Петров Николай Александрович

Земли конфликта[СИ]

Петров Николай Александрович:

Земли конфликта

Пролог

Четыре года прошло с тех пор, как смертные расы объединились вместе и сражались против мощи пылающего Легиона. Азерот был спасен и между Ордой и Альянсом воцарился хрупкий мир. Но барабаны войны вновь зазвучали над землей, уставшей от бесконечных сражений. Над миром, где среди множества ремесел было главенствующее одно: ремесло войны.

Багровый закат, поддернутый дымной пеленой вырывавшейся из недр Черной скалы, напоминал огромное жерло печи, в которой дворфийские кузнецы плавили металл, превращавшийся затем по их воле в смертоносное оружие. Глубокие тени прятались в расщелинах, словно злые духи, ожидающие наступления тьмы и постоянно увеличивая свои размеры, а вместе с тем и свою злобу ко всему живому, что любит солнце, свет и жизнь. Кроваво-красное солнце скрылось за Огненным кряжем, окинув на прощание покрытую пеплом, мертвую и безжизненную землю выжженных степей последним закатным лучом, и долина Драго'Дар погрузилась в сумерки. Везде, куда только мог проникнуть взор, расстилалась выжженная пустыня. Плато Асто'ре Дори', Огненные горы, огибало Драго'Дар дугой со всех сторон и лишь на востоке был перевал, ведущий к руинам Тауриссана, некогда великого города клана дворфов Темного железа, ныне канувшего в лету, и далее следуя по скрытой в пыли и пепле дороге на юг к Черным вратам и Редриджским горам. Горы Огненного кряжа были все как одна изломанными, покрытыми трещинами; извергнутые в незапамятные времена они словно корчились в муках, проклиная небо и землю вырвавших их из земных недр и оставивших взирать на эту безнадежно гиблую землю. Северные массивы Редриджского кряжа навсегда были изувечены, превратившись в Пылающие степи от Черных врат — северной границы Красногорья — и до самого Лок-Модана, оканчиваясь опаленным ущельем. Среди этого массива одна, выделяющаяся на фоне остальных, гора привлекала особое внимание. Из вершин ее постоянно вырывался черный дым, застилавший и без того черное небо; изредка гора извергала потоки лавы, и реки огня текли по ее склонам, застывая и превращаясь в неясные образы, напоминавшие драконов охваченных болью и переживавших свои последние мгновения. То был Черная Скала. Обитель клана Чернорукого, в той же горе жили и дворфы Темного железа — все кто уцелел после войны трех кланов. Эта гора стала обителью Рагнароса повелителя огня. В ней же нашел свое пристанище и лорд Виктор Нефариус, сын Нельтариона Крыла Смерти. Это была Проклятая Гора и в ее недрах постоянно царила смерть независимо от того, в чью сторону она смотрела. И эта смерть всегда ждала того, кто придет в ее логово в последний раз.

Глава 1

Первая леди Штормграда

По мосту, ведущему из огромной арки ворот в Черной скале, к долине Драго'Дар бежали три серые тени. Присмотревшись поближе, можно было понять, что это люди, но одетые в серые плащи с капюшонами, сливающиеся с окружающей местностью, а потому прекрасно маскирующими беглецов. Предводитель группы был высок ростом с молодым, но уже испещренным паутинками морщин лицом. В серых его глазах угадывалась мудрость и опыт, сравнимый с опытом ветерана, прошедшего множество битв, повидавшего тысячи грандиозных побед и сокрушительных поражений. Лицо его выражало твердую решимость и выглядело словно окаменевшим. Эта решимость передавалась и его спутникам. За ним бежал мужчина довольно пожилого возраста с седой бородой и проницательными голубыми глазами. Лицо третьего скрывала маска, и видны были лишь его черные густые брови и такие же черные холодные глаза.

Добежав до подножия моста, троица остановилась. Седовласый человек взял в руки посох и оглянулся назад.

— Погоня уже в пути, — произнес он. — Но у нас еще есть время выбраться отсюда. Церберус, вы пойдете первым. — Седой повернулся к предводителю отряда.

Церберус осмотрелся и кивнул, соглашаясь с магом. Седовласый поднял посох и прошептал заклинание. Вокруг Церберуса вмиг образовались светящиеся белые кольца, затем старик взмахнул руками, и кольца со вспышкой света увлекли с собой воина.

И тут из-за поворота на дорогу выбежал многочисленный орочий отряд. Размахивая мечами и топорами, они устремились к оставшимся двум путникам. Седовласый достал из-под плаща свиток бумаги, перетянутый серебристой лентой, с сургучовой синей печатью и протянул своему товарищу в маске.

— Держи, — бросил маг. — Я доставлю тебя в столицу, и там ты передашь его, как и было оговорено. Надо торопиться.

Снова возникли в воздухе светящиеся кольца и окружили черноглазого воина в маске. Маг воздел руки и тут прямо за его спиной орк занес свой топор, намереваясь покончить с заклинателем. Человек в маске выпрыгнул из объятий светящихся колец и, выхватив меч, парировал удар, который стал бы для мага смертельным. Другой рукой он вытащил из-за пояса искусной работы кинжал, рукоять которого была выполнена в форме головы дракона, и нанес ним орку удар в грудь.

— Ты уже не успеешь меня отправить, — сказал магу человек в маске. — Их слишком много и они очень быстры.

Это была правда. Отряд, спускавшийся по мосту, был уже в каких-то десяти шагах от них. Маг воздел посох к небу и резко опустил его, направив навершием в сторону врагов.

Из посоха вырвался столп пламени. Послышались крики боли и страха. Маг еще раз взмахнул посохом и огненный шар, вырвавшись из посоха, полетел навстречу тем оркам кто еще стоял на ногах после первой атаки седого мага.

Шар взорвался, разбросав орков по земле. Увидев, что некоторые из орков все еще живы и пытаются подняться на ноги, маг прошептал несколько слов, и земля под орками вспыхнула, словно жерло вулкана. Орки уже не помышляли о сопротивлении и пытались уйти подальше от этого пылающего ада. Но надежда, вспыхнувшая в сердцах людей, угасла почти сразу же. Из-за ближайшего холма донеслись крики, и в свете факелов показался еще один отряд, намного многочисленнее прежнего. Впереди на волках неслись орочьи всадники, вооруженные копьями. Маг снова попытался атаковать врагов, но силы его иссякли и огненный шар, сбив двух или трех орков с волков, не задержал общий натиск.

Орки уже добежали до людей, и первый из них верхом на волке занес свое копье, чтобы пронзить мага насквозь. Но его спутник был начеку. Не успел орк размахнуться, как человек в маске сильным ударом меча выбил его из седла. Не успел орк сообразить, что произошло, как его грудь пробил кинжал с головой дракона. Еще один пеший орк подбежал к черноглазому и замахнулся своим кривым мечем. Но человек в маске исчез, словно сквозь землю провалился. Однако удивляться орк долго не смог. Почти сразу же, как он потерял свою цель, человек в маске ударил ему в спину мечем, пробив орка насквозь. Еще несколько быстрых, почти неуловимых для глаза ударов и полдюжины орков замертво упали на землю. Но все новые и новые полчища их выбегали из палаточных лагерей, разбросанных по всему Драго'Дару; словно грибы после дождя и бросались в сражение. Маг взмахнул рукой и почувствовал, как его покинули последние силы. В то же время огненная волна захлестнула орков, которые были к ним ближе всех. Краем глаза он увидел, как упал его товарищ и в этот миг к нему подбежал орк и с размаху ударил его топором в спину. Маг повалился наземь, чувствуя как жизнь, вместе с алой кровью вытекает из него в мертвую выжженную землю; перед глазами клубился белый туман, и голоса орков были слышны как издалека.

Орки обступили поверженных противников. Огромный мускулистый орк-командир отряда наклонился к павшему магу и взял из его руки свиток.

— За это мы могли бы поплатится много большим, чем наши жизни, — рявкнул он на своих соратников. Затем, повернувшись к одному из орков, вручил ему свиток. — Отнеси это Азголу Чернорукому. Отвечаете за это головой. Нам и так повезло, что лорд Нефариус об этом не узнал. — Добавил он, глядя на черную скалу.

Но орк ошибался и узнал он об этом очень скоро. Не прошло и часа, как к нему в лагерь прибыл посыльный, заявивший, что принц Нефариан желает его видеть. Орк молча, выслушав посыльного, с мрачными мыслями отправился к Черной скале.

Зал Крыла Тьмы представлял собой огромное помещение с балконом во всю ширину восточной стены. Свод поддерживался тремя рядами массивных колонн выполненных в форме вставших на задние лапы драконов. На стенах висели светильники, заливавшие зал тускло-красным светом и оттого казалось, что все стены и пол в зале покрыты кровью. Посреди зала, у западной стены возвышался трон, вырезанный из адамантита. У изголовья трон принимал форму оскаленной драконьей пасти, а подлокотники заканчивались когтистыми лапами. Ступеньки трона были покрыты золотыми рунами и несли в себе таинственное знание доступное лишь аспектам древности — Хранителям, видевшим зарю мира.

В зале уже собралось немало орков и вновь прибывший снова подумал о том, что может совершить в гневе Нефариан со всеми ними. Нервничая, орк подошел к остальным и развернулся лицом к трону.

На троне восседал смуглый, черноволосый человек с худым лицом. Глаза его были черны как ночь, но напоминали они потухшие угли, готовые в любой момент вспыхнуть испепеляющим пламенем. Одет он был в черную кифару. На голове его поблескивала серебряная корона, а на левом указательном пальце золотой перстень с черным камнем. Взгляд, которым он смотрел на стоящих перед ним орков, ровным счетом ничего не выражал, но они, смотря на сидящего перед ними человека, испытывали чувство, ни с чем несравнимого смертельного ужаса. Лорд Нефариус редко прощал ошибки и жестоко за них наказывал. Орки хорошо это знали и поэтому ожидали сейчас самого худшего. Нефариус подался вперед и негромко, но достаточно отчетливо произнес:

— Лазутчики были в моей твердыне. Вы допустили это. А, следовательно, на вас нельзя более полагаться. Если вы мне больше не нужны, то не вижу никакого смысла держать вас здесь. Расходный материал, отработавший свой срок, подлежит списанию со счетов.

Орки заметно струхнули и Азгол Чернорукий выступил вперед; преклонил колено и обратился к Нефариану.

— Великий Лорд! — воскликнул он. — Это была наша первая и последняя оплошность. Клянусь предками, мы не допустим подобного.

Виктор Нефариус встал с трона, и в свете факелов показалось оркам, будто бы тень позади Нефариана приобрела два огромных крыла.

— Это правда, что вы более не допустите ошибок, — тихо произнес он. — Мертвецам не свойственно ошибаться.

Азгол склонился перед лордом Нефарианом и протянул ему свиток, отобранный у людей.

— Мы сохранили это, шпионы убиты. Они не смогли добиться своей цели. — Азгол помолчал немного, затем продолжил. — Милорд. Я молю вас сохранить жизнь нам…

Нефариан вгляделся в написанное в свитке, затем перевел взгляд на орков.

— Скольких вы убили? — спросил он у Азгола.

Чернорукий понял, что в свитке содержалось гораздо больше информации, чем он собирался раскрыть Виктору. Но, не видя возможности солгать, ответил.

— Двоих. Мы убили воина и мага.

— Врагов было трое, — все так же тихо ответствовал Нефариан. — Одному из них вы все же позволили бежать. Но это сейчас не имеет значения: Катрана за ним присмотрит. Я даю вам шанс доказать, что вы не так бесполезны, как кажетесь. А теперь прочь!

Орки поспешно убрались восвояси, а Нефариан сел на трон и закрыл глаза. Он просидел так довольно долгое время но, в конце концов, открыл глаза и потер перстень на левой руке в виде огромного зеленого глаза дракона.

— Сестра моя, — прошептал он. — Услышь меня.

Но ничего не произошло. Виктор потер кольцо еще раз, затем еще, но все так же безуспешно. Он начал звать свою сестру громче с каждой новой попыткой, но никто ему не отвечал. В конце концов, он сорвал перстень с пальца и швырнул его оземь.

— Ониксия! — взревел он. — Они среди нас! Отвечай немедленно!

Не дождавшись ответа, он встал с трона и прошел вглубь зала. Затем в его голове созрело новое решение, и он направился к балкону. Тело его начало увеличиваться до невероятных размеров. На спине появились огромные кожистые крылья, и вот уже на месте принца Нефариана стоял огромный черный дракон. Издав громоподобный рык, он взмахнул крыльями и вылетел из зала в черноту ночи.

Белая вспышка озарила безлюдный ночной переулок Штормграда, и посреди него возник высокий человек в сером плаще. Луна осветила его белоснежные волосы, заплетенные сзади в хвост. Из-под плаща сверкнули два меча, пристегнутые к широкому поясу с золотой пряжкой в виде головы льва — герба города Штормград. Неспешной походкой Церберус направился к выходу из переулка и пошел в направлении цитадели. Его страхи подтвердились: больше в переулке никого не возникло, а это значило только одно — орки поймали остальных из его отряда. Он проходил по пустынным улицам ночного города освещаемых фонарями и кроме патрульных, ходивших по городу в столь поздний час, не встретил ни единой живой души. Город Штормград состоял из шести кварталов, между которыми протекали каналы, пересеченные мостами, соединявшими кварталы между собой. В северо-восточной части города находилась цитадель. Это было красивое здание, окруженное стеной, в которой имелись ворота, обрамленные двумя сторожевыми башнями, выходящими к каналам между "Старым городом" и "Мехадомом", кварталом города где обитали гномы и дворфы. Ворота были открыты и по бокам от них стояли два стражника в сверкающих мифриловых доспехах и с обнаженными мечами. На груди у них была синяя туника с вышитой на ней эмблемой в виде головы льва. Такая же эмблема была и на щитах стражей. Узрев Церберуса, стражники приветливо окликнули его, на что он только отрывисто кивнул головой. Пройдя арку ворот, он пересек небольшой внутренний двор и оказался у входа в цитадель. Внутренние ворота были заперты и стражники хоть и дружелюбно, но с некоей натянутостью в голосе поинтересовались у Церберуса, зачем ему понадобилось приходить в цитадель в такое позднее время.

— Я направляюсь к лорду Болвару, и вы были об этом заранее оповещены, — ответил Церберус. — Дело отлагательств не терпит. Пропустите!

Стражи не очень решительно, но все же освободили проход. Приказ лорда Болвара Фордрагона касался не только Церберуса; всех связанных с этим делом разрешено было впускать в цитадель в любое время дня и ночи. Ворота бесшумно распахнулись, и Церберус вошел внутрь. От его внимания не ускользнул обеспокоенный вид охранников и их нежелание впускать его, что было, по меньшей мере, странно, так как Церберуса тут все знали, и ему был разрешен свободный проход в цитадель по любым вопросам. Волновало другое: кто-то отдал, по-видимому, новое распоряжение, что бы Церберуса задержали перед входом в цитадель. Этим и объяснялась нерешительность стражей.

Главный коридор, ведущий к тронному залу, был ярко освещен свечами, висевшими в красивых канделябрах на потолке. Бесшумно ступая по красному ковру, Церберус направлялся в королевские покои но, не дойдя до них, свернул в левый боковой коридор и вышел в небольшой парк под открытым небом. Под раскидистым вязом сидел молодой человек в алой мантии и, склонив голову, дремал. На его коленях покоился черный посох с навершием из большого белого камня. Посох этот достался магу от Антонидиса Мудрого — верховного мага Кирин-Тора еще до его смерти. А тот в свою очередь отобрал его в битве при Альтераке у одного из главенствующих магов павшего королевства. Самые невероятные слухи даже повествовали о том, что принадлежал некогда этот посох основателям Тирисфальского Ордена, да и Магне Эгвинг. Самые же любители сплетен клятвенно заверяли, что упал этот посох с неба прямо в снега Альтеракских гор. Какая из этих версий была более иных приближена к истине — никто не знал. Твердо ж знали одно — Антонидис действительно подарил магу посох шесть лет назад.

Церберус подошел к магу и, наклонившись, легонько потряс его за плечо.

— Архей, — тихо позвал он спящего. — Просыпайся. У нас неприятности.

Архей открыл глаза, и поднял голову. Узнав Церберуса, и разглядев его встревоженное лицо, он вскочил на ноги и спросил:

— Что случилось? Где Астарх с Алексом? Они живы?

Церберус покачал головой.

— Они не появились в городе вслед за мной. Даже если их и не убили, то они в плену, и наша цель по прежнему в руках орков Черной скалы.

Архей беспокойно огляделся вокруг, словно ожидая, что из-за кустов вот-вот выскочит дюжина орков. Но никто так и не выскочил; в небе над городом сияла полная луна, и ее серебристый свет заливал парк, где стояли Церберус с Археем. Церберус стряхнул навеянные луной далекие образы и негромко, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:

— Драконы Крыла Тьмы могут принимать обличье людей… И они этим пользуются. — Церберус посмотрел на Архея и добавил. — Мне не нужно было открывать свиток и читать его что бы понять кто снабжает информацией Нефариуса. Его главный информатор — его сестра.

Архей удивленно воззрился на Церберуса.

— Ониксия?! В Штормграде?! Да это, по меньшей мере, смешно, не говоря уже о том, как глупо и необоснованно. — Архей еще раз оглянулся, затем продолжил. — Где бы она здесь пряталась? Огромный дракон! А если она в обличье человека, то где доказательства что она может знать интересующую Нефариана информацию? Да и вообще как ты собираешься ее искать в городе? Будешь ходить по улицам и пытаться поджечь каждую встречную женщину, в надежде что одна из них окажется не чувствительна к огню?

— А вот о доказательствах как раз и надо позаботиться, — ответил Церберус и направился в сторону закрытой и темной в такое время библиотеки. — Для таких как ты. Мне-то всяко не нужны никакие доказательства. Катрана Престор и есть леди Ониксия.

Архей застыл на месте не в силах поверить своим ушам. Одна из самых влиятельных персон королевства — помощник, мало того, родственник Нефариана.

— Но Катрана… Леди правящего Совета Штормграда. Это невозможно Церберус! — Архей собрался с мыслями и добавил. — Почему в таком случае сверток не уничтожили? Он же грозит изобличением связей Нефариана. И почему король все еще жив?

Церберус уже открывал дверь, стараясь не шуметь громоздкими замками.

— Потому что этот сверток не один, — ответил он. Можешь не сомневаться Архей, свиток уничтожается. Просто мы подоспели как раз вовремя. Или почти вовремя. Новости из города если не каждый день, то раз в неделю поставляют регулярно. А король жив лишь потому, что это выгодно Нефариану. Вернее сказать, ему не нужна смерть короля. Цель Нефариуса в том чтобы уничтожить всех людей и их союзников. Смерть Андуина ничего ему не принесет, так как его обязанности сейчас выполняют регенты и Верховный Совет. Но, убив короля, Катрана Престор не смогла бы более находиться в городе. А информация, которую Виктору любезно предоставляют из города гораздо важнее чьей-то одной смерти. Это единственное объяснение доброго здравия нашего короля. Я, правда, опасаюсь, что кроме Катраны кто-то еще старается не нам на руку…

Говоря это, он уже вошел в хранилище. Церберус взял свечу и зажег ее. Архея оставил караулить у дверей, а сам двинулся вдоль стеллажей вглубь библиотеки. В конце концов, он нашел то, что искал и, поставив свечу на стол, достал из глубин стеллажа древний фолиант в кожаном переплете. Казалось этой книге больше лет, чем самому городу. Открыв на нужной странице книгу, Церберус углубился в чтение; Архей наблюдал за пустынным парком. Чем дальше читал Церберус, тем яснее ему становилось, что его подозрения не безосновательны и тем мрачнее становилось его лицо. Наконец он захлопнул книгу и поставил ее на место. Погасив лампу он направился к выходу и в тут же Архей повернулся к нему.

— К нам кто-то идет, шепнул он. — Какая-то женщина.

Жестом Церберус показал Архею спрятаться, а сам стал у стены возле двери. Вскоре в дверном проеме возник женский силуэт, и в библиотеку вошла девушка в бледно-розовом платье с длинными черными волосами. При первом взгляде она казалась милой и нежной, но если присмотреться получше то можно было бы заметить некую искру в ее глазах, огонь коварства и хитрости которую, по правде сказать, можно было увидеть почти у каждого советника короля. И когда отворачивала она свои глаза от собеседника, околдованного ее вкрадчивыми речами, становились глаза холодными и неживыми. Пройдя пару шагов, она остановилась, и взгляд ее упал на стоявшую возле стола лампу. Казалось странным, как она могла так хорошо видеть в столь тусклом освещении. Но Церберус более не удивлялся сему, ибо знал, откуда у нее такие возможности.

— Катрана! — окликнул ее Церберус. — Поди сюда.

Катрана улыбнулась — по ее мнению дружеской улыбкой, но в лунном свете эта улыбка выглядела зловеще и жутко — и направилась к Церберусу.

— Странное ты выбрал место для встречи, — она посмотрела на Церберуса пронизывающим взглядом. — Что ты здесь делал?

— Теперь я и перед тобой должен отчитываться? Насколько я помню, я обязан отчитываться только регенту его величества Бол…

— Я так же являюсь регентом короля, если ты забыл Церберус, — выпалила Катрана, но затем сразу же смягчила тон. — Я имею полное право знать, что происходит в королевстве. К тому же я надеялась, ты мне все расскажешь как своему другу…

Церберус усмехнулся, но Катрана по-прежнему выглядела несколько напряженной.

— Если хочешь знать, где я был и какая у меня есть информация, пойдем со мной. — Сказал Церберус. — В городе даже у стен есть уши.

Спустя совсем недолгое время они уже были за пределами городских стен. Церберус привел Катрану к Зеркальному озеру. В этом месте горы, которые вплотную подходили к городским стенам выдавались вперед острым клином и на острие этого клина образовывали некое подобие полукруга. В этой ложбине и было Зеркальное озеро, в которое водопадом со скалы стекал горный ручей. Попасть к Зеркальному можно было только через северные отроги Синих гор; опасная и тяжело-проходимая тропа, а потому мало кто видел Зеркальное воочию. Те же, кто видели, могли хвастаться этим налево и направо, так как мало нынче было смельчаков готовых рискнуть пройти по горной тропе ради того чтобы полюбоваться на Зеркальное. Именно сюда Церберус привел Катрану; в место, где можно было не бояться встретить нежелательного слушателя.

— И что же такое тайное ты узнал в Черной горе, что решил идти к самому Зеркальному, дабы избежать лишних ушей? — Катрана посмотрела на отражающуюся в воде луну.

Церберус достал меч из ножен. В свете луны клинок блеснул призрачным бледным сиянием. Катрана вопросительно посмотрела на Церберуса. Церберус тоже подошел к озеру и взглянул на лунное отражение на зеркальной глади воды.

— Нефариан пристально следит за городом, — Церберус медленно говорил, тщательно подбирая каждое слово. — У него есть осведомители, несомненно, но они не всегда могут предоставить ему нужную информацию. Да и потом осведомителей ведь можно купить.

Катрана пристально смотрела на Церберуса, который казалось, вовсе забыл о ее существовании и говорил со своими мыслями.

— А ему ведь нужен осведомитель, которому можно всецело доверять. Осведомитель, чьи интересы будут совпадать с его интересами. И такой осведомитель у него есть. У Нефариана есть сестра…

— Да, я знаю, — тихо сказала Катрана. — Ее зовут Ониксия. Мать черных драконов.

— А знаешь ли ты, что Ониксия может принимать человеческий облик? — спросил Церберус резко развернувшись к Катране. — И ее человеческое имя Катрана. Катрана Престор!

За спиной Катраны вскинулись два кожистых черных крыла, но Церберус оказался быстрее. Мгновенно взмахнув мечем, он ударил Ониксию в плечо и сразу же рубанул наотмашь по шее. Однако драконья чешуя спасла Катрану. Глаза Ониксии более не были человеческими, они стали зелеными, зрачок превратился в узкую щель, чернота которой напоминала бесконечную пропасть; на дне ее была только смерть. Поняв, что сейчас Ониксия увеличится в размерах до взрослого дракона, Церберус быстро прыгнул к ней вплотную, и проткнул мечем ей грудь. Чешуя дракона еще не успела покрыть ее тело, и меч пронзил Катрану насквозь. Ногти ее стали удлиняться и превращаться в огромные когти-лезвия. Но тут она вздрогнула и упала на землю: меч воина был предусмотрительно смазан специальным ядом, который замедлял любую метаморфозу живого существа. Спасти себя от смерти ей так и не удалось — неполное превращение остановилось. Еще раз Катрана вздрогнула, и превращение обернулось в другую сторону. Ониксия вновь стала человеком. Судорожно вздохнув, она сняла с пальца кольцо, но больше ничего сделать не успела. Какое-то мгновение она стояла на краю обрыва, а затем медленно покачнулась и упала в воды Зеркального.

Церберус вложил меч в ножны, развернулся и зашагал в сторону Штормграда. Золотое кольцо с черным камнем так и осталось лежать в густой приозерной траве, и напрасно Нефариан пытался позвать свою сестру.

Глава 2

Выбор пути

Солнце скрылось за лазурной гранью океана и Тельдрассил начали окутывать вечерние сумерки. Было еще светло, теплый ветерок игрался листвой в верхушках деревьев; в закатном мареве небеса приобрели нежно-розовый оттенок — такое небо путник мог увидеть только в Тельдрассиле, земле, которая была создана ночными эльфами, и которая не могла быть частью чего-то другого; иного мира, лежащего за пределами великого древа. Последние дневные лучи вызолотили комнату, пение птиц расслабляло и вызывало чувство умиротворения и блаженства, ибо даже птицы в Тельдрассиле были совершенно не такие как во всех Восточных королевствах. Эти птицы были частью того самого мира, существовавшего еще до раскола единого Калимдора; эта земля была частью того мира. Весь Тельдрассил хранил неисчерпаемую память о былых днях, ушедших в непроглядную ночь забвения. И в этот теплый вечер Мэлисса сидела на крыльце и ждала. Ждала и смотрела на Тенистую поляну. Это был обычный жизненный ход, а что же находится там за пределами Тельдрассила. Чем дольше Мэлисса смотрела на вечерний Альдрассил, тем больше понимала, что никуда она не пойдет и никакие слова ее не смогут заставить изменить свое решение. Здесь был ее дом, здесь было все то, к чему она так привыкла за те немногие прожитые здесь годы. А искать что-либо, не имея даже понятия о том, где начинать поиски это было глупо по ее мнению. Анмаксиэн конечно не ребенок, но это все же глупая затея и надо бы отговорить ее от этого. Слишком уж все это рискованно…

Размышления Мэлиссы были прерваны приветственным восклицанием: мимо проходили эльфы и, увидев Мэлиссу на крылечке, пожелали ей доброго здоровья. Мэлисса кивнула в ответ и снова призадумалась. Совсем уже смеркалось, а Анмаксиэн еще не было. Мэлисса знала об этой ее привычке гулять ночами по Альдрассильским лесам, но что-то тревожно стало ей в этот раз. Она уже пожалела, что не спросила у проходящих эльфов, не видели ли они ее. Хотя тут же поняла всю глупость своего вопроса: когда Анмаксиэн хочет чтобы ее не видели — ее не увидит даже Мэлисса с расстояния двух шагов. Не в силах больше терпеть Мэлисса забежала в дом, схватила лук и колчан со стрелами и скрылась в темноте Альдрассила. Расчет ее был простым: пойти по следам Анмаксиэн до колодца а там уже действовать как получится, однако к своему удивлению добравшись до колодца Мэлисса неожиданно для себя поняла что Макси и вовсе тут не было. Неясная тревога подобралась к сердцу Мэлиссы: в лесах Альдрассила было нечего опасаться, если конечно не нарушать законов природы живущей своим укладом в этих лесах. И хотя Макси достаточно умна и уж точно никогда не попытается нарушить территорию саблезуба или же влезть в паутину охотника, но страх за сестру был превыше этих доводов разума; это чувство не разу еще не подводило ни ее ни Анмаксиэн в отношении своей сестры. Развернувшись, Мэлисса побежала обратно.

Мэлисса бежала, не глядя под ноги. Скорее бы добежать обратно к дому… Скорее пока что-то не случилось. А что дальше она будет делать, когда прибежит? Куда она пойдет? Размышления прервались и Мэлисса покатилась кубарем, споткнувшись через что-то натянутое между деревьев и… угодила в плотно сплетенную паутину. Охотники вновь раскинули свои тенета, ведь колодец находился совсем недалеко от их пещеры. Мэлисса чуть не заплакала от злости. И надо же было ей вот так по-глупому угодить в расставленную ловушку, как мухе. Оставалось либо позвать на помощь и опозориться на весь Альдрассил, либо ждать пока охотник выползет из логова за своим ужином, которым сегодня имела все шансы стать Мэлисса. Стыдно было звать на помощь, но еще страшнее стало, когда рядом послышались тихие крадущиеся шаги. Мэлисса даже не могла дотянуться до лука за спиной: липкая паутина не давала никакой возможности пошевелиться. Шаги слышались все ближе. Вот сейчас огромный паук выползет из-за дерева, и тогда уже будет поздно звать на помощь. Мэлисса отвела глаза, чтобы не видеть этой смерти выползающей из-за дерева на шести мохнатых паучьих лапах. Шаги были совсем близко, только руку протяни. Мэлисса зажмурилась и стиснула зубы, отчаянно пытаясь дотянуться рукой до ножа, висевшего на поясе. Секунды превратились в вечность, шаги давно прекратились, однако совсем ничего не происходило. В конце концов, Мэлисса не выдержала и открыла глаза.

Макси стояла над ней и разглядывала свою сестру одновременно с улыбкой и неким удивлением. Мэлисса дернулась, но это не дало никаких результатов: паутина охотников Альдрассила была прочна и могла выдержать сотни огромных валунов; не чета усилиям Мэлиссы. Макси постояла еще немного, видимо обдумывая, как преподнести эту историю на сегодняшнем посвящении, затем достала из-за пояса кинжал и разрезала паутину. Мэлисса однако же вставать не торопилась, ее взгляд был устремлен за спину Макси, а рука медленно потянулась к луку за спиной. Но Макси предугадала ее действия и наклонившись к сестре взяла ее за руку не дав снять лук со спины.

— Он уже упустил свою добычу, охотница. — Последнее слово было произнесено с нескрываемой иронией. — Кому как не тебе знать повадки тенеплетов?

С этими словами она тоже оглянулась. Возле дерева, из-за которого вышла Макси сидел зеленый мохнатый паук и смотрел на эльфов пучками свои глаз. Щелкнули жвала, но паук понимал, что добыча уже упущена, а потому развернулся и быстро уполз в темноту между деревьями. Макси помогла подняться сестре и заметила, что та все еще испуганно озирается по сторонам и держит в руке лук.

— Пойдем иначе опоздаем на посвящение. — Макси поманила за собой Мэлиссу и на ходу добавила. — Мне есть, что тебе сказать. Что-то важное.

Над Альдрассилом густые сумерки сменились ночью. Илталлаин уже окончил свой рассказ, а Анмаксиэн и Мэлисса все еще сидели у костра. Мэлисса вслушивалась в каждое слово Илталлаина, а Макси смотрела на горящие поленья и смотрела в глубину прошлых лет. Очень часто она вот так просто уходила из реальности и видела то, что другим было недосягаемо. Верховные друиды, да и сам Илталлаин знали, что она видит Нуинаи-Мишша а потому справедливо полагали, что она обязательно станет великим друидом как только достигнет возраста испытания, ибо этот дар был доступен лишь избранным. Но вот этот день испытания настал для Макси, а через год он настанет и для Мэлиссы; день уже подошел к концу, и вот ночь окутала Альдрассил полня его ароматами цветов и звуками ночного леса, но Макси все еще не говорила Илталлаину о своем решении. Изумрудный Сон видела ли она, или же просто отголоски прошлых лет, вызванные рассказом Илталлаина, напомнили о давней печали. Выбор ночного эльфа, независимо от того каков был сей выбор — друид или же воин, но эльфы оберегали покой и неприступность своих священных земель. Макси же думала о том мире, который находится за гранью бескрайних лесов Ашенаваля. О тех горах, степях и океанах кои лежат дальше на восток. И совсем еще маленькая Макси, которая только сегодня стала взрослой уже знала зачем идет в мир лежащий за пределами Тельдрассила. Она уже знала своего врага.

— Что ты хотела мне рассказать? — Мэлисса наклонилась к Макси так, чтобы не слышали другие эльфы. — Ты сказала это что-то важное. Что произошло, и где ты была сегодня?

Макси нехотя оторвала свой взгляд от огня и посмотрела на Мэлиссу. Посмотрела так, будто бы увидела ее первый раз в жизни. Мэлисса все еще вопросительно смотрела на нее. Макси выдерживала этот взгляд несколько мгновений, а затем снова обернулась к горящему костру.

— Наша мать жива. — Прошептала она. — Я иду за ней. Ты же останешься здесь, и будешь ждать меня…

— Что ты несешь? — Зашипела на нее Мэлисса. — Ты прекрасно знаешь, что ее уже нет! Где ты была сегодня?!

Макси закрыла глаза, но от Мэлиссы было не так-то просто отделаться.

— Ты не была у колодца сегодня, и я это знаю! Я уверена, что ты сегодня вообще не была в Священной роще. Что ты сейчас скажешь? Я уверенна, что ты так и не научилась ничему. И вместо того чтобы сегодня пойти в Священную рощу и попросить дать тебе еще немного времени ты была непонятно где и непонятно зачем. Да и еще…

— Я не буду друидом, — тихо произнесла Макси. — Я видела сон. Мать жива, она находится далеко, но я разыщу ее. Мэлисса оставь эти детские сказки. Я не друид. Я — Песнь Теней. И эта тень будет моим проводником, а я — ее частью.

— Ты говоришь о пути убийцы и вора! — Взгляд Мэлиссы теперь горел не хуже костра, а сама она кипела от злости. — Я знаю, что вы называете путем теней! Ты будешь хуже тех зеленокожих оскверняющих наши леса!

Последние слова она уже не прошептала, а прокричала на всю поляну. Эльфы оглянулись на них, но Мэлисса казалось, забыла о существовании кого-либо возле костра кроме себя и своей сестры.

— Ты хочешь пойти по стезе выложенной трупами врагов и тех, кто будет рядом с тобой? Вместо того чтобы исцелять раны этой земли ты будешь сама наносить эти раны. Ты хочешь быть, как и наша мать?! Вершительницей правосудия?! Ты знаешь, к чему это приведет тебя! К тому же концу, который встретила она! Ох!

Это восклицание эхом отдалось в лесу. Макси вскочила и наотмашь ударила рукой Мэлиссу по лицу. Впервые Мэлисса и все кто были на этой поляне увидели Макси в таком гневе. Растрепавшиеся длинные белые волосы, горящие огнем глаза, но не тем мягким сиянием звезд, которым светились глаза эльфов, нет. Это было неистовое всепожирающее пламя. Хотелось спрятаться от этого взгляда, убежать как можно дальше, ибо казалось, этот огонь сожжет на своем пути все, не остановится ни перед чем, но достигнет того, на кого была направлена злоба этих прекрасных глаз. Невероятно прекрасна была Макси и одновременно ужасна в своем гневе. Мэлисса испуганно взирала на нее снизу вверх не в силах сказать что-либо.

— Надеюсь, это было твое первое, и последнее плохое слово о нашей матери. — Тихий и спокойный голос Макси казался абсолютно нереальным наряду с ее внешней злобой.

— Будет вам, — разрядил обстановку Илталлаин. — На сегодня достаточно. Завтра вас ждет тяжелый день. Ваш первый день взрослой жизни.

Над Шадоугленом цвела дивная летняя ночь, полнясь ароматами цветов. Звезды на бледно-розовом небе были видны как никогда ясно. Стояла глубокая тишина, которую лишь изредка нарушал легкий ветерок, шелестящий в траве. Илталлаин задумался о том, что эти молодые эльфы в скором времени покинут родной дом, такой безопасный и такой красивый. Шадоуглен охраняли не только меткие стрелы эльфийских лучников и острые чакрумы хранительниц. Здесь была давняя магия самой природы, которую излучало все вокруг. Старый эльф встал и медленно начал подниматься вверх по лестнице на самую вершину древа. Там, на смотровой площадке, он поглядел на юго-восток: в сторону древнего и таинственного материка Калимдор.

— Можно я немного постою здесь? — раздался тихий голос у Илталлаина за спиной. — Я не хочу спать.

Илталлаин обернулся. Голос принадлежал эльфийке, которая ранее слушала его рассказ о сотворении мира вместе со своей сестрой.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Илталлаин. — Завтра предстоит нелегкий день.

Однако суровости в его голосе не чувствовалось. Эльфийка улыбнулась.

— Я знаю. Я немного постою здесь. Просто я никогда раньше тут не была. Мне очень хочется взглянуть на мир, в который мне предстоит отправиться.

— Знание, это хорошо, — голос Илталлаина звучал одобряюще. — Оно будет тебе необходимо. Но слова об уходе меня настораживают. Ты хочешь отправиться в Ашенаваль? Или просто помогать стражникам Аубердина? Как тебя зовут? И ты уже выбрала свой путь? Времени осталось мало.

— Мое имя Анмаксиэн Песнь Теней. Все меня называют просто Макси. И путь свой я выбрала. Разведка. Я ухожу не в Ашенаваль. Я иду на восток… — На одном дыхании выпалила эльфийка.

— Разведкой это назвать сдали с недавних пор: чтобы звучало более приемлемо. — Нахмурился Илталлаин. — Ты хочешь стать разбойником? Род Поющих в тени мне странно знаком. И почему ты идешь на восток?

— Да, я выбрала именно это, — вызывающе ответила Анмаксиэн. — На восток я иду… Только на востоке я найду ответы на свои вопросы. Разумеется, вам должно быть известно о Поющих в тени. Мы достаточно сделали во время войны. И ведь вы сами говорили, что мы должны быть хозяевами своего времени, мыслей и поступков. Мы сами вершим свою судьбу с благословления Светлой Элун. Это мой выбор!

И тут лицо Илталлаина просветлело. Перемена была просто разящей. Как будто серые тучи враз унес ветер, и на небе засияло солнце после долгого дождливого дня.

— Мудрость я вижу в тебе. Если позволишь, я дам тебе совет: не трать то, что тебе дано не попусту. — Илталлаин отошел к парапету. — Подойди сюда и взгляни на мир, который ты так давно хотела узреть.

Макси подошла к парапету и всмотрелась вдаль. Илталлаин взмахнул рукой и далекие дали вдруг приблизились и стали видны так отчетливо, словно от площадки где стояла Макси до восточных побережьев Калимдора было не больше мили. За густыми лесами Темнобережья она увидела то ли гору, поросшую могучими деревьями, то ли город с множеством зеленых башен, а на вершине всего этого возвышалось могучее древо. Оно было столь высоким, что казалось своей кроной подпирает небосвод. Это был Нордрассил, Мировое Древо, место, словно испускающее свет, несущее некую силу, властвующую над Тельдрассилом и хранящую его. Ей нестерпимо захотелось обрести крылья, чтобы сейчас, немедленно, перенестись туда. Потом она перевела взгляд на юг и заметила за кронами деревьев поблескивающую в лунном свете реку Фальфаррен. Но стоило вглядеться дальше, как чудесный свет померк: там лежал блеклый и тусклый мир, разогнать который свет Мирового Древа не имел силы.

— Это Фелвуд, — сказал Илталлаин, проследив за взглядом Макси. — Гнусное место, где душат друг друга покрытые коростой гнилого мха деревья. Место, испорченное плетью. Сейчас над ним все время клубятся тучи. Отсюда с высокого талана Альдрассила, ты можешь видеть источники двух сил, ни на миг не прекращающих мысленное противоборство. Пока Свету удается прозреть самое сердце Тьмы, не раскрыв ей ни одной из своих тайн, но только пока…

Куда бы не устремила свой взгляд Макси, мира не было нигде. Фелвуд походил на муравейник, там кишмя кишели орки. Под пологом Ашенаваля насмерть сражались эльфы, люди и свирепые, гнусные звери. На востоке Темнобережья полыхали пожары, и границы земель Лунной росы окутывал клубящийся дым.

По Степям стремительным галопом проносились отряды всадников, из ворот Оргримара одна за другой высыпали стаи волчьих наездников. Из гаваней Треамора выходили в море корабли, направлявшиеся в далекий и неизведанный Лордерон.

— Ладно уж, — произнес Илталлаин. — Пора идти на покой. Пойдем. Поверь моим словам, ты еще насмотришься на этот мир так, что начнешь желать, чтобы ты в жизни его не видела.

Старый эльф повернулся и начал спускаться вниз. Анмаксиэн последовала за ним. Только сейчас она заметила как прекрасен ночной Альдрассил. Земля Древа Покоя не знала изъяна. Макси ступила на землю и почувствовала, что и цветы, и ветер и даже собственные шаги — все было не таким как прежде. Здесь было сердце эльфийского народа Калимдора и эльфийка знала, что когда Анмаксиэн Песнь Теней, разведчица из Альдрассила, уйдет в несовершенный, пораженный порчей мир, ее сердце все равно останется здесь, в вечно прекрасном Тельдрассиле.

Спала Макси беспокойно. Ворочалась во сне, металась, выкрикивала имя матери своей. Сон эльфов был знамением и поэтому каждых их сон толковался и имел свой смысл. Но что-то неладное прокралось в сон к Макси. Пару раз за ночь вскакивала, подходила к окну и вглядывалась в темноту ночи Альдрассила.

Но все было спокойно. Над Альдрассилом стояла тихая летняя ночь. Снова ложилась Макси и снова возвращались кошмары. Старые эльфы говорят, что эти кошмары видит каждый, кто спит в ночь после испытания. Ибо сие кошмары есть то, что суждено увидеть каждому в их будущей жизни, взрослой жизни.

А затем вдруг леденящий холод окутал Альдрассил. Стражники переглянулись, крепче сжали оружие, Илталлаин, мудрый и старый друид, который часто помогал молодым стражникам нести ночные дежурства, тоже встрепенулся, поднялись на ноги молодые охотники, которые помогали стражникам, но холод был ощущаем. И тогда Илталлаин устремил свой взор к небу и понял причину этого леденящего холода. Не было более звезд на небе Альдрассила, была лишь тьма. Тень накрыла Альдрассил, холодная тень смерти…

Виднелся далекий берег, покрытый льдом, по морю плыли величаво и неторопливо, словно дворцы, айсберги. И хотя был день, огромные черные тучи, застилавшие небо не пропускали солнечный свет к мерзлой мертвой земле. Холодил руку рунный клинок, который Макси сжимала в руке. А там, вдали у самой кромки небес на неимоверно высокой скале находился трон сделанный из глыбы льда. И на том троне сидел воитель, от которого и исходил этот леденящий холод. Вновь набежали тяжелые тучи, и уже не было того воина на троне. На троне теперь Макси видела саму себя. Неимоверно прекрасной и одновременно внушающий ужас была она. Внезапный порыв ледяного ветра развеял тучи и ударил в лицо. Макси проснулась…

Утром Макси вышла из дому с котомкой за плечами и быстрым шагом направилась на восток, подальше от Альдрассила. На самой окраине Альдрассила Макси уже поджидал светловолосый эльф. Передав ей сверток о содержании которого Макси было ведомо заранее он просто развернулся и пошел в сторону, противоположную той, куда шла Макси. Вновь почувствовала Макси некоторое волнение, вспомнив вчерашний совет Илталлаина, возможно и правда было бы лучше остаться в Альдрассиле и посвятить себя искусству друидов; страх черной волной поднялся из глубин души Макси: она вспомнила ночные кошмары. Развернулась и посмотрела на расстилавшийся внизу Альдрассил. Верно ли она поступает? Прикоснулась к кинжалу, висевшему у нее на поясе — холодное прикосновение стали успокоило ее. Она знает своего врага и найдет его, во что бы то не стало. Еще раз глубоко вздохнула и устремилась прочь от Альдрассила.

Начал накапывать мелкий дождик. Макси шла по дороге и рассматривала новый и незнакомый для нее мир. Уже рассвело и в лесу бурлила жизнь. По деревьям прыгали белки, таскали еду к себе домой; готовились к зиме, под ногами у Макси то и дело прошмыгивали зайцы, а в глубине леса светились желтым светом глаза Ночных саблезубов. Дорого была вымощена ровными и гладкими камнями и идти по ней было легко, но уже к полудню Макси почувствовала усталость и присела у огромного дерева передохнуть. Достала из котомки свежий мягкий хлеб и флягу с водой и уже собралась было перекусить, как вдруг с другой стороны дерева под которым расположилась Макси послышалось сонное мычание. Макси вскочила на ноги и увидела как из-за дерева вышло существо с двумя рогами на голове, козлиной бородкой, хвостом и ногами, на которых вместо ступней были копыта.

Это был сатир. Сатиры были крайне злые, подлые, трусливые и коварные существа. Когда-то все сатиры были ночными эльфами, но во время последней войны с Пылающим Легионом в Калимдор вторглись войска демонов, и огромный эскадрон ночных эльфов державших оборону северных границ Ашенавальского леса не успел отступить вместе со всеми и был окружен Пылающим Легионом. Храбрые кал'дореи предпочли умереть в бою, защищая свою родину, но у Архимонда было на сей счет свое мнение. Сгорая от злобы и ненависти ко всему живому, а особенно ночным эльфам, Архимонд приказал своим прихвостням схватить эльфов и извратить их сущность. План Архимонда удался, и результаты были впечатляющими. Но сатиры были очень слабы, и полагаться на них как на армию Легиона было нельзя. Это была не попытка усилить свое воинство, а просто месть эльфам, однажды отбившим атаку Легиона в Калимдор. Однако для Макси, которая первый раз в жизни покинула родной Альдрассил сатир мог оказаться вполне серьезным противником. Впрочем, он, по-видимому, не замышлял ничего дурного, по крайней мере, сейчас. Уставившись голодным взглядом на снедь, разложенную под деревом он затоптался на месте, а затем посмотрев на Макси проблеял:

— Славная еда! Славная, — тут он замялся и вкрадчиво спросил. — Добрая госпожа поделится с бедным голодным странником?

Макси мало что было известно о сатирах, к тому же она хотела побеседовать с этим существом, явно не принадлежащим к расе ночных эльфов. Приветливо улыбнувшись, взмахом руки она пригласила сатира разделить с ней трапезу. Через несколько мгновений оба уже прислонившись к дереву спиной, с аппетитом обедали.

— А кто ты такой, — спустя некоторое время поинтересовалась Макси у сатира, — и как тебя зовут?

— Меня зовут Зенн, — жуя, ответил сатир. — Зенн Чистое копыто. Я сатир. Тебе что-то известно о сатирах?

Макси отрицательно закачала головой. Зенн вдохновился, так как понял что даже если бы Макси было о его расе что-либо известно, и ее вопрос всего лишь уловка, она никогда не смотрела бы на него так беспечно и заинтересовано. Никто не пустил бы сатира к своему столу. Зенн уже прикидывал как бы получше провести наивную эльфийку и какая ему будет с нее выгода; судя по виду Макси, на аристократа она мало чем была похожа, но алчные сатиры даже ради медяка готовы были совершить любую подлость. Поэтому сатир быстро прикинул в уме все возможные варианты легкой наживы, покосился на висевший у Макси на спине кинжал и решил что предпочтет облапошит Макси хитростью нежели прибегать к насилию.

Следует заметить что кинжал-то Макси и в руках как следует держать не умела, не говоря уж о том чтобы с его помощью сражаться. Сатир же был уже опытным бойцом, погубившим немало доверчивых или неосторожных путников.

Но кал'дореев он опасался, так как знал меру их могущества и способностей. К тому же по своей натуре сатиры были весьма трусливы. Зенн никогда не сражался с противником лицом к лицу. Он мог ударить ножом в спину или придушить во сне, но равный бой с любым, даже таким неопытным врагом как Макси был для него слишком страшен.

К тому же напрасно Зенн считал что Макси бедная странница не имеющая ни гроша. Уходя из дому она прихватила с собой лишь крохотную часть своих денег, каплю из моря, но этой капли хватило бы чтобы в течении целого месяца содержать небольшую армию. Макси и ее младшая сестра Мелисса были потомками Поющих в тенях, одной из самых состоятельных династий ночных эльфов. И в путешествие она отправилась вовсе не из желания помочь далекому Альянсу в их бесконечных битвах с Ордой или же кал'дореям Сереброкрылых изгонять орков из Ашенавальского леса. Ее путь лежал гораздо дальше карт Азерота. В Запределье, в мир, о котором уже более двадцати лет не было ничего слышно. Именно туда шла Макси в надежде отыскать свою мать, Мейв Поющую в тенях. Не каждый мог знать кто такая Макси, но Мейв знали почти все. Тюремщица, погнавшаяся за своим пленником на край земли. Обманом и интригами она все же сумела с помощью Малфуриона догнать своего пленника Иллидана и почти было вновь заточила его, но ее обман вышел наружу и вновь узник ускользнул. Одержимая правосудием Мейв бросилась вслед за Иллиданом в Запределье, и с тех пор больше никто не слыхал о ней. Как считали все там она и сгинула, но Макси упрямо продолжала верить в обратное и эта ее уверенность, столь же безумная сколь жажда правосудия ее матери теперь вела ее саму.

А сейчас Макси было интересно узнать о своем новом спутнике побольше.

— Мы сатиры когда-то были ночными эльфами, — начал свой рассказ Зенн. — Но во время нашествия Пылающего Легиона нас схватили демоны и подвергли мучениям. С тех пор мы живем в этих лесах и очищаем их от зла, так как знаем что это. Другие нас страшатся, принимая за бродяг и убийц, но мы на самом деле помогаем всем… Вот только почему-то нас никто не понимает.

Сатир понурил голову, а Макси пыталась найти для него слова утешения. По ее мнению Зенн был героем, выдержавшим такие испытания, и не сломился; сражается со злом погубившим его. О том как нагло и бессовестно он ей соврал Макси даже и не подозревала. Это была первая ошибка в ее долгом путешествии, но на этом горьком опыте пришлось сделать немалые выводы.

Глава 3

Первый опыт

— Как всегда никаких результатов, проворчал чернобородый дворф. — Взяли бы меня с собой так эти документы давно уже были бы у нас, а информатор повешен на входе в город. Так нет же, доверились хлипкому магу!

— От хлипких магов толку больше чем от тебя, — возмутился Архей. — Ты то, поди, больше ничего и не умеешь кроме как пиво хлестать и бахвалиться!

— Хватит! — осадил спорящих Церберус. — там не было никого из вас, поэтому прекратите этот спор. Радуйтесь лучше, что вас там не было; неизвестно чем бы все закончилось, если бы мы пошли, так как было изначально запланировано.

Церберус наклонился и вгляделся в тлеющие в камине уголья. Архей неподвижно сидел на своем стуле, видимо призадумавшись; Кер видимо устал от этого бесконечного спора и медленно потягивал пиво из бокала и курил трубку. Кроме них в комнате была еще одна светловолосая девушка, раздраженно смотревшая на дворфа и отгонявшая от себя руками зловонный табачный дым. Было уже далеко за полночь, но они все еще сидели у камина в гостиной и все думали…

— Я, признаться совсем не вижу смысла в этом, — подал голос Кер. — Мы что войной пойдем на Черную Гору? Чего ради было собирать весь этот сброд?

— Совет собирают не ради войны. Вопрос в том, продолжит ли Альянс свое существование или же нет? Падение Квель'Таласа лишило нас союза с нашими давними друзьями Высшими эльфами. Весь северный Лордерон теперь для нас потерян. Калимдор для нас чужая земля. На ночных эльфов у нас нет надежды. Поэтому если Альянс и будет существовать дальше то, скорее всего нашими единственными союзниками будут дворфы. — Не без грусти в голосе подытожил Архей. — Кхаз-Модан и Красногорский кряж вот и все наши территории.

Кер затянулся трубкой и посмотрел в потолок. Похоже, Архей сказал какую-то приятную для него вещь; по лицу дворфа расползлась довольная ухмылка.

— В одном вы люди можете быть уверенны. Мы дворфы никогда не предаем своих союзников. Никогда! В отличие от этих тщедушных эльфов…

— В общем, провал последнего задания ставит нас в тяжелое положение. — изрек наконец Церберус. — "Эстел" предложили свои услуги королю и он, разумеется, согласился. От нас пока что еще никто не отказывался, но мы становимся все менее и менее необходимы для королевской короны. В скором времени снабжение деньгами окончится и тогда… Тогда придется искать какой-то другой способ зарабатывать на жизнь. И, может быть, уже тогда каждый будет делать это сам по себе. Ну и, я думаю, каждый помнит, сколько красавчиков сидит в Стокаде по нашей вине. Для нас будет очень невыгодно выходить из-под покровительства его Величества. Таким образом, нам надо переорганизоваться и придумать новый план. Я если честно даже не представляю, как мы выполним то, что требует Грегор, однако я еще менее представляю себе что будет, если мы окажемся без нашей теперешней работы. Перво-наперво нам нужно заполнить брешь в нашей команде. У нас есть все кто нам надо. Не хватает только хорошего разведчика. Если бы не проклятые орки сейчас все было бы прекрасно, и никто бы не боялся остаться на улице без куска хлеба. Но Алекс мертв, у нас больше нет первоклассного ликвидатора, а время поджимает. Так что присматривайтесь получше к ребятам из доков. Может среди них мы найдем того, кто нам нужен. Ну а в остальном… Я, если честно, уже ни на что не надеюсь, но мы еще никогда не уходили с поля боя проигравшими. Не уйдем и в этот раз; спасение придет, я знаю это.

— Какое задание поставил перед нами Грегор? — спросила Блуд.

— Найти информатора Нефариуса. Предоставить доказательства. Убить его. — Перечислил Церберус. — По-моему все.

— Убить кого? Лорда или же его информатора? — в недоумении спросил Кер. — Слабо мне верится, что Эстел с этим справится.

— И информатора убить… И Виктора… — Церберус посмотрел в окно, в ночь. — Эстел может с этим и не справится, но языки у них налажены что надо. Информатор сам себя раскроет. Мы должны быть на голову выше них и на шаг впереди.

Все, кто были в комнате, понурили голову, представляя трудности, которые навалятся на них вскоре. Даже всегда преисполненный надежды Архей приуныл. Надежда убывала, положение становилось все хуже и выхода пока что не было.

— Поскорее оно бы пришло, это твое спасение, что ли. — Проворчал Кер.

Заметно потеплело и сидящую под деревом в обществе сатира Макси разморило и она начала клевать носом. Зенн как раз окончил свой рассказ, завершив его кратким очерком о том, как он спас целую деревню от ужасного дракона, предварительно умертвив последнего. Теперь Макси, даже не смотря на жуткую сонливость не терпелось отправится дальше в путь, чтобы тоже сражаться с монстрами, спасать невинных и проявлять героизм всеми возможными способами.

— Нам пора продолжать путь, — позвала сатира Макси. — Впереди еще полно опасностей, с которыми ты справишься, как и прежде справлялся. И теперь я более чем уверенна, что смогу довести свое дело до конца, если со мной ты. Разумеется, если ты не против продолжить путь в моем обществе.

Зенн призадумался. Находясь при этой эльфийке, он вполне мог обеспечить себе беззаботное существование. Не надо будет более заботиться о пропитании и других насущных делах, паче того Макси еще и героем его величает. Для сатира, которого презирали и ненавидели исключительно все, это было как для умирающего от жажды в пустыне, мечтающего найти флягу воды — найти оазис. Но Макси рано или поздно могла привести его в деревню, где кал'дореи сразу же объяснили бы ей с кем она повелась. Поэтому он решил остаться с ней, до поры до времени, но при любой опасности тут же улизнуть.

Они прошли по дороге еще несколько лиг, когда солнце уже начало клонится к западу. На Тельдрассил медленно, но неотвратимо наползали сумерки. Макси устала настолько, что едва они остановились на ночлег, она сразу же легла на землю и мгновенно уснула, успев только сказать:

— Завтра доберемся до деревни Звездного ветра. Там пополним свои запасы и снова в путь. — Тут она немного помолчала и добавила, — я всем расскажу, кто ты на самом деле и ты станешь героем!

Зенн пока что вопреки ожиданиям Макси становиться героем не торопился и уж знакомится с ночными эльфами и подавно не желал. И поэтому, дождавшись пока она уснет он тихо встал и крадучись исчез в чаще леса. Однако же уходить от Макси он пока что не собирался. Ему нужно было только добиться того, чтобы ночные эльфы не создали помех, и он знал, как это сделать.

Луна ярко освещала лес, но сатиру не нужно было лунного света, чтобы пробираться по лесу ночью. Как и ночные эльфы, коим когда-то был, Зенн прекрасно видел в темноте и поэтому очень скоро был на значительном расстоянии от того места где спала Макси. Спустившись в лощину, он сел на камень и стал ждать. Через некоторое время в лощину стали спускаться другие существа. Это были не сатиры. Фурбологи, или как их называли кал'дореи — беорны подошли к камню, на котором сидел Зенн и окружили его. Каждый из них был вооружен, но настоящего оружия почти ни у кого не было. Вооружались чем придется. Кто был с ножом, кто с дубиной. Находились и вовсе с лопатами и мотыгами. Из общей толпы вышел беорн с более темной шерстью, нежели у остальных и красными, ярко светящимися в темноте глазами. В руке он держал грубой ковки меч, а на шее у него висело ожерелье с вправленным в него зеленым камнем. Его Зенн оценил как вожака этого племени. Сатир уже не раз вступал в темные, грязные сделки с племенем Сучковатой сосны, но этот вожак был избран совсем недавно — его Зенн не знал. Однако, зная какое влияние на беорнов оказывает демоническая магия, коей сатир был источником, он мог вполне рассчитывать на успех своего замысла.

Беорны, как и сатиры были когда-то стражами леса и друзьями ночных эльфов. Но, как и сатиров, фурбологов осквернил пылающий легион. Большинство беорнов сошли с ума и вместо того, чтобы защищать лес начали его уничтожать. Племя Сучковатой сосны занималось в основном грабежом одиноких путников на дорогах и разбоем. И если другие беорны продолжали поклоняться Ценариусу, либо вообще отвернулись от природы и перестали поклоняться кому-либо, то племя Сучковатой сосны поклонялось демону Маннороху, повелителю бездны. Это были одни из тех беорнов, что пытались защитить священный источник от осквернения, но, будучи несравненно слабее Маннороха проиграли битву и вынуждены были испить воды из оскверненного колодца, став свирепее и безумнее любого из племен.

Вожак встал перед сатиром и поклонился ему. Видя Зенна впервые, он прекрасно понимал, что перед ним демон, один из прислужников их могучего божества. Зенн поднялся с камня и криво ухмыльнулся, осознавая свою власть над этими существами. Ему, законченному негодяю и подлецу власть доставляла несказанное удовлетворение, но эти жалкие существа его не устраивали, а использовать их для достижения более высоких целей ему недоставало ума. Вся его власть сводилась лишь к пакостям и козням кал'дореям. Как только сатир поднялся, все племя встало на колени и склонило головы. Зенн постоял с минуту, наслаждаясь этими мгновениями абсолютной власти, затем, вспомнив, что время идет и что пора переходить к делу, приказал всем подняться.

— Доброй тебе ночи посланник великого Маннороха. — Произнес вожак племени, согнувшись перед сатиром в три погибели. — Чем наше племя может помочь великому Владыке?

Зенн еще раз обвел взглядом многочисленное племя и криво ухмыльнулся, прикидывая, как скоро они расправятся с немногочисленным населением деревни Звездный ветер. Затем, прокашлявшись, ответил:

— Великому Владыке требуется, чтобы вы выполнили его волю. — Сатир снова улыбнулся, глядя, как при упоминании о Маннорохе все племя вновь испуганно склонило головы. — К югу отсюда находится деревня Звездного ветра. Она населена мерзкими кал'дореями. Эта деревня принадлежит Маннороху!

— Великий Владыка хочет, что бы она была уничтожена? — Воскликнул вожак, в то время когда остальное племя опять испуганно склонило головы, услышав имя своего божества. — Великий Владыка хочет, чтобы ночные эльфы были растерзаны? Чтобы изображения их проклятых богов были изодранны в клочья, а трупы их проклятых детей устилали землю?!

Племя одобряюще загудело. В глазах вожака появился кровожадный блеск и Зенн мог только порадоваться тому, как легко осуществился его план. Улыбнувшись беорну, он кивнул головой.

Утром Макси проснулась довольно поздно и сначала опешила увидев что она спит не в своей мягкой постели, а посреди леса да еще и в компании сатира. Но затем она вспомнила события вчерашнего дня и преисполнилась гордости. Она преодолела немалый путь, познакомилась с величайшим героем и провела ночь в лесу. Не это ли многообещающее начало ее пути?

Наскоро позавтракав, путешественники снова двинулись в путь. Небо было затянуто низкими тучами, грозившимися в любой момент разлиться дождем. Прошло несколько часов и с неба действительно начало покапывать. Зенн и Макси сошли с дороги и укрылись под сенью огромных ясеней на опушке леса. Дождь вскоре захлестал с невероятной силой. По земле, журча, побежали потоки воды, дорога очень быстро превратилась в широкую полосу сплошной грязи. Через пару минут на путниках уже не было ни одной сухой нитки. Сатир предложил пойти к деревне напрямик через лес, на что Макси охотно согласилась.

Идти по лесу было не намного лучше, чем по тропе. Здесь было более сухо, но в то же время поваленные стволы деревьев и огромные узловатые корни очень мешали передвижению. Не пройдя и мили, путники выбились из сил и подумывали об отдыхе.

Зенн наступил на груду мокрых листьев лежавших на траве, поскользнулся и упал. И тут же задергался на земле, отчаянно пытаясь встать. Но земля словно бы схватила сатира, став в мгновение ока липкой, как древесная смола. Макси в недоумении уставилась на сатира, почему же он не встает. Падение было не столь сильным, чтобы он мог серьезно ушибиться. Но тут она увидела тонкие белые нити над землей и сразу же все поняла. Достав кинжал она бросилась на выручку сатиру, но Зенн внезапно закричал в непритворном страхе глядя в сторону сбоку от бежавшей к нему эльфийки. Макси оглянулась, но увидела лишь древесные стволы, по которым медленно стекала вода. И тут она подняла голову вверх.

Тенеплет. Но не такой, как жившие в долине Альдрассила пауки, нет. Это был огромный охотник, размером с доброго быка; покрытый зеленым хитиновым покровом медленно сползал он по дереву, клацая жвалами. Все его бесчисленные глаза смотрели на незадачливых путников, попавших в его паутинку. Паук на мгновение замер, а затем резко прыгнул вниз, туда где стояла Макси. Но эльфийка пусть и не была искушена в боевом мастерстве, тем не менее, обладала чрезвычайной ловкостью и реакцией. Легко увернувшись от прыжка тенеплета, она в мгновение ока несколько раз подряд рубанула паука по одной из его лап. Тенеплет развернулся и снова совершил прыжок. Макси и в этот раз легко увернулась от прыжка, но паук все же задев ее задними лапами, повалил Макси на землю. Перекатившись на спине она выставила нож перед собой и как раз вовремя: сделав очередной выпад паук налетел на острие клинка Макси и громко зашипев отпрыгнул назад. Эльфийка вскочила на ноги, готовая к бою. Из раны на голове паука сочилась липкая, зеленоватая слизь, одна нога была повреждена, но он все еще был опасен для Макси. На этот раз тенеплет не стал прыгать, опасаясь одного единственного клыка своей жертвы. Совершая круги вокруг Макси паук подползал все ближе к ней. Макси замерла на месте и, улучив удобный момент, резко шагнула вперед, нанося удар кинжалом. Паук отпрыгнул назад пытаясь уйти от атаки, но Макси была быстрее. Острие кинжала вонзилось в глаз тенеплета и паук, задергавшись, отпрянул еще дальше. Резко дернувшись вверх тенеплет попытался освободить голову и нанести сверху смертельный удар по уже ничем не защищенной эльфийке, но Макси предугадала и этот его ход. Резко дернув руку вниз она высвободила нож, разрезав пауку морду до самых жвал. Взбешенный и ослепленный от боли паук вскинулся на задние лапы и всей своей массой обрушился на Макси намереваясь не просто отравить свою жертву, а ужалить на смерть, растерзать в клочья. Но он снова проиграл в скорости. Макси шагнула назад и ударила паука снизу вверх ножом. Тенеплет дернулся от боли, но Макси уже наскучила эта однообразная игра. Резко развернув руку, она раскроила пасть пауку на две части, и мертвый тенеплет рухнул на землю.

Макси мрачно улыбнулась, радуясь первой своей победе в этом мире. Адреналин в крови вскипел, и это чувство дурманило голову не хуже доброго вина. Это убийство было первым, но оно будет далеко не последним. Это было только начало…

"— Ты говоришь о пути убийцы и вора! Ты хочешь пойти по стезе выложенной трупами!"

Непрошенные слова зазвучали в ее голове. Кал'дореи никогда не убивали животных ради забавы. И хоть Макси защищала свою жизнь, чувство которое ее охватило; то приятное чувство совершенного убийства теперь ее пугало. Неужели Мэлисса права? Неужели она бездушная убийца. Не желая верить в это Макси посмотрела на свою расцарапанную руку. "Нодре Олеммо" прошептала она, но ничего не изменилось. Сатир с недоумением смотрела на эльфийку радуясь, что остался жив, но все еще не в силах выбраться из тенет паука. "Нодре Олеммо" снова прошептала Макси однако царапина на руке никуда не исчезала. "Нодре Олеммо" уже громко выкрикнула она, "Нодре Олеммо"! "Нодре Олеммо"! Но все было безуспешно, рана упрямо не исчезала. Резко выхватив нож из-за пояса Макси метнула его в дерево. Острие ножа вонзилось в древесный ствол как раз посередине между челюстями тенеплета. Сатир испуганно вздрогнул, ибо понял, что это простачка совсем не так проста, как ему кажется. Макси выдернула нож и улыбнулась.

— Я действительно не друид, — произнесла она тихо. — Я — Песнь Теней.

Сдавленное мычание вернуло ее к реальности. Товарищ был в опасности, и его надо было выручать. Макси разрезала ножом паутину и помогла Зенну встать на ноги. Сатир наблюдавший за боем был поражен скоростью и точностью движений Макси; он считал что она не способна даже держать правильно этот нож в руках. Теперь еще меньше отел он вступать с нею в открытый бой. Приходилось рассчитывать лишь на свою хитрость, впрочем, она его, как правило, не подводила.

Поднявшись, сатир подошел к мертвому пауку и осмотрел его. Затем, достав из кармана кисет, он отломал одну челюсть пауку и закинул к себе в кисет.

— Зачем тебе это?! — удивилась Макси. — Что ты будешь с ним делать?

— Вот ведь глупая эльфийка! — ответил сатир. — Сразу видно, что ничего о пауках не знаешь. Я использую этот яд, чтобы создать противоядие, если вдруг случится что-то лихое.

И снова Макси почувствовала себя полной невеждой в сравнении с сатиром. Она хоть и знала о свойствах паучьего яда, никогда бы не догадалась собрать его, чтобы в последствии сделать противоядие и может быть даже спасти чью-то жизнь. Поэтому она внимательно следила за действиями сатира, чтобы в будущем иметь возможность самой собрать такой же яд. Наконец Зенн встал и с довольным видом сообщил, что можно двигаться дальше. Было что-то подозрительное в нем и Макси немного заколебалась. Но, вспомнив, что это великий герой отбросила прочь свои сомнения и путешественники продолжили свой путь. Дождь все капал, и вскоре даже листва леса перестала быть хоть какой-то защитой. Паутина стала попадаться все чаще и теперь нужно было не только прикладывать усилия чтобы пробираться сквозь баррикады поваленных деревьев, но и внимательно смотреть вокруг себя дабы не попасться снова. Так они прошли несколько миль и уже начали подходить к опушке, когда сатир вдруг остановился и взмахом руки приказал Макси сделать то же самое.

На опушке никого и ничего не было, разве что пары белок прыгающих по деревьям, да лунной совы сидевшей на стволе поваленного дерева. Макси вопросительно взглянула на сатира; Зенн указывал на сову.

— Ее надо убить, пока она не заподозрила что мы здесь. — прошептал сатир.

— Но это же лунная сова, — нахмурилась Макси. — Как можно убивать любимицу Элун?!

Зенн отчаянно замотал головой:

— Нет! Нет! Нет! Она уже испорчена. У нее черная душа. Ее надо немедленно убить, — и видя что Макси все еще терзается сомнениями добавил. — Как думаешь, за все годы, что я живу в лесу, я не научился отличать зло от добра?

Разумеется, Зенн прекрасно отличал зло от добра, как он и говорил. И он был на стороне зла. А вот Макси еще не слишком хорошо видела эту разницу потому и поверила сатиру на слово. Сатир в один прыжок добрался до совы, и прежде чем та успела взлететь, ударил ее кинжалом. На древесный ствол брызнула алая кровь, и обмякшее тело совы повалилось на землю. Зенн нагнулся и выдернул несколько перьев из хвоста совы. Макси стояла и смотрела на красную кровь, разлитую по дереву…

— А перья тебе зачем? — тихо поинтересовалась она у сатира.

— Для создания тотема, — кинул отрывисто сатир. — Осталось только найти коготь саблезуба и все будет готово. С помощью этого тотема мы очистим землю Тельдрассила от скверны…

— Нельзя убивать саблезубов! — прорычала Макси, — Это наши лучшие друзья!

— Глупая маленькая эльфийка, — сердито проворчал Зенн. — Иногда приходится жертвовать малым, ради достижения общей великой победы.

— Не хочу слышать ни о каких победах. — Лицо Макси пылало от гнева как в ту ночь, когда она в последний раз сидела у костра в Альдрассиле. — Убирайся немедленно, убийца!

Сатир зарычал и выхватил из-за пояса нож. Это было его ошибкой: рассчитывая испугать Макси и тем самым заставить ее либо помогать ему либо спасаться бегством, он тем самым спровоцировал ее на бой. Сверкнул стальным блеском выхваченный из ножен кинжал, отразив последние лучи заходящего солнца. Сатир взмахнул ножом и тут вдруг Макси, которая и сама еще не совсем научилась управляться с кинжалом почувствовала, что сатир делает это слишком медленно, неуверенно и без особого навыка. Вздумай сатир поговорить с ней может быть Макси и спрятала оружие, но выпад сатира только разозлил ее. Молниеносным ударом она выбила кинжал из руки Зенна, а в следующее мгновение уже стояла рядом, с ним прижимая нож к его горлу. Зенн был ошеломлен скоростью, реакцией и точностью этой простачки. Но и сама Макси не могла понять что произошло. Ее тело как будто бы на несколько мгновений захватил кто-то другой, невероятно сильный и быстрый. Она не могла поверить в то, с какой скоростью она обезоружила и прижала к дереву сатира. Дрожа всем телом, задыхаясь от слез страха, сатир запричитал:

— Пощади бедного Зенна, благородная госпожа. Пощади! — сатир перестал дрожать и лишь изредка всхлипывал. — Зенн сейчас же уберется, как ему и было приказано.

Макси одолевало жгучее желание вонзить кинжал в незащищенную шею сатира по самую рукоять, но другая сторона ее сознания, сторона присущая каждому эльфу заставила понять, что убийство, которого к тому же можно избежать, никогда не должно быть совершено. Даже убив такое злобное и подлое существо как сатир, она не сделала бы лучше никому. Нельзя убивать этого жалкого и беспомощного врага, который и без того уже проиграл. Несколько мгновений она еще терзалась сомнениями, затем оттолкнула Зенна на землю.

— Убирайся. — произнесла Макси не спуская взгляда с сатира и по прежнему сжимая кинжал в руке. — Я тебя отпускаю, хоть за свои деяния ты и заслуживаешь смерти. Но если ты мне еще когда-нибудь встретишься, я тут же приведу приговор в исполнение.

Но Макси зря тревожилась что Зенн не уйдет заставив ее тем самым выполнить угрозу. Пару мгновений спустя она уже стояла в одиночестве на опушке, и только колышущаяся трава между дерев была свидетельством того, что по ней только что пробежал, спасая свою шкуру сатир Зенн.

Было уже за полночь, когда Макси подошла к деревне Звездный ветер. Луна скрывалась за облаками, и деревня была погружена во мрак. Несмотря на позднее время, на окраине деревни должен был находиться дозор, и его отсутствие насторожило Макси. Ни одного огня не горело в окнах домов, никого не было и на улицах. Полная тишина и темнота окутывали деревню. Но было в этой тишине что-то неестественное, пугающее. Тревога усилилась когда Макси увидела распахнутые двери и выбитые окна в домах. Достав нож Макси подошла к одному из домов и увидела на двери царапины и трещины. Внутри дома царил хаос. Вся домашняя утварь была разбросана по дому, мебель сломана, книги валялись на полу, исколотые мечами и изорванные в клочья. Кто бы ни устроил этот разгром, он, похоже, стремился после себя ни одну вещь не оставить уцелевшей. Неслышно ступая Макси шла по дому, из одной комнаты в другую где царил все тот же беспорядок. В доме не было никого. Макси уже хотела выходить из дома, как вдруг увидела еще одну дверь, из-за которой лился слабый свет. Бесшумно подойдя к ней, Макси осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

На столе горел светильник, слабо освещая комнату. По углам прятались черные, длинные тени, но освещаемого светильником пространства хватило, чтобы понять, в этой комнате было все так же, как и в предыдущих. За исключением одной детали. Посреди комнаты в луже крови лежал эльф, на груди виднелась широкая рана. В Дальнем конце комнаты была лестница ведущая на второй этаж. И тут Макси услышала, или ей показалось, шаги прямо над ее головой, на втором этаже. Страх приковал ее к месту, и несколько мгновений она не могла сдвинуться с места. Но что-то внутри нее оказалось сильнее страха. Подняв с пола меч мертвого эльфа Макси бесшумной походкой направилась к лестнице. Однако не успела она подойти к лестнице, оттуда, теперь уже отчетливо послышались торопливые шаги. Макси крепче сжала меч и замерла в ожидании. На лестницу упала тень, а затем показался и ее хозяин. Это был беорн. Макси облегченно вздохнула, но тут же заметила глаза беорна, горящие красным сиянием. Взгляд ее упал на топор, который беорн держал в руке. Лезвие топора было в крови. Беорн уже спустился по лестнице, и прятаться больше не было смысла. Макси вышла навстречу беорну, не опуская меча.

Завидев эльфийку, беорн зарычал и занес топор над головой. Опасения Макси подтвердились. Вся эта бойня в деревне была устроена фурбологами — беорнами поддавшимся скверне Пылающего Легиона. Фурбологи никогда не ходили поодиночке, и если Макси увидела одного, рядом было все племя. Однако необходимо было защищать себя и времени на уговоры беорна не оставалось. Ловко увернувшись от топора Макси ударила врага ножом в грудь. Беорн сдавлено зарычал и упал на пол. Однако этот рык, тихий, по мнению любого кто его мог бы слышать, был очень хорошо слышен остальным беорнам из племени. На улице послышалось рычание и торопливые шаги, и уже через миг с десяток беорнов вбежал в дом. Размахивая мечами, топорами, лопатами и даже мотыгами они пронеслись по дому и вломились в комнату с мертвым беорном.

Несмотря на свою ярость, беорны никогда не отличались особым умом, чем и воспользовалась Макси. Услышав на втором этаже шорох, все оставшиеся из племени беорны побежали на лестницу. Но узкая лестница не позволяла пройти больше чем одному беорну сразу. Началась толчея, ругань. Самых слабых столкнули с лестницы вниз и кое-как племя все таки начало продвигаться наверх. Но не успели первые два беорна ступить с лестницы, как тут же снизу послышались крики. Макси выбежала из-под лестницы, где она пряталась, пока беорны ругались, и двумя взмахами меча уложила тех фурбологов, которых скинули с лестницы вначале потасовки. На лестнице снова поднялась неразбериха. Те беорны что были ближе к Макси побежали наверх устрашенные видом мертвых тел своих товарищей. Сверху же наоборот спешили вниз, на помощь и столкнулись с теми, кто испугался. В возникшей суете Макси выбежала из комнаты успев по пути уменьшить численность племени еще на одного беорна. В конце концов, беорны собрались с духом и спустились с лестницы. Напрочь забыв об осторожности, уверенные в своем численном превосходстве они распахнули дверь, ведущую в коридор, и тут же упали на пол, зарубленные мечем. Оставшиеся в живых с воплями побежали обратно к лестнице. Но в этот раз Макси не стала убегать, а погналась за ними. Беорны начали торопливо взбираться по лестнице, а Макси настигала их и рубила на ходу. Выбежав на второй этаж, она огляделась. Два последних оставшихся в живых фурболога бежали к перилам балкона, в надежде спрыгнуть на улицу и убежать в лес. Вот один из фурбологов уже вскочил на перила и только хотел было прыгать, но Макси в два прыжка нагнала его и стащила вниз. Второй фурболог оказался более удачлив и перевалившись чрез перила благополучно приземлился на крыльце у дома. Он был последний уцелевший из племени и долго не раздумывая, помчался в спасительный лес, до которого было рукой подать. Но когда до леса оставался десяток шагов, он вдруг запнулся и упал на землю. Из спины торчал нож, метко пущенный с того самого балкона, откуда фурболог спрыгнул несколько мгновений назад.

Убедившись, что она попала в цель, Макси обернулась к лежащему на полу фурбологу, которого она не става убивать.

— Зачем вы пришли сюда? — спросила у беорна Макси. — Зачем перебили все селение?

Фурболог со страхом смотрел на Макси, однако ненависть пересилила страх. Фурболог зарычал и попытался бросится на Макси. Она была готова к этому, и как только фурболог вскочил, Макси сильным ударом сбила его с ног. Это окончательно взбесило фурболога, который больше не чувствовал страха смерти. Он снова вскочил на ноги.

— Я не боюсь тебя! — зарычал беорн. — Ты убьешь меня, а я уже убил много твоих братьев и сестер. Я доволен…

Однако чем был доволен фурболог, он не успел сказать. Макси взмахнула мечем и отсекла ему голову. Племя Сучковатой сосны было мертво, как и деревня которую они решили погубить. Делать здесь было больше нечего, нужно было идти на запад в Дарнасс.

Глава 4

Осколки Альянса

Кер вошел в огромный зал Совета и, стараясь не наделать лишнего шума своими коваными башмаками сел за стол рядом с Болваром. Все его друзья уже сидели за столом, здесь же были и все члены совета Штормграда, за исключением Грегора и Кер мысленно отметил эту деталь, главный советник не пришел на столь важное заседание. Что за причины могли его отвлечь? Помимо более или менее знакомых Керу людей в зале находились и те, кого он видел впервые. Блуд быстро отрекомендовала ему эльфа Куэстора прибывшего из Сильвергарда по поручению Лор'темара Терона, наместника Квель'Таласа. От Архидруида Фендрала из Тельдрассила прибыли несколько его ближайших советников, которые сейчас сидели и о чем-то тихо совещались с Крузом. Еще один эльф, одетый в зеленое обмундирование был посланником остатков Высших эльфов, которые сейчас вступили в союз с дворфами клана Дикого Молота из Заоблачного пика. А близ Кера сидел дворф Дори, давний друг и дальний родич прибывший накануне из Стальгорна.

Целью совета была попытка — при том, по мнению Церберуса довольно безнадежная — возродить Альянс Лордерона пред лицом нарастающей угрозы со стороны Нефариана и рода черных драконов. Однако как справедливо подметил Дори, угроза в первую очередь касается людей. Отчасти потому что их королевство было бы первым на пути войск Виктора Нефариуса, отчасти потому что именно к людям сын Нельтариона испытывал особую ненависть. А уж потом орки Нефариана обратят свои клинки против других свободных рас Азерота, и каждая из них будет сражаться с врагом поодиночке; бывшие же союзники будут мнить, что их эта война не касается, до тех пор, пока она не встанет у их порога.

Дори же прибыл в Штормград по другому вопросу и хотя изначально его прибытие в королевство касалось лишь его и Кера, то события, произошедшие за пару дней до его отбытия из Стальгорна все усложнили и теперь он ехал не только к своему другу и родственнику, но и как посол от дворфов. События эти явно свидетельствовали о том, что Нефариан уже фактически готов развязать войну и теперь ему только надо ослабить врага.

— Началась эта история, о которой я должен здесь рассказать, — начал говорить Дори. — Примерно два года назад. Я думаю это не будет пустой похвальбой, но если даже многие из вас не знают, то по части работы с металлом мы превзошли не только все без исключения народы Азерота, но и даже своих предков, о мастерстве которых ходят легенды и по сей день. Однако же вернуть старые секреты коими владели предки мы так и не смогли, понеже они остались погребены в Тхросс-Голге, по-вашему, Черной горе. И хотя более тысячи лет ни один дворф не спускался в глубины Тхросс-Голга желание вернуть старые секреты охватывало все больше и больше умов. Но споры ссоры, однако никто не отваживался туда отправиться. До тех пор пока на это не решились Дала-Хан, Бранн и человеческая девушка Мэгги, которую, я уверен, многие из вас знают.

Дори тяжко вздохнул.

— Тхросс-Голг… Воистину он — счастье и проклятие нашего народа. Из-за глупой вражды он оказался для нас утерянным навсегда. Проклятие Тауриссана пробудило заточенное под землей со времен сотворения мира зло. Некогда благодатная и плодородная долина была сожжена дотла, наши предки вынуждены были отступить… Разумеется государь Магни очень переживал за Дала-Хана и не хотел чтобы он уходил, но ведь не силой же их держать. Дала-Хан, Бранн и Мэгги ушли и с ними многие из нашего народа.

Тому минуло уже почти два года. Поначалу от Дала-Хана прибывали гонцы с добрыми вестями: они проникли в Черную Гору и даже обнаружили там дворфов Темного железа, которые отнеслись неприязненно к нашим. Однако Дала-Хан с остальными в непрекращающихся схватках успешно потеснили врага все глубже в гору. Но потом… как отрезало. Никаких гонцов, никаких известий. Последнее что нам удалось узнать — выжившие бежали из Черной горы в Бесплодные земли.

Однако я прибыл сюда вовсе не затем, чтобы рассказать все это. За два дня до моего отбытия из Стальгорна к нам явился посол. И явился не откуда-нибудь, а из Черной горы! И это был не дворф, а человек. Насколько нам ведомо в этой горе кроме дворфов и орков никто и никогда не обитал. И уж точно там не может быть людей. Посол особо не любезничал, а сразу перейдя к делу сообщил что если мы хотим получить себе обратно Грим-Батол — мы должны немедленно выйти из Альянса. В противном же случае он грозил нам войной от имени лорда Виктора Нефариуса. И на прощание посол лишь добавил "Если же вы присоединитесь к владыке Нефариану в его войне, и будете сражаться под его знаменами, благодарность не заставит себя долго ждать! Вам навеки вернут Черную Гору!" Уж не знаю что там натворил Дала-Хан… И кто таков этот Нефариан, но государь призвал меня поспешить с этими вестями к вам. Мы дворфы очень хорошо знаем историю Древних Дней, но лишь там, где она касается нас самих. Все что нам известно о Нефариане, что это наследие очень древнего зла.

— Это было правильное решение короля Магни, — промолвил Болвар. — А насчет вывода дворфов из Альянса… Именно участь Альянса мы призваны решить в этом зале. И я вижу удивление в ваших глазах, возникшее в тот момент, когда Дори сказал о посланнике человеческого обличья прибывшего от Нефариана. Не человека, но человеческого обличья именно так. Для того чтобы объяснить вам это все, мне придется рассказать довольно долгую историю но, услышав ее, вы поймете многое.

Звучным, разносившимся по всему залу голосом регент короля поведал собравшимся о Нельтарионе и его падении в незапамятные времена Войны Древних. Отдельные части этой истории были известны многим, но почти никто не слышал ее полностью, так что гости, затаив дыхание, внимали повести о древних эльфах Калимдора — эльфах, которых погубила неуемная тяга к магии. В ту пору королевой эльфов была Азшара. Прекрасная и мудрая королева ночных эльфов, выстроила огромный, невиданной красоты дворец на берегу Колодца Вечности, который стал домом ее окружению. Залы дворца были усыпаны драгоценностями. Ее служители, те, кого она называла Квель'Дореями или Высокорожденными, любили свою королеву до безумия, и были готовы исполнить любое её пожелание. Они верили в свою избранность и превосходство перед остальными эльфами. Хотя Королеву Азшару любили в равной степени все ее подданные, эльфы втайне завидовали Высокорожденным и недолюбливали их. Так же как и остальным, Азшаре было очень интересно узнать тайну Колодца Вечности, и она приказала Высокорожденным раскрыть его секрет и предназначение в этом мире. Высокорожденные полностью посвятили себя этому и изучали Колодец днями и ночами. Со временем они научились управлять магической энергией Колодца. Проводя все новые и новые эксперименты, Высокорожденные поняли, что по желанию они могут применять свои новые силы и для создания, и для разрушения. Вот так, легко и беспечно, Высокорожденные начали пользоваться простейшей магией и решили посвятить себя ее изучению. Хотя они и осознавали, что в неумелых руках магия становилась опасной, Азшара и Высокорожденные не могли отказаться от опытов с волшебной энергией. Полубог лесов Ценариус и мудрейшие эльфы предупреждали, что это занятие ни к чему хорошему не приведет, а неразумное обращение с искусством магии сулит только несчастье. Но, не смотря ни на что, Азшара и её последователи упрямо продолжали все больше увеличивать свои растущие силы. По мере роста их сил, с Азшарой и Высокорожденными происходили серьезные изменения. Высокомерная, надменная верхушка общества становилась все более и более безразличной и жестокой по отношению к своим собратьям. Тьма исказила черты Азшары, когда-то бывшей восхитительной красавицей. Она начала отдаляться ото всех, кого раньше любила и общалась теперь только с кругом Высокорожденных, которым полностью доверяла. Малфурион Ярость Бури, который много времени посвятил изучению основ искусства друидов, начал подозревать, что темная сила отравляла Высокорожденных и его любимую королеву. Хоть он и не знал о надвигающемся зле, ему было ясно, что жизнь ночных эльфов скоро изменится навсегда…

Легкомысленное использование магии Высокорожденными привело к тому, что потоки волшебной энергии из Колодца Вечности стали попадать в Великую Тьму, а обитавшие там чудовищные существа чувствовали эти импульсы. Саргерас — Величайший Враг всего живого, Разрушитель Миров — чувствовал мощные потоки энергии, и ее далекий источник неудержимо влек его к себе. Саргерас наблюдал за Азеротом, ощущая безграничную энергию Колодца Вечности, и ненасытный голод охватывал его. И тогда Великий темный бог Безымянной Пустоши решил уничтожить молодой мир и вобрать в себя всю его энергию. Саргерас собрал свой огромный Пылающий Легион и подвел его к не ведающему об угрозе Азероту. Легион состоял из миллиона вопящих демонов, стянутых из отдаленных закоулков вселенной, и демоны эти жаждали завоеваний. Помощники Саргераса, Архимонд Осквернитель и Маннорох Разрушитель, готовили своих адских миньонов для нападения. Королева Азшара, в экстазе от своей волшебной силы, пала жертвой бесспорного превосходства Саргераса и открыла ему двери в свой мир. Соприкосновение с магией разрушило и ее Высокорожденных служителей, которые начали поклоняться Саргерасу как своему богу. Чтобы доказать свою преданность Легиону, Высокорожденные помогли своей королеве открыть огромный, вращающийся портал в глубине Колодца Вечности. Хорошо подготовившись, Саргерас начал свое вторжение в Азерот. Демоны-воины Пылающего Легиона напали на мирные города ночных эльфов, ворвавшись в мир через Колодец Вечности. Войска Легиона во главе с Архимондом и Маннорхом смерчем пронеслись по Калимдору, оставляя после себя только пепел и горе. Черные колдуны вызывали адские огненные шары — Инферналы, которые, подобно чудовищным метеорам, врезались в изящные шпили храмов Калимдора. Отряды кровавых огненных убийц, известных как Хранители Рока, шли по землям Калимдора, уничтожая всех на своем пути. Стаи диких Адских Гончих носились по стране, не встречая сопротивления. Храбрые Каль'дорейские воины встали на защиту своей древней родины, но под яростным натиском Легиона были вынуждены отступать и шаг за шагом сдавать свои позиции. Помогать своему осажденному народу выпало на долю Малфуриона Ярости Бури, которого приводила в ярость все возрастающая порочность Высокорожденных. Его родной брат, Иллидан, тоже принадлежал к их кругу и занимался магией, но Малфурион все-таки убедил его бросить это опасное увлечение. Ярость Бури решил разыскать Ценариуса и собрать армию сопротивления. Красивая молодая жрица, Тирэнд, согласилась сопровождать братьев от имени Элуны. Хотя прекрасную жрицу любили оба брата, сердце Тирэнд целиком было отдано одному Малфуриону. Иллидана задевали нежные отношения между Тирэнд и его братом, но он знал, что боль от неразделенной любви была ничтожной по сравнению со страданиями, которые ему причиняло увлечение магией. Можно сказать, Иллидан был вскормлен волшебной энергией и не мыслил жизни без нее, но теперь он изо всех сил пытался пересилить себя и навсегда избавиться от желания снова приникнуть к живительному источнику магии. Благодаря терпению и поддержке Тирэнд, ему удалось справиться со своими чувствами, и он помог брату в поисках исчезнувшего полубога Ценариуса. Ценариус, живший в священных Лунных Рощах у далекой горы Хиджал, согласился помочь ночным эльфам. Он хотел отыскать древних Драконов и попросить у них поддержки. Драконы во главе с великим Красным Драконом, Алекстразой, согласились выдвинуть свое могущественное воинство против демонов и их ужасных повелителей. Ценариус обратившись к духам заколдованного леса, создал армию из древних энтов, и смело повел их в бой против Легиона. После столкновения сил Легиона и союзников эльфов у храма Азшары и Колодца Вечности, началась изнурительная война. Несмотря на то, что их новые союзники были необычайно сильны, Малфурион и его соратники поняли, что невозможно одолеть Легион, применяя только военную силу. Пока в окрестностях столицы шло великое побоище, помешавшаяся королева с нетерпением ждала появления Саргераса. Повелитель Легиона готовился пройти сквозь Колодец Вечности и вступить в опустошенный мир. Как только его огромная тень приблизилась к бурлящей поверхности Колодца, Азшара позвала к себе сильнейших из Высокорожденных. Только вместе, слившись в едином магическом заклинании, они могли создать достаточно широкий проход, чтобы впустить Саргераса. Вдруг, совершенно неожиданно, во время сражения, бушевавшего на горящих равнинах Калимдора, произошло нечто ужасное. Время стерло подробности, но доподлинно известно одно — во время решающей атаки против Пылающего Легиона Нельтарион, Дракон — Хранитель Земли, сошел с ума. Он начал распадаться на части, а из его темных глубин вырвались пламя и ярость. Провозгласив себя Крылом Смерти, пылающий дракон развернул своих собратьев и увел их с поля боя. Лорд Нефариан и леди Ониксия — его отпрыски.

Болвар поведал и о дальнейшей судьбе Калимдора и Высокорожденных, но приводить эту историю здесь едва ли имеет смысл, поскольку она содержится в эльфийских Книгах Времен, куда была внесена по повелению Малфуриона. Да и очень уж она длинна — хотя Болвар и старался говорить кратко, закончил он только к полудню.

Затем речь пошла о королевстве Аратора, о его возвышении и падении и о том, как из-за Моря, принесенные на крыльях бури, явились эльфы. Дат'Реммар Солнечный скиталец, со своим народом создал прекрасное королевство Квель'Талас на севере земли, что люди позднее назовут Лордероном. Чтобы дать отпор троллям Амани эльфы и люди заключили между собой союз, который был назван Альянс Лордерона. Позже, с появлением в Азероте орков, вторгшихся через Темный портал, в этот союз вошли дворфы. Однако с той поры утекло слишком много воды. И этот совет собран сегодня не просто так: люди и эльфы, которые на заре времен бились с троллями Амани плечом к плечу, все дальше отдаляются друг от друга. Между их народами возникает все больше разногласий и время вспять уже не повернуть. К тому же род Арати, первых людей Азерота начал клониться к упадку.

На севере, с прошествием времени их почти не осталось. Наследникам Торадина пришлось покинуть Стромград. Это место заброшенно. Люди даже бояться приближаться к его развалинам. В бессчетных боях с бессчетными же врагами сгинули его владыки, рассеялось воинство, и память о былом могуществе хранят лишь зеленеющие над могилами курганы.

Однако с другими королевствами людей все складывалось по иному. Королевство Штормград держится и по сей день несмотря на попытку почти полного его уничтожения орками в ходе Первой Войны, а поначалу оно разрасталось и крепло, горделивой мощью напоминая древний Стромград. Штормградцы возводили грозные крепости с высокими башнями, а венец Льва Штормградских королей чтили повсюду, прославляя на многих языках, ибо его верховенство признавали почти все племена рода человеческого к югу от Кхаз-Модана. Стольный град северных королевств Лордерон раскинулся на берегу озера Лордраммер. На севере, у границы Квель'Таласа, зодчие Лордерона воздвигли Стратхольм, который стал настоящей жемчужиной Северных Земель.

Но над смертными Азерота властвует время, а оно неумолимо, быстротечно и нет возможности его остановить… Пресекся род Ллейна, короля Штормграда, а кровь уменьшавшихся в числе Араторцев смешалась с кровью иных, меньших народов. Но и на том беды не кончились, воины, караулившие опустевшую Черную гору утратили бдительность и гнусные порождения мрака, воспользовавшись этим прорвались в Драго'Дар. Там они укрепились, размножились и внезапным ударом отбили Шпиль Черной скалы. В третьей, последней войне Лордерон был разрушен, люди оттуда бежали, а в развалинах поселились призраки.

С той поры сменилось не одно поколение, пролились реки крови, но зло все еще выжидает, и сейчас оно близко к своему успеху как никогда. Все, чего не хватает Нефариану — сведений, того человека, который предоставил бы ему все, что касается мощи осколков Альянса и наши планы. Слишком долго он пребывал во сне и к нашему общему счастью сейчас находится в неведении, иначе война бы давно началась и вряд ли бы мы в ней одержали верх. У Нефариуса нет людей, которые бы ему служили, а орки ненадежные лазутчики. Но мы ошибались, полагая, что среди подчиненных Нефариана нет людей, и сейчас вы поймете, кем был посол, прибывший в Стальгорн. Прошу тебя Церберус.

Воин медленно поднялся из-за стола и взгляды всех, кто был в зале, обратились к нему. Церберус расстегнул сумку и медленно, вложил туда руку пытаясь найти какой-то предмет. Наконец он вытащил руку, в которой был огромный кусок черной чешуи.

По залу пронесся рокот встревоженных голосов, Болвар поднял руку и шум притих.

— Это не чешуя черного дракона, — громко сказал он. — Вернее не просто черного дракона. Это чешуя дочери Нельтариона, леди Ониксии. Не дожидаясь пока кто-то задаст вопрос касательно этого трофея Болвар добавил. — Вы все знали ее как леди Катрана Престор!

Макси тосковала о Мейв все чаще и страшилась и стыдилась своей нерешительности продолжать путь. Временами, особливо по осени, на Макси всегда накатывала странная тоска: ночами снились чужие земли и горы, которых она отроду не видывала. Сознание ее как бы раздваивалось: "А что бы взять, да уйти за море?" — нашептывала одна половина, но другая неизменно отвечала: "Не пора еще". Что-то томило душу, хоженые перехоженные тропы Темнобережья уже не манили. Все чаще разглядывала она карты, гадая, что же лежит за рубежами эльфийских земель: на картах Кал'дореев тамошние земли представляли собой сплошное белое пятно. Окончательно пристрастившись к дальним прогулкам, она забредала все дальше, привыкая к неминуемому дальнему пути. Нередко заводила беседы с чужаками, благо путников в ту пору через Темнобережье проходило множество, не в пример прежнему.

Слухи из-за рубежей приходили путанные и темные. По ночам лесными окраинами проходили дворфы. Раньше они появлялись в Калимдоре исключительно редко, а теперь вдруг потянулись к своим рудникам. Но у них, как и у эльфов, уходивших на запад в Тельдрассил навсегда, была своя, особая судьба, и до забот прочих народов им дела не было. Собирала слухи по крупицам. Тень разрасталась, враг в Черной горе вновь был готов развязать войну. Орки сбивались в шайки в горах и даже от природы тупые огры, поговаривали, таки поднабрались ума и обзавелись опасным оружием. Шептались и о чудищах пострашнее, доселе невиданных и не имевших названия. Томление было слишком сильным, и Макси, не дожидаясь возвращения Мэлиссы приняла решение отправиться через море одной.

— Катрана Престор… Ониксия… — пробормотал Дори. — Выходит Древнейшее зло пробудилось… Изменит ли что-то создание Альянса? Поможет ли нам это выстоять?

Гэлдор что-то прошептал сидящему рядом с ним эльфу, после чего оба встали из-за стола:

— Сильвергард выходит из Альянса Лордерона. — сказал он. — Мы не будем вести войну с Альянсом, но и не собираемся присоединяться к нему, либо терпеть на своей территории лазутчиков. Эта война — не наша. Мы уже потеряли достаточно своего народа в войнах, которые затевали люди. Эту войну ведите без нашего участия.

С этими словами эльфы развернулись и вышли из зала. Оставшиеся молчали. Каждый обдумывал слова Гэлдора и понимал, что чем-то они справедливы и правдивы. Но никто не решался сказать вслух решение касательно Альянса. Наконец встал Дори.

— Вы конечно как знаете, — решительно заявил он. — Но мы дворфы никогда не предавали и не предадим Альянс Лордерона, хотя бы потому, что люди всегда нам помогали и это самый старый союз для дворфов и самый надежный. Именно с такими словами меня отправил в Штормград государь Магни.

Он повернулся к Болвару и заявил:

— Вы можете рассчитывать на дворфов Кхаз-Модана!

Церберус оглядел зал: речь Дори не пропала даром, она придала решимости остальным членам совета. И уже было не столь важно, что скажут остальные, люди не лишились своего давнего союзника — дворфов.

— Что до нас, гномов, — произнесла Кет. — То мы вместе с дворфами присоединяемся к Альянсу. Они приняли нас у себя в давние времена и спасли наш народ. Теперь же и мы будем помогать им.

Эльфы, прибывшие из Дарнасса, кивнули:

— Люди помогали нам в Битве за Мировое Древо. Мы бились плечом к плечу. Теперь наша очередь помогать им в их битвах. Эльфы вступят в Альянс.

— Что ты скажешь Гэлэдан? — спросил Церберус у эльфа сидевшего поодаль, того самого что являлся посланником эльфов Внутренних земель.

Гэлэдан откинул капюшон и поднялся. Церберус про себя отметил, что он слишком уж похож был на Гэлдора, как два брата.

— Мы не будем вступать в Альянс, — ответствовал Гэлэдан. — Но мы не закрываем нашу территорию от людей Альянса. Нас и так уже немного осталось и нам война сейчас ни к чему. Мы не хотим себя связывать никакими обязательствами.

Гэлэдан окинул взглядом зал, затем развернулся и вышел, как некоторое время назад сделал Гэлдор…

— Итак, — пробормотал Болвар. — Альянс Лордерона продолжает свое существование…

Лорд Болвар смотрел перед собой невидящим взглядом; Кер и его друзья встали из-за стола и направились к выходу. О чем думал в этот момент регент короля? Он думал о новом Альянсе, уже не Лордерона. О новых таинственных союзниках Кал'дореи. О просьбе Элариона, эмиссара ночных эльфов, касательно Анмаксиэн. О наползающей с востока тьме, об орках сбивающихся в орды в горах Красного кряжа, о Викторе Нефариусе. И больше всего он думал о Катране Престор, предательство которой могло обернуться куда более страшной бедой, чем это представлялось Церберусу.

— Церберус! — крикнул верховный лорд. — Подожди!

Церберус остановился у дверей зала и тревожно поглядел на Болвара. Неужели Эстел все-таки убедили приближенных короля и в услугах "Кошмара" больше не нуждаются? Болвар, разумеется, всегда будет на их стороне, но одного его слова будет мало против совета Штормграда.

— Церберус, — тихо сказал Болвар, подойдя к человеку. — У меня есть к тебе просьба. Нужен человек, да понадежнее. Надо встретить одну особу.

— У меня все ребята надежные, Болвар, — ответил Церберус. — Тебе ли не знать. Вкратце объясни, в чем дело.

Болвар махнул рукой, предлагая Церберусу проследовать за ним.

— Слишком много высокопоставленных ушей вокруг, — все так же тихо кинул на ходу верховный лорд. — Пойдем в парк, там смогу все объяснить.

Лето было в самом разгаре. Парк в это время года был прекраснее всего; зеленые деревья в густой листве, мягкая трава и столь сладкий запах цветов. Однако Церберус больше всего любил бывать здесь по ранней осени, когда деревья только-только начинают менять свой наряд на золотисто-багровый, когда воздух уже не столь знойный, остывает земля; он любил лежать на траве и смотреть в безоблачное лазурное небо. Воздух недвижим, по деревьям вьется легкая паутинка. Это первоначальная осень, самая прекрасная пора, по мнению Церберуса для парка Штормграда. Солнце клонится к закату, мраморные стены цитадели окрашиваются в золотисто-розовый цвет, небо темнеет и становится еще прекраснее, нежели днем. Глубокая бездонная лазурь сменяется нежно-розовым оттенком, а затем густеют сумерки…

— Церберус!

Наваждение рассеялось. Церберус тряхнул головой и увидел что июльское солнце в самом зените. Было нестерпимо жарко, приторно-сладкий запах цветов вызывал легкое головокружение. Нужно было поскорее заканчивать разговор и убираться отсюда.

— Эларион попросил меня встретить одного… человека, — замялся Болвар. — Его следует искать в Менетильской бухте и сопроводить в Штормград.

— Человека, о котором просят ночные эльфы? — Церберус поднял брови в удивлении. — С каких пор Кал'дореи ведут дела с людьми в своей столице? Может, ты расскажешь мне все подробно, раз уж хочешь, чтобы я послал на это своего человека?

Болвар постоял с минуту в раздумье, затем продолжил.

— Это эльф. Девушка. — ответил он. И не давая Церберусу вставить хотя бы слово, выпалил. — Эстел хотят, чтобы вам дали разведчика. Ну… вернее бы сказать не дали. Вы бы его сами нашли. Это их человек. Они хотят его к вам отправить, ну ты понимаешь, свой человек в чужом лагере… Я вот что думал. У нее конечно своя дорога, это да… Но может лучше уж пусть она будет чем Эстеловский шпион? Да она, пожалуй, в этом деле ничего не смыслит, но ведь она способная!

Церберус усмехнулся.

— Ты говоришь так, словно уже знаешь ее лично. — Церберус оглянулся по сторонам. — Эстел хотят к нам отправить своего человека? А ты знаешь кого именно?

Болвар покачал головой.

— Нет, мне лично они не докладывали. Церберус. Эстел вы как кость в горле. Да и правящий совет не очень желает видеть вас в цитадели. Я не могу для тебя ничего сделать. Этот вопрос будет решаться советом лордов. Тебе лучше прислушаться к моей просьбе и отправить туда кого-то понадежнее. Ее зовут Анмаксиэн. Я понимаю что с эльфом будет тяжело с непривычки… Но я пока не вижу другого выхода.

— Хм… — Церберус присел на скамью. — Отправить кого понадежнее… Хорошо Болвар, если таков твой совет, я сегодня же отправлю туда кого-то, либо отправлюсь сам. А по поводу эльфов… Не забывай что Круз тоже ночной эльф.

Церберус улыбнулся и Болвар почувствовал облегчение. Хотя бы одной заботой, но стало меньше.

Глава 5

В новой компании

Архей сидел в углу в кресле и потягивал эль. Он набросил капюшон на лицо и из под него смотрел на эльфийку сидевшую у камина и смотревшую в огонь. Эльфы не выносили табачного дыма, и увидеть одного из них в таверне, да еще в такой как эта было поистине диковинкой. Сквозь плотную пелену дыма трудно было разглядеть что-либо на расстоянии нескольких ярдов, в другом конце зала сидели три веселых дворфа и молодая девушка, чьи веселые крики, свидетельствующие о том, что дворфы уже изрядно поднабрались даже по дворфийским меркам, разносились по всему трактиру. Небольшая компания возле стойки трактирщика шумно просила последнего отпустить выпивки в долг и, судя по обиженным возгласам, постоянно получала отказ. Это только увеличивало их рвение к пивным бочкам, и компания все громче и жалостливее просила трактирщика налить им хоть кружечку. Однако эльфийку не смущал и не раздражал этот шум и дым трактира, она спокойно сидела у камелька и смотрела на горящие в нем поленья. Архей же сидел на своем кресле и наблюдал за ней пытаясь понять, та ли это самая девушка, которую ему нужно было найти. Памятуя о словах Церберуса, он не решался подойти к ней, опасаясь ловушки Эстел, а потому сидел и выжидал удобного случая, что бы понять точнее кто перед ним. Она мало подходила на ту роль, которую, по мнению верховного лорда должна была сыграть для них, хотя тут же Архей себя и осадил. Такую, как она, вряд ли кто сможет заподозрить, в чем либо. Архей улыбнулся про себя: хотя бы одно положительное качество для ее возможной предстоящей работы он уже нашел в ней. А дальше… Время покажет. Но тут же он словил себя на мысли, что возможно это и вовсе не та, кого он ждет. Архей взял в руки кружку и сделал очередной глоток. И зачем он вызвался на это дело? У Кера, известного пьяницы, было гораздо больше шансов выполнить это поручение с успехом. Он бы сейчас, несомненно, сидел подле тех пьяных дворфов и девушки и у них бы давно уже узнал все. И тут же ему в голову пришел свой собственный довод, который он яростно доказывал Церберусу: Кер напьется и выдаст все что нужно и не нужно. А он, молодой, перспективный маг, сможет сохранить трезвость рассудка и выполнит все гладко. Ну что ж, раз сам вызвался и привел все доводы в свою пользу… И Архей снова потянул эля из кружки не отрывая спрятанного под капюшон взгляда от девушки у камина.

Наверное, уже прошел час, может два, а может, уже вся ночь пролетела, а эльфийка все сидит за камином и смотрит на огонь. Кружка Архея давно пустует, обиженная компания любителей выпить в долг уже убралась восвояси, трактирщик спит лицом на своем столе, пьяные дворфы и те вроде бы притихли и о чем-то неспешно беседуют, а она даже не шелохнулась. Архей начал терять терпение. Не пора ли подойти и попытаться поговорить? Во всяком случае, хотя бы издалека попытаться понять кто это перед ним. Терпеть уже мочи нет, вот и глаза словно свинцом налиты, того и гляди заснешь. А ну как это та, кто ему надо и она возьмет сейчас и уйдет. Тогда уж, пиши пропало. Архей откинул капюшон и поднялся со своего кресла, чтобы направится к эльфийке, как вдруг…

Компания дворфов вместе с девушкой встали из-за стола, и Архей понял, кто это сидели. Девушка была, как и он, молодым магом Штормграда, по имени Маэджи или Мэгги. Очень уж странно видеть ее в компании пьяных дворфов. И не просто пьяных дворфов. Это же Дала-Хан, самый бесшабашный пьяница на весь Кхаз-Модан. И, пожалуй, не только Кхаз-Модан коли молва о нем дошла до южных границ королевства Штормград. Старая компания сварливых дворфов, давних друзей Кера. Порой, Архею начинало казаться, что подобные инстинкты грубияна и пьяницы начинают просыпаться и у Кера, но дворф торжественно заверял Архея в обратном, при этом, в качестве аргумента, постоянно помахивая своим молотом перед носом молодого мага. Как все-таки хорошо, что эта компания наконец-то напилась и сейчас пойдет спать.

Но дворфы и их спутница спать вовсе не собирались. Они завели разухабистую песню, которую Дала-Хан, для пущей убедительности спетого подкреплял крепкими словечками, чуть ли не каждую строку. Два дворфа принялись танцевать посреди трактира, Мэгги смотрела на это и смеялась, а Дала-Хан видя, что трактирщик уже не сможет налить им выпивки, поскольку его отчаянное сражение с силами сна завершилось разгромом, сам открыл бочку с пивом, да набрал оттуда столько, что наверняка хватило бы регулярной армии Штормграда на обед и на после обеда. Кинув трактирщику горсть золотых монет на стол Дала оглядел зал и взгляд его остановился на сидящей у камелька эльфийке.

— Негоже грустить в такой веселой таверне! — заорал дворф и направил свои, уже плохо случающиеся его ноги в сторону камина. — Ко мне друзья, на нас лежит тяжелое бремя! Надо спасать от черной тоски почтенную гостью!

Эти вопли заставили эльфийку обернутся. Но к огромнейшему удивлению Архея она вовсе не разозлилась на пьяных дворфов и не ушла наверх, в спальни. Напротив, вскочив со стула, она улыбнулась Дала-Хану.

— С радостью приму вашу помощь любезный дворф. — Улыбаясь воскликнула она. Развернулась на каблуках и легко поддев стул ногой заставила его подъехать к столу, на который уже поставил целую гору кружек с пивом Дала-Хан. Прыжок, и вот она уже сидит за столом, к которому подсаживаются остальные дворфы и Мэгги. Архей тихонько присвистнул. Если это и есть Анмаксиэн, которую ему нужно найти, она гораздо лучше, чем он ожидал. Едва задевая деревянный стул заставить его проехать пол комнаты, да так точно, а затем в один прыжок оказаться на этом стуле. Такого, пожалуй, даже Кер бы не смог проделать. После его толчка стул бы наверняка оказался на улице вместе с куском стены, в который бы врезался.

— Миледи! — воскликнул Дала-Хан. — Что я могу вам предложить? У нас есть пиво, пиво и… и еще пиво. — Потухшим голосом добавил он. И спустя секунду спросил — А вы пьете пиво?

— Конечно же, она не пьет пиво! — вмешалась Мэгги. — Она пьет вино, ручаюсь! Меня зовут Мэгги обратилась она к эльфийке. Я маг второго круга Штормграда! Зимой мое обучение окончится, и я буду магом первого круга. Первый круг, это же самый старший круг магов, за исключением высшего круга, куда допускаются только самые сведущие колдуны. Но я уверенна, что спустя несколько лет я тоже буду в высшем круге! Это Дала-Хан, — указала она на дворфа, который только что спрашивал ее о пиве. — Это паладин! Самый бесстрашный паладин на весь Азерот! Он глава ордена Алые Последователи! — Мэгги понизила тон. — Но ты не думай, они не безумные фанатики как Алый орден. Они чтят старые традиции ордена, до того как порча проникла в сердца и разумы членов Алого ордена. Они по настоящему очищают эту землю от чумы, орков и прочей нечисти…

— И от гоблинов! — крикнул Дала-Хан. — Будь они сто раз неладны!

— Да, и от гоблинов. — поправилась Мэгги. — Он не любит гоблинов, понимаешь вот такая штука. — Мэгги хихикнула. — А это Бранн и Балин.

Дворф в капюшоне монаха и дворф в шлеме и кольчуге, с увесистым топором на поясе кивнули головами.

— Бранн и Балин тоже Алые Последователи. Бранн наш жрец. Очень мудрый и духовный дворф. А Балин, ну он конечно еще молод и горяч, но отваги ему не занимать. А ты? Как тебя зовут? Расскажи о себе.

Архей, слушавший этот нескончаемый поток слов, размышлял, поняла ли эльфийка хоть что либо, и сможет ли она после такого что-нибудь ответить. Она, конечно, отличалась от всего того, что Архей знал об эльфах ранее, но такая болтовня могла сбить с толку кого угодно.

— А меня зовут Анмаксиэн. Анмаксиэн Песнь Теней. Но это очень долго, не люблю я так долго, чтобы меня называли. Давайте вы будете звать меня просто Макси, как моя сестра. — ответила эльфийка.

Архей дернулся на стуле. Это она! Надо срочно что-то предпринимать. Убрать куда-то эту пьяную компанию и поговорить с эльфийкой. Вот уже перед Макси и Мэгги стоят два бокала с вином. Эльфов выпивка, конечно, не берет, но они наверное не пили с Дала-Ханом. Там и дракона возьмет не то, что эльфа. Если Макси сейчас посидит с дворфами да выпьет хотя бы за Стальгорн и подрастающих оленят на лугах… Архей беспокойно ерзал на стуле, но подойти не решался. Четкий и ясный приказ говорить с ней только с глазу на глаз. Но как, ежели тут эти пьяные дворфы сидят.

— Черт меня возьми девочка! — Заорал Бранн, увидев что у Макси в бокале. — "Хмельной трактирщик"! Лучшее вино на весь Кхаз-Модан! Ты понимаешь толк в этом деле!

Бранна распирала гордость всякий раз, когда он видел как человек или паче того эльф — хотя последнее случалось крайне редко — пили дворфийское пиво или вино. На его взгляд только дворфийская выпивка могла по-настоящему называться выпивкой. А то что делали люди… Вода и того лучше сердце веселит.

— Давайте же выпьем за наш Стальгорн! — заорал Дала-Хан. — За нашу столицу!

— Стоп! — перебила его Мэгги. — Это ваша столица, а у меня столица Штормград! Мой родной город. А у вас Макси как называется королевство? На нашем языке это можно перевести как Корона небес, а вот на эльфийском я слышала, но позабыла…

— У нас оно называется Тельдрассил, — пробормотала Макси. — Это огромное дерево, на котором находятся наши города и селения. А стольный град у нас Дарнассус.

— Решено! — воскликнул Бранн. — Пьем за Стальгорн, затем за Штормград, потом за Тельдрассил, Дарнассус, города, селения, а потом за деревья со столами и стольными градами!

Архей проклинал на чем свет стоит безмозглую Макси, пьяных дворфов и Мэгги, а заодно и свою несчастливую судьбу. Ну и бочонку с "Хмельным трактирщиком" тоже порядком досталось. Вот ведь незадача! Ну почему же не подошел он к ней раньше. А теперь можно и до утра сидеть, дворфы будут пить либо пока не кончатся деньги, что маловероятно, потому как даже если они и кончатся, у Мэгги еще полные карманы золота. Либо пока не напьются и не уснут, что еще менее вероятно. Дала-Хан может пить до завтрашнего вечера, да и остальные от него не отстанут. Радовало Архея только одно: давно ушел в прошлое первый, а за ним второй, пятый и седьмые тосты а Макси по прежнему была бодра. Сколько еще она продержится с Дала-Ханом, пока выпивка и ее возьмет. Архей от всей души надеялся на эльфийскую выносливость к алкоголю и в то же время боялся того как эту выпивку, и в каких количествах пьют Дала-Хан с дворфами.

— Песню! — заорал Балин! — Песню! Песню!

Его голос подхватили Мэгги с Бранном. Макси вопросительно посмотрела на Дала-Хана, этот взгляд подхватили остальные и Дала-Хан нахмурился.

— Почему опять должен я петь? — спросил он. — Я в прошлый раз был запевалой.

— Потому что Макси посмотрела на тебя. — Со смехом ответила Мэгги. — Давай, давай не трусь! А мы будем хлопать и подпевать.

Дала-Хан вылез из-за стола и заявил:

— Тогда я буду танцевать!

И полез на стол. Компания начала хлопать в ладоши, а Макси не знала что ей и делать. Очень уж было забавно смотреть, как пьяный паладин залазит на стол заставленный кружками и немного смущалась она хлопать ему. Дала-Хан меж тем, лихо приплясывая затянул песню.

Хлопали Дала-Хану долго и громко. Трактирщик проснулся и тоже присоединился к аплодисментам. Архей тихонько сидел в углу и не находил уже слов чтобы выразить свое негодование происходящим. Все дружно налили себе еще по кружечке, понеже Дала-Хан танцуя перевернул все кружки стоявшие на столе. Балин, устав выливать пиво на себя, наконец-то решился снять свой шлем, в котором уже было не менее пинты пива.

— Эх! Ну, ведь почти как раньше сидим! — крякнул Дала-Хан. — Вот только Кер-Лаеды не хватает. И какого лешего понесло его на юг… Эх! — Дала-Хан поднял взгляд на Макси. — Послушай меня девочка: не ходи на юг. Неверное это место, чтобы там не говорили люди, а ты не слушай. Их Штормград… Он может и красивый город, да древнее королевство, мы ведь знаем… И битвы, да уж там не без этого… Славная история… А ты не ходи! Все идет сверху. С гнильцой ныне королевский венец Штормграда. Сгинешь там, как сгинул Кер. Славный был парень. Да что уж там!..

— Ну что значит, сразу сгинул, — возразила Мэгги. — Кер жив и здоров. Да и пользуется немалым почетом в столице. "Кошмар" как…

— Чтобы я больше не слышал о них! — треснул по столу Дала-Хан. — Быть на побегушках у этого с позволения сказать короля?! А уж про Грегора я слышал и того больше. Удивляюсь только, как они там сами этого понять не могут. Слепые видимо, или же идиоты полные. Грегор… Он же предатель. — Дала-Хан перешел на шепот, так что Архей не смог расслышать последние слова дворфа. — Он якшается с орками Проклятой горы. Придет время и он сдаст им всю корону Штормграда, как это уже случалось ранее. Не ходи туда.

— А куда ты прикажешь ей ходить Дала? — поинтересовалась Мэгги. — Сидеть в этом трактире в обществе пузатого трактирщика, который и имя то свое помнит лишь потому, что его окликают по сто раз на дню?!

— Мэгги права. — тихо подтвердила Макси. — Мне нужно на юг. И наверное не миновать Штормграда.

Дала-Хан помолчал с минутку, обдумывая слова эльфийки, затем произнес:

— Я предлагаю тебе завтра отправиться с нами. Мы двинем на Стальгорн. А уж как доберемся, там и решишь. Может вы пойдете с Мэгги на юг, может останешься там. Решать тебе, но до Стальгорна дорога вместе будет всяко безопаснее. А затем… Нам ведь тоже придется идти на юг, по крайней мере мне. Я вернусь в Тхросс-Голг и отомщу за все смерти.

Макси кивнула. В глубине души она все еще не решилась идти на юг, а так у нее будет некоторое время для того чтобы поразмыслить и принять окончательное решение. Да и Дала-Хан несомненно был прав: вместе будет всяко безопаснее нежели идти одной через все топи.

По небу летели тяжелые серые облака. Стоял серый сумрак, который, выглядывавшее изредка из-за облаков солнце, не имело силы разогнать. Ветер, леденящий ветер, был словно живой. Завывал тоскливо среди гор, бил в лицо порывами злости как маленькие ножи вгрызающиеся в плоть, и злой, и одинокий. Ветер воет как загнанный зверь, и жуткий этот вой, преисполнен замогильной тоски. А впереди бескрайняя, заснеженная пустыня. Нет никого, есть только ветер, который заметет следы, который похоронит под этим снегом любого, кто попытается пройти по этой пустыне вечной мерзлоты. И еще есть голос. Голос этот не похож на завывание ледяного ветра. Этот голос зовет к себе. Нашептывает, манит. Пустыня не страшна, и ветер не всесилен. Нужно лишь перейти эту пустыню. Голос зовет к себе. И Макси кажется будто бы это ее голос. Закутавшись поплотнее в плащ она пошла по снегу. Ветер неистовствует, желая похоронить дерзкую эльфийку, которая посмела вторгнуться в его владения под снегом. Но Макси идет дальше. Снег уже не холодный, он ласково касается щек, согревая теплом, тем самым теплом, которым грел костер в Альдрассиле, в последний вечер перед посвящением. Снег греет теплом дома. И ветер больше не злится. Он узнал Макси, приветствует ее. Ведь она вернулась домой. Столько лет скитаний, но теперь она дома. Осталось пройти совсем немного. Голос в голове теперь звучит отчетливее. Конечно же Макси его узнала. И он кажется все ближе. Внезапно снежная завеса развевается, ветер утихает и солнце выглядывает из-за облаков, разливая свой свет по земле. Прямо перед ней, укутанная в черный меховой плащ стоит эльфийская девушка с ослепительной белыми длинными волосами. Макси подходит ближе. Голос не может принадлежать ей, но внезапно, несмотря на покой и умиротворенность которую испытывала Макси вернувшись домой, в ее сознание прокрадывается тревога. Девушка, похоже, услышала ее шаги. Макси сейчас совсем не хочется, видеть ее лицо знать кто это на самом деле. Вот она разворачивается, откидывает капюшон с лица… Солнце слепит глаза, блики на снегу мешают разглядеть лицо. Макси делает шаг назад, затем еще один. Только бы не увидеть этого лица. Еще не поздно развернутся и убежать. Но это же ее дом. Она не имеет права поддаваться страху. Облака снова скрыли солнце и Макси увидела кто стоит перед ней…

Архей не прилег ни на минутку и с наступлением утра чувствовал себя далеко не лучшим образом. Трактирщик уже подметил, сколь раздраженным стал его гость и благоразумно не трогал его. Нужно сейчас же перехватить Макси, до того как эти дворфы опять к ней прицепятся. Говорить при них Архей не хотел: особенно после вчерашнего рассказа Дала-Хана об его отношении к "Кошмару". Надежду вселяло одно. Дворфы как будто собирались уходить: проверяли свои котомки, снаряжение и о чем-то переговаривались. Значит сегодня вечером Архей и Макси будут в Штормграде. Ну что ж ночь без сна прошла не даром, утешал себя Архей. Скорее бы уже только убрались эти дворфы.

На лестнице показалась Макси, на поясе у нее висел меч, через плечо был перекинут дорожный мешок. Дворфы обернулись к ней и жестами поторопили. Она подошла к ним, что-то негромко спросила у Дала-Хана. Тот кивнул в ответ, и вся компания вышла из трактира.

Архей сидел как громом пораженный. Такого поворота событий он никак не ожидал и теперь спешно продумывал дальнейшие свои действия. Макси отправилась с этими дворфами. Куда они пойдут? В Стальгорн, или на север к Дун-Болдару? Впрочем, это не имеет значения, гораздо надежнее будет проследить за ними, нежели опередить их и ждать на предполагаемом месте их прибытия. А ну как этим идиотам посреди дороги взбредет в голову сменить направление или чего доброго вообще назад повернуть. Архей выбежал из трактира и, накинув капюшон на голову, стал неспешно следовать за удалявшейся компанией.

На выходе из города их уже ждала Мэгги. Возле нее стояли три барана и две лошади. Архей чертыхнулся, он то явился сюда без лошади. Теперь придется искать себе коня, а дворфы тем временем уже будут за тридевять земель отсюда. Развернувшись, Архей чуть ли не вприпрыжку побежал обратно к таверне.

Дворфы взобрались на баранов, Мэгги оседлала своего коня, Макси к своему удивлению легко и непринужденно взобралась на лошадь, которая легко повиновалась каждому ее движению. Эльфы и животные были столь тесно связанны с природой, что интуитивно понимали друг друга. Бранна же с ними не было. Его баран стоял в стороне от всех.

— Бранн что, с нами не поедет? — спросила Макси.

Дворфы переглянулись.

— Поедет. — ответил Дала-Хан. — Он в трактире, я велел ему собрать побольше припасов на дорогу.

В дверях трактира показался Бранн, вытирающий бороду; несомненно, прощался в погребе с винным бочонком.

— Вот ведь старый хрыч, — возмутился Балин, безуспешно пытавшийся надеть свой шлем. — Тебя только за смертью посылать! Опять напился.

— Я припасов набрал! — парировал Бранн. — Жрать-то ты в дороге что будешь? А пить?! Вот я и позаботился об этом!

— Позаботились об этом мы с Мэгги, — возразил Дала-Хан. — Пока ты все утро пил пиво. Если бы не мы, ты бы и в жизни не подумал об этом, а так бы и сидел за столом!

— Свиньи вы неблагодарные! — заорал Бранн. — В таком случае я…

Однако что Бранн хотел сделать в таком случае, ему сказать не удалось. Дала-Хан тронул своего барана, а за ним двинулись и остальные. Бранну оставалось лишь надеяться, что с наступлением привала он обязательно выскажет все Дала-Хану и потребует, чтобы тот извинился. А сейчас Бранн тронул поводья и поспешил за своими друзьями.

Солнце только-только показалось из-за далеких горных кряжей на востоке. Было еще прохладно, над болотами стелился густой туман. Следовали за Дала-Ханом, который вел своих друзей по тропинке, огибающей топи и озерца. Очень скоро Макси поняла что случись ей пойти одной через эти болота, она заблудилась бы или угодила в трясину буквально отойдя от города не далее мили. Дала-Хан же судя по всему, бывал в этих местах не один и даже не два десятка раз. Ближе к полудню Менетильская бухта уже скрылась за горизонтом и, не считая гор Дун-Моро высившихся по правую руку, вокруг были бескрайние болота.

То ли благодаря умению и опыту Дала-Хана, то ли еще по какой причине путники за весь день никого не встретили: только птицы порхали над ними. Ночь тоже прошла спокойно. Поутру путь продолжили, но теперь уже не петляли, а строго шли на восток. Земля под ногами стала твердой, топи остались позади. Этот день, как и предыдущий, прошел без происшествий, а на третий день горы Дун-Моро резко свернули на юг. Теперь, по подсчетам Дала-Хана, до Лок-Модана путникам оставалось не более двух дневных переходов. Болота давно кончились, но местность была все так же неприветлива. Одинокие чахлые деревца, обросшие мхом, да голая земля. Воздух был тяжелым и спертым, похуже, чем на болотах. Солнце достигло зенита и невыносимо припекало. Макси накинула на голову капюшон, но это мало помогло ей. Мэгги и вовсе была без плаща и не могла ничем накрыть голову от палящих лучей солнца. Влажный и спертый воздух болотины застревал в груди. Но Дала-Хан упорно не позволял делать привал, надеясь до конца дня достичь южных границ Мокроземья.

Архей немногим лучше чувствовал себя, но он все равно гнал свою лошадь по свежему следу. Дворфы не ушли еще далеко, но все равно он отставал от них на половину дневного перехода. Нужно было сократить расстояние, чтобы наблюдать за Макси и в случае чего догнать дворфов в очень быстрый срок. Тяжелый спертый воздух вызывал головокружение, но Архей по-прежнему упорно скакал по тропе ведущей через топи на юг.

Было уже довольно поздно, когда путешественники остановились. По мнению Дала-Хана, завтра к вечеру они должны были выйти к Лок-Модану. Развели костер, начали готовить еду. Балин и Бранн вытащили из мешка бочонок вина, дабы разогреть аппетит. Мэгги куда-то пропала и Макси настороженно оглядывалась по сторонам. Дала-Хан же невозмутимо сидел у костра.

— А где подевалась Мэгги? — спросила Макси у Дала-Хана. — Я за нее беспокоюсь…

— Она расставляет часовых. — ответил за Дала-Хана Балин. — Нечего волноваться. Давайте лучше выпьем!

Бранн налил всем вина, как тут показалась Мэгги. Кивнула Дала-Хану и села вместе с остальными. Заметив удивленный взгляд Макси она улыбнулась.

— Я расставляла часовых. — пояснила она эльфийке. — Это такая магия. Как только кто-то подойдет к нам на расстояние полета стрелы костер сразу же вспыхнет ярко-белым пламенем. Мы будем знать о приближении врага.

— А далеко до вашего города? — спросила Макси у дворфов. — Где он находится?

Дала осушил кружку вина и ответил:

— Думаю, в два три дня уложимся. Завтра к вечеру будем в Лок-Модане. А оттуда рукой подать до Стальгорна. Наш город находится в самом сердце горы. Прекрасные чертоги, огромные залы, великолепные улицы. Наш город прекрасен, гораздо прекраснее, чем у наших братьев Диких Молотов. Очень скоро ты его сама увидишь. И я уверен ты будешь очень впечатлена.

— Но как же можно жить в норе, не видя неба над собой? — удивленно спросила Макси.

— В норе?! — взвыл Балин. — Это не нора! Это самый прекрасный город дворфов. Он куда прекраснее владений Тауриссана и Дикого Молота! Лучше города не может быть на свете! Это творение рук самого Модимаса Анвилмара! Это самый первый дворф на свете! Именно от него и происходит наш род!

Балин умолк и опустил взгляд к костру. Дворфы не молчали. Каждый из них сидел и думал о своем. Каждый из них надеялся на то, что когда-нибудь Модимас все-таки вернется, и дворфы таки узнают историю своего происхождения и, что самое важное и желанное для каждого из них, они смогут вернуть, наконец, Черную гору. Каждый дворф хоть раз в жизни видел ее в своих снах. Нею бредили все дворфы, но вернуть ее пока что никто не решался. Луна взошла уже очень высоко и в ее свете очень хорошо были различимы горы Дун-Моро, одинокий вяз среди мшистого низкогорья Мокроземья и пять фигурок под этим вязом, сидящих у костра.

— За нами наблюдают, — как бы ни к кому не обращаясь, произнесла Мэгги. Заметив взгляды товарищей, добавила. — Беспокоится не о чем. Это человек, к тому же маг. Наверняка окажется даже что я его знаю. Он, наверное, просто боится пройти мимо нас и пытается понять кто мы. Во всяком случае, если он подойдет ближе мы узнаем это.

Словно в ответ на эти слова костер взвился снопом ярко-белых искр. Пламя взметнулось вверх к небесам, осветив лужайку и вяз словно днем. Дворфы в мгновение ока стояли на ногах, достав топоры и приготовившись к бою. Дала-Хан держал в руках свой молот и что-то шептал под нос. Мэгги, по-прежнему считающая, что им ничего не грозит, выглядела спокойнее остальных.

— Дала успокойся. — обратилась она к паладину. — Это всего лишь заблудившийся путник. Не стоит так волноваться.

Дала-Хан меж тем закончил заговаривать свой молот, который теперь испускал легкое золотистое свечение. Он поглядел в сторону гор и покачал головой.

— Ты ошиблась Мэгги, это не человек. И далеко не один. — Дала-Хан взмахнул рукой. Подножия гор осветились ярчайшим светом и Макси увидела толпу воинов бегущих к ним. — Да, это орки. — подтвердил он встретив вопросительный взгляд Мэгги. — И их не меньше двух дюжин.

Архей тоже заметил орков. Этого ему хотелось меньше всего. Но в отличие от дворфов он прекрасно знал что делать. Именно для этого он и следил за ними, чтобы в случае чего вмешаться. Впятером они не смогут справиться с такой толпой орков. Архей прикрыл глаза, сосредоточившись на орках и начал шептать заклинание.

Одновременно с ним начала произносить заклинание и Мэгги. Но тут она почувствовала присутствие другой мощи радом с ней. Она вновь попробовала прочесть заклинание но никак не получалось сосредоточить внимание на орках, неужели этот человек, следивший за ними в сговоре с орками и сейчас мешает ей.

Архея тоже смутило присутствие Мэгги. И хотя он был гораздо более опытен, одно и то же заклинание, произносимо одновременно, но без ведома друг друга, полностью разбивало мысли из единого комка. Архей пытался вновь и вновь собрать волю в единое целое, но с попытками Мэгги сделать то же самое, продолжить чтение заклинания не получалось.

— Мэгги! Что с тобой творится?! — закричал Дала-Хан, видя, что орки уже почти подбежали к их лагерю, а девушка все еще шепчет заклинание. — Ты что, забыла, чему тебя эти идиоты учили в твоем-то городе?!

Мэгги, встревоженная этим криком Дала-Хана открыла глаза и увидела, что ближайший от них орк уже находится не более чем в двадцати шагах. Взмахнула рукой, призывая на помощь стихии, и направила шар огня в орка.

Но тут же поняла, что снова что-то пошло не так. Шар был слишком уж мал, да и жара от него она даже не почувствовала. Заклинание угодило в орка, но тот даже не остановился, просто отмахнулся как от назойливого комара и продолжил бежать прямо к Мэгги.

Снова подняла Мэгги руку, но пламя появившееся в ее ладони, угасло еще до того как она окончила произносить свое заклинание. Мэгги охватил страх: никогда еще такого с ней не случалось. Балин в два прыжка подбежал к Мэгги и не успел орк размахнутся, как дворф ударом топора положил его на землю.

— Мэгги что ты делаешь?! — уставился на девушку Балин. — Это не лучшее начало для битвы. Помоги мне лучше!

С этими словами Балин побежал навстречу оркам. Дала-Хан не отставал от него. Одновременно взмахнув топором и молотом дворфы уложили еще двоих орков и огляделись в поисках новых врагов.

Макси вытащила меч из тела только что убитого ею орка, Мэгги по-прежнему пыталась что-то сделать, а к Бранну уже неслись штук десять зеленокожих воинов.

— Похоже, сейчас нашему духовному отцу туго придется. — Заметил Дала-Хан. — Пойдем, поможем что ли.

Балин и Дала-Хан бросились спасать своего товарища. Бранн стоял и лихорадочно бормотал себе под нос:

— Духовность. Главное духовность. Нельзя терять веру в свет иначе свет погаснет. Духовность! А леший с ним! — Бранн выругался, что выглядело совсем не по духовному и достал из под мантии небольшую трубку. — Сейчас будет все духовно. Уж я-то позабочусь об этом, неверные создания! — С этими словами он поджег трубку и швырнул прямо под ноги бегущим к нему оркам.

Раздался взрыв, Балин и Дала-Хан растянулись на земле, Макси оглянулась и увидела как орки разлетелись в разные стороны.

— Мэгги молодчина! — закричала эльфийка, но Мэгги по-прежнему пыталась что-то прошептать себе под нос.

— Это лишь справедливое правосудие, бессмысленные! — заорал Бранн. — Испытание веры!..

— Ах ты, идиот старый! — заорал Балин подымаясь с земли. — Сколько раз тебе говорить не балуйся с динамитом! Тебя же отлучат от церкви Святого Света за игры с этими дьявольскими штучками!

Вдруг Архей почувствовал, что Мэгги больше не мешает ему. Он закрыл глаза и скороговоркой, боясь, как бы девушка опять не вторглась в его мысли, начал читать заклинание. Заклинание вышло не столь сильным, как рассчитывал Архей, но этого было вполне достаточно, чтобы быть уверенным в том, что дворфы добьют оставшихся орков. Столб пламени вырвался из земли, отбросив орков на землю. Двое орков подбежали к Макси, но не успел Балин подбежать на выручку как она ловко увернулась от их ударов и быстро ударила мечем в спину каждого.

— А ты быстрая эльфийка! — улыбнулся Балин. — Давненько я не видел такой скорости.

Макси увидела, как за спиной у Балина возникла фигура орка с мечем. Она хотела крикнуть, предупредить его, но слова застряли в горле. Орк замахнулся мечем, и опустил его на голову дворфу. Но удар так и не достиг цели. Небольшой хлопок, вспышка и орк упал на землю; лезвие меча лишь скользнуло по шлему Балина.

Дворф обернулся и махнул рукой:

— Мэгги! Ну наконец-то ты хоть что-то сделала! Иначе бы пришлось тебе готовить еду до самого Стальгорна.

Мэгги устало вздохнула и присела на землю. Дала-Хан подошел к остальным и осмотрелся. Несколько орков лежали возле костра, остальные после взрыва сотворенного Археем валялись поодаль. Дала-Хан улыбнулся и наклонился к Мэгги.

— Ну что ж. Ради такого заклинания стоило так долго готовится. — Он похлопал девушку по спине. — Ты молодчина Мэгги!

Мэгги подняла голову и посмотрела на собравшихся перед ней дворфов и Макси.

— Но это не я сделала. Здесь есть еще кто-то, кто сделал этот взрыв. — Мэгги устремила взгляд на дорогу, ведущую к гавани Менетил. — Он не давал мне сотворить заклинание. Я думаю это тот самый маг, которого мы почувствовали перед нападением орков. Я конечно сомневаюсь что это он их натравил на нас но…

Мэгги не успела договорить, дворфы поняли ее без слов. Несколько мгновений и костер уже был потушен, вещи собраны и дворфы запрыгнули на своих баранов. Мэгги оседлала скакуна и жестом велела Макси сделать то же самое.

— В горах близ Дун-Альгаза, — пояснил Дала-Хан. — Нападения орков обыкновенное дело. Но если за нами еще какой-то маг идет по мятам, да и к тому же мешает нашей Мэгги… Это неспроста все. И будет лучше, если мы поторопимся поскорее преодолеть перевал, чтобы хоть одной бедой было меньше.

И компания тронулась в путь. Остаток ночи провели молча, в седлах, следуя за Дала-Ханом. С рассветом быстро перекусили, не разводя костра, и снова в дорогу. Орки не появлялись, следов мага тоже не было видно. День прошел спокойно, с наступлением темноты Дала-Хан разрешил сделать еще один короткий привал. Настроения на веселье ни у кого не было. Перекусили, часок поспали и опять продолжили путь. Топи и камыши остались позади, начался подъем. Далеко на востоке начали вырисовываться выстроившиеся в линию горы Грим Батола. На рассвете подошли к тоннелю, вырубленному в скале.

— Это переход Дун-Альгаз. — объявил Дала-Хан. — Осталось самую малость, и мы достигнем Лок-Модана!

— А там что? — спросила Макси. — Там уже и Стальгорн?

— Не Стальгорн конечно, — осадил ее Дала-Хан, — но до него оттуда почти рукой подать. И самое главное там мы сможем, наконец, передохнуть. От орков, да и от этого мага, который тащится за нами.

Туннели проходили сквозь скалу, выходили на тропку, которая затем снова подводила путников к очередному туннелю. Тропа эта петляла меж скал, но понемногу подымалась вверх. Толком не просматривалась ни с холмов, ни с равнины, оставаясь укрытой от посторонних взоров. Таилась по расщелинам, лепилась по склонам, а ежели и выходила на открытое место, то всякий раз между высоченными камнями да валунами, ограждавшими ее словно стены. Уже заполдень приблизились к южному концу тропы и увидели перед собой зеленый откос, поднимавшийся, словно мост по северному склону холма. Решили подниматься к вершине, не мешкая, покуда еще светло. Скрываться больше не было никакой возможности, оставалось только надеяться, что орков поблизости нет. Местность, во всяком случае, казалась совершенно пустынной, если рядом и находились патрули дворфов, то ничем себя не выдавали. Однако не успело солнце скрыться за горами, как путники уже достигли последнего перехода и вышли на долины Лок-Модана.

— Что ты чувствуешь Мэгги? — тихо спросил Дала-Хан, подъехав поближе к девушке. — Он все еще следит за нами?

Мэгги кивнула и оглянулась на оставшийся за их спинами переход Дун-Альгаза.

— Он идет по нашему следу. Он от нас не далее чем в паре часов ходьбы. Думаю, мы от него не сможем отвязаться до самого Стальгорна, ежели конечно туда доберемся.

Однако с наступлением темноты таки сделали привал. Дала-Хан был убежден, что орки не рискнут сунуться в пределы Лок-Модана. То и дело поглядывали на север, ожидая увидеть на дороге путника преследовавшего их от самой гавани. Но дорога была пустынной. С рассветом тронулись на запад, желая до наступления ночи перевалить горы и выйти в Дун Моро.

Три дня пути, почти без отдыха, но путники никого за три дня не встретили. Миля за милей ложилась дорога под копыта скакунов, и по свежему следу скакал Архей, чувствуя, что дворфы уже знают о его преследовании но, уже не имея возможности возвращаться назад. На четвертый день дорога резко свернула на север и пошла в гору. Дала-Хан взмахнул рукой и указал Макси прямо на скалу к которой они приближались.

— Смотри! Вот он! Стальгорн!

Макси подняла голову, но увидела лишь гору покрытую снегом. А затем приглядевшись различила крохотное окошко прямо в скале. Вот еще одно и еще… Дорога выровнялась, и впереди показались огромные Врата Стальгорна.

— Добро пожаловать в город дворфов! — произнес Балин.

Город дворфов был вырублен прямо в скале. В центре его находился великий горн, от которого кругами расходились улицы. Все кварталы города были расположены кругом от горна, и переходя из одного квартала в другой всякий раз можно было видеть центральную площадь города и королевские покои. Внешний круг города был рассечен надвое рвом, через который можно было перебраться только по узкому мосту, находившемуся сразу за воротами. Этот узкий мост был линией обороны, на случай если враг прорвется через Врата Стальгорна и завладеет Предвратным залом. Сразу же за мостом находилась площадь, от которой вкруговую расходились улицы, разделяя город на отдельные кварталы. Своды огромной пещеры, в которой располагался Стальгорн, были настолько высоки, что терялись где-то во мраке, несмотря на то, что город был великолепно освещен. Перешли мост и Макси огляделась.

Город дворфов, как его назвал Балин, был отнюдь не только городом для дворфов, в отличие от родного Макси Дарнассуса. Тут были гномы, дворфы, высшие эльфы, несколько гоблинов, проходя мимо которых Дала-Хан брезгливо поморщился и очень много людей. Скорее это был город для всех. Вот только ночных эльфов Макси не видела. Дала-Хан спрыгнул с барана и взял поводья в руку.

— Балин, отведи баранов в стойла, — скомандовал он. — Что же касается лошадей, ними займется Мэгги. Макси может составить ей компанию. Мы с Бранном пока приведем дом в порядок. Как-никак не каждый день доводится привечать такую гостью.

Макси спрыгнула с лошади и пошла вслед за Мэгги. Стальгорн казался ей слишком уж шумным городом. Крики торговцев, зазывающих народ, споры дворфов друг с другом, удары молота по наковальне, ржание лошадей, блеяние баранов, все это оглушало ночную эльфийку. В переулке стоял человек и не отрываясь смотрел на Макси. Вот он увидел что Макси его заметила и поманил ее к себе пальцем. Макси обернулась посмотреть, где Мэгги. Девушка уже стояла в конце переулка возле конюшен. Отпустив лошадь к ней, Макси подошла к человеку.

— Добрый день, — негромко поздоровалась она. — Я могу чем-то помочь?

Человек откинул капюшон назад и внимательно посмотрел на Макси.

— Можешь. Так же как и я могу тебе помочь. Меня зовут Архей. — Тут он обернулся в конец переулка. — Мэгги скоро вернется поэтому я буду очень краток Макси.

— Откуда вы знаете мое имя? — удивленно спросила эльфийка. — Это вы следили за нами от самой гавани?

Архей кивнул.

— Сейчас нет времени все объяснять. Позже я отвечу на все твои вопросы. Нам надо вернуться в Штормград. Там я расскажу, в чем заключается твоя помощь. В обмен на это я помогу тебе…

Макси улыбнулась.

— Вы полагаете, я вот так поверю незнакомому человеку? Пара фраз и я отправляюсь с вами неведомо куда? — Она развернулась и направилась в сторону конюшни.

— Макси! — крикнул Архей. — Я знаю кто ты! Знаю откуда ты пришла и знаю, куда ты идешь! Ты не найдешь Мэйв без моей помощи. А я в свою очередь не справлюсь без тебя.

Макси остановилась и посмотрела на Архея.

— Темный портал закрыт, и ты никак не проникнешь в разрушенный Дренор. Но я клянусь что помогу тебе сделать это если ты поможешь мне! — Архей подошел ближе. — Мэлисса смирилась с твоим выбором. Тебе следует довериться мне.

Мэгги зашла в переулок и направлялась к ним. Может, стоит подождать ее, посоветоваться с дворфами. Этот человек многого не договаривает, глупо и безрассудно вот так вот ему доверять. Но прежде чем Мэгги увидела их Макси обернулась к Архею и кивнула головой.

— Я знал, что на тебя можно надеяться, — произнес Архей. — Пойдем скорее.

Он взял Макси за руку и быстро вышел из переулка. Прошли через площадь великого горна у королевского дворца, затем снова свернули в переулок и вышли в грот освещавшийся факелами. В дальнем углу грота находилось озеро, и свет факелов отражался в темной глади воды. Архей обернулся. Вокруг было ни души. Они с Макси подошли к стене.

— Я сейчас перенесу нас обоих к Штормграду. Ты наверное никогда еще не путешествовала таким образом? — поинтересовался он у Макси.

Макси помотала головой.

— Ответь сначала! Что ты знаешь о Мэлиссе. Кто ты такой?

— Я отвечу на все твои вопросы, — пообещал Архей, — но не сейчас. Время дорого. Скажу лишь одно. Ты не первый ночной эльф, с которым я знаком. Но первый, от которого так многое может зависеть.

Макси промолчала.

— В первый раз будет немножко неприятно путешествовать таким способом, но вскоре привыкнешь. — Сказал Архей. — Главное, не отпускай мою руку…

Речь Архея прервал кашель в углу. Архей и его спутница обернулись и увидели, как из тени вышел старец в лохмотьях. Макси показалось, что этот старик настолько же древний, как и эти горы, в которых был построен Стальгорн. Опираясь на палку он подошел к путникам и устремил белки своих слепых глаз на Макси.

— Не стоит этого делать Анмаксиэн. — прокряхтел он. — Ты уже знаешь, куда ведет эта дорога. И ты знаешь, как она закончится. Если бы тебя ожидала смерть, я бы посчитал, что тебе неслыханно улыбнулась удача. Но тебя ждет судьба куда хуже смерти…

— В этом городе все знают мое имя? — обернулась к Архею Макси.

— Чего тебе надо? — прошипел на старца Архей. — Иди своей дорогой.

Старик тихонько засмеялся. От этого смеха холод прошелся по жилам Макси, но это был не холодный трепет ужаса. Ей словно ударило в лицо ледяным ветром, брызнуло свежим дождем, прерывая тяжкий сон.

— Песнь Теней. Она ведь тоже была столь тверда и упряма. Безудержно гналась за справедливостью. Но ее судьба лучше твоей. — Старец склонил голову. — Я жду тебя очень долго. И хочу надеяться, что мое ожидание не было напрасным.

— Я выбрала свой путь! — отрезала Макси. — И я не хочу ничего слышать, пусть ты даже знаешь, или делаешь вид, что знаешь кто я и каков мой путь. Если ты и правда знаешь, тебе должно быть известно что я не отступлюсь.

— Да… — прошептал старец. — Я знаю. Я помню, как будто бы это было вчера. В тот день Джандис проснулась очень рано. Это был ее шестнадцатый день рождения…

Глава 6

Джандис Баров

В тот день Джандис проснулась очень рано. Это был ее шестнадцатый день рождения, день, когда заканчивалась пора юности и начиналась пора взрослой жизни. И это означало, что обучение окончено, и она осенью отправится в Даль'Аран чтобы поступать в Кирин-Тор, академию, о которой она мечтала с раннего детства. Но все равно сегодня был шестнадцатый день рождения, последний день детства.

Не в силах более находиться в своей комнате Джандис выбежала в коридор. В поместье было необычайно тихо. В этот день занятий не было, все ученики Шоломанса были приглашены на день рождения Джандис. И все равно эта тишина удивила Джандис. Она спустилась по лестнице и подошла к столовой. Может быть, хотя бы повариха объяснит ей, что же случилось, она-то от плиты никогда не отходит.

Джандис распахнула двери столовой и сразу же поняла причину тишины царившей в поместье. Огромный праздничный стол уже был накрыт, а все члены семьи и слуги находились в столовой.

— С Днем рождения Джандис! — поздравительные крики показались взрывом, раздавшимся в столовой. Джандис рассмеялась и бросилась в объятия матери и отца.

— С Днем рождения милая!

— С Днем рождения дочь! — пробасил лорд Алексий. — Вот какая ты уже выросла у нас. А ведь только вчера ты еще была маленькой шалуньей, любившей покапризничать. Ах! Время так неумолимо.

При этих словах в глазах Алексия вспыхнула искорка грусти и отчаяния, но она тут же угасла, потому что перед ним стояла его дочь, его гордость и отрада.

— С днем рождения Джандис! — лорд Вэлдон Баров подошел к своей племяннице. — Ты у нас выросла и превратилась в первейшую красавицу Лордерона. Впрочем, как я и говорил твоим родителям. — Вэлдон улыбнулся и подмигнул Алексию и Люссии.

— Джандис! — этот голос заставил Джандис вздрогнуть. Хоть сегодня и ее День рождения, и она уже окончила обучение, но ректора Гандлинга она боялась. — С Днем рождения!

Высокий статный человек в темном плаще подошел к ней и протянул ей коробку, перетянутую красной лентой.

— Это как раз то чего ты и хотела. — Гандлинг улыбнулся, и Джандис поймала себя на мысли, что за все шестнадцать лет она никогда не видела, чтобы ректор улыбался. — Ты была лучшей из моих учеников и учениц. Очень надеюсь, что по возвращению из Кирин-Тора ты будешь наставницей у нас, а затем, что очень даже вероятно, станешь верховным ректором!

Алексий улыбнулся.

— Я очень на это надеюсь моя дочь.

Джандис раскрыла коробку и взвизгнула от радости. Не считая желания учится в Кирин-Торе, у Джандис была еще одна страсть: она очень любила вязать. И эта книга о секретах шитья и вязания… Это, как верно подметил Гандлинг, и было как раз то, чего желала Джандис.

— Ну что ж, — улыбнулась Люссия. — Давайте немного позавтракаем и отправимся на небольшую прогулку.

— Прогулку? — обернулась к ней Джандис. — Какую еще прогулку?

Алексий переглянулся со своим братом и обменялся улыбками. Джандис заметила, как улыбнулся Гандлинг и подмигнул ее отцу. Несомненно, все взрослы заранее знали об этой прогулке. Сгорая от любопытства, Джандис переводила взгляд от одного к другому.

— Нет, нет, нет! — улыбнулся Алексий своей дочери. — Всему свое время! — он вздохнул. — Да… Всему свое время.

Небольшой завтрак на самом деле для любой из семей Дарроушира был бы огромным праздничным пиром, но Джандис не могла заставить себя увлечься едой. Ей хотелось поскорее увидеть, о какой прогулке говорила мать. Взрослые тоже не налегали на еду, может из-за того же нетерпения что и Джандис, а может потому что имели на этот счет свои, не известные ей соображения. Не прошло и часа как все встали из-за стола. Джандис заметила расстроенный взгляд Рунны, поварихи.

— Неужто еда пришлась не по вкусу господам? — встревожено спросила она Алексия. — Неужто так плохо состряпали?

Алексий рассмеялся.

— Дорогая Рунна. Да во всем Лордероне, да что там Лордероне. Во всех северных и южных землях никто не сравнится с вами по искусству кулинарии. Но вы ведь знаете причину столь малого аппетита, особенно Джандис.

— Я же говорил вам Рунна — обратился к ней Гандлинг. — В такое утро мало кто захочет плотно завтракать. Но я, как и всегда впрочем, восхищен тем, насколько вкусны все блюда.

Немного погодя семья Баровых и ректор выехали из поместья и, переехав мост, направились по дороге на восток. Было около девяти часов утра, солнышко светило вовсю, стоял май месяц, самая благодатная пора года в северных землях Лордерона. Джандис то и дело вертелась в седле, понимая, что они едут не просто прогуливаться, а направляются к какому-то месту.

Но любое терпение рано или поздно вознаграждается. Вскоре путники подъехали к деревне Дарроушир, и Алексий Баров обратился к Джандис.

— Шестнадцатилетие, это знаменательная дата. Сегодня ты простишься с детством и встретишь взрослую жизнь моя дочь. Но сегодня еще не прошло, сегодня последний день этого детства и потому я позволил себе немного тебя развлечь. — С этими словами они въехали в Дарроушир.

На окраине деревни стояли огромные шатры. В них уже были накрыты столы, ломившиеся от всяческих лакомств. Сотню огромных бочек с пивом и вином, высотой с небольшой домик, привезли из самого Стальгорна. Менестрели и шуты, музыканты и танцоры, акробаты, фокусники, жонглеры… Лорд Алексий Баров устроил поистине великолепное празднование для своей дочери. Дворяне Стратхольма и крестьяне Дарроушира, колдуны, прибывшие из Даль'Арана и студенты Шоломанса, друзья Джандис которые ждали этого праздника, так же как и она сама, кого тут только не было; приглашенные на этот праздник съехались со всех уголков Лордерона.

Праздник начался, начались песни да пляски, музыка и игры, не говоря уж об угощении. Было три перемены блюд: завтрак, полдник и обед, а если быть точнее, то ужин. К завтраку и полднику все гости собирались чинно и кушали в шатрах за столами, а остальное время пили и ели, кто где хотел и что кому нравилось, день напролет с десяти утра до самого вечера, пока не настал черед гномов устраивать огненную потеху.

Фейерверки, разумеется, были за гномами, ведь это они измыслили, смастерили и привезли в Дарроушир ракеты и шутихи, так что им их и было запускать. Были и петарды, и хлопушки, рассыпные звезды, пистоны, гномьи свечи, эльфийские огненные фонтаны и гоблинские громобои. Словом зрелище ожидалось неописуемое.

Алексий Баров стоял, опершись на дерево поодаль от всех. Прошло всего два часа с тех пор, как Джандис видела его на кухне, но могло показаться, что прошел целый день, полный изматывающего труда. Лицо его осунулось и покрылось морщинами, дыхание было прерывистым и тяжелым. К нему подошел Гандлинг.

— Тебя снова мучает сердце Алексий мой друг? — спросил он Барова.

Алексий кивнул и поморщился. Каждое движение отдавалось болью в сердце. Гандлинг прошептал себе под нос несколько слов и прикоснулся к Алексию. Алексий облегченно вздохнул и выпрямился.

— Алексий! — решительно сказал Гандлинг. — Мы уже говорили с тобой об этом! Мои заклинания все слабее. Скоро я уже не смогу прекращать эту боль. И ты прекрасно знаешь, что залечить эту болезнь я тоже не смогу. Может пора согласится на ту помощь, которую тебе предлагает Кель'Тузед?

— Я не верю, что это действительно спасет меня. — Ответил Алексий. — Кель'Тузед наш давний друг, но мне кажется, он изменился после своего путешествия на север. Да и его просьба… Не уверен что хочу вводить новый факультет в школе.

Гандлинг помолчал, размышляя над словами своего друга. Затем обернулся и посмотрел на группу студентов, восхищенно наблюдающих за тем, как жонглер подбрасывал и ловил бутылки, шары и несколько щенков.

— Алексий, — произнес он. — Студенты уже знают о новом предмете. Слухи ползут по окрестным землям, и пресечь их нельзя. Если ты думаешь, что новый факультет испугает студентов или оттолкнет их родителей, ты ошибаешься. — Он посмотрел на Алексия. — Мне уже задавали вопрос, когда в курс обучения введут Некромантию.

Джандис веселилась со своими подругами. Они обступили маленького дворфа-силача и наблюдали, как тот взял в каждую руку по овце и, подняв их над головой, танцует и подпрыгивает. Овцы тревожно смотрели вниз и тихонько блеяли, а студенты заливались от смеха.

— И меня поднимите! — попросила дворфа Джандис.

Дворф поклонился и встал на одно колено. Джандис осторожно встала на его руки и… Оп! Дворф уже вздымает их над головой, где стоит красавица Джандис и, улыбаясь, смотрит на своих друзей.

И тут ее взгляд упал на молодого человека, который не веселился, не пил и не ел ничего. Его вообще не было на угощении. Джандис спрыгнула с рук дворфа, к которому тотчас же подбежала толпа девочек, наперебой просящих и их покатать, и пошла к тому парню. Он завернул за угол и направился в сторону кузницы. "Вор?" подумала Джандис, но решила дальше проследить за ним.

Парень зашел в кузницу и сбросил с плеча мешок. Достал оттуда груду сломанных мечей и разложил на столе перед собой. Затем подошел к горнилу и поглядел на груду раскаленного жара. Определенно он не походил на вора. "Кузнец" догадалась Джандис. Такой молодой, а куда же подевался старик Барталио. Это его сын вспомнила Джандис. Мельком она его видела в детстве, когда кузнец приходил с сыном в Каэр-Дарроу и продавал свои изделия.

— Привет. — Произнесла Джандис, подходя к столу. — Почему ты не на празднике? Ты ведь сын Барталио? А где твой отец?

Кузнец поклонился ей.

— Доброго вам дня госпожа. У меня нет времени праздновать. Я сын Барталио, зовут меня Арракс. Мой отец умер три дня назад.

— Ой! Прости, пожалуйста! — прошептала Джандис. — Я не хотела тебя огорчить. Я пойду, пожалуй…

Она вышла из кузницы… И тут же поняла что не хочет ни капли возвращаться на праздник, к своим друзьям. Ей хотелось поговорить с кузнецом, посмотреть на него. Джандис развернулась и вновь вошла в кузницу.

Кузнец вытащил из горнила две части сломанного меча и бросил их на наковальню. Схватил молот и ударил по мечу. Раскаленный метал, ответил снопом искр, кузнец снова нанес удар. Джандис стояла и наблюдала как кузнец снова и снова бил по мечу, затем опускал его в горнило, доставал и снова бил. И вот уже меч абсолютно целый, словно и не было в нем трещины. Кузнец опустил его в чан с водой, послышалось шипение, и столб пара взвалил над чаном. Арракс достал меч и оглядел его. Оставшись доволен результатом, он положил его у стены и принялся за второй меч.

— Можно мне тут постоять? — спросила Джандис. Она прекрасно осознавала, что ей достаточно просто захотеть и эта кузница, да и весь Дарроушир будет принадлежать ей, это все можно было бы купить, и денег у ее отца было гораздо больше, чем потребовалось бы. Но она боялась этого кузнеца. Боялась не его, а того что он может не захотеть с ней говорить. Боялась, что он не позволит ей остаться. Боялась, что придется уйти и не видеть его лица. — Я хочу посмотреть, как ты работаешь.

Арракс поднял голову и увидел Джандис.

— Тут не место для такой барышни как вы, леди Баров. — Кузнец опустил меч в горнило. — Тут нет огненных потех и веселых шутов.

Джандис показалось, что кузнец прогнал ее. Но взгляд его оставался, по-прежнему невозмутим. Она сделала несколько шагов вперед.

— Пожалуйста, разреши мне остаться. — Умоляюще произнесла она. — Я не хочу вновь на праздник.

Арракс покачал головой. Джандис показалось, что земля под ногами начала качаться и вот-вот накренится, сбрасывая ее в бездну, в круговерть пустоты, которая снилась ей в ночных кошмарах. Она выбежала из кузницы и бросилась в сторону соснового бора.

Арракс плюнул на землю. Теперь работать будет невыносимо. Сейчас придет Алексий Баров и распорядится, чтобы его дочурка осталась в кузнице. Кузнец чертыхнулся и вышел на улицу.

Он успел заметить, как Джандис забежала в лес. Тревога прокралась к душе Арракса. Он то с друзьями с раннего детства исходил лес вдоль и поперек, но ему казалось маловероятным, чтобы эта изнеженная барышня смогла найти дорогу в Дарроуширском лесу. Арракс чертыхнулся и пошел следом.

— Алексий! Вы вырастили замечательную дочь! — к лорду Барову подошел человек в дорогом кафтане с золотыми пуговицами и обнял его. — Красавица Джандис будет самой яркой жемчужиной северных земель! Кстати где она?

— Ах! Да наверняка веселится с подругами. Детство как-никак. Последний его день. — Ответил Алексий. — А вы сами как Гелькулар? Как здоровье?

Гандлинг обменялся рукопожатием с Гелькуларом и посмотрел многозначительно на Алексия.

— Да что ж у нас может быть нового, в нашем то захолустье! — засмеялся Гелькулар. — Но должен сказать, что годы свои я уже не чувствую! Здоровье прекрасное! В мои-то семьдесят девять я себя чувствую на все сорок и не годом более!

К ним подошел еще один человек одетый, пожалуй, даже богаче Алексия Барова, самого зажиточного землевладельца на весь северный Лордерон.

— Алексий! — обратился он к Барову. — Передавайте Джандис мои поздравления! Как протекает ваша жизнь? Гандлинг, доброго вам дня! — он поклонился ректору. — Гелькулар! Какая встреча!

— Добрый день Кель'Тузед. — Алексий Баров пожал руку гостю. — Жизнь может и имеет недостатки, но стоит мне взглянуть на мою красавицу дочь, и я понимаю, что жизнь все-таки прекрасна настолько, насколько это возможно!

Гандлинг кашлянул и произнес.

— Господа, могу ли я предложить вам покинуть на некоторое время веселое празднество и прогуляться под теми чудными соснами? Я полагаю, разговор наш не для лишних ушей.

Четверо мужчин развернулись и ушли с поляны, где веселились гости. Они зашли под сень деревьев и Гандлинг нарушил молчание.

— Лорд Алексий. Я надеюсь, ты простишь мне мое вмешательство, но я беспокоюсь о тебе, так же как и о себе. И я думаю тянуть дальше нельзя. Нам очень повезло что Кель'Тузед сегодня пришел на торжество. Неизвестно сколько бы еще оттягивался этот разговор.

Кель'Тузед кивнул и посмотрел испытывающее на Алексия. Тот молчал и Гелькулар произнес.

— Алексий! Решайся же. Посмотри на меня! Как я себя великолепно чувствую. И ты вновь получишь этот дар. Дар здоровья. Твое сердце наши целители не могут излечить и тебе это хорошо известно. — Он перевел взгляд на Гандлинга. — Полагаю, что когда придет срок, ты тоже согласишься?

Гандлинг кивнул.

— Алексий, — обратился к Барову Кель'Тузед. — Скажи мне, неужели ты хочешь, чтобы твоя прекрасная девочка Джандис осталась без отца в самом начале своей жизни? Ты не можешь врать сам себе. И ты знаешь, что тебе не протянуть дольше одного года. Неужели этот страх сильнее твоей любви к дочери? Или ты боишься, что мое предложение касательно школы может иметь плохие последствия?

— Друг мой, — ответил Алексий. — Я бы давно уже решился, но если церковь узнает что в Шоломансе введен курс Некромантии… Ты ведь знаешь, они и так не особо одобряют то, что мы преподаем нашим ученикам магические искусства, для подготовки их к Кирин-Тору. Думаю это их окончательно разозлит. И тогда кто знает. Возможно, дело дойдет до короля и Шоломанс закроют.

Кель'Тузед тихонько засмеялся.

— Ах! Алексий, Алексий! — он остановился и положил руку на плечо своему другу. — Неужели ты полагаешь, я не слышал этих слов в Кирин-Торе? Церковь сейчас не одобряет никого и ничего, что может им мешать, мешать их влиянию. И в Лордероне это прекрасно понимают. Да, крестьяне набожны и церковь для них важнее всего. Но неужели ты думаешь, что крестьянин, которого поставят перед выбором: отдать сына в хорошую, недорогую школу, из которой он выйдет образованным человеком с огромными перспективами в дальнейшей жизни, или оставить сына прозябать в деревне, в лучшем случае отдав его в церковный приход, лишь бы только не прогневить эту церковь, выберет последнее? Шоломанс был, есть и будет лучшей школой для этих земель. И многие студенты очень хотят изучать эту новую науку. Друг мой, решайся, ты не пожалеешь.

… - На самом деле солнце, это огромная звезда, вокруг которой движется наш мир. — рассказывала Джандис. — Такая же звезда, как и те, что мы видим в ночном небе, только те гораздо дальше от нас. И потому они нам кажутся столь малы. Но даже самая крохотная звездочка во много-много раз больше нашего мира.

Джандис и Арракс сидели на пригорке и смотрели на заходящее солнце. Они ушли настолько далеко от Дарроушира, что даже криков пьяных дворфов не было слышно. Вокруг было только огромное море сосен и островок, тот самый пригорок, на котором они и сидели. Арракс недоверчиво слушал все, что ему рассказывала Джандис.

— Да быть того не может госпожа Баров! — возразил он. — Это что же получается, солнышко размером с тарелку и больше нашего Дарроушира?

Джандис рассмеялась. Смех ее был подобен звенящим колокольчикам. Арракс заворожено слушал, как она смеется не в силах отвести взгляд от девушки.

— Может-может! — заверила она его. — Я сама это видела! Еще пять лет назад по ночам мы изучали астрономию, и через телескоп я видела и звездочки и другие миры. — Она нахмурилась. — Но я же просила тебя не называть меня госпожой Баров да еще и на вы. — Внезапно голос ее смягчился. — Пожалуйста, называй меня Джандис.

Арракс смущенно кивнул.

— Мне еще никогда не доводилось вот так просто общаться с господами, — пробормотал он. — Я ведь только кузнец и всего-то…

Он взглянул на Джандис и встретил взгляд ее зеленых бездонных глаз, искрящихся нежностью.

— Ты не просто кузнец, — прошептала она. — Ты самый лучший в мире кузнец и самый хороший человек.

Арракс покраснел и смущено отвел глаза. Он взглянул на почти скрывшееся за соснами солнце. Джандис прижалась к нему.

— Ты не праздновал, потому что печалился о своем отце. — Сказала она. — Но ведь по старинному обычаю если у кого-то день рождения, то третий кубок пьется за тех, кого с нами уже нет. Почему же ты не выпил этот кубок?

Арракс смотрел на солнце и молчал. Джандис положила ему голову на плечо, и кузнец незаметно для себя обнял ее. Понял, что он сделал, но Джандис ничуть это не смутило, напротив она еще теснее к нему прижалась.

— Моего отца забрала чума, — ответил Арракс. — Северные земли уже охвачены этой болезнью. Боюсь, как бы она не добралась и до Дарроушира. У меня нет времени на веселье. Но я не хочу говорить об этом…

— Я слышала о чуме, — ответила Джандис. — Значит, это правда… Ты ведь говорил, что был на севере? Расскажи что там?

— Джандис… — кузнец снова замялся но ласковый взгляд Джандис его успокоил. — Право, стоит ли говорить об этом в твой день рождения?

Джандис легонько кивнула.

— Пожалуйста, расскажи мне. — Попросила она его. — Я хочу знать правду, а не то, что взрослые роняли нечаянно в разговоре, когда я была рядом. Мне никто не скажет правду, по крайней мере, пока что. Расскажи все о ней.

Арракс вздохнул и в этот момент последние лучи солнца скрылись за верхушками сосен.

— Я не знаю, откуда взялась эта чума. — Начал он свой рассказ. — Знаю только что есть некие люди, они называют себя "Культ Проклятых". Говорят они стоят за этим. Но ни я, ни кто другой ни разу не видел никого из этого культа. Когда человек заболевает чумой… Это сначала даже не заметно. Затем человек слабеет, его тошнит, у него жар. Говорят, что в далеких южных странах это называется лихорадка. Но как бы там ни было, чуму пока те колдуны что нарекают себя целителями не могут излечить… Но это еще не самое страшное. Человек умирает, а оказывается, что не тут-то было. — Арракс помолчал, затем продолжил. — Мой отец так же… Они… Он… Мы думали чума взяла их и они мертвы… Хотели похоронить. А они встали! Они были мертвы, да! Но и не мертвы. Эта чума… Это как в старых страшных сказках которые бабушка в детстве рассказывала мне. Когда пришли злые орки и привели с собой всадников ужаса. Паладинов, которых орки-колдуны подняли с могил. Мертвых людей, которые носились по этим землям и убивали всех. И мой отец… Он встал и бросился на нас… Нет Джандис довольно уж!

Джандис тихонько произнесла.

— Все хорошо. Я слышала эти истории. Но я всегда думала что это вранье, которое по недомыслию рассказывают друг другу, как переходящие из ушей в уши слухи. — Она вздохнула. — А это оказалось правдой.

— Почему ты никогда в это не верила, а теперь после моего рассказа поверила? — спросил ее Арракс. — Я ведь безграмотный кузнец и вполне возможно что-то напутал. А ты не верила ученым мужам в вашей школе. Я и сам толком не понимаю как такое возможно. Если бы не другие воины, которые были со мной, я бы подумал что спятил.

Джандис обняла Арракса и посмотрела ему в глаза. Кузнец явно смутился и попытался отвести взгляд, но отвести взгляд от красавицы Джандис было, наверное, невозможно ни для кого из живущих.

— Я не верила, потому что это было похоже на ту самую старую сказку, которую тебе рассказывала бабушка. — Ответила она Арраксу. — А тебе я верю. И даже если бы ты и не такое мне рассказал, я бы тебе поверила. Потому что я полюбила тебя, мой милый Арракс.

Стаей сладкоголосых птиц с переливчатым оперением взмыли в небо первые ракеты. Следом выросли деревья с зелеными, искрящимися кронами: листва распускалась на глазах. Огнистые птицы реяли в небе, оглашая выси звонким пением. На темных стволах дыма вспыхивала ярко-зеленая весенняя листва, и с сияющих ветвей на головы гостям сыпались огненные цветы, сыпались и гасли перед самым их носом, оставляя в воздухе нежный аромат. Рои блистающих мотыльков вспархивали на деревья, взвивались в небо цветные огни — и оборачивались орлами, парусниками, лебедиными стаями. Багровые тучи низвергали на землю блистающий ливень. Потом грянул боевой клич, пучок серебристых копий взметнулся к небу и со змеиным шипом обрушился в реку. Коронный номер в честь Джандис приготовили под конец. Все огни потухли, и в небе начали проступать очертания огромной короны. Затем корона стала ярче, и все увидели, что она состоит из звезд. Внезапно звезды рассыпались, закружились в танце, послышался стук копыт и на небосвод выбежал огромный, ослепительно-белый единорог. Из под его копыт вылетали искры-звездочки. Единорог прыгнул ввысь и осветил небо ярчайшей вспышкой, будто солнце спустилось с небес на землю. Вспышка погасла и на небе все увидели слова "С Днем Рождения Джандис!"

— А теперь все к столу, — радостно прокричал Вэлдон.

Алексий с друзьями подошел к Вэлдону.

— Где наша именинница? — спросил он своего брата. — Время начинать ужин и Джандис должна быть среди гостей.

Но Вэлдон сам не знал, где находится Джандис. Алексий отправил его в шатер с указанием проследить, чтобы Люссия не узнала, что Джандис нет в лагере, а сам с друзьями сел на коней, чтобы проверить окрестности.

Но его опасения были излишними. Стоило им оседлать коней, как на лужайку вышла Джандис вместе с Арраксом. Алексий Баров соскочил с коня и подбежал к дочери.

— Что я вижу?! — взревел он. — Как ты посмел увести мою дочь с праздника?! — Баров смотрел на кузнеца. — Отвечай живо крестьянин! — он обернулся и скомандовал слугам. — Взять его! Пятьдесят плетей и сейчас же!

— Нет! Отец! — воскликнула Джандис. — Я ушла с угощения, хотела походить по лесу. И я заблудилась. Если бы меня не нашел этот человек я бы там и осталась в самой чаще леса. Отпусти его!

Алексий Баров перевел взгляд на кузнеца.

— Она говорит правду? — спросил он Арракса. — Все именно так и было?

Арракс посмотрел на Джандис и увидел в ее глазах мольбу. Очень не хотелось лгать Барову старшему, но сказать правду означало навлечь на Джандис гнев ее отца. Да и не мог он устоять перед этими зелеными глазами, которые умоляюще смотрели на него. К тому же Джандис и правда заблудилась бы в лесу не найди он ее. Арракс кивнул.

— Сын Барталио. — произнес Гандлинг, подойдя к Алексию. — Отец его коли ты помнишь, был достойным человеком. И я уверен его сын ничуть не хуже своего отца. Не каждый мог бы спасти твою дочь из Дарроуширского леса.

Алексий распорядился, чтобы кузнеца отпустили. Арракс хотел, было, уже повернутся, и идти к своей кузнице, которая ему служила и рабочим местом и домом, но Алексий положил ему руку на плечо.

— Такому герою как ты обязательно надо присутствовать на ужине! — торжественно изрек он. — Я очень тебя прошу пройти с нами.

У Арракса не было выбора, и потому он отправился следом за остальными членами семьи Баровых и их друзей к праздничному шатру.

Но все равно или поздно заканчивается. Закончился и праздник. Шестнадцатый день рождения Джандис Баров подошел к концу. Огни Каэр-Дарроу погасли, и поместье погрузилось в тишину и покой спокойного сна. Спал и Дарроушир, благо праздник всем пришелся по душе. Джандис стояла на балконе своей комнаты и смотрела на восток за озеро, в сторону Дарроушира, чувствуя, как горят губы от поцелуя. Не спал и Арракс, который думал о Джандис и об идущей с севера тьме. И, конечно же, не спали пьяные дворфы, но их не тревожил ни вкус поцелуя на губах, ни чума, ползущая с севера. Их тревожили бочонки с пивом и вином и долго еще над лужайкой раздавались стук кружек да тосты за здоровье Джандис.

Глава 7

Новые друзья

Макси поборола головокружение и подступавшую к горлу тошноту и огляделась. Они были не в Стальгорне, это точно. Вокруг нее были только деревья, хлопок и рядом появился Архей с совершенно невозмутимым видом. Похоже, что ему подобные путешествия доводилось совершать уже не в первый раз. Макси почувствовала, что нестерпимо болит рука и увидела, что он все еще сжимает в руках рукопись старца. Архей подошел к ней и взглянул на ветхие страницы.

— Зачем тебе это? — поинтересовался он у Макси. — Ты что всерьез восприняла того старика?

— Всерьез, или нет, но я покамест оставлю рукопись себе. — ответила Макси, и заметив удивленный взгляд Архея добавила с улыбкой, — Просто почитаю на досуге.

Только сейчас Макси заметила что занимался рассвет. То ли перемещение от Стальгорна в Штормград заняло так много времени, то ли рассказ старика длился полночи, она не могла понять. Но получалось, что в Стальгорне она провела почти целые сутки. Впереди, там где кончались горы Макси увидела Город Стражей, обнесенный каменной стеной, столь крепкой и древней, что, казалось, ее высекли великаны из костей земли.

Прямо на глазах Макси серевшие в рассветном сумраке стены сделались белыми и даже слегка порозовели, а когда над затянутым тучами востоком взошло солнце и его лучи высветили лик города, эльфийка ахнула от изумления, ибо взору ее во всем своем лучезарном великолепии предстала высившаяся в кольце укреплений башня Ллэйна. Она казалась отлитой из серебра и усыпанной жемчугами, а вершина ее сверкала, словно огромный кристалл. Над башнями города гордо реяли на утреннем ветру голубые знамена с изображением льва, а к небесам возносился звонкий и чистый зов серебряных труб.

Едва путники подошли к Великим Вратам, кованые створы распахнулись.

— Архей! — воскликнули стражники. — Скорее в город. Тебя уже поджидают.

Архей и Макси вошли в город и ворота за ними закрылись. Взяли лошадь с подставы для гонцов, Архей усадил Макси, сел сзади и путники тронулись.

— Архей! — окликнул его один из стражников. — Это и есть та самая?

Архей не ответил, копыта скакуна уже звенели по каменным мостовым, подымавшимся от одного квартала города к другому. Штормград состоял из шести кварталов, при чем каждый был обнесен стеной. Все стены прорезали ворота, выходившие к городским каналам. Мостовая поворачивала то в одну, то в другую сторону всякий раз пересекая каналы через специальные мосты. К цитадели вел пологий, разделенный каналом надвое подъем. Лишь таким путем можно было попасть в королевскую цитадель. Вид ее поражал соразмерностью, высота составляла не менее пятидесяти локтей, а на верхушке, почти в трех сотнях локтей над равниной плескалось на ветру знамя короля.

Мощь цитадели делала ее неприступной до тех пор, пока внутри оставалось хотя бы несколько защитников. Правда, враг мог бы подступить сзади, взобравшись по подножиям гор на узкий отрог соединявших Штормград с горами, однако и этот путь преграждали могучие валы.

С изумлением и восторгом созерцала Макси великий каменный город, какого прежде не могла себе и представить. Даже Стальгорн не сравнился бы с ним прочностью укреплений и уж тем паче красотой. Однако то здесь, то там проглядывали признаки упадка. Штормград пустел, в городе жили вдвое меньше людей, чем он мог вместить. По обеим сторонам дороги высились прекрасные здания, роскошные дворцы, украшенные гербами своих владельцев, но на улицах почти не попадалось прохожих, и даже любопытные детишки не выглядывали из окон.

Прошло немало времени прежде чем они одолели весь путь и приблизились к цитадели. Солнце озарило гладкие стены, могучие колонны и высокую арку, увенчанную короной. Всадников в цитадель не допускали, поэтому Архею и Макси пришлось спешится.

Стражи носили синее платье с золотым шитьем на груди — изображением льва. То был герб короля Ллейна, и ныне во всем Штормграде этот символ использовали лишь стражи цитадели. Головы стражей покрывали необычайной формы шлемы — высокие, с длинными, до щек пластинами и крыльями грифона по бокам. Шлемы блестели серебром, ибо были сработаны из мифрила, наследия славы былых времен.

Видимо, весть о прибытии спутников уже достигла цитадели: их пропустили молча, не задав ни единого вопроса. Они вступили на вымощенный белыми плитами двор, в центре которого зеленела трава, плескался, искрясь на солнце фонтан, а рядом стояла статуя короля Ллейна.

— Я привел тебя сюда, а не к нам домой потому что хочу удостоверится что ты та самая, кого мы искали. — сказал Архей Макси, и заметив ее удивленный взгляд пояснил. — Враг не единожды расставлял нам свои ловушки. Глупо вот так вот доверять незнакомому человеку. — С этими словами Архей постучал.

Дверь распахнулась беззвучно и мгновенно, словно сама собой. За ней открывался огромный коридор, из окон в широких нефах по обе стороны струился свет. Своды поддерживали два ряда колонн белого мрамора с капителями, украшенными резными изображениями животных и растений. Высоко вверху поблескивал позолотой и самоцветами потолок. Здесь не было места ни занавесям, ни гобеленам, ни резному дереву — только холодный камень. Макси с трепетом взирала на застывшие между колоннами величественные изваяния давно усопших королей. Архей свернул в один из боковых проходов и вывел Макси в парк, где под деревом стояли несколько человек. Увидев вошедших они прекратили свою беседу и направились им навстречу. Подойдя к Архею и Макси они остановились и молча оглядывали эльфийку. Затем вперед вышла молодая девушка в темно-фиолетовом платье. Она подошла к Макси и подняла правую руку.

— Забыл предупредить. Она проверит кто ты на самом деле. — Шепотом объяснил Архей своей спутнице. — Не бойся, она не причинит тебе вреда. Просто закрой глаза.

Макси очень не хотелось закрывать глаза, оставляя себя почти беззащитной перед группой совершенно чужих ей людей, но Архей вселял в нее какую-то необъяснимую, твердую уверенность в своих словах и потому она послушно зажмурилась.

Девушка положила руку ей на голову и тоже прикрыла глаза. Так они простояли где-то с минуту, затем девушка убрала руку с головы Макси, открыла глаза и с недоумением обратилась к своим товарищам.

— Я не могу ее прочесть… — она пожала плечами. — Что-то блокирует ее сознание от меня.

Архей внимательно посмотрел на Макси.

— Это редкий дар. — Заключил он. Хотя для ночных эльфов вполне возможно это норма. Я бы тебя просил открыть свое сознание. Прошу тебя поверь мне.

Макси немного поколебалась, после чего кивнула и послушно закрыла глаза. Беловолосая девушка снова приложила руку к ее голове. Спустя пару мгновений она убрала руку и утвердительно кивнула головой.

— Да, это она и есть. — Произнесла девушка.

Макси поняла, что уже можно открывать глаза. Архей подошел к ней и взял за руку.

— Не бойся. Это наши друзья. — сказал он Макси. — Сейчас я тебе все…

Однако в этот момент человек с длинными белыми волосами собранными сзади в хвост вышел вперед и жестом руки прервал речь Архея.

— Добрый день тебе, странница из-за моря. — Произнес он. — Меня зовут Церберус. Прости мне мою неучтивость, но сейчас нет времени обмениваться любезностями и рассказывать длинные истории. Тебя Архей позвал сюда, но что он тебе сообщил?

Макси покосилась на Архея и встретив его успокаивающий взгляд перевела глаза на Церберуса.

— Архей говорил о какой-то помощи. И сказал, что взамен вы поможете мне. Но в чем будет заключаться моя помощь?

Церберус кивнул одобряюще и ответил.

— Темный портал, куда тебе так нужно попасть, сейчас закрыт. И пока он не откроется, ты никак не пройдешь в Запредельный мир. Однако мы располагаем огромнейшими знаниями о том, как он был возведен, как был закрыт, и какими способами его возможно открыть. Библиотека Штормграда огромнейший кладезь знаний, здесь есть ответы на почти все вопросы. Я обещаю помочь тебе, если ты согласишься помочь нам. Я сделаю все, чтобы ты проникла туда, куда ты хочешь, хотя я бы тебе этого не советовал. Запредельный мир — жуткое место, и твое туда путешествие — верная смерть.

Макси хмыкнула и ответила.

— Я уже решила куда лежит мой путь, каким бы кошмарным он не был. — с этими словами она еще сильнее сжала в руке рукопись старца. — Вот только не могу понять одного. В чем заключается моя помощь вам? Чем я могу вам помочь?

Архей усмехнулся, но увидев взгляд Макси тут же спрятал улыбку и опустил взгляд в землю.

— Неужели ты думаешь, — спросил у эльфийки Церберус. — Что Песнь Теней ничем не сможет нам помочь? — заметив замешательство Макси он добавил. — Можешь не отвечать, я и так это знаю. Ты можешь проникнуть туда, куда никогда не добраться никому другому. Ты можешь взять то, что другие возьмут, только прощаясь с жизнью. Ты последнее недостающее звено в нашей цепочке. Конечно же, я понимаю твое недоверие. Не знаю, говорил ли тебе Архей или нет, но ты не первый ночной эльф которого мы видим. Думаю, вы давно не виделись.

С этими словами Церберус отошел в сторону открывая взгляду Макси дворфа и высокого человека с накинутым на голову капюшоном.

— Время сбросить маски, Страх! — произнес Церберус.

Человек откинул капюшон и Макси ахнула. Перед ней стоял ночной эльф.

— Круз! — воскликнула она. — Что ты тут делаешь?! Ты жив?! Все думали, что ты сгинул в Темноводье.

Ночной эльф улыбнулся Макси.

— Как видишь, я вовсе не сгинул. Я по-прежнему жив. Правда, я несказанно рад этим слухам, распространению коих поспособствовал я сам. Гораздо легче, когда о тебе больше не думают и не ищут. Я теперь не Круз. Я Страх.

— Страх?! — рассмеялась Макси. — Что это еще такое? Страх который должны испытывать твои враги?

Девушка, которая испытывала Макси хихикнула.

— Это первое что пришло ему в голову. — Сказала она. — Ну а мы решили ничего не менять: пусть уж будет Страх, раз ему так опасно называться своим именем. Кстати меня зовут Блуд! Очень рада с тобой познакомится.

Макси кивнула головой, все еще не понимая, какой от нее будет прок этим людям.

— Послушай меня Анмаксиэн. — сказал Круз. — Разве я тебе бы присоветовал плохого? Ты ведь знаешь, я никогда никому не давал советы. Совет — опасный дар, даже если мудрец мудрецу советует. Но сейчас я дам тебе совет. Соглашайся. И оставайся с нами. Я, как и Церберус, обещаю помогать тебе в твоем поиске. Посмотри хоть на моем примере: я ничуть не печалюсь своей судьбой. Напротив я даже очень рад. У меня есть надежные, верные друзья, о которых можно только мечтать. А остальные невзгоды мы вместе переборем и очень легко. Ты и правда наделена немалой долей силы своей матери. Ты — ровня каждому из нас. И мы никогда не предадим тебя.

— Что скажешь Макси? — спросил эльфийку Церберус. — Ты согласна сотрудничать с нами?

Макси обвела взглядом всех стоявших перед ней, последним поглядела в теплые радушные глаза своего давнего друга Круза. Время было давать ответ.

— Нет! — выпалила Макси. — Я не буду сотрудничать с вами! Я могу лишь предложить вам друга, который будет вас защищать и ждать вашей защиты. Который будет вам помогать всегда и во всем и рассчитывать на вашу помощь. Друга, который вас никогда не подведет и отдаст жизнь! Ничего другого я вам не могу предложить.

И тут Блуд рассмеялась.

— Молодец! — воскликнула она. — Это я придумала очень давно. Это тоже своего рода испытание. Ты прошла и его. И я вижу, что ты говоришь искренне. Твой разум еще немножко будет мне открыт. Добро пожаловать в "Кошмар"!

Дверь распахнулась и Церберус вошел в комнату, где его уже поджидал лорд Болвар, сидевший за столом заваленном картами и отчетами. Увидев своего друга, Болвар встал и поприветствовал его. На уставшем лице регента читалась тревога, и это удивило Церберуса. Новости ведь поступили хорошие, с чего это верховный лорд так встревожен. Однако не успел Церберус задать вопрос как Болвар первым начал разговор.

— Совет хочет отпустить Ван-Клиффа и его товарищей. Похоже, этого негодяя очень хорошо прикрывают наверху. Советник Грегор убежден, что они могут быть очень полезны королевской короне. Это, несмотря на все совершенные ними преступления. И боюсь, мы ничего не сможем сделать. Король всегда прислушивается к мнению совета, и между нами говоря решение, всегда принимает не король Андуин, а именно совет во главе с Грегором. — Болвар покачал головой. — Макси наверняка расстроится. Это было ее первое задание на новой службе. И все труды пропадут зря.

Церберус взглянул на стол и взял в руки пергамент, написанный красными чернилами с королевской печатью внизу.

— Да, — подтвердил Болвар. — Это прошение совета королю по освобождению из-под стражи Эдвина Ван-Клиффа, Декстрена Варда и Базиля Тредда. И оно уже одобрено королем. Их отпустят послезавтра.

— Так значит, наш совет играет в двойную игру. — заключил Церберус. — Убийцы и расхитители могил должны быть на свободе и помогать королевству. Тебе не кажется, что совет уже давно пытается от нас избавиться?

Болвар хмуро кивнул.

— Грегор хочет поставить на ваше место "Эстел". А вы единственная этому преграда. "Эстел" будут петь под его дудку и это все чего ему надо. У многих есть давно подозрения, что Грегор работает еще с кем-то, кроме службы королю, но как сам знаешь без доказательств эти домыслы ровным счетом ничего не стоят. Да и король очень уж верит ему. Единственный шанс для вас продолжать доказывать королю свою верность и исполнительность. Нам придется смириться.

Церберус присел за стол и внимательно посмотрел на карту. Затем начал пролистывать отчеты, лежавшие на столе. Болвар присел напротив и наблюдал за его работой. В конце концов, Церберус достал один из старых отчетов и, отложив остальные в сторону, принялся его внимательно читать.

— Думаешь, что-то интересное? — поинтересовался Болвар. — Я их все пересмотрел, ничего такого, что могло бы помочь удержать этих мерзавцев в Стокаде.

— Дело не в них, — медленно ответил Церберус, читая отчет. — Сколько докладов ты принял от разведки из Черной горы? Не от нас, а от регулярной армии? За последние три месяца?

— Не пойму куда ты клонишь. — вскинул брови Болвар. — За эти три месяца не считая ваших усилий, было всего-то два отчета. Первый о перемещении орков ближе к горе, второй о пропаже капитана Максвелла.

— А как насчет докладов идущих напрямую в совет? — спросил Церберус. — Эти доклады столь незначительны, что ты их даже не рассматриваешь?

— Это не доклады разведок. Это просто отчеты от союзников, которые как ты прекрасно знаешь должны идти напрямую к советнику Грегору, а затем он их доводит до нашего сведения. Даже король не видит их раньше Грегора.

— Я знаю об этих отчетах. Интересно только что их прибытие всегда совпадает с курьерскими докладами в Лейкшир из Пылающих Степей. — Церберус взглянул на Болвара. — Наши гонцы от союзников теперь следуют через Черную гору? Это ради безопасного пути? Или так ближе?

Болвар нахмурился и взял из рук Церберуса пергамент. Внимательно прочитал его, затем сверил с другим свитком.

— Это еще ничего не значит. — Ответил он Церберусу. — Я понимаю, куда ты клонишь и я с тобой согласен. Но кроме нас это мало кого переубедит. Нам нужны веские доказательства. Нам нужен кто-то кто сможет подтвердить причастность Грегора к этому делу. Скорее всего, он не только с грязными ублюдками вроде Декстрена Варда сотрудничает, а и с кем посерьезнее.

Церберус наклонился к карте Пылающих Степей.

— Нам значит, нужен человек, который сможет подтвердить двуличность Грегора? — тихо спросил он. — А почему именно человек? Чем орк будет хуже?

Болвар вопросительно взглянул на Церберуса.

— У меня снова есть разведка. — Пояснил Церберус. — И я снова хочу вернуться в Черную Гору и забрать то зачем ходил в прошлый раз. В этот раз ошибки быть не должно.

Болвара отрицательно покачал головой.

— Это исключено. Алекс, напомню тебе, был на службе регулярной армии пять лет до того как начал работать с вами. Он был элитой. А Макси… Она же еще ничего не знает и не умеет. Да, она очень способна, но она не справится с тем, что ты планируешь.

Церберус усмехнулся.

— Сколько лет Штормград охотился на "Братство справедливости"? — спросил он Болвара. — и сколько крупных главарей вы поймали? Или ты забыл, кто притащил в Стокаду Ван-Клиффа? За два неполных месяца обучения у нас. Ты все еще в ней сомневаешься?

Болвар встал из-за стола и подошел к окну. Из окна открывался вид на крепостную стену и густой Элвинский лес за ней. Кое-где виднелись синие крыши хуторков, и люди которые суетились возле домиков, казались просо муравьями. На юге виднелась синевато-серебристая лента реки Хрустальной бравшей свое начало в Красногорском кряже и протекающей через весь Элвинский лес и Вестфол на запад к морю. Там за деревьями вдалеке, где брала свое начало Хрустальная, виднелись рыжие верхушки Красногорского кряжа. А еще дальше на восток находились пылающие степи, и яркое солнце сентября не могло развеять мрак, нависающий над Черной горой. Туда и были устремлены мысли Болвара. То, что предложил Церберус, было очень хорошей идеей и могло бы решить много вопросов в одночасье касательно безопасности города, всего королевства и наконец, Грегора. Однако у этой идеи был один изъян: она была неосуществима на данный момент, по крайней мере, по мнению верховного лорда. Однако нельзя было не признать то, что Макси и правда поймала Ван Клиффа, а это никому не удавалось несколько лет. Он обернулся к Церберусу.

— Макси твой человек и за ее жизнь ответственный ты. — Сказал он. — Я не буду противиться твоему решению, но советую еще раз его обдумать хорошенько.

Позже этим же вечером Церберус изложил свой план друзьям. Как он и ожидал Макси с радостью согласилась на это, однако Кер-Лаеда которого он планировал брать с ними был несколько иного мнения. Хоть решение о выдвижении к Пылающим степям и было принято, Кер-Лаеда был очень недоволен и это недовольство разделяли и некоторые другие. Тень раздора проникла внутрь гильдии и медленно, но уверенно назревал раскол, который необходимо было предотвратить немедленно, пока не стало слишком поздно и "Эстел" не заняла бы место на службе короны Штормграда. Успешное осуществление идеи Церберуса и было бы тем самым спасением, которое не дало бы сомнениям развиваться дальше, но отправлялись они из Штормграда с Кером, чье пессимистическое настроение не сулило ничего хорошего и грозило перекинуться на остальных путников. Архей же, Блуд и Круз оставались в Штормграде и, по просьбе Церберуса, присматривали за советником Грегором настолько, насколько это представлялось возможным.

Глава 8

Пылающие степи

На закате третьего дня после отбытия из Штормграда Церберус, Макси и Кер-Лаеда подошли к границе Пылающих Степей, огромным воротам разделявших Красногорский Кряж на два половины: Южный Редридж и Северные Ущелья. Спокойные мирные деревушки остались позади; перед ними темнели горы вздымая грозные вершины к белесому небу.

С запада и дальше на юг Пылающие степи ограждает сумрачная цепь Огненного кряжа, а с севера к востоку — пепельно-серый обветренный хребет Ану'дор Дори, Тлеющих гор. Вместе они образуют великую и неприступную стену вокруг скорбных выжженных равнин — Драго'Дара и Тауриссана — и гор Ужасного Молота; на юго-востоке их длинные отроги сближаются, и между ними пролегает глубокая теснина. Это Ущелье Черной скалы, единственный проход во вражеские земли. Возле устья ущелья утесы с обеих сторон чуть пониже и между ними воздвигнуты массивные высокие башни именуемые Клыками Нефариана. Ущелье от утеса до утеса преграждает мощная стена с одними единственными стальными воротами по зубчатому верху которых днем и ночью расхаживают часовые. Но последняя стычка армии Штормграда с орками Черной скалы завершилась хоть и в пользу последних, но привела к тому, что ворота и башни были разрушены и теперь вход охранялся лишь орочьими патрулями, ходившими от скалы Ужасного Молота к ущелью и обратно.

Путники смотрели на разрушенные ворота, за которыми находилась целый отряд орков. Даже издалека в кроваво-красном закатном свете им были видны часовые, расхаживавшие перед воротами. Церберус и друзья притаились в каменной ложбинке под сенью последней горы Южного Редриджа. От их укрытия до ближайшей черной вершины было не менее трехсот ярдов. Орки сидели в кучке у костра, над которым курился дымок. Решили подождать до ночи, и когда будет смена караула незаметно проскользнуть через ворота в Пылающие Степи.

Однако в это время вдруг послышался зов труб и рев далеких рогов. Друзья осмотрелись и заметили, что весь тракт Черной горы словно бы колышется. Повсюду двигались войска, большей частью скрытые за вечерними туманами и дымной пеленой. Сверкали шлемы и копья, по дороге двигались отряды конницы. Это были не орки, это шли люди. Необходимо было воспользоваться сумятицей, которая возникла бы, как только начнется сражение и проскользнуть за ворота. Однако в последних солнечных лучах показалось знамя этих людей и надежда, на миг озарившая их сердца, улетучилась без следа. Это были не предбитвенные трубы, а приветственные фанфары. Не поднялись против Нефариуса из давно заросших травой могил опочившие во славе воины Штормграда; нет, это разноплеменное воинство с необъятного востока и бесплодных земель спешило на зов владыки. Заночевали в одном двух переходах от Ворот, и теперь стягивались к Пылающим Степям, вливаясь в сонмище рабов Нефариана. И тут друзья поняли, что надо действовать. Солнце уже закатилось за хребет Асто'ре Дори', и сгустились сумерки. Быстро выбравшись из лощины, друзья закутались в плащи и, воспользовавшись возникшей в задних рядах небольшой суматохой возникшей из-за столкновения двух колонн, влились в общий поток вражеских воинов.

Однако, миновав ворота и войдя в Пылающие Степи, друзья поняли, что все обернется совсем не так легко, как показалось поначалу. Нужно было незаметно выбраться из колонны и свернуть на восток к Заставе Моргана: единственному месту во всех вражеских землях, где были люди Штормграда, до сих пор не открытые врагами. Туда и направлялись Церберус, Макси и Кер-Лаеда, но теперь ситуация изменилась. Путь до Черной скалы, куда направлялась колонна, в которую попали путники, занял бы не менее двух дневных переходов, одолеть такое расстояние без привалов нечего было и надеяться, а все прекрасно понимали, что конец может наступить в любой момент: как только войска остановятся на ночлег их сразу же обнаружат и все усилия пойдут прахом.

Так прошло несколько часов. Войско Нефариана все продолжало двигаться на север, однако начала сказываться усталость. До привала осталось пройти каких-нибудь пару миль. Нужно было срочно принимать решение, однако, сколько друзья не осматривались по сторонам, не было ни малейшей надежды выйти из колонны незамеченными и добраться до какого-либо укрытия. Голая выжженная равнина, ни оврагов, ни рытвин, только сухой голый камень до самых гор. Церберус уже держал руку на рукояти меча, рассчитывая пробить силой путь к отступлению, но все прекрасно понимали, что это решение обречено на провал. До отдыха оставалось уже меньше мили, как вдруг Макси приметила неподалеку от дороги по которой шли войска руины древнего город дворфов Тауриссана. Именно туда и собирался свернуть отряд воинов, в котором шли наши путники. Разрушенные колоны и стены могли бы послужить хорошим прикрытием для того чтобы успеть отступить от врагов на достаточно безопасное расстояние. Однако колонна проходила мимо руин. Надежда таяла с каждой секундой. Оставалось только рискнуть и, выбежав из отряда бежать к руинам быстрее, чем кто-либо из врагов достанет стрелу и выпустит ее вслед путникам. Церберус прикинул на взгляд расстояние до руин. Футов триста, и как бы быстро они не старались бежать стрела догнала бы их раньше, чем они пересекли половину пути. Однако другого выбора не было. Друзья приготовились к рывку, и тут вдруг колона резко остановилась, и послышались громкие крики, а затем властный голос, отдававший приказы.

Макси подняла голову и увидела в чернильно-черном ночном небе Тауриссана огромных грифонов, которые заходили на колонну врагов, среди которых стояли друзья. На каждом грифоне сидел дворф с огненно-рыжей бородой. Грифоны пронеслись над колонной, полетели в воздух стрелы, но ни одна птица не упала наземь. Грифоны снова взмыли, вверх заходя на очередной круг, и тут прогремели взрывы. Дворфы бросали динамит в колонну с врагами, и теперь он взрывался, сея страх и смерть в рядах войск Нефариана. Церберус понял что сейчас самое время бежать и схватив Макси и Кера за руки бросился с ними в сторону сереющих в стороне от дороги руин. За спиной снова послышались взрывы, крики боли и ликующие возгласы наездников на грифонах. Подбегая к руинам Макси на миг оглянулась и увидела как враги, которых уже было вдвое меньше, быстро бежали в сторону руин в надежде скрыться от грифонов. Взмыли в воздух стрелы, и одна из птиц издав пронзительный вопль, рухнула на землю. Остальные всадники развернули своих грифонов и, пролетев почти над самой землей, резко взмыли в воздух; в когтях каждого из грифонов был зажат человек. Дворфы что-то гневно крикнули и грифоны, разжав когти, бросили врагов на землю. Макси вдруг поняла, что еще немного и первый из врагов добежит до укрытия, где она стояла. Словно стряхнув наваждение, она развернулась и поспешила вслед за остальными на север к Черной скале.

Скрытно, будто разведчики во вражеском стане коими они и являлись, по сути, сползли они вниз к дороге и по кошачьи крались у северной обочины, подле серого парапета, сами серее камней. Перед ними в тусклом лунном свете, едва пробивающемся сквозь дымную пелену, светился развилок дорог. Одна вела назад к Ущелью Черной Горы, другая — на запад к Алтарю Штормов, слева вздымалась дорога из Драго'Дара; она пересекала тракт и уходила на север, в темноту; туда и лежал их путь.

На миг, остановившись в страхе, Макси вдруг заметила, что кругом посветлело и отблесками серебристого света озарилось лицо ее друзей. Она обратила взгляд к прямой как тугая лента дороге книзу, на Драго'Дар. Разошлись облака на небе и Макси увидела как далеко-далеко над скорбным Штормградом, одетым тенью светила луна и серебристо белое ее сияние простерлось до самых Пылающих Степей. И осветилась огромная фигура, величественная под стать Гигантским статуям на Алее Славы Штормграда. Обветренная тысячелетиями, она была покалечена и изуродована недавно. Меч был сломан, голова сбита с плеч, постамент и тело были исписаны мерзостными бранными орочьими надписями.

И вдруг Макси увидела в последних лучах луны уходившей за одеяло из черных туч, голову величавого и статного рыцаря былых дней, брошенную у дороги.

— Глядите же! — крикнула она, забыв о страхе, осторожности и врагах таившихся неподалеку. — Глядите! Он в короне!

И верно, глаза были выбиты и отколота борода каменная, но на высоком суровом челе появился серебряно-золотой венец. В Пылающих степях нет жизни, но ее не искоренить и она найдет себе место, где будет цвести и разрастаться. Мироцвет в белых звездочках благоговейно обвил голову поверженного рыцаря, а желтые цветы Сталецвета осыпали его каменные волосы.

— Они не смогут низвергнуть его! — сказала Макси.

Но лунный мерцающий свет уже пропал, а луна погасла как разбитый светильник, и ночная темень стала еще чернее. Путники развернулись и быстрым шагом пошли в сторону Черной скалы, по северной дороге надеясь до рассвета забиться в какой-нибудь овраг, чтобы отдохнуть и переждать опасные дневные часы.

Нашли глубокую расселину между утесами и забрались в нее. Устроили небольшую трапезу. Последнюю на пути в гору, а может и последнюю в жизни. Поели снеди захваченной из Штормграда, выпили воды, вернее сказать губы смочили, да и то скудно.

— Где бы это нам водой разжиться? — сказала Макси. Ведь, наверное, и здесь не пивши — не проживешь. Орки, они ведь пьют или как?

— Пьют, — сказал Церберус. — Но своей водой делиться с нами они вряд ли согласятся.

— Тогда тем более надо бы воды раздобыть, — сказал Кер. — Только где ее здесь возьмешь: ни ручейка я не видел. Да что там ручейка тут и мха на камнях то не сыщешь, потому что нет его этого мха. Ох, не нравится мне все это.

— Да и мне здесь все не нравится, — сказал Церберус, — ни ветры ни камни ни тропки. Земля, воздух — все уродское. Но что поделать, сюда и шли.

— Это верно, — кивнул Кер. — Знать куда идешь не почем там не окажешься, но мы то знали, куда нам идти. Хотя я говорил вам еще тогда, в городе — не стоило нам этого делать, но да ладно, чего уж там… Оно, наверное, всегда так бывает. К примеру, те же подвиги в старых песнях и сказаниях: приключения-то говорят. Разные герои ходят, ищут их на свою голову эти приключения, а то жить скучно им, развлечься-то охота. Но не про то легенды ежели взять из них самые стоящие. С виду оно так, будто бы сказочные люди взяли да и попали в сказку, вот как и мы сказали сюда и шли. А они ведь вроде нас: могли бы и не пойти, а пойти на попятный двор. Которые не пошли, про тех мы не знаем, что с ними было, потому что сказки-то не про них. Сказки про тех, кто пошли — а пришли вовсе не туда, куда хотелось бы, а если все хорошо и кончилось, то это как поглядеть. Вон Артес — уничтожил повелителя нежити, вернулся домой. Вроде бы все хорошо, ан нет. Все только хуже стало, да и история на том не окончилась. Опять же, хорошо попасть в сказку с хорошим концом, да сказки то эти может и не самые хорошие. Интересно, как вы думаете, мы в сказке? И если да, то в какой?

— Интересно, — согласилась Макси. — Вот уж не знаю. В настоящей то легенде этого и знать нельзя. Возьмем любое из сказаний прошлого. Мы то знаем или же хотя бы догадываемся, что это за сказка — с хорошим или печальным концом, а герою это невдомек. И ему не нужно гадать об этом все равно не угадает.

— Конечно, не угадает. — Откликнулся Церберус. — Тот же Кадгар — он и думать не думал жертвовать собой во имя будущего потомков. А пришлось ему оказаться в Запределье, местечке куда почище этого. Но та ведь легенда длинная там тебе и радость и горе под конец, а конец то вовсе и не конец. И мы в той же самой сказке, что началась десять тысяч лет назад с падением Нельтариона и рождением его отпрысков.

— Эти сказки никогда не кончаются. — сказал Кер-Лаеда. — Они просто меняют героев — те приходят и уходят, совершив свое. И мы тоже раньше или позже уйдем, — дворф обратил свой взгляд на громаду Черной скалы возвышавшейся в ночном небе над ними и добавил, — похоже, что раньше.

— Да, — сказала Макси, — уйдем домой, отдохнем, выспимся. И, разумеется, заберем то зачем сюда пришли. А что серьезно! И затем попадем в сказку. Мы, правда и сейчас в сказке, но я про ту, которая будет написана в огромной толстой книжке с бархатной красной обложкой, желтым пергаментом с большими красными и черными буквами. Что бы она хранилась в библиотеке Штормграда. Эту историю будут рассказывать по вечерам в огромном зале у камина или же под сенью деревьев вечно-прекрасного Альдрассила, где легкий весенний ветерок шепчет тебе слова этой сказки. Сказки про отважных героев, которые пришли в самое сердце владений врага и исполнили правосудие.

— Да! — сказал Кер. — Это про нас! Про "Кошмар"! А это знаете ли не ограм головы брить.

И друзья звонко рассмеялись. С тех пор как Рагнарос освободился из плена в земных недрах и Редриджские горы обратились в Пылающие Степи, здесь такого не слыхивали. И друзьям показалось, что слушают все камни и высокие скалы. Но путникам было не до них, они снова рассмеялись от всей души.

Глава 9

Пришествие чумы

Каждый день Джандис думала только об Арраксе. Не проходило и пяти минут как ее мысли возвращались к нему, ей снова хотелось в Дарроушир, снова увидеть кузнеца, взглянуть в его зеленые как летняя листва глаза, услышать его немного грубоватый, но в то же время столь милый голос. Дни проходили за днями, но у Джандис не было никакой возможности вырваться из графства и отправится в Дарроушир. Все свободное время уходило на подготовку к сдаче экзаменов поступления в Даль'Аран. И с большим подозрением бы отнесся ее отец, к внезапному желанию дочери отправится в Дарроушир. Джандис очень редко раньше покидала Шоломанс, а поэтому столько резкая перемена в привычках могла вызвать удивление отца. Джандис же меньше всего хотелось, чтобы отец узнал о ее чувствах к Арраксу.

Со дня рождения прошло два месяца. Джандис вернулась из своей почти двухнедельной поездки в Даль'Аран, успешно сдав все экзамены на поступление в академию. Теперь оставалось лишь подождать полтора месяца и ее учеба начнется. И Джандис зная, как радуется семья ее успехам, нашла для себя выход. Она начала увлекаться верховой ездой. Каждое утро она просыпалась ни свет, ни заря и совершала свои верховые прогулки. Подождав несколько дней пока семья привыкнет к ее новому увлечению, Джандис ранним субботним утром выехала из ворот Каэр-Дарроу и отправилась на восток в Дарроушир.

Теплое августовское утро только занималось. Свежий ветерок ласково гладил ее по лицу; шуршал в верхушках сосен. Солнце только-только поднялось над вершинами Дарроуширского леса. Джандис наслаждалась этим прекрасным утром и радовалась тому, что наконец-то она сможет выехать за пределы Каэр-Дарроу и увидеть того, к кому были обращены все ее мысли последние месяцы. У нее впереди был весь долгий день, и этот день обещал быть гораздо лучше ее дня рождения.

Однако изначально прекрасное настроение Джандис улетучилось, стоило ей выехать на Королевский тракт. Дорога на Дарроушир была преграждена пехотинцами королевской армии. Подъехав поближе к баррикаде, она остановилась и, спешившись, направилась к солдатам. Вспомнились слухи о тьме, ползущей с севера, и страх накрыл ее изнутри. А что если произошло непоправимое, и если это непоправимое произошло в Дарроушире с Арраксом? Джандис почти подбежала к воинам на баррикаде, когда один из них поднял руку вверх, приказывая ей остановиться.

— Кто вы и какое дело ведет вас по этой дороге?! — громко спросил ее один из воинов на баррикаде. — Куда вы направляетесь?! Отвечайте немедля!

Однако тут же к нему подошел другой солдат и что-то прошептал на ухо. Оба внимательно уставились на девушку ожидая от нее ответа.

— Меня зовут Джандис Баров! — ответила Джандис. — Я из графства Каэр-Дарроу. Направляюсь… — тут она замялась с ответом. Называть пунктом назначения Дарроушир ей не хотелось, об этом мог узнать ее отец, и возникли бы неприятные вопросы. — Направляюсь на восток к перекрестку Коррина. У меня нет никакого дела, я просто гуляю верхом.

Солдат, который шептал что-то на ухо своему командиру, снял шлем, и Джандис узнала в нем Беггеста, ученика не так давно закончившего Шоломанс на два курсе старше ее.

— Добрый день мисс Баров! — сказал он. — К моему сожалению, дорога перекрыта для всех кроме королевских гонцов и военных отрядов. Мы не можем вас пропустить.

Джандис отшатнулась от баррикады. Солдаты неумолимо смотрели на нее, и она прекрасно понимала, что вряд ли сможет их уговорить пропустить ее. Джандис молча подошла к своей лошади, вскочила в седло и, развернув коня, ускакала по дороге назад в сторону Каэр-Дарроу.

Она скакала и не понимала, куда теперь лежит ее путь. Она знала кузнеца Арракса всего один день, но уже не мыслила, что ей делать без него. Ей нужна была сегодняшняя встреча, но и эту возможность у нее отняли. Возвращаться в Шоломанс? Ни за что! Резко дернув поводья, она свернула с дороги и устремилась к ближайшему редколесью. Сейчас нужно добраться до леса, а там каким-то образом найти дорогу в обход баррикады. Ей уже был не страшен ни гнев отца, ни позор родовой фамилии. Все что ее интересовало сейчас это увидеть Арракса. Джандис подъехала к опушке и остановилась. Здесь нужно привязать лошадь и отправляться пешком. И тут ей показалось, что место слишком уж знакомое. Знакомые деревья, знакомая опушка… Так ведь это же именно здесь, два месяца назад они с Арраксом сидели и любовались закатом. Теперь Джандис прекрасно знала, куда ей идти. Второпях привязав лошадь она взобралась на холм и, продираясь сквозь кустарник, поспешила к Дарроуширу.

В это время Дарроушир уже кипел жизнью. Детишки играли на улице, люди работали в поле, на лесопилку привозили целые караваны древесины. Однако сегодня в Дарроушире было необычайно тихо. Всего несколько человек пасли скот на выгоне за деревней, да старик сидел на крыльце дома и точил ножи и топоры лежавшие подле него. Джандис не стала расспрашивать никого, а сразу же побежала к кузнице, которая к ее величайшему облегчению не оказалась столь же тихой как остальная деревня. Она открыла дверь и забежала внутрь. Да, Арракс был там. Он обернулся взглянуть, кто зашел к нему в кузню и широко открыл глаза в изумлении.

— Мисс Баров?! — воскликнул он. — Чем обязан такой честью?

Джандис, не говоря ни слова, подбежала к кузнецу с радостной улыбкой и обняла его. Арракс не зная, что делать, просто развел руками в стороны.

— Мисс Баров… Вы что? Вы же испачкаетесь… — пробормотал он. — Я же…

— Я тебя просила называть меня Джандис. — прошептала ему на ухо девушка. — Я скучала по тебе. — И обняла его еще сильнее.

— Я просто не надеялся, что вы… Что ты приедешь еще раз, — ответил Арракс. — Небезопасно было приезжать сюда.

Джандис, наконец, отпустила кузнеца из объятий и внимательно посмотрела ему в глаза. Увидела ту же самую тревогу, которая читалась в глазах воинов на Королевском тракте.

— Что произошло Арракс? — спросила она. — Королевский тракт прегражден воинами короля, не пропускающими никого кроме королевских гонцов и военных. Дарроушир словно вымер. Что же тут случилось?

Кузнец скинул с себя фартук и повел Джандис в дом, прилегающий к кузне.

— Сначала я тебя накормлю, а уж потом расскажу все подробно. — Бросил он на ходу.

Арракс мигом накрыл стол. Подал горячую наваристую похлебку, холодное мясо, полкруга спелого сыра да еще фрукты и ягоды. Незатейливо, но сытно — лучше и в Шоломансе не подадут.

— Заранее прошу прощения, но вот хлеба нет. — Извинился перед девушкой Арракс. — Это конечно не графская трапеза, но тебе подкрепиться в самый раз.

— Это самая лучшая еда, — с улыбкой ответила Джандис. — Потому что ее дал мне ты. А что с хлебом? Неурожай или давно подвоза не было?

Арракс присел за стол напротив Джандис и вздохнул.

— С хлеба, пожалуй, что и началось все. — Ответствовал он. — А вернее сказать с зерна. Подвоза, разумеется, давно не было, и я думаю, не скоро будет. Дорога перекрыта и не в последнюю очередь для караванов с зерном.

— Это как же так? — удивилась Джандис. — Почему это торговые караваны уже не пускают по тракту? И почему нам все еще доставляется зерно в Каэр-Дарроу?

— Потому Джандис, что вы рядом с Андоралом, торговой столицей северных земель. Там просто негде выставить преграды. Однако боюсь, что преграды уже не помогут. Зерно уже и так было развезено по всему Лордерону. — кузнец внимательно посмотрел на Джандис. — Я тебя прошу, не ешь больше хлеба из этого зерна. Не надо.

Джандис заметила еще более усилившуюся тревогу в глазах парня.

— Что случилось? — тихо спросила она Арракса. — Почему этого нельзя есть? Что тебя так встревожило милый?

Арракс посмотрел в окно, в котором виднелась площадь Дарроушира. Она была поразительно пуста в это время дня. Джандис тоже уловила его взгляд. Она снова обернулась к кузнецу.

— И почему так пусто в деревне? — спросила она. — Ты же все это знаешь? Зачем же мучаешь меня неизвестностью? Зачем же не отвечаешь мне?

— Потому что это очень неприятные вещи Джандис. — ответил Арракс. — Мне бы не хотелось быть тем, кто тебе их расскажет. Но наверное без меня некому будет… А тебе хочется знать, да и тебе надо знать. Слушай же внимательно.

Спустя примерно неделю после твоего отъезда у нас умер старик Гаффилд. Разумеется, это скорбно, но этому никто значения не придал. Старик он и есть старик. Ну что поделать коли пришло его время. Он, правда, был совсем даже не дряхлый. Подковы в руках гнул, так что даже я за ним едва успеваю. Ну а смерть не спрашивает. Пришла, забрала и все. Затем умерли братья Хопкинс. Вот тут уж как то все странно вышло. Оба молодые здоровые парни, им бы еще жить да жить, а тут ведь умерли да еще в один день оба. Поползли слухи по деревне. Как вдруг через два дня умирает Энжела Бродхист. Она же совсем девочка ей и тринадцати годков то нету. Собрались снаряжать гонца к вам на Каэр-Дарроу за целителями да знахарями. Как вдруг приезжает конница королевская. Все зерно отняли и увезли. И строго-настрого запретили нам из зерна что-либо печь. Дескать, из-за зерна этого все и умерли. А зерно то идет из Андорала. Там его значиться и отравили. — Арракс помолчал с минутку и продолжил. — И ведь если бы отравили… Дело гораздо хуже обстоит. Я сейчас только и делаю, что оружие кую. Ни плугов уже никто не просит, ни шпор, ни молотков, ни кос ни топориков… Одни лишь мечи… — Арракс посмотрел в окно и Джандис увидела в его глазах уже не просто тревогу а оттенок слабого страха.

— Милый! — воскликнула она. — Что произошло? Что еще случилось?! Потом еще кто-то умер?

Арракс повернулся к девушке.

— Умер бы да мы помешали свершиться непоправимому. — Продолжил он свой рассказ. — Похоронили мы, значит, старика Гаффилда, Хопкинсов да малышку Энжелу. Ну, вроде бы все как обычно скорбят все, но жизнь то продолжается. А умершим покой вечный, да память. Вот только… Только умершие не захотели обрести покой. Она вышли из могил своих, и пошли в деревню. Нарвались на ополчение. Хотели съесть их живьем что ли, да только ополченцы стояли в ту ночь не из робкого десятка. Роб, Сэм, Гарри и Хьюзин. Она их зарубили на куски, чтобы было неповадно соваться. Ну, ночью то не особо посмотришь. На них напали те и ответили. А вот пришло утро, и ребята увидели, кого они зарубили. Тех, кто уже и так мертв. И теперь… Теперь ходят слухи что все кто ел это зерно рано или поздно тоже умрут, а затем встанут из могил чтобы убить тех кто еще жив. Это и есть, я думаю, та самая чума, что пришла к нам с северных земель.

Джандис сидела, словно громом пораженная. Она, конечно, слышала еще в детстве страшные истории о том, как орки убивали доблестных рыцарей Лордерона, а затем при помощи темных, страшных заклятий превращали их в рыцарей смерти. Жуткие мрачные тени, подобия самих себя при жизни, но лишенных всякой души и чувств. Но это все были сказки, обрывки старых страшных историй. По возвращению из Даль'Арана она тоже слышала как крестьяне шептались о чуме что подымает мертвецов из могил на севере возле Стратхольма, но не воспринимала это всерьез. Мало кто из крестьян был грамотным, а потому от невежества и плели подобные слухи. Но ежели это говорит Арракс. Тут уже для нее не имело значения, сколь был образован ее любимый. Страх и тревога в его глазах говорили о многом. Да и баррикады на тракте, пустующий Дарроушир… Все это подтверждало слова Арракса.

— Послушай меня, — обратилась она к кузнецу. — Я даю тебе обещание, что более не буду есть это зерно. Но нужно предупредить всех. Моя семья еще об этом не знает. Я должна им сообщить эту новость. Ты должен поехать со мной.

Арракс усмехнулся.

— Ты правда веришь, что твой отец будет слушать какого-то кузнеца? — спросил он девушку. — Это нелепо. И тебя не должны видеть рядом со мной. Это может тебе навредить.

— Мне все равно! — крикнула Джандис. — Я этот месяц без тебя едва вынесла. Ты говорить ничего не будешь. Я сама все расскажу отцу про зерно. А ты будешь жить у нас на Каэр-Дарроу. У нас тоже есть кузница и гораздо лучше твоей. Тебе там будет лучше. Пойми я не могу больше сюда ездить… Меня вряд ли отпустят, после того как я расскажу, что происходит в северных землях. А не видеть тебя я не смогу. Я не перенесу этого…

Арракс встал из-за стола и подошел к окну. Посмотрел на Дарроушир, в котором он родился и вырос. Он не сможет его бросить… Джандис подошла к нему сзади и тихонько обняла его.

— Пожалуйста, поедем со мной. — Попросила она кузнеца. — Ты мне необходим. Я не смогу там быть одна…

Он не сможет бросить Дарроушир… А Джандис? Ее тоже не сможет бросить. Тогда придется сделать очень нелегкий выбор.

Арракс повернулся к девушке.

— Хорошо, — ответил он. — Я поеду с тобой.

Джандис бросилась ему на шею и начала целовать. В этот момент фигура в плаще с низко надвинутым на голову капюшоном, стоявшая возле соседнего дома и наблюдавшая за окном кузнеца, развернулась и скрылась среди сосен Дарроуширского леса.

Было уже около четырех часов пополудни, когда Джандис и Арракс подъехали к дому на холме Каэр-Дарроу. Конюх вышел навстречу путникам. Джандис спрыгнула с лошади и попросила Арракса сделать то же самое. Затем бросила поводья конюху.

— Лошадей в стойло да накорми их получше. — Сказала она. И тут увидела, как из дверей Шоломанса вышел человек. Это был тот, кого она меньше всего хотела видеть в стенах их дома. Ей доводилось с ним встречаться и раньше, да и в Даль'Аране она его видела. Это был друг ее отца, Кель-Тузед. Следом за ним шел еще один человек, которого она тоже пару раз встречала всегда в обществе Кель-Тузеда, Гелькулар. Однако скрыться уже было некуда, Кель-Тузед и его друг увидели Джандис и кузнеца и направились к ним.

— Добрый день леди Баров, — поприветствовал девушку Кель-Тузед, отвесив неглубокий поклон. — Должно быть, вы сегодня совершили очень интересную верховую прогулку, право же погода очень хороша. А ваш спутник, — Кель-Тузед перевел взгляд на Арракса. — кажется мне очень знакомым. Интересно где бы мы могли раньше встретиться?

— Это Арракс. — представила кузнеца Джандис. — Вы с ним могли видеться два месяца назад на моем дне рождения. Он вывел меня из лесу, когда я заблудилась.

— Право же так и есть! — воскликнул Кель-Тузед. — Вот уж воистину нежданная встреча. Я полагаю, вы пребываете в добром здравии. — И не дожидаясь ответа, снова повернулся к Джандис. — Сегодня ваш отец принял очень важное решение, об образовании в Шоломансе. Думаю, вам будет очень интересно узнать. Он вам сам все расскажет. Но вы не переживайте. Вскоре этот же курс введут и в академии Кирин-Тор, я уверяю вас. Ну что ж, мне пора. Мое почтение. — И отвесив еще один легкий поклон, он и Гелькулар удалились.

Джандис с тревогой посмотрела на Арракса.

— Я очень не люблю этого человека, — тихо прошептала она. — Мне кажется, он втягивает моего отца в какое-то темное и опасное дело. Да и в Кирин-Торе его многие не любят.

Арракс обернулся, и посмотрел вслед удаляющимся Кель-Тузеду и Гелькулару.

— Я этого человека знаю, — сказал он. — Это маг из Даль'Арана. Его зовут Кель-Тузед. А вот его спутника вижу очень редко и кто он такой понятия не имею. Но должен тебе сказать, Кель-Тузед пользуется очень большим уважением у нас в Дарроушире, да и не только. Во всех деревнях его очень любят. Он очень богат и сейчас он начал помогать бедным, они собрали общество помощи крестьянам и работникам. Это сейчас как никогда важно. Но мне иногда кажется, что у этого общества иные цели. Мне он тоже не нравиться.

Джандис и Арракс поднялись вверх по ступенькам и, открыв двери, вошли внутрь. Стоило им перешагнуть порог, как Джандис поняла: их уже ждали. Отец и мать стояли в прихожей и неодобрительно смотрели на дочь и ее нового друга. На секунду в Джандис проснулся страх, однако он тут же улетучился. Ради Арракса ей был не страшен гнев отца. Она твердо решила стоять на своем, но перво-наперво рассказать о страшном зерне из Андорала.

— Доброго дня папа и мама… — начала было Джандис, как отец прервал ее речь.

— Молчать!!! — закричал он. Лицо его было до неузнаваемости перекошено от гнева. — Молчать! Я знаю, где ты была сегодня! Ты навлекаешь позор на весь род Баровых!

— Ты позоришь наше благородное имя! — холодно произнесла мать. — И я не хочу слышать никаких объяснений. Ты просто сбежала из дому, чтобы гулять с кузнецом.

— Мам, пап, — быстро произнесла Джандис, боясь, что ее перебьют. — Арракс мне рассказал очень важную новость! Зерно, привозимое из Андорала — отравлено. Королевские патрули проверяют все караваны на дорогах. Нельзя больше ничего есть из этого зерна. В Дарроушире умерли люди…

И тут она поразилась реакции ее матери и отца на сказанные ею слова. Они просто рассмеялись жутким смехом и смотрели на нее так, словно она была нищенкой, которая пришла в дом и потребовала их убираться из дому и оставить все имущество ей. Слишком уж был жутким этот смех и этот бездушный взгляд, которым смотрели они на Джандис и Арракса. Но все же в их глазах она увидела некое понимание того, о чем она сказала. Значит…

— И ради этой новости стоило ехать к кузнецу?! — спросил ее отец. — Кель-Тузед уже все нам рассказал. Это лишь деревенские слухи, которые распространяют темные необразованные люди. Ты хочешь приобщиться к ним? Ты хочешь жить в этой деревне и по вечерам плести сказки о живых мертвецах восставших из могил?! Твое место здесь Джандис! И объясни, зачем ты привезла сюда этого грязного оборванца!

— Он очень хороший кузнец. — Ответила Джандис. — Я бы хотела, папа, чтобы он работал в нашей кузне на Каэр-Дарроу…

И снова отец прервал ее речи жутким смехом. Мать же побагровела от злости, глядя на Джандис.

— Что бы он работал на Каэр-Дарроу, — передразнил Джандис отец. — Чтобы я могла к нему бегать каждый день и каждую ночь. Чтобы я могла навлекать позор на свою семью. — Отец перевел взгляд на кузнеца. — Ты и правда хочешь работать на Каэр-Дарроу?! Ты и правда столь наивно пытаешься соблазнить мою дочь?! Убирайся сейчас же!!!

Кузнец повернулся к Джандис, поклонился ей и, развернувшись, вышел вон. Джандис перевела взгляд на отца с матерью.

— Это было отвратительно так разговаривать с человеком, спасшим мне жизнь отец! — выпалила она. — Я не знаю, что позорит, по вашему мнению, нашу родовую фамилию, но я знаю, что ее позорит по моему мнению.

И тут она, вскрикнув, упала на пол: отец, размахнувшись, отвесил ей пощечину достаточной силы, чтобы сбить на землю не только хрупкую девушку, но и взрослого мужчину.

— Молчать дрянь! — вскрикнул он. Джандис подняла глаза и увидела, что его лицо было красным от переполнявшей его ярости. Мать же напротив была белее снега и гневно сжимала свои тонкие губы. — Как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?! Мы не для того тебя взрастили, чтобы ты сомневалась в мудрости наших решений. Вставай и мигом приведи себя в порядок. Через пять минут я хочу видеть тебя в зале собраний! И не заставляй меня ждать!

Дверь за спиной у Джандис заперлась, и два стражника встали по обе ее стороны. Пряча слезы, она побежала к себе в комнату. Теперь о том чтобы догнать Арракса не могло быть и речи, стража ее не пропустит, а только позовет отца. И что такое важное отец приготовил в зале собраний? Наверняка тут замешан Кель-Тузед и его туманные намеки об изменениях в системе образования Шоломанса. Впрочем, это ее уже мало волновало. Сейчас нужно было как-нибудь снискать расположение отца в самые краткие сроки и вырваться из этого проклятого дома. Вырваться навсегда и жить в Дарроушире с Арраксом. Ей уже не нужны были платья и балы, поклонники и слуги. Ей хотелось только добраться до Дарроушира и либо остаться жить там с Арраксом либо с ним же уехать в Даль'Аран и учиться там в Кирин-Торе. Второпях переодевшись и умывшись, Джандис вышла из комнаты и, миновав главный холл поместья, спустилась в подвал.

Однако подвал Шоломанса это был не какой-то там погреб. Это и была школа. Узенькая лестница, ведущая в подземелье заканчивается дверью, за которой сидит привратник, проверяющий учеников и задерживающий опоздавших. Опоздавшие ученики, равно как и те, кто провинился по какой-либо другой причине, все выходные будут работать в качестве прислуги: убирать помещения, готовить еду, пасти скотину и выполнять всю работу которую обычно выполняют слуги Шоломанса. Сразу же за этой дверью начинается большой широкий коридор по обеим сторонам которого располагаются аудитории. В конце коридора лестница на нижний уровень, где находятся аудитории для старших курсов. Там же и находятся кабинеты Верховного Инструктора Гамлинга, ректора Расса и других самых важных преподавателей Шоломанса. Коридор же заканчивается огромной двустворчатой дверью, за которой и есть тот самый зал собраний. В это зале собираются в начале учебного года и по его окончанию, когда выпускают из стен школы очередной курс учеников завершивших свое обучение здесь. Однако иногда тут собираются и по другим не менее важным событиям. Похоже, что сегодня был именно такой случай. Джандис миновала привратника и пошла по коридору в сторону зала собраний. И вдруг увидела, как в зал прямо перед ней вошел ректор Расс. Еще в годы обучения все ученики, в том числе и она, дочь владельца этой школы хотела узнать, что же находиться в кабинете Расса. Об этом кабинете ходили школьные легенды. Одни говорили, что там находиться портал в другой мир, другие, что там есть некая дверь позволяющая путешествовать во времени. Однако никто и никогда бы не рискнул пробраться к этому нелюдимому человеку. За его синие как лед глаза и холодный тихий голос ученики прозвали его Ледяной Шепот. И вот представился такой случай. Мигом забылся страх перед отцом, детский интерес взял свое и Джандис, словно непослушный ребенок свернула влево перед самыми дверьми зала собраний и сбежала в темноту вниз по лестнице.

На нижнем уровне она была только на последнем курсе и потому не очень хорошо его изучила, но где находился кабинет Расса, помнила прекрасно. Как она будет открывать дверь, Джандис пока не имела понятия, но ей и не очень хотелось об этом думать. В конце-концов их учили простым отпирающим заклинаниям и, хотя Джандис всегда казалось, что у нее нет дара использовать энергию Искривленного Пространства для сотворения заклинаний, сейчас ей казалось, что она может сделать все что угодно.

Пробежала еще один коридор и остановилась перед дверью. Как же здесь холодно было. И дело все не в том, что кабинет Расса находился так глубоко и далеко от центральных помещений. Казалось, что холод ползет из-за двери к ней. Джандис подошла чуть ближе к двери и уже хотела поднять руку и произнести отпирающее заклинание, как вдруг дверь содрогнулась перед ней и медленно начала открываться.

Джандис отпрянула от двери, из-за которой медленно начал выползать голубоватый туман. Туман стелился по полу, подползая к Джандис. Девушка уперлась спиной в стену и поняла, что дальше отступать некуда. Нужно было бежать отсюда, но страх мешал думать и двигаться. Словно прикованная к месту она смотрела, как туман подползает к ее ногам. Внезапно ее пробрал потусторонний холод, как только туман коснулся ее ног и начал подыматься выше. И тут же она поняла: Расс все узнает, он узнает, что она была здесь. Этот туман был живым, и он был сторожем незримым кабинета ректора. Джандис попыталась сделать шаг в сторону от стены прямо в густой туман, как вдруг он растаял в мгновение ока. Холод прошел, Джандис в недоумении озиралась по сторонам. Дверь кабинета все так же была открыта. Даже если Расс и правда узнает, что Джандис тут была, хуже ведь уже не будет, рассудила она и медленно вошла в дверной проем.

Посреди кабинета стоял огромный подсвечник с не менее чем полусотней свечей на нем. Однако, несмотря на это ей казалось, что в кабинете было слишком темно. Она подняла глаза вверх и поняла причину этой тьмы. Словно огромная паутина оплела потолок; тьма исходила сверху кабинета, там клубились черные тени, чернее самой ночи. Они двигались по всему потолку, изредка отделяясь от потолка и притягивая к Джандис что-то наподобие рук. Вот одна из теней отлепилась от потолка и медленно поползла к полу. Коснулась пола и растаяла, а в ушах Джандис послышался скорбный и в то же время злобный шепот. Живые тени на потолке шептали и тянули свои руки к Джандис. Не в силах больше выносить этот кошмар Джандис развернулась, что бы бежать из кабинета, как вдруг прямо перед ней дверь закрылась с гулким стуком.

Шепот теней стал тише, а затем и вовсе стих. Пальца перестали опускаться к Джандис, теперь тени просто ползали по потолку, словно бы не замечая девушку. Она медленно отошла от двери, подошла к одному из столиков и увидела на них магические формулы и расчеты. В этом Джандис довольно неплохо разбиралась, но чем больше она вчитывалась в пергамент, тем больше ей казалось, что либо она совсем не понимает о чем здесь толкуется, либо Расс Ледяной Шепот сумасшедший.

Однако, перевернув пергамент, Джандис поняла, что мысль о сумасшествии Расса напрасна. Последняя формула все подытоживала, и приводила к тому, с чего все и начиналось. И тут она поняла, к чему применима данная формула внедрения, развития, уничтожения, а затем высвобождения. Это и была та самая отрава, которой пропитано зерно из Андорала. Но она не могла поверить, что эту отраву делают здесь, в Шоломансе. Знает ли об этом ее отец? Нужно срочно его предупредить. А что если он и так знает? И он стоит за этим всем? Нет! В такое Джандис не могла поверить. Подбежав к двери, она произнесла отпирающее заклятие, но ничего не произошло. Она попробовала еще раз и еще. Но все было безрезультатно. Либо ментальной силы Джандис не хватало на сотворение заклинания либо же дверь была запечатана Рассом очень надежно. Джандис опустилась на пол не представляя, что делать дальше.

Вдруг ее лицо озарилось нежным голубоватым светом, столь непривычным для этого мрачного кабинета. Она устремила взор на источник света и увидела на столике голубой шарик, испускавший это свечение. Джандис встала и подошла к нему. Шарик светился голубоватым светом, а внутри него клубился туман. Джандис слышала о таких предметах, которые были очень пропитаны магической энергией и умели показывать недалекое будущее. Но видела воочию такое она впервые. Ей очень захотелось попробовать, как работает эта штука. Положив руки на него, она закрыла глаза и сконцентрировалась. Шар в ее руках потеплел и в голове, словно бы раздался голос, приказывающий ей открыть ей глаза. Джандис распахнула ресницы и внимательно начала смотреть на шарик. Туман начал понемногу рассеиваться, а затем она увидела Дарроушир. Увидела Арракса, и тут ее сердце забилось столь быстро, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Только бы с Арраксом ничего не случилось. К Арраксу подбегает девушка и бросается ему на шею. Арракс смеется и обнимает ее. И тут Джандис узнала в этой девушке саму себя. Вот ведь как прекрасно все! Значит, все у них с Арраксом получится. Вот они с Арраксом уже в отцовском доме. Отец просит прощения у них и вот уже она со своим возлюбленным вдвоем в ее комнате. Однако тут за спиной Джандис резко распахнулась дверь. Девушка обернулась посмотреть, кто пришел, не Расс ли, но за дверью никого не было. Уж как не хотелось ей досмотреть, чем окончится их с Арраксом счастливая история, она решила не рисковать и, схватив пергамент, выбежала из кабинета.

Ее счастье не было бы столь неомраченным, если бы она осталась хотя бы на минутку дольше в кабинете и продолжила глядеть в шар предсказаний.

Глава 10

Проклятая гора

До проклятой горы оставалось немногим меньше двух дней пути ежели идти себе спокойно да посвистывая, прикинул на взгляд расстояние Кер-Лаеда, выглядывая из укрытия. А если идти, так как они, постоянно прячась от вражеских глаз, то и все три дня ежели не четыре.

Рассвет был серым и хмурым. Западный ветер по-прежнему продувал высокогорье, но в обнесенных укрытых за скальной оградой Пылающих Степях воздух оставался неподвижным и затхлым. Несмотря на прохладу, было душновато.

Осторожно высунувшись из канавы, Кер-Лаеда окинул взглядом унылую, плоскую, безжизненную равнину. Дороги опустели, но Кер боялся, что зоркие часовые могут заметить их с высившейся не более чем в миле к северу стены крепости Черной Скалы. Вдалеке на северо-западе, темной тенью вырастала гора. Она дымилась: клубящиеся тучи подымались к небу, и их сносило на восток или стекали вниз по склонам и стелились над землей. В нескольких милях к северо-востоку мрачными серыми призраками вставали Асто'ре Дори', Огненное нагорье, а за ними почти сливались с небосклоном северные мглистые кряжи Опаленного ущелья.

— Миль пятьдесят будет никак не меньше, — хмуро пробормотал Кер, прикинув расстояние до грозной Горы. — Быстрее чем за три дня никак не получится. Слишком уж опасно тут блуждать в открытую.

Он еще раз оглядел равнину, обдумывая следующий шаг. К тому времени стало чуточку светлее, и Кер с удивлением обнаружил, что местность вокруг отнюдь не такая ровная и гладкая, как показалось поначалу. Рытвин и ям имелось более чем достаточно. Равнина Тауриссана выглядела так, словно прежде чем здешняя почва окаменела, на нее обрушился град чудовищных валунов, оставив в память о себе множество воронок. От самых больших, окруженных валами вывороченной породы во все стороны разбегались широкие трещины. Двигаясь где ползком, где перебежками можно было рассчитывать укрыться и от самого зоркого глаза. Обдумав все это, Кер повернулся к своим друзьям.

— Ребята, — привлек их внимание Кер. — Я тут осмотрелся вокруг, малость пораскинул мозгами и скажу вам вот что: надо убираться отсюда пока на дорогах пусто. За три дня думаю, доберемся до горы.

И снова начался изматывающий путь. Прячась по расщелинам, таясь за холмиками, где ползком, где перебежками друзья медленно продвигались к подножию северной гряды. Довольно долго рядом с ними тянулась дорога, но потом стала отклоняться, держась предгорий и, наконец, ушла в черневшую далеко впереди тень горы. На ней не появлялось ни орков не людей, ибо Нефариан почти закончил передвижение войск и, кроме того, даже в собственных владениях предпочитал действовать под покровом ночи. Он боялся обратившихся против него ветров свободного мира, что неустанно разрывали завесы мрака над горой, и был слегка обеспокоен донесениями о нападениях дворфов на караваны с провизией и колонны с войсками.

С огромным трудом путникам удалось одолеть несколько миль, а когда они остановились, Кер понял что таким же способом они и за неделю не доберутся до Горы.

— Эх. Вернемся-ка на дорогу, пока светло. Положимся на удачу. В последний раз она чуть нас не подвела, но ведь не подвела же. Будем надеяться, что и в этот раз случись чего, она нас выручит. Ну, или же мои собраться снова прилетят. По ровному месту идти не то, что по колдобинам, еще несколько миль оттопаем, а там и отдохнем.

Пожалуй это было слишком рискованно но Макси и Церберус возражать не стали: оба понимали что таким путем у них будет всяко больше шансов чем таиться и дальше когда каждый час важнее. Взобрались на насыпь и устало поплелись по твердой, беспощадно открывавшей их всякому взору дороге, что вела прямиком к Проклятой Горе. И снова удача не изменила: за весь день не встретилось никого живого, а с приходом ночи друзья с дороги свернули и затерялись во мраке. Между тем в воздухе чувствовалось напряжение, словно местность предчувствовала грозную бурю.

Отчаянное путешествие продолжалось: гора с каждым шагом хоть и медленно, но приближалась. Силы убывали: каждая новая миля давалась все труднее. Днем враги не появлялись, но по ночам, укрывшись в стороне от дороги Кер, Церберус и Макси слышали доносившиеся с нее крики, топот множества ног и цокот копыт. Но тяжелее было не это: с каждым шагом все острое становилось ощущение затаившейся впереди угрозы, что исходила от недремлющей силы, погруженной в злобные раздумья за темной завесой вокруг своего трона. По мере приближения стена мрака становилась все непрогляднее и чернее, словно близилась последняя ночь мира.

От войск Нефариана путники ускользнули три дня назад, и все это время осталось в памяти как беспрерывный, кошмарный сон становившийся все страшнее и страшнее. Сейчас, когда вернулась ночная тьма, они просто сидели под камнем, свесив голову до колен и бессильно опустив руки. Вскоре ночь сделала их невидимыми друг для друга. Нужно было принимать новое решение. Путники не могли и дальше держаться дороги, ибо она привела бы их прямиком к лагерям орков у подножия вулкана. Нужно было сворачивать. И путь туда пролегал через мертвую, дымящуюся засыпанную пеплом равнину.

— Маловато нам Архей воды наколдовал! — пробормотал Кер-Лаеда. — Пить-то как хочется в этих краях…

Они уже давно ограничили себя в питье, но воды оставалось не больше половины фляжки, а идти было еще целый день, не учитывая обратного пути; на сей счет, Кер рассчитывал пополнить запасы внутри Горы. Впрочем, вода бы давно закончилась, не решись они воспользоваться дорогой на Драго'Дар, вдоль которой для проходящих безводной пустыней войск через каждые несколько миль были устроены колодцы. Прошедшие в последнее время многочисленные отряды вычерпали их почти досуха, но все же в одном Церберус ухитрился набрать воды — мутной, грязной, однако же, пригодной для питья. Но с той поры прошел целый день, а найти воду в пустыне нечего было и надеяться. Наконец, утомленный своими заботами, Кер отложил их на утро и уснул. Во сне ему виделись огни похожие на горящие алчной злобой глаза, и темные ползучие тени. Звериные шорохи сменялись душераздирающими криками, наводившими на мысль о пытках. Путая сон и явь, Кер несколько раз вскакивал, но видел вокруг лишь непроглядную тьму да силуэт Макси которая, судя по всему, вообще не нуждалась в отдыхе и караулила всю ночь. В этот миг земля под ним содрогнулась, и дворф услышал отдаленный рокот, словно раскат заточенного под землей грома. Красный отблеск озарил тучи и угас, Гора тоже спала беспокойно.

Ненавистная ночь отступала медленно и неохотно. Рассвет был блеклым и тусклым, ибо вблизи от Проклятой горы ему противились извергаемые ею дымные тучи и наплывавшие со стороны Алтаря Теней тени свитые вокруг Нефарианом. Макси сидела, прислонившись спиной к камню и не двигаясь, глядела в небо. Кер задумчиво смотрел на гору и прикидывал расстояние оставшееся до нее.

Они даже вообразить не могли, каким мучительным окажется последний день пути к Проклятой горе. Болело решительно все, а во рту пересохло так, что никто не мог проглотить даже крошки. Далеко на юго-востоке в черном небе сверкали молнии — похоже надвигалась гроза. Но хуже всего было то, что с каждым шагом становилось все труднее дышать. Извергаемый горой едкий дым обжигал горло и ноздри.

Глаза у друзей слезились, головы шли кругом, то и дело они спотыкались и падали. Но несломленная воля продолжала их вести вперед. Гора вырастала: скоро она заслонила собой все и вздымалась над ними чудовищным нагромождением пепла, застывшей лавы и опаленных камней, из которого к облакам возносился остроконечный конус. Прежде чем длившиеся весь день багровые сумерки сменились настоящей ночью, путники доковыляли до самого подножия.

Пыхтя и спотыкаясь, путники начали подниматься между нагромождениями камней. Склоны хоть и сильно разрушенные оказались довольно пологими. Кер оглянулся назад. Проклятая гора в действительности была ниже, чем казалось с равнины. Изрезанные загроможденные скальными обломками склоны поднимались над равниной тысячи на три локтей, а под ними, подобно увенчанной зазубренным колпаком дымовой трубе, примерно на половину этой высоты возносился центральный конус. Друзья уже осилили больше половины склона и задымленная, окутанная тенями долина Драго'Дара осталась далеко внизу. Макси подняла глаза к верху, и с ее губ едва не сорвался крик — наверху, среди расщелин и глыб отчетливо виднелась тропа. Она поднималась с востока, петлями обвивала гору и заканчивалась где-то на южной стороне конуса. Макси поняла, что стоит им вскарабкаться чуть повыше и дальше они смогут идти ровной дорогой. И смогут таки добраться до Горы. В сердце вернулась надежда.

— Ее как нарочно для нас устроили, — пробормотала она себе под нос, — иначе нам бы нипочем не добраться.

Конечно, тропу проложили отнюдь не для "Кошмара". Макси и не догадывалась, что смотрит на Нефарианову дорогу, что вела от Алтаря теней к Чертогу огня. Выбегая из ущелья на северо-западе Пылающих степей, она проходила по огромному, перекинутому через бездонную пропасть стальному мосту, лига за лигой тянулась по равнине Драго'Дар, спиралью взбиралась на гору и ныряла в темный проем в стене конуса, смотревшей на юг с обратной стороны балкона Темного Крыла, в окутанной тенью твердыне Нефариана. Потоки лавы и камнепады нередко загромождали дорогу, но бесчисленные рабы приводили ее в порядок снова и снова.

Это был бы последний рывок. Входить в гору уставшими и обессиленными означало обрекать себя сразу же на гибель. Друзья укрылись за нагромождением камней у восточного склона горы недалеко от тропы. Решено было остаток дня провести здесь, отдохнуть, подкрепиться набраться сил и с наступлением нового дня быстро проникнуть в гору, найти интенданта и сразу же убираться из владений Нефариана.

Караулили по очереди, ночь была нескончаемо долгой; пепел и дым проклятой горы полностью застилали небо, и даже слабый звездный свет не освещал землю под ногами друзей. Примерно часа через три после полуночи Макси, очередь которой была караулить разбудила друзей. Пришла пора действовать, друзья быстро собрались и под укрытием парапета побежали в распахнутые ворота черной горы.

Однако на воротах стояли два огромных огра. Огры плохо видят ночью, да и умом особым не отличаются, но убить их бесшумно не представлялось возможным. Даже если бы удалось обоим ограм одновременно отсечь головы, то мертвая голова все равно еще какие-то пару секунд смогла бы кричать, а этот шум наверняка привлек бы к воротам нежелательное внимание. Обойти же их тоже было никак нельзя: оба огра стояли по бокам от входа и смотрели прямо на дорогу перед собой. В одной руке у каждого был факел, а в другой огромная дубина утыканная шипами.

— Неприятная неожиданность, — заметил Кер. — Что будем делать? Убьем их?

Церберус покачал головой.

— Убить то мы их убьем, но слишком много шума они подымут. Нам не нужно чтобы сюда прибежал отряд вооруженных орков. Надо все сделать тихо. Нужно поискать другой вход в гору.

— Правда ли, что огры безмерно тупы? — спросила Макси у друзей. Ее глаза горели не белым, а нежно-розовым огнем и как Церберус и Кер уже изучили, это означало, что в голову эльфийки пришла какая-то идея, плохая или хорошая, но она не успокоится, пока не доведет начатое до конца.

— Да, это правда, — подтвердил Кер. — Но вместе с тем они очень сильны, да и много ума им не требуется всего лишь закричать, что у ворот чужой. С таким делом даже огр справится.

— А орки и остальные их союзники знают о тупости огров? — вновь спросила Макси.

— Ха! — усмехнулся Кер. — Я думаю, даже ребенок знает о том, сколь тупое создание этот огр. Но зачем тебе это?

— Сейчас увидите. Идите сюда. — с этими словами Макси подманила друзей к большому валуну лежавшему недалеко от тропы. — Будьте здесь! И никуда не отходите от валуна. Что бы ни случилось, не двигайтесь. Вот, — она достала из мешка накидку, походившую на обыкновенный плащ, и протянула Керу. — Накиньте ее на себя и лежите под ней, не двигаясь. Это я прихватила из дому. Я надеюсь, что в этом страшном краю наши чары не утратили свою силу. В ночные часы эту накидку невозможно заметить даже магическим взором, не то, что орочьими глазами. Только я тоже вас не буду под ней видеть. Если я буду рядом с этим камнем, затащите меня под нее.

— Макси! Ты что задумала?! — начал было Кер, но Макси уже пригнулась и поползла к тропе ведущей на Черную гору. Миг, и ночная тьма скрыла из виду похожую на тень ночную эльфийку. Церберус присел возле камня и накинул плащ на себя и Кера.

Мелькая серой тенью между камнями Макси подползла почти к самым носам огров остановившись на границе света их факелов. Огляделась по сторонам, затем взяла камень и резким движением швырнула его в голову огру.

Раздался звук удара, огр замычал и начал потирать лоб. Его товарищ подбежал к нему и начал что-то спрашивать. Огр которому досталось камнем по лбу, что-то твердил своему другу и показывал на тропу вещую вниз к подножию горы. Подняв повыше факел огр направился по тропе туда где и сидела Макси, второй же остался возле ворот.

Макси быстро опустила руку в карман и достала оттуда воспламеняющийся порошок, который ей удалось позаимствовать у оружейника в Штормграде перед самым отходом. Когда-нибудь, пообещала себе Макси, она вернет порошок или же деньги оружейнику. Огр уже почти подошел к ней и свет его факела вот-вот должен был осветить прильнувшую к дороге девушку. Схватив пригоршню порошка в руку Макси резко прыгнула вперед, прямо в кольцо света испускаемое факелом огра и взмахнула рукой. Огр взревел и замахнулся дубиной. В этот момент Макси с силой бросила порошок себе под ноги и закрыла глаза. Порошок, ударившись о землю, вспыхнул яркой вспышкой. Поднялся клуб дыма и огр прикрыл глаза от яркого света. Его товарищ уже вовсю ругался и кричал. Огр ослепленный Макси протер глаза и взревел что есть мочи. Снизу послышались ответные крики. Караульные должны были вот-вот подоспеть на помощь ограм. Макси подползла к валуну, под которым должны были сидеть ее друзья. Однако же ее никто не затащил под плащ. У подножия горы послышались голоса и топот ног. Затем показалось множество факелов подымающихся вверх по тропе караульных. Орки подбежали к огру и начали быстро задавать ему вопросы. Макси почти слилась с землей, чтобы избежать яркого света факелов и продолжала ждать, когда же ее затащат под плащ, которого она не могла видеть. Огр пытался объяснить оркам что же здесь произошло но его слабо развитого мозга не могло хватить на то чтобы описать все что произошло перед ним. Ситуацию усложняло и то, что огр видел ночного эльфа впервые в жизни. Тем не менее, орки уяснили, что огр видел чужака а остальное уже было неважно. Толпа с факелами рассыпалась по склону и орка три-четыре пошли в том направлении где сидела Макси.

Макси на миг показалось что время замедлило свой ход. Пожалуй так страшно не было ни в разрушенной деревне Звездного Ветра, ни в топях Мокроземья когда их окружили орки. Она боялась не только за то что сейчас ее обнаружат орки, а и за то что друзья если не затащили ее под плащ то, скорее всего они плохо им укрылись и их обнаружили. И виновата в этом она. А что если она вообще находится не под тем валуном?! Дорога ведь пошла под уклон и ошибиться на пару камней было более чем легко. Что если орки сейчас обнаружат ее, а Церберус и Кер вместо того чтобы слушать ее и сидеть под плащом неподвижно побегут ей на выручку, на верную смерть. Так страшно и одиноко ей еще никогда не было. Стук сердца отбивался в ушах как шаги судьбы, отсчитывающие последние мгновения до смерти или еще более страшных ужасов, которые могли приготовить орки.

Вот передовой из орков, которые шли в сторону Макси поднял перед собой факел чтобы лучше видеть горный склон и огляделся. Свет от факела достиг того места, где притаилась эльфийка и в этот же миг чья-то рука цепко схватила ее за талию и резко потянула назад.

От испуга Макси едва не закричала, хотя как показалось ей кричать она не могла, ее голос так и остался на склоне горы, пригвожденный ужасом и светом факела на одном месте. Она судорожно вдохнула воздух и вдруг заметила, что свет факелов потускнел, и ночная тьма сделалась еще чернее. И почувствовала, что лежит у кого-то на коленях и в бок очень неприятно давит острый топор.

— Мы уже думали что не сумеем тебя вытащить. — Тихо прошептал ей на ухо Церберус. — Этот плащ сгущает тени, а тебя и без того невозможно заметить в ночи. Если бы не факелы орков мы бы тебя так и не увидели.

— Я думала что либо ошиблась камнем, либо вы себя обнаружили. — шепотом ответила Макси потому что орки уже почти подошли к их валуну и освещая все вокруг факелами внимательно осматривались. — Вам нужно пристальнее следить за мной, чтобы не потерять из виду.

— Это невозможно Макси. — Сказал Кер. — Не люблю делать комплименты, но тебя в ночной тьме углядеть невозможно. Но позволь спросить, зачем ты все это сделала?

— Чтобы мы могли пройти через караул беспрепятственно. — ответила Макси. — Может, ты слышал когда-то сказку о маленьком гноме и овечьем стаде? Если не слышал, я буду очень удивлена. Мне ее рассказали одни очень веселые дворфы в гавани Менетила, до того как я повстречалась с Археем.

Орки вернулись на тропу и что-то гневно говорили караульным ограм. Те же в свою очередь мычали и снова показывали оркам на то место где стояла Макси. В конце-концов орки что-то властно крикнули ограм и те, развернувшись, пошли к воротам. Орки развернулись и спустились вниз по тропе. Вскоре их шаги утихли в точной тиши.

— Сказку про гнома и овечек? — переспросил Кер. — Это про того гнома, что…

Но Макси уже выпрыгнула из под плаща и еще быстрее чем в минувший раз поползла к ограм. Теперь, когда она немного изучила землю под ногами, передвигаться ей было еще легче. Она снова подползла к границе света факелов. Однако камень с земли подымать не стала. Даже такие тупые создания как огры могли бы понять подвох в повторяющемся трюке два раза подряд. Поэтому отпустив руку в карман Макси зачерпнула еще одну пригоршню порошка а затем выпрямившись во весь рост легкой и непринужденной походкой вышла на свет.

Реакция огров не заставила себя долго ждать. Раздались истошные вопли зовущие на помощь караул находившийся внизу. Макси быстро отвесила ограм поклон и не подымая головы зажмурилась и бросила порошок себе под ноги.

Снова по склону вверх бежали запыхавшиеся орки, снова огры им показывали на землю где стояла Макси. И снова орки разбрелись во все стороны, но уже с явным недоверием к тупым ограм. Макси затащили под плащ, и троица притихла.

— Так значит это та сказка, в которой гном забавлялся и звал на помощь? — прошептал в ухо девушке Кер? — Про того гнома, которому не пришли на помощь когда появились волки?

Макси кивнула, и розовый огонек в ее глазах зажегся еще ярче.

— И ты хочешь то же самое провернуть с орками? — удивился дворф. — И сколько ты так будешь испытывать их терпение? Нам нужно пробраться в гору до рассвета ты помнишь?

— А у тебя есть другое предложение? — Макси повернулась к Керу, насколько это было возможно под их плащом. — Ты же сам сказал, что по-тихому их не убить. Это единственное решение, которое нам поможет.

Орки вернулись на тропу, и уже не скрывая злости и раздражения, кричали на огров. Однако, судя по всему, ограм это мало чем помогало. Орки, похоже, тоже это поняли и, не дожидаясь каких-либо объяснений, собрались строем и отправились вниз по тропе. Едва их шаги утихли Макси встрепенулась.

— Теперь вперед. Нам надо их убить! — прошептала она.

— Убить?! — воскликнул Кер? — Даже если орки сейчас и не придут их трупы все равно будут обнаружены.

— Это мы исправим. — невозмутимо ответила Макси. — Спрятать их тела несложно, учитывая пропасть под мостом. А когда их все же хватятся, мы уже будем далеко. Вперед!

— Церберус?! — обратился за помощью к воину дворф. — Ты считаешь это хороший ход?

Церберус криво улыбнулся и кивнул головой.

— Да, мой друг Кер. — Сказал он. — Это сейчас самый лучший ход. И нам надо поспешить. Макси права их не очень скоро хватятся, но время дорого.

Друзья побежали к воротам. Кер на ходу ворчал и качал головой, но выбора ему не оставили. Макси вскочила на мощенную плитняком тропу и достала лук из-за плеча. Кер и Церберус с мечом и топором наготове пронеслись мимо нее. Макси выхватила стрелу и быстро наложила ее на тетиву. В этот миг Церберус и Кер показались в свете факела огров. В первую секунду стражи ворот опешили, а затем закричали, зазывая на помощь орков у подножия горы, и подняли над головой свои дубины.

Звонко запела тетива, и один из огров рухнул наземь, хватаясь руками за горло, из которого торчала стрела с белым оперением. Другой огр на миг перевел взгляд с противников на своего товарища упавшего на землю, но этого мгновения оказалось более чем достаточно. В два прыжка Кер-Лаеда подбежал к огру и ударом топора перебил ему ногу. Огр упал на колени, выронив дубину и факел. Церберус уже ожидал этого и потому, стоило огру коснуться коленями земли, подпрыгнул на месте и резким ударом отсек врагу голову.

Быстро стащили мертвых огров с тропы и сбросили в бездну под мост. Теперь по расчетам Макси и Церберуса у друзей было около двух-трех часов чтобы найти то зачем пришли и убраться из горы до того как часовых хватятся. Проверили снаряжение и быстро и незаметно побежали к воротам черной горы.

Главный зал черной горы представляет собой огромное кольцо, расположенное вдоль стен. От этого кольца во все стороны расходятся тоннели, одни выводят наружу, другие наоборот уводят вглубь горы, в бесчисленные склады и оружейные, арсеналы и загоны, жилые помещения и переходы. В центре же этого зала находится огромная пропасть, наполненная магмой стекающей вниз с потолка, прямо из резных изображений королей дворфов клана Черного Железа. Над огненной рекой, на высоте примерно восьмидесяти футов, подвешенная на огромных цепях, удерживаемых статуями дворфов покоиться воздушная гробница великому искуснику Франклорну. Высота зала, от поверхности огненного озера до свода пещеры составляет не менее трех сотен футов. Все тоннели, ведущие от главного кольца, ведут к помещениям, которые охраняются орками Чернорука. Если же попытаться спуститься по отвесным стенам пещеры вниз, то перед вами откроется нижний ярус Черной горы, где и поныне живут оставшиеся в живых дворфы клана черного железа. Кузни, печи, арсеналы… и жилые помещения которые сейчас использовались лишь как огромная казарма в преддверии грядущей войны. Как и оркам Чернорука, которыми командовал Нефариус, так и дворфам Черной горы Штормград был одним из главных врагов, а потому теперь людей ждала двойная опасность от двух бесчисленных армий. А еще глубже, куда глубже, чем располагались жилища дворфов, находились бесконечные, темные пещеры, наполненные жаром и ужасом из самых земных недр. Не было еще ни одного человека, эльфа, орка или еще какого-либо существа, кто проникнул бы туда и смог после вернуться и рассказать об увиденном. Черная гора, была настолько же опасна, насколько и прекрасна. Теперь Кер-Лаеда понимал восторг и трепет Дори. Сам Кер был в черной горе впервые и хоть знал еще с детства легенды о черной горе наизусть, все же был поражен ее великолепием.

Быстро свернули вправо под первый арочный проход, который разделял главный зал на два крыла. Теперь коридор вел на юг и поднимался. Миновали лестничный пролет и замерли. Наверху послышались голоса. Говорили орки, громко и грубо. Похоже, шла какая-то перепалка. Время от времени в общий гомон орочьих голосов врывался другой голос более низкий и грозный. Этот голос властно отдавал приказы и, судя по роптанию остальных голосов, приказы были оркам не по нраву. Церберус поманил за собой остальных, и они сошли с лестничного пролета в темный не освещенный факелами угол.

— Это тоже было предвидено? — поинтересовался Кер. — Там не меньше двух десятков орков. Как нам пробиться сквозь них, да еще и понять, кто именно нам нужен?

— Нам нужен только интендант. — Ответил Церберус. — Интенданта Черной горы легко узнать по нашивке на его одежде. Если у всех орков просто изображение черной скалы на багровом фоне, то у интендантов и других командиров эта скала окружена пламенем. Ну а что бы не спутать его с каким-либо офицером орочьим… Все эти орки на одно лицо. Но у интенданта эполеты багровые, в то время как у других офицеров они едва алые. Разумеется, этим сведениям, которые я нашел в Штормграде уже более тридцати лет. Будем надеяться, орки не меняли систему званий и знаков отличия.

— Вот как значит забавно получается. — прошипела Макси. — Мы идем в логово к врагу и даже не знаем толком, что и кого мы ищем. Когда ты последний раз здесь был, ты не мог разглядеть их нашивки?

— Когда я был здесь последний раз, я еле выбрался из горы! — ответил Церберус. — Мне уж точно было не до разглядывания орочьих одежд. И к тому же тогда мы получили необходимое не у интенданта, а просто выкрав его у гонца.

— Тогда действуем следующим образом — сказал Кер. — Если ловим орка, то сначала расспрашиваем его, что означают нашивки на их одежде, а только после этого убиваем.

Голоса наверху начали понемногу отдаляться. Похоже, орки выслушали все приказы и теперь расходились по постам. Церберус кивнул головой, и троица бесшумно вышла из-под лестницы и так же бесшумно начала по ней подыматься.

Однако даже если бы Кер-Лаеда смог спланировать и более идеальный план, воплотить в жизнь друзьям его бы не удалось. Едва они поднялись по лестнице, как навстречу им из верхнего коридора вышел огромный орк. Увидев чужаков в своей крепости, орк на миг растерялся. Этого было достаточно, для того чтобы Кер-Лаеда с силой опустил свой топор на орка, а Церберус обеими саблями нанес удар сверху. Макси тем временем тихо вскрикнув, подпрыгнула до самого потолка и приникла к нему.

Но ни удар топора Кера, ни обе сабли Церберуса не достигли цели. Слишком быстро, а тем паче быстро для представителя своей расы, орк отразил все три удара и паче того успел перейти в наступление, выбив топор из рук у Кера. Дворф грохнулся на пол и, выругавшись, натянул шлем на глаза чтобы, поднявшись, было удобнее врезаться головой врагу в живот. Церберус сделал еще выпад навстречу орку, который тот без труда отразил и начал теснить человека к краю лестницы. Кера который начал было подниматься с пола, орк одним ударом сапога снова отправил на землю и Церберус остался один на один с разъяренным и искусно нападающим на него орком.

Один? Нет, Церберус был не один и орк об этом не подозревал. Прильнувшая к потолку Макси по паучьи перемещалась вслед за сражающимися орком и Церберусом и в момент когда орк отразив очередной удар Церберуса занес свой меч чтобы нанести удар на ничем не защищенного человека Макси спрыгнула с потолка и взмахнув кинжалов отсекла орку кисть сжимавшую меч а ногами обхватила его за шею не давая сделать вздох. Орк откинулся на спину чтобы оглушить напавшую на него эльфийку, но Макси вовремя прикрыла голову руками и растянувшись на полу продолжала сжимать шею врага пока тот не перестал дергаться.

— Я уж подумал, ты решила нас бросить, — улыбаясь, произнес Церберус. — Ты явилась как нельзя вовремя.

— Вовремя?! — взревел Кер. — Да она же его убила. Как мы теперь узнаем, кто именно нам нужен? Будем еще одного орка ловить?

— То есть ты считаешь, я должна была наблюдать за тем, как вас убивают? — поинтересовалась Макси. — В следующий раз любезный дворф, если на тебя кто-то нападет я именно так и поступлю.

— Кончайте препираться вы оба. — Осадил их Церберус. — Вы разговариваете так тихо, что я думаю Нефариану еще не слышно. Это офицер, судя по всему, — добавил он, разглядывая убитого орка.

— Тогда предлагаю подняться повыше и проследить за остальными орками, — предложил Кер. — Может, там найдем того, кто нам нужен?

— Не думаю что это лучшая идея. — возразила Макси. — Наверху их там целая армия. Незамеченными нам пробраться не удастся, а пробиться боем и того меньше шансов.

— Но не стоять же нам тут возле мертвого орка?! — возмутился Кер-Лаеда. — Чего доброго дождемся остальных его товарищей не самом добром расположении духа.

— Верно говоришь, Кер. — С улыбкой ответил Церберус. — Стоять здесь совершенно без надобности. Лучше уж давайте присядем вот здесь за углом.

— Ты что совсем спятил?! — удивился Кер, глядя на своего товарища. — И скажи на милость, зачем нам тут сидеть возле убитого нами же орка?

— По моему ответ очевиден. — улыбнулась дворфу Макси. — Мы будем ждать, как ты выразился его товарищей. И нападем на них из засады. А мертвый орк будет как приманка.

Друзья, под непрекращающееся ворчание дворфа, сели за углом подле арочного пролета и стали внимательно наблюдать за лестницей. Свет факелов не доставал их укрытия, и они сидели в сумраке; заметить их с лестницы или верхнего пролета было абсолютно невозможно. Временами доносились голоса орков, но все они проходили либо вверху на балконном пролете либо далеко внизу под ними. Время понемногу убывало, но друзья терпеливо ждали, когда незадачливого орка-вояку найду его товарищи.

Снизу снова послышались голоса, однако в этот раз они не стихли; Макси показалось, что орки подымаются по лестнице к ним. Она выглянула из своего укрытия. Так и есть: два орка и одна орчиха поднимались к ним по лестнице. Макси присмотрелась внимательнее к их одеждам и вдруг заметила, что наплечники орка шедшего посредине покрыты красными полосами. Она махнула Церберусу рукой.

— Похоже, это именно тот, кто нам надо, — кивнул головой Церберус. — Но действовать согласно плану Кера мы не сможем. Он тут не один, так что придется убить их. Затем обыщем и заберем то, зачем пришли.

Орки уже поднялись по лестнице и направились в сторону арки за которой прятались Макси с друзьями. Однако не успели они пройти через арочный проем, как орчиха вскрикнула и указала пальцем на темный предмет лежавший в тени под стенкой.

Орки подошли поближе и увидели мертвого товарища. В этот момент Макси выпрыгнула из-за угла и бесшумно понеслась к ним. Однако достичь орков незамеченной ей не удалось: из-за угла следом за Церберусом выпрыгнул и Кер-Лаеда, со всей силы ударив тяжелыми дворфийскими башмаками о пол.

— За Кхаз-Модан! — заорал Кер-Лаеда увидев, что орки обернулись к нему. — Идите ко мне зеленые рожи. Всех убью, один останусь!

Вид разъяренного дворфа на некие доли секунды привлек к себе орков и Макси этого хватило чтобы добежать до врагов незамеченной. Ближайшего к себе орка Макси убила быстрее чем тот понял что произошло. Церберус подбежал к ней и напал на второго орка. Снизу на лестнице послышались крики и топот множества ног. Макси уклонилась от удара мечем и, не распрямляясь, выбросила вперед кинжал. Не меняя положения, словно кто-то ей подсказывал, что нужно делать, левую руку она резко отвела вбок, пронзив еще одного орка. Макси словно перестала ощущать мир вокруг себя, было только упоение боем, словно в кровь впрыснули огромную дозу адреналина, и он не мог найти себе выхода. Легко парируя атаки и уклоняясь от них Макси каждым движением своего меча и кинжала уменьшала численность вражеского отряда и абсолютно все удары достигали цели. За ее спиной Церберус приканчивал очередную жертву, что же касается дворфа, тот с безумными воплями носился по лестничной площадке и размахивал топором во все стороны, так что он него шарахались не только орки, но и его же друзья.

Кер обрушил топор на голову орка и огляделся, сражение стихло. Макси взглянула вокруг себя и поразилась: незаметно для самих себя, они втроем только что перебили целый отряд орков, которых было больше двух дюжин. Где-то вдалеке послышались орочьи крики, похоже, к ним спешили новые враги. Времени терять было нельзя. Церберус бросился к убитому орку с красными эполетами и начал его обыскивать. Радостный оклик возвестил о том, что он нашел вещь, за которой они пришли.

— Это интендант, — сообщил друзьям Церберус. — А вот и письмо. Проверим теперь, с чего бы это отчеты от союзников совпадают с донесениями из Пылающих степей. Наконец-то эта напыщенность Верховного совета, из-за которой погибли наши друзья, будет уничтожена.

— Сюда еще идут орки. Нам надо приготовиться к встрече с ними, или же скрыться где-то. — взволновано сообщила Макси глядя внизу на лестницу где вот-вот должны были появиться новые недруги.

— У нас нет времени хорошо спрятаться, — ответил Церберус. — А перебить всех тех, кто сейчас сюда прибудет, мы всяко не сможем.

— Тогда что же нам делать? — растерянно спросила Макси. — Обидно вот так найти то зачем пришли и умереть.

— Никто не собирается умирать. — С улыбкой ответил Церберус. — Давайте быстрее. Ты Макси одевай одежду вот этой орчихи. Кер пусть тоже выберет себе что-то, а я буду интендантом!

— Что?! — взревел Кер-Лаеда. — одеваться в орочьи одежды?! Мне дворфу Кхаз-Модана! Да никогда! Я уж лучше умру, сражаясь с этой зеленокожей дрянью, чем буду уподобляться им же.

— Давай быстрее! — прикрикнул на него Церберус. — Нет времени на споры. Одевайся. — Видя, что дворф все еще медлит, Церберус добавил. — Я никому не расскажу, что ты одевался в орочьи доспехи.

— Ну, тогда ладно. — Согласился Кер и принялся натягивать на себя орочью кольчугу. — Эх, чего ради вас неблагодарных не сделаешь.

— Вот ведь как ловко получилось что среди них была и орчиха, — заметила Макси. — Правда мне в этой одежде малость неудобно будет…

— Меня не волнует где тебе что жмет, — сердито сверкнув глазами, ответил Церберус. — Ты не на королевском приеме чтобы выбирать себе платье по размеру. И шлемы не забудьте. Орки явно не привыкли к длинным черным бородам и белоснежным волосам с торчащими ушами.

Кер, ворча себе под нос, натянул шлем с двумя закрученными по бокам рогами. Макси же просто накинула на голову капюшон орочьего плаща. Снизу уже отчетливо послышались крики и топот и друзья, вслед за Церберусом побежали наверх к балконному пролету.

Балкон находился на высоте примерно сорока футов над кольцом, опоясывающим зал Черной горы. Перебравшись через парапет, друзья начали карабкаться вниз по стене, благо она была испещрена множество трещин и уступов. Над ними раздался орочий галдеж: по-видимому, орки уже обнаружили трупы своих товарищей и теперь вовсю хотели найти того, кто это сделал; несколько орков выбежали на балкон и, переругиваясь, смотрели по сторонам, ожидая увидеть виновников переполоха в главном зале.

Цепляясь за всевозможные выступы в скале, друзья понемногу спустились так низко, как только могли, однако дальше стена была выложена гладким, без единой трещинки камнем. До земли было около тринадцати футов, однако нужно было прыгать, спуститься ниже по стене было нельзя. Макси оттолкнулась от стены и приземлившись на пол сразу же перекувыркнулась чтобы смягчить удар от падения. Сразу же за ней спрыгнул и Церберус. Кер продолжал висеть на скале и, не смотря на все жесты друзей, прыгать не решался.

— Они сейчас найдут нас, — шепнула Макси Церберусу. — Нужно как-то снять его со стены пока еще не поздно.

Однако в этот момент Кер спустился настолько низко, что не смог найти, за что ухватится: руки только скользнули по гладкому камню, и дворф полетел вниз. Ударившись о каменный пол, он охнул, но не распрямился и покатился влево, в сторону парапета.

Церберус бросился догонять Кера, а Макси побежала наперерез катящемуся дворфу. Кер-Лаеда прокатился мимо Церберуса и ударился спиной о парапет. На секунду у него перехватило дыхание и он, взмахнув руками, повис на узеньком карнизе. Затем медленно начал перекатываться через него. Судорожно взмахивая руками, Кер пытался за что-нибудь уцепиться, но парапет был скользким как лед и не имел ни единого выступа. Подбежавшая Макси схватила было Кера, но ее сил не хватало на то чтобы удержать тяжеленного в орочьих доспехах дворфа. Прижавшись друг к другу, они смотрели вниз — туда, где текла огненная река, которая спустя несколько мгновений должна будет поглотить их навсегда.

Церберус схватил обоих за пояса и, упершись ногами в парапет, пытался вытащить своих друзей обратно. Макси, почувствовав, что вес Кера уже не так сильно тянет вниз нащупала рукой угол карниза и, обхватив Кера второй рукой, что было силы потянулась назад, к каменному кольцу. Ей удалось перемахнуть через парапет, но тут она споткнулась об упавшего на землю Церберуса и повалилась сверху, разжав на взмахе вторую руку державшую дворфа. Кер-Лаеда, тихонько взвыв, перелетел через коридор и грохнулся о стену. Послышались ругательства, приглушенные сползшим на глаза орочьим шлемом. Однако, несмотря на свой скверный характер Кер снял шлем и низко поклонился друзьям.

— Премного благодарствую, — объявил он лежащим на полу Церберусу и Макси. — Даже не смотря на то, что меня швырнули об стену и вырвали клок бороды, вы все равно спасли мне жизнь.

Глава 11

Попытка бегства

Ночь была на исходе, на востоке, скрытом от путников Черной горой занимался рассвет. Но Пылающие степи оставались неизменно мрачными и тусклыми. Макси, Кер и Церберус стояли на входе в проклятую гору и глядели вниз, на расстилавшийся перед ними Драго'Дар. Им предстояло пройти через всю долину и выйти Южными Вратами. Как это сделать без достаточного количества еды, не говоря уж о том, что вода и вовсе закончилась, они не представляли. Внизу, в долине, неустанно маршировали туда-сюда орки, гоблины и прочая солдатня Нефариана.

— Ну ладно, — проворчал Кер, натягивая шлем на голову. — Как-нибудь прорвемся. Вот только в этих орочьих одеждах ходить мало радости. — Дворф потрогал рога на своем шлеме и добавил. — Прикинемся баранами, авось никто не заметит.

— Я думаю, тебе и прикидываться не надо. — хихикнула Макси, достаточно тихо чтобы услышал ее только Церберус.

Из горы донеслись громкие крики. Погоня уже была рядом. Не теряя ни секунды, друзья отбежали от ворот и спрыгнули вниз на покатый склон горы. Громко затрубил рог, послышались яростные вопли и сверху, из мрака, донесся ответный крик. С черного неба, разрывая тучи кошмарным воем, упала крылатая тень.

— Нефариан… — невольно вырвалось у Макси.

Из-за горы вылетел огромный черный дракон, сделал круг над тем местом, где только что стояли его враги и, огласив окрестности жутким воплем, унесся прочь на запад.

Шагов через пятьдесят спускавшаяся на восток дорога круто свернула за зубчатый бастион и беглецы оказались вне видимости горы. На какое-то время они были спасены. Вжавшись в каменную стену, друзья перевели дух но, понимая, что задерживаться нельзя ни секунды побежали дальше. Вскоре дорога опять забрала резко к западу и на краткий, но страшный миг снова открылась зияющая пасть ворот черной горы. Стремительно проскочив опасный отрезок, друзья оглянулись, успели увидеть огромный орочий отряд, выбегавший из горы — и нырнули на тропу, круто сбегавшую меж утесами в долине Драго'Дар. Орки не появлялись, звуки рога оставались без ответа, но все трое понимали, что тишина может продлиться недолго и погоня начнется в любой момент.

— Так дело не пойдет Церберус, — выговорила запыхавшаяся Макси. — Настоящим то оркам надо бы в крепость спешить, а мы прочь наладились. Нас раскусит первый же встречный. Нужно убираться с дороги.

— Оно конечно, — уныло отозвался Церберус, — только как? Крыльев то у нас нет.

Северные склоны Ану'дор Дори обрывались отвесными утесами в темное ущелье между хребтами. Невдалеке от слияния дорог, после очередного крутого спуска тропа выходила на переброшенный через ущелье каменный мост, за которым терялась в нагромождении скал выжженного кряжа. Отчаянным рывком Макси, Церберус и Кер устремились по мосту но не успели перебежать его как услышали шум погони. Позади выше по склону, врата черной горы тускло светились в темноте. Снова затрубили рога, из-за моста донеслись крики. Друзей зажали с обеих сторон. В темном ущелье отрезанном от меркнущего свечения Черной горы Церберус и Кер ничего не видели, полагаясь полностью на ночное зрение Макси, однако все слышали как приближается топот кованных орочьих сапог и дробный перестук копыт по дороге.

— Быстрее! Прыгаем! — крикнула Макси.

Все втроем вскочили на парапет моста. Внизу зияла чернота, определить глубину провала не было никакой возможности, но иного выхода не оставалось. По счастью бездонная пропасть с острыми камнями на дне, на деле оказалась совсем не глубокой: пролетев с дюжину шагов, друзья шлепнулись в густой колючий кустарник. Все втроем затаились, Кер тихонько зализывал исцарапанную руку.

— Вот уж не думал, ребята, что в пылающих степях хоть что-то еще и растет. Знал бы заранее, не так страшно было бы прыгать. Но колючки тутошние сквозь всю одежду меня истыкали.

Из зарослей удалось выбраться с немалым трудом. Колючки и ветви были крепкими как проволока и цепкими словно когти. Друзья все исцарапались, прежде чем сумели выбраться.

— Теперь на юг, — шепнул Церберус. — Доберемся до холмов, а как только сможем, спустимся в долину и двинем на восток.

Далеко за пределами пылающих степей наступал день, вставало солнце, но здесь по-прежнему было сумрачно, и дым черной горы оставлял от солнечных лучей лишь тусклое темно-багровое марево. Медленно, почти на ощупь спускались вниз, пробираясь среди камней, колючих кустов и мертвых обожженных деревьев. Пробираться стало все тяжелее, звуки погони давно стихли и друзья решили малость передохнуть. Укрылись за огромным валуном и опасливо поглядывали на север в сторону горы, но орков не было видно.

— Пожалуй, надо продолжать путь, — сказал Церберус. — Надо как можно быстрее выбираться отсюда.

Света было не больше чем в серых сумерках, но вполне хватало, чтобы увидеть, что они находятся на дне пологой поднимавшейся к северу лощины — русла высохшего потока. За лощиной вилась тропа. Отделившись от перекрестка близ горы у моста, с которого не так давно они спрыгнули, тропа длинной вырубленной в скалах лестницей спускалась в ущелье. Этим путем, связывавшим Черную гору с орочьими укреплениями на юге степей пользовались дозорные и гонцы Темного Крыла.

Конечно, выходить на дорогу было опасно, но друзья спешили, стараясь как можно быстрее покинуть владения Нефариуса, и чувствовали, что ковылять дальше по бездорожью среди камней попросту долго не смогут. К тому же они полагали, что близ гор их будут искать в последнюю очередь. Разумным казалось прочесать главную дорогу, ведущую на восток, и западный перевал в Опаленное ущелье близ алтаря штормов. Поэтому разумным казалось уйти на юг, как можно дальше от горы, а уж потом свернуть и искать дорогу на восток.

Друзья пересекли высохший поток, вышли на тропу и двигались некоторое время по ней. Слева, прикрывая от чужих взглядов, громоздились утесы, но тропа делала множество изгибов, и за каждым мог поджидать орочий патруль. Ко всякому повороту приближались с опаской, держась за рукояти оружия. Света не прибавлялось, солнце тонуло в дыму, изрыгаемому черной горой. Друзья брели уже больше часа, когда неожиданно услышали звук, заставивший их остановиться. В это было трудно поверить, но где-то совсем рядом журчала вода. Слева из узкой расщелины — словно черную скалу рассекли ударом гигантского топора — вытекала тонкая струйка: быть может, остаток сладостного дождя, рожденного под осиянными солнцем морями и волею злосчастной судьбы обреченного пролиться в бесплодную золу пылающих степей. Ручеек сочился из скалы, пересекал тропу и быстро терялся среди мертвых камней.

Кер бросился к роднику.

— Вот это да! — воскликнул он. — Вода в бесплодной земле пылающих степей. Кто бы мог подумать!

Вода оказалась холодной, но не ледяной, и вполне пригодной для питья. Напившись вдоволь, наполнили фляги и продолжили путь. Так прошли безостановочно еще несколько миль, пока тропа не стала шире. По краям появилась грубая ограда, что указывало на близость очередного орочьего укрепления.

— Здесь придется свернуть, — сказал Церберус. — Свернем опять на юг к горам, пока нас кто-нибудь тут не встретил.

Теперь ложе высохшей реки находилось по левую руку. Спустившись и перебравшись через него, друзья к своему немалому удивлению увидели множество стекавших с гор ручейков. На окраинах, во всяком случае, вдоль южных гор, земля умирала, но еще не умерла окончательно. Здесь даже попадались отчаянно боровшиеся за жизнь корявые деревца, пробивались сквозь мох пучки пожухлой травы, и повсюду стелился, переплетаясь колючий остротерн, с длинными острыми шипами. На них шуршали прошлогодние сморщенные листья, над растениями вились тучи надоедливой мошкары.

Подняться на кряж в этом месте друзья так и не сумели. Огляделись, но вокруг было пустынно — похоже, в этом мрачном краю не водилось даже зверей, кроме тех воргов, что держались в загонах орочьих крепостей. Измотанные до крайности друзья забились под скалу и как смогли, подкрепились.

Приберегая сотворенный Археем волшебный хлеб напоследок, разделили между собой оставшиеся припасы из Штормграда — горстку сушеных фруктов и кусочек вяленого мяса. Несмотря на то, что не так давно они пили воду из ручья, снова испытывали жажду. Зола, носившаяся в воздухе, попадала в рот и в ноздри, воздух был полон иссушающей горечи. Все надеялись на то, что скоро степи останутся позади, но мысль о том, что придется преодолеть безжизненную долину Тауриссана без воды, начинала пугать.

— Поспите-ка, — обратился Церберус к своим спутникам. — Видите, снова темнеет. Сдается мне день уже на исходе.

Кер и Макси сразу же уснули стоило ему договорить. Церберус достал трубку и, прикрывая рукой искры, неторопливо раскурил ее. Горы вскоре станут пониже, можно будет взобраться на кряж и идти горной тропой под прикрытием утесов до самого Вирмбога, а оттуда уже рукой подать и до Клыков Нефариана и до стоянки Маршала.

Церберус взглянул на спутников обдумывая, куда они двинут, после того как доберутся до Вирмбога. Отправляться на стоянку Маршала было гораздо легче, однако стоило бы хоть одному орку их заметить — и они приведут за собой целое войско, уничтожив последних людей Штормграда в этих землях. Подвергать их такому риску Церберус не имел права но, глядя на уставших осунувшихся товарищей, он засомневался, осилят ли они путь до самого Лейкшира. Более всего Церберус беспокоился о Макси. Кер не раз бывал в подобных походах и, несмотря на все его ворчание, он был довольно привычен к такой жизни. А под силу ли это будет эльфийке… Докурив трубку Церберус выполз из укрытия и огляделся.

Вокруг что-то потрескивало, поскрипывало и шуршало, но ни голосов, ни шагов слышно не было. На западе над гребнем Ану'дор Дори, ночное небо оставалось тусклым и бледным. Неожиданно в разрыве туч над темной вершиной Церберус увидел серебристую мерцающую звезду. Красота ее потрясала и возрождала в сердце надежду. Внезапно услышав легких шорох Церберус развернулся и увидел стоящую рядом Макси и тоже смотрящую на звезду в ночном небе. Кер спал под утесом.

— Тень не вечна, — тихо проговорила Макси не отрывая взгляда от звезды. — Не всесильна, ибо есть в мире красота и свет, которые, как бы мрак не разрастался, всегда будут превыше нее и никогда не затмятся. Нам нужно отдохнуть. Всем и тебе тоже, — добавила она, глядя на Церберус. — Пойдем спать, этой ночью мы можем ничего не бояться. Благодать моего народа защитит нас. Каль т'эсэ до' шар'. Звезда хранит наш покой.

Пробудились друзья вместе, рука об руку. Все чувствовали себя свежими и готовыми к новому дню. Они не знали, долго ли спали и сколько сейчас времени но, позавтракав и отпив по глотку воды, продолжили путь вверх по склону, пока не добрались до крутой каменистой осыпи. Здесь даже самые стойкие растения отказались от борьбы, и бесплодные вершины Огненного кряжа были сухими и голыми словно сланец.

После долгих блужданий и поисков нашли путь, по которому можно было подняться, не скатываясь вниз. Собрав все силы, иногда на ногах, иногда ползком на четвереньках, взобрались на вершину утеса. Внизу, у подножия обрыва в три тысячи футов, расстилалась, теряясь во мраке, угрюмая равнина. Драго'Дар тонул в сумраке — по земле, скапливаясь в лощинах, стелился из провалов и трещин черный дым.

— Ну что ж, — заметил Церберус. — Хорошо, что мы смогли подняться на гору. Теперь до самого Вирмбога я предлагаю идти вдоль хребта, тут у нас куда меньше шансов попасться в лапы к врагам.

О том, чтобы идти по самому гребню с его остроконечными пиками и глубокими ущельями не могло быть и речи. Однако друзьям повезло, спустившись чуть ниже, они обнаружили длинное ущелье, которое вело на восток вдоль гор. Однако идти ущельем оказалось тоже непросто, мертвые обгоревшие деревья и груды камней постоянно преграждали путь. По левую руку от них в долине раскинулось множество лагерей орков. Теперь от мертвой тишины Пылающих Степей не осталось и следа. Звон металла, орочья ругань и вой воргов, которых специально держали в каждом из лагерей, сливались в один оглушительный шум, который усиливался, по мере того как путники продвигались на восток. За этими криками нельзя было расслышать ровным счетом ничего, поэтому теперь друзья полагались только на зрение и все чаще оглядывались назад, страшась, погони.

Час за часом, в кромешной тьме ущелья, спотыкаясь о камни, друзья шли на восток. Изредка делали короткие передышки, понимая, что для последнего рывка у Клыков Нефариана придется приберечь все силы. Ущелье становилось все уже, дно его поднималось все выше, так что, в конце концов, пришлось снова, вскарабкавшись на утес оставить тропу и свернуть влево. Высохшее русло уже сошло на нет. Впереди оставались последние лагеря орков, а дальше лежала равнина Вирмбог.

Оскальзываясь и падая, все же удалось спуститься на добрых пятьсот футов. Однако в долину друзья все равно пробраться не смогли. Горы заканчивались отвесными обрывами, поэтому Церберус предложил пройти вдоль хребта на восток еще пару лиг до тех пор, пока склоны не станут настолько пологими, чтобы можно было по ним спуститься. Воды оставалось самое большее на день.

Рассвет был серым и хмурым. Воздух был пропитан горечью, отчего пить хотелось еще сильнее. Наспех перекусив, двинулись дальше по самому краю пропасти, что было жутковато даже после всех пережитых страхов. Уставшей Макси казалось что они топчутся на месте, однако последний лагерь орков все же приближался. Далеко за пределами пылающих степей наступил полдень, однако дымную завесу черной горы солнце так и не разогнало. Друзья прошли еще пару лиг и остановились на короткий привал. Они уже миновали орочьи укрепления, и теперь оставалось лишь найти спуск и вернуться в долину.

Вода подходила к концу. Штормградские припасы друзья давно съели, и теперь оставался лишь волшебный хлеб созданный Археем. Он не имел абсолютно никакого вкуса; Макси часто казалось, что жевать траву и то было бы вкуснее. Также не пропадало и чувство голода, сколько кусков не съешь. Однако все же этот магический хлеб надежно поддерживал силы организма на довольно длительное время. Кер жевал молча пока, наконец, не решился задать Церберусу давно подготовленный вопрос.

— Послушай Церберус, а куда мы пойдем, после того как доберемся до развилки Вирмбога? Не полагаешь ли ты идти прямиком в Редридж? У нас не хватит ни припасов, ни сил.

Макси заинтересованно посмотрела на Церберуса, однако тот не отвечал. Дворф продолжал буравить его взглядом, пока Церберус все же не поднял голову и оглядел своих друзей.

— Мы не можем идти на стоянку Маршала. — Медленно вымолвил он. — Если нас заметят, мы приведем врагов прямо на стоянку. Мы не можем подвергать такому риску тех людей.

— Значит мы пойдем в Лейкшир? — спросила Макси. — Но у нас же нет воды. А, выбравшись из Пылающих степей, нам предстоит еще пройти много лиг по ущельной тропе. Это займет, по меньшей мере, два дня.

— Два дня! Какие два дня?! — возмутился Кер-Лаеда. — Хорошо если за неделю управимся. Силы у нас уже будут на исходе, как доберемся до тропы. И ты надеешься пересечь ее за два дня? Церберус мы не можем идти в Лейкшир! Нам в любом случае надо пополнить припасы…

В этот миг над ними раздался жуткий вой. Друзья вжались в камень и подняли головы кверху. На темно-багровом небе пылающих степей вдруг показалась огромная крылатая тень. Огласив долину воем, тень быстро унеслась на северо-запад в сторону горы. Кер перевел дух и взглянул в долину. Однако дракон, похоже, не заметил друзей: ничто в лагере не указывало на то, что бы готовилась погоня. Дворф взглянул на Церберуса.

— Нефариан вернулся. — Тихо сказал Кер. — Удивительно, что он сам отправился на разведку вместо кого-либо из младших драконов.

— Это была не разведка. — Ответил Церберус. — Это была охота. Дракон был очень доволен добычей.

— Нам нужно быстрее уходить отсюда, — заявила Макси. — Неизвестно заметил он нас или нет, но чем дольше мы тут остаемся, тем больше риск, что нас словят. Давайте скорее к Вирмбогу.

Несмотря на то, что нужно было беречь силы для последнего рывка у ворот, друзья припустились бегом, насколько это было возможно на горных дорогах. Однако очень скоро тропа пошла под уклон. Склоны здесь были не такими крутыми, и Церберус решил спуститься в долину. Преодолев спуск, друзья огляделись. Долина была покрыта тишиной и мраком. Ближайший орочий лагерь находился милях в семи к западу от них. Не теряя ни минуты, друзья побежали на восток во все сгущавшейся тьме.

Долина Вирмбог была вся покрыта огромными впадинами, круглой правильной формы. Откуда здесь образовались эти кратеры, сказать не мог бы никто, однако в последнее время на дне этих ям все чаще стал появляться багровый тусклый огонь. Это пламя ничто не питало, оно возникало и пропадало всегда само по себе. Порождения этого огня, бесы, расползлись по горам на севере, нападая на орков, воргов и всех встречных путников, коих за исключением слуг Нефариуса здесь было мало. Иногда бесы набирались храбрости настолько, что сбивались стаями и даже нападали на орочьи укрепления. Однако такие нападения были редкостью и ничем кроме поражений бесов они не заканчивались. Сейчас пламя кратеров уже поутихло, однако его тусклого света хватало, чтобы осветить друзьям путь. День угас, и на мир опустились сумерки, но в долине Вирмбог, и без того не освещаемой солнцем, сумерки обернулись непроглядным мраком. Друзья допили последние глотки воды и теперь бежали как можно быстрее, чтобы к рассвету достигнуть перекрестка путей.

Утро занялось более ясное и погожее, чем в предыдущие дни. Друзья уже были достаточно далеко от дымного дыхания черной горы, и небо над головами было чуточку посветлее. Долина Вирмбог осталась позади, впереди было Красногорское ущелье, где горные кряжи Ану'дор Дори и Асто'ре Дори' сходились почти вплотную. Настало время принимать окончательное решение. Двигаться на юг через ущельную тропу, либо же продолжать путь на восток до стоянки Маршала. Макси огляделась и вдруг приметила вдалеке несколько орков. Они сидели, облокотившись на валун, и отдыхали. Макси подтолкнула локтем друзей.

— Орки. — сказала она. — Отдыхают, а еще мне кажется, у них должна быть вода. По-моему сейчас уже не время воротить нос от орочьих припасов.

— Даже если у них есть вода, они вряд ли захотят с нами ею делиться. — Грустно заметил Церберус. — Сколько их там?

— Не более дюжины. — Прищурив глаза и вглядываясь вдаль, ответила эльфийка.

— Мы их запросто уложим, — заявил Кер.

Церберус с сомнением огляделся. Однако у Макси уже был готов план.

— Нам не надо с ними драться, — сказала она. — Я смогу незаметно отнять их припасы. Ждите меня здесь.

Не успели Кер с Церберусом и слова сказать, Макси побежала в сторону орков. Подбежав к ним на расстояние не ближе двухсот шагов, она накинула на себя плащ. Втайне радуясь тусклому свету долины Вирмбог, благодаря которому плащ делал ее невидимой даже днем, Макси стала неспешно подбираться к оркам. Они не спали, как она изначально надеялась, а просто сидели и о чем-то разговаривали. Подобравшись к ним как можно ближе Макси стала оглядываться в поисках еды-питья. Искать пришлось недолго, возле костра лежали куски какого-то мяса, от которого исходил не самый приятный запах. А рядом лежал бурдюк с водой. Макси схватила воду и быстренько отползла от костра. В этот момент взгляд орка упал в сторону костра и он вскочил, похоже, заметив пропажу воды.

Макси, бесшумно ступая, теперь возвращалась к друзьям, а рассерженные крики орков за ее спиной становились все громче. Наконец отойдя от них на довольно большое расстояние Макси сняла плащ и прижав воду к груди со всех ног побежала туда, где остались ее ждать друзья.

Орки, учуяв неладное, подскочили с места и бросились в том же направлении что и эльфийка. Макси подбежала к друзьям и оглянулась. Орки бежали за ними следом, однако пока что их еще не видели. Ни мешкая, она махнула рукой, показывая следовать за ней, и побежала к холмам. Церберус и Кер поспешили следом. Вскоре Макси отыскала укромную ложбинку куда они и залезли. Орки с громкими криками пронеслись мимо и убежали на север. Макси ухмыльнулась, и рассказала друзьям как все прошло.

— Хорошо, что ты не взяла это мяса, — засмеялся Кер. — Тогда бы они нас нашли по запаху.

Однако Церберус не разделял веселья. Он высунулся из ложбинки и наблюдал за долиной.

— Чего ты там высматриваешь, — поинтересовался дворф. — Скучил за орками? Так ведь и смотреть не надо. Мы бы их за милю услышали.

— Теперь орки будут настороже, — хмуро заметил Церберус. — Надо поскорее бежать в сторону ворот пока эти недоумки не вернулись и не предупредили патрули.

Дожевав волшебный хлеб и отпив воды, друзья выбрались из лощины, и пошли на юг. До ворот оставалось не больше лиги, как вдруг за спиной раздался звук, услышать которой они боялись всю дорогу: топот шагов. Оглянувшись, друзья увидели орков, которые шли за ними следом. Трое из них отделились от остальных и направились к путникам. Друзья хотели было повернуть и идти дальше на юг, но тут один из орков их окликнул.

— Надеюсь наша маскировка нас спасет, — пробормотала Макси. — Я ни слова не понимаю из того, что они говорят. А вы?

— Тоже не понимаю, — подтвердил Кер. — Если что-то спросят, думаю лучше уж лаять чем стоять и смотреть на них как бараны, коими мы, кстати, и нарядились.

Орки подошли к друзьям. Один из них, наверное, вожак, выступил вперед и спросил что-то на своем наречии. Однако никто из друзей его не понял. Вожак повысил голос и спросил еще раз. Теперь в его голосе чувствовалось раздражение. Церберус показал в направлении ворот однако орк, по-видимому, ждал не этого ответа. Еще раз что-то рявкнув, он перевел взгляд на спутников Церберуса.

Даже сейчас, когда уже достаточно рассвело, глаза Макси под шлемом светились необычайно ярко. Орку это показалось подозрительным и он резким движением сдернул шлем с эльфийки.

Огромная копна белоснежных волос распалась по плечам Макси. Орк на миг замер от удивления, вглядываясь в лицо эльфийки, и этого мгновения оказалось достаточно. Молниеносным движением выхватив клинки из ножен Макси всадила их орку в живот по рукоять. Кер выхватил свой топор и с размаху зарубил не успевшего опомниться орка стоявшего к нему ближе всех. Третий орк закричал и замахнулся мечем на Макси. Церберус не успел выхватить меч, однако эльфийка была готова к нападению. Отпустив из рук мечи, она отпрянула назад, позволив лезвию пролететь в нескольких сантиметрах от ее лица. Не теряя равновесия, она сильно ударила ногой орка по руке, заставив того выронить меч. Орк развернулся, чтобы бежать к своим товарищам, но в этот момент Церберус, вытащив оружие, срубил орку голову.

Остальные орки обернулись на крики и, увидев, что трое их товарищей лежат мертвыми, бросились в погоню. Макси быстро выдернула мечи из тела врага, Кер и Церберус побросали с себя снаряжение орков, чтобы бежать налегке. Развернулись и со всех ног побежали на юг, в сторону Клыков Нефариана.

Преследователи не отставали от них. Некоторые из них на бегу трубили в рога, созывая все патрули в округа себе на помощь. Однако, мало помалу орки начинали выдыхаться под тяжестью своих доспехов, в то время как бежавшие налегке Макси с друзьями ни чувствовали ни капли усталости. Вскоре вдалеке уже показались деревянные мостики, переброшенные через серные ямы. До ворот оставалось рукой подать. Макси выхватила лук из-за спины, развернулась, и быстро натянув тетиву, выстрелила в преследователей. Один из орков запнулся и рухнул оземь, однако остальные, казалось, даже не заметили, как упал их товарищ. Макси выпустила еще одну стрелу и вновь поспешила вслед за товарищами к воротам. Перебежали первый из мостов, тропа сделала резкий поворот и из-за холма, в холодном сером утреннем небе показались две огромные башни. Клыки Нефариана были уже совсем рядом. Не замедляя бег Макси положила стрелу на тетиву и выстрелила перед собой. Один из караульных орков вскрикнул и повалился на землю. Еще с полдюжины караульных вскочили с земли и схватились за оружие. Забросив лук за спину, Макси выхватила мечи и как раз в это время друзья перебежали последний мост и оказались у подножия Клыков Нефариана. Не останавливаясь, сходу налетели на орков, которые никак не ожидали такого сопротивления. Стражу зарубили не останавливаясь, и уже почти не веря в происходящее, пробежали под разрушенной аркой ворот и оказались вне Пылающих Степей.

Однако радоваться пока было рано. Орки, трубя в рога, продолжали гнаться за ними. Церберус махнул рукой, призывая следовать за ним, и друзья бросились бежать по ущельной тропе в сторону Лейкшира. Тропа то ныряла вниз, то взбиралась на холмы и постоянно петляла. В большинстве времени орки не могли видеть беглецов, скрытых очередным холмом, и из этого Церберус рассчитывал получить спасительную возможность. Преследователи вновь скрылись за очередным поворотом, и тут Церберус резко свернул с тропы и начал карабкаться в гору. Макси и Кер последовали за ним. Взобравшись на холм, они обогнули огромный валун, лежавший на пути, и сразу же за ним обнаружили неглубокую нишу. Орки показались из-за поворота, но друзья уже залезли в нишу под валуном и теперь лежали, стараясь даже не дышать. Впрочем, необходимости вести себя тихо не было. Орки бежали, громко ругаясь и тяжело дыша. Громкий топот их сапог заглушил бы любой разговор трех друзей. Однако Макси и остальные все равно лежали в нише не шевелясь. Орки пробегали мимо, некоторые взбирались на скалы поглядеть, куда убежали беглецы. Один из орков залез на холм где прятались Макси с друзьями. Оглядев окрестности и не обнаружив нигде следов преследуемых, орк спрыгнул с валуна прямо к нише и увидел притаившихся друзей. Едва только он собирался закричать Макси со всей силы ударила орка ногой. Судорожно хватая воздух, орк потерял равновесие и упал в нишу. Кер схватил его голову и быстро свернул врагу шею.

— Фу! — поморщился дворф. — Он отвратительно воняет…

В это время один из орков заметил вдали что-то походящее на путников и весь отряд, побежав дальше, оставив трех друзей в их убежище. Теперь горными тропами можно было обойти орочий отряд и спустится к Лейкширу с северо-запада. Пылающие степи остались позади. Впереди была дорога домой.

Глава 12

Красноречие верховного советника

Несмотря на все опасения Кер-Лаеды, горная тропа для них оказалась после всего пережитого просто прогулкой. Расставшись с отрядом орков близ Привала Ренда, путники больше никого не повстречали на всем протяжении пути. Северные земли Редриджа, хоть и являлись частью Штормградского государства, давно перестали быть безопасными. И только по краям дороги виднелись оставшиеся от сторожевых башен руины, да разбитые статуи, превращенные в груду камней, валялись по обочинам дороги, медленно зарастая густой травой. Мрак расползался, и власть королевской короны больше не могла сдерживать его за пределами Элвинского леса. Что же касается южных и западных провинций Штормграда, то там покровительство короны и вовсе не ощущалось. В Вестфоле людям приходилось бросать мотыги и вилы, брать щиты и мечи и идти охранять свой дом и поля от разбойников. В Даркшире же было свое особое ополчение, задачей которого была охрана поселения не сколько от грабителей, сколько от чудовищ, время от времени выползавших из непроглядного мрака лесных чащоб. А северные земли Штормграда столкнулись с давним, но оттого не менее опасным врагом — орками. Теперь уже трудно судить, что тому было виной, нехватка воинов или же откровенное пренебрежение силой орков, которое проявила корона Штормграда. Однако, так или иначе, а земли вокруг Лейкшира были хоть и безопаснее, нежели Пылающие степи, но ненамного. Орки осмелели и порой подступали даже к самому поселку на расстояние полета стрелы. С другой стороны досаждали гноллы размножившиеся в горах и теперь искавшие для себя все новые и новые территории. Сколько бы ни посылали гонцов в Штормград за помощью, кроме сожалений о нехватке воинов и пустых слов о скорой подмоге жители Лейкшира не получали. Однако, несмотря ни на недружелюбно настроенных гноллов, ни на орков, которые были повсюду, Лейкшир все еще стоит, где стоял: на северо-западе от озера Безмолвия, к югу от гор. Поселок медленно разрастался. Люди, жившие в нем, хоть и были изрядными домоседами, но стараниями злой судьбы привыкли к тяготам жизни в Редридже, и отваги им было не занимать. Именно туда и направлялись сейчас трое путешественников, рассчитывая малость передохнуть и оттуда направиться прямиком в Штормград.

Близился вечер второго дня с тех пор как друзья бежали от орков. Не повстречав на своем пути решительно никаких помех Макси и Кер были в прекрасном настроении и только постоянно озиравшийся по сторонам Церберус выглядел встревоженным. В конце концов, Кер не выдержал серьезности воина и решил над ним подшутить.

— Что с тобой такое Церберус? — весело окликнул он своего друга. — Заскучал без орков? Или чего тебе не хватает?

Однако Церберус даже не улыбнулся.

— И орков тоже, но не только их. — Ответил он, все также оглядывая окрестности. — Раньше эти дороги были очень опасны для путешественников. Только лишь потому, что Архей перенес нас сразу к вратам степей, мы миновали большую часть пути. Но даже если допустить что всех орков и гноллов уничтожили патрули Лейкшира, во что я все равно не могу поверить, тебя не удивляет, что за два дня мы не встретили вообще ни одной живой души? Раньше здесь было полным полно всяких зверей и птиц. А теперь этот край совсем пуст.

— Глупости, — отмахнулся Кер. — Мы просто шли, не хоронясь, и потому распугали всю живность вот и все. А что касается орков и гноллов пусть радуются, что не попались мне на глаза!

Однако Макси вдруг остановилась и взглянула на горы и дорогу так словно она только сейчас сюда попала. Кер и Церберус остановились и удивленно посмотрели на свою спутницу. Макси подошла к дереву и приложила к нему руку. Ее лицо тут же омрачилось. Отойдя от дерева, она присела на землю и несколько раз глубоко вдохнула воздух, словно пытаясь уловить какой-то запах.

— Что с тобой такое? — поинтересовался дворф. — Ты как будто…

— Церберус прав. — перебила его Макси. — Это не мы напугали зверей. Я не ощущаю их здесь больше. Но я чувствую, что здесь побывал какой-то другой зверь. И его запах мне совсем не нравится. Я никогда прежде не встречала ничего подобного…

Веселое настроение Кера сразу пропало. До Лейкшира оставалось совсем немного и друзья решили поспешить, чтобы попасть в поселение до наступления ночи и возможно узнать у местных жителей, что произошло в этих краях.

Макси первой поднялась на холм, который был своеобразной границей обжитых людьми земель, и замерла на месте. Затем повернулась к своим друзьям. Даже в тусклом сумеречном свете они увидели на ее лице тень страха.

— Что там такое Макси? — воскликнул Церберус взбираясь на холм. — Что ты увидела…

Однако в этот момент он и сам увидел расстилавшийся в долине поселок. Нет, не поселок, а место где когда-то находился Лейкшир. Кер поднявшийся на холм лишь судорожно вдохнул воздух и замер.

Трое друзей стояли на высоком холме, не двигаясь с места. Внизу под ними, в долине, чернели обгоревшие, уже не дымившие руины, остатки домов, конюшен, лавок, кузниц… Вся земля была мертвенно черной от пламени которое по ней прошлось. Ни одна постройка не уцелела: все было обращено в пепел и обгоревшие обломки. Скинув с себя оцепенение Церберус быстро начал спускаться с холма. Друзья последовали за ним.

В воздухе витал запах обгоревшего дерева, горелой плоти… Запах смерти, который нельзя было ни с чем спутать. Друзья рыскали по обломкам, стараясь найти ответ на то несчастье, которое сгубило деревню. Кричать они не решались; хотя все втроем в душе и понимали, что тут нет ни одного выжившего, все ж заглядывали под каждый обломок и приглядываясь к каждому более или менее не изувеченному телу лежавшему на земле. Живых не было.

— Неужели преследовавшие нас орки объединились со здешними, и выжгли всю деревню рассчитывая, что мы тут? — Тихо задал сам себе вопрос Кер.

Макси нагнулась над камнями обрушенного моста и начала их внимательно изучать. Затем пару раз принюхалась к земле и камням у нее в руках. Лицо ее помрачнело еще больше.

— Это были не орки. — ответила она. Друзья, услышав это, тут же подошли к ней. — Ни один огонь не способен на такое. — Она показала друзьям камень, который она держала в руке. Сначала они не увидели на почерневшем камне ничего особенного, но приглядевшись поняли, что имела ввиду Макси. С одной стороны, вероятнее всего с той, откуда камня коснулся огонь, он был расплавлен словно металл. — Я снова чую тот запах, что ощутила в горах. И тут он куда сильнее. Я знаю что это был за зверь… Да и вы теперь думаю тоже догадались.

— Ни один огонь не может причинить камню такое. — Тихо проговорил Церберус. — Разве что только огонь…

— … черного дракона. — закончила за него Макси. — Нефариан летал именно сюда. Он был в бешенстве, когда узнал о проникновении в его крепость и решил отомстить. Он выжег Лейкшир. — на глазах эльфийки выступили слезы. — Церберус, ведь это мы их убили…

Однако никто не успел ответить ей. Послышался цокот копыт. Друзья обернулись и увидели, как по тракту со стороны Элвинского леса медленно выезжает всадник. Белый конь с синей сбруей инструктированной золотом, а в седле всадник в доспехах стража цитадели. Это же гонец из Штормграда. Друзья уже хотели было кинуться к нему, но какое-то неясное шестое чувство их остановило. Всадник ехал не спеша, и глядел на руины. И тут Макси видевшая значительно дальше своих друзей, особенно в темноте тихо ахнула.

— Он не удивлен, — прошептала она. — Я вижу его глаза. — Он словно заранее знал, что тут произойдет. Он… — Макси повернулась к своим друзьям. Лицо ее выражало крайнее изумление и тревогу. — Это лорд Грегор. И он, похоже, очень рад случившемуся. Он улыбается.

Всадник постоял с минуту, оглядывая пепелище, а затем развернулся и погнал коня прочь. Кер и Макси смотрели ему вслед как громом пораженные. Однако Церберус не выглядел столь удивленным. Он задумчиво смотрел вслед всаднику после чего перевел взгляд на Макси.

— Доставай письмо. — Приказал он. И как только Макси вытащила бумажный сверток отобранный ею у орка в черной горе он добавил. — Раскрывай очень осторожно, не повреди печать. Читай!

Макси осторожно сорвала ленту, закрывавшую свиток и, развернув его, начала читать вслух содержание послания своим друзьям.

— "Мой повелитель! Спешу вас уведомить, что дворфы приняли приглашение людей. Таким образом, сейчас в Альянс Лордерона входит четыре фракции. Насчет гномов я особо не беспокоюсь, а люди с дворфами всегда были союзниками, на это стоило рассчитывать. Меня больше волнуют таинственные ночные эльфы. Очень сожалею, что они согласились вступить в Альянс. Армия Штормграда сейчас насчитывает восемь тысяч копий. Вам не о чем волноваться, в ближайшее время король не предпримет никаких активных действий против вас, а если же "Кошмар" вынудит совет на войну, ваш покорный слуга приложит все усилия, для того чтобы оттянуть это мероприятие на достаточно долгий срок.

К сожалению "Кошмар" все еще пользуется благосклонностью короля, однако я обещаю, что в ближайшем времени я исправлю эту досаду и "Эстел" будет официально взята на королевскую службу.

P.S. "Кошмар" отправляет к вам шпионов. Кого именно сказать не могу за отсутствием более подробной информации, но одного человека и одного дворфа вам следует ожидать. Однако я уверен, они не доставят вам никаких неприятностей, и вы легко их изловите, как и в прошлый раз.

С наилучшими пожеланиями Лорд Грегор".

А теперь идет другой почерк, но тоже на общем наречии.

"Недоумок, немедленно доставь это письмо генералу Драккисату! Следи за сферой! Как-то мне очень сомнительно, что ты сумеешь сдержать чужаков и не дать им проникнуть в убежище повелителя. В случае твоей смерти — а подобный исход более чем вероятен — сфера все же должна быть достаточно защищена, даже если чужаки не знают о ее назначении, не стоит этим пренебрегать.

— Вождь Ренд Чернорук

P.S. Уничтожь это письмо, идиот!"

— Вот уж действительно идиот. — Проговорил Церберус. — Нам очень повезло, что интендант не уничтожил письмо. Теперь мы выведем Грегора на чистую воду. — Тут он снова взглянул на Макси. — У тебя ведь есть пергамент с собой в котомке? Сейчас же перепиши слова Чернорука себе, и спрячь понадежнее.

— И как мы последуем за ним? — спросил Кер. — Пешими за ним не угнаться. А до фермы Иствеля нам не меньше недели пути. У нас припасов не осталось и на три дня.

— Мы прибудем в Штормград гораздо раньше Грегора. — ответила Макси. — Нам нужно подождать пока взойдет луна.

— И твоя луна нас доставит в город? — язвительно спросил дворф.

— Именно так, — невозмутимо ответила Макси, — до восхода луны осталось немногим более часа. Но давайте хотя бы перейдем на другой берег… А еще лучше уйдем отсюда подальше.

Друзья пересекли озеро по полуразрушенному мосту и начали подниматься в горы. Пепелище Лекшира осталось позади, и в лицо друзьям ударил свежий ночной ветерок. Луна еще не взошла и по просьбе Макси друзья уходили все дальше от мертвой деревни приближаясь к Треугольнику, месту где дорога ведущая из Даркшира соединялась с королевским трактом. Спустя почти полчаса холмы скрыли ужасную картину мертвой деревни и Макси огляделась по сторонам.

Друзья спустились в низину, по которой пролегал королевский тракт. Не далее чем в пяти сотнях шагов от того места где стояла Макси, тракт поворачивал к северу в сторону Лекшира а старая едва заметная тропа, отделяясь от главного тракта продолжала уводить на восток в сторону давно разрушенной крепости Каменной стражи. Под ногами росла густая высокая, почти доходившая Керу до лба трава. Дворф то и дело плевался и с руганью размахивал руками, пытаясь хоть как-то расчистить себе путь и увидеть местность вокруг себя немногим дальше своего носа. Однако идти было на удивление легко: под ногами не попадалось ни одной кочки или канавы, земля была ровной и гладкой, словно друзья шли по мощеной дороге. Понемногу трава начала редеть, недалеко оставалось до тракта. И тут вдруг Макси схватила уже готового было в очередной раз выругаться дворфа за руку и приложила палец к губам. Церберус пригнулся, полностью исчезнув в густой траве, Макси с Кер последовали его примеру. Совсем недалеко от них послышались голоса.

— Прекрасно сработано милорд! — послышался низкий незнакомый голос. — Разумеется, для моей работы там совсем ничего не осталось, но да ладно. Вскоре у меня будет целый обоз материала, если вы сдержите свое слово.

— Довольно сомнений мой друг. — Ответил второй голос и друзья узнали в нем лорда Грегора. — Я свое слово всегда держу. Декстрен был приговорен к смерти, но как ты знаешь, мне удалось убедить дворянство в смягчении казни на заключение в Стокаде. Потерпи еще немного и вскоре он будет на свободе.

— Ну что ж, тогда я думаю нам пора возвращаться каждому в свои хоромы, — рассмеялся собеседник лорда Грегора — Пара мгновений.

Послышался легкий свист; звук открываемого портала догадалась Макси. Она немного приподнялась, осторожно выглядывая из густой травы, и увидела, что ее догадка верна. Не далее чем в пятидесяти метрах от них стояли двое мужчин. Один из них шагнул в белое облако портала и растворился в нем. Сразу же за этим портал растаял. Второй немного постоял на месте озираясь, затем прошептал что-то — Макси не смогла понять слов хотя прекрасно их расслышала, вероятно, какое-то заклинание — и растворился в воздухе. Эльфийка махнула своим друзьям, призывая подниматься из травы.

— Он телепортировался. — Сообщила она своим друзьям. — Я думаю в Штормград, и теперь мы уже никак не явимся туда раньше него. Похоже, это был какой-то маг, из его сообщников.

— Это был некромант Морбент, — ответил Церберус. — Мы уже трижды пытались поймать его, и трижды он ускользал от нас.

— Он не ускользал, — поправил его Кер. — В тот момент, когда он всякий раз уже почти был в наших руках, вмешивалось дворянство и меняло все планы. Теперь-то понятно, кто за этим всем стоял, если они с лордом Грегором сообщники.

— И теперь становится понятно, почему Декстрену Варду сохранили жизнь. — Добавил Церберус. — Не хочется верить, что после всего его отпустят на свободу.

— Кто таков этот Декстрен Вард? — спросила Макси. — Что он сделал и почему его свобода так тебя огорчает?

— Декстрен Вард — это житель поселения Даркшир, как и Морбент. — Ответил Церберус. — Вард конечно подозревался и в убийствах, но это не доказано. Однако в чем его вина доказана полностью — он похищал трупы с кладбища и доставлял их Морбенту для его опытов. Проще говоря, он доставлял тела для того чтобы Морбент поднял их в виде нежити. И насколько я понял огорчение Морбента касательно Лейкшира как раз в том, что там осталось слишком мало подходящего "материала" для его некромантских опытов. Однако если Декстрена Варда выпустят в кратчайшие сроки, то тела исчезнут и будут доставлены Морбенту быстрее, чем сюда доберется первый из патрулей Штормграда.

— Этого никогда не будет! — вскричала Макси. — Я лично убью Варда. Но тела этих погибших людей никто не осквернит. — Заметив любопытные взгляды друзей, она добавила. — У каждого свое мнение, но я знаю, что их кровь лежит на мне. И потому я постараюсь, хотя бы сохранить о них светлую память и не позволю осквернителям могил прикоснуться к ним.

Как раз в этот момент из-за верхушек деревьев Элвинского леса выглянула луна. Макси опустила руку в заплечный мешок и начала в нем что-то искать. Довольно скоро она вытащила руку, сжимая в ней белый камешек.

— Это еще что за игрушка? — удивленно спросил дворф. — Для чего она?

— Мы вернемся домой. — невозмутимо ответила Макси и показала Керу камешек. На вид это был обыкновенный круглый камень. — Возьмись за него рукой. — Она повернулась к Церберусу и добавила. — И ты тоже. Нельзя терять времени.

Друзья втроем ухватились за камешек. Макси медленно начала поглаживать пальцами камень и тихонько что-то напевать. Слов друзья не могли понять так как пела Макси на родном языке эльфов Калимдора. Понемногу на камешке стали проступать какие-то знаки, превратившиеся вскоре в зеленого цвета мерцающую руну. Кер ахнул от удивления, и в этот миг руна ярко вспыхнула зеленым светом. Дворф зажмурился и потряс головой. Открыв глаза и протерев их свободной рукой, он огляделся и удивился еще больше: они стояли посреди темной аллеи Штормграда, над головой светила луна, по бокам возвышались дома.

— Я и не знал что ты владеешь магией. — произнес он обращаясь к Макси. — Впервые в жизни вижу ассасина искушенного в магических искусствах.

Макси мотнула головой, забирая камень из рук друзей и пряча его в сумку.

— Я не владею никакой магией кроме врожденных способностей эльфов, ну и разумеется той магией которая содержится в моей одежде. А это обыкновенное средство перемещения нашего народа. Его бы мог использовать даже ты, если бы я обучила тебя заклинанию. А сейчас мы находимся в двух шагах от нашего дома. Я думаю, нам всем следует зайти домой и сообщить новости которые мы узнали. После чего прямиком к Болвару.

Кер и Церберус направились к дому, но у дверей остановились и оглянулись: Макси все так же стояла на одном месте и глядела им вслед.

— Что-то не так? — спросил ее Церберус. — Почему ты не идешь?

— О нет. Все в порядке. — Макси достала охапку листов пергамента, что ей дал слепой нищий в Стальгорне. — Я не хочу сейчас находиться в помещении. Я лучше подожду вас у каналов. Не задерживайтесь.

Дождавшись когда за друзьями захлопнется дверь Макси вышла на центральную аллею города и неспешно пошла вдоль канала. Свиток в ее руках словно бы требовал чтобы его развернули и продолжили чтение однако Макси не решалась этого сделать. Какую связь Джандис Баров могла иметь к ней? Аристократическая семья? У нее то нет ни отца, ни матери. Или же намек на то что Макси вышвырнули на улицу, а потом она еще и влюбится в кузнеца? Абсурдно! Этот нищий из Стальгорна был просто безумцем вот и все. И зачем она вообще таскает с собой этот пергамент? Почему бы не бросить его прямо сейчас в канал? Она остановилась и взглянула в темную воду, в которой отражалось звездное небо и огни уличных фонарей. Протянула руку со свитком перед собой…

— Я полагаю сейчас не самое лучшее время размышлять о своей связи с Джандис, о Песнь Теней. — раздался голос за спиной Макси. — Или ты уже позабыла о мертвых телах Лейкшира и о том, кто этому был столь рад?

Эльфийка вздрогнула и чуть не выронила свиток. Никто не мог подкрасться к ней так незаметно. Никто созданный из плоти и крови. Она медленно обернулась, хотя уже заранее знала кого увидит. Слышав этот голос всего раз в жизни она была уверенна, что узнает его спустя десятки тысячелетий.

На другой стороне аллеи, на ступенях чьего-то крыльца сидел сгорбленный старик, закутанный в старый поношенный плащ. Из под густых бровей и длинный нечесаных волос спадавших на лоб, на Макси смотрели два ясных глаза, пронзая ее насквозь. Казалось, что от этого старика не было никаких тайн даже в укромных глубинках ее мозга. Макси увидела, что старик улыбается.

— Не стоит утруждать себя, задавая мне вопросы, — произнес старик. — Я и так прекрасно знаю все, что ты хочешь спросить. Ты узнаешь, в чем твоя судьба будет схожа с судьбой Джандис. Боюсь только, что когда это время придет, будет уже слишком поздно что-либо менять. Но ты по прежнему не будешь слушать меня, и не свернешь с пути, на который ступила. Я, впрочем, и не для этого пришел, чтобы тебя отговаривать. Полагаю, тебе следует поспешить в цитадель, я не думаю, что ты обрадуешься, узнав, что Декстрен Вард на свободе, а между тем как раз сейчас лорд Грегор и решает вопрос о его освобождении. Ты еще можешь успеть, если конечно спрячешь свиток и отбросишь мысли о Джандис до более удачного случая.

Макси уже не слушала, она сорвалась с места и помчалась к цитадели, на ходу засовывая свиток в котомку. На секунду в голове мелькнула мысль вернуться домой и сообщить остальным, но тут же она ее отбросила. Дорога каждая секунда иначе будет слишком поздно и преступника придется ловить по всему Редриджу.

Запыхавшись Макси влетела в цитадель и увидела перед собой Болвара.

— Ты в порядке?! — воскликнул рыцарь. — А где Церберус и Кер? Что с ними?

Макси махнула рукой в сторону квартала дворфов.

— Она собирают всех и сейчас направятся к тебе с докладом. Мне нужен Грегор! Где он сейчас?

Болвар удивленно повел бровью.

— Лорд Грегор сейчас у себя. Он пытался добиться аудиенции у короля, но в данный момент это невозможно. Король опочивает, и все вопросы Грегора будут решены завтра.

— Это не королевство, а сплошной бардак, — сквозь зубы прорычала Макси. Затем сделала два глубоких вдоха и одернула на себе одежду. Взглянула на Болвара и добавила. — Вскоре придется готовить еще одно место в Стокаде для очень почетного гостя. Или же сразу виселицу. Но об этом тебе расскажет Церберус. А мне нужно повидаться с лордом Грегором. Надеюсь, ты не возражаешь?

Болвар молча пожал плечами.

— Насчет бардака ты права. — Заметил он. — Вместо срочного доклада Церберус прохлаждается непонятно где. Ну да ладно пойду, приведу его в чувство. — С этими словами Болвар удалился.

Макси всегда передвигалась настолько бесшумно, что могла пройти меньше чем в метре от самого чуткого часового, но тот бы ничего не услышал. Эльфы всегда передвигались чрезвычайно тихо, но даже несмотря на это одежда Макси была зачарована от наплечной пластины и заканчивая каблуками сапог. Наверное, на ее одежде не осталось хотя бы даже одного сантиметра ткани и кожи, который бы не был подвержен воздействию магии. Благодаря этому Макси могла перемещаться чрезвычайно быстро, абсолютно бесшумно и настолько незаметно что казалось будто бы она просто напросто растворяется в воздухе. И хотя Макси без году неделя как считала себя ассасином и в сравнении с любым тренированным воином была бы просто маленькой испуганной девочкой, одежда превосходно выполняла свою задачу. Четкие ловкие движения которыми наделяла Макси ее одежда теперь уже не исчезли бы, даже если бы Макси сняла с себя все. В этом и было все превосходство такой магии: стоило совсем недолго пробыть в этих заколдованных доспехах, как все их качества передавались владельцу и, расставаясь с обмундированием, он был бы не намного слабее, нежели оставался бы в них. К тому же именно эта одежда заколдованная эльфийской магией выполняла для Макси роль своеобразного наставника непосредственно на поле боя.

Неспешно Макси подошла к двери ведущей в покои Грегора. Сейчас она не только не старалась двигаться бесшумно, но со всей силой била каблуками в пол создавая громкое эхо разносившееся под сводами зала цитадели. Без сомнения лорд Грегор уже услышал ее шаги и может, даже знал, кто к нему идет. Не утруждая себя стуком в дверь с разрешением войти, эльфийка просто распахнула дверь и предстала на пороге комнаты. Грегор сидел за столом и с улыбкой смотрел на непрошенную гостью. Однако эта улыбка не обескуражила уверенную в себе Макси. Она подошла к столу Грегора и, опершись на него руками, приблизила свое лицо почти вплотную к лицу лорда.

— Мое приветствие вам лорд Грегор, — прошипела эльфийка. — Не ожидали визита в столь позднее время?! Надеялись отдохнуть с дороги, а тут вас постигла такая назойливость в моем лице!

Лорд, не прекращая улыбаться, кивнул.

— Прекрасно знаю о цели твоего визита. — Громко ответил он. — Ты пришла угрожать мне. Интересно только одно, за что ты сожгла спящими в своих домах всех этих людей? Что они тебе сделали плохого? А дети… Как у тебя поднялась рука против ни в чем не повинных детей? Неужели твоя ненависть к человеческому роду так безмерна?

Макси опешила. Подобной наглости в сложившейся ситуации было трудно ожидать. Однако не успела она опомниться, как услышала позади себя шаги. Лорд Грегор коротко кивнул кому-то за ее спиной и вновь перевел взгляд на эльфийку.

— Ты понесешь заслуженное наказание Анмаксиэн! — жестко произнес Грегор. — Тебя приговорят к публичной казни за то, что ты совершила. А пока что посиди немного в Стокаде. Там у тебя будет время подумать и возможно даже раскаяться.

Макси обернулась и увидела с дюжину стражников стоявших за ее спиной. Они держали оружие наготове и из всего происходящего было видно что рассказ Грегора о том что история об уничтожении Лейкшира руками Макси была хорошо известна всем кто находился в цитадели, или по крайней мере всем тем кому лорд Грегор посчитал необходимым это рассказать.

Краем глаза Макси уловила какое-то движение в дальнем углу комнаты. Она перевела туда взгляд… И совсем оторопела: из дальнего угла комнаты таясь у стены быстро выбежала Блуд и поспешила скрыться у двери. Макси уловила ее извиняющийся взгляд и тут же поняла, что для лорда Грегора ее присутствие не было тайной. Они о чем-то говорили перед самым приходом Макси. Теперь стало понятно как Грегор придумал и осуществил свою историю смертей в Лейкшире именно на Макси. Однако сейчас эта догадка ей уже ничем не могла помочь. Стражники подошли к ней вплотную.

— Сдай оружие добровольно, — произнес Грегор. — Или тебя заставят это сделать силой.

С холодной ненавистью в глазах Макси медленно расстегнула пояс с ножнами в которых лежали ее клинки и бросила его на стол лорду Грегору. Тот взял оружие в руки и глаза его расширились от удивления. Он хлопнул два раза в ладоши и из соседней комнаты вышел среднего роста черноволосый человек, одетый в голубую с золотом мантию. Макси узнала его — это был один из придворных магов. Жестом, подозвав мага к себе, лорд Грегор протянул ему кинжал и вопросительно взглянул на чародея. Однако, стоило магу взять в руки клинок, он встрепенулся и утвердительно закивал лорду.

— Несомненно, милорд, — произнес волшебник. — Этот клинок наделен очень мощной магией. Сомневаюсь, что бы кто-нибудь в Восточных Королевствах смог бы сделать что-нибудь подобное. Волшебство достойное самого Кадгара.

Лорд улыбнулся и перевел взгляд на Макси.

— А что ты скажешь об остальных ее доспехах? — поинтересовался Грегор. — Имеют ли они хоть какую-то магическую мощь?

Маг подошел к Макси и застыл словно прислушиваясь. Затем, прошептав под нос себе пару слов, провел рукой перед собой, после чего обернулся к лорду Грегор и кивнул.

— Весь ее доспех пропитан магией милорд. — Доложил волшебник. — И магия эта не уступает той, которой наделен клинок.

— Раздевайся! — скомандовал лорд Грегор. — И поживее, иначе я могу передумать! С трупа снять одежду будет гораздо легче!

— Но милорд… — попытался, было запротестовать маг. — Вы же не…

— Она уничтожила всех жителей Лейкшира, Индиус! — ответил Грегор. — Сожгла их ночью в их же домах. Она понесет заслуженное наказание, а это обмундирование достанется королевству как вира за жизни людей Лейкшира. Но мертвых уже не вернуть и никакая вира не оплатит этого.

— Я могу… — начал было маг, но лорд Грегор перебил его.

— Да, Индиус ты можешь идти. Прими мою искреннюю благодарность за твою помощь. Ты послужил на благо Штормграда.

Откланявшись, маг удалился и закрыл за собой дверь. Лорд Грегор перевел взгляд на Макси и эльфийка заметила как смеются и торжествуют его глаза.

— Отведите ее в Стокаду! — скомандовал он стражникам. — До тех пор пока король не вынесет вердикт касательно нее, не выпускать под страхом смертной казни! А этому, — обратился он к Макси указывая на оружие и доспехи, — я найду нового хозяина, более достойного чем ты.

Макси поняла, на кого намекал лорд Грегор. Он отдаст это Декстрену Варду, которого не сегодня-завтра собираются выпустить из Стокады. Оставалось только надеяться что она, находясь в тюрьме, найдет Варда раньше, чем наступит утро и приложит все усилия чтобы утром выпускать было некого.

Едва стихли шаги конвоя, лорд Грегор опустился в кресло и вытер пот со лба. Эльфийку он нейтрализовал, но оставались ее не в меру говорливые друзья, которые тоже могли знать о происшедшем, и которые не будут напрасно терять времени. Однако пока что закон был на его стороне, а пойти против закона "Кошмар" не рискнет. Грегор взял в охапку вещи Макси и понес их к сундуку стоявшему в дальнем углу комнаты. Внезапно он остановился и, отложив одежду наклонился к полу. Из свертка выпал кусочек пергамента. Лорд Грегор поднял его и принялся изучать. Затем, усмехнувшись, он подошел к камину и бросил пергамент в огонь. Не теряя веселого расположения духа Грегор подобрал оброненное платье Макси и направился к сундуку.

Глава 13

Высшее общество Стокады

Архей и Круз обернулись к отворившейся двери, ожидая увидеть вернувшуюся Блуд, но вместо этого на пороге предстали Церберус и Кер. У Архея вырвался вздох облегчения — несмотря на огромный опыт его друзей, отправляться во второй раз в Черную гору, когда предыдущая попытка не только провалилась и но обернулась смертью двух членов отряда было слишком рискованно — друзья все же вернулись. Однако стоило Церберусу закрыть дверь Архей подозрительно прищурился.

— Почему вас только двое? — встревожено спросил Круз. — Что случилось с Макси?

— С ней все в порядке, — поспешил заверить эльфа Церберус. — Она в городе попросила чтобы мы ее оставили одну. Ей, похоже, нелегко пришлось после того, что случилось в Лейкшире.

Церберус рассказал друзьям, что произошло в пылающих степях, и о том, как Нефариан отомстил Штормграду. Кер молча сидел и смотрел в огонь, и к разговору, казалось, не прислушивался. Лишь под конец рассказа Церберуса он перевел глаза на своих товарищей.

… таким образом Макси считает себя отчасти виновной в их смерти. — Закончил Церберус. — Однако есть кое-что гораздо важнее всего этого. Именно поэтому мы вернулись домой, а не сразу поспешили с докладом в цитадель. Кому-то из вас нужно сейчас же отправиться к Болвару и сообщить, что я его ожидаю у себя.

— А что произошло? — поинтересовался Архей. — Почему вы не можете отправиться в цитадель и доложить Болвару обо всем?

Церберус вкратце сообщил о причастности лорда Грегора к событиям в Лейкшире и последующей встрече с Морбентом. По мере рассказа Архей и Круз все более казались встревоженными. Под конец Архей не выдержал и прервал Церберуса.

— Блуд сейчас находится в цитадели! — выпалил он. — Дело в том, что Блуд начала подозревать Грегора в измене короне Штормграда. Она отправилась к нему с целью что-либо выведать. Ну, ты же знаешь эти ментальные штучки Блуд, спрашивает о погоде, а сама читает тебя как раскрытую книгу. Значит, она была права в своих подозрениях. Ну, теперь то уж он не отвертится, прижмем его к стене.

Церберус с Кером переглянулись.

— Боюсь, что Грегор надежно защищен от подобных чар, — заявил Церберус. — Морбент наверняка защитил его и себя всевозможными заклинаниями защиты разума. Я больше опасаюсь, как бы эти заклинания было не просто защитными, а и вдобавок обнаруживающими. Если Грегор поймет, что пытается сделать Блуд, это может для нее очень плохо кончиться. Думаю, Архей, тебе надо немедленно отправится в цитадель и сообщить обо всем Болвару или еще лучше пригласить его сюда. Заодно и забрать Блуд под каким-то благовидным предлогом.

Архей поднялся с места и направился к двери, когда та, опередив его распахнулась и на пороге дома предстал Болвар Фордрагон.

— Это просто возмутительно Церберус! — С порога заявил он. — Вы же, в самом деле, были не на прогулке. И вместо доклада вы сидите у себя дома и прохлаждаетесь!

— Закрой, пожалуйста, дверь, мой друг, — спокойно сказал Церберус. — А теперь пройди сюда, присядь у огня. Архей, — окликнул он молодого мага, когда Болвар присел в кресло возле камина. — Я думаю, было бы неплохо сейчас нам всем выпить вина и обсудить дальнейшие действия. Ты не возражаешь?

Архей, улыбнувшись, подмигнул друзьям и скрылся в двери ведущей в погреб. Церберус повернулся к Болвару и произнес:

— Поверь, я имел довольно веские основания находиться сейчас дома, хотя я прекрасно знаю, как важен мой доклад. Для начала взгляни вот на это. — И Церберус протянул регенту тот самый свиток пергамента, который они отобрали у орочьего интенданта.

Болвар пригляделся к свитку и глаза его расширились от удивления. Церберус отпил глоток вина и обратился к своим друзьям.

— Эта часть задания выполнена, однако, самое сложное еще впереди. И это самое сложное ложиться на наши плечи. Кер и я видели мощь и количество вражеских войск. В открытом бою армия Штормграда против них не устоит, даже если мы заручимся поддержкой наших верных союзников дворфов. Нам нужно подорвать боеспособность врага скрытным путем.

— Совет считает примерно так же… — в полголоса произнес Болвар. — Однако я не вижу таких путей. Может у вас есть какие-то идеи?

Все кроме Церберуса медленно покачали головами. Воин помедлил с ответом, пристально глядя на огонь.

— Лучшее средство подорвать боеспособность любой армии — посеять раздор внутри войска. А в нашем случае не просто раздор, а настоящую междоусобицу. Мы должны создать войну внутри черной горы, чтобы Нефариан на время забыл обо всем прочем. В последствии же мы просто разделаемся с обессиленным противником.

— И как мы можем создать войну между войсками Нефариана? — поинтересовался Кер. — Стравить людей и орков? Это бессмысленно — они все настолько бояться своего повелителя, что никогда не рискнут поднять друг на друга оружие, пока он это запрещает. Нужно что-то другое…

Церберус покачал головой.

— Я не имел ввиду травлю орков и людей. Войско Нефариана — не единственные обитатели Черной горы…

— Это тоже не вариант! — воскликнул Кер. — Дворфы темного железа не пойдут войной против орков до тех пор, пока орки не суются в их владения.

— Сами дворфы разумеется не пойдут. — Подтвердил Церберус. — Однако их можно заставить. Не забывай о тех, кто томится в каменных корневищах гор, среди непроглядного мрака и жара… Ты знаешь о ком я…

Словно бы услышав последние слова Церберуса, пламя в камине взревев резко взвилось вверх. Кер, не мигая, смотрел на огонь, но не мог вымолвить ни слова. Лицо его было бледным, словно в нем не осталось ни кровинки.

— Мой родич… Дала-Хан отправился в черную гору… — прохрипел Кер. — Однако, хоть о них нет никаких известий… Все понятно он мертв, и умрут все кто сунуться в недра черных копей.

— Кер! — воскликнул Архей. — Прости, но Дала-Хан не мертв! Он, Балин и Бранн с Мэгги сопровождали Макси из Менетильской бухты в Стальгорн. Я следовал за ними через всё Мокроземье. Просто я забыл тебе об этом рассказать… Извини пожалуйста…

Однако глаза Кера загоревшиеся при первых словах мага снова угасли, отражая огонь камина.

— Сколько уже рун зажжено на своде темного чертога повелителя огня? — Ни к кому не обращаясь спросил дворф. — Мы же станем одними из них! Никто еще не возвращался из логова ужаса глубин.

— Диковинная идея если честно, — выговорил Болвар. — Ты Церберус конечно волен поступать, как знаешь, особенно учитывая, что твои идеи почти никогда тебя не подводили, какими бы безумными они не казались на первый взгляд. Но вот…

В этот момент послышался громкий стук в дверь. Архей переглянувшись с товарищами взял посох в руки и направился к двери. Церберус и остальные присутствующие положили ладони на рукояти мечей. Архей резко распахнул дверь, и в комнату, запыхавшись, влетела Блуд.

— Макси! — выпалила она. — Ее отвели в Стокаду. Завтра ее ждет смертная казнь!..

Макси спустилась в подземелье темницы Штормграда, подгоняемая алебардами стражников. Один из дежурных охранников потянул за рычаг, увидев приближающуюся эльфийку, и крепкая кованая дверь медленно распахнулась. Стражники втолкнули Анмаксиэн на спускавшуюся вниз лестницу, затем кивнули дежурному. Он вновь дернул за рычаг и дверь начала закрываться.

Едва захлопнулась тюремная дверь Макси поднялась с пола и огляделась. В слабом свете дымящих факелов она разглядела длинный узкий коридор, разделявшийся вдалеке на два прохода. Стоило ей сделать шаг, что-то под ногами хрустнуло. Макси посмотрела вниз и увидела, что прямо возле лестницы лежат два скелета. Возле них валялись запачканные кровью обрывки одежды, в которой угадывалась униформа стражи Штормграда. Осторожно переступив через мертвых солдат Макси остановилась и резко развернувшись назад увидела как из под лестницы выбежали несколько крыс и уставились на нее своими глазами-бусинками. Несомненно маленькие обитатели этого помещения были голодны и теперь радовались прибытию свежей пищи, которую, стоило Макси уснуть на полу, они менее чем за сутки обглодают точно так же как и двух мертвых стражников. Эльфийку передернуло при этой мысли, и она начала медленно отступать назад. Однако крысы, казалось, совершенно не собираются следить за ней. Стоило ей сделать шаг назад, крысы с писком забежали под лестницу. Макси понимала что все они вряд ли станут на нее нападать сейчас, но вот когда она уснет… Впрочем если лорд Грегор сдержит свое слово, думала Макси, жить ей оставалось одну ночь, а уж ее-то она легко перенесет бодрствуя, в предпочтении более быстрой и легкой смерти которая ее ждет завтра на казни.

Интересно, а где же остальные заключенные этой темницы? Как они живут в таком опасном соседстве? Ответ не заставил себя долго ждать. Едва Макси сделала дюжину шагов по коридору, лязг решетки за ее спиной заставил обернуться. Из двух камер по обе стороны прохода вышло около шести человек; лица у всех были скрыты красными повязками, точно такими же, как и у Братства Справедливости. Макси прищурилась, разглядывая старых знакомых, и тут же услышала шаги за спиной. Обернувшись, она увидела, что по коридору к ней идет несколько десятков человек в таких же самых повязках. Макси осторожно отступила к стене и сделала пару шагов по направлению к лестнице выйдя таким образом из окружения разбойников. Однако этот ее маневр только позабавил негодяев: они громко захохотали. Громкое эхо многократно отразило их смех, растаявший в дальних переходах темницы злобным призрачным хохотом. Пятками Макси ощутила кости погибших стражников и поняла что дальше хода нет: открыть дверь она все равно не сможет, а стража никогда не вмешивается в дела, которые происходят по ту сторону тюремной решетки, это она знала еще когда была на свободе.

К своему удивлению Макси заметила, что среди этой толпы оборванцев были не только люди. Среди светлых тел людей отчетливо вырисовывалась фигура крупного орка с темно-серой кожей. А слева шел темный дворф, который казалось совершенно не интересуется тем, что здесь происходит и пришел просто, как говорится, ради всех. Дворфа Макси не знала, но орк несомненно являлся Таргор Жестокий, которого пару месяцев назад изловила дружила Лейкшира. Таргор даже по меркам своего грубого народа вполне заслуживал свое прозвище. В отличие от орков которые обитали в Редриджских горах и, сталкиваясь с людьми или дворфами, просто убивали их, Таргор проделывал это с особенной жестокостью, нередко четвертуя тех, кого посчастливилось захватить в плен и развешивая их останки на шестах вдоль северного тракта для устрашения людей Лейкшира. Вполне закономерно, что здесь, в темнице Стокады, у Таргора не было никакой вражды с людьми, которых он убивал ранее: все эти мерзавцы были такими же, как и орк, только в человеческих телах. Сейчас при виде очередной жертвы глаза их блестели предвкушением скорой забавы и очередного кровопролития.

Не доходя примерно ярдов десяти, толпа разбойников остановилась. Один из людей вышел вперед и Макси обратила внимание, что в отличие от остальных разбойников, чье убранство составляли лишь набедренники из каких-то засаленных шкур и алые повязки, этот был одет в черный кожаный камзол основательно вымазанный свечным салом и какими-то темными пятнами при виде которых Макси сразу подумала о выплескивающейся крови из тел тех, кого эта банда мерзавцев прикончила пару дней назад на этой же лестнице. На ногах у него были стоптанные башмаки и такие же засаленные кожаные штаны, как и у всех, правда, доходившие до щиколотки, а не до колен как у остальных узников. Судя по всему он был здесь вожаком, потому что остальные, включая даже Таргора, остановились и, не шевелясь, смотрели то на негодяя в камзоле, то на его обнаженную жертву.

— А у нас я гляжу пополнение! — весело произнес вожак банды отвешивая Макси шутливый поклон. — Ну что ж, сестра, добро пожаловать в нашу маленькую, но дружную общину. Не назовешь ли ты для нас свое имя?

Макси молча смотрела в глаза заключенному, понимая, что против всей этой толпы у нее нет шансов. Однако играть с этими мерзавцами в их игры она не собиралась и надеялась на скорую смерть от ножа или дубины кого-то из узников. "Неплохо было бы прихватить с собой этого шута горохового", подумала Макси и напрягла мышцы чтобы в случае чего броситься на негодяя и постараться убить его прежде чем подоспеют остальные.

— А ты я гляжу у нас гордая! — все с тем же весельем воскликнул предводитель разбойников. — Однако я бы на твоем месте поостерегся. Нам тут жить всем вместе очень долгое время, ты напрасно с первых минут пребывания в нашем братстве ведешь себя столь неосмотрительно. Однако, я буду благосклонен к первой сестре среди нас, и дам тебе еще одну попытку, — он обернулся к товарищам и подмигнул им. — Как твое имя?

Среди узников послышался веселый ропот и смех, похоже, забава обещала быть сегодня весьма увлекательной. Главное только не разозлить раньше времени Таргора, который мог бы просто оторвать новой игрушке голову и испортить чудесное времяпровождение. В этот момент вперед выступил высокий смуглый человек с густыми смоляными волосами. Он подошел к предводителю и спокойно остановился рядом с ним. Макси это лицо показалось знакомым.

— Ее имя Макси! — громко произнес смуглый человек. — Вот уж кого не чаяли здесь увидеть! Но как ты всегда верно подмечала, это лишь торжество справедливости! Твой ход в этой партии был сделан, позволь теперь Эдвину Ван-Клиффу сделать ответный ход в нашей увлекательной партии.

Толпа притихла на мгновение. В темнице стало так тихо что было слышно как копошатся под лестницей крысы и капает воск со свечки, которую держал в руке дворф наблюдавший за всем этим спектаклем. Однако мало помалу тишина развеялась. Ропот среди заключенных становился все громче. Вожак, стоявший возле Ван-Клиффа прищурившись, смотрел на эльфийку.

— Итак, к нам пожаловала сама мисс Правосудие! — в конце концов, произнес он. — Ну что ж, наверное, это и правда справедливо и ты не станешь это отрицать. Ведь согласно твоим словам сюда не попадают по ошибке. Это длань правосудия, которая не допускает промахов, забросила тебя сюда. И мы, разумеется, тебя примем, как только извинимся перед тобой за все то, что ты вытерпела из-за нас. Как вы считаете друзья? — обернулся он к заключенным.

Толпа взревела, вскинув вверх кулаки. Ван-Клифф снял повязку с лица и мрачно улыбался глядя на Макси. Это была улыбка победителя. В толпе началась толчея, и вперед выступил разбойник державший в руке раскаленный клеймящий жезл. Вожак принял его и повернулся к эльфийке.

— Я думаю, мы начнем с обряда посвящения, — произнес он. — Ты станешь полноправным членом Братства Справедливости, как только мы отметим тебя меткой избранности, а затем каждый из членов братства извинится перед тобой лично. К сожалению у нас тут не королевские покои ты уж извини, поэтому я думаю извинение придется проводить прямо на лестнице… Но мы люди простые, а ты раз уж решила к нам присоединиться тоже должна понимать что сейчас очень трудно приходится особенно с жильем. — С этими словами он громко захохотал, и этот смех подхватила толпа. — А теперь крошка-Макси иди сюда. И советую тебе выбрать самой, где мы поставим метку избранности, а то я уже присмотрел для тебя самые сочные позиции.

Ван-Клифф захохотал пуще прежнего и хлопнул вожака по плечу.

— Декстрен! — произнес он. — Наверное, еще никто и никогда не удостаивался такой чести как наша мисс Правосудие! Даже если завтра ее помилуют, я уверен он будет умолять остаться здесь среди нас.

— Декстрен?! — воскликнула Макси глядя на разбойника перед ней. — Ты Декстрен Вард?!

Разбойник опустил свою повязку и посмотрел на эльфийку, не прекращая улыбаться.

— Да, это именно я! — ответил он. — Я смотрю, моя слава идет впереди меня. Ну что ж так даже лучше. Считай, у тебя уже здесь есть два друга: мы с Эдвином. А немного позже появятся и другие, не переживай…

Однако договорить ему не удалось. Макси резко прыгнула вперед и выхватила клеймящий жезл из рук разбойника. Левой рукой она ударила в лицо Ван-Клиффа который, отшатнувшись, споткнулся на ступеньках и скатился вниз. Декстрен попытался было схватить эльфийку, но с ловкостью Макси он не мог тягаться. Она легко увернулась от него и, ударив его сзади по ногам, повалила на пол. Перехватив жезл, она опустила его вниз на своего врага. Декстрен испустил дикий вопль и в этот момент к Макси подскочил один из головорезов намереваясь спасти своего вожака. Не оборачиваясь Макси ткнула жезлом в сторону нападавшего и запрыгнув на Декстрена сомкнула пальцы на его шее. Разбойник, в которого попала Макси закричал и кубарем покатился вниз пытаясь отбросить от себя раскаленный жезл. Внезапно послышался лязг открываемой двери и наверху лестницы возникли Церберус, Кер-Лаеда и Архей. Разбойники не заметили этого и устремились вверх по лестнице глядя только на эльфийку, однако добежать до Макси им не удалось. Архей взмахнул руками, и сильнейшим порывом ледяного ветра заключенных снесло со ступенек вниз в коридор. Церберус подбежал к Макси которая все еще сидела на едва трепыхающемся Декстрене Варде.

— Макси! — вскричал он, — не делай этого! Завтра его будут судить, не надо пятнать себя его кровью.

Кер-Лаеда спустился к Церберусу, и глядел на разбойников, поигрывая своим топором. Однако при виде двух хорошо вооруженных воинов и Архея который сжимал посох и был готов в любое мгновение сотворить очередное заклинание, решимости у них поубавилось. Они сбились в кучку у подножия лестницы и только бросали испепеляющие взгляды на эльфийку и ее друзей. Церберус попытался взять Макси за руку чтобы оттащить ее от Декстрена Варда, но увидев глаза эльфийки предпочел отбросить эту идею. Спустя несколько мгновений вожак разбойников замер навсегда и Макси сползла с его трупа.

— Правосудие восторжествовало! — процедила она сквозь зубы глядя на поверженного врага. Затем обернулась к своим друзьям. — А теперь мне надо разобраться с еще одним преступником! Если хотите вы можете сопроводить меня.

— Разумеется мы с тобой. — Откликнулся Кер. — Но ты же… Ты что в таком виде и пойдешь?

Макси раздраженно тряхнула волосами и начала подыматься вверх по лестнице. Церберус только переглянулся с дворфом, и они пошли за ней следом.

Макси вышла из здания темницы и вдохнула полной грудью свежий ночной воздух. Прячась от света, испускаемого уличными фонарями, в темных углах и переулках клубились густые тени. Легкий ветерок шевелил листву в кронах деревьев; ни одного звука не было слышно: город уже спал и кроме уличных фонарей не было больше нигде света. Ночь — время убийц и разбойников, время Макси. Ни одно окошко не светилось в домах мимо которых проходили Макси и ее друзья. Улицы были пустынны и лишь изредка друзьям попадались идущие навстречу патрульные караулившие ночью и поддерживающие порядок в Штормграде. На раздетую Макси все подозрительно косились однако даже те немногие кто не знал ее в лицо уж точно узнавали в ее свите Церберуса и Кера с Археем, а потому не решались преграждать путь или приставать с расспросами.

Внезапно чутье Макси заставило ее остановиться и обернуться, она спиной ощутила обжигающий взгляд. Друзья остановились и вопросительно посмотрели на нее. Макси подошла поближе к парапету, ограждавшему улицу от каналов, прорезающих город, и вгляделась на противоположный берег. В дальнем темном углу она явственно видела фигуру старца в лохмотьях, однако из-за бьющего светом в лицо фонаря она не могла разглядеть черты его лица.

— Что там такое Макси? — тихо спросил Архей.

— Там тот старик, которого мы видели в Стальгорне, помнишь? — спросила Макси обернувшись к магу. Однако стоило ей на секунду отвести взгляд, как она обнаружила, что на другом берегу никого нет. Все так же тускло светил фонарь и пряталась по углам темнота, но сколько ни напрягала свои прекрасно видевшие в ночной тьме глаза Макси, она не видела ничего кроме стен домов.

— Я никого не вижу там, — произнес Архей. — Может, тебе показалось?

Макси легонько кивнула головой.

— Да… — ответила она. — Всего лишь показалось.

Однако на самом деле она была готова поклясться чем угодно, что это не была игра тени и света и что она отлично видела на том берегу канала старика в лохмотьях. Вот только… Был ли этот старец тем самым, или же это был обыкновенный нищий живущий в Штормграде Макси знать не могла.

Глава 14

Уплата по счетам

Друзья подошли к цитадели, где их уже поджидал Болвар. Увидев необычный наряд Макси он слегка удивился, однако увидев нетерпеливость и железную решимость в ее глазах возражать не стал и лишь жестом пригласил следовать за собой.

Ведомые Болваром Фордрагоном друзья вошли в здание цитадели и по широкому коридору направились к покоям лорда Грегора. Услышав от Блуд весть о том, что Макси схватили, друзья поспешили ей на выручку, оставив Блуд и Круза дома, а Болвар отправился в цитадель чтобы проследить за действиями предателя. Ворвавшись в темницу друзья конечно же были сразу же встречены враждебно настроенными стражниками, и если бы не вмешался Церберус дело вполне могло бы кончиться потасовкой и серьезными проблемами как для стражников, так и для друзей Макси. Однако пользуясь правом лидера гильдии состоящей на службе у короны Штормграда, Церберус потребовал освободить Макси под личную ответственность до окончательного решения ее судьбы королем. И сейчас Макси намеревалась добиться того, чтобы лорда Грегора отправили в Стокаду, где он без сомнения проведет самую прекрасную ночь в своей жизни.

Грегор сидел за своим столом с совершенно невозмутимым видом. Помимо него в комнате находился королевский маг Индиус и советник Арчибальд — второй советник короля Штормграда после лорда Грегора. И хотя официальными регентами короля были леди Катрана Престор и Болвар Фордрагон, после смерти Катраны власть по всем внутренним государственным вопросам перешла к верховному совету, которым главенствовали Грегор и Арчибальд. Болвар хоть и являлся регентом, занимался же лишь военными вопросами, что существенно развязывало Грегору руки во всех его делах касающихся измены короне Штормграда.

Однако в этот раз осведомители Грегора сплоховали. Стоило дверям распахнуться Грегор вздрогнул, словно от удара, увидев что в комнату вошел Болвар в окружении "Кошмара". Арчибальд вопросительно уставился на Болвара, временами переводя удивленный взгляд на Макси и снова на военачальника Штормграда пытаясь задать немой вопрос о таком беспорядке в королевской цитадели. Грегор, надо отдать ему должное, совладал со своим волнением и даже выдавил улыбку увидев вернувшуюся Макси однако ее ледяной взгляд мигом стер улыбку с лица лорда Грегора. Разумеется за дверью стража, да и рядом находится Индиус… Но эта сумасшедшая вполне может наплевав на последствия напасть на него и убить еще до того как стража успеет что-то предпринять. Однако много времени для принятия решений Грегору не дали. Болвар отвесив неглубокий поклон, подошел к столу Грегора и вынул меч из ножен.

— Лорд Грегор! — громко произнес военачальник. — Вы обвиняетесь в измене королевской короне. Согласно нашим законам, за измену высшего советника назначается казнь, решение о которой будет принято верховным советом. До принятия сего решения вы будете находиться в Стокаде. Стража!

Два конвоира возникли из-за спин друзей, и подошли к столу Грегора, однако верховный лорд не собирался так просто сдаваться. Он вскочил на ноги и впился глазами в Болвара.

— Это слишком весомое обвинение лорд Болвар Фордрагон! — выкрикнул Грегор. — И осмелюсь вам напомнить, что предъявляя мне такое обвинение без весомых доказательств, вы сами нарушаете наш закон. За попытку возведения клеветы на члена совета согласно закону полагается изгнание из королевства Штормграда!

— Это и правда очень серьезное обвинение, лорд Болвар. — вмешался Арчибальд. — И как справедливо заметил лорд Грегор, чтобы утверждать подобное требуются доказательства. Надеюсь, они у вас имеются?

Вместо ответа Болвар легонько подтолкнул вперед Макси. Арчибальд смущенно покраснел и уже собирался было открыть рот чтобы протестовать против формы одежды Макси в залах королевской цитадели, как эльфийка начала свой рассказ. Макси как можно быстрее рассказала все их приключения, начиная от прибытия в Лейкшир и заканчивая решением лорда Грегора посадить ее в Стокаду. О том, что пребывая в тюрьме она сломала шею Декстрену Варду и покалечила двоих заключенных Макси предпочла умолчать осознавая что сейчас ее положение еще не настолько упрочнилось, дабы нарушать законы и участвовать в тюремных смертоубийствах. Арчибальд выслушал рассказ и беспомощно повернулся к лорду Грегору. Церберус и Кер держали ладони на рукоятях оружия, а Архей был готов в любой момент обездвижить Грегора, если вдруг тот вздумает напасть на Арчибальда. Однако Грегор, судя по всему, и не собирался нападать на советника. По-видимому, верховный лорд решил, что его власти и влияния будет достаточно, чтобы просто словами опровергнуть рассказ эльфийки. Грегор рассмеялся и повернулся к Арчибальду.

— Это и есть доказательство лорд Арчибальд, — сказал он. — Доказательство, которое нам предоставил Болвар Фордрагон — это рассказ ночной эльфийки, которая без году неделя как пребывает на службе у королевства. Ничего более сумасбродного я еще не слышал. Но можно ли считать чей то рассказ доказательством? Рассказать можно все что угодно, однако кто может проверить правдивость ее слов?

— Правдивость моих слов может подтвердить то, что ты безуспешно пытался уничтожить! — выпалила Макси. — Что лежит у тебя в камине, а?

Грегор удивленно повел бровями однако Макси заметила как в его глазах промелькнула едва заметная тень волнения.

— В моем камине кроме дров не лежит абсолютно ничего. — Ответил Грегор. — И уж точно там нет ничего, что могло бы иметь к тебе хоть какое-то отношение.

Однако Макси уже не слушала его. Она быстро прошла к камину и щипцами достала из под пылающих поленьев то самое письмо, которое лорд Грегор не так давно бросил в огонь.

— Интересно зачем же тогда ты пытался сжечь этот пергамент? — поинтересовалась Макси передавая письмо Арчибальду.

Советник пробежал по пергаменту глазами и нахмурился. Затем перевел взгляд на Грегора.

— Я вас умоляю советник! — воскликнул Грегор. — Неужели вы не видите что это совсем не мой почерк? Это письмо несомненно написала Макси в надежде оклеветать меня. Как можно ее "правдивый" рассказ и это письмо, написанное ее же рукой считать доказательствами?

— Я вижу, что это письмо написано не вашей рукой лорд Грегор. — хмуро ответил Арчибальд. — Однако я все равно не пойму, зачем вам надо было бросать его в огонь. И еще более мне интересно, почему оно не сгорело?

Макси рассмеялась.

— На все эти вопросы, советник Арчибальд у меня есть ответы. — Она протянула руку к Церберусу, и воин передал ей еще один свиток пергамента. — Это письмо наделено моей эльфийской магией и оно не может сгореть, его нельзя разорвать. Только я могу уничтожить письмо, написанное моей рукой. Зачем, вы спрашиваете, Грегор пытался его уничтожить? Потому что даже написанное моей рукой оно все равно бросило бы на него тень подозрений особенно в свете событий случившихся в Лейкшире и особенно после моего рассказа. Однако вы совершенно правы — ни мой рассказ, ни письмо написанное, а вернее переписанное моей рукой не может служить доказательством. Вот доказательство. — С этими словами она протянула Арчибальду свиток пергамента, который ей передал Церберус. Тот самый свиток, который они отобрали у интенданта в черной горе.

Возможно Грегор, благодаря своему влиянию и власти смог бы выкрутиться и на этот раз, прояви он достаточно терпения, хладнокровия и наглости. Однако верховный лорд не выдержал поединка на нервах с эльфийкой и посчитал бой заранее проигранным. Стоило Арчибальду взять в руки пергамент как Грегор выхватил кинжал доселе спрятанный за складками его одеяния и сделал выпад в сторону Макси рассчитывая нанести ей удар ножом в спину до того как Индиус или ее друзья придут ей на помощь. В этом деле он преуспел так как Индиус был слишком заинтересован происходящим а советник Арчибальд отошел в сторону когда мимо него проходила обнаженная Макси и тем самым очутился между Грегором и друзьями эльфийки. Ни Церберус с Кером, ни Архей не успели помешать Грегору нанести удар, однако почувствовать сладость мести верховному лорду не удалось. В мгновение ока Макси отпрыгнула в сторону и перехватив руку Грегора несколько раз ударила его ногой заставив лорда выпустить кинжал. Как только нож выскользнул из руки Грегора Макси резко развернувшись подхватила его и тут же прижав Грегора к себе нанесла ему удар ножом в грудь. Все это произошло менее чем за две секунды; настолько быстро что Кер едва увидев как Грегор нападает на Макси схватился за рукоять топора и не успел еще даже выхватить свое оружие как эльфийка прикончила верховного лорда.

Грегор захрипел и обмяк повиснув на руках у Макси которая все еще держала свою жертву. Арчибальд казалось потерял дар речи и Болвар был готов останавливать стражу если вдруг советник потребует немедленно убить Макси. Церберус повернулся к советнику.

— Я полагаю, вам все таки стоит взглянуть на это письмо, советник. — Серьезным тоном произнес воин. — А что касается лорда Грегора… По моему это была лишь защита своей жизни со стороны моей подруги. В любом случае, согласно законам, покушение на чью либо жизнь тоже предполагает казнь. Что собственно и сделал лорд Грегор.

Арчибальд взглянул на письмо, однако было видно, что он все еще не может отойти от шока. С большим трудом он вернул себе самообладание и, осознав, что письмо написано рукой лорда Грегора, разволновался пуще прежнего. Он взглянул на Болвара и растерянно произнес.

— Значит, наши враги прекрасно были обо всем осведомлены? — советник сглотнул и продолжал: — Но что же нам теперь делать? Неужели Штормград обречен?

— Штормград не обречен, пока в наших сердцах живет воля к жизни и вера в победу, советник Арчибальд. — гордо ответил Болвар. — Я скажу даже более: первый удар был за врагом, но мы ответим ударом на удар! Наши руки крепки и ответный удар будет очень силен. Однако теперь, после смерти лорда Грегора, вы являетесь верховным лордом совета короны Штормграда. Я бы хотел услышать ваше решение касательно Макси, понеже приговор Грегора еще не отменен.

Арчибальд вздохнул и внимательно взглянул на Макси, затем перевел взгляд на Церберуса, Кера и Архея. Казалось, он собирается с мыслями. В конце концов, советник произнес:

— Корона Штормграда обязана вам как никогда! — советник отвесил друзьям глубокий поклон. — Разумеется, почти все решения должны быть утверждены советом, однако при чрезвычайных ситуациях или положении военного времени, верховный советник имеет право принимать решения сам. И если вы лорд Болвар Фордрагон не возражаете, я считаю что "Кошмар" необходимо расформировать! Эти славные воины теперь должны быть не только на страже нашего города, но и быть членами верховного совета.

— Я только присоединюсь к этому решению, советник Арчибальд, — ответил Болвар. — В таком случае нам необходимо вынести два решения: одна для Макси, второе для Грегора, дабы это убийство, пусть и справедливое не было беззаконным.

— Что ж, — произнес Арчибальд. — Да будем ведомая вам Анмаксиэн Андормиэль Песнь Теней, дева совета и брани оправданна от обвинения лорда Грегора моим словом, несущим власть короны Штормграда.

Макси опустила глаза на неподвижно висящее у нее на руках тело лорда Грегора.

— Предательство королевской короны и донос непосредственным врагам Штормграда. — изрекла она. — Сотрудничество с преступником и попытка освободить его от справедливого наказания. Сотрудничество с некромантом и преступление против жителей Даркшира, отношение к гибели поселения, попытка убийства жителя города! По всем обвинениям — виновен! Полагающееся наказание за все эти деяния — смерть! — с этими словами Макси выдернула нож из груди лорда Грегора и отпустила его. Труп упал на пол у ее ног и замер в неестественной для жизни позе, уставившись стеклянными глазами в потолок и искривив навсегда рот в жутком оскале. Лорд Арчибальд поспешно отвернулся и вышел из комнаты, Индиус поспешил за ним, однако из оставшихся никто не отвел взгляда от мертвого тела лорда Грегора. С предателем было покончено, Макси бросила окровавленное оружие лорда Грегора его хозяину.

— Приговор приведен в исполнение!

Цитадель была переполнена волнением, связанным со смертью и предательством лорда Грегора. Положение "Эстел", которые были под его покровительством, здорово пошатнулось хоть они и не были уличены в измене королевской короне. Однако, говоря по чести, пользы от них было немного, а уж в сравнении со всеми заслугами теперь уже расформированного "Кошмара" так и вообще никакой. Дальнейшая судьба этой гильдии была под вопросом; Церберус желал лично заняться "Эстел" как только представиться такая возможность и время и Болвар вполне разделял его желание.

Макси уже была почти одетой, как вдруг обратила внимание на другие вещи в сундуке лорда Грегора. Помимо ее доспехов там был целый склад легкого оружия, брони, аксессуаров и еще многих предметов назначения которых Макси не знала, да и видела их впервые. Даже не верилось, что в таком небольшом сундуке мог уместиться целый арсенал.

— Это заклятие незримого расширения. — Объяснил подошедший к ней Архей. — Я конечно вот так на глаз не могу определить насколько сильно это заклинание, но могу с уверенностью заявить, что в этот сундук влезет еще очень много добра, прежде чем он заполнится доверху. — Архей огляделся вокруг. — Учитывая, что теперь у этого сундука нет владельца, я был бы не прочь забрать его к нам домой. Думаю, он нам здорово может пригодиться.

— Нет! — отрезал Церберус. — Мы оставим это здесь. Это не является боевым трофеем, потому мы не имеем право забирать этот сундук. Он переходит в собственность Штормграда. Давайте уходить отсюда.

В этот момент Макси запустила руку в сундук и вытащила оттуда бирюзовый кулон на искусной работы мифриловой цепочке. Несколько секунд она смотрела на него широко открытыми от удивления глазами, затем выдохнула.

— Невероятно… Как он мог сюда попасть?..

Архей и Церберус внимательно посмотрели на украшение в руке Макси, затем переглянулись между собой.

— И что особенного в этом кулончике? — осторожно поинтересовался Церберус? — Чем он так удивителен для тебя?

Макси, закрыв глаза, опустила голову и медленно надела украшение себе на шею. Едва кулон коснулся ее груди она вздрогнула словно от удара однако, глубоко вздохнув, подняла голову и открыла глаза.

— В давний век, этот кулон на груди носила, та что краше всех была… Да ушла в могилу. — Макси смотрела перед собой, но и Церберус и Архей явственно ощущали, что ее взор сейчас проникает в далекое прошлое незримое для смертных. — Это кулон Ветрокрылых. Он хранит воспоминания пяти тысяч лет с того момента как его изготовили для старшей из сестер.

— Ты хочешь, сказать это кулон принадлежит той мрази, что сейчас живет на руинах Лордерона?! — вскричал Кер. — Его необходимо уничтожить немедленно!..

— Нет, — прервала гневное выступление дворфа Макси. — Сильванас не была старшей сестрой. Этот кулон принадлежал Алэрии Ветрокрылой. Той самой, что ушла в Запределье с героями второй войны, дабы запечатать Темный Портал с той стороны. — заметив удивленные взгляды друзей Макси добавила слабо улыбнувшись. — Вы что, полагали что мы, кал'дореи, живем в лесу, общаемся с совами и совсем ничего не знаем о внешнем мире? Ну, возможно так и было раньше, но после вторжения Архимонда мы прекрасно осведомлены как в настоящем, так и в прошлом. И не только союзников, но и врагов так же.

— Но как тогда сюда попал этот кулон? — в недоумении спросил Архей. — Значит ли это, что портал распечатан?

— Нет, портал все еще закрыт. — Ответил Церберус. — Я помню свое обещание и постоянно получаю сведения от разведки Выжженных земель. Портал все еще является запечатанным. По крайней мере, с нашей стороны уж точно.

— Все это очень прекрасно, — заявил Кер-Лаеда. — Но это же не значит, что нам тут вечно торчать?! Пойдем домой, я ужасно проголодался! Я думаю, тут нам больше нечего делать.

Макси поднялась на ноги и захлопнула сундук.

— Все верно. — Ответила она. — Нам пора домой…

Всю дорогу Макси была необычайно спокойной и тем паче удивительной если не сказать пугающей оказалась ее перемена стоило им добраться до дома.

Едва распахнулась дверь Макси проскользнула первой в дверной проем на ходу вытащив из ножен клинок. Блуд стояла посреди комнаты и едва завидев ее Макси со всех ног рванулась к девушке. Не успел никто и глазом моргнуть как Макси быстрым и сильным ударом сбила жрицу с ног и приставила меч к горлу.

— Сколько тебе за меня заплатили?! — прошипела она в лицо Блуд. — Или даже не платили? Бесплатно меня продала?!

— Макси! — воскликнул Архей, подбегая к подруге. — Ты что? Это же наша Блуд…

— Отойди от меня — произнесла Макси надавливая на лезвие. На шее Блуд показалась струйка крови. — Она была у лорда Грегора в тот момент, когда он принял решение обвинить меня во всем и заключить в Стокаду. Кто как не она подала ему такую идею?!

Блуд лежала, не двигаясь, стараясь даже не дышать: лезвие эльфийского клинка настолько сильно было прижато к ее шее, что казалось, стоит Блуд сделать хотя бы один вздох, и он тут же окажется для нее последним. Однако не Архей ни остальные не удивились услышав от Макси слова о присутствии Блуд в личных покоях Грегора.

— Макси, — спокойным тоном начал Церберус. — Блуд была там это мы все и так знаем. Но поверь, она туда отправилась еще до нашего прибытия в город. Она следила за лордом Грегором, так как уже подозревала его в измене Штормграду. Блуд вне наших подозрений! Подозревая Блуд, можешь с таким же успехом подозревать нас всех. Пожалуйста, отпусти ее пока она еще живая. Если бы она не сообщила нам о произошедшем в цитадели мы бы даже не знали что ты в Стокаде. Не лучший поступок пытаться убить человека, спасшего тебе жизнь.

Макси пристально посмотрела в глаза Блуд и заметила, что в них не было ни капли испуга, только искреннее недоумение. Она медленно отвела меч в сторону и осела на пол, клинок выпал из ее руки. Архей помог девушке подняться на ноги.

— У тебя порез на шее — произнес он. — Сама исцелишь или позволишь мне позаботиться об этом?

Однако Блуд даже не обратила внимания на это. Она села рядом с Макси и обняла всхлипывающую эльфийку.

— Я… я же почти… — задыхалась Макси. — Прости… Я ведь думала…

— Тише, тише. Уже все позади. — Успокаивала свою подругу жрица, поглаживая ее по плечу. — Все хорошо, все позади…

Раздался стук в дверь и Круз стоявший к ним ближе всех осторожно ее отворил. На пороге стоял Болвар Фордрагон.

— Прошу прощения за столь поздний визит… — начал было он, однако Церберус нетерпеливым жестом прервал его.

— Давай заходи скорее и рассказывай что произошло. — Добавил воин.

Болвар не заставил себя долго уговаривать. Перешагнув через порог, он сразу же захлопнул дверь и запер ее на засов, затем отошел в центр комнаты и оглядел друзей.

— Только что вернулась разведка с границ Пылающих степей. Регулярная разведка. — Начал Болвар. — Войска орков направляются к Южному тракту. Сомнений нет — война началась. И как мы все прекрасно знаем, сил отразить даже эту первую атаку у Штормграда не хватит. Единственная наша надежда на то, что дворфы Стальгорна успеют подойти к нам вовремя и помочь в обороне города. До завтра ждать нет времени, поэтому через полчаса прошу явиться в цитадель. Объявлен сбор верховного совета…

— Сколько оркам потребуется времени на то чтобы добраться до города? — спросил Церберус.

— Дней десять, думаю не больше. — Ответствовал Болвар. — Пехота не всадники, им этот путь раньше, чем за неделю не преодолеть.

— Орки черной горы — никогда не будут сражаться без вожака. — Задумчиво произнес Церберус. — У каждого отряда свой вожак, но у всех командиров есть главный — Нефариан. Без него орки не просто откажутся от боя. Оказавшись без влияния Виктора Нефариуса, разноплеменное воинство разбежится или набросится друг на друга. А Нефариан давно уже управляет своими командирами посредством некой сферы, которая как мы теперь знаем, служит еще и средством проникновения в покои Нефариана… — Церберус промолчал, затем посмотрел на Болвара и произнес. — Меня не будет на совете. Передай советникам, чтобы готовились к обороне и отправляли гонцов к союзникам. А я и те, кто пойдут со мной — мы постараемся предотвратить нападение на Штормград.

— Церберус… — упавшим голосом произнес бесстрашный военачальник Штормграда. — Ты что всерьез собираешься убить Нефариана в его крепости отрядом в шесть человек?!

Церберус повернулся к своим друзьям.

— Я прошу выйти вперед только тех, кто добровольно согласен идти к Проклятой Горе. — Произнес он. — И помните, если вы не уверенны, вам лучше оставаться в городе и оборонять его. Ваша доблесть будет уместна для защищающихся как никогда. Вы все уже с лихвой доказали свою преданность друг другу поэтому сейчас не надо проявлять неуместного геройства. Хотя, что я вам говорю, друзья вы же и так все прекрасно понимаете. И то куда лежит дорога, и то, что если кто-то не выйдет, его все поймут и поддержат.

Однако Церберус, похоже, напрасно готовил столь долгую речь. Стоило произнести ему первые слова, как все друзья шагнули к нему.

— Хватит уже разглагольствовать — проворчал Кер. — Ты не на митинге.

— Мы как всегда все вместе. — Добавил Архей.

— До самого конца. — прошептала Макси.

Церберус, улыбнувшись, перевел взгляд на Болвара.

— Можешь так и сообщить уважаемым советникам. Мы идем оборонять наш город отрядом в шесть человек. — Церберус еще раз оглядел своих друзей и добавил. — И я тебе должен сказать, что мне с ними безопаснее и надежнее чем с целой армией.

Глава 15

Возвращение в проклятую гору

Круз зябко кутался в плащ, однако ледяной ветер все равно пробирал до костей. Костер почти догорал, а снегопаду не было видно конца. Кер, Макси, Блуд и Круз сидели на склоне горы, глядя на огни Стальгорна и прозябая от холода. Впрочем, судя по виду Кера, ему эта метель была нипочем. Он стоял в сторонке и курил трубку, вглядываясь во мрак, будто бы это могло ему помочь увидеть запоздалых путников.

— До меня, между прочим, дошли слухи, что дочь короля Магни была похищена. И не кем-нибудь, а дворфами Черного железа. Может, заскочим к ним на огонек по завершению этого всего? Керу будет прекрасная партия. — сказала Макси. Компания весело захохотала, а Кер крякнул себе под нос, но воздержался от возражений. Круз даже заметил у него на лице довольную ухмылку. Судя по всему Кер был очень даже не против свести близкое родство с королевской династией Стальгорна — сама дочь государя Магни, это тебе не какая-то заезжая дворфиха из придорожного трактира.

— А я слышала, — добавила Блуд, — что никто ее не похищал, а она просто сбежала. Сбежала, чтобы обвенчаться с королем Темного железа. Так что напрасно Кер-Лаеда строит такие грандиозные планы. Ее сердечко уже занято.

Друзья снова засмеялись, а Кер повернулся к Блуд и зарычал:

— Сколько раз тебе повторять! Не смей копаться в моих мыслях!

Неподалеку от костра блеснула яркая вспышка и из темноты вышли Архей с Церберусом. Компания поднялась на ноги, Кер затушил трубку и, повернувшись, спросил у Церберуса.

— Как добираться-то будем? По такому бурану многие идти не смогут, а путь предстоит неблизкий. Может сразу к Черной скале?

— Наверное, так и сделаем. Но оттуда уж всяко выбираться придется своими силами, — ответил воин.

Архей воздел руки, прямо из пустоты образовался светящийся овал, внутри которого смутно угадывались очертания далеких земель. Кер шагнул внутрь этого сгустка энергии и исчез Круз легонько подтолкнул Макси.

— А что делать-то? — Макси уставилась на Круза. — Я еще никогда таким не пользовалась. Мы с Археем перемещались…

— Просто иди вперед и все. Бояться не надо. Живее!

Макси шагнула вперед. Горы и метель вокруг нее закружились и Макси почувствовала что вот-вот упадет на землю. Она пошатнулась, пытаясь сохранить равновесие. Из темноты показались очертания сосен и большого озера, но и эта картина мгновенно исчезла, уступая место новым пейзажам. От вращения всего что ее окружало у Макси закружилась голова и к горлу начала подступать тошнота. Тело казалось, вытянулось длинной тонкой нитью и начинает закручиваться по спирали. На какой-то миг вихрь, пролетавших вокруг нее изображений слился в сплошную разноцветную полосу Макси почувствовала что ее сейчас вырвет и вдруг она вновь оказалась на твердой земле. Рядом стоял Кер и, прищурившись, оглядывал местность. Вокруг была выжженная каменистая равнина, вся испещренная трещинами и провалами. Кое-где виднелись чахлые, засохшие деревца, вдалеке стояли шатры и палатки орочьих лагерей. Прямо перед ними возвышался огромный вулкан, от равнины Драго'Дара к самому подножию горы вела мощенная камнем тропа. Она вздымалась вверх к мосту над бездонной пропастью и вела в самые недра горы. По западным склонам виднелись потоки лавы, извергнутые горой в незапамятные времена, походившие сейчас на драконов скорченных в ужасных муках. Гора спала беспокойно: то и дело из ее недр доносился рокот, и тогда земля под ногами начинала содрогаться.

Макси опустилась на землю и попыталась выровнять дыхание и прийти в себя. Отчасти из-за первого путешествия порталом, от которого она была, мягко говоря, не в восторге, а отчасти потому что, вновь увидев шпиль черной скалы, на нее нахлынули воспоминания, которые были еще слишком свежими. Она боялась поднять глаза багровому небу, боялась увидеть огромную крылатую тень, вылетающую из-за скалы и оглашающую долину своим воплем.

— Теперь я объясню, в чем будет заключаться наша задача. — Проговорил Церберус. — Наша задача — убить Нефариуса, тогда орки прекратят наступление, лишившись вожака и не имея над собой никакого командования. Разумеется, убить Нефариана в его твердыне — затея безнадежная и безумная, но у нас есть небольшая надежда на успех. Заключается она вот в чем. — Церберус вынул из складок плаща небольшой пузырек, наполненный темно-зеленой, густой жидкостью. — Зелье обращения. Сейчас его достать сложно даже для нас, но мне повезло. Как только мы проберемся в черную гору, я выпью это зелье и отправлюсь в личные покои Нефариана. У меня будет примерно минут двадцать, до того как действие зелья окончится. После чего Архей вернет меня к вам если, разумеется, у меня все получится. Вы нужны будете, для того чтобы помочь Архею поддержать ритуал призыва. Затем мы выходим за пределы горы, и Архей возвращает нас обратно. Вопросы есть?

Никто не проронил ни слова, но все прекрасно понимали, чем может обернуться эта затея. Даже если представить на секунду что Церберус и правда сможет устранить Виктора Нефариуса, хотя это было более чем неправдоподобно, обратно он вряд ли сможет к ним вернуться. Однако ничего другого не оставалось. Осторожно спустившись с холма, друзья приблизились к дороге.

— Радует лишь то, что Нефариан бросил фактически все свои войска на Штормград. Нам будет гораздо легче добираться до горы, нежели в прошлый раз. — Сказал Церберус.

И правда, орков в долине почти и не было. Менее чем за десять минут путники добежали до подножия горы и начали подыматься по тропе. Подходя к воротам, Кер вспомнил двух огров охраняющих ворота. Сейчас, как ни странно, никакой охраны не было, однако Кер не удержался и улыбнувшись обернулся посмотреть на Макси. Несмотря на волнение эльфийка тоже лукаво улыбнулась Керу, многозначительно кивая в сторону ворот, где несколькими днями ранее располагались незадачливые часовые.

Отряд зашел внутрь горы. Впереди шагал Архей: в руке он держал посох освещающий дорогу. За ним, не отставая ни на шаг, следовал Кер. Шедшая позади дворфа Макси вытащила из ножен клинок. Близость оружия ее несколько успокаивала. В затылок ей дышал Круз, за ним держалась Блуд. Замыкал шествие хмурый и молчаливый Церберус.

Пройдя огромный зал с воздушной гробницей, друзья начали подыматься по лестнице вверх к балкону Темного Крыла. Одолев несколько лестничных пролетов, все остановились на длинной широкой террасе прямо над огненной рекой под ними. Церберус достал флакончик с Обращающим зельем и показал рукой в дальний конец балкона. Там что-то испускало слабое свечение. Подойдя поближе, друзья увидели, что на невысоком постаменте стоит большая хрустальная сфера с двумя крыльями по бокам, выполненными из золота. Сфера светилась бледно-голубым светом, а золото отражало и усиливало это свечение. Присмотревшись повнимательнее Макси заметила что на хрустальной поверхности сферы, которая на первый взгляд казалась идеально гладкой, проступает гравировка в виде отпечатка ладони.

— Это и есть вход в логово Нефариана. — сказал Церберус. — Ждать вы меня будете здесь, только, конечно же, не на виду. Ровно через двадцать минут. — Он посмотрел на Архея и тот понимающе кивнул. Макси вопросительно уставилась на друзей, но все сохраняли молчание. Архей прошептал заклинание и из его ладоней вырвались язычки лилового пламени. Поколебавшись какое-то мгновение, они потянулись к груди Церберуса и впились в него. Воин дернулся но подавил стон, крепко сжав зубы. Теперь же казалось, что лиловое пламя наоборот вытекает из груди Церберуса и течет к Архею в руки. Макси такого никогда прежде не видела, однако почему-то ощущала сильную тревогу. Разумеется, ее друзья знали что делать, однако она не могла избавиться от ощущения внутри нее, что сейчас рядом с ней находиться источник огромного зла. Эта магия казалась ей отвратительной и темной. Язычки пламени угасли и только в ладонях у Архея они сгустились и выглядели, словно маленький камешек. Однако, присмотревшись, Макси поняла, что в руках у мага и правда лежит маленький фиолетовый кристаллик. Церберус открыл флакон…

— Нет!.. — крикнула Макси. Друзья обернулись на этот крик эхом раздавшийся по коридорам Черной скалы, но все было тихо. — Нет! — повторила она. — Это должна сделать я.

Все уставились на Макси недоумевая. Все, кроме Церберуса, который опустил глаза в пол.

— Да. Это правда… — тихо произнес Церберус. — Я бы конечно никогда не смог просить тебя об этом, ибо это решение — верная смерть. Но ты сама выбрала этот путь… И он изначально был предначертан для тебя.

— Церберус, что ты… — начал было Кер но воин только отмахнулся от дворфа и протянул Макси пузырек с зельем.

— Значит, меня ждет куда горшая участь нежели Мейв. — проговорила Макси. — И все должно окончиться здесь… Ну что ж, зато я по крайней мере приложу все усилия, дабы сделать то, зачем мы сюда пришли.

— Я не говорил, что все должно окончиться именно здесь. — Ответил Церберус. — Для Джандис все окончилось в шестнадцать лет, но не на шестнадцатилетие.

Макси почувствовала, как земля уходит из под ног. Церберус все знал! Церберус всегда был рядом, а она не догадалась задать ему все мучившие ее вопросы. Но она, разумеется, и не могла знать об этом. Нужно во что бы то не стало вернуться живой, к тому же эльфийку очень успокоили слова о том что "все закончится не здесь".

Архей протянул руки к эльфийке и уже знакомые Макси язычки лилового пламени вырвались из его ладоней. Однако как только они коснулись Макси она вдруг поняла что означали ее ощущения и опасения. Это и была самая темная и ужасная магия. Макси вдруг поняла, что нужно бежать, бежать как можно дальше отсюда или же немедленно убить этого человека, который сейчас стоял напротив нее, обнажая ее до самой души, раскалывая ее душу на части и забирая ее постепенно себе. Однако в голове у Макси все еще эхом отражались слова Церберуса и она выстояла.

Пламя сгустилось и, сверкнув, превратилось в маленький лиловый кристалл. Архей извиняющимся взглядом посмотрел на Макси, однако она стыдливо отвернулась понимая что она уже никогда не почувствует себя чистой. Архей спрятал кристаллик в один из карманов мантии и тяжело вздохнул.

— Ровно двадцать минут. — Тихо произнес Архей. — Ты почувствуешь небольшое жжение в груди, когда я буду тебя перемещать. Просто закрой глаза и расслабься в этот момент. И даже если ты не успеешь, это не имеет значения. Ты все равно должна вернуться.

Макси кивнула. Церберус протянул ей пузырек с зельем и Макси не раздумывая открыла его и залпом осушила. В глазах слегка помутилось, а затем она почувствовала как ее внутренности и кожа, словно начинают плавиться. Однако первая боль прошла довольно быстро уступая место щекотке, пожалуй даже немного приятной. Но и она постепенно утихала и не прошло и пятнадцати секунд как все окончилось. Кер стоял напротив Макси и смотрел на нее. И хотя выражение лица дворфа было озабоченным, эльфийка приметила в его глазах веселые искорки. Она поднесла руку к глазам и опешила, не зная пугаться ей или смеяться. Ее ладонь теперь была гораздо больших размеров и темно-зеленого цвета. Макси провела рукой по лицу и ощутила, как ее нижние клыки весьма увеличились в размерах и немножко выступают изо рта. Сомнений не было: она только что приняла облик орка.

— Макси, — вырвал ее из раздумий голос Церберуса. — Время не ждет. Пора.

Кивнув, Макси развернулась и подошла к сфере. Затем глубоко вздохнула и положила ладонь на сферу в том месте, где проступали еле заметные гравированные ниточки. Это перемещение совсем не было похоже на то, каким пользовались маги. Не было никакого бесконечного коридора сменяющихся образов, ничего не тревожило тело. Мир вокруг нее просто вспыхнул ослепительной вспышкой зеленого цвета, а затем она увидела, что уже стоит возле все той же сферы, но совершенно в другом месте.

Макси огляделась. Она стояла возле стены в довольно большом зале, в котором кроме нее никого не было. С высокого потолка свисали огромные светильники размерами превосходящие рост Макси в несколько раз. Сфера перемещения стояла на довольно большом возвышении с высокими перилами, слева от нее были ступеньки. Из этого зала был только один выход в западную часть горы. Несмотря на довольно яркое освещение, комната, облицованная камнем багрового цвета, выглядела довольно мрачно и тускло. Было невыносимо жарко, хотя Макси прекрасно понимала что эта часть крепости находится очень далеко от жерла горы. Она опустила взгляд вниз на пол и едва не вскрикнула. Весь зал под площадкой, где она стояла, был усеян огромными, высотой в полтора человеческих роста шипастыми предметами овальной формы. Однако Макси, никогда прежде не видавшая такого сразу поняла с чем имеет дело. Жара в этой комнате и полное отсутствие хотя бы одного орка… Это была кладка. Весь зал был заполнен сотнями драконьих яиц, из которых вскоре должны будут вылупиться черные драконы. Новая армия Нефариуса будет куда смертоноснее всех его несметных полчищ орков. Яйца медленно пульсировали и первые секунды Макси не решалась сдвинуться с места опасаясь что выводок должен был появиться на свет сей же миг. Однако успокоив дыхание Макси поняла что ничего страшного не происходит и что подвижность яиц никоим образом не означает немедленное появление из них драконов. Ей в голову уже пришла мысль немедленно разбить их но, оглядев зал получше она поняла, что у нее просто не хватит времени уничтожить несколько сотен драконьих яиц. И время, отсчитывающее ее драгоценные двадцать минут неумолимо бежало вперед. Сделав глубокий вдох Макси начала спускаться по ступенькам стараясь не делать лишнего шума. От ступенек до выхода из зала было не более дюжины шагов, но эльфийке они показались в несколько миль длиной, когда она шла через зал между медленно пульсирующими теплыми яйцами драконов.

Выход из зала вел в длинный коридор заканчивающийся винтовой лестницей. Сбоку от лестницы находилось две двери по обе стороны коридора. Все что Макси знала о твердыне Нефариана, а вернее сказать догадывалась, это то, что его покои должны были находиться в самом верху этой крепости. Однако по возможности надо было проверить все двери. Макси подошла к правой двери и замерла прислушиваясь. Однако из-за двери не доносилось ни звука. Собравшись с силами, она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

В первую секунду пока она открывала дверь, ей показалось, что эта комната ничем не отличается от предыдущего зала. Она успела увидеть такие же стены, как и в предыдущем коридоре и зале с яйцами. Похоже, что все здание было выложено этими багровыми камнями. Те же светильники невероятных размеров и…

У Макси перехватило дыхание. На полу, на расстоянии нескольких десятков шагов от двери лежал огромный красный дракон. Макси замерла на месте пытаясь понять, заметил ли ее дракон и успеет ли она выпрыгнуть из комнаты, однако тут же она заметила, что дракон крепко спит. Его спина мерно подымалась и опускалась в такт глухому спокойному дыханию дракона. Глаза были закрыты и только лишь из его ноздрей время от времени вылетали тоненькие струйки дыма.

Как только прошел первый испуг Макси поняла что даже если бы дракон не спал у нее не должно было бы возникнуть проблем. Красные драконы были друзьями и союзниками ночных эльфов. Непонятно только что этот дракон делал здесь. Предатель, переметнувшийся на темную сторону? Это вряд ли. Скорее всего, он был пленником. Возможно стоило разбудить его чтобы предложить помощь но что-то внутри Макси противилось этой правильной на ее взгляд мысли. Она не могла быть полностью уверенной, что этот дракон все еще на их стороне. К тому же она вовремя вспомнила, что находится в обличье орка и что дракон вряд ли поверит ей, глядя на ее кожу и клыки. Эльфийка тихонько вздохнула и осторожно прикрыла дверь.

Сколько уже прошло времени? Наверное, довольно много. Нет времени проверять соседнюю комнату, следует немедленно подыматься наверх и искать Нефариуса. Макси взбежала на винтовую лестницу и начала поспешно подыматься вверх.

Прошло довольно немного времени и Макси поднялась по лестнице на самую верхнюю площадку. Стоило ей сойти со ступенек, примерно дюжина орков находившихся на площадке развернулись к ней. Один из них вышел вперед и что-то отрывисто проговорил. Макси с ужасом поняла, что она совсем не понимает орочей речи, однако говоривший, видимо, тоже вовремя спохватился, потому как быстро добавил на общем наречии.

— Да у вас же еще и наречие свое. Остолопы, совсем ничего не понимаете, приходиться говорить с вами на языке этих вонючих людей. — Орк громко выругался, затем продолжил. — Почему так поздно? Где Крак и остальные командиры?

Макси абсолютно не имела представления что отвечать, однако поняла, что если она будет стоять и молчать ничем хорошим это не окончится. Выбора не было: орк буравил ее своими глазами, нужно было что-то говорить.

— Они пропали. — спокойно ответила Макси. — Последнее время они были слишком недовольны положением дел, особенно подготовкой к войне. Я думаю, они просто сбежали.

Среди орков поднялся ропот, однако орк, задававший Макси вопросы, и по видимому являвшийся здесь командиром, обвел взглядом толпу и вновь воцарилась тишина.

— С тобой я поговорю после совета, — глухо прорычал командир орков. — И с этими двумя, когда их поймают, в чем можешь не сомневаться. А теперь все заткнулись и вперед.

Вслед за остальными орками Макси прошла в огромный зал. Несмотря на вонь, исходившую от ее нового окружения и на мысли о том что времени почти не осталось Макси не могла не восхититься великолепием той обстановки куда она попала.

Логово Темного Крыла. Огромный зал с балконом во всю ширину стены освещался красными светильниками, однако сейчас стены не выглядели измазанными кровью. За балконом была темнота, но светильники окрасили зал в мягкие цвета заката. Три ряда массивных колон поддерживали потолок. Огромные каменные драконы, вставшие на задние лапы и упирающиеся руками в своды зала. Макси опустила взгляд и увидела, что орки выстраиваются в два ряда. Она заняла свое место в первом ряду и увидела причину такого построения.

Прямо перед ней, на адамантитовом троне сидел смуглый человек со смоляными волосами. На орков он глядел сердито и в то же время насмешливо. Никогда прежде его не видев Макси поняла, что перед ней сидел лорд Виктор Нефариус.

Вперед вышел тот самый орк отчитывавший Макси на площадке у винтовой лестницы и опустившись на колено перед Нефарианом заговорил. Макси старалась прислушиваться к разговору, одновременно пытаясь понять, сколько у нее осталось времени, и как ей осуществить задуманное. Первая часть плана прошла слишком легко и успешно. Однако это была самая легкая часть. Теперь же ей предстояло попытаться уничтожить лорда Нефариана и сделать это в окружении дюжины орков. Однако даже если бы их не было рядом, такая затея была слишком сложной. Вступать в открытый бой с черным драконом было бессмысленно. Макси нужен был один точный удар, чтобы завершить все. Внезапно Нефариан встал с трона и орк, докладывавший о перемещениях? войск замолчал. Виктор Нефариус выглядел крайне рассерженным.

— Встать в строй! — рявкнул он. — Я знал о вашем тугодумии и лени, но если за три дня армия не может даже добраться до границ наших собственных владений я не вижу в ней смысла! Как обстоят дела с кланом Кровавой Глазницы?! — с этими словами он обратил взгляд к Макси ожидая ее доклада.

Командир орков уже поспешно вернулся в строй и Макси поняла что ей нужно занять его место. Эльфийка вышла из строя и заняв место, где только что стоял командир опустилась на колено, пытаясь придумать что-то правдоподобное и понимая, что это ее единственный шанс. До истечения отпущенных ей двадцати минут оставалось не более десятка другого секунд.

— Я жду доклада! — потребовал Нефариан и развернувшись направился к креслу.

Макси быстро вскочила на ноги: сейчас или никогда! Молниеносным движением она выхватила из-под одежды острый, обильно смазанный ядом кинжал и подскочила к Нефариану. Какой бы удар она не нанесла, если Нефариану удастся превратиться в дракона, эта царапина ничего для него не будет значить. Однако яд должен был не дать Нефариану возможности обратиться, если Церберус не ошибался, то одного удара бы хватило точно так же как и в случае с Ониксией. Нефариан не успел развернуться и отразить выпад и Макси вонзила клинок в его глотку по самую рукоять.

И тут ее взгляд упал на сверток возле трона. Она явственно ощутила, что кулон на ее груди словно ожил, тот самый кулон, который она подобрала в сундуке лорда Грегора. И ей показалось, что теперь кулон ей тихо шепчет, что нужно поднять этот сверток, что это важнее всего и даже важнее ее жизни. Не отдавая себе отчета в том что она делает, забыв об орках в зале она отпустила кинжал и, подскочив к свертку, схватила его в охапку. В этот же момент она почувствовала, как ее кожа начинает страшно зудеть и увидела, как ее руки державшие сверток, из зеленых превращаются в свой обычный телесный цвет с легка розовым оттенком. Действие зелья окончилось и Макси снова превратилась в эльфийку.

Однако орки быстро напомнили о себе. Командир подскочил к трону и схватив Макси за волосы рывком бросил ее назад. Макси упала на спину и успела увидеть как Виктор Нефариус задыхаясь, пытался вытащить кинжал из горла, завалившись на ступеньки. От удара у нее перехватило дыхание однако она только сильнее прижала к груди сверток. В этот же момент один из орков вытащил из-за пояса топор и размахнувшись опустил его на голову эльфийки. Последнее что успела увидеть Макси это было блестящее лезвие стремительно рассекавшее воздух. А затем тьма поглотила ее…

Глава 16

Не такой как они

Со всех сторон его окружали скалящиеся зверские рожи его собратьев, к которым он никак не хотел себя причислять. Тролли и орки хохотали, ругались, пили брагу и рвали на части жареное мясо. Это не были гордые, свободолюбивые воины Орды, нет. Это был загон для диких зверей, молодняк, еще даже не почувствовавший вкуса настоящего сражения, но уже отведавший первой крови. Подростки, прошедшие лишь только одно первое испытание, но уже мнившие себя воителями Орды. Не в силах выносить это отвратительно зрелище Гормог поднялся и вышел из шатра на свежий воздух.

За свои шестнадцать лет жизни Гормог не раз задавался вопросом: в чем заключалось "величие" его сородичей, каждый раз он находил что-либо, отравлявшее его любовь к своему народу, но в то же время, глядя на взрослых мужественных воинов, он понимал что честь его народа еще сохранена. Однако сегодняшнее пиршество по случаю посвящения молодняка в воинов Орды вновь всколыхнуло в нем сомнения и отвращение ко всем и к себе в том числе. Гормог присел на камень, и достал из-под жилета книжку в толстом кожаном переплете.

Всего две недели назад он и старшие воины пребывая в патруле, столкнулись с дворфами в сопровождении человеческой женщины. Быстрая схватка не оставила жертв и дворфы спешно отступили. Гормог нашел эту книжку на земле, по-видимому, брошенную кем-то из дворфов. Однако, несмотря на глумливые выкрики его товарищей, он все же оставил ее себе. Книга была написана на общем наречии, и хотя для Гормога этот язык был совершенно неизвестным, в лагере были несколько отрекшихся, которые понимали смысл написанного и, хоть и с видимой неохотой, но все же помогли Гормогу перевести то, что было в ней написано. Но в книге не содержалось никаких ценных сведений, за исключением описания путешествия этих самых дворфов в Черную Гору, а потому книгу у Гормога не отобрали и молодой орк теперь часто сидел в стороне от остальных, перечитывая заметки, оставленные на страницах этой книги, и пытаясь понять мысли и чувства его врагов, обронивших ее на поле брани.

Другие воины, в том числе и молодняк, замечали, что Гормог ведет себя не так, как это полагалось нормальному благообразному воину. Все чаще его мысли и суждения, его вопросы и ответы вызывали в прямом смысле ступор у собеседников. И хотя Гормог все так же оставался орком, сражающимся за честь орды, товарищи все больше не понимали его. Гормог не испытывал жажды крови, ему не доставляло удовольствия совершать убийства пусть даже и необходимые. И сражаясь с людьми, прячущими свои хрупкие нежные тела за стальными панцирями, он не испытывал ненависти, той которую чувствовали его товарищи и той которую он видел в глазах людей глядевших на него. Он лишь осознавал, что это необходимость навязанная войной, начавшейся очень давно и которая, скорее всего, будет длиться до скончания времен, либо же до тех пор, пока кто-либо из противоборствующих сторон не будет уничтожен полностью. Гормог не питал никаких дружеских чувств ни к кому из живущих, за исключением разве что диких зверей, с которыми он научился ладить.

Из шатра выбежал молодой тролль Даннуман, который не успел сделать и пяти шагов, как сразу же споткнулся и расшиб себе лоб об камень. Вскочив, тролль пнул со всей силы камень и повернулся к Гормогу.

— Почему-мна камммень бросается на меня? — запричитал Даннуман. — Почему-мна острые хотят бить Даннуман?

— Возможно тебе стоит обратиться к Лаурсену? — пожал плечами Гормог. — Пусть он сделает тебе очки, возможно, тогда ты станешь лучше видеть, и камни перестанут кидаться на тебя?

Тролль отшатнулся от него, как от прокаженного и поспешил обратно в шатер. Это не был ответ орка и Гормог прекрасно это осознавал. Возможно так бы ответил дворф, или человек… Этим объяснялся испуг молодого тролля, но Гормог уже выбросил его из мыслей. Он снова открыл книжку и задумался о Бранне — дворфе-жреце, который делал превосходные инженерные очки…

С того дня уже минуло довольно много времени. Гормог давно ушел из Бесплодных земель и теперь пытался пробраться на запад, к заснеженным вершинам Дун Моро. Он научился избегать застав Альянса, так же как и уходил от встреч с представителями Орды. Он общался только лишь с дикими зверями, и звери отвечали ему тем же. Это были его единственные друзья и ему не нужны были ограниченные и жестокие сородичи, равно как и льстивые двуличные люди. Все чего он хотел, это найти дворфа по имени Дала-Хан и вернуть ему книгу. И с каждым днем ночи и дни вокруг становились холоднее, а землю все чаще укрывало снежное одеяло. Гормог вступил в пределы Дун Моро и теперь с осторожностью пробирался на запад, хоронясь от дворфийских патрулей.

Седобородый дворф стоял на невысоком холме и глядел на долину укрытую снегом. Внезапно он услышал как за его спиной поскрипывает снег, по-видимому приминаемый чьими-то ногами. Дворф обернулся и увидел, как по склону к нему поднимается широкоплечая фигура, укутанная в меховой плащ с низко опущенным на лицо капюшоном. Солнце, выглянувшее из-за туч, блеснуло на золотой пряжке дворфа, осветив молот — знак паладинов Стальгорна — и фигура в плаще на секунду замерев на месте, начала подыматься вверх еще быстрее.

— Дала-Хан? — немного неуверенно произнес Гормог на общем наречии, стоило ему подняться на холм.

— Да, — ответил паладин. — Это я. А кто вы, и что вас привело ко мне?

Услышав подтверждение своих догадок, Гормог с облегчением откинул капюшон, но не успел произнести ни слова. Увидев обладателя мехового плаща, Дала-Хан, не особо привыкший к раздумью в подобных ситуациях, выхватил меч и нанес удар в ничем не защищенный живот орка.

Глава 17

Проклятие Тауриссана

— Эй! Сестра?! Ты в порядке? — голоса доносились откуда то издалека, словно из позабытого прошлого. Серая мгла застилала взор, в теле чувствовалась неимоверная слабость. Не хотелось вставать, не хотелось открывать глаза. Вот так бы лежать все время, прохладный ветерок что-то тихо шепчет тебе, что-то про сон, отдых… Твой путь окончен и большое никуда не надобно торопиться. Теперь будет вечный покой и больше ничего. Да ничего больше и не надо кроме покоя. Главное не открывать глаза, не откликаться на эти голоса зовущие ее из далекого сна. Нельзя просыпаться, мертвецы не должны ходить по земле, это неправильно. А у тебя ведь в голове огромная трещина, тебе что только что раскроили топором череп. Просто лежи, просто отдыхай. Расслабься и позволь этим волнам ласкового ветра унести тебя ввысь, далеко к звездам где тебе суждено пребыть до скончания времен.

Острая боль пронзила тело. Макси конвульсивно дернулась и закашлялась. Мир вновь обрел краски и звуки. Она снова ощущала свое тело. Приоткрыв глаза, она увидела над собой обеспокоенное лицо Блуд. За ее спиной стояли остальные друзья и внимательно смотрели на эльфийку. Макси вдруг поняла, что все еще сжимает в руках сверток подобранный подле трона Нефариана. Отпустив руку от тряпки которая скрывала ее находку Макси поднесла руку ко лбу и ощупала его. Никакой раны, все в порядке. Воспоминания вдруг резко нахлынули со страшной силой. Макси перевернулась на бок, и ее вырвало на пол. Кер шумно вздохнул.

— По крайней мере, она жива, а это уже здорово. Давайте убираться отсюда, пока у нас есть такая возможность.

Церберус и Архей приподняли Макси под руки. Однако она попыталась высвободиться

— Успокойся Макси. — Ласково сказал Архей. — Нам пора уходить. Все закончилось.

— Сверток — тихо прошептала эльфийка. — Дайте мне сверток. Я смогу идти сама. Правда.

Архей нагнулся и поднял с пола находку. Макси прижала сверток к груди и сделала несколько не очень уверенных шагов. Однако силы все же возвращались к ней, и с каждым шагом она чувствовала себя все лучше. Церберус достал меч и пошел впереди, за ним шла блуд которая поддерживала Макси под руку. Рядом шел Круз, который выглядел более встревоженным, чем остальные. Архей и Кер прикрывали отряд, двигаясь позади всех.

— Что в этом свертке? — осторожно поинтересовалась Блуд

Макси покачала головой и обратила взгляд на Церберуса.

— Ты должен мне все рассказать, — произнесла она. — Ты ведь все знаешь. Я выжила и я справилась. По крайней мере, я надеюсь. Последнее что я помню — он лежал с ножом в горле… Я убила Нефариана. А потом они убили меня… Или же нет? Что со мною произошло?

Отряд замер на месте от неожиданности. Разумеется всем бы хотелось чтобы план прошел успешно, но в то же время все понимали насколько невыполнимой казалась затея и от души порадовались хотя бы тому что Макси вернулась к ним живой. А она снова преподнесла им невероятно приятный сюрприз.

— Такое происходит со многими, кого перемещают по осколку души, — ответил Церберус. — Главное что ты в порядке. Сейчас, разумеется, нам надо спешить, но как только мы доберемся до безопасного места, я все расскажу тебе. По правде говоря, я не имею права на другой вариант. Ты уже выросла Макси, набралась опыта и мудрости. Ты встала вровень с величайшими героями после твоего сегодняшнего поступка. Как только доберемся до города, тебе воздадут почести достойные твоего подвига. Прости, что я не могу прямо сейчас как следует восхвалить тебя. Нам нужно спуститься на первый глубинный уровень и оттуда направиться к выходу в Опаленное ущелье. Эта дорога гораздо безопаснее той, откуда мы пришли. Как только выберемся из горы, Архей переместит нас в Стальгорн.

— Не надо никаких похвал — слабо улыбнулась Макси. — Но судя по тому, что этот путь как ты сказал, безопасен я бы хотела задать один вопрос. Что это за магия, которой воспользовался Архей? Разве это дозволяется королем?

Архей многозначительно хмыкнул и Макси услышала как Блуд за ее спиной прыснула от смеха.

— Наш милашка Архей ведь не всегда был примерным магом. — Тихонько засмеялась Блуд. — Этот шалопай из трущоб в свое время связался не с теми людьми. И его тяга к магии окончилась тем, что он занимался оккультизмом. Он познал темную сторону магии, запрещенное знание, которое зовется чернокнижием. Однако когда дело дошло до Стокады, Церберус заступился за ним перед королем, и взял Архея на поруки, заявив, что из него выйдет первоклассный волшебник. Разумеется, было взято слово с Архея, никогда больше не применять темную магию. Однако нам это часто бывало нужно. А королю ведь не обязательно все знать, не так ли?

Макси улыбнулась уже вполне уверенно. Силы вернулись к ней и слабость почти оставила. Блуд же шла рядом и тихонько продолжила.

— Конечно же, я сама очень хочу попробовать другую сторону своей магии. Темную магию жреца королевская корона так же запрещает практиковать, однако я больше боюсь того что тьма поглотит меня не оставив в моей душе места свету. Я не буду рисковать, однако, это очень сильное искушение…

Блуд вздохнула и замолчала. Макси предпочла не продолжать расспросы, и отряд продолжил путешествие по темным пещерам в молчании.

Дорога вела под уклон, затем несколько выровнялась. Было тепло, пожалуй, даже жарковато — неподалеку протекала лава из расщелин в теле горы — но пещерный воздух был на удивление чистым, без малейшей затхлости. В бледном свете посоха Кер видел уходившие в непроглядный мрак, наверх или вниз, боковые коридоры и лестницы. О том, чтобы удержать картину подземного лабиринта в памяти, не приходилось и думать.

— Архей, — прошептала Макси. — А в этой горе… Тут кто-то обитает?

Маг промолчал, за него ответил Кер.

— Здесь раньше жили дворфы из клана Темного железа. Однако они пошли войной против своих собратьев. Войной, которая обернулась против них. Войска Бронзобородых и Диких молотов победили его армию, и дошли почти до самой скалы. И тогда король Тауриссан призвал великое зло в этот мир. Повелителя стихии огня, одного из богов древнего мира Рагнароса прозванного проклятием Тауриссана. Войска объединенной армии отступили. Но согласно легенде, Рагнарос поработил дворфов Темного железа, обрекая последних на вечное служение ему в недрах Черной горы. Пока что этого не подтвердил никто. Мало кто решился прийти сюда, а уж тех, кто вернулся бы и рассказал об увиденном, и того меньше.

Макси давно потеряла счет времени. Ей казалось, что они идут уже не несколько часов, а может несколько дней или недель. Путь уводил все глубже к самому сердцу горы. Стали все чаше попадаться обломки утвари, сломанное оружие, а вдалеке, там, куда не доставал свет от посоха ей казались мертвые обгоревшие тела. После очередного поворота Церберус остановился и облегченно вздохнул.

— Мы вышли недалеко от зада великого суда, — произнес он. — Сейчас спустимся пониже и по тоннелю пройдем до самого выхода из горы. Идти осталось совсем немного…

Однако он не успел договорить. Совсем рядом раздался гулкий рокот и обернувшиеся на звук путники увидели, как распахивается огромная двустворчатая дверь в конце коридора. Дверь, которая, по словам Церберуса, вела в зал великого суда. Из этого зала уже поспешно выбегали дворфы, почти неотличимые от Кера за исключением того что кожа их была черной как сажа и бороды так же были преимущественно темных цветов. Помахивая топорами и громко крича, дворфы бежали к путникам, дабы схватить их и поскорее представить к суду.

Церберус выхватил оружие и взмахом руки приказал товарищам следовать за ним. Добежав до конца коридора, они увидели, что перед ними была дверь и к огромному счастью друзей она оказалась открытой, путники вбежали в следующий проход. Церберус навалился на дверь, закрыл и обломками мечей валявшихся на полу заклинил намертво. Однако все понимали, что эта преграда долго не продержится. Устремились к западному выходу, рассчитывая выиграть время и обойти преследователей. Не успели они добежать до половины зала, как на дверь обрушился страшной силы удар. В образовавшийся проход ворвались дворфы Черного железа. За ними шествовал огромный каменный голем.

— Не останавливайтесь — крикнул Церберус. — Вниз к мосту через реку! Там срежем пусть насколько возможно.

С этими словами Кер побледнел, однако побежал вслед за товарищами.

— Так близко к… — начал было говорить на бегу дворф, но Архей оборвал его.

— Кер, у нас нет выбора. Да и потом, сколько уже прошло столетий? Я думаю, он давно спит где-то в недрах горы. Ему нет дела до нас!

Друзья выбежали из зала и устремились по длинному мрачному тоннелю к выходу. Внезапно Макси окликнула друзей.

— Стойте! Слушайте. Они прекратили погоню. За нами больше не гонятся.

И правда. Больше не было слышно криков погони. Паче того, не было слышно вообще ничего. Тьма давила на разум, заглушая все звуки, делая их призрачными и искусственными. Слышно было, как бьется собственное сердце. И тут все явно ощутили приближение силы. Вздрогнул пол под ногами. Неизвестная угроза еще не показала себя, но никто с ней не хотел встречаться. Впереди открывался небольшой мостик, переброшенный через огненную реку. Пробегая по мосту Макси задыхавшейся от жара под ногами показалось что лава словно ожила и пытается устремиться вслед за путниками.

Перебежали мост, и впереди оставался последний тоннель, из которого уже веяло свежим ветерком. Но в этот момент раздался новый толчок и с потолка посыпались камни, едва не завалив им проход. Раздался приглушенный стон Церберуса.

Макси закашлялась в поднявшейся пыли и пыталась разглядеть хоть что-то вокруг себя. Едва только воздух немного очистился от пыли, она увидела, что Церберус лежит на полу, а его ноги придавлены большим валуном.

— Церберус! — воскликнула эльфийка и метнулась к своему другу. Но в этот момент лава вскипела и выплеснулась вверх являя взору то, во что Макси никак не могла поверить. Из огненной реки поднялась огромная фигура отдаленно напоминающая человеческую. Огненный великан ростом больше пяти метров медленно выходил из лавы сжимая в руке пылающий шипованный молот. Макси отшатнулась от ужаса назад и упала на землю пытаясь отползти подальше от этого чудовища.

— Это же Рагнарос, — воскликнул Круз. — Рагнарос!

Кер стоял неподвижно, глядя остекленевшими глазами на огненного великана. Его лицо было белее снега.

— Значит, это правда. — Прохрипел дворф. — Проклятие Тауриссана существует…

— Бегите! — крикнул Архей. — Его нельзя убить вашим оружием. Я что-нибудь придумаю. Только скорее!

Однако никто не сдвинулся с места. Первый испуг прошел и все поняли, что если они уйдут Церберус и Архей обречены. Макси поднялась на ноги, однако Архей оттолкнул ее назад в тоннель.

— Убирайтесь сейчас же! — взревел он. — Ваше оружие мне тут только помешает. Уходите немедленно иначе вы убьете нас всех!

Кер схватил Макси за руку и потащил по тоннелю. Рядом с ними тяжело дыша, бежали Круз и Блуд. Макси отчаянно боролась с желанием оглянуться назад или развернуться и вопреки приказу Архея побежать на помощь. Однако она, как и все другие, прекрасно понимала, что их оружие ничем не смогло бы помочь магу, хотя их вера в то, что Архей сможет сладить с таким противником была тоже не очень сильна. Друзья пробежали немногим более двух сотен шагов, как послышался грохот позади них и пол под ногами задрожал. А затем наступила тишина…

— Зачем ты остался Архей?! — укоризненно спросил Церберус своего друга, когда тот попытался оттащить валун с ног воина. — Ты же сейчас обрек себя на смерть.

— Не думаю — улыбнулся Архей. — Не забывай я же не только маг.

Рагнарос уже был не более чем в десяти шагах от них. Архей повернулся к огненному великану и что-то быстро прошептал, а затем взмахнул руками, рисуя овал. Внезапно Рагнарос замер на месте, и темно-фиолетовое пламя окутало его. Биение огня в нем словно приугасло и в тоннеле сразу стало гораздо темнее.

— Я думаю, ты не ожидал такого? — лукаво спросил он Церберуса. — Однако я рад, что смог тебя удивить. Теперь я только оттащу этот валун…

Но его бахвальство было внезапно прервано треском, словно сырое дерево бросили в костер. Архей огляделся и увидел, что Рагнарос снова приближается к ним. Увы, но сил мага не хватало, чтобы изгнать столь мощного врага. Архей развернулся, взмахнув рукой, пустил глыбу льда в Рагнароса. Однако это было все равно, что бросать камешками по огромной крепостной стене. Пламя взревело с новой силой. Архей снова и снова пытался остановить противника, но даже самый сильный маг не смог бы в одиночку победить величайшую в Азероте мощь. Волна неукротимого пламени плеснула вперед от основания Рагнароса. Архей успел сотворить стену изо льда для себя и Церберуса, однако на это ушли последний силы мага. Рагнарос подошел к ним почти вплотную и занес молот. В глубине огненных глаз бога древности угадывалась презрительная насмешка.

— Прости Церберус. — сокрушенно проговорил маг. — Я не справился.

— Не знаю, имеет ли это какое то значение сейчас, — ответил Церберус. — Но я рад, что мой друг рядом со мной. Жаль только не будет у нас положенного надгробия, даже братской могилы. Эх, сейчас бы трубочку раскурить…

— Трубки у меня нет к сожалению. — Вздохнул Архей и внимательно посмотрел на Церберуса. — Но королевское надгробие я нам сделаю. Равно как и громкие похороны. И я надеюсь, ОН уйдет на покой вместе с нами. Ты был прекрасным другом Церберус.

С этими словами Архей поднял взгляд к потолку тоннеля и воздел посох. Из посоха вырвалась вспышка пламени и затем с ужасным грохотом своды тоннеля обвалились, похоронив Рагнароса вместе с друзьями в недрах проклятой горы навсегда…

Круз помчался по широкому коридору ведущему наружу. Все устремились следом, прикрывал отступление Кер. Впереди забрезжил свет — верхний коридор с востока освещался огромными окнами. По обе стороны ворот караулили дворфы, но появление отряда оказалось для них полной неожиданностью. Командира Макси зарубила на ходу не останавливаясь, прочие с воплями разбежались.

Вниз по ступеням сбежали навстречу рассвету, но не остановились, пока не выбежали из Тлеющего ущелья. Пред ними в тени Кхаз-Модана лежала долина озера Лок. Было ранее утро. Солнце только-только взошло, по синему небу плыли облака. Остановились и оглянулись все разом. Черную скалу было уже еле видно. Только маленькая точка, ведущая в Опаленное ущелье. Макси села возле озера и опустила ноги в холодную воду. Кер повалился прямо на землю. Проклятая гора и ее ужасы осталась позади, Нефариан был мертв, как и надеялись. Но радоваться тому не мог никто — цена была высокой.

Глава 18

Слепая леди-правосудие

Теперь они были героями Альянса. Они, прошедшие подземельями Проклятой горы ради того чтобы избавить объединенные королевства от власти страха и угрозы новой войны. Велика была цена, которую они заплатили, однако это было только начало. В зале славы королевской цитадели наравне с именами героев прошедших лет были выгравированы имена всех членов гильдии "Кошмар".

Одна за другой ложились мили под копыта коня. В ушах свистел ветер, мимо проносился погруженные во тьму земли. Макси почти уже засыпала, однако все равно не останавливалась, чтобы дать отдых себе и коню, а продолжала двигаться дальше. Бешеная скачка в ночи, казалось, длится уже вторую… нет, третью ночь с тех пор как она прибыла в Лок Модан — и пережитый в Проклятой горе страх заставил ее проснутся по-настоящему.

Все оставалось прежним: и ветер, и темнота, но все же она двигалась быстрее, чем казалось. Мимо нее, утопая во мгле, пролетели огни Даркшира, значит, до переправы было уже не далеко. На севере над окоемом взошла луна. Стало быть, ночь только начиналась, и скакать предстояло не один долгий час. Дорога была совершенно пуста и, хотя земли близ Даркшира были опасными для путников, сил у Макси уже не оставалось на то чтобы думать о безопасности и следить за дорогой, поэтому обвив руками шею коня она легла на гриву и сразу же провалилась в глубокий сон.

До самого горизонта простиралась бескрайняя ледяная пустыня с редкими утесами и ущельями. Снег крупными хлопьями падал с неба и где-то вдалеке завывали волки, а может ветер волчьими голосами завывал в расщелинах скал. Холод пробирал до костей несмотря на то, что Макси была укутана в теплый меховой плащ. Однако она продолжала идти вперед, к своей цели, проваливаясь в глубокое снежное одеяло укрывшее землю. Слабый дневной свет, скрытый за тяжелыми, низко нависавшими над землей тучами, постепенно угасал, уступая место вечерним сумеркам. Временами в пронзительном вое ледяного ветра Макси казались шепчущие голоса которые настойчиво пытались уговорить ее остановиться и отдохнуть а еще лучше просто развернуться и пойти обратной дорогой. Но эльфийка не обращала внимание на завывание северного ветра, на его тихий, но настойчивый шепот и, проваливаясь на каждом шагу в снег продолжала ковылять по сугробам все дальше через ледяную пустыню.

Вскоре она стала ощущать, что с каждым шагом ветер все слабеет и мороз уже не столь сильной хваткой вцепляется в ее тело. Идти стало гораздо легче, снежный покров поредел и теперь едва прикрывал скованную морозом землю. Макси едва сдерживалась, чтобы не перейти на бег, ею завладело ощущение, что она почти добралась до цели своего путешествия. И это ощущение усилилось, когда она вдруг увидела посреди пустыни девушку с длинными белоснежными волосами. Уже не первую ночь она пыталась добраться до нее, заглянуть в ее лицо. Однако теперь тревога была еще сильней. Слишком уж знакомым казался ей силуэт девушки стоящей перед ней. Острые длинные уши только усилили это ощущение. Девушка медленно повернулась к Макси…

Долгая дорога закончилась. Откуда-то издалека донесся равномерный шум. Сначала подумалось, что это шелестит на ветру листва, но вдруг пришла уверенность — нет, то рокочет дальнее море. Море, которого она не видала уже невесть сколько времени. Макси стояла посреди высоких серых сосен, и воздух казался знакомо солоноватым на вкус. Прямо перед ней на побережье виднелся Аубердинский маяк. До боли захотелось побежать туда и наконец-то увидеть далекое, но родное Темнобережье. Она уже сбежала вниз по круче на песчаный берег, но тут вдруг земля разверзлась, в небе громыхнул гром, и прямо из пролома в земле показалась огненная туча. Гигантская огненная фигура вынырнула из пролома в земле и занесла над головой эльфийки свой пламенный молот. Рагнарос, повелитель огня, все-таки отыскал ее даже здесь. В небе блеснула молния, еще раз загрохотал гром…

Макси открыла глаза и поняла, что это был всего лишь сон. Очередной ночной кошмар, череда которых не прекращалась с тех пор, как они выбрались из Черной горы. Однако теперь она уже не была уверенна, что это всего лишь сны. Эльфы прекрасно чувствовали изменения в окружающем их мире и даже могли общаться друг с другом без слов, одними лишь мыслями. Но видеть во снах будущее, или же настоящее, могли лишь те, кто был посвящен в древнее искусство друидов. Макси не принадлежала к ним и прекрасно это осознавала, однако в голове назойливо вертелся непрошенный голос, напоминавший ей о выборе совершенном ею же в Тельдрассиле ранней весною. Об ее отказе от пути друида и о словах Мэлиссы и того безумного старика имеющего странность появляться и исчезать бесшумно словно призрак. Словах, которые не предвещали ей ничего хорошего в конце ее пути. Неужели она видела во сне Мэлиссу? Если в ее крови было хотя бы маленькое начало друида, значит, она смогла бы увидеть вещий сон понеже Мэлисса была ее сестрой. Следовательно, Мэлисса возможно находилась в опасности, но весь вопрос заключался в том, была ли в ее душе хоть малая толика начала друида?

Поднявшись с кровати Макси вышла из спальни и подошла к лестнице. Снизу доносились голоса ее друзей. Услышав их Макси бесшумно отошла в тень лестницы и села на пол обдумывая дальнейшие действия.

Со смертью Архея и Церберуса многое изменилось. Единственные два человека, которые могли бы пролить свет на судьбу ее матери, на все то, что касалось Темного портала и на эту непонятную особу Джандис — погибли. И хотя теперь, в добавок ко всем почестям и похвалам доставшихся Макси, она могла свободно пользоваться архивами Штормграда и даже запрещенными секциями, пользы это не принесло. Во многих книгах были указанны подробные сведения о том, как Темный портал был запечатан Кадгаром, но ни в одном из древнейших фолиантов не было ни слова о том как его распечатать. Надеяться на появление старика было просто глупо, возможно он уже давно умер. Макси не знала, сколько ему лет, но за все время пребывания в королевствах людей, ей ни разу еще не доводилось видеть столь древнего старца. Теперь у нее появилась другая проблема — Мэлисса. И хотя Макси не могла знать наверняка, случилось ли что-то с ее сестрой или же это был простой сон, она не могла сидеть и дальше на одном месте и надеяться на чудо, зная что Мэлисса может находиться пускай и в очень сомнительной но все таки опасности.

Оставаться дальше вместе со всеми она не могла, но и как это сказать друзьям она тоже не представляла. Временами ей казалось что Кер знает, либо догадывается о чем она думает, но о своих размышлениях Макси предпочитала не распространятся. Итак, их оставалось всего четверо. Пришла пора, значит, сказать, что она больше не может быть частью "Кошмара", что она больше не может оставаться здесь. Что она уходит, уходит обратно в Калимдор. Однако Макси помнила о своем обещании, данном ею Блуд в самый первый день пребывания в городе. Она не могла просто убежать от своих друзей. Было бы неплохо убедить их пойти на Калимдор вместе с ней, однако она понимала, что это их дом, и они все еще состоят на службе у короля. Глубоко вздохнув и выйдя из тени, она дала себе последнее слово: как только она выяснит, что произошло в Тельдрассиле — она вернется сюда сама или с сестрой и все-таки завершит начатый ею путь.

— Итак, ты уходишь? — Кер спокойно наблюдал за торопливыми сборами. — Ты точно все решила?

Макси подняла глаза. О чем она думала, Кер не мог понять, однако заметил некую нерешительность в ее взгляде. Тем не менее Макси кивнула.

— Ну что ж это твое право. Только я думаю, придется ждать весны. Если даже ты сей же миг выйдешь в путь, все равно зиму тебе придется провести в Менетильской гавани. Не хочу льстить себе, но я хотел бы верить, что с нами тебе будет лучше чем одной в портовом трактире.

Макси застыла на месте, обдумывая ответ, затем кивнула и отрывисто бросила.

— До весны останусь. И ты не льстишь. Мне действительно будет гораздо лучше коротать зиму с друзьями, нежели в компании пузатого трактирщика.

Кер присел на стул и, набив трубку, закурил. В тайне он надеялся, что все же за зиму что-то может измениться, и он сохранит хотя бы остатки некогда славной гильдии гремевшей на весь Альянс и наводившей ужас на врагов.

Сверток, который она подобрала в зале Нефариана, так и лежал под ее кроватью. Она его даже не развернула. Возможно, потому что он напоминал ей о том, какими потерями он был добыт, а может, потому что ей снова начало казаться, будто бы кулон на ее шее вновь проявляет признаки разума и пытается ее убедить не открывать сверток. Так или иначе, но добыча Макси все лежала свернутой под кроватью и друзья, после нескольких попыток уговорить ее посмотреть что же это за трофей, все таки отступились. Печаль в сердцах была еще слишком свежа и никто не хотел причинять Макси дополнительную боль ненужными расспросами и требованиями. Придет время — сама все расскажет, ибо о любопытстве Макси знали наверное даже камни в подвале городской цитадели.

И вполне возможно, что решение отправиться домой ей тоже было нашептано кулоном. Макси иногда даже пыталась с ним заговорить, оставаясь наедине с собой. Однако, то ли кулон говорил лишь когда сам считал нужным, то ли его проявления разума и вовсе были плодом воображения Макси, поговорить с кулоном ей так и не удалось. Несмотря на все это Макси продолжала его носить на груди и не снимая даже ночью. Шум города и похвальные возгласы жителей, которые всячески приветствовали ее или же ее согильдийцев, стоило им появиться на улице, порядком раздражали Макси. И хотя она понимала, что горожане безумно счастливы ее подвигу, и от всего сердца приветствуют ее, она не могла выносить этих, как ей казалось, насмешек над погибшими друзьями, и потому все время она проводила вне города, блуждая под деревьями Элвинского леса в компании Круза, которому так же не хватало вечно зеленых рощиц Альдрассила. Под сенью деревьев Элвина они проводили целые дни, возвращаясь домой лишь поздней ночью, когда город уже давно спал, но еще чаще они оставались ночевать в лесу под крышей из ослепительных звезд и луны как ночного светильника.

Макси знала, что смерть не отпустит свою жертву, что от нее нельзя убежать, ее нельзя подкупить или обмануть. Она будет преследовать тебя до конца. Знал это и Круз, но кто же мог подумать, что смерть найдет их под городскими стенами, во владениях всецело принадлежащих Альянсу. В обличие живого мертвеца прячущегося за деревьями в предрассветном сумраке очередной ночи которую Макси и Круз решили провести в Элвинском лесу. Одна меткая стрела и развернувшаяся было Макси, наложив стрелу на тетиву, стрелу — которая еще никогда не упускала свою жертву увидела лишь облачко порошка метнувшегося ей в глаза. Было уже поздно: убийца исчез, и искать его в ночной тьме в густом лесу было бесполезным делом. Макси попыталась пройти по следу, однако сразу же поняла, что ей не удастся выследить убийцу, след обрывался самым непонятным образом, словно убийца смог исчезнуть с помощью магии. Она подняла безжизненное тело Круза и продолжила путь в Штормград. Всепобеждающий Альянс утратил бдительность и забыл о том, что даже на самого сильного бойца всегда может найтись более достойный соперник. Ей больше не хотелось быть частью этого Альянса. Ей хотелось вернуться в Альдрассил, хотелось забыть обо всем, что она видела в этом жестоком и холодном мире. Хотелось, чтобы никогда не наступало распределение новичков. Чтобы она осталась в Шадоуглене навсегда, вместо того чтобы бросать вот так необдуманно вызов судьбе, ради простого интереса, ради остроты ощущений от неимоверно скучной жизни избалованной девчонки, выросшей в роскоши и считавшей рассказы о далеких землях, великих королевствах и подвигах всего лишь интересной сказкой, которые можно послушать сидя вечерком у теплого камелька. Теперь Макси понимала что врать самой себе было бессмысленно, а она врала все то время, что прошло с момента ее побега из Альдрассила. Теперь она пыталась сказать самой себе ту правду, что поиски матери были лишь пылью в глаза для ее сестры. И теперь пришел час расплачиваться по всем счетам, но все же Макси надеялась избежать наказания судьбы, предреченного слепым старцем, успев сбежать в Тельдрассил.

Шелестела на ветру опавшая листва. Мелкий дождь падал на бороду Кера, одиноко стоящего посреди сада в Штормграде, где упокоились его друзья. Серое небо полностью затянуло тучами, казалось, сама природа оплакивает утрату. Кер стоял, опираясь на топор, и думал. Думал о том, что же теперь делать дальше, когда именно на него возложена обязанность руководства остальными выжившими. Продолжать ли служить Альянсу или же… Эта мысль была как назойливая кошка на душе, которая постоянно скребла ее когтями до ран однако же уходить не желала. Бросить все и разойтись. Но зачем погибли остальные? Для того чтобы дать возможность жить друзьям или же чтобы помочь им завершить начатое однажды дело. Кер склонил голову и, произнеся про себя молитву, развернулся и потопал в цитадель. Дождь все продолжал лить на траву, на опавшие листья и на три надгробия на которых были выбиты имена: "Церберус", "Круз", "Архей".

Ночью прошел дождь, и утро задалось хмурое и холодное. Макси сошла с корабля и взглянула на поднимавшиеся, на двадцать футов в высоту белые башни Терамора. Они договорились побыть в Тераморе хотя бы недельку, а затем уж распрощаться и пойти каждый своим путем. Керу хотелось чтобы гильдия не распадалась как можно дольше, да и Макси с Блуд уже немного сожалели о принятом решении. Кер это чувствовал и потому не мог не принять последнюю попытку сохранить единство гильдии.

Эту неделю друзья провели в портовом трактире, куда более уютном и спокойном, нежели Менетильская таверна. Днем они гуляли по окрестностям города, а вечерами сиживали у костра разведенного прямо под стенами города и вспоминали былые проказы. И хотя разводить огонь под стенами города строго запрещалось, Керу удалось уговориться, чтобы в течение недели на их компанию это правило не распространялось. Разумеется, можно было бы сидеть в теплом уютном зале трактира у камина, за столами, однако именно этот костер, небо над головой и ветер, шумящий в верхушках деревьев и напоминал им о прошлом и наполнял их вечера тем самым вкусом странствий и приключений, через которые они прошли.

Надо сказать, эти посиделки у костра не прошли даром. Кошмары перестали мучить Макси, медальон больше с ней не заговаривал. И хотя у нее в душе оставалась некоторая тревога, все же они находились на Калимдоре. Отсюда до Темнобережья можно было добраться меньше чем за неделю и потому Макси просто в любой момент могла сесть на корабль с друзьями, которых она заранее предупредила о возможном развитии событий и отправиться в Аубердин. Убедившись же, что с Мэлиссой все в порядке, Макси намеревалась взять ее с собой и всем вместе вернуться в Штормград. Воспоминания о смерти, преследовавшей ее и о том, куда заводит ложь так и остались воспоминаниями, похороненными под стенами Штормграда вместе с жизнью ее друга. И хотя Макси понимала чем она может поплатиться за свое легкомыслие, бросать друзей только из-за страха она не могла.

Подходил к концу последний, седьмой день их пребывания в Тераморе. Макси обдумала положение дел и все-таки решила даже, несмотря на преследовавшую их смерть, остаться хотя бы ради памяти ее погибших друзей. Дворфу она этого еще не сказала, однако с Блуд своими размышлениями уже поделилась, а та в свою очередь сообщила Керу, так что настроение у последнего было очень даже ничего. Гордому дворфу удалось таки сохранить остатки гильдии и теперь лучась от радости, он предвкушал довольные лица своих подруг. Дело было в том что Кер делая вид что ничего не знает о решении Макси остаться, уже успел как следует раскошелиться хозяину таверны и заказать на последний вечер пребывания в Тераморе пышный банкет, которого как сам себе говаривал дворф, не видели со времен возведения этого Терамора. Сам же Кер отправился поохотиться на болота в надежде поймать кроколиска. Блуд и Макси тоже не было в городе, как всегда где-то блуждали возле города осматривая окрестности.

Охота у Кера явно не удавалась, а потому, плюнув на это дело, он, положив ружье на плечо, отправился обратно в город, предвкушая великолепный банкет. Внезапно перед ним мелькнула неясная тень. Даже не успев толком разглядеть врага, Кер уже знал, что это тролль. Слишком уж хорошо старый воин знал повадки этих опасливых и юрких тварей.

И верно, из-за куста крадучись вышел тролль. В руке он сжимал какую-то добычу, которую наверняка украл из кармана убитого путника. Опасаясь стрелять, так как до города было все-таки далековато, а тролль мог быть поблизости не один, Кер запрятал ружье и достал метательный топорик. Тролль огляделся по сторонам, выпрямился и прыткой рысью побежал в сторону болот, в противоположном направлении от города. Однако далеко ему не удалось убежать. Просвистел, пронзая воздух, топор и угодил троллю между лопаток. Тролль упал, но не успел схватить свое оружие: нога дворфа опустилась ему на горло. Кер занес топор, но тут вдруг увидел, что именно держит в руках тролль. Бирюзовый кулон на мифриловой цепочке.

— Где ты это взял? — Кер приставил топор к горлу тролля. — Откуда у тебя эта брошь. Говори тварь, немедленно!..

Тролль в ответ всего лишь усмехнулся. Рана, нанесенная ему Керром, была смертельной. Он медленно разжал ладонь и, тяжело вздохнув, затих навеки. Кер поднял брошь и мигом припустил к городу. В голове клубился вихрь мыслей, страх за судьбу подруг застилал собой все остальные тревоги. Только бы успеть, только бы ничего не произошло.

Макси и Блуд он нашел неподалеку от места, где убил тролля, всего лишь в нескольких сотнях ярдов к югу. Они лежали в зарослях камыша, и издалека уже дворф понял, что произошло, увидев, как мутно-зеленая вода под их телами приобрела темно-багровый оттенок. И здесь, под вечерним небом Пыльных Болот, окрашенным багрянцем заката, Кер совершенно отчетливо все понял. Они слишком неосмотрительно бросили вызов судьбе. Они слишком долго играли со смертью, уверовав в собственную безнаказанность. Они даровали и отнимали жизнь, так как хотели того сами прикрываясь маской правосудия, возлагая всю ответственность на королевскую корону которой они служили. На самом же деле это было их ремеслом, они просто ничего не умели делать, кроме как убивать. В этом жестоком мире, где ценилось лишь ремесло войны, они были лучшими, но не бессмертными. И сильный закаленный воин Церберус, и мудрый и опытный Архей, и молодая и нежная эльфийка Макси, и бесстрашный и гордый Кер… они все мнили себя богами. Они решали судьбы остальных, и они убивали не задумываясь. Они почти получали удовольствие, убивая следующую жертву. Они все были полны решимости и отдали бы друг за друга жизнь не задумываясь, однако теперь с этим было покончено. Пора простится с иллюзией, с которой ему надо было распрощаться еще в Штормграде над могилами друзей. С иллюзией служения великому Альянсу. Они такие же смертные, как и все остальные и никто и никогда не давал им права вершить судьбы других.

Шелестела на ветру листва. Мелкий дождь падал на бороду Кера, одиноко стоящего посреди сада в Штормграде, где упокоились его друзья. Серое небо полностью затянуло тучами, казалось, сама природа оплакивает утрату. Кер стоял, опершись на топор от усталости. Не осталось больше о чем думать, все и так было ясно. Служение королевской короне привело их всех на погибель… Кер склонил голову и, произнеся про себя молитву, развернулся и потопал в цитадель. Дождь все продолжал лить на траву, на листья и на надгробия на которых были выбиты имена: "Церберус", "Круз", "Архей". Ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь в прошлый раз. Только сбоку добавилось еще два надгробия. На них были высечены имена: "Блуд", "Макси".

Апрельские ливни вроде как закончились: небо прояснилось, над головой проглядывали ранние звезды. Солнце уже скрылось за высокими соснами Темнобережья, на смену прохладному белесому вечеру поспешала ночь. Тихонько насвистывая, Кер брел по берегу в Аубердин и размышлял о своем. Здесь он и решил поселиться и жить до конца своих дней. Эльфы приняли его радушно, а что у них не водилось выпивки без коей ни один дворф не смог бы прожить, так Кер приволок из своей усадьбы в Дун Моро основательный запас из пятнадцати бочонков доброй вместительности, так что и эта проблема была решена. Да и странствующих торговцев по окраинам эльфийских земель проходило немало, хотя, разумеется, качество предлагаемых ими напитков разительно отличалось от вина, которое заложил еще отец Кера. Ввалившись в таверну Кер присел за стол и закурил по обычаю трубку, однако настроения у него не было и, посидев с полчасика, он отправился на боковую.

И снилось ему, что вернулись все его друзья и вот они идут по темному причалу к стоящему кораблю, который отвезет их в Тельдрассил, в землю, не ведающую скверны. И все были живы и шли рядом с ним и шутили, смеялись и вспоминали былые проказы. И столь явственным был сон, что Кер проснулся.

Было часа два ночи. Снова шел сильный ливень. Спустившись в общую залу, Кер не застал там никого: все уже спали. Достав трубку, Кер затянулся, было, но вдруг ощутил острое желание выйти и покурить на свежем воздухе. Он приоткрыл дверцу таверны и замер: по причалу шла группа человек, в плащах с капюшонами направляясь к кораблю. Кер не мог ничего сделать, он просто стоял, как вкопанный не в силах пошевельнутся. Вот они уже один за другим поднялись на корабль, и вот медленно корабль заскользил по воде. Вскрикнув, Кер помчался по причалу в надежде догнать их и успеть на корабль вслед за остальными. Дворф добежал до самой кромки воды и остановился: корабль уже отошел слишком далеко и он бы уже не успел запрыгнуть.

— А я?! А как же я?! — Кер бессильно опустился на холодные доски причала. — Не оставляйте меня одного! Я ведь тоже хочу с вами!

И тогда фигура, стоящая на корме подняла руку, и вспыхнул свет, словно с небес спустилась звезда и осияла все вокруг. И Кер увидел высокую стройную девушку с длинными волосами из руки, которой и шел этот свет. Однако дворф не смог различить, кто это был. Свет меж тем угас, и корабль скрылся за сплошной завесой дождя. А Кер все сидел и сидел на причале, и дождь падал крупными каплями ему на бороду и на лицо. И бесстрашный гордый дворф не мог понять, дождь то стекал по его лицу или же то, что люди именуют слезами.

А корабль все плыл и плыл на запад сквозь дождливую ночь пока, наконец, воздух не начал наполнятся дивным благоуханием и летящей над волнами песней восславляющей богиню Элун. И тогда, словно во сне, серая завеса дождя сделалась серебристо-стеклянной, а потом будто раздвинулась, представляя взору чудесный Тельдрассил купавшийся в лучах восходящего солнца.

Эпилог

Гормог упал на землю и потянулся к своей заплечной сумке. Первой мыслью Дала-Хана было отрубить орку руку, чтобы тот не сотворил какое-нибудь заклинание. Однако в следующую минуту дворф увидел, что Гормог достает из сумки книгу в толстом переплете из кожи кроколиска, на которой было ранее написано "Хроники свободных дворфов". Удар меча, нанесенный несколько месяцев назад одним из орков по Дала-Хану в схватке в Бесплодных землях, оставил на книге шрам, полностью уничтожив слово "дворфов". Сквозь подымающуюся пелену тумана Дала-Хан расслышал слова орка произнесенные на общем наречии:

— Вот, возьми это, пожалуйста. — Гормог кашлянул, затем продолжил. — И напиши, пожалуйста, напиши обо мне. Я хочу, что бы ты… Что бы все знали, что я не такой… Что я понял…

С этими словами Гормог улыбнулся и замер навеки. Только сейчас Дала-Хан заметил, что у этого изгнанника Орды начисто спилены клыки.

Паладин похоронил Гормога на этом же холме и долго стоял не в силах вспомнить хотя бы одну из молитв, которую стоило бы произнести над могилой усопшего. Так и не найдя ни единого подходящего слова, Дала-Хан вытащил из-под плаща флягу с чистым гномьим спиртом для протирания линз на приборах и залпом осушил ее, мысленно оставаясь с Гормогом. Затем взял в руки книжку и оглядел ее. Последние несколько страниц были дописаны корявым почерком орка. Дворф захлопнул книгу и бросил последний взгляд на могилу орка.

— Ну что ж, — вымолвил он. — Пускай Хроники продолжаются. И пускай это теперь будут "Хроники свободных". И первое о чем я напишу, это о случайной попутчице с коей мне довелось свести знакомство. Ее звали Анмаксиэн Андормиэль Песнь Теней.

© Copyright Петров Николай Александрович (anmaxien@yandex.ru)

Взято из Самиздата, http://samlib.ru/p/petrow_n_a/keeperoftheshadows.shtml

Content

Петров Николай Александрович Земли конфликта[СИ]

Петров Николай Александрович: Земли конфликта

Пролог

Глава 1 Первая леди Штормграда

Глава 2 Выбор пути

Глава 3 Первый опыт

Глава 4 Осколки Альянса

Глава 5 В новой компании

Глава 6 Джандис Баров

Глава 7 Новые друзья

Глава 8 Пылающие степи

Глава 9 Пришествие чумы

Глава 10 Проклятая гора

Глава 11 Попытка бегства

Глава 12 Красноречие верховного советника

Глава 13 Высшее общество Стокады

Глава 14 Уплата по счетам

Глава 15 Возвращение в проклятую гору

Глава 16 Не такой как они

Глава 17 Проклятие Тауриссана

Глава 18 Слепая леди-правосудие

Эпилог