кароджи, для всех нас начнется новая эра.

– Может быть… может быть… Но пока меня ждет еще одна бессонная ночь. – Язон зевнул. – Я отправляюсь спать и прошу до вечера меня не будить. А чтобы машина не заржавела, заставь сыновей вычерпать воду. Когда высплюсь, я продолжу работу.

Глава 9

Эдипон продолжал пребывать в хорошем настроении, и Язон использовал это, чтобы добиться как можно больше уступок.

Ссылаясь на то, что в машине могут открыться другие неожиданные сюрпризы, он получил разрешение и дальше работать на том же огороженном шкурами месте. Это было большое преимущество, вести работы в закрытом охраняемом помещении под бдительным оком стражников у Язона не было никакого желания.

Под его руководством был сооружен уникальный испытательный стенд, поддерживающий машину, пока Язон под ней работал. Никто, включая Майка, никогда в жизни не сталкивался с подобными стендами, что было на руку Язону. И он решил использовать это обстоятельство в собственных целях.

У первой машины, к которой приступил Язон, оказался сорван подшипник. Кроме того, когда он отвернул крышку большого цилиндра, то даже присвистнул от удивления, увидев между стенками цилиндра и поршнем такой зазор, что в него запросто можно было просунуть палец. Язон изготовил новый подшипник и уплотнительные кольца на поршень, увеличив в два раза мощность двигателя.

Эдипон, увидев, как возросла скорость отремонтированной машины, прижал Язона к груди и рассыпался в комплиментах, обещая щедрую награду. Эта награда выразилась в небольшом куске мяса – довесок к ежедневному меню из креноджей – и в удвоенной охране. Эдипон решил на всякий случай позаботиться, чтобы его ценная собственность не вздумала бежать. Но у Язона были свои соображения на этот счет, и он потихоньку занимался тем, что изготавливал некоторые приспособления, не особенно нужные для ремонта кароджей. Когда техническая сторона дела была закончена, он принялся искать союзников для осуществления своего плана.

– Что бы ты сделал, если бы я дал тебе дубину? – спросил он высокого, крепкого на вид раба, помогая ему подтаскивать бревно к мастерской.

– Что бы я сделал? – прохрипел раб, сморщив лоб и открыв рот от напряженной работы мысли.

– Да, именно об этом я тебя спрашиваю. И не останавливайся, ради бога, мне не хочется, чтобы охрана что-нибудь заметила.

– Если у меня будет дубина, я буду убивать, – возбужденно ответил раб, сжимая воображаемое оружие.

– А меня ты бы тоже убил?

– Конечно, – он оглядел Язона, – ты не особенно сильный.

– Но если я дам тебе дубину, разве я не стану твоим другом? Почему бы тебе не убить кого-нибудь другого?

Такой поворот вопроса поставил раба в тупик. Он принялся задумчиво чесать голову и чесал до тех пор, пока Нарсиси не заорал на него.

Язон вздохнул и решил подыскать других, более сообразительных рабов.

Шло время, и он постепенно, шаг за шагом вколачивал в головы рабов, что ему было нужно. Все, на что можно рассчитывать у дзертаноджей, – это тяжелая работа и близкая смерть. Язон предлагал им другое: оружие, избавление от хозяев и обилие крови и трупов в походе на Аппсалу. Рабы с трудом свыкались с мыслью, что им придется действовать сообща, что нельзя убить Язона, а также друг друга.

Это была рискованная авантюра. Но в любом случае, что бы ни случилось, восстание поможет Язону обрести свободу, даже если рабы разбегутся сразу после захвата Путлико. На нефтяной скважине работают только около пятидесяти мужчин дзертаноджей, все остальные, включая женщин и детей, живут в горном поселке. Перебить или разогнать нефтяников до прибытия подкрепления с гор не представлялось Язону особенно сложным. Одно-единственное обстоятельство мешало осуществлению этого грандиозного плана, но новое пополнение рабов разрешило и это затруднение.

– Удачный денек, – засмеялся Язон, распахивая дверь и потирая руки от удовольствия. Он задвинул внутренний засов и жестом поманил Айджейл и Майка в дальний угол комнаты. – Прибыли новые рабы. Среди них захваченный в стычке наемник из Аппсалы. Он знает, что ему здесь не выжить, и будет благодарен за любую возможность вырваться отсюда.

– Это мужской разговор. Я его не понимаю, – сказала Айджейл и отвернулась к печке.

– Сейчас поймешь. – Язон удержал ее за плечи. – Аппсалец знает дорогу в город. Пора подумать о побеге.

– Как это? – удивилась Айджейл.

– Я не терял времени даром, а заготовил все необходимое для побега: напильники, отмычки, оружие… Кроме того, на моей стороне большинство рабов.

– И что же вы собираетесь сделать? – спросил Майк.

– Восстание! Восстание в лучших традициях. Рабы уничтожают ненавистных эксплуататоров, и мы на свободе!

– Что?! Это революция! – заревел Майк с такой мощью, что Язон вынужден был повалить его на пол и зажать рот.

– Вы что, хотите провести остаток жизни, чиня машины? Поймите, самим нам отсюда не выбраться. Нас слишком хорошо стерегут.

– Рев… люц… – хрипел Майк.

– Да, революция. И иного нам не дано. Вы не можете сочувствовать дзертаноджам, каждый из них отъявленный убийца, и вы знаете об этом. Для них рабы – человеческий скот, то, что они пострадают во время восстания, вполне закономерно.

Язон отпустил Майка, но готов был в любой момент наброситься на него и заткнуть ему рот, если тот снова перейдет на крик.

– Конечно, дзертаноджи – отвратительные звери в человеческом обличье. – Майк никак не мог отдышаться. – И я не питаю к ним особых симпатий. Наоборот, я считаю, что их надо стереть с лица земли, как Содом и Гоморру. Но не при помощи же революции. Революция – зло. Так было всегда и везде.

Язон застонал.

– Две трети из существующих ныне правительств возникло в результате революций. Либералы… демократы… Пойдите и расскажите им, какое зло есть революция. А может быть, у вас есть другой способ избавления от рабства? Например, голосованием? Нет? Тогда берите в руки оружие и стреляйте.

– Кровь?! Нет, это невозможно.

– Хорошо, пусть не революция. – Язон раздраженно махнул рукой. – Давайте сменим название. Как вы насчет разрушения тюрем? Нет, это вам тоже не понравится… Ага, нашел! Освобождение! Мы срываем цепи с несчастных мучеников и возвращаем в родные земли, откуда их силой изгнали сатрапы. А то, что дзертаноджи, видимо, не согласятся с нами, не должно вас беспокоить. Итак, вы присоединяетесь к нашему освободительному движению?

– Это все равно революция.

– Это будет тем, чем я его назову, – вконец разозлился Язон. – Вы идете со мной или остаетесь здесь… навсегда. Третьего не дано. Я кончил. – Он встал и налил себе супа.

– Я не могу… не могу пойти на это… не могу… – бормотал Майк, опустив голову.

Язон, не в силах побороть отвращение, отвернулся.

– Смотри, Айджейл, – сказал он, указывая ложкой через плечо, – не дай бог вам кончить так же. Хотя это маловероятно. Ваш народ крепко стоит на земле. Он признает только факты. Всякая абстракция выше его понимания. А этот длиннолицый клоун умеет только витать в облаках. И чем выше он парит, тем больше получает удовольствия. Готов поклясться, что сейчас его занимает вопрос, сколько ангелов могут разместиться на острие булавки.

– Неправда, – вмешался Майк. – Но в свое время я обязательно поразмышляю над этим. Эта проблема не может быть легко разрешена.

– Видишь?

Айджейл кивнула.

– Если не знает он и не знаю я, значит, прав ты, – сказала она и была явно удовлетворена своим ответом.

– Очень приятно, что ты так считаешь, – улыбнулся Язон. – И главное, что это – правда. Я не святой, конечно, но будь я проклят, если не лучше вашего вижу различие между конкретным и абстрактным, если я не искусней претворяю теорию в жизнь, если я… Ладно, хватит, – прервал он сам себя, – собрание клуба поклонников Язона динАльта переносится на более светлые времена.

– Чудовище! Какое высокомерие!

– Заткнись, Майк.

– Гордыня предшествует падению. Вы, проклятый идолопоклонник…

– Чудесно!

– …и я сожалею, что помогал вам. Вам, воплощению греха. Я не сумел побороть искушения. Это печалит меня. Но теперь я исполню свой долг. – Майк бросился к двери. – Стража! Стража!

Язон рванулся к нему, но поскользнулся и упал. Лязгнули замки, дверь открылась, и на пороге показался Нарсиси.

Все было кончено. Если бы Язон схватил этого идиота прежде, чем тот успел открыть рот, он бы заставил его заткнуться. В конце концов, он мог просто оглушить его.

Нарсиси просунул голову в дверь и осмотрел комнату. Майк принял драматическую позу и указал на Язона.

– Схватите и арестуйте этого человека! – продекламировал он. – Я обвиняю его в попытке государственного переворота, устройстве революции и кровавого террора.

Разъяренный Язон выхватил из мешка огромный свинцовый молоток и занес над головой.

– Предатель! – закричал он и обрушил молоток на Нарсиси.

Но Нарсиси успел загородиться щитом и отвести молоток. А молниеносный удар дубинки пришелся как раз по запястью Язона. Его пальцы разжались, и молоток упал на пол.

– Вам обоим следует идти за мной. Отец сам во всем разберется, – сказал Нарсиси и вытолкнул их за дверь.

Гремя кандалами, они брели по коридору. Майк шел, как мученик, гордо закинув голову, за ним следом ковылял Язон, скрипя зубами от злости.

Эдипон был далеко не глуп. Он понял ситуацию раньше, чем Нарсиси закончил свой рассказ.

– Я не удивлен. Именно этого я и ожидал. – Он на мгновение задержал взгляд на Язоне, и глаза его сверкнули. – Да, я знал, что придет время и ты попытаешься меня перехитрить, поэтому я позволил дать тебе в помощь раба, чтобы он перенял твое искусство. Я не сомневался, что он предаст тебя, и награждаю его твоим местом.

– Предал?! Но я не преследовал личной выгоды! – запротестовал Майк. – Нет!

– Вами руководили исключительно бескорыстные мотивы, – холодно съязвил Язон. – Не верь ни единому его слову, Эдипон. Я не готовил никакого восстания. Этот лжец просто хочет занять мое место.

– Вы клевещете на меня, Язон! Я никогда не лгу. Вы готовили восстание. Вы сами говорили мне…

– Молчите вы оба. Или я прикажу забить вас насмерть. Ясно? А теперь слушайте, что скажу я. Раб Майк предал раба Язона, причем абсолютно неважно, готовил раб Язон восстание или нет. Главное, что раб Майк следовал указаниям раба Язона до тех пор, пока не убедился, что сможет сам справиться с этой работой. После чего и предал его. И это единственное, что меня интересует. А твои идеи о социальном устройстве, раб Язон, всегда беспокоили меня. И мне постоянно хотелось похоронить их вместе с тобой. И вот наконец пришло это время. – Эдипон повернулся к охранникам. – Отвести его к остальным рабам и приковать. А тебя, Майк, я награждаю комнатой и женщиной раба Язона. Пока ты будешь справляться с порученным тебе делом, я не трону тебя. Работай и проживешь долго.

– Исключительно из бескорыстных мотивов, не правда ли, Майк? – донесся из коридора голос Язона.

Падение было стремительным. Мало того, что кандалы на ногах никто не потрудился снять, через полчаса на запястьях Язона позвякивали новенькие наручники, а его самого приковали к стене темного сырого помещения, битком набитого спящими рабами.

– Как идет подготовка к восстанию? – вдруг донесся до Язона чей-то шепот.

– Хм… нормально, – ответил он, пытаясь разглядеть своего соседа. – Мне кажется, я узнаю тебя. Это с тобой я сегодня разговаривал?

– Да. Я – Снарби. Солдат-копьеносец, искусный в обращении с дубинкой и кинжалом. На моем счету семеро убитых.

– Я помню, Снарби, – прервал его Язон. – Я помню и то, что ты знаешь дорогу в Аппсалу.

– Да, я знаю.

– Тогда восстание начинается. Но как ты относишься к тому, чтобы бежать вдвоем?

– Это лучшая мысль с тех пор, как были изобретены пытки. Эти идиоты только мешались бы под ногами. Я всегда считал, что действовать надо малыми силами.

– Тогда начнем.

Язон извлек из башмака напильник и отмычку, которые он припрятал, пока Майк размахивал руками перед Нарсиси.

Он отлепил глину, скрывавшую надрез в кандалах, сделанный заранее, и энергично принялся за мягкий металл. Через три минуты кандалы лежали на полу.

– Ты колдун, – отшатываясь от Язона, прошептал Снарби.

– Механик. Впрочем, на этой планете это одно и то же. – Язон осмотрелся. Утомленные за день рабы видели десятый сон. – Снарби, мы прикованы к одной цепи?

– Да. Она проходит через наручники всех рабов. Лишь один ее конец вмонтирован в стену.

– Лучше и не придумаешь. Значит, перепилив только одно звено, мы будем свободны. Остальное неважно. Главное, никого не разбудить, – прошептал Язон и принялся за дело. – Да, еще… Не заходит ли сюда по ночам охрана?

– С тех пор как я здесь, такого не случалось.

– Будем надеяться, что и сегодня… – Язон продолжал лихорадочно пилить, – …нам потребуется некоторое время…

В этот момент металл под напильником прорвался, не дав Язону закончить свою мысль. Общими усилиями они разогнули звено, и цепь развалилась пополам. Стараясь производить как можно меньше шума, Язон и Снарби аккуратно уложили цепь на пол и скользнули к двери.

– Как ты думаешь, есть ли снаружи охрана? – спросил Язон.

– Думаю, нет. У них слишком мало людей, чтобы сторожить спящих, к тому же прикованных рабов.

Они прислушались, но, кроме храпа за спиной, ничего не услышали.

Дверь была закрыта. Разглядев замочную скважину, Язон просунул в нее отмычку.

– Эти идиоты оставили ключ в замке.

Он усмехнулся и просунул под дверь кусок шкуры. Затем осторожно подтолкнул ключ отмычкой и, когда тот упал, втащил шкуру обратно. Ключ лежал в самом ее центре.

Через мгновение они уже затворяли за собой дверь и напряженно всматривались в темноту.

– Бежим! Бежим сюда! – сказал Снарби, но Язон схватил его за горло и потащил назад.

– Есть ли хоть капля разума на этой планете? Как мы доберемся до Аппсалы без пищи и воды? Если хочешь выйти отсюда живым, делай все, как я скажу. Для начала мы запрем дверь на замок, чтобы никто раньше времени не спохватился. Потом раздобудем машину и уберемся отсюда с шиком. Понятно?

Вместо ответа раздался приглушенный хрип. Язон несколько разжал пальцы, позволив воздуху проникнуть в легкие Снарби, и тот, когда пришел в себя, молча последовал за Язоном по темным переулкам мимо каменных зданий.

Выйти за пределы города не составляло большого труда. Они беспрепятственно добрались до мастерской с неохраняемой стороны и пробрались внутрь через скрытое отверстие в шкурах.

– Стоп. Пришли. Сиди тихо и ничего не трогай. – Язон взял небольшой молоток и направился к выходу, где, прислонившись к столбу, дремал один из сыновей Эдипона. Левой рукой он снял с его головы кожаный шлем и коротким ударом оглушил охранника.

– Теперь за работу, – сказал Язон, вернувшись к Снарби.

Он отбросил молоток и поднес огонь к фитилю лампы.

– Что ты делаешь? Нас увидят!

– Держись меня, Снарби, и будешь атаманом. Ни один часовой ничего не увидит. Я проверял. А нам предстоит сейчас кое-чем заняться.

На испытательном стенде возвышался огромный, самый мощный кародж. Эта машина была гордостью Язона. Внешне она походила на грубый неотесанный кародж дзертаноджей, но над внутренним устройством Язон тщательно поработал, подготавливая ее для собственных нужд. Двигатель, приборы – все было до мельчайших деталей проверено и, где возможно, усовершенствовано. Помимо всего прочего, Язон перенес все машинное отделение на испытательный стенд, который теперь служил платформой для машины, облегчив ее таким образом во много раз.

Осталось доделать кое-какие мелочи.

Три колеса лежали в стороне, и их предстояло водрузить на место. Очистить площадку от инструментов, бревен и другой рухляди, заправить машину горючим – и можно трогаться в путь.

Когда эта работа была закончена и Снарби притащил глиняные кувшины с маслом, водой и бензином, Язон разжег под котлом огонь и погрузил в машину различные инструменты и небольшой запас еды. Он рассчитывал, что этого должно хватить на всю дорогу.

Близился рассвет. Пора было трогаться в путь, но Язон никак не мог избавиться от одной терзавшей его мысли: Айджейл… Нельзя оставлять ее здесь. Нельзя вот так взять и бросить ее. Но Майк!.. Да, он совершил немало идиотских поступков. Да, он надоел ему хуже ненавистных креноджей. И все же что-то мешало Язону просто отмахнуться и забыть этого человека.

Все, этот раз будет последним! Язон ударил кулаком по кароджу.

– Следи за машиной, я скоро вернусь, – сказал он Снарби.

– Ты хочешь, чтобы я остался один на один с этим дьяволом? Эта машина и сама взорвется, и меня убьет.

– Успокойся. Демоны тут ни при чем. Этот утиль на колесах сделан людьми и усовершенствован мной. Сжигая горючее, мы получаем пар, который проходит по трубе и двигает вот этот стержень. Стержень вращает колеса, мы движемся. Это азы теории паровых машин. Ими мы и ограничимся. Если захочешь, когда-нибудь потом я объясню подробнее, а сейчас, извини, не до этого, поэтому ты останешься здесь и сделаешь все, что я скажу, иначе я проломлю твою тупую голову. Ясно? – Ошарашенный Снарби кивнул. – Ну вот и отлично. От тебя требуется только одно – следить за этим зеленым окошком. Если оно перестанет светиться, сразу поверни этот вентиль. Понятно? Сделаешь все как надо – сработает предохранительный клапан, он не выпустит пар, и мы сможем преспокойно убраться из этого логова.

Оставив Снарби, Язон прошел мимо все еще не пришедшего в себя часового и направился к нефтеперегонной установке. Он прихватил с собой длинный меч, который ухитрился изготовить под самым носом своих стражей. Охранники обычно досконально проверяли все, что он выносил из мастерской, но не обращали внимания на то, чем он занимался внутри. Им даже не могло прийти в голову, что раб может быть занят чем-либо иным, кроме работы. Такой первобытный уровень мышления был Язону как раз на руку, он успел изготовить целый мешок зажигательных снарядов и сейчас нес его за плечами. Это были небольшие глиняные сосуды, заполненные горючей смесью и обернутые кожей, пропитанной бензином, острый запах которого уже начал кружить ему голову. Но Язон надеялся, что эти штуковины не подведут, когда придет время. Если поджечь оболочку и бросить снаряд, то глиняный сосуд разобьется и бензин воспламенится. Но это была теория, а как получится на самом деле? Ведь ни о каких испытаниях не могло быть и речи.

Путь назад оказался столь же безопасным, как и в мастерскую. Но где-то в глубине души Язон только ждал повода, чтобы бросить все, кинуться обратно к машине и рвануть отсюда на полную катушку. И прощайте, девушка-рабыня и Немезида в облике Майка! Тем более что ради них приходится рисковать собственной жизнью.

Однако Язон все шел и шел, пока не очутился в пяти шагах от своей бывшей комнаты.

Охранник был на месте. Казалось, он дремал, но тут что-то привлекло его внимание, он зашмыгал носом и стал принюхиваться. До него донесся запах бензина. Охранник насторожился, осмотрелся и увидел Язона раньше, чем тот успел спрятаться.

– Кто здесь? – заорал он и кинулся к Язону.

Выхода не было. Язон издал ответный крик, и острое лезвие взметнулось над охранником. С хриплым стоном тот повалился на пол, из его горла фонтаном била кровь. Здание наполнилось голосами и топотом ног. Язон достал из мешка кувшин с зажигательной смесью, перепрыгнул через бездыханное тело охранника и кинулся открывать дверь. На счастье, замок быстро поддался.

– Живо. Выходите! Бежим! – закричал он и подтолкнул перепуганную Айджейл к выходу. Майка он пнул так, что тот буквально вылетел в дверь, где и столкнулся с Эдипоном. Никто и опомниться не успел, как Язон прыгнул и ударил Эпидона в ухо рукояткой меча.

– Быстро в мастерскую! – скомандовал он. – Там нас ждет машина.

Когда наконец до Айджейл и Майка дошло, чего от них хочет Язон, в коридоре показалась толпа вооруженных дзертаноджей.

– К машине! – заорал Язон и, сорвав со стены лампу, поджег кувшин.

Мгновенно вспыхнувшая оболочка чуть не обожгла ему руку, но он успел бросить снаряд в приближающуюся толпу. Бутылка ударилась о стену и разбилась, капли бензина брызнули во все стороны, но ничего не произошло, огонь погас.

Язон выругался и схватил второй снаряд. Если и он не взорвется – это конец.

Дзертаноджи на какое-то мгновение замерли в нерешительности перед лужей бензина, и в этот момент Язон метнул второй кувшин.

Пламя охватило коридор, и проход закрыла огненная завеса. Придерживая лампу так, чтобы она не погасла, Язон побежал вслед за Майком и Айджейл.

На улице было тихо и спокойно. Язон снаружи запер дверь на все засовы и выбросил лампу. Надобности в ней больше не было. Пока дзертаноджи взломают дверь, он будет уже далеко.

И вдруг раздался протяжный пронзительный свист.

– Снарби… – застонал Язон, – он не закрутил вентиль.

Злясь на все человечество, он по пути наткнулся на Айджейл и Майка, заблудившихся в темноте, и ударом ноги задал Майку нужное направление.

Поднялась суматоха. Из объятого огнем здания вынесли бесчувственного Эдипона. Дзертаноджи, видимо, никогда не подвергались ночному нападению и теперь бегали, суетились, кричали, решив, что на них напали враги. Всеобщая сумятица усиливалась душераздирающим свистом выходящего из машины пара.

В этом хаосе поначалу никто не обратил на беглецов никакого внимания, их засекли только тогда, когда они пересекали открытое пространство перед мастерской. Но Язон уже не думал о том, чтобы остаться незамеченным. Если весь пар выйдет, кародж превратится в бесполезную груду металлолома и они окажутся в ловушке.

Снарби сидел, спрятавшись за колесом, и дрожал. Язон даже не посмотрел в его сторону, он ринулся к машине, но тут раздался щелчок предохранительного клапана, и внезапно наступила мертвая тишина.

Язон в ярости закрутил вентиль и посмотрел на индикатор. Давление было на нуле.

И в это время в мастерскую ворвались разъяренные дзертаноджи.

Язон выхватил очередной кувшин с бензином, поджег его в печи и швырнул прямо на головы преследователей. Снаряд взорвался, и гневные крики сменились дикими воплями ужаса и боли, дзертаноджи бросились врассыпную. Язон метнул им вслед еще один снаряд, чем значительно ускорил отступление неприятеля.

Вернувшись к машине, он – чем черт не шутит – постучал по индикатору давления. Стрелка не шелохнулась.

Что ж, придется ждать, пока давление пара в котле не поднимется вновь. Язон открыл клапан подачи топлива и принялся грызть грязные ногти. Дзертаноджи, несомненно, вернутся и будут атаковать мастерскую. Если к этому времени давление хоть немного поднимется…

– Эй, вы! – закричал он. – Майк и ты, паршивый слюнтяй Снарби! Идите-ка сюда и подтолкните машину.

– Вообще что происходит? – спросил подошедший к нему Майк. – Вы уже начали революцию? В таком случае на меня можете не рассчитывать.

– Мы бежим. Хотите, оставайтесь.

– Бежим?! Тогда я присоединяюсь. В бегстве от этих варваров я не вижу ничего предосудительного.

– Я рад за вас. А теперь толкайте. Я хочу поставить машину в самый центр площадки, подальше от стен, и развернуть ее в сторону пустыни. Оттащите эти бревна, чтобы не зацепились, и толкайте.

Время тянулось медленно. Их лица озарял отблеск пламени из печи. Беглецы сидели в кародже и ждали, когда наконец давление пара в котле поднимется настолько, что можно будет стронуть машину с места. Сейчас ничего от них не зависело, каждая прошедшая секунда казалась им вечностью. Стены скрывали от них неприятеля, а воображение рисовало жуткие картины.

Первым не выдержал Снарби.

– Бежим отсюда! – выпалил он и попытался спрыгнуть с машины.

Язон в молниеносном броске схватил его за ногу, повалил на пол и держал до тех пор, пока несчастный копьеносец не пришел в себя.

– Вы зверь, Язон! – От страха и ненависти у Майка вытянулось лицо. – Вы попираете естественные чувства этого молодого человека. Сейчас же оставьте свои садистские упражнения и присоединяйтесь к моей молитве.

– Если бы этот кретин, о котором вы так печетесь, выполнил то, что ему было велено и присмотрел за котлом, мы бы уже давно были в безопасности, а не сидели бы сейчас на этой бочке с порохом. Вы считаете, что наше спасение зависит от воли Божьей? Смею вас заверить, вы глубоко заблуждаетесь, оно зависит только от давления пара…

В этот миг раздался воинственный клич, подхваченный множеством голосов, и отряд дзертаноджей ворвался в мастерскую. Одновременно рухнула противоположная стена, и беглецы оказались между двумя группами атакующих.

Язон выругался и бросил по два снаряда в каждую сторону. Не успели они достигнуть цели, а он уже открыл клапан, кародж задрожал и тронулся с места. Ошеломленные дзертаноджи рванулись к машине, сотрясая воздух криками и пуская стрелы. Но с каждой секундой двигатель набирал обороты.

С треском разорвав стену, они очутились на свободе. Машина, свистя и гремя, неслась вниз по долине с убийственной скоростью. Огни остались далеко позади, крики заглохли.

Прошло около получаса, прежде чем они замедлили ход и остановились. Айджейл громко стонала. Язон чувствовал себя так, будто по каждому квадратному дюйму его тела колотили одновременно сотни тысяч молотков.

Преследователей было не видно и не слышно, да и вряд ли могли дзертаноджи состязаться с ними в скорости.

– Вставай, Снарби. – Язон тряхнул копьеносца за плечо. – Я свое дело сделал. Теперь твоя очередь. – Он извлек откуда-то лампу собственного изготовления и протянул ее Снарби. – Иди впереди машины и указывай нам дорогу.

Снарби спрыгнул с кароджа и уверенно зашагал вперед по долине. Майк стоял у руля, а Язон регулировал скорость движения. Дрожащая от холода и страха Айджейл прижалась к нему.

– Все очень хорошо. Успокойся. Нас ожидает прелестная прогулка, – сказал Язон и крепко обнял девушку.

Глава 10

Шесть дней они уже были в пути. И чем дальше они удалялись от Путлико, тем больше менялся окружающий ландшафт. Горы сменила плодородная равнина, то и дело попадались следы животных и ручьи с прозрачной холодной водой. И хотя продовольственные запасы их истощились, смерть от голода им не угрожала.

Проблема заключалась в топливе.

После полудня Язон залил в бак последний кувшин бензина. На сколько его хватит?

За несколько часов до наступления темноты они устроили привал, и Снарби, прихватив самострел, отправился на охоту. Среди всех он был самым умелым в обращении с этим оружием, к тому же хорошо знал местность и повадки здешних животных.

Перебросив самострел через плечо, он, насвистывая, скрылся в высокой траве, а Язон, глядя ему вслед, ощутил растущее беспокойство.

По мере приближения к Аппсале со Снарби произошли перемены. Его страх перед кароджем сильно поубавился, сам он день ото дня становился все более важным и самоуверенным.

– Я не верю этому наемнику. Не верю ни единому его слову, – проворчал Язон.

– Вы что-то сказали? – откликнулся Майк.

– Гм… Скажите, Майк, вы не заметили за последнее время ничего необычного? Ничего странного в местности не привлекло вашего внимания?

– Да нет… Дичь, край света, где не ступала нога человека.

– Вы, вероятно, ослепли, Майк. Я следопыт не лучше вашего, и то за последние два дня мне кое-что бросилось в глаза. Айджейл, – окликнул девушку Язон, – оставь эти креноджи! Как их ни готовь, лучше от этого они не станут. Если Снарби повезет, на ужин полакомимся мясом. Ответь мне, Айджейл, ты ничего странного не заметила в последнее время?

– Нет. Ничего особенного. Только следы людей. Один след от костра, но он очень старый. И дважды видела примятую траву и обломанные ветки кустов. Наверное, это проехал какой-нибудь кародж.

– Ну что, Майк? Видите, как охота за креноджами развивает наблюдательность.

– Я не дикарь. Меня не интересуют подобные мелочи.

– Я от вас этого и не ожидал. От вас вообще ничего хорошего ждать не приходится. Но теперь я хочу попросить вас о помощи. Мы должны разделить эту ночь на два дежурства. Вы и я. Без Снарби. Догадывается он или нет, но нынешняя ночь будет для него последней свободной ночью.

Майк вскинул брови.

– Не понял? Что вы имеете в виду? Почему последняя ночь?

– Но это должно быть очевидным даже для вас, Майк. Неужели вы еще не усвоили здешних обычаев? Подумайте, что случится с нами в Аппсале, если нас приведет туда Снарби? Я не знаю, что именно он замышляет, но что у него есть на наш счет определенные планы, это несомненно. На все мои расспросы он отвечает общими фразами. Конечно, Снарби – наемник, но все равно он должен знать гораздо больше, чем говорит. Например, он утверждает, будто мы еще в четырех днях пути от города, но ведь это явная ложь. Я считаю, что нам осталось не более двух дней. Утром я намерен связать его, перебраться в сторону вон тех холмов и спрятаться там. У нас есть цепи, которые мы и используем. Снарби будет нашим заложником до тех пор, пока я не произведу тщательную разведку города.

– Вы собираетесь снова сделать рабом несчастного дикаря, не имея на то никаких оснований?

– Вы не правы. Я просто на время лишу его возможности сотворить какую-нибудь гадость нам с вами. Мой усовершенствованный кародж – огромное искушение для любого туземца. И если он сумеет продать меня очередному пройдохе типа Эдипона, то тем самым обеспечит свое будущее до глубокой старости.

– Я не желаю вас слушать! – разбушевался Майк. – Вы сами говорили мне о презумпции невиновности. А чем теперь занимаетесь? Лицемер!

– Если хотите, Снарби виновен. Он виновен в том, что является членом своей варварской общины и действует согласно законам этой общины. Айджейл, как ты считаешь, мы скоро доберемся до Аппсалы? – Девушка пожала плечами. – Айджейл, у Снарби в Аппсале много друзей и знакомых. Как думаешь, что он станет делать?

– Поздоровается с ними. Может, они дадут ему креноджей, – ответила Айджейл и, удовлетворенная своим ответом, улыбнулась.

– Я имел в виду другое. Что будет, когда его приятели увидят нас и наш кародж?

Айджейл выпрямилась, и в ее глазах сверкнула искорка беспокойства.

– Мы не должны идти с ним! Нас схватят, отберут кародж и превратят в рабов. Убей Снарби.

– Кровожадные язычники… – Майк встал в свою любимую позу.

– Ну? Вы поняли наконец? – оборвал его Язон. – Так что, связывая Снарби, я действую согласно местному этическому правилу, причем самому гуманному из них. Это примерно то же самое, что отдача чести в армии. Скажу больше: я даже нарушаю здешний кодекс – по закону я должен убить предателя.

– Как вы можете! Как вы смеете осуждать и тем более приговаривать человека к смерти на основании совершенно беспочвенных обвинений!

– Я никого не приговариваю к смерти! – Язон начал терять терпение. – Уймитесь! Я только хочу, чтобы Снарби в ближайшем будущем не доставил нам больших хлопот. И если вы отказываетесь мне помочь, то, умоляю, хотя бы не мешайте. Пусть все останется исключительно на моей совести, вас это не касается.

– Снарби возвращается, – прошептала Айджейл.

– Вот! – гордо объявил копьеносец и кинул им под ноги убитое животное. – Освежуйте и поджарьте. Теперь у нас есть еда.

Снарби казался совершенно невинным и бесхитростным. Язон даже на секунду усомнился в своих выводах, но вспомнил, где находится, и отбросил прочь сомнения.

«Снарби – нормальный член нормального рабовладельческого общества. Никто из его собратьев не обвинит и не упрекнет Снарби в том, что он кого-то там убил или продал в рабство. Его не терзают муки совести, и на душе у него спокойно, ведь он не собирается совершать ничего преступного», – решил Язон и принялся обдумывать план утренней операции.

Уставшие от долгого путешествия и отяжелевшие от обильной пищи, все быстро заснули.

Язон с трудом боролся со сном. Как только он чувствовал, что сопротивляться уже нет сил и веки смыкаются помимо его воли, он вставал и ходил вокруг костра, пока холод ночи не гнал его обратно к теплу костра.

В полночь Язон разбудил Майка.

– Ваша очередь. И не смыкайте глаз. Если что – будите меня.

…Язон открыл глаза с первыми лучами солнца. Над равниной стоял густой белесый туман. Все еще спали. И тут сон с Язона как ветром сдуло – Майк безмятежно спал. Язон выскочил из-под шкур и стал трясти его за плечо.

– Почему вы спите? Почему вы не на страже?

Майк приоткрыл один глаз.

– Я стоял, – замычал он, – но под утро проснулся Снарби и предложил сменить меня. Я не мог отказаться.

– Не могли?! – заорал Язон. – Я же предупреждал вас!

– Я не так безнравственен, как вы, Язон. Осудить невинного…

– Невинного?! – Язон схватил Майка за отросшую седую бороду. – Ну и где же ваш невинный?

Майк огляделся по сторонам. Кроме Язона, Айджейл и его самого, вокруг не было ни души.

– Наверное, Снарби ушел. Что ж, теперь он доказал свою ненадежность. В дальнейшем мы больше не доверим ему стоять на страже.

Рассвирепевший Язон хотел было выместить все зло на Майке, но, раздумав тратить время на этого фанатика, бросился к машине.

Кародж завелся с пол-оборота, что случалось с ним крайне редко. Но как только Язон взглянул на индикатор, внутри у него все оборвалось: топливо было на нуле. Кувшин с остатками бензина исчез.

– Это меняет наши планы, – сказал Язон.

Как ни боялся Снарби паровой машины, у него хватило ума понять, что без горючей жидкости кародж не сможет проехать ни дюйма.

Гнев Язона сменился досадой. Он ругал себя за то, что в который уже раз доверился Майку. Он должен был это предвидеть. Язон сплюнул и взглянул в сторону специалиста по этике. Тот невозмутимо жевал холодное мясо.

– Вас, я вижу, не волнует тот факт, что вы опять нас обрекли на рабство?

– Я поступил правильно. У меня не было выбора. Надо в любой ситуации оставаться человеком, а не опускаться до уровня животного.

– Но если вы находитесь среди людей, которые ни в чем не уступают животным, как выжить в этом случае?

– Не надо уподобляться им, – спокойно ответил Майк. – Вы, Язон, извиваетесь как уж, дрожите от страха, а я живу, как подобает жить цивилизованному человеку. Мне ведома Истина, и никакие ничтожные выгоды сегодняшнего дня не в силах сбить меня с пути истинного.

– Так умрите с миром! – воскликнул Язон, хватаясь за меч, как бы намереваясь претворить слово в дело. – Конечно, следовало бы вас проучить, – процедил он, с трудом подавляя приступ ярости, – но горбатого могила исправит. Ваши убеждения для вас более реальны, нежели холодная земля, на которой вы расселись.

– Вот в этом я с вами единодушен, Язон динАльт. Сколько раз я пытался открыть вам глаза на свет Истины, но вы все время отворачивались и не слушали меня. Да и сейчас вы игнорируете вечный закон. И все ради какой-то сиюминутной потребности. Вы погибнете, Язон. Именно поэтому вы и погибнете.

Кародж издал странный звук. Указатель давления пара вздрогнул, но стрелка индикатора давления так и не шелохнулась.

– Бензина нет, – сказал Язон. – Айджейл, собери всю оставшуюся еду. Мы уходим.

– Да, сейчас. Я быстро. Надо бежать с запасами.

– Я думаю, что в принципе это неважно. Снарби знает местность как свои пять пальцев, боюсь, нам не удастся избежать плена. А вот что касается кароджа, то он не достанется никому! – выхватив самострел, вдруг прокричал Язон. – Отойдите подальше. Пусть делают со мной, что хотят, но машины им не видать как своих ушей. Ну а если вдруг захотят поиметь новую, пусть платят.

С третьего выстрела стрела пробила стенку котла. Раздался оглушительный взрыв, в воздух взлетели обломки металла и дерева и дождем посыпались на землю.

Тут же на взрыв эхом отозвался лай собак. Послышались крики, и Язон увидел показавшихся из высокой травы людей. Они приближались быстрой рысью. Впереди них бежали собаки.

Аппсальцы были одеты в тонкую кожаную одежду, и у каждого был лук и колчан, полный стрел.

Они остановились вне пределов досягаемости выстрела, рассыпались полукругом и замерли, но Язон и не думал оказывать сопротивление. Он демонстративно отбросил самострел и терпеливо ждал захватчиков у дымящихся обломков машины, пока в сопровождении двух солдат не подбежал запыхавшийся Снарби.

– Вы принадлежите Хертугу Перссону… Вы его рабы… Что случилось с кароджем? – Последнее он выкрикнул в полном отчаянии и повалился на колени. Очевидно, ценность рабов резко упала с утратой машины.

Снарби ползал вокруг воронки и собирал все, что уцелело из инструментов и приспособлений Язона. Никто из солдат не вызвался ему помочь, они стояли в стороне и смотрели на происходящее без всякого интереса. Лишь после того, как Снарби связал все найденное добро и убедил солдат, что никакой опасности оно не представляет, несколько человек согласились нести сей груз.

Ничем не выделявшийся среди других воин дал приказ возвращаться. Солдаты сомкнулись вокруг пленников.

– Иду-иду. Сейчас покончу с завтраком и иду, – сказал Язон, догрызая кость. – Я уже вижу ожидающие меня любимые креноджи, поэтому, прежде чем сменить меню, я как следует подкреплюсь.

Стоящий рядом солдат растерянно посмотрел на Снарби.

– Кто он? Я могу его убить?

– Нет-нет! – воскликнул Снарби. – Это он построил эту дьявольскую машину. Он знает все ее секреты. Хертуг Перссон пытками заставит его построить новую.

– Все, господа. Я готов. – Язон вытер руки о траву. – Может быть, кто-нибудь из вас, пока мы будем идти, поведает мне, кто такой этот Хертуг и что нас ждет впереди?

– Я расскажу, – согласился Снарби, и они тронулись в путь. – Я сражался за Перссонов, и Перссоны знают меня и верят мне. Это очень влиятельная семья в Аппсале, хотя и не такая, как Трозеллинги. Перссоны знают много разных тайн. А если я открою им секрет кароджа, они хорошо наградят меня. И я это сделаю! – Он придвинулся к Язону. – Ты поможешь мне. Я сам буду пытать тебя, пока ты не расскажешь все, что тебе известно.

Язону надоело слушать глупые бредни Снарби, он подставил ногу, и предатель растянулся на траве. Солдаты прошли мимо, не обратив на него ни малейшего внимания. Снарби молча поднялся и, обиженный, пристроился в самом хвосте процессии. Язону было над чем поразмыслить.

Глава 11

С высоты холма Аппсала, окруженная морем, выглядела как догорающее пепелище. Только подойдя ближе, Язон разглядел причину дымовой завесы.

Все здания города были сплошь утыканы кирпичными трубами, большими и малыми. Они нещадно дымили, наполняя воздух гарью и смогом.

Весь город был расположен на островах. Неуклюжие большие корабли бороздили прибрежные воды, а мелкие утлые суденышки барахтались в водах многочисленных каналов.

Язон с надеждой выискивал хоть какие-нибудь следы космопорта или другие признаки межзвездной культуры, но тщетно.

Тропа, по которой они шли, вновь спустилась вниз, и город скрылся за грядой холмов. Прошло еще несколько часов изнурительного пути, пока наконец они приблизились к морю. Средних размеров парусный фрегат стоял пришвартованный к каменному причалу. Пленников связали по рукам и ногам и бросили в трюм корабля. Язон с трудом примостился около двух плохо пригнанных досок. Чтобы приободрить себя и своих товарищей, он, глядя в щель, принялся описывать их новое путешествие – на этот раз морское.

– И вот перед нами открывается вид на древний романтический город Аппсала, славящийся отвратительными обычаями, кровожадными туземцами и полным отсутствием санитарии, о чем свидетельствует канал, воды которого разрезает сейчас киль нашего славного корабля; скорее его можно назвать сточной канавой.

А теперь обратите внимание – с левого борта мимо нас проплывают густо населенные острова. Те, что поменьше, покрыты лачугами, да такими грязными и дряхлыми, что крысиные норы в сравнении с ними – дворцы небесные. На больших островах за высокими стенами прячутся начиненные всевозможными видами смерти каменные крепости, готовые в любой момент явить свой звериный лик всему миру. Как вы сами понимаете, сосредоточение в одном городе такого огромного количества крепостей говорит о том, что каждая из них представляет собой неприкосновенную личную собственность одного племени, группы или клана, о которых нам поведал наш незабвенный друг Иуда.

Вглядитесь в эти памятники человеческой жадности. Это конечный продукт системы, которая берет начало от рабовладельцев типа Чаки, продолжается в семейной династии дзертаноджей и достигает апогея порочности за этими неприступными стенами.

Все тот же закон: каждый сам за себя, единственная дорога к власти – дорога по трупам соотечественников. Все технические открытия и изобретения строго засекречены и используются исключительно в корыстных целях. Никогда я не видел, чтобы человеческая жадность и эгоизм достигали подобных размахов. Я восхищен… – В этот момент корабль резко изменил курс, и Язон скатился в вонючую трюмную воду. – Низвержение человека… – пробурчал он, с трудом взбираясь обратно.

Корабль тряхнуло еще раз – он ударился о сваи причала. Где-то наверху послышались лихая брань, крики, и парусник замер. Со страшным скрипом закрылись морские ворота, открылся люк, и пленников выволокли наружу. Они находились в доке, окруженном высокими стенами.

Их втолкнули в открывшуюся дверь и повели по бесконечному узкому коридору, через множество проходных комнат, мимо бесчисленной стражи.

Наконец они очутились в центральном зале, лишенном какого бы то ни было убранства, за исключением ржавого железного трона, на котором восседал, несомненно, сам Хертуг Перссон.

Великолепные седые волосы струились по его плечам, а белая борода, казалось, была слеплена из снега. Впечатление портили большой круглый нос и маленькие красные глазки.

– Эй, вы! – раздался под сводами зала зычный голос Перссона. – Почему вы до сих пор живы?

– Мы твои рабы, Хертуг! Мы твои рабы! – в один голос заорали все присутствующие и замахали руками.

– Я не раб, – вдруг раздался в наступившей тишине одинокий голос Майка.

Толстый конец лука стоявшего рядом с ним воина описал в воздухе дугу, и оглушенный Майк свалился на пол.

– У тебя новые рабы, о Хертуг! – сказал воин.

– Который из них знает секрет кароджа? – спросил Хертуг.

Воин указал на Язона.

Тут вперед выступил Снарби.

– Да, это он, о могучий Хертуг! Он может сделать кародж и заставить его повиноваться. Я знаю. Я видел его работу. Еще он сделал огненные кувшины, которые сожгли дзертаноджей. И множество других вещей он сделал, о могущественный. Я привел его к тебе. Пусть он послужит во славу Перссонов и строит им кароджи. Вот обломки машины, на которой мы бежали от дзертаноджей, этот кародж все съел и взорвал сам себя.

Снарби положил перед Хертугом останки кароджа и некоторые уцелевшие инструменты.

Могучий презрительно скривил рот.

– Разве это доказательство? – язвительно произнес он и повернулся к Язону. – Эта рухлядь ничего не значит. Как ты докажешь мне, раб, что умеешь делать все то, что я сейчас услышал?

Язону очень хотелось отказаться от всего, что наговорил Снарби, чтобы отомстить предателю, но он тут же отбросил эту мысль по многим причинам. Во-первых, из чисто гуманных соображений – не вина Снарби, что он родился и вырос в обществе с волчьими законами, а главное, Язон прекрасно понимал, какие последствия грозят ему в случае отказа. Он помнил, как Снарби заикался о каких-то там пытках, и не слишком торопился познакомиться с ними.

– Доказать нетрудно, о Хертуг! Я могу построить машины, которые ходят, летают, плавают, говорят, лают как собаки и катаются на своих спинах.

– Ты построишь мне кародж?

– Конечно. Если у вас найдутся подходящие инструменты и материалы. Но сначала я должен выяснить, на чем специализируется твой клан. Ты понимаешь, о чем я говорю? Трозеллинги делают кароджи, дзертаноджи качают нефть. Чем занимаются твои люди?

– Ты не можешь не знать славы Перссонов!

– Я прибыл из дальних краев, а новости о вашем городе доходят медленно.

– Но не о нас, о Перссонах! – Хертуг ткнул пальцем себя в грудь. – Перссоны могут говорить со всей страной. Мы всегда знаем, где наш враг и где наш друг. Мы посылаем по проводам чудо, которое зажигает стеклянные шары, выбивает меч из рук противника и вселяет ужас в его сердце.

– Похоже, Перссоны монополизировали право на электричество. Рад слышать это. Что ж, если у вас найдутся…

– Замолчи! – взревел Хертуг. – Все вон отсюда! Все, кроме сцилоджей… и этого раба, – добавил он, видя, что стражники схватили Язона.

Через минуту в зале осталось лишь несколько человек. Все они были седыми старцами, и у всех на груди красовались бронзовые амулеты в виде солнца. Несомненно, это были посвященные в тайну электричества. Потрясая оружием, они окружили Язона.

Хертуг жестом остановил их и обратился к Язону:

– Ты произнес священное слово. Откуда ты его знаешь? Отвечай! И быстро, иначе умрешь.

– Я знаю абсолютно все. Могу построить кародж, могу усовершенствовать ваши электрические машины. Конечно, если мне дадут на это время.

– А знаешь ли ты, что находится за этой дверью? – спросил Хертуг, указывая на охраняемую дверь в дальнем углу залы. – Если ты, раб, скажешь мне, что там находится, я поверю тебе.

– Опять то же самое, – вздохнул Язон. – Ну ладно. Там вы вырабатываете электричество. Возможно, химическим путем, но это маловероятно… Следовательно, у вас там находится генератор. Большой магнит, опутанный проводами и способный притягивать кусок железа. От него и идет электричество по медным проводам к другим механизмам и установкам. Ты говоришь, что вы можете разговаривать со всей страной. Ручаюсь – это не так. Вы просто передаете по проводам зашифрованные сигналы. Или я не прав? – Вместо ответа Язон услышал возбужденный гул, свидетельствующий, что он был недалек от истины. – У меня возникла неплохая мысль, – сказал он. – Я сделаю вам телефон. Как вам понравится, если вместо привычного щелканья вы услышите нормальную человеческую речь из самого удаленного уголка планеты?

Маленькие свиные глазки Хертуга засверкали.

– Говорят, что когда-то это умели делать. Мы тоже пытались, но у нас ничего не вышло. А ты меня не обманываешь? Ты действительно можешь?

– Могу. Если мы сговоримся… Но я должен осмотреть вашу электростанцию.

Столь неслыханное пожелание вызвало бурю эмоций. Но жадность в итоге победила, и дверь в святая святых распахнулась перед Язоном. Правда, два свирепых сцилоджа с обнаженными кинжалами встали по бокам, готовые в любую минуту разрубить его на куски, но это уже было не столь важно.

Впереди шествовал Хертуг. За ним, в сопровождении семидесятилетних телохранителей, – Язон. А следом за ними, шаркая ногами, семенили остальные сцилоджи.

У священного порога они остановились, раскланялись и пробормотали какую-то длинную молитву во славу бога Электро. Язон еле сдержал приступ смеха, наблюдая эту картину.

Вращающийся стержень, несомненно, приводился в движение рабами из соседнего помещения. Он был связан системой приводных ремней с грубой и уродливой машиной, от страшного скрипа и дребезжания которой дрожал под ногами пол.

Первый взгляд Язона на это страшилище поставил его в тупик. Но, присмотревшись, он понял, в чем дело.

– Этого и следовало ожидать, – простонал он. – Из двух зол люди всегда выбирают худшее.

Шкив, прикрепленный к концу машины и напоминавший колесо от телеги, был соединен ременной передачей с огромным бревном, вращающимся с подозрительно большой скоростью. Правда, ремни то и дело соскакивали с ободов и скорость вращения падала, что позволяло Язону рассмотреть, что все бревно утыкано железными кольцами, на которых позвякивали подковообразные куски металла. Жуткое зрелище дополняла прикрепленная к потолку клетка из великого множества спутанных проводов.

Все это напоминало иллюстрацию из книги «Первые шаги электричества».

– Разве твоя душа не трепещет от страха перед этими чудесами? – спросил Хертуг, обратив внимание на отвисшую челюсть и остекленевшие глаза Язона.

– О да! Она трепещет, и еще как! Трепещет от боли при виде столь великолепной коллекции механических глупостей и несообразностей.

– Святотатство! – завопил Хертуг. – Убейте его!

– Минутку, – сказал Язон, схватив за руки телохранителей и защищаясь их телами от сверкнувших клинков остальных спешащих к нему сцилоджей. – Хватит недоразумений. Да, это великий генератор, восьмое чудо света. И самое поразительное в нем то, что он все еще производит электричество. Грандиозное изобретение, на века опередившее свое время. А с небольшими усовершенствованиями оно станет еще грандиознее. Вы, наверное, в курсе, что электрический ток возникает в проводах, сквозь которые движется магнитное поле?

– Я не намерен обсуждать технические проблемы с неверующими, – холодно ответил Хертуг.

– Вера или наука, называйте как хотите, ответ всегда один. – Язон напряг прошедшие пиррянскую подготовку мускулы, старцы вскрикнули, и их кинжалы со звоном упали на пол. – Как же вы не додумались перемещать магнитное поле в самих проводах? На производство тока такой же силы вы бы затратили в десять раз меньшую работу.

– Мы всегда делали то, что было хорошо для наших предков…

– Да-да… я знаю. Можете не продолжать. Я уже слышал нечто подобное. – Растревоженные сцилоджи опять начали обступать Язона. – Послушай, Хертуг, ты действительно хочешь меня убить? Скажи своим молодцам…

– Оставьте его, – приказал Хертуг после некоторого раздумья. – То, что он говорит, может оказаться правдой. Он поможет нам в управлении священными машинами.

Опасность миновала, и Язон принялся рассматривать неуклюжее устройство, расположенное в другом конце помещения. На этот раз он дал себе слово воздержаться от каких бы то ни было комментариев.

– А это чудо – ваш священный телеграф? – спросил он.

– Совершенно верно, – с гордым видом ответил Хертуг.

Казалось, ничто уже на этой планете не способно было поразить воображение Язона, но тут его пробрала мелкая дрожь.

Концы тяжелых медных проводов, свисавших с потолка как попало, были намотаны на огромный электромагнит. Электромагнит, когда в нем возникал ток, притягивал столь же внушительных размеров маятник. Когда ток в цепи отсутствовал, маятник возвращался в прежнее положение. К его концу крепилось острое металлическое перо, игла которого двигалась по вощеной железной пластине.

Пока Язон размышлял над принципом действия, механизм издал своеобразный звук и ожил. Электромагнит зажужжал, маятник качнулся, и игла побежала по восковому покрытию. Тут же наготове стоял дежурный сцилодж, который, как только игла достигла края пластины, привычным движением подставил следующую.

Рядом располагалась лаборатория по проявлению посланий. Пластину окунули в красную краску. Краска сбежала с жирной восковой поверхности, но осталась в царапине. Затем проявленное таким способом зашифрованное послание перенесли на деревянный стол, где его копировали на грифельную доску.

Все это было настолько медленно и громоздко, что Язон удовлетворенно потер руки.

– О великий Хертуг! – сказал он. – Я осмотрел все твои чудеса и переполнился благоговением перед ними. Конечно, простой смертный не в состоянии улучшить то, что сотворили боги. Но я могу открыть вам некоторые секреты электричества.

– Какие?

– Ну, например… Как же это будет на эсперанто… Аккумулятор. Знаешь, что это такое?

– Это слово упоминается в одной из самых старых и самых священных наших книг. Но что оно означает, мы не знаем.

– Тогда приготовьтесь добавить в вашу книгу еще одну главу. Я изготовлю лейденскую банку и дам вам все необходимые инструкции по ее эксплуатации. Вы сможете держать электричество про запас, как воду в бутылке, а потом мы сделаем более сложные батареи…

– Если выполнишь, что обещаешь, я щедро награжу тебя. Если же нет…

– Не надо угроз, Хертуг. Они ничего не изменят. Пока я обойдусь без наград, просто представлю тебе образец своего искусства. Разве что минимальный комфорт, отсутствие кандалов, нормальная пища и тому подобное. Потом, если тебя устроит моя работа, мы заключим договор. Согласен?

– Я обдумаю твои предложения.

– Что тебе стоит просто сказать «да»? В любом случае ты ничего не теряешь.

– Твои товарищи останутся заложниками. Если ты обманешь меня, они умрут. Впрочем, как и ты.

– Отличная мысль. Я даже попросил бы тебя подыскать для раба Майка работу потяжелей. Единственное, что мне надо, – это некоторые необходимые материалы: стеклянная банка с широким горлом и олово.

– Олово? Что это?

– Это белый металл, который вы смешиваете с медью, когда выплавляете бронзу.

– Странно, у нас действительно предостаточно такого металла, но это название я слышу впервые.

Теоретически, когда под рукой есть все необходимые материалы, лейденскую банку изготовить сравнительно несложно, но Перссоны не выдували стекла, а монополия на его производство была у неких Витристов, у которых Перссоны и покупали готовые изделия: бутылки нескольких видов, стеклянные пуговицы, стаканы, тарелки и с полдюжины иных предметов.

Ни одна из бутылок для лейденской банки не годилась, а предложение Язона изготовить новый сосуд привело Витристов в ужас. Однако, когда им пообещали щедрую плату, их страх несколько поубавился. Язон сделал глиняную модель, и Витристы приступили к работе.

– Твоя смерть будет ужасной, раб Язон! – прохрипел Хертуг, расплачиваясь с Витристами золотыми монетами.

– Все будет нормально, – заверил его Язон и принялся расплющивать олово в тонкие листы.

Он не видел ни Майка, ни Айджейл с того самого момента, как их разлучили в центральном зале замка Перссонов, и ничего не слышал об их судьбе. Но он не особенно беспокоился за товарищей. Айджейл не привыкать к рабскому труду, а что касается Майка, то после всех событий какие-либо добрые чувства по отношению к нему у Язона окончательно иссякли.

– Принесли банку, – объявил Хертуг.

– Не так уж плохо, – сказал Язон, проверяя на свет толщину стенок. – Если не считать того, что она вчетверо больше модели.

– Большие деньги – большая банка, – изрек Хертуг. – Ты недоволен? Ты боишься, что она не будет работать?

– Я ничего не боюсь, просто можно было ограничиться размером модели. Лейденская банка таких размеров опасна.

Вокруг Язона столпились сцилоджи. Они подозрительно переглядывались и перешептывались. Но он, не обращая на них никакого внимания, приступил к работе.

Свернув оловянные листы в трубку, Язон получил два цилиндра. Большим он обернул стеклянный сосуд снаружи, а меньший поместил внутрь банки. Затем, вырезав пробку из гумии – резиноподобного материала, ножом проковырял в ней отверстие. Озадаченные Перссоны внимательно следили за тем, как Язон просунул в это отверстие металлический стержень и прикрепил к нему с одного конца цепочку, а с другого – железный шар.

– Готово.

– И как же она будет действовать? – спросил Хертуг.

– Демонстрирую! – объявил Язон и заткнул банку пробкой так, что шар оказался снаружи. – Сейчас мы подсоединим шар к отрицательному полюсу генератора, заряд по стержню перейдет на цепочку и соберется в оловянной оболочке. Когда банка наполнится электричеством, мы отсоединим генератор и подведем ток к лампе.

– Чушь, – прошамкал какой-то сцилодж и для наглядности покрутил пальцем у виска.

– Терпение и только терпение. – Язон пытался скрыть волнение. Он соорудил эту банку, руководствуясь смутными воспоминаниями далекой юности, и никаких гарантий у него не было. Язон заземлил положительные полюса генератора и лейденской банки, скрестил руки на груди и отошел на несколько шагов от сосуда. – Заводи!

Генератор загудел, затрещал. Но ничего видимого не происходило. Язон понятия не имел, сколько времени необходимо для зарядки банки.

Прошло минут пять, и зала заполнилась недовольными голосами сцилоджей. Медлить становилось опасно. Язон выступил вперед и ударом палки отсоединил генератор.

– Все, – сказал он. – Аккумулятор наполнен до краев божественной силой электричества.

Язон пододвинул демонстрационный прибор – несколько грубых ламп накаливания, соединенных параллельно. Заряда в банке должно было хватить, чтобы преодолеть сопротивление в угольных нитях и раскалить их докрасна.

– Святотатство! – вскричал один из стариков. – В священной книге сказано, что божественная сила существует только там, где есть соединение. Этот чужеземец осмеливается утверждать обратное. Ложь и святотатство!

– Не прикасайся!.. – вдруг закричал Язон, увидев, как другой сцилодж склонился над банкой. – Не тронь…

– Здесь не может быть божественной силы, здесь… – Старец поднес к шару указательный палец, и голос его внезапно оборвался. Голубая искра пробежала между шаром и кончиком пальца старика. Сцилодж хрипло вскрикнул и повалился на пол.

– Он мертв, – испуганно произнес кто-то из старцев, склонившихся над телом товарища.

– Я предупреждал! – Язону опять повезло, и он решил усилить впечатление. – Он богохульствовал! Он усомнился в божественной силе, и она убила его. Вы хотите последовать его примеру? Наша задача – приумножить славу Хертуга Перссона. Так пусть это будет последний сомневающийся среди нас.

Перепуганные сцилоджи застыли как вкопанные, уставившись на бездыханное тело.

– Божественная сила может убивать, – улыбаясь, произнес Хертуг. – Хорошая новость. Я даже не предполагал. Враги будут трепетать перед нами.

– Без сомнения, – отозвался Язон. – А можно сделать еще очень и очень многое. И все это будет твое, Хертуг.

– Приступай немедленно.

– Да. Но сначала мы с тобой заключим контракт.

– Какой такой контракт? Мне не нравится это слово.

– Оно понравится тебе еще меньше, когда ты узнаешь подробности. Но это чуть позже. А пока что ты скажешь насчет машины, способной разрушать стены и крепости твоих врагов?

– Очистить помещение! – приказал Хертуг и, когда они остались вдвоем, горящими от вожделения глазами посмотрел на Язона. – А что это за контракт?

– Полная свобода, пост твоего личного секретаря, рабы, драгоценности, женщины, хорошее питание и вообще все, что в таких случаях полагается. А я сделаю, что обещал, и плюс к тому еще очень многое. Нет ничего, что было бы мне не по плечу.

– Я уничтожу всех. Я буду единственным правителем Аппсалы!

– Это я и имел в виду. Ты – мне, я – тебе. Я буду жить и работать в лаборатории, ты – править миром. Во мне нет честолюбия…

– Да, но ты просишь много.

– А даю еще больше. Хотя время терпит. Через день или два я сумею окончательно убедить тебя.

Глава 12

– Когда же ты закончишь? – спросил Хертуг, рассматривая детали какого-то механизма.

– Я работал всю ночь, о Великий. К завтрашнему утру все будет готово. Кстати, у меня есть для тебя маленький подарок – усовершенствование вашей телеграфной системы.

– Она не нуждается в усовершенствовании! Она точно такая же, как и во времена…

– А я ничего и не переделывал. Предки знали лучше, согласен. Всего лишь небольшие изменения в системе передачи сигналов. Вот, посмотри. – Язон взял в руки металлическую пластину. – Ты можешь прочесть, что здесь написано?

– Конечно. Но для этого потребуется усиленная работа мысли. Ведь это дивное чудо.

– Не такое уж и дивное, если я с первого взгляда проник в его священную тайну.

– Ты святотатствуешь!

– Совсем нет. Смотри, это буква В, не правда ли? Два колебания маятника.

Хертуг посчитал по пальцам.

– Верно. Как ты догадался?

Язон постарался скрыть свое презрение.

– Естественно, догадаться было крайне трудно, но ты же знаешь: для меня все тайны – открытая книга. В – вторая буква алфавита, и она обозначается на пластине двумя царапинами, С – третья, D – четвертая. Пока просто, да? Но когда дело доходит, скажем, до двадцать шестой буквы, тогда как? Необходимо сделать двадцать шесть нарезок! А ведь гораздо проще изменить систему сигналов. Не будем оригинальничать и назовем их точкой и тире. Теперь, используя всего лишь два сигнала – короткий и длинный, – мы можем записать все буквы алфавита при помощи максимум четырех импульсов. Ясно?

– Не совсем. Мне трудно следить за твоей мыслью. В голове шумит…

– Тогда иди проспись. К утру мое изобретение будет готово, и я продемонстрирую тебе новый код.

– Как ты его называешь? – переспросил Хертуг, рассматривая богато украшенный деревянный ящик.

– «Слава Хертуга». И его следует установить либо в церкви, либо в местном ее эквиваленте, чтобы все прихожане могли приобщиться к славе великого Хертуга. Естественно, не бесплатно. Смотри внимательно: я – прихожанин, я плачу жрецам, и они позволяют мне покрутить эту ручку. – Язон принялся быстро вращать рукоятку, торчащую сбоку чудо-ящика, и комната наполнилась страшным воем. – Смотри дальше. – Сверху на ящике были укреплены два медных шара, и, когда между ними проскочила голубая искра, пораженный Хертуг отпрянул и открыл от удивления рот. – Это должно произвести впечатление на верующих, – сказал довольный произведенным эффектом Язон. – Теперь обрати внимание на последовательность разрядов. Вначале три короткие искры, затем три длинные и снова три короткие.

Язон протянул Хертугу исписанный лист пергамента – несколько искаженный вариант обычного межзвездного кода, и озадаченный Перссон погрузился в изучение неизвестного ему до сих пор алфавита.

– Три точки… три тире… – бормотал он, – три точки…

– Ну что? Дошло? – не выдержал Язон. И Хертуг, не в силах вымолвить ни слова, кивнул. Глаза его сияли. – Ну так вот. Пока ручка вертится, днем и ночью, снова и снова машина электрическим голосом будет воздавать тебе хвалу: слава Хертугу! Слава Хертугу! Слава… Благодаря моему замечательному изобретению жрецы забудут свои интриги, прихожане станут молиться на тебя, казна Перссонов пополнится…

Но Хертуг уже не слушал Язона. Он лихорадочно вертел ручку и как завороженный смотрел на искры.

– Сейчас… Сейчас же это должно быть установлено в храме. Нет, сначала на нем надо изобразить фамильный герб. Из золота…

– И драгоценных камней, – добавил Язон. – Чем богаче, тем лучше. Люди должны видеть, за что они платят.

Язон не мог скрыть радости. Пусть глупый старик считает, что волшебный ящик предназначен исключительно для того, чтобы петь ему аллилуйю. А для человека, находящегося на борту космического корабля, сигнал, зашифрованный Язоном, будет означать только одно – сигнал бедствия SOS. Любой космический корабль с приличным приемником при входе в атмосферу планеты сразу же уловит посылаемые в широчайшем диапазоне искровые сигналы.

Язон вздрогнул при мысли, что через несколько мгновений он услышит рев посадочных двигателей и…

Но об этом приходилось только мечтать. Первый сигнал он послал двенадцать часов назад, и голубую мечту о немедленном освобождении пришлось отложить на неопределенное время. Лучшее, что он мог сделать, – это постараться создать себе более или менее оптимальные условия для жизни и ждать, ждать… Возможно, что ни один корабль и не завернет в это захолустье.

– Я обдумал твои просьбы, – сказал Хертуг, неохотно отрываясь от драгоценного ящика. – Ты получишь личные помещения, одного-двух рабов, достаточно пищи, а по святым дням вино и пиво.

– А что-нибудь покрепче?

– Ты не можешь и представить ничего лучше! Вина Перссонов с виноградных полей на склонах горы Мальвиллви славятся как крепчайшие!

– Они станут еще крепче и знаменитее, когда я перегоню их через перегонный куб. Пока я здесь, мне многое предстоит сделать. Например, я построю ватерклозет, покуда еще не заработал ревматизм из-за дыр в ваших сортирах. Но в первую очередь я сконструирую станок для изготовления денег. Их потребуется много. Мои изобретения несколько дороговаты, поэтому лучше заранее запастись деньгами. Надеюсь, у тебя нет никаких религиозных табу на обогащение?

– Нет! – с готовностью ответил Хертуг.

– Тогда на сегодня хватит. С разрешения твоего величества я желал бы отоспаться в отведенных мне хоромах. После чего подготовлю список…

– И не забудь эту штуку, которая делает деньги!

– Во главе списка!

Кандалы с Язона сняли, но четыре телохранителя следовали за ним, дыша в затылок ненавистным запахом креноджей.

– Ты знаешь, где моя новая квартира? – спросил Язон у командира охранников, угрюмого великана по имени Бенит.

– Хм, – только и промычал Бенит.

Они поднялись по извилистой каменной лестнице на верхние этажи, потом снова спустились вниз, в темный зал, и подошли к двери, у которой стоял еще один охранник.

Бенит, сняв с пояса тяжелый ключ, отпер замок.

– Вот, – сказал он и ткнул в дверь грязным пальцем.

– Да-а… – протянул Язон, заглядывая внутрь и видя прикованных к стене Майка и Айджейл. – От них будет мало толку, если их оставить в качестве интерьера.

Так же невозмутимо Бенит вытащил из кармана ключ поменьше, протянул его Язону и закрыл за собой дверь.

– Я знала: ты сделаешь так, что они не причинят тебе вреда, – сказала Айджейл, когда Язон снимал с нее железный ошейник. – Но мне все равно было страшно.

Майк надменно молчал до тех пор, пока Язон и Айджейл не отправились осматривать остальные помещения.

– Вы забыли освободить меня! – крикнул он.

– Неужели? Я рад, что вы обратили на это внимание. Скажите, Майк, как легче всего избавиться от хлопот?

– Вы хотите меня оскорбить?

– Я говорю то, что думаю. Из-за вас я потерял престижную работу у дзертаноджей и меня снова заковали в цепи. Но, бежав от них, я все же прихватил с собой и вас. И чем вы отплатили мне за мое великодушие? Позволили Снарби продать нас в рабство. Запомните, Майк, что нынешнего своего благополучия я добился без вашего участия.

– Я поступал по совести.

– Вы ошибаетесь.

– Язон динАльт, вы мелочный и мстительный человек!

– Вот тут вы совершенно правы. И поэтому останетесь прикованным к стене. – Язон взял Айджейл за руку и повел ее в глубь помещения. – Итак, что же мы видим? – вслух стал рассуждать он. – Вход ведет сразу в главную комнату, что, видимо, соответствует последнему крику моды. Всевозможные разновидности изумительной по своей красоте плесени… Прекрасное место для производства сыра, но не для меня. – Язон распахнул дверь в соседнюю комнату. – Вот уже несколько лучше. Окна – на юг. Видно море. Отлично! Остается разработать технологию изготовления стекла. Битый рог вместо непродуваемых прозрачных стекол мне не подходит. А вот и очаг. Мы разведем огонь…

– Креноджи! – Айджейл всплеснула руками и подбежала к стоящей в темной нише большой корзине. Язона передернуло, а она принялась перебирать корни. – Не очень старые, десять-пятнадцать дней… Для супа что надо.

– Именно по ним так истомился мой бедный больной желудок, – пробурчал Язон.

За стеной взревел Майк. Но Язон разжег камин, согрелся как следует и лишь потом пошел взглянуть, чем недоволен правдоискатель.

– Это преступление! – орал тот, гремя цепями.

– А что вы хотели от преступника, каковым я являюсь в ваших глазах? – сказал Язон и развернулся, чтобы выйти.

– Вы не можете так меня оставить! Подождите, не оставляйте меня! Мы ведь цивилизованные люди. Освободите, я больше так не буду. Я не причиню вам никакого беспокойства! Даю слово!

– Отрадно слышать, старина Майк! Но дело в том, что во мне не осталось к вам ни капли добрых чувств. Я приспособился к местному этосу и теперь верю вам лишь до тех пор, пока вижу вас. Хотя и это слишком много.

И все же Язон достал ключ и освободил Майка.

– Ошейник! Вы забыли снять ошейник!

– Не может быть! – На губах Язона сверкнула недобрая ухмылка. – Я никогда ничего не забываю, Майк Сэймон. Вы – мой раб. А будучи рабом, вы, как ни старайтесь, не сможете причинить особых неприятностей.

В голосе Майка послышалась ярость:

– Я так и знал, вы собака, а не цивилизованный человек. Я беру назад свои слова и отказываюсь вам помогать в чем бы то ни было. Вы – зло, и я буду бороться с вами.

Язон занес было кулак, но неожиданно рассмеялся.

– Вы не перестаете удивлять меня, Майк. Вы единственный в своем роде. Вы уникум. Чтобы нормальный человек был столь глух к фактам, логике и тому, что называется здравым смыслом?! Поразительно! Знаете, я даже рад, что мы вступили в фазу открытой борьбы. Теперь уж я постоянно буду настороже. А чтобы вы, не дай бог, не забыли свои слова, я стану обращаться с вами как с рабом. Возьмите кувшин и отправляйтесь за водой. Быстро!

Майк, скрипя зубами от гнева, вышел из комнаты, а Язон вернулся к Айджейл и супу из креноджей.

Утолив голод, Язон пристроился у камина и смотрел, как Айджейл зашивала толстой иглой рваные шкуры. Где-то за стеной слышалось ворчание Майка.

Было поздно. Язон устал, но ему надо было еще составить список всевозможных чудес для Хертуга.

Вдруг лязгнули замки, распахнулась дверь, и в сопровождении солдата, сжимающего в руке факел, на пороге появился Бенит.

– Идем, – сказал он и указал Язону на дверь.

– Куда?

– Идем, – повторил Бенит и вытащил из-за пояса короткий меч.

– Я начинаю тебя ненавидеть, – промолвил Язон, неохотно поднимаясь с кресла.

Он отбросил шкуры и побрел за Бенитом. Охранника у дверей не было. «Где же он?» – подумал Язон и повернулся. Дверь за ним захлопнулась, а острие меча проткнуло одежду и обожгло спину.

– Попытаешься бежать или заговорить – умрешь, – прозвучал над самым ухом шепот Бенита.

Язон обдумал его слова и решил не сопротивляться. Нет, он не испугался, он знал, что смог бы справиться и с десятью такими бенитами, просто вновь природное любопытство толкало его на новые приключения. У Язона возникло подозрение, что происходящее совершается без ведома Хертуга. Он решил выяснить, чем все закончится, и тут же пожалел об этом.

Ему связали руки, сунули в рот вонючий кляп и приставили к груди острое лезвие меча. Сопротивление стало невозможным, и Язон покорно последовал за похитителями.

По крутой лестнице они взобрались на плоскую черепичную крышу, где мокрый снег облепил их с головы до ног. Солдат погасил факел. Темная ночь поглотила очертания предметов, и Язон, споткнувшись о парапет, чуть не свалился вниз. Солдат вовремя удержал его. Быстро и ловко Язона обвязали веревкой под мышками и стали спускать с крыши. Язон то и дело ударялся головой о стену, проклиная Бенита на чем свет стоит, а оказавшись по пояс в ледяной воде, утроил поток проклятий.

Вдруг цепкие сильные руки подхватили его и бросили в лодку.

Последним спустился Бенит. Скрипнули уключины, и они поплыли в неизвестном направлении.

Связанный Язон лежал на дне лодки. Никто не обращал на него внимания, и, если бы он не откатился в сторону и не прижался к борту, его наверняка затоптали бы насмерть. Из глубины его наблюдательного пункта разглядеть что-нибудь было невозможно. Только когда где-то вверху появилось слабое мерцание факелов, он понял, что они проплывают через морские ворота. Значит, он похищен соперничающим кланом. Этот факт его мало обрадовал.

Лодку пришвартовали к причалу. Язона вытащили из нее и поволокли по мокрым каменным плитам. Бенит исчез, очевидно отправившись за своими тридцатью сребрениками, а новые охранники молчали, как немые…

Наконец его развязали, вынули кляп, втолкнули в огромный зал и бесшумно затворили за ним дверь.

Перед Язоном открылась картина, от вида которой кровь в жилах должна была заледенеть, а волосы встать дыбом. Но он только рассмеялся и осмотрелся в поисках стула.

Не найдя ничего подходящего, он снял со стола коптящую лампу, выполненную в форме змеи, и взгромоздился на стол.

– Встань, смертный! Сидеть перед Мастрегулами – смерть!

Их было семеро, стоящих на помосте. Все они были одеты в длинные балахоны, опирались на метровые широкие мечи, и на всех были ужасающие маски. Лампы причудливых форм нещадно чадили перед ними, а воздух был насыщен сероводородом.

– А я буду сидеть, – невозмутимо ответил Язон, устраиваясь поудобней. – Или вы похитили меня с целью предать костру? Чем скорее до вас дойдет, что эти опереточные кошмары меня нимало не трогают, тем скорее мы сможем поговорить о деле.

– Молчи! Смерть перед тобой!

– Дерьмо! И все ваши угрозы того же качества. Поэтому давайте перейдем к сути. До вас дошли определенные слухи, и они вас заинтриговали. Кародж, экзотическое устройство в храме, наверное, что-нибудь еще… Настолько заманчиво, что вы решили похитить меня. Маленькие аппсальские хитрости, тридцать сребреников, и я здесь…

– Ты знаешь, кто перед тобой? – завопило одно чучело визгливым старческим голосом.

– Мастрегулы? Я слышал о вас. – Язон внимательно посмотрел на старца. – Вы считаетесь местными волшебниками и колдунами! О да! Вы способны поджигать воду, которая, в свою очередь, прожигает дерево, металл и так далее. Я так полагаю, вы просто здешние химики или скорее то, что от них осталось. И хотя вас не так много, вы держите в страхе остальные кланы.

– Ты знаешь, что здесь? – спросил стоящий в центре старец и поднял руку, в которой держал небольшой стеклянный шар, наполненный желтоватой жидкостью.

– Не знаю и знать не хочу.

– Это волшебная огненная вода. Она прожжет тебя насквозь, если ты прикоснешься к ней.

– Кончайте комедию. Это обычная кислота, видимо серная. От запаха тухлых яиц здесь дышать нечем.

Эти слова оказали действие, подобное взрыву. Все семеро подпрыгнули как ужаленные, заголосили, завизжали и затопали ногами. Придя в себя через некоторое время, старцы встали в круг и принялись что-то обсуждать.

Язону надоели игры в волшебные науки. После столь неделикатного с ним обращения он чувствовал себя скверно и по многим причинам желал вернуться к Перссонам. Пусть Мастрегулы держат в страхе весь город, пусть они будут кем угодно… Но их было немного, и он осторожно приблизился к старикам.

Как любому профессиональному игроку, Язону нередко приходилось спасаться бегством. Его личные интересы и интересы полиции, как правило, не совпадали. И по своему прежнему опыту он знал: чем быстрее бросишься наутек, тем больше шансов выбраться целым и невредимым. Мастрегулы совершили крупную ошибку, отпустив стражу, – они привыкли считать себя грозой планеты, – и на этот раз просчитались.

По старческим шепелявым голосам Язон понял, что среди них нет ни одного человека, способного оказать ему достойное сопротивление. А тот, что стоял с самого края, был настолько дряхл, что Язон видел, как дрожат его руки, с трудом удерживающие меч.

– Кто выдал тебе священное название жидкости? – спросил старик с шаром. – Отвечай, шпион. Не то мы вырвем тебе язык и пустим огонь в кишки!

– Не делайте этого! – вдруг запричитал Язон и, встав на колени, воздел руки кверху. – Все, что угодно, только не это! Я буду говорить. – Он поднялся и вплотную приблизился к Мастрегулам. – Это он выдал мне ваш секрет, – указал Язон на старика, стоявшего с краю, и в тот же момент выхватил из рук растерявшегося старца меч. – Смерть неверующим! – Язон сорвал черный занавес с незамысловатыми изображениями черепов и костей, закрывавший заднюю стену залы, и набросил его на перепуганных Мастрегулов.

За занавесом оказалась небольшая железная дверца. Язон рывком открыл ее и очутился в освещенном коридоре нос к носу с двумя охранниками. Первый не успел и ахнуть, как тут же упал, сраженный ударом меча. Второму солдату Язон отсек руку, когда тот попытался выхватить свое оружие. Пиррянская школа в который раз сослужила хорошую службу. Ни один аппсалец не мог сравниться с Язоном в силе и ловкости, и он еще раз убедился в этом, столкнувшись с Бенитом.

– Спасибо за увлекательное путешествие, – сказал Язон, выбивая меч из рук бывшего охранника. – Предательство – обычная вещь в Аппсале, знаю. Но я, к твоему сожалению, не аппсалец, – промолвил Язон, и голова Бенита отлетела в сторону.

У выхода он опять нарвался на вооруженную охрану, но и здесь внезапность была на его стороне. Разделавшись со стражей, Язон всем телом навалился на тяжелый деревянный брус, служивший запором на воротах. Только каким-то чудом он заметил появившегося вдруг Мастрегула.

– Умри! – вскричал тот и швырнул шар с серной кислотой.

– Благодарю! – Язон легко поймал шар и сунул его за пазуху.

Настоящая погоня только начиналась, а Язон уже сбегал по скользким ступеням. Прыгнув в первую попавшуюся лодку, он одним ударом меча перерубил канат и веслом оттолкнулся от причала.

Лодка была слишком тяжела и велика для одного человека, но течение в канале помогло ему.

На пристани засверкали факелы, послышались брань, крики. Но вскоре все скрылось за зыбкой пеленой мокрого снега.

Язон правил лодкой и угрюмо улыбался.

Глава 13

Он греб, пока не согрелся. Затем, пустив лодку по течению, решил передохнуть и разобраться в случившемся.

Прошел уже не один час, как скрылся из виду замок Мастрегулов. Погоня безнадежно отстала, отдохнувший Язон вновь взялся за весла и направил лодку к ближайшему берегу.

Днище заскребло о песок, Язон выпрыгнул из лодки и, глубоко увязая в иле, вытащил ее на берег.

Вокруг не было ни души. Он снова забрался в лодку, положил шар с кислотой подальше от себя и стал ждать наступления рассвета.

Ночь была сырая и холодная. В довершение ко всему опять пошел мокрый снег. Язон продрог, но не покинул своего убежища.

Наконец из полумрака стали проступать неясные очертания предметов: лодки, привязанные цепями к деревянным столбам, силуэты покосившихся хижин…

Из одной такой хижины вышел человек, но, увидев Язона, вскрикнул и исчез. Послышались голоса, и показалось уже человек десять, неуверенно приближающихся к Язону. В руках они держали дубинки и весла. Язон выбрался из лодки, достал меч и сделал несколько выпадов, чтобы размяться.

– Уходи с миром. Забирай свою лодку, Мастрегул, и уходи. Мы всего лишь бедные рыбаки.

– Я не Мастрегул и люблю Мастрегулов не больше вашего, – ответил Язон, опираясь на меч.

– Но твоя лодка? Вот знак… – рыбак показал на герб, вырезанный на корме.

– Я украл эту лодку.

Рыбаки застонали и отпрянули. Кто-то бросился бежать, некоторые опустились на колени, а один замахнулся дубиной, но Язон легко отразил удар.

– Мы пропали! Мастрегулы придут сюда, увидят лодку, обвинят нас и убьют. Забирай лодку и уходи!

– Ваша правда, – согласился Язон. Лодка могла его выдать. Да и к тому же она была слишком громоздкой для одного человека, управлять ею в одиночку было крайне тяжело. Он взял шар, навалился на нос и столкнул лодку в воду. Течение подхватило ее, и вскоре она пропала из виду. – Ну вот, эта проблема решена. А теперь мне необходимо вернуться в крепость Перссонов. Кто из вас доставит меня туда?

Рыбаки в испуге отступили. Но Язон преградил одному из них дорогу и пригрозил мечом:

– Ну так как?

– Я не смогу найти дорогу, – взмолился рыбак. – Туман, снег… Я ни разу там не был.

– Я тебе хорошо заплачу, как только мы прибудем на место. Назови цену. – Но человек только криво усмехнулся и попытался ускользнуть. – Ага, понимаю, – сказал Язон, вновь мечом преграждая ему дорогу. – Кредит не в обычаях вашего племени. – Он задумчиво посмотрел на меч и тут впервые заметил, что его рукоять вся усеяна драгоценными камнями. – Если у тебя найдется нож, то я организую оплату. Вот этот красный камень, рубин, ты получишь сейчас, а этот зеленый – когда прибудем на место.

После недолгого спора Язон прибавил еще один камень. Алчность, как всегда, победила страх.

Рыбак сидел на веслах, а Язон вычерпывал воду из дырявой посудины.

Как обнаружилось, этот аппсалец прекрасно знал все водные пути в бесконечном лабиринте каналов. Под покровом снега и тумана, никем не замеченные, они добрались до закрытых ворот какой-то крепости. Рыбак клялся, что это и есть замок Перссонов, но Язон, помня местные нравы и обычаи, предпочел оставаться в лодке до тех пор, пока не появился охранник с гербом в виде солнца на рукаве. Рыбак очень удивился, получив обещанную награду, и, не теряя времени, поспешил обратно, прочь от Перссонов.

– Предатель! – вскричал Хертуг, как только ввели обезоруженного Язона. – Ты убил моих людей и бежал. Но теперь ты вновь в моих руках!

– Перестань! – раздраженно сказал Язон и оттолкнул стражников, держащих его за руки. – Я вернулся сам, а это в Аппсале должно кое-чего стоить. Меня похитили Мастрегулы, и помог им человек из твоей охраны.

– Как его имя?

– Бенит. Но он уже мертв. Тебя предали из-за меня. Мастрегулы хотели, чтобы я работал на них, но я был против. Мне они не понравились. Я не слишком высокого мнения об их клане. У меня есть доказательство. – Язон достал стеклянный шар с кислотой. Стражники отскочили, а Хертуг стал белым как снег.

– Горящая вода! – воскликнул он.

– Вот именно. И поскольку у меня теперь есть кислота, я могу приступить к изготовлению батарей, необходимых для дальнейших изобретений. Я очень сердит, Хертуг. Мне не нравится, когда меня похищают, я недоволен Аппсалой. У меня есть кое-какие планы, и я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Отправь своих парней.

Хертуг нервно поджал губы.

– Ты вернулся, но почему?

– Потому что ты нужен мне не меньше, чем я тебе. У тебя люди, власть, деньги, у меня большие планы. Отправь стражу, и я тебе расскажу, в чем они заключаются.

Язон порылся в стоящей на столе чаше с креноджами, выбрал один посветлее и откусил кусок. Хертуг размышлял.

– Ты вернулся, – сказал он снова. Этот факт казался ему невероятным. – Давай поговорим.

– Наедине.

– Очистить помещение! – приказал Хертуг, но из предосторожности положил перед собой заряженный самострел.

Язон подошел к окну и посмотрел на островной город. Тучи рассеялись, и слабый солнечный свет озарял крыши домов.

– Ты хочешь владеть всем этим, Хертуг?

– Говори…

– Я уже не раз намекал тебе на это, а теперь говорю прямо. Я открою тебе все секреты твоих врагов, я научу тебя перегонять нефть, как это делают дзертаноджи, я покажу, как Мастрегулы получают серную кислоту, как Трозеллинги делают кароджи. Я усовершенствую твое оружие и создам новое. Война будет столь ужасной, что очень скоро она станет невозможной. Твои войска будут всегда побеждать, ты станешь единственным властелином Аппсалы и всей планеты. Богатейшие земли станут твоими. Ты будешь упиваться властью. Всех твоих врагов ждет скорая и страшная смерть.

– Слава Перссонам! – закричал Хертуг, вскакивая.

– Я так и думал. Мне, видимо, придется задержаться на вашей планете и как следует перетряхнуть всю эту систему. Она весьма неудачна, и, по-моему, пришло время ее изменить.

Глава 14

Дни становились длиннее, мокрый снег сменился дождем, но вскоре прекратился и он. Аппсалу осветило солнце. Раскрылись почки на деревьях, распустились цветы, и воздух наполнился весенним ароматом. Правда, от нагревшейся воды каналов поднимались совсем иные запахи, без которых вполне можно было обойтись. Но Язону некогда было обращать на все это внимание: дни и ночи он корпел над своими чудесными изобретениями, дни и ночи он только и делал, что ломал голову над решением тех или иных проблем. Сырье и производство стоили недешево, и Хертуг, раскошеливаясь на очередную задумку Язона, почесывал бороду и вспоминал старые добрые времена. Язону приходилось срочно изготовлять одно-два свежих чуда, чтобы вдохновить Хертуга на дальнейшие великие дела.

Сначала это была электрическая дуга, потом электрическая печь, которая сильно продвинула работу с металлами и сделала Хертуга вполне счастливым. А когда он обнаружил, что ее можно использовать и для пыток, испытав на пленном Трозеллинге, радости его не было границ.

Но прошло время, и эта новинка поблекла. Поразмыслив, Язон путем гальванопластики пополнил сокровищницу Хертуга как настоящими, так и фальшивыми драгоценностями.

Пригодился и шар Мастрегулов. Желтая жидкость в нем оказалась действительно серной кислотой, и Язон смастерил громоздкую, но довольно мощную аккумуляторную батарею. Этим он не ограничился – организовал захват грузовой баржи Мастрегулов, добыл еще кислоты и обзавелся другими химикатами.

Правда, никак не удавалось получить порох. Помощники, проклиная все на свете, облазили все окрестные помойные ямы в поисках селитры, но безрезультатно. Поэтому от многих проектов Язону все же пришлось отказаться. Больше всего он преуспел в изготовлении кароджа и паровой машины, во многом благодаря предшествующему опыту. Кроме того, Язон построил пароход, на который ушло много драгоценных сил и времени, но зато судно получилось что надо – легкое и мощное. Самым же главным его детищем должна была стать паровая катапульта, работа над которой уже близилась к концу.

В свободные минуты развлечения ради Язон разработал шрифт, телефон, громкоговоритель, станок для книгопечатания, а также фонографические записи, которые верующие аппсальцы приняли за голоса духов. Не забыл он и про себя, соорудив прямо в комнате самогонный аппарат, производивший низкосортный, но достаточно крепкий бренди.

– Все не так уж плохо, – довольный собой, сказал Язон, откинувшись в кресле и посасывая бренди.

Перед ним на тарелке лежал отличный бифштекс, приготовленный в печи собственной конструкции, румяные креноджи и хлеб, настоящий хлеб, появившийся тоже стараниями Язона.

Айджейл прибиралась на кухне, а Майк прочищал трубы самогонного аппарата.

– Не желаете присоединиться? – спросил его Язон, переполненный добротой ко всему роду человеческому.

– «Крепкие напитки гневят» – Книга притчей Соломоновых, – ответил Майк в своей излюбленной манере.

– «Вино приносит радость в сердце человека». Псалмы. Я тоже читал кое-что. Если вы не хотите разделить со мной дружескую чашу, то испейте хотя бы воды и передохните.

– Я раб, – мрачно изрек Майк, указывая на свой ошейник и возвращаясь к работе.

– За это вы должны благодарить только себя. Не были бы вы столь безрассудны, я бы с превеликой радостью вернул вам свободу. Дайте слово, что не будете совать нос в мои дела и заботиться о моих моральных устоях, и я сниму с вас ошейник. Что скажете?

Майк на мгновение задумался.

– Нет! Изыди, сатана! Не ждите от меня никаких обетов. Я не отдам вам свою честь на поругание. Я буду носить свои цепи до самого дня освобождения, когда увижу вас представшим перед Великим Судом!

– Ну что ж. Хоть я и не разделяю ваших чувств, но они мне понятны. – Язон осушил стакан и наполнил его вновь. – Я надеюсь, что до того самого дня ваше мнение изменится. Ответьте мне, Майк, не задумывались ли вы случайно над тем, сколько нам ждать нашего освобождения? Может быть, вы что-нибудь предприняли, чтобы приблизить этот день?

– Я ничего не могу сделать. Я раб.

– Да, вы правы. И мы оба знаем почему. Но все-таки, может быть, хоть что-нибудь?.. Ну, вспоминайте! Нет? Очень, очень прискорбно… А я в отличие от вас делал все возможное и невозможное. Во-первых, – Язон икнул и загнул палец, – я выяснил, что на этой заброшенной планете нет ни одного пришельца из космоса, кроме нас с вами. Во-вторых, я нашел несколько хорошо резонирующих кристаллов и собрал радиоприемник. Однако, кроме атмосферных помех и собственного SOS, ничего не услышал.

– Что за чушь вы несете?

– Как? Разве я вам не рассказывал? Я построил простейший радиопередатчик и сказал Хертугу, что этот божественный сундук будет служить ему верой и правдой, посылая в небеса славу могучему Перссону. С того дня он не умолкает стараниями верующих…

– Для вас нет ничего святого. Богохульник!

– Вы требуете от меня уважения к религии Великого Бога Электро? По-моему, это не в ваших правилах. Я вас не понимаю. Вы должны быть довольны, что я посмеялся над глупым идолопоклонничеством. – Захмелевшему Язону с явным трудом удалось произнести последнее слово. – К тому же если в атмосферу планеты войдет космический корабль, он немедленно поймает мои позывные и мы будем спасены.

– Когда же? – спросил Майк, явно заинтересовавшись.

– Может быть, через пять минут, а может, через пятьсот лет. В этой Галактике множество планет. Даже если нас кто-нибудь и ищет, то найдет не скоро. Я сомневаюсь, чтобы рациональные пирряне все бросили и пустились искать меня. Да и потом, корабль у них единственный, и он постоянно занят. А как насчет ваших людей, Майк?

– Они молятся за меня. А о поисках не может быть и речи. Все наши деньги ушли на покупку и оснащение корабля, который вы так своенравно уничтожили. Ну а торговые или исследовательские корабли?

– Все зависит от игры случая. Через пять минут, через пять веков или вообще никогда – слепая игра случая. – Майк помрачнел, да и Язон, хоть он никогда не питал особых иллюзий, ощутил приступ тоски и одиночества. – Полно грустить. Дела идут не так уж плохо. Сравните наше теперешнее положение со сбором креноджей в веселой компании рабов Чаки. Теперь у нас удобная теплая квартира, достаточно пищи. Со временем мы обзаведемся другими полезными вещами. Неужели вы думаете, что я все это затеял во имя Хертуга? Я вытащу этот мир из рутины невежества и направлю его в новое, технологическое будущее.

– Я раньше не понимал…

– К сожалению, это для вас типично. На этой планете статичная, мертвая культура. Она никогда не смогла бы развиваться без сильного толчка извне. И я уже сделал этот толчок. Пока все технические знания заморожены, засекречены, никакого прогресса быть не может. Возможны лишь незначительные изменения и усовершенствования внутри кланов. Но ничего глобального. Я разрушу все это. Я передам Хертугу все местные секреты плюс к тому множество сведений, которые здесь никому не известны. Это нарушит моральный баланс в обществе. Раньше кланы были примерно равны по силе, теперь Хертуг станет сильнее всех, он развяжет войну и победит их всех – одного за другим.

– Войну? – переспросил Майк. Ноздри его раздулись, а в глазах появился лихорадочный блеск. – Вы сказали: войну?

– Да, – благодушно ответил Язон, отпивая из стакана. Он так погрузился в собственные мысли, что не заметил возбуждения Майка. – Как кто-то справедливо заметил: нельзя приготовить яичницу, не разбив яйца… Предоставленный самому себе, этот мир до скончания дней так и ковылял бы по своей орбите, если б не я. Девяносто пять процентов населения по-прежнему были бы обречены на болезни, голод, нищету, рабство. Но я начну небольшую научную войну и уничтожу конкурентов Хертуга. Когда все будет кончено, станет лучше для всех. Хертуг ликвидирует границы между племенами и станет диктатором. Работа, которой я занят, не по плечу престарелым сцилоджам, поэтому я возьму в обучение способных рабов и юношей из хороших семей. Начнется бурный расцвет промышленности. Я обещаю! Научная революция захлестнет планету. Машины, свободное предпринимательство, капитализм, досуг, искусство…

– Чудовище! – процедил Майк сквозь зубы. – Чтобы удовлетворить свое честолюбие, вы готовы развязать войну и обречь на смерть тысячи невинных. Я остановлю вас, даже если мне придется заплатить за это собственной жизнью.

– Вы что-то сказали? – спросил Язон, поднимая голову. Он задремал, погруженный в видения золотого будущего.

Но Майк не ответил. Склонившись над самогонным аппаратом и продолжая чистить его, он до крови закусил губу. Только теперь он понял преимущество молчания.

Во дворе крепости Перссонов стоял большой каменный резервуар с питьевой водой. Здесь встречались рабы, приходившие наполнить свои сосуды, здесь был центр всех сплетен и интриг.

Майк, дожидаясь своей очереди за водой, внимательно всматривался в лица людей. Он искал раба, заговорившего с ним несколько недель назад. Тогда Майк ничего не ответил ему, но сейчас…

Наконец он высмотрел его в толпе и поманил жестом. Они отошли в сторону.

– Я согласен, – прошептал Майк.

Раб криво усмехнулся:

– Наконец-то ты поумнел.

Лето было в самом разгаре. Жара спадала только после захода солнца.

Работа над катапультой уже близилась к концу, когда Язон был вынужден нарушить свое основное правило – работать только днем: стоять в самом пекле, у раскаленного котла было просто невыносимо, поэтому предстоящее испытание катапульты он в последний момент перенес на вечер.

Майк вышел за водой, а Язон, отужинав, направился в мастерскую.

Свист пара и грохот механизмов заглушали все другие звуки. О том, что на улице происходит что-то неладное, Язон догадался только тогда, когда в мастерскую вбежал истекающий кровью солдат. Из плеча у него торчала стрела.

– Трозеллинги! – выкрикнул он и упал без сознания.

Поднялась паника. Все бросились к выходу. На попытки Язона остановить людей никто не реагировал. Чертыхаясь, он задержался в мастерской, погасил огонь и открыл предохранительные клапаны, иначе котел мог взорваться, и лишь затем поспешил за остальными.

Пробегая мимо стеллажа с инструментами, Язон схватил бронзовую «утреннюю звезду»[1]и помчался через темные залы туда, откуда доносились возбужденные крики.

Поравнявшись с лестницей, ведущей на верхние этажи, он услышал приглушенные голоса и звон оружия, но, не придав этому значения, понесся дальше, к морским воротам. Однако, добежав до центрального входа, Язон обнаружил, что сражение уже подходит к концу.

Угольные дуги заливали поле боя ярким светом. Морские ворота были полуразрушены, поперек них стояла искореженная баржа, не давая створкам закрыться. Внезапно напавшие Трозеллинги успели уничтожить большую часть охраны, но подоспевшее подкрепление остановило их, и теперь они медленно отступали, ведя арьергардные бои. В воде плавали утыканные стрелами трупы, раненых относило в сторону, и Язону, по сути, делать здесь было нечего. Он задумался, чем же могло быть вызвано это полуночное нападение, и вдруг ощутил какое-то странное беспокойство.

Нападение отбито, но все же непонятное чувство нарастало в нем, наполняя тревогой.

И тут он вспомнил звуки, доносившиеся откуда-то сверху, – тяжелые шаги, звон оружия и крик, внезапно прерванный крик, будто кому-то зажали рот. Тогда, разгоряченный, он не обратил на это никакого внимания.

– Но я же покинул мастерскую последним! И никто не попался мне… – Оборвав себя на полуслове, Язон бросился наверх, перепрыгивая через три ступеньки.

Он влетел в коридор и чуть не упал, споткнувшись о чье-то распростертое тело. Теперь Язон отчетливо слышал, что шум битвы доносится из его комнаты.

В комнате царил полный разгром. Среди обломков мебели в неровном свете уцелевшей лампы происходило то, что и сражением назвать трудно, – бойня.

Перепрыгивая через трупы, Язон присоединился к Перссонам.

– Айджейл! – прокричал он. – Где ты? – И обрушил «утреннюю звезду» на шлем противника.

– Держи его! Вот он! – раздался громкий крик в хаосе сражения, и все внимание Трозеллингов обратилось на Язона.

Их было много, очень много, они, перекрыв все входы и выходы, атаковали с отчаянной решимостью. Рука болела от усилий, необходимых, чтобы «утренней звездой» плести вокруг себя паутину смерти. Внезапно острое лезвие меча полоснуло Язона по ноге.

Но тут подошло подкрепление, и нападавшие были в одно мгновение сметены свежими силами Перссонов. В свете многочисленных факелов Язон увидел, как Трозеллинги поспешно выбираются через широкие окна. Оконное стекло, с таким трудом изготовленное Язоном, было разбито вдребезги и хрустело у них под ногами. Из рам и стены торчали металлические крючья толстых веревочных лестниц.

Язон, прихрамывая, поспешил к окну. В темноте колыхались еле различимые тени спускающихся людей. Перссоны хотели было перерубить веревки, но Язон остановил их.

– За ними! – крикнул он, перекидывая ногу через подоконник.

Зажав в зубах рукоять «утренней звезды», Язон спускался все ниже и ниже по качающимся ступеням, пока не обнаружил, что лестница кончилась и у него под ногами вода. Где-то вдалеке слышался удаляющийся плеск весел.

Неожиданно ощутив боль в раненой ноге, Язон понял, что смертельно устал и взобраться обратно у него не хватит сил.

– Пусть пригонят лодку, – сказал он солдату, спустившемуся вслед за ним.

Вскоре из темноты показалась лодка, на носу которой стоял сам Хертуг Перссон с обнаженным мечом в руке.

– Что это было? – спросил он, когда Язон опустился рядом с ним на сиденье.

– Совершенно очевидно, что нападение организовано из-за меня.

– Не может быть!..

– Это однозначно. Атака морских ворот – отвлекающий маневр. Другой главный отряд должен был захватить меня. Просто я случайно оказался в мастерской. Обычно в это время я уже сплю.

– Но кому ты мог понадобиться?

– Ты что, до сих пор не понял, что я самая большая ценность в Аппсале? Первыми это поняли Мастрегулы, как ты помнишь. Следовало ожидать нападения Трозеллингов. В конце концов, они должны были когда-нибудь узнать, что я строю паровые машины, а ведь это покушение на их родовую монополию.

Лодка прошла разбитые морские ворота и пришвартовалась к пристани. Язон с трудом выбрался на берег.

– Но как они нашли твою комнату?

– Предатель… Как обычно на этой планете, кто-то знал мой распорядок дня. Он же помог врагу закрепить веревочные лестницы. Но это не Айджейл.

– Я найду предателя! – воскликнул Хертуг. – Я посажу его в электрическую печь.

– Я знаю, кто это. Я узнал его голос. Это мой раб Майк.

Глава 15

– Они заплатят мне! О, как они заплатят мне! – Крошечные глаза и огромный нос Хертуга были краснее обычного. В руках он сжимал стакан с волшебным бренди.

– Рад слышать. Я очень рассчитываю на тебя, Хертуг. – Язон откинулся в кресле и отпил приличный глоток обжигающего напитка. Его рана на ноге была тщательно промыта кипяченой водой и перевязана чистым бинтом. Она слегка побаливала, но Язону было не до нее. – Пора начинать, – сказал он.

Хертуг замигал:

– Как? Уже? Разве мы готовы?

– Они ворвались в твой замок, убили твоих солдат, оскорбили тебя…

– Смерть Трозеллингам! – взревел Хертуг и разбил стакан о стену.

– Это уже лучше. И не забудь, как вероломно они напали. Предательство не может остаться безнаказанным. К тому же чем быстрее мы развяжем войну, тем больше шансов у нас на успех. Своим появлением на планете я растревожил спящий улей. Трозеллинги наверняка станут готовить новое, более продуманное нападение. И ведь они могут объединиться с другими кланами. Нам надо опередить их. Необходимо успеть перебить их всех поодиночке.

– Нам нужны люди, много людей… целая армия… Через какое-то время…

– Два дня. Два дня тебе, чтобы подтянуть резервы, и два дня мне для технической подготовки вторжения. Выиграть вторжение нам поможет моя паровая катапульта.

– Ты испытал ее?

– Все механизмы в порядке. А генеральную репетицию мы проведем, – Язон усмехнулся, – на самих Трозеллингах. Я приступлю к работе с рассветом, а тебе советую послать гонцов немедленно, чтобы подкрепление не запоздало. Смерть Трозеллингам!

– Смерть! – отозвался Хертуг и свирепо оскалил зубы.

Двое суток Язон не знал ни сна, ни покоя. И когда казалось, что силы вот-вот оставят его, он вызывал образ Майка Сэймона, и жажда мести удваивала его энергию.

Еще он думал об Айджейл. Жива ли она? Майку за все придется ответить. И за предательство, и за Айджейл, и за многое-многое другое.

Корабль был почти готов. Оставалось обшить борта стальными листами ниже ватерлинии и установить катапульту.

Пока возились с обшивкой, Язон изменил свое решение и катапульту водрузил на большую плоскодонную баржу. Чем проще, тем лучше. Затем туда же перенесли паровой котел, баки с горючим и загрузили баржу доверху камнями.

Перед самым рассветом второго дня сон все же поборол Язона, но проспал он, однако, не более двух часов. Дикий рев труб и грохот барабанов разбудили его. Они выступали.

Во главе эскадры шел новоявленный крейсер «Дредноут» с Хертугом и Язоном на борту, таща за собой на буксире баржу с катапультой. Позади тянулся длинный хвост различных судов и лодок с войсками и боеприпасами.

Вся Аппсала знала о предстоящем сражении. На пути им не встретилось ни одной захудалой посудины, водная гладь была пустынна. Тревожная тишина повисла в воздухе.

Трозеллинги выжидали. Ворота были заперты, нигде на стенах не было видно ни единого человека; крепость, казалось, вымерла.

Язон потянул за рукоятку свистка паровой машины, и через пятнадцать секунд «Дредноут» остановился.

– Почему мы не атакуем? – удивился Хертуг.

– Оружие противника не может причинить нам вреда, а наша катапульта… Ага, вот видишь! – Большое металлическое копье плюхнулось в воду более чем в ста метрах от их флагмана.

– Стрелы джетило, – вздрогнул Хертуг. – Я видел собственными глазами, как такая стрела навылет пронзила семь человек зараз.

– Это ерунда. Сейчас ты оценишь преимущество науки.

Язон перебрался на баржу и, пока поднималось давление пара в котле, выверил прицел катапульты на основную линию стрельбы и проверил подъемный механизм орудия. Устройство было простым и надежным. На подвижной платформе крепился паровой цилиндр с поршнем, конец которого был связан с силовым рычагом, и, когда в цилиндр подавался под большим давлением пар, поршень резким толчком передавал усилие на рычаг, а тот, в свою очередь, на камень.

– Орудие к бою! – крикнул Язон. – Полное давление! Огонь!

Камень со свистом взвился в небо и пролетел на добрых двести футов выше сторожевой башни – самого высокого сооружения в крепости.

Трозеллинги разразились дьявольским смехом, когда камень упал в воду с противоположной стороны острова.

– Пристрелка… – небрежно заметил Язон. – Уменьшим угол подъема и швырнем снаряд в самый центр их двора. Посмотрим тогда, как они посмеются. – Он щелкнул клапанами, возвращая рычаг в горизонтальное положение, затем повернул колесо подъемного механизма.

Второй выстрел оказался немногим лучше первого. Снаряд взлетел на громадную высоту, на мгновение завис в воздухе и поднял волну, не долетев ста пятидесяти метров до цели.

– Не очень-то хороша твоя машина, – мрачно заметил Хертуг. Он тоже перебрался на баржу и пристально следил за стрельбой.

– Во время полевых испытаний ошибки и промахи неизбежны, – огрызнулся Язон. – Это тренировочная стрельба. Посмотрим, что покажет следующий выстрел.

Язон решил отказаться от дальнейших попыток использовать высокую траекторию. Машина оказалась намного мощнее, чем он предполагал. И он привел катапульту в такое положение, что снаряд, по его расчетам, должен был лететь параллельно воде.

На сей раз камень стер в порошок верхнюю часть зубчатой стены и смел нескольких стоявших там солдат.

– Они в страхе прячутся, – заволновался Хертуг. – Пора атаковать.

– Рано. Мы еще не полностью использовали свое осадное орудие. А надо извлечь из него все, что можно. – Язон повернул колесо прицела, и следующий снаряд проделал еще одну брешь в стене крепости. – Необходимо постоянно держать их в напряжении.

После непродолжительного артобстрела там, где была стена, не осталось и камня на камне. И Язон приказал заряжать катапульту особыми зажигательными снарядами.

Пылающие камни падали на крытые тростником крыши, сухой тростник легко воспламенялся, и вскоре вся крепость была охвачена пламенем.

Трозеллинги в отчаянии предприняли контратаку. Но Язон предвидел и это.

– Прекратить огонь! – скомандовал он. – Следить за давлением. Лично убью каждого, кто останется в живых, если котел взорвется. – И Язон прыгнул в лодку. Разволновавшийся Хертуг поспешил за ним. – На «Дредноут»!

– Перссоны всегда впереди! – воскликнул Хертуг, размахивая мечом.

– Очень хорошо. Но лучше спрячь меч и побереги голову.

Когда они достигли борта «Дредноута», в створе ворот крепости показался допотопный колесный пароход. Язон много раз слышал леденящие кровь рассказы об этой сатанинской машине и сейчас, увидя ее воочию, едва не рассмеялся.

– Полный вперед! – крикнул он и встал у руля.

Расстояние между кораблями быстро сокращалось. Стрелы джетило ударялись о металлическую обшивку «Дредноута» и падали в воду.

Ужасающий вид низкого, похожего на жука крейсера Язона, очевидно, поколебал решимость и самоуверенность капитана вражеского судна. Он понял, что столкновение не сулит ему ничего хорошего, и в последнюю минуту изменил курс своего корабля.

– Держитесь! Идем на таран! – крикнул Язон, направляя «Дредноут» в правый борт противника.

Мелькнули украшенный головой дракона высокий вздернутый нос корабля Трозеллингов, перепуганные лица матросов, и «Дредноут» вонзился в середину вражеского судна.

– Задний ход! – заорал Язон, резко поворачивая руль влево.

Солдат Трозеллингов, силой удара переброшенный со своего корабля на палубу «Дредноута», не удержался на ногах и упал. С воинственным кличем к нему подскочил Хертуг и напал на ошеломленного неприятеля. Коротким взмахом он вонзил меч в горло врагу и столкнул мертвое тело в воду.

С корабля Трозеллингов раздались крики, и на крейсер Перссонов посыпался град стрел. Хертуг поспешил найти безопасное место.

«Дредноут» никак не мог стронуться, он гудел, дрожал, но не двигался.

– Застряли, – пробормотал Язон и рванул руль.

Корабль тряхнуло, и он медленно начал освобождаться. В открывшуюся пробоину флагмана Трозеллингов хлынула вода.

– Ты видел, как я расправился с этой свиньей, осмелившейся напасть на нас? – самодовольно спросил Хертуг.

– А ты видел, как я продырявил эту гнилую посудину? – вопросом на вопрос ответил Язон. – А вот и их котел взорвался, – добавил он, услышав глухой взрыв. Пароход раскололся на две части и быстро затонул.

– Эй! В трюме вода! – вдруг прокричал показавшийся в люке человек.

– Чего ты орешь как полоумный? Именно для этого у нас на борту есть насосы и рабы. Пусть выкачивают воду.

Радость Хертуга ничто не могло омрачить.

– Это великий день победы! – промолвил он, не в силах оторваться от кругов на воде от затонувшего корабля Трозеллингов. – Эти свиньи мне за все заплатят.

– Не успеет зайти солнце, и они так нам заплатят, как тебе и не снилось, – ответил Язон. – Мы вступаем в следующую фазу сражения. Ты уверен, что твои люди все правильно поняли?

– Я сам лично говорил с ними. И неоднократно. Они только ждут сигнала. Скажи когда, и я отдам приказ.

– Скоро. Стой здесь, а я пойду произведу еще пару-другую выстрелов.

Язон перебрался на баржу и обстрелял Трозеллингов зажигательными снарядами. И без того дымящийся остров превратился в сплошной костер.

Затем Язон перенес огонь на морские ворота. Четыре выстрела – и они разлетелись в щепки. Путь был открыт. Язон махнул Хертугу. Тот передал команду по этапу, и эскадра Перссонов ринулась в атаку.

«Дредноут» шел впереди. Его бронированный нос пропорол створки ворот, или, точнее, то, что от них осталось, сорвал их с петель и ударился в пристань.

Язон следил за схваткой с борта «Дредноута». Он неспешно достал флягу, отпил приличный глоток бренди и вздохнул полной грудью.

Он был доволен собой. С самого начала исход битвы не вызывал сомнения, но сейчас, видя израненных, обожженных, павших духом солдат Трозеллингов, сердце его переполнилось гордостью. Неприятель был в состоянии только отступать, и вскоре бой переместился в глубь крепости.

Пришло время действовать и Язону. Он допил остатки бренди, схватил легкий щит, «утреннюю звезду» и поспешил на берег. Где-то здесь должна была быть Айджейл, и Язон чувствовал свою ответственность за жизнь этой девушки и готов был сразиться за нее с кем угодно, не говоря о каких-то там Трозеллингах. Ведь если бы не он со своими затеями, она бы до сих пор собирала свои любимые креноджи и не знала иных забот.

Язон пробирался по лабиринтам коридоров и залов мрачного замка. Повсюду царила смерть. Обломки оружия, кровь, стоны раненых, мертвые.

Схватка шла уже в центральном обеденном зале. Язон обошел сражающихся и проник на кухню. Тут же на него напал главный повар с огромным ножом. Но Язон выбил из его рук оружие и, потрясая «утренней звездой», попытался выяснить, где находится Айджейл. Но повар стучал зубами и не мог выдавить из себя ни одного членораздельного звука. Язон, поняв, что от этого слюнтяя ему ничего не добиться, плюнул и побежал в зал.

Сражение напоминало океан во время шторма. Разъяренная толпа перемешавшихся друг с другом солдат раскачивалась взад-вперед подобно гигантским волнам. Люди утопали в крови, спотыкались о раненых, падали и тут же гибли под ногами сражающихся. Крики, всхлипы, стоны, лязг оружия… Все это сливалось в какую-то адскую какофонию.

Неожиданный шквал стрел заставил ряды сражавшихся на мгновение разомкнуться. В открывшемся пространстве Язон разглядел роскошных и величественных Трозеллингов. Они стояли на возвышении в дальнем конце зала и следили за ходом битвы. Только бледные, восковые лица выдавали их крайнее напряжение.

Один из них заметил Язона и указал мечом в его сторону. Все Трозеллинги обернулись к нему и как по команде расступились.

Язон увидел прикованную к стене Айджейл. К ее груди был приставлен меч. Смысл этой немой сцены не вызывал сомнений.

Естественно, что ни о каких переговорах сейчас не могло быть и речи. Остановить Хертуга с его озверевшей дружиной Язон не мог. И он с криком бросился вперед.

Казалось, что ничто не могло сдержать Язона. «Утренняя звезда» сеяла смерть направо и налево. Солдаты Трозеллингов растерялись от неожиданного напора, стрелы их не задевали Язона, и он сломя голову продвигался все дальше и дальше.

Одним глазом Язон успел заметить среди Трозеллингов Майка. Предатель! Он был здесь. Этот факт придал Язону новые силы.

Но поздно! Слишком поздно. Айджейл обречена. Занесенный над ее головой меч уже рассекал воздух для сокрушительного удара.

Невероятным усилием Язон в прыжке дотянулся до убийцы, сбил его с ног и вместе с ним повалился на пол.

Силы были неравны. Шесть человек бросились на лежащего Язона, но он еще успел отбить один удар меча, потом другой и даже сам нанес врагу два-три ответных удара. Продержаться. Еще немного. Где-то уже совсем рядом Язон слышал победные возгласы Перссонов. Хоть несколько секунд.

Язон вскочил на ноги, отбросил еще двух Трозеллингов, развернулся… и увидел прямо перед собой глубокого старика со сверкающим мечом в руке.

– Умри, демон! Умри, разрушитель! – И это было последнее, что услышал Язон.

Длинное холодное лезвие обожгло тело и прошло насквозь.

Глава 16

Боли он не почувствовал. Страх смерти сковал Язона. Все кончено. Он отбросил старика и посмотрел кругом. Перссоны победили.

– Оставь, – прохрипел он Айджейл, которая с ужасом в глазах протягивала к нему руки, чтобы выдернуть меч.

Подошел запыхавшийся Хертуг.

– Ткань, – сказал ему Язон. – Как только выдернут меч, приложи к ране ткань.

Сильные руки солдат подхватили его, и он закрыл глаза. Хертуг дернул за рукоять меча, и невыносимая боль пронзила все тело Язона. Хлынула кровь.

«Зачем? Зачем еще хлопотать о чем-то, зачем продлевать мучения? Все равно смерть. Антисептики, антибиотики – все это на расстоянии многих световых лет отсюда. Если нечем остановить разрушительный процесс, начавшийся в кишках, о чем беспокоиться?..» – подумал Язон и потерял сознание.

…Он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Айджейл. Она зашивала рану толстой грязной иглой.

Свет померк, и Язон снова провалился в небытие.

В разбитое окно светило яркое полуденное солнце. Страшно хотелось пить.

– Воды, – просипел Язон и не услышал своего голоса.

– Мне сказали, чтобы я не давала… – Айджейл, как всегда, была рядом.

– Какое это теперь имеет значение… так или иначе…

Вошел Хертуг. В его руках был небольшой деревянный ящик.

– Это «убийца смерти» – бедэ. Но в большом количестве он опасен.

«Только не для меня, – подумал Язон. – Слишком мало времени, чтобы стать наркоманом».

Но чем бы ни был этот «убийца смерти», действовал он мгновенно. Ушли жажда, боль, и, хотя немного кружилась голова, усталость и скорая смерть отодвинулись на задний план.

– Как сражение? – спросил он Хертуга.

– Клана Трозеллингов больше нет. Мы захватили крепость, секретные помещения, где они строили свои машины… – Хертуг неожиданно замолчал и нахмурился. Он вдруг с полной ясностью осознал, что Язон больше ему не помощник.

– Приободрись. – Язон заметил, как помрачнел Хертуг. – Ты победил один клан, победишь и остальные. Не дай им только успеть объединиться. Начни с самых враждебных. Постарайся захватить техников, ведь кто-то должен открыть тебе секреты. Действуй решительно, и весь город будет у твоих ног.

– Твои похороны будут самыми пышными в Аппсале.

– Не сомневаюсь.

– Я устрою грандиозные празднества и молебны. Твои останки мы сожжем в электрической печи во славу бога Электро.

– Жаль, что я этого не увижу.

– Мы перенесем пепел на корабль и огромной похоронной процессией выйдем в море. Корабли будут битком набиты оружием и солдатами. А на обратном пути мы нападем на Мастрегулов.

– Вот это уже похоже на тебя. А то я подумал, что ты стал не в меру сентиментален.

С шумом открылась дверь, и комната наполнилась людьми, ящиками, кабелями… Последним вошел надзиратель, ударами хлыста погоняющий закованного в кандалы Майка. Его пихнули в угол, и он, гремя цепями, упал на пол.

– Я хотел убить предателя, – сказал Хертуг, – но потом подумал, что тебе будет приятно расправиться с ним самому. Электрическая дуга позволит поджарить его медленно, по частям. Принеси его в жертву славному богу Электро. Умилостивь бога – и наверняка попадешь в рай.

– Спасибо, Хертуг, – ответил Язон, разглядывая несчастного Майка. – Прикуйте его и оставьте нас. Я обдумаю, какие самые жестокие и изысканные пытки испытать на нем.

– Хорошо. Пусть будет так, как ты хочешь. Но не забудь позвать меня, когда примешься за дело. Мне очень интересно…

– Обязательно, Хертуг.

Они остались втроем. Айджейл замахнулась на Майка кухонным ножом.

– У-у-у…

– Не надо, – остановил ее Язон. – Это не то… Это очень плохо.

Она послушно опустила нож, взяла губку и принялась обтирать Язону лоб.

Майк поднял голову и попытался осмотреться. Выглядел он неважно. Видимо, Хертуг предварительно все же обработал его.

– Чего вы добились, Майк?

– Вы не разомкнете мои уста даже под пытками.

– Не будьте большим идиотом, чем обычно. Никто не собирался вас пытать. Я просто никак не могу взять в толк, какого дьявола вам надо было предавать меня в этот раз? Что вас заставило выкинуть этот трюк?

– Я действовал так, как считал нужным.

– И в очередной раз от этого стало только хуже. Вам не нравилось, как я с вами обходился?

– Никаких личных мотивов! Но во имя страждущего человечества!

– А не из мести?

– Никогда! Я хотел предотвратить войну.

– Что вы хотите этим сказать?

Майк встал, вытянулся и вперил ненавидящий взгляд в Язона.

– Однажды, напившись как свинья, вы невольно посвятили меня в свой план развязывания войны среди невинных и ничего не подозревающих людей. Вас необходимо было остановить. Любыми средствами. И никто, кроме меня, не смог бы этого сделать. Это был мой долг. Один человек, подкупленный Трозеллингами, еще раньше предлагал мне за вас хорошую плату. Чтобы я помог похитить вас у кровожадных Перссонов и продать Трозеллингам – клану честных работников и техников, как он уверял меня. Тогда я ничего не ответил ему, ибо мое освобождение могло стоить человеческих жизней, а я считал это несоразмерной платой за свои цепи. Когда же вы поведали мне ваши коварные замыслы, сомнения оставили меня. Я посоветовался со своей совестью, и она сказала мне, что я должен принять предложение Трозеллингов. Они обещали не причинять вам никакого вреда, хотя и содержали бы вас как пленника. И тогда война была бы предотвращена.

– Вы просто дурак, – сказал Язон бесстрастно.

Майк вспыхнул.

– Меня не интересует ваше мнение обо мне. Если бы мне предоставилась еще одна возможность, я бы поступил точно так же.

– Даже зная, что Трозеллинги такая же шайка головорезов? Вы даже не пытались остановить их, когда они хотели убить Айджейл! Вы, борец за нравственность!..

– Трозеллинги находились в состоянии аффекта. Я не могу осуждать их за это.

– Что ж, война кончилась. Перссоны и мои идеи победили. Теперь и без моего личного участия промышленная революция в Аппсале пойдет полным ходом… Единственное, чего вы добились, – моей смерти. И этого я никак не могу вам простить.

– Что за безумие!

– Безумие! Вы… – Язон приподнялся на локте. Острая боль пронзила его, и он повалился обратно на кровать. – Вы думали, я просто прилег отдохнуть? Меня прокололи как собаку. Все ваши интриги, похищение Айджейл… Я напоролся на меч Трозеллингов…

– Я не понимаю.

– Вы всегда были тупы, Майк. Меня прокололи мечом. Прокололи насквозь. Я не слишком хорошо знаю анатомию, но, по всей видимости, ни один из жизненно важных органов не задет, иначе я бы сейчас не разговаривал с вами. Но я не знаю такого способа, чтобы можно было пробить дыру в животе, не занеся туда веселую компанию изголодавшихся бактерий. Учитывая достижения аппсальских медиков, можно дать стопроцентную гарантию смертельного исхода. Когда-нибудь, если представится возможность, полистайте руководство по оказанию первой помощи.

Его слова поразили Майка, но легче Язону от этого не стало. Он закрыл глаза.

Когда за окном забрезжил рассвет, Язон подозвал Айджейл и попросил бедэ.

– Здесь не стало жарче? – спросил он. – Наверное, у меня температура.

– Это все из-за меня, – всхлипнула Айджейл и разразилась слезами.

– Ерунда! Я всегда знал, что единственный способ умереть для меня – самоубийство. На планете, где прошло мое детство, не было ничего, кроме яркого солнца, вечного мира и долгой, долгой жизни. Я предпочел другую жизнь взамен той пустой – короткую, но насыщенную. Я покинул родную планету… Дай еще корней. Я хочу забыться.

Язон моментально задремал, погрузившись в туман бедэ. Изредка он приходил в себя и с удивлением обнаруживал, что ничего не изменилось и он еще жив, что Айджейл здесь и ухаживает за ним, что Майк все так же гремит цепями. Язон подумал о том, что, когда он умрет, Майку придется туго, эта мысль удручила его, и он снова погрузился в забытье.

Язон очнулся от навязчивого, тяжелого гула в ушах. Он открыл глаза, надеясь стряхнуть наваждение, но шум не исчез. Наоборот, он все нарастал, пока не превратился в рев. Что-то до боли знакомое почудилось Язону в этом звуке.

– Айджейл, где ты? Иди скорее сюда! – закричал он.

Перепуганная Айджейл выбежала из соседней комнаты. Из открытого окна доносился шум голосов. Что это? Галлюцинация? Айджейл попыталась уложить и успокоить его, но он оттолкнул ее и позвал Майка.

Странный гул затих в отдалении.

– Вы слышали? Вы слышали?

– Я спал, но кажется… да, слышал.

– Что слышали?

– Рев. Это он разбудил меня. Он был похож… Но ведь это невозможно! – вскричал Майк.

– Невозможно? Почему?

– Но ведь здесь никогда не было космических кораблей!

– Теперь они есть. Идиот! Айджейл! – крикнул он. – Вот деньги, беги в храм Электро и отдай их жрецам. Пусть ничто не остановит тебя. Это самое важное дело твоей жизни. Они наверняка бросили крутить ручку и выбежали смотреть, что случилось. А без наводящего луча нас не найдут. Скажи им, чтобы они крутили и не останавливались ни на мгновение: к нам приближается корабль богов, и нужно непременно молиться.

Айджейл выбежала из комнаты, а Язон, тяжело дыша, откинулся на подушку.

Что за корабль принял сигнал SOS? Есть ли на его борту врач? Сумеет ли он остановить воспаление? Должен. Несомненно, должен. Каждый корабль оснащен современным медоборудованием. Впервые у Язона появилась надежда на выздоровление. Он даже улыбнулся Майку.

– У меня такое чувство, старина, что нам больше не предоставится возможности полакомиться креноджами. Сумеете ли вы пережить такую утрату?

– Я хочу предупредить вас, Язон динАльт, – серьезно ответил Майк, – ваши преступления слишком тяжелы, чтобы замалчивать их. Я буду вынужден сообщить капитану и вызвать полицию. Я не могу поступить иначе.

– Удивляюсь, как вы до сих пор живы! Почему я еще не убил вас?

– Не думаю, что вы когда-нибудь решитесь на это. У вас есть определенное чувство чести.

– Определенное чувство?! Что это значит?! Или в вашем бронированном мозгу образовалась трещина?

Но Майк не успел ответить. Послышался шум реактивных двигателей, корабль приближался.

– Это посадочная шлюпка. – Язон старался перекричать рев моторов. – Она идет на мой сигнал. Никакого случайного совпадения быть не может.

Вбежала Айджейл.

– Все попрятались, жрецы разбежались. Огромный огненный зверь спускается с неба, чтобы уничтожить нас!

И вдруг наступила тишина.

– Благополучная посадка, – вздохнул Язон. – Айджейл, дай мне карандаш и бумагу. Я напишу записку, а ты отнесешь ее на корабль. – При этих словах Айджейл вскрикнула и отшатнулась от Язона. – Не бойся, это обычная корабельная шлюпка. В ней люди, и они не причинят тебе зла. Отдай им записку и приведи их сюда.

– Мне страшно…

– Все будет хорошо. Эти люди помогут мне, они вылечат меня.

– Тогда я пойду. – Айджейл взяла записку и неуверенными шагами направилась к двери. Язон смотрел ей вслед.

– Иногда, Майк, – сказал он, – когда я забываю про вас, я горжусь человечеством.

Язон нервно перебирал пальцами край одеяла. За окном раздавались воинственные крики и лязг металла. Неужели эти дикари осмелились напасть на шлюпку? Язон безуспешно пытался встать. Его жизнь находилась в чужих руках. Все, что мог, он сделал. А теперь остается одно – ждать. Лежать и ждать.

Где-то в глубине здания раздалось несколько глухих выстрелов. Язон вздрогнул. В коридоре послышался шум шагов, дверь распахнулась, и в комнату вбежала Айджейл, следом за ней, со все еще дымящимся пистолетом в руке, ворвалась Мета.

– Долог путь от Пирра, – промолвил Язон.

– Ты ранен! – Она прильнула к его постели.

Мета взяла Язона за руку и, ощутив сухой жар его кожи, молча достала аптечку. Четыре укола анализатора сопровождались легким жужжанием. Лишь после пятого на блестящем корпусе зажегся сигнал «угроза миновала».

Мета наклонилась и поцеловала Язона в горячие губы. Локон золотистых волос упал ему на щеку. Но даже сейчас она не переставала следить за приоткрытой дверью. Грянул выстрел, пуля разнесла косяк и отбросила в коридор появившегося в дверях солдата.

– Не стреляй в них, они могут быть друзьями.

– Но не моими. Не успела я приземлиться, как они обстреляли шлюпку какими-то примитивными метательными снарядами. Они чуть было не убили и девушку, которая принесла от тебя записку. Если бы я не согнала их со стен… Тебе лучше?

– Не лучше и не хуже. Кружится голова. Нам не мешало бы поскорее перебраться на корабль. Интересно, смогу ли я идти сам. – Язон опустил ноги на пол, оттолкнулся от кровати и упал лицом вниз. Мета уложила его обратно и укрыла одеялом.

– Ты должен лежать, пока не поправишься, – сказала она, взбивая подушку. – Ты слишком слаб.

– Нам надо спешить. Хертуг – он здесь главный, – как только до него дойдет, что я покидаю его, не пожалеет никаких сил, чтобы остановить меня. Мы должны смыться, прежде чем его крошечный мозг поймет это.

Мета осмотрелась. Взгляд ее скользнул мимо Айджейл – та сидела съежившись на полу и с ужасом глядела на незнакомку – и остановился на Майке.

– Этот человек опасен?

– С него нельзя спускать глаз. Это он похитил меня с Пирра.

– Убей его сам. – Мета протянула Язону пистолет.

– Видите, Майк, все хотят вашей смерти. Что-то в вас есть такое… гадкое…

– Я не боюсь смерти, – ответил Майк, расправляя плечи и вскидывая голову.

– Вы не можете не бояться. – Язон опустил пистолет. Побитый, закованный в цепи Майк вызывал отвращение и жалость. – Удивительно, как вы со своей способностью причинять людям неприятности дожили до сегодняшнего дня. – Язон вернул Мете пистолет. – Я устал от убийств. Эта планета утонула в крови. И, кроме того, лучшего носильщика-санитара нам не найти.

Мета посмотрела на Майка и вскинула пистолет. Раздался выстрел, Майк в испуге отшатнулся, закрыв лицо ладонями, и был явно удивлен, увидев себя живым и невредимым. Разбитая выстрелом цепь валялась на полу. Он был свободен.

Мета, подобно тигрице, скользнула к нему и приставила к его горлу дымящийся ствол пистолета.

– Язон не хочет твоей смерти. Но я не всегда поступаю так, как он этого желает. Поэтому, если хочешь жить, делай то, что я тебе скажу. Понятно? Нам нужны носилки. Сними со стола крышку, поможешь нести Язона. Попытаешься бежать – умрешь.

Майк открыл было рот, но металл в голосе Меты остановил его. Он только молча кивнул и направился к столу.

Айджейл подбежала к Язону и судорожно схватила его за руку.

– Что происходит, Язон? – заскулила она. – Эта женщина поцеловала тебя. Она твоя жена? Ты сильный человек, у тебя может быть две жены. Не оставляй меня.

– Кто эта девушка? – спросила Мета, и голос ее не предвещал ничего хорошего.

– Она местная… рабыня. Айджейл помогала мне, – ответил Язон с напускной небрежностью, но с трудом подбирая слова. – Если мы бросим ее, то она умрет. Здесь ее ждет смерть. Мы возьмем Айджейл с собой.

– Не думаю, что ты поступаешь разумно. – У Меты сузились глаза. Пиррянка и любовь – что может быть опаснее подобного соединения.

К счастью, в это время послышался скрип двери, и разгневанная Мета успела выстрелить дважды, прежде чем Язон остановил ее.

– Стой! Не стреляй, это Хертуг. Я узнал его шаги.

– Я не знал, Язон, что это твой друг, – раздался за дверью голос Хертуга. – Я хочу поговорить с тобой. Я накажу солдат, которые обстреляли корабль твоего друга. Верь мне.

– Я не понимаю, что он говорит, – сказала Мета, – но мне не нравится его голос.

– Все правильно, дорогая. Имея еще пару глаз, рот и нос на затылке, он не был бы более двуличным, нежели теперь. – Язон засмеялся. Боль осталась, но голова была ясная. Необходимо как можно скорее уносить отсюда ноги. Каким бы хорошим стрелком ни была Мета, ей не выстоять против целой армии дикарей. Он должен обмануть Перссонов. – Входи, Хертуг. Не бойся, произошло недоразумение. – Язон повернулся к Мете. – Не стреляй, но будь настороже. Я попытаюсь уговорить его, а ты будь готова к любому повороту событий.

Хертуг просунул голову в дверь и снова исчез. Ему потребовалось немало времени и усилий, чтобы преодолеть страх.

– Какое отличное оружие у твоего друга! – Хертуг на трясущихся ногах вошел в комнату. – Скажи ему, что я дам за него пять рабов.

– Семь.

– Согласен.

– Отлично. Но только другое оружие, это принадлежит его семье и за многие годы уже стало частью его самого. На корабле есть другое. Мы сейчас пойдем туда, и ты получишь то, что хочешь.

Майк и Мета осторожно положили Язона на носилки.

– На корабле тебя приведут в порядок, – сказал Хертуг, внимательно следя за приготовлениями. – Ты не умрешь. Ты улетишь на небесной машине.

Язон не ожидал, что Хертуг проявит больше сообразительности, чем обычно. Он застонал и задергался, изображая агонию.

– Я умираю. Это не корабль, Хертуг, это похоронная космическая баржа. Туда отнесут мой прах и развеют его среди звезд.

Хертуг поспешил было к двери, но Мета вовремя схватила его за руку и приставила к виску пистолет.

– Что будем делать, Язон? – спокойно спросила она.

– Пусть Майк встанет впереди носилок, а Хертуг и Айджейл сзади. Держи его постоянно под прицелом, и, может быть, нам удастся прорваться.

Лишившись руководства, Перссоны не знали, что им делать, и беглецы благополучно достигли шлюпки.

– Теперь самое трудное, – сказал Язон. – Встань у люка и не спускай глаз со старика. На этой планете не существует верности. Они могут решиться задержать нас ценой жизни Хертуга. Ничто не остановит их.

– Логично, – согласилась Мета. – Да и война есть война.

– Ты настоящая пиррянка, Мета. – Язон улыбнулся. – Я проверю приборы и дам сирену. Тогда ты оттолкни его подальше и поторопись ко мне. Думаю, что с управлением мне не справиться.

– Ты теряешь время.

Язон с трудом забрался в кресло помощника пилота и проделал весь комплекс предстартовых операций. Он уже потянулся к кнопке сирены, когда раздался глухой взрыв, шлюпка вздрогнула и стала медленно падать. В это мгновение влетела Мета, бросилась в кресло, и через секунду они уже оторвались от земли и устремились ввысь.

– Не такой уж и примитивный мир, как мне показалось вначале, – сказала она, не глядя на Язона. – Огромная машина вдруг загудела и метнула в нас камень. Двух стабилизаторов как не бывало. А человек, которого ты называешь Хертугом, сбежал.

– Это даже к лучшему, – кивнул Язон. У него не хватило мужества признаться, что их чуть не погубило его детище.

Глава 17

Благодаря искусству Меты шлюпка легко и плавно скользнула в люк пиррянского крейсера, совершавшего орбитальный полет на границе атмосферы. Состояние невесомости облегчило боль Язона, и он помог устроиться Айджейл в амортизационном кресле, а затем перебрался к Мете, которая занималась расчетом курса корабля.

– Я умираю от голода, – простонал Язон. – Мой желудок истощен до предела, я умираю.

Мета молча протянула ему обеденный набор. Она явно была чем-то недовольна.

Язон выдавил содержимое одного тюбика в рот и посмотрел на Айджейл. Та, кое-как освоившись с невесомостью, не отрываясь смотрела на Мету.

– Отлично, – сказал Язон с фальшивым весельем в голосе. – Ты одна на корабле, Мета?

– Конечно, – ответила она таким тоном, что должно было означать: «Ты глуп, Язон».

– А как ты разыскала меня?

– Очень просто. Наш оператор успел заметить герб на корабле. По его описанию Керк опознал герб Кассилии. Я отправилась туда, но безрезультатно. Корабль на Кассилию не возвращался. Тогда я поспешила обратно на Пирр и выяснила, какие близлежащие от курса планеты могли зарегистрировать ваш корабль в случае отказа джамп-режима. Их оказалось три. На двух из них – современные космопорты с развитым летным контролем. Если бы ваш корабль потерпел крушение вблизи этих планет, там наверняка знали бы об этом. Оставалась последняя. Как только я вошла в атмосферу, сразу же поймала сигнал SOS и поспешила на помощь. Что ты собираешься делать с этой девушкой? – вдруг без всякого перехода спросила она.

– Я еще не думал об этом. Однако… – Язон оглянулся. Айджейл всем телом вжалась в кресло. Хотя она и не понимала ни слова, женское чутье ей подсказывало, что разговор идет именно о ней.

– В твоей жизни, Язон, – отчеканила Мета, – есть место только для одной женщины, и я убью всякого, кто думает иначе.

Язон и не сомневался в этом. Так что, если он желал продлить жизнь бедной девушки, необходимо было как можно скорее оградить ее от смертельной опасности, которую представляла собой ревнивая пиррянка. Язон задумался.

– Мы приземлимся на ближайшей цивилизованной планете и высадим Айджейл. Я оставлю на ее имя приличный счет в банке, которого хватит на долгие годы. Надо будет только позаботиться о том, чтобы деньги ей выплачивали по частям, иначе она спустит все за три дня. Если Айджейл сумела выжить на этой планете, в цивилизованном мире ей будет гораздо проще.

Когда Язон сообщил эту новость Айджейл, та, не выдержав, расплакалась.

– Я позабочусь о несчастной и поведу ее путем Истины, – раздался знакомый голос от двери.

– Отличная идея, старина Майк! Ты слышала, Айджейл? Майк возьмет тебя с собой и позаботится о тебе. Я оставлю тебе много денег, а он объяснит, как с ними обращаться. Ты не будешь знать никакой нужды. Слушай его внимательно, но всегда поступай наоборот. Ты должна пообещать мне это и никогда, ни под каким предлогом не нарушать данного обещания. Конечно, ошибок не избежать, но я уверен – все будет хорошо.

– Я не могу без тебя! Возьми меня с собой! Я буду твоей рабыней! – взмолилась Айджейл.

– Что она говорит? – раздраженно спросила Мета.

– Вы – зло, Язон! – вспыхнул Майк. – И всегда им останетесь. Эта несчастная девушка будет беспрекословно следовать вашему идиотскому приказу. Что бы я ни говорил и как бы я о ней ни заботился…

– Я очень рассчитываю на это. Люди, подобные вам, – недоразвитые моралисты, – не способны радоваться жизни. Вся их жизнь – идея. А нормальные люди умеют наслаждаться каждой минутой, каждым мгновением…

– Я сказал: «Вы – зло». А зло не должно оставаться безнаказанным! – В руке Майка вдруг оказался пистолет. – Я захватываю корабль. На первой же планете мы высаживаем женщин, а сами отправляемся на Кассилию.

Мета оторвалась от расчетов, и Язон увидел, как на ее губах сверкнула улыбка.

– Ты говорил, что не хочешь убивать?

– Да. Я и сейчас не хочу… – Язон виновато улыбнулся в ответ. – Но еще больше я не хочу на Кассилию… – Он вздохнул и отвернулся.

Выстрелов не было. Раздался сдавленный стон, глухой стук падающего тела… Майк Сэймон проиграл свое последнее пари.

Примечания

1

«Утренняя звезда»(моргенстерн) – вид холодного оружия, шипастый металлический шар, цепью присоединенный к рукояти.(Прим. ред.)

Content

Гаррисон Гарри Специалист по этике

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания