Александр Николаевич Якименко

В Зоне и её окрестностях

сборник рассказов

Прорыв

— …Такой вот план, — закончил Фрак. Молодой сталкер обвел взглядом коллег, собравшихся в единственной комнате его съемной хаты.

— А оцепление что в это время делает? Решето из нас клепает? — скептически спросил Обод, развалившийся на лучшем месте для сиденья — мягком кресле из потертой искусственной кожи. Остальные примостились рядком на застеленной койке.

— Идиот ты шо ли? Сказано же тебе — нет там никого на несколько километров только турель эта автоматическая, а ее мы обесточим. Я это место давно заприметил. Ну что идете, или будете на проход бабки собирать? — Фрака раздражала наглость бывшего футболиста. Обод появился в Зоне вскоре после громкого допингового скандала, положившего конец спортивной карьере. Лицо его было достаточно известным, что быть узнанным даже в Зоне. Его прозвище было производным от фамилии, что среди сталкеров встречалось нечасто.

Присутствующие задумались. Фрак подобрал не случайных людей. Все пятеро принадлежали к «выходным» сталкерам, тем кто живет за пределами Зоны, а внутри бывает редко. Как правило, такие дальше Свалки не заходят, собирают всякую артефактную мелочь и большую часть прибыли тратят на проходы через периметр туда-обратно. Сейчас у всех пятерых вместе не набиралось денег, чтобы заплатить воякам за проход одного. Так уж вышло. У каждого по своим причинам.

— Фрак, а бульдозер тот точно на ходу? — поинтересовался Крамар. Известный своей осторожностью сталкер получил прозвище за отдаленное сходство с актером Крамаровым, каким его запомнили по фильму «Неуловимые мстители».

— Ага, я в прошлую ходку в него канистру соляры залил, да проехал пару метров. Но тогда у меня другой проход был, а этот вариант проверил и на будущее припас.

— Ладно, хлопцы, вы как хотите, а я с Фраком пойду. Мне б вот только хоть обрез бы или макар какой ржавый, от собак отбиваться. А то совсем голый, — высказался Скотник, крупный, еще крепкий мужик лет пятидесяти.

— Калаш дам. А еще пару обрезов есть. До Сидоровича доберемся, — поспешил заверить Фрак.

— Если просто все так, тогда зачем тебе мы? Сам бы и шел себе. А то уговариваешь, стволы на шарик раздаешь, — Обод все еще сомневался.

— Та лесок там за периметром. Не нравится он мне в смысле зверья мутного. В одиночку можно и не пробиться. А за стволы после отдадите, вроде как в кредит.

— Торговец Фрак, — хмыкнул Торпеда, брюнет лет тридцати пяти, бывший таежный охотник.

— А насчет мин — точно их там нет? — не унимался осторожный Крамар.

— Воронки густо — значит, подорваны все. А новых не ставили, саперы бы непременно кусты выжгли, уж больно они покрученные, вдруг какие свойства мутные проявят и на турель нападут? Хотя конечно полной гарантии нет. Может где одна мина и уцелела, нас ждет.

Ночь уже была разбавлена первыми признаками рассвета. Пасмурное небо Зоны на востоке слегка алело. Сталкеры залегли в бурьянах. Только что они прорезали колючку, бегом пересекли открытое пространство предзонника и теперь переводили дух. Кроме оружия и прочего обычного снаряжения сталкеры волокли с собой металлическую садовую лестницу. От железобетонного забора периметра их отделяло четыре метра полотна грунтовки и пару метров обочины. Огромный бульдозер четко выделялся в сумерках на фоне серого бетона. Была в этой машине еще советского производства какая то монументальность, казалось бульдозер стоит здесь несколько столетий, или, по крайней мере, брошен ликвидаторами в восемьдесят шестом. На самом деле бульдозер стоял здесь меньше месяца. Его бросили по каким-то соображениям стройбатовцы, ровнявшие здесь грунтовку. Слева от бульдозера торчала деревянная вышка с автоматической турелью.

— Поехали! — скомандовал Фрак. Роли были распределены заранее. Торпеда и Фрак поставили лестницу. Фрак полез под вышку. Тем временем Скотник принялся заводить бульдозер. Присветив налобным фонариком, Фрак улыбнулся. Для отключения турели в штатном режиме следовало подойти к ней с тыла и набрать девятизначный код на панели управления. Но обтекаемая, похожая на модуль боевого космического корабля из футуристического фильма, бронированная автоматическая оборонная турель, по замыслу своих японских производителей должна была устанавливаться на железобетонный постамент, сквозь который подводился кабель электропитания. Отечественные вояки взгромоздили ее на деревянную вышку лагерного вида. Между опорными брусьями свободно висел кабель в пластиковой оплетке. Его можно было бы перерубить у земли, топором с изолированной рукоятью, например. Перебить выстрелом. А можно просто протянуть руку, стоя на лестнице, отщелкнуть фиксирующие скобы и вытащить из под днища грозной машины обыкновенный, вполне гражданского вида, трехфазный разъем. Фрак спустился на землю и снова полез наверх, теперь по деревянной лесенке вышки. Нужно было убедиться, что турель не имеет автономного запаса питания. Сталкер потыкал кнопки на маленькой консоли — экран оставался темным. Фрак обошел турель сбоку. К крышке отсека боеприпасов были приварены петли, на которых висел гаражный замок явно неяпонского происхождения. Похоже, Фраку не первому пришла в голову мысль разжиться здесь пулеметными патронами.

— А не очень-то и хотелось. На фига они мне нужны?

Нужно было спешить, пока у вояк шухер стоит. Через пару минут они раздуплятся и вертушку пришлют. К этому времени нужно быть под прикрытием деревьев. Бульдозер уже упирался в забор. На какой-то момент Фраку показалось, что все зря — забор устоит и придется бежать назад. Или лезть через забор, тратя время на резку густо напутанной по верху колючей проволоки. Но тонкая панель треснула, смялась, держась на арматурной сетке и, наконец, выпала в Зону. Бульдозер проехал по обломкам бетона и вминая в разрыхленную почву колючку, поехал по изрытому воронками грунту. Скотник опустил нож, надеялся, что осколки противопехотной мины в случае чего не пробьют металлический щит. Остальные сталкеры поотстали. Бульдозер въехал в воронку, Скотник сдал назад, собираясь нагрести в нее грунта.

— Ты шо — шоссе строишь? Дальше пешком! — крикнул Фрак, набирая темп. Скотник потратил время на глушение двигателя и выбрался из кабины. Теперь все, не думая о минах, неслись в сторону леска. Под прикрытием деревьев перешли на быстрый шаг. Через четверть часа вышли к холму, у подножия которого имелись развалины погреба. Фрак скомандовал привал и послал Обода с электронным биноклем на холм.

Обод проворчал, что вечно все на него валят и ушел. Дышал он почти ровно, остальные с трудом переводили дух. Восстановить дыхание Фраку удалось только к тому времени, когда бывший спортсмен вернулся с рекогносцировки. Обод был доволен. Жмурясь от фонарика Фрака, он сказал:

— Таки прорвались. Сам удивился. Теперь дело плевое — до Сидоровича дотопать.

— Что вояки?

— Как селедки. Тихие. Типа вообще ничего не случилось. Хотя как ты кабель выдернул, у них на пультах все должно было замигать, шо елка на Новый год.

Обод помолчал и добавил:

— Там прикол. Собаки со всего Кордона к пролому бегут.

— То есть?

— В глаза не свети. Ну, три стаи видел. Голов по десять-пятнадцать. Одна при мне еще в пролом наш прошла. А две на подходе были, сейчас проскочили уже, наверное.

— Странно это. Схожу сам посмотрю. А вы пока отдыхайте. — как часто бывало, после удачного решения, сталкеры признали в Фраке командира. Пока они не доберутся до Сидоровича, Фрак будет главным в пятерке. Начав подниматься на холм, Фрак услышал, что кто-то пошел за ним. Оглянулся — это был Скотник.

— Тоже гляну, — буркнул бывший колхозник.

Фрак смотрел в бинокль. В зеленоватых резких отсветах ПНВ он видел как из травы на границе разрытой взрывами земли выскакивают юркие тени тушканов и устремляются в пролом. А вот на бетонный обломок вылез крысиный волк величиной с крупную таксу. Вокруг обломка сновали крысы свиты. Осторожная и опасная тварь на бетонном обломке будто испытывала сомнения. Наконец решилась и рванула в пролом, серое воинство двинуло за вожаком. Фрак поводил биноклем. Датчик движения засек пятерку слепых псов в километре южнее пролома. Стая двигалась к периметру. Заработала автоматическая турель. Двоих собак смело, остальные успели отбежать в лесок, за пределы досягаемости турели. Датчик движения выхватывал среди деревьев то одну, то другую собаку. Похоже, они теперь двигались точно в направлении пролома. Рядом с Фраком пыхтел Скотник, пытающийся в неверных рассветных сумерках рассмотреть что-то в обычный оптический бинокль. Вдруг датчик движения засек цель возле пролома. Тушканы бросились в разные стороны от высокой сутулой человекообразной фигуры, которая на пару секунд появилась у пролома, а затем вновь исчезла. Фрак опустил бинокль и двинул вниз к остальным. Следом затопал Скотник.

— Кровососа видел? — спросил он у Фрака.

— Да, фигня какая-то. На гон похоже.

— Думаешь выброс будет?

— Так позавчера был. Рано. Да и других признаков нет.

Спустившись, Фрак несколькими фразами описал ситуацию остальным.

— Вот и хорошо, нам по пути меньше мутных будет, — обрадовался Крамар.

— Дурак ты, — отозвался Торпеда — если со всего Кордона мутанты сюда прут, то можем мы со стаей нос к нос столкнутся, а стволов у нас не очень.

Сталкер оглядел товарищей, будто заново оценивая огневую мощь группы. Старые АКМы, списанные и налево проданные еще при СССР, у Фрака и Скотника, обрезы двустволок у Обода и Крамара, да охотничий карабин «Сайга-9» у самого Торпеды. От стаи слепых псов в два десятка голов на открытом месте можно и не отбиться без потерь. Псы — твари быстрые, хрен попадешь. Чуть замешкаешься на перезарядке — и конец.

— Вот так и случаются Киевские Случаи. — брякнул Крамар.

Киевским случаем сталкеры называли историю, когда кровосос каким — то образом добрался до Киева и поселился в подвале школы. Тварь обнаружили только, когда она издохла и вонять начала. Рядом нашли трупы троих детей. История нашумела в прессе, ни до ни после нее мутанты до столицы не добирались. А вот жителям ближайших к Зоне невыселенных деревень постоянно приходилось сталкиваться с тушканами и крысиными стаями. Иногда прорывались слепые псы и кабаны. Пару раз за периметром появлялись кровососы и однажды в полусотне километров от периметра нашли тушу химеры. К счастью крупные мутанты не могли долго существовать без подпитки аномальной энергией и за пределами Зоны заболевали и дохли. Хотя иногда успевали натворить дел. Несмотря на это мутанты рвались из Зоны. Перед выбросами они волнами атаковали периметр. Сталкеры называли такие массовые атаки гоном.

— А я как-то с одним ученым с Янтаря у Сидоровича столкнулся. Поговорили от не фиг делать. Так этот головастик утверждал, что Зона вроде как один организм, ква… Квазиразумный, во. Только доказательств нет. А вот оно — доказательство. Только дырку сделали, так и полезли всей толпой, будто сговорились, — лениво сказал Обод, мутанты возле пролома его не интересовали.

— Хлопцы, вы как хотите, а я остаюсь, — заявил Скотник и решительно зашагал в сторону пролома.

— Сдурел совсем? — удивился Обод.

— Он местный. У него семья в ближайшем селе, — пояснил ему Торпеда. Тем временем Фрак догнал Скотника:

— Не сходи с ума. Дойдем до Сидоровича, расскажем ему. У него есть контакт с вояками. Маякнет кому надо и дырку мигом заткнут.

— Пока дойдем, пока Сидорович свяжется с вояками, пока те бокорезить будут… Много всякой мерзости за периметр пролезет. И мы виноваты будем.

— Я сейчас же Сидоровичу на ПДАшник скину. Он мужик умный, сообразит, что торопиться надо. Через четверть часа этой дыры не будет. Так что не лезь туда. Попадешь под раздачу. Воякам, что кровосос, что сталкер — одна группа мишеней.

Скотник остановился. Фрак достал ПДА. Быстро отстучал сообщение. Перечитал. Скрепя сердце дописал в конце волшебное словосочетание: «отдам хабаром». Ну вояки, ну сволочи! Мало того, что сталкеров валят, а с выживших дерут по три шкуры, так еще и службу завалили, мутанты за периметр стаями прут, а эти уроды зеленые мышей не ловят! ПДА дернулся в руке, в верхней части экрана появилась пиктограмма отсутствия покрытия. Что ж, сеть в Зоне — штука капризная. Сталкер ругнулся и настроил сообщение, что бы оно отправилось, как только появиться покрытие. Скотник все понял и потопал дальше к опушке жиденького соснового леса, в котором они находились. Подбежал Торпеда.

— Ну что вы тут надумали?

— Сетки нет, — пожаловался Фрак.

— Барыге хотел сообщить? Правильно, жаль не получилось. Ладно, пошли.

— Я остаюсь. Я эту кашу замутил мне и хлебать.

— Вольному воля. Мы пошли, удачи тебе. Как доберемся, Сидоровичу все скажем, пусть своим генералам звонит.

— Ок. — Фрака распирала злость, не столько на товарищей, которые не обязаны были подставлять свои глотки, сколько на себя, на не вовремя проснувшуюся совесть. Но решение было принято. Он бросился догонять Скотника.

Рассвело. Скотник залег на удобной позиции за упавшим деревом. Фрак тоже устроился удачно. Автомат лежал в развилке дерева, целится в вертких мутантов было легче, когда цевье прилягало к твердой опоре. Беспокоило одно — вдруг какая тварь сзади подойдет. Оружие может зацепиться за ветку, и эта заминка будет стоить жизни. Сталкеры уже успели уничтожить стаю слепых псов и одного кровососа. На счету Фрака это вообще был первый кровосос. В одиночку он с ним не справился бы. Лишь в два ствола удалось взять живучую, умеющую становиться невидимой, тварь в клещи и добить. Еще Скотник ранил крысиного волка, но тот успел скрыться за забором. На крыс и тушканов патроны решили не тратить. Вообще у них было еще сотня патронов, но в коробках. Сейчас Фрак прикрывал, а Скотник снаряжал магазины. Крупных мутантов пока не было. За спиной хрустнула ветка, Фрак резко обернулся. Удачно выдернул автомат из развилки и с трудом остановил палец на крючке.

— Свои, — крикнул Крамар.

— Мы типа вам помочь решили — заявил Обод. А, идущий замыкающим, Торпеда хмуро пояснил настоящую причину:

— Там снорки. В траве мелькают. Не меньше двух. Без автоматического оружия их не пройдешь. Так что пришлось вернуться. В погребе сидеть и ждать пока туда снорк свалится — смысла нет. Вот же фигня какая! Первый раз снорки на Кордоне появились. И именно у меня на пути!

— Занимаем круговую оборону и ждем вояк. Как появятся — сразу бегом к погребу. Крамар с Ободом держат тылы, все равно ваши хлопушки до пролома не добьют в полную силу, — приказал Фрак.

— Уи, мон колонель, — ответил Обод недовольно и сопровождаемый удивленными взглядами стал сгребать прошлогоднюю хвою, устраивая себе лежку ногами к пролому.

— Сетки нет? — спросил Торпеда.

— Нет, — Фрак в который раз глянул на ПДА.

— Я на дерево. Давай ПДАшник, может там сеть есть.

Фрак с сомнением оглядел чахлые сосенки.

— Не туда смотришь. — Торпеда кивнул вглубь леска. Старая сосна выросла там еще когда не было окружающего подлеска. Как все сосны, выросшие на открытом месте, она имела несколько развилок.

— А пролом увидишь?

— Не боись, увижу!

— Внимание, псы! — крикнул Скотник и отложив недоснаряженный магазин, открыл огонь. Фрак бросил ПДА Торпеде и побежал на свою позицию. Пока он примостил автомат в развилке, Скотник ликвидировал двух мутантов, а третьему прострелил голову Торпеда. Фраку осталось только добить одного из еще дергающихся псов.

С четверть часа крупных мутантов не было. Только Торпеда умудрился снять мелькнувшего в траве крысиного волка. Вдруг за спиной бахнул дуплетом обрез.

— Тушканы! — заорал Обод. Затем дважды, поодиночке выстрелил Крамар. Несмотря на свою привычку перестраховываться, в бою это был хладнокровный боец и сейчас Крамар не спешил, давая Ободу возможность перезарядиться. Фрак развернулся. Обод и Крамар встали на ноги, обувь давала некоторую защиту от мелких бестий, опасных своим количеством. Еще неплохо было бы штаны из армированной ткани, но со снаряжением у пятерки было туго. Фрак сделал несколько шагов вперед, чтобы оказаться между сталкерами, он опасался в горячке боя зацепить кого то из них. Скотник остался на месте, судя по его стрельбе, возле пролома появились новые мутанты. Фрак дал длинную очередь от бедра. Выцелить быстро мелькающих среди редких бурьянов отдельных тушканов было нереально, но стреляя в гущу стаи, трудно было нескольких не зацепить. Крамар удачно влепил сноп картечи в целый клубок мутантных грызунов. Стая распалась, твари запаниковали. Тушканы на Кордоне и Свалке — дело обычное. Сталкеры хорошо знали их повадки, сейчас стая потеряла стайность, мутантные грызуны бросились врассыпную, инстинкт самосохранения взял верх над голодом. Обод потратил еще несколько патронов отстреливая отдельных тварей, пока Фрак не рявкнул на него по поводу экономии боеприпасов. Снова вернулись на свои позиции. Через полчаса стрельбы по слепых собаках, Фрак уже начал опасаться, а хватит ли патронов до подхода военных. Спустился со своего дерева Торпеда.

— Шо, ушло? — обрадовался Фрак.

— Не, я анекдот спустился рассказать.

— Что?

— К сталкеру Петрову в Зону приехала погостить теща. Ученые засекли необъяснимое значительное увеличение количества мутантов, пытающихся вырваться за периметр.

— Не смешно!

— Мужики, я понял в чем тут дело, — не меняя тона, продолжил Торпеда. — Это контролер.

— Гонишь! Они на Кордоне не живут! — сказал со своего места Обод.

— Не живут, — согласился Торпеда. — Им здесь условья не те, аномальности мало. Но забредают, хотя и редко. Я как то краем уха байку слыхал. Что контролер на Кордон постоянно ходит непонятно каким путем и зверей на периметр гонит. Удержать всех под полным контролем ему не под силу, но и не надо это. Он просто внушает им чтобы шли к определенной точке и ломились сквозь периметр, такое внушение держится, даже когда он зверя отпускает. Еще говорят этот контролер один и тот же. Мол, один снайпер его в плечо ранил был. А в другой раз в прицел шрам видел, только во второй раз промазал.

Теперь все молчали, даже Скотник оторвался от автомата и повернулся к Торпеде.

— А не врут? — спросил Обод в надежде услышать опровержение рассказанного.

— Может и врут. Только смотри сам — что мы тут необычного видим? Гон этот без выброса и снорков на Кордоне. В это предположение факты укладываются как патрон в обойму родную! Мутных контролер гонит, а снорки с ним пришли — свита постоянная.

— Самое необычное — что у вояк турель погасла, мы под периметром третий час воюем, а им хоть бы хны. Будто в натуре контролер их всех взял, — проворчал Фрак.

— Не, я на контролера не подписывался, — откровенно испугано сказал Обод. — Вы как хотите, а я обратно за периметр. Найду бабки и в другом месте войду, где контролеры не водятся.

— Мужики, а ведь если мы снорков видели, то и контролер рядом? — спросил Крамар.

— Как бы не у тебя за спиной, — мрачно ответил Торпеда. — У них ведь тоже возможности не беспредельные. И судя по всему ему работать легче, когда место прорыва в прямой видимости. Иначе б под снайперов не подлазил, а на другом конце Кордона сидел.

Обод испуганно заозирался, а Скотник поднялся на ноги и внимательно оглядел заросли вокруг.

— Мужики, а давайте обратно, а? А пролом с той стороны покараулим? — услышав о контролере, Обод явно «спекся».

— Не, тогда зря столько мороки. А тебя никто не держит, даже поможем, расчистим огнем от мелочи, чтоб пройти можно было. Но уговор — как выйдешь, бегом к ближайшему блокпосту. Мол, так и так, местный, гулял возле периметра, а оттуда кровосос выскочил и мелочь мутная. Спешили очень, тебя не заметили. Вообщем, шото странное творится.

— Ага, так они в местного и поверят! Сначала спасибо скажут, а потом под белы ручки и на шконку!

— Специфической снаряги у тебя немного, спрячешь по дороге, а…

— Внимание! Слушайте! — прервал Скотник. Все замолкли. И поняли, что он хотел сказать. Приближался нарастающий звук. Будто несколько человек часто-часто лупили кувалдами по земле. Ноги отчетливо ощутили вибрацию.

— Кабаны! — Торпеда бегом кинулся к «своему» дереву. Ему повезло, он не столкнулся с громадной тушей нос к носу. А разгоряченный бегом чернобыльский кабан не успел среагировать на человека. Длинный клык, больше похожий на слоновий бивень задел сталкера не острием, а боковой поверхностью. Торпеда улетел куда-то в кусты, остальные дружно открыли огонь. Кабан, в котором на вид было не меньше тонны, заревел и попытался остановиться на месте, но не справился с инерцией и покатился боком. Сталкеры не жалели патронов, но зверюга все же поднялась на ноги и побежала на меняющего обойму Фрака. В этот момент Крамар разрядил обрез в глаз мутанту. Тварь заревела так, что выстрелы утонули в ее реве, и решила сменить объект нападения. Длинная очередь Фрака наконец добила мутанта. Кабан еще не умер, но упал и забился в судорогах, ломая молодые сосны. Сталкеры отбежали подальше, что бы не стать жертвой его агонии. Только после еще одной очереди кабан затих. Людям крупно повезло. Основная часть стада промчалась мимо. Как только выбежавший на них кабан забился в агонии, Скотник потерял к нему интерес и начал стрелять по стаду. Ему удалось повредить ногу еще одному секачу. Сейчас сталкер методично старался его добить прицельными короткими очередями. Зверь хромал в сторону обидчика, но шансов дойти у него явно не было. Не меньше трех секачей и штук десять самок ушли за периметр. Из кустов выбрался Торпеда.

— Живой, мы тебя не задели? — крикнул Фрак.

— Слегка живой, — охая от боли Торпеда полез на дерево, — блин, кажись ребро сломал. — Устроившись в развилке, он матерясь вполголоса, изучал «Сайгу» на предмет повреждений от падения и попадания земли в затвор. Вдруг Торпеда радостно заорал:

— Есть!

— Что? — испуганно вскинулся Обод.

— Сообщение ушло!

В этот момент у пролома вновь появились псы. Сталкеры занялись ними, но настроение улучшилось даже у деморализованного Обода. Через несколько минут Торпеда крикнул:

— Сидорович пишет — с вояками договорился. Советует нам повременить минут десять и уходить! Время пошло!

— Кажись обошлось, — тихо прошептал Фрак. Но Зона любит обламывать радость. А Кордон уже Зона. Снорк появился прямо за спиной у Крамара. Заметили его, только когда кровь веером брызнула из разорванного горла. Фрак повернулся и открыл огонь уже не опасаясь задеть товарища, тому явно уже было все равно. Сейчас Фрак боялся только перегрева ствола. Непрерывный огонь — единственный способ достать верткую тварь. Бывший человек в рваном армейском хэбэ прыгнул вверх и сам «зацепился» за очередь. Пуля в ногу развернула его в полете. Неловко приземлившись на переднюю конечность снорк оттолкнулся нею и молниеносно отпрыгнул вбок. Там замер на секунду. Фрак тащил в его сторону автомат, но разгоряченное адреналином сознание уже понимало, что он не успевает. И никто ему не поможет — Обод возился с перезарядкой обреза. Снорк не случайно отпрыгнул именно туда, тактика была заложена у твари в инстинктах, Фрак перекрывал своим телом линию огня для Скотника. В треск калаша вплелся резкий хлопок карабина. Снорк кувыркнулся через голову. Несколько пуль Фрака клюнули неподвижно лежащее тело. В затылочной части старой противогазной маски ГП-5 было маленькое отверстие, из которого сочилась густая черная кровь.

— Классно ты его! — крикнул Фрак, сменяя рожок. Руки тряслись.

— Хрен бы попал, если об он не понтовался, не замер на месте! — ответил Торпеда.

— Точно он не один был? — крикнул Скотник.

— Не меньше двух, точно! — «обрадовал» Торпеда.

Фрак и Обод разом бросились к Крамару.

— За тылами следи! — рявкнул Фрак и склонился над телом, пытаясь уловить дыхание. Крамар не дышал, кровь из разорванного горла сочилась медленно. Значит — все.

— Ну как? — крикнул Скотник, выпуская очередь в сторону пролома.

— Готов! Бросай все — отходим!

Скотник продолжал азартно строчить по пролому. Перекрывая автомат, Фрак завопил:

— Та харэ! Вояки все равно за периметром облаву проведут, как дыру закроют!

Скотник поднялся на ноги. Фрак скомандовал:

— Я веду. Обод за мной, Скотник — замыкающий. Дойдем до дерева — ждем Торпеду пока не дойдем — он прикрывает.

Фрак успел сделать несколько шагов, когда на поляне появился контролер. Очевидно он каким-то образом «отвел глаза». Только что его не было — а теперь стоит шагах в десяти, чуть левее от дерева Торпеды. Полуголый, в рваных джинсах и грязных берцах, лысая лобастая голова с глубоко посаженными глазами медленно ворочается по сторонам, на шее и затылке уродливые наросты. Вполне человеческие жилистые руки безвольно свисают вдоль торса. На левом предплечье — шрам, там явно неправильно срослись поврежденные пулей мышцы. Первая реакция — направить автомат и стрелять. Но руки будто окаменели. Головой туда-сюда вертеть можно, а конечностями шевелить не получается, будто привязали тебя к каркасу стальному твою позу повторяющему. В ушах шум — будто шепот громкий, только слов не разобрать. Фрак повернул голову в сторону Обода, замершего с опущенным обрезом. Рядом с ним появились два снорка. Два! Несколько быстрых взмахов когтистых конечностей — и окровавленный труп бывшего спортсмена лег на прелую хвою. Фрак ощутил, что контроль усилился, сталкер уже не мог вертеть головой и шум в ушах стал громче. Очевидно «держать» троих контролеру стало легче, чем четверых. Снорки прыгали вокруг тела Обода, тряся головами в противогазах. Фрак, уже впавший в отчаяние, не сразу понял что произошло. Он не слышал ничего кроме настойчивого шепота в ушах, но увидел, как хвоя вокруг Обода и снорков вдруг взметнулась множеством фонтанчиков, мутанты задергались и упали на недавнюю жертву. Одновременно исчез контроль и в уши ворвался стрекот вертолета и грохот циркулярных пулеметов. Военные подтянулись немного раньше, чем обещал Сидорович. Фрак вскинул автомат. Там где, только что стоял контролер, никого не было. Позади заорал Скотник:

— Тикаем, хлопцы!

Фрак обернулся и увидел зависший над опушкой вертолет. Глухо ухнуло. Фрак не разбирался в тяжелом вооружении и не понял, что за медлительная, толстая ракета сорвалась с направляющей. Пробегающий мимо Скотник толкнул в плечо:

— Бегом!

Фрак побежал, хлопнуло, сталкер оглянулся и увидел, что сзади поднимается стена пламени. Очевидно, толстая ракета содержала горючую смесь. Фрак поднажал и обогнал Скотника. Впереди кубарем слетел с дерева Торпеда, «Сайга» болталась за спиной. Сзади ощутимо тянуло жаром. Снова ухнуло, потом хлопнуло. Дикий крик резанул по ушам. Фрак споткнулся и обернулся. Тело Скотника билось на самом краю охваченного пламенем участка. Похоже, значительная часть высокотемпературной смеси попало на спину сталкера, потому что крик не длился долго, тело продолжало корчиться, но это просто сокращались сгорающие мышцы. Как завороженный остановившийся Фрак следил за гибелью товарища. Вдруг прямо из пламени выскочил контролер. Мутант почти не пострадал — только дымились тлеющие джинсы. Фрак автоматически нажал на курок. Не промазал — контролера отбросило назад в огонь. Одновременно приступ невыносимой головной боли швырнул Фрака на колени. Но боль сразу отпустила. Фрак вскочил и побежал — до погреба осталось совсем чуть-чуть. Только бы пилоты не заметили, что он туда прыгает. Фрак краем глаза бросил взгляд на вертолет. Тот висел боком и работал пулеметом — кажется куда-то в пролом. Очевидно, экипаж засек там движение. Фрак сиганул в погреб. Внизу заорал сбитый с ног Торпеда:

— Черт! Мои ребра!

Сталкеры залегли на дне погреба в вонючей грязевой жиже. Через некоторое время стало трудно дышать — смолистый дым от выгорающего леса стелился по земле в строну погреба. Противогазов у сталкеров не было. Рассчитывали взять в кредит у Сидоровича.

— Вылазим, а то задохнемся! — крикнул Торпеда, протирая слезящиеся глаза. На верху дыма было еще больше. «Только бы не ошибиться с направлением», — думал Фрак, огибая холм справа. Наконец сталкеры выбрались из дыма. Пожар позади угасал — не такой уж и большой был этот лесок, да и сыро было вокруг. Где то за дымом стрекотал вертолет.

— Ходу, пока дым совсем не рассеялся! — крикнул Фрак и побежал по заросшей травой заброшенной грунтовой дороге. До лагеря новичков оставалось еще километра два. Аномалии в этой части Зоны хоть редко, но попадались. Бежать нужно было осторожно. Через полкилометра измотанные сталкеры залегли передохнуть в густом кустарнике.

— Скотник ушел? — спросил Торпеда, тихо постанывающий на каждом вдохе.

— Не. Сгорел.

Фрак рассказал о Скотнике и контролере. А что случилось с Ободом, Торпеда и сам видел, сидя парализованным на дереве.

У Фрака была фляжка с водой и сталкеры выпили по несколько глотков. Шум вертолета вдалеке утих. Очевидно, подтянулись наземные войска и он улетел.

— Идти сможешь? — спросил Фрак.

— Даже бежать, если из меня снова шашлык готовить надумают!

— Тогда подымаемся.

Прежде чем вставать, Фрак внимательно осмотрелся. Вроде никого. Но когда он поднялся, то первое что увидел — это контролера, спускающегося в овраг метрах в тридцати восточнее. Не думая, что делает, сталкер прицелился и дал очередь. Это была ошибка. Фигура на мушке дернулась, Фрак попал. Контролер не такой живучий как кровосос или снорк, но все же живучей человека. До этого тварь их просто не замечала. А сейчас у Фрака перехватило дыхание, легкие не могли выдохнуть, контролер добрался до безусловных рефлексов. Рядом корчился на земле Торпеда. «Конец!» — и одновременно с этой мыслью все кончилось. Торпеда вскочил на ноги и сорвав с плеча карабин, побежал к оврагу, где скрылся контролер.

— Стой! С ума сошел?! — хотел крикнуть Фрак, но изо рта вырвалось лишь невнятное сипение. Все еще тяжело дыша, он побежал следом за Торпедой. Тот припал на колено на склоне оврага и несколько раз выстрелил. Когда Фрак до него добежал, Торпеда напряженно всматривался в листву, опустив оружие.

— Ты чего? — задыхаясь, спросил Фрак.

— Ушел, гад.

— Это тот же был?

— Тот же. Я у него на груди рану от твоей пули заметил, и штаны почти сгоревшие. Кстати ты его еще раз задел, в предплечье, по старому шраму. А я, кажись, в задницу пулю засадил, если не показалось. Так что кровавый след четкий. Возьмем тварь!

— Да ты сбрендил! Это же контролер! Живыми ушли — радоваться надо, а не за своей смертью гнаться! Еще зомби из нас сделает, будешь его охранять и остатки сталкеров за ним доедать!

— Ты в «100 рентгенах» был хоть раз?

— Не, а причем…

— А я вот часто бываю. Сижу, слушаю, что бродяги болтают. Иногда полезнейшие вещи узнать можно. У меня слух хороший, разбираю даже то, что на другом конце бара гуторят.

— Поздравляю, можешь в ФСБ идти работать! Но причем здесь контролер?

— А притом. Думаешь — чего он нас отпустил?

— А фиг его знает. Контролеры же разумны, некоторые сталкеры даже разговаривали с ними, если не врут. А если существо разумно, то оно любую глупость сотворить может! Например, проникся он чувством благодарности, что мы ему помогли такой замечательный прорыв устроить! Стадо кабанов за периметр ушло, не меньше одного кровососа, мелочи всякой несчитано!

— Ага, сами помогли, сами и помешали, да еще и без свиты его оставили и самого покоцали порядочно. Не, благодарность тут не причем. Надорвался он, вот! Сталкеры в баре рассказывали, что когда большой группой на контролера наваливаешься, то большую часть он берет, мочит так или иначе, а потом силу теряет, хватает, вот как нас, и отпускает. Сбежать пытается. Потому он, пока в силе, не просто людей душит, а норовит под контроль взять, что б своих перестреляли. Однажды сбежавшего контролера на третий день только догнали, так он все еще ничего не мог, хотя и хватал уже сильнее. А нам повезло. Он на прорыве выдохся. Если б не снорки свиты он бы к нам вообще не полез. Так что можем его догнать по следу кровавому и убить! И ни фига он нам не сделает!

— Да на черта он нам сдался? Не, неплохо бы за ребят посчитаться. Только кто ж знает: куда его черти понесут? Он же не на Кордоне живет. А у нас ни детекторов, ни противогазов, патроны на исходе и припасов никаких! Пусть живет, гад! Нам за ним гнаться не с руки!

— Да понял я, куда он двинул. По этому оврагу тропинка на Темную долину идет. Там раньше застава бандитская была, а потом тропу аномалия перекрыла. Бандюки и ушли, хрен им там ловить. Но пока еще не ушли я им попался был. Обобрали. Но по-людски — ствол оставили и посылку, что я в долину тащил. Еще и предупреждали: мол, ты, новичок, на восток долины не лезь. Там развалюха, а в ней контролер живет. Так что это наш контролер и есть! Видно аномалия с тропы после выброса ушла, а тропу никто заново не провесил! А про то, что он бессильный, сейчас только мы и знаем. А на фига?! Да Сидорович за голову контролера месяц назад столько бабла обещал, сколько я за всю жизнь не видел! Притащим ему ее — и все, хочешь экзоскелет покупай, хочешь вообще со сталкерством завязывай!

— Это уже интересней. Только не догоним мы его в таком состоянии. Давай так — зайдем к Сидоровичу и авансом у него снарягу возьмем. И стволы нормальные.

— У меня нормальный! А если с пустыми руками к нему явимся — то вся голова за снарягу и уйдет! Я этого жлоба знаю!

— А пусть уходит! У меня в ПДАшнике местечко одно классное отмечено — артов немерено. У мертвого сталкера с ПДА слил. Матерый сталкерюга был, да кровосос еще матерей. Так я их вдвоем сцепившихся и нашел. А на ПДА — отметка и описание чего он там видел. Только без снаряги в этот Клондайк не добраться. А так обменяем голову на снарягу нормальную — и за артами!

— Продешевим сильно.

— Ничего, артами отобьем! Зато контролера точно возьмем. И в аномалию не вляпаемся.

— Не, хреновый план. Боюсь я этого Сидоровича больше контролера. Случая не было, чтоб он у меня полцены не сбил.

— Тогда так. Зайдем в лагерь новичков. Нехай тебе там ребра перетянут бинтом эластичным. А я тем временем к Сидоровичу забегу, снарягу выторгую. Отдохнем, переночуем. А завтра с рассветом — в Темную долину! Звучит?

— Не звучит! Выторгуешь ты у Сидоровича две куртки латаные, да два обреза ржавых. Вот и все снаряжение. Что я этого кровососа не знаю?!

— Не сторгуемся — значит не судьба нам контролера добыть. А лезть вот так, голым, в Темную долину я не согласен. А сам ты точно не справишься.

— Ладно, уломал. Только в лагере новичков про контролера ни слова. Мол, шото вроде гона было, чудо Зоны, однако.

— Не учи папу сношаться! Пошли, напарник!

— А, должник, привет, заходи давай! — похоже Сидорович был в отличном расположении духа.

— Здравствуй, — обращение барыги Фрака совсем не обрадовало.

— Так говоришь, отходился Скотник?

— Да, вояки сожгли живьем. И не он один, еще Крамара и Обода снорки порвали, — вообще-то Сидоровичу он еще ничего не говорил. Только в лагере новичков в двух словах рассказал, что случилось. Но видно у Сидоровича стукачи быстро работают. Или жучки в лагере поставлены? Вообще — по фиг, хоть спутник на орбите, Фраку на это плевать!

— Зона им пухом. Ну, давай за упокой выпьем.

А это что-то новое, Фрак никогда не слыхал, что бы Сидорович сталкеров выпивкой угощал. Торговец поставил на прилавок два стакана, налил всклень и подвинул один стакан под решеткой, отделяющей его от покупателей. Достал из под прилавка тарелку с двумя присохшими бутербродами с колбасой, поставил так, чтобы Фрак тоже мог взять один. «А водка-то получше той паленки, что сталкерам толкает. Вот жлобяра, против его наценок разница в цене сортов — фигня, а все равно экономит!» — отметил про себя Фрак.

— Зона — пухом! — повторил барыга, легко, как воду, выпивая стакан. Фрак промолчал, резко выдохнул и выпил свой. Пить водку такими дозами он не умел, но в этот раз не поперхнулся, допил и вгрызся в зачерствевший бутерброд. Сидорович закусил и сложил руки на животе, на его лице появилось благостное выражение, делающее лысого торговца похожим на монаха, обращающегося к Богу. «Так и есть: собственное пузо — вот его Бог!», — зло подумал сталкер.

— С Ободом и Крамаром я не чаще, чем с другими «выходными» сталкивался, чисто по делам. А вот Скотника давно знал. Еще в девяностых вместе сталкерили.

Фрак снова промолчал, но барыга понял его удивленный взгляд:

— Ну, цветмет всякий добывали, кабеля выпаливали, иногда и автозапчасти с брошенной техники снимали. — барыга еще помолчал. А затем продолжил:

— Ты не думай, ничего особо «горячего» мы не трогали. У нас дозиметр был. На него постоянно смотрели. Мужики молодые, на фиг нам лишние рентгены, что б «полшестого» стало?

Видно на лице Фрака ясно отразилось отвращение к человеку, вывозившему из Зоны, медленную, до поры неощутимую смерть. «А я лучше? Арты добываю, а этот их за периметр толкает. А ведь они изучены слабо, может у них побочные эффекты похуже радиации!», — думал сталкер, говорить не хотелось, опасался лишнее брякнуть.

— Я в восемьдесят шестом ликвидатором был, экспедитором на «Зилке», — продолжил воспоминания Сидорович. — Пока по Зоне мотался, много чего приметил. А как в девяностых без работы остался, зацепил двух пацанов, у одного собственный «Рафик» был и сюда вернулся. Что в домах ценного было: телики там, мебель — еще в восьмидесятых вывезли. Даже унитазы поснимали местами. А вот провода алюминиевые еще висели кое-где. По им и специализировались. Ментам платили, они нас в упор не замечали, а мы цветмет в Киеве сдавали. Тогда — то к нам и Скотник прибился. Он всю жизнь в одном селе прожил. Даже когда бабло завелось, переезжать не стал, только детей в Киев пристроил. А тогда колхозы загнулись, он без работы остался, вот и полез в Зону, в надежде поживится чем. Он тогда в телогрейке в навозе вымазанной ходил, за это я его Скотником и приложил, хотя в колхозе он трактористом ишачил. Да… А потом в Зоне новые порядки завелись. Свалку всеевропейскую организовали. Лаборатории появились, а около них охрана с правом стрельбы на поражение. Плюнули мы и разбежались в разные стороны. Водку еще будешь?

— Не, я натощак больше не могу, — Фрак помотал слегка шумящей головой.

Барыга налил себе еще стакан, выпил не закусывая и продолжил:

— Я после второго взрыва тоже сталкерить рыпнулся, как про арты слухи пошли. Только смотрю — здоровье уже не то. Я пригляделся — а ведь сталкерам-то всего не хватает. За батоном обычным через периметр лазят по полям минным! У меня в Киеве пару киосков было, связи имелись. Наладил я снабжение. Сначала жрачкой, а потом и снарягой со стволами, когда поняли мы, что без стволов здесь никак. Сижу как-то, когда гляжу — старый знакомец хабар тащит! Даже погоняло не сменил. Сталкерил Скотник осторожно, далеко не лез, потому и добывал мелочевку в основном. Хоть и не трус был. Просто авантюризма в нем ноль было! Жизнь так сложилась, что сталкером стал, сталкером и загнулся!

Сидорович набульбенил и хлопнул еще полстакана и убрал бутылку. Выпитое на его поведении и речи не сказалось. Только лицо и лысина покраснели слегка.

— Ладно, помянули и будет. Ты должок чем отдавать собираешься? Есть у меня работка, в аккурат для тебя. Посылочку на Свалку закинуть…

— И сколько таких посылочек закинуть нужно, чтоб с тобой в расчете быть?

— Не одну. Сколько — увидим по ходу!

— Понятненько, ты мне лучше вот что скажи: правда, что ты сталкерам заказ на голову контролера предлагал?

Торговец, прежде чем ответить, на несколько секунд задумался, потом произнес:

— Точно. Предлагал, только обделались все, никто не взял. Вышли с месяц назад тут на меня одни: поймай нам контролера. Без контролера, мол, всей научной мысли каюк. Я им говорю: «Поезжайте в Киев и подпишите на это дело пару ментов. У них мозгов нет, им контролер по фиг, авось заломают. А не заломают — парой ментов меньше будет. Мелочь, а приятно.». Ну они намек поняли и говорят мол, на труп согласны. А в трупе этом не меньше ста кэгэ. Вообщем, торговались, торговались, на голове сошлись, только с условием, что труп обфотографируют со всех сторон. Почти за те же деньги, что и живьем, сошлись, — барыга самодовольно улыбнулся. — Контейнер с холодильником они дали, фотоаппарат классный и вибропилу хирургическую на аккумуляторах — башку отпилить. Только вон все это добро на полке лежит, никто не подписался на контролера идти.

— Я с напарником подпишусь.

— Если справишься — нет за тобой долга.

— Да ты что, мироед — заказ много больше стоит! Опять же — тебе я должен, а Торпеда ничего не должен!

— Ему деньжат подкину.

— Не, не пойдет так! Снарягу нам обоим и стволы! Причем не набор новичка, а получше!

— А не резко с места стартуешь, пацан?!

— Я тебе не пацан, я в Зону уже больше года хожу!

— Ага, только за год этот от силы шесть ходок сделал!

— Да мы с мужиками сегодня больше монстров накрошили, чем некоторые за пять лет в Зоне!

— А мне по фиг! Я ради тебя серьезных людей дергал из командования вояк! Значит должен я им! А поскольку ради тебя старался, то ты мне должен! А сгинешь ты вместе с контейнером и снарягой новой, кто мне все убытки компенсирует? — начал орать Сидорович.

— Ты не ври насчет того, что воякам должен. Это они тебе должны, за то, что о прорыве предупредил. Это раз! На контролера никто кроме нас не подпишется — это два! Без снаряги и стволов нормальных мы его не добудем — это три! Так что давай: два комбеза из армированной ткани, два бронника, два шлема, два противогаза, детектор аномалий, «Абакан» мне и хороший автоматический пистолет Торпеде, он со своей «Сайгой» не расстанется никак. Это четыре! И…

— И все? А двух блондинок-фотомоделей в спутницы вам не дать?!

— Не, на фиг, они на самом деле токо для картинок годятся — страсти никакой! А нам еще патронов, воды, жрачки и бабла для Торпеды. И это все не меньше чем вдвое дешевле стоит, чем ты за голову выручишь — это пять! А не согласен — давай свою посылку! А в контейнере холодильном пиво держать будешь — это шесть!

— Ну, достал, гад! Иди отсюда на фиг, а в долг — арт «грави» притащишь! Где хочешь там и доставай! А не достанешь — следующего должнику твою голову закажу! Э! Куда пошел? Черт с тобой! Дам вам снарягу и стволы, а насчет бабок с Торпедой сам разбирайся! Вижу, ты настоящим сталкером становишься.

— Так я и раньше не игрушечным был. Давай стволы в первую очередь — проверять буду.

Укладывая контейнер в потрепанный сидор, Фрак спросил:

— Так что там у вояк случилось, чего прорыв проворонили?

— Та — идиотизм. Ты же знаешь — беспроводные сети вокруг Зоны глючит. Поэтому турели с центром управления оптоволоконным кабелем связаны. Он по стойке вышки под землю идет, если ты обратил внимание. По документам — в тех местах как раз внутреннюю дорогу ровняют. Как сигнал от турели погас, то в центре решили, что стройбатовцы кабель рубанули. Или оптоволоконный, или силовой, по фиг — на пульте картина одинаковая. Даже не подумали, что турель еще затемна отключилась. Вообщем, зацепились начальник смены в центре и зампотех группировки. Так и не разобрались бы, что стройбат оттуда фиг знает когда свалил, если бы я не звякнул.

Уже в дверях Сидорович окликнул:

— Так говоришь, завалили контролера, который прорывами развлекался? Бошка-то хоть целая осталась — кондиционный товар?

— Не, еще не завалили, тут ты, Сидорович, неправильно просчитал. Но завалим непременно. Я ему тоже должен — он мне удачный план сорвал, и ребята неплохие погибли! А насчет бошки — постараемся, но тут уж как получится!

Киев, декабрь 2009 года.

Подарочек

На руке дернулся ПДА. Рыбак весь сжался подобно пружине, сейчас пружина распрямиться и он бросит свое тело в ночь, выбежит из-за камня, покидая эту относительно безопасную, но абсолютно бесполезную позицию. А потом бегом. Бандиты никогда не были внимательными часовыми. У него есть несколько секунд прежде, чем начнется стрельба. А когда начнется, Мазок увидит вспышки и тоже откроет огонь. Значит, есть шанс уйти, добежать до развалюхи на холме. А там уже ищите ветра в поле, господа бандиты. Рыбак уже почти начал движение, когда в голову пришло: «Стоп, а вдруг это левое сообщение? Что-то рановато, Мазок писал, что будет на холме через час, а прошло минут сорок». Насколько Рыбак знал Мазка, тот скорее преуменьшит время дороги, чем преувеличит его. Сталкер включил ПДА, текстовое сообщение было выведено на экран. Даже не глядя на ник отправителя, Рыбак понял, что сообщение не то. В нужном сообщении должно было содержаться только одно слово. Давай, пошел, или что-то в этом роде. Здесь же текст занимал весь экран. Но Рыбак все же глянул в левый верхний угол экрана. «Отправитель: модератор». Сообщение от модератора сталкнета Рыбак до этого получал только одно, с подтверждением регистрации в сети. Сталкер вчитался в текст. «Администрация сталкерской информационной сети поздравляет пользователя Рыбак с годом пребывания в Зоне. Ровно триста шестьдесят пять дней назад Вы зарегистрировались в нашей сети. Это…» Сталкер выключил прибор. Из-за дурацкого поздравления он чуть не погиб. Ведь Мазок еще не вышел на позицию, а без прикрывающего шансы добежать снижаются вдвое, как минимум. Рыбак прислонился рюкзаком к камню. В рюкзаке лежали контейнеры с артефактами. Много. Но половина из них уже принадлежала Мазку. Точнее — будет принадлежать, как только тот нажмет спуск своей СВД, прикрывая бегство Рыбака, помогая исправить его дурацкую ошибку. Выбирая место для ночлега, для бессонного коротания самого опасного времени суток, Рыбак подумал обо всех опасностях Зоны, кроме двуногих. Точнее, о двуногих он тоже думал, например, о кровососах. Не подумал только о двуногих вооруженных. А зря. Когда, шумя, как стая павианов, холм к северу от местоположения Рыбака заняла группа из двух десятков бандитов, сталкер понял, как он ошибся. Тот самый единственный проход среди аномалий, где можно было бы так легко положить стаю слепышей, или расстрелять лишенного возможности маневрировать кровососа, теперь оказался отлично виден из лагеря врагов, виден даже в неверном свете расплывчатой убывающей Луны. Саму ложбинку за камнем с холма не видно. Но толку с того? Судя по громким разговорам, они собирались стоять на этом холме до самого предупреждения о следующем выбросе. Столько за камнем он не просидит. Нет, уходить было нужно именно сейчас, этой ночью. Но без прикрытия одолеть проход было нереально. И так бежать по нему — крайне рисковое дело. Сталкер не решился вывесить в сети всеобщий «сос». А вдруг у кого то из бандитов включен ПДА? Рыбак методично рассылал личные сообщения знакомым сталкерам. Из всех откликнувшихся ближе всего оказался Мазок. За помощь он потребовал половину имеющегося у Рыбака хабара. Мазок всегда отличался жадностью. В другой момент Рыбак мог бы со спокойной душой обещать половину хабара. Хитрому Мазку досталась бы какая-нибудь жалкая «медуза», и все, условие было бы выполнено. Но вчера Рыбаку улыбнулась удача. Столько артефактов за раз он не держал в руках за весь предыдущий год. И вот теперь удачей придется поделиться с Мазком. Только из-за того, что опьяненный успехом сталкер не смог учесть все возможные варианты развития событий вокруг своей ночевки. Рыбак сжал зубы — сам виноват! Сталкер занимался самобичеванием до тех пор, пока не пришло ожидаемое сообщение. Мазок не поленился отбить четыре слова: «Понеслась судьба по кочкам!». Взведенная пружина, наконец, распрямилась. Сталкер бежал так, как никогда еще не бегал ночью и уж точно, как никогда не бегал среди аномалий. Затрещала «Гадюка», над головой засвистели пули. Бандиты сориентировались быстрее, чем хотелось бы! Заполошный треск автомата перекрыл громкий хлопок СВД. Автомат смолк, Мазок заработал свою половину хабара, осталось только сохранить его гонорар, и собственную жизнь, желательно, тоже. Позади бандиты окончательно очнулись и уже палили не меньше, чем в десять стволов. К счастью Мазок помимо жадности был знаменит умением обращаться со снайперкой. Он стрелял нечасто, но противники не решались высовываться и не могли толком прицелиться. Рыбак боялся одного — что забудет о каком-то из намеченных с вечера ориентиров, обозначающих границы аномалий. Наконец поле аномалий осталось позади. Теперь сталкер карабкался по травянистому склону в густой тени от развалин какого-то трехэтажного административного здания. Среди бандитов не нашлось стрелка с ночным прицелом. А может они слишком увлекались охотой на снайпера. Тот уже, скорее всего, покинул свою позицию, СВД давно не отзывалось, а бандиты все продолжали беспорядочную стрельбу в сторону, откуда к ним прилетала смерть.

Рыбак и Мазок сидели в «Ста рентгенах». Рыбак все никак не мог отвязаться от своего спасителя, вызывающего у спасенного раздражение, как напоминание о потерянной по глупости солидной сумме. Отчасти что бы перебить радостную болтовню Мазка, Рыбак высказал возмущение:

— Прикинь, чуть не гробанулся, пока ожидал тебя. Пришло сообщение, я уж выскакивать собрался, как блоха на лысину, когда глядь — а сообщение-то левое.

— Бывает.

— И прикинь, от кого? — Рыбак старался перехватить инициативу в беседе. А потом аккуратненько так свернуть эту беседу на необходимость сна. — От Сталкнета! Вздумали поздравить с годом в Зоне. Идиотство, прямо как за Периметром! Акция в нашем супермаркете, купите одну ненужную фигню по цене пяти и получите еще две таких же в подарок! Эти уроды не врубаются, что тут люди жизнью рискуют, а они сидят где-то в Предзонье и креативчик сочиняют!

— Это ты, брат-сталкер, зря гонишь, — строго перебил Мазок, — Сталкнет — дело темное. Поговаривают, что его админы и модераторы в центре Зоны сидят…

— Ага, и Монолит в качестве кофейного автомата используют!

— А еще говорят, что админами там Хозяева Зоны!

Рыбак собрался отпустить шуточку насчет тонны лапши на ушах, но ему бросилось в глаза, как поежился сталкер за соседним столиком, когда Мазок громко упомянул Хозяев Зоны. Рыбак на всякий случай промолчал — ну их, этих дураков суеверных! Тем временем Мазок оживился:

— Так тебе проставляться положено. Завтра, на триста шестьдесят шестой день. Все так делают. А у тебя и лавандос как раз завелся. Так тебе сам Монолит велел сталкерню угощать!

Рыбак понял, что он снова допустил ошибку. Теперь не отвертеться от пьянки. Да еще и за его счет! Ладно, хватит, пока он еще на что-нибудь спросонья не нарвался:

— Ты как хочь, Мазок, а я спать дико хочу, пошел. А завтра проставлюсь, всенепременно. Бывай! Он поднялся и направился к комнате с топчанами. Худощавый, юркий как ящерица, Мазок шустро оббежал стол и пошел рядом, хотя на столе осталась только чуть початая бутылка «Казаков».

— Рыбак, если не секрет, а что тебе подарили? — полушепотом спросил он.

— То есть? — не понял Рыбак.

— Ну мне, например, вот эту СВД на год админы подарили были.

— Что вот так пришли и подарили? — от удивления Рыбак даже остановился.

— Тебе, что вообще ничего не подарили? — в свою очередь удивился Мазок.

— Я сообщение не дочитал.

— А там, в конце, прикрепленный файл с координатами, где подарок лежит. Когда я на годовщину получил координаты трупака с новенькой СВД, то подумал, что ловушка какая-то, но разозлился и решил разобраться. Тогда про эту мутку с подарками мало кто знал.

— А сейчас все знают?

— Ага.

— А чего я не знаю?

— Потому что с людьми общаться надо, прозрачное с ними пить. А ты как бирюк — сдал арты и в нору!

— Та пошел ты!

— Сам иди!

— И пойду! Спать!

Но перед сном Рыбак все же дочитал поздравление. Артефакт с названием, не попадавшимся ни в одном каталоге, находился в каких-то подземных коммуникациях на Янтаре.

— Во, теперь ты настоящий сталкер, брат. — захмелевший Кусок лез обниматься. Рыбак не любил таких фамильярностей. Отстранившись, юбиляр спросил, сам не очень проворно ворочая языком:

— Ты не знаешь, что за артефакт такой — «шанс»?

— А байка тупая, лажа. — и, вопреки предыдущим словам, Кусок поинтересовался: — А где лежит?

— На Янтаре… — Рыбак осекся, совсем с выпивки голову потерял. Он оглядел полтора десятка сталкеров, расположившихся за сдвинутыми столами. Большинство были пьяны до положения риз, способные говорить громко беседовали, каждый о своем. Никому не было дела до случайной оговорки.

Превозмогая похмелье, Рыбак старался собраться. Участок до намеченной ночевки слыл довольно легким, но в Зоне и на ровном месте шею свернуть можно, факт. Попытки сконцентрироваться принесли результаты, сталкер заметил впереди человека и по характерному силуэту издалека узнал Мазка.

— Ты расскажи про этот «шанс», а я уж подумаю, стоит он твоих тайников и СВД впридачу. Продешевить боюсь. Это что ж за арт такой, что с ним ни оружие ни припасы не нужны уже будут?

— Так на хрена они за Периметром? Понимаешь, он все убирает, что Зона в нас накидала. Отпускает она. Знаешь же, что те, кто завязывают возвращаются всегда, не могут уйти. А с «шансом» уйти можно.

— Бред какой-то. Хоть завтра уйти могу.

— Посмотрим, что ты года через три запоешь, если жив будешь. Ну как, согласен?

— Не каркай! И вообще, примета плохая — недобытый арт продавать. — аргумент показался весомым и Мазок наконец заткнулся. Кажется, даже задремал, хотя договорились, что он дежурит первым. Рыбак подкинул досок в костерчик, ночь выдалась зябкая, но здесь, возле костерка, было нормально. Сталкер врал — он не верил в приметы. Просто хотел точнее разобраться с ценами. Никто не называл конкретную цифру, но каждый из опытных сталкеров и торговцев сразу же спрашивал, сколько он просит. А сколько просить было неясно.

Выстрел дуплетом задержал снорка. Коридор был достаточно узким, что бы ловкая тварь не смогла увернуться от снопа картечи. По грязным лохмотьям армейского хэбэ потекла белесая гнойная кровь. Но картечи было недостаточно, что бы причинить серьезные повреждения этому виду мутантов. Зато сталкер сумел воспользоваться замешательством приглушенной твари. Рыбак не глядя швырнул разряженный обрез в подсумок для пустых магазинов и перехватил автомат. Новенький «Абакан» нещадно врезал по ушам, но дело свое сделал. Сталкер переступил через тело, так похожее на обычного человека в противогазе, из-за поворота коридора выбивалось сиреневое свечение. Рыбак достал детектор.

«Шанс» оказался бесформенным предметом со сглаженными обводами. Размером с два кулака. Грязно-бурого цвета. Сиреневое свечение, периодически возникало в воздухе за несколько сантиметров от поверхности артефакта, сама поверхность при этом оставалась темной. Еще артефакт был легок, как перышко, хотя на вид казался плотным, как камень. Рыбаку повезло — незаметные воздушные завихрения, вызванные движениями сталкера начали относить артефакт в сторону слегка посверкивающей синими молниями «электры», которая занимала большую часть подземного зала. Если бы сталкер бросился к добыче, то та скорее всего упорхнула бы в недоступное место. Но Рыбак проявил хладнокровие и замер. Артефакт тоже перестал двигаться. Осторожно, отвернув в строну выпускной клапан противогаза и косясь на артефакт одним глазом, сталкер миллиметр за миллиметром приблизился к нему и схватил рукой в защитной перчатке. Когда артефакт занял место в контейнере на поясе, сталкер облегченно перевел дух. Полдела сделано, осталось только добраться до безопасного места и сбыть добычу. Тут тоже свои трудности. Вчера Рыбак связался с одним знакомым ассистентом с научной базы на Янтаре. Год — достаточный срок, что бы обрасти полезными знакомствами. Это было из таких. Этот чел уже неоднократно помогал сбывать хабар по ценам, значительно превышающим средние. На вопрос о стоимости «шанса», пришел странный ответ. «Несуществующие арты не скупаем!». В ответ на клятвенное обещание принести «шанс», сообщение повторилось.

Впрочем, трудности торговли — ничто по сравнению с опасностями Зоны. По дороге к этому месту Рыбак вынес стаю слепышей, сумел уйти от матерого кровососа, едва не оказался в центре очередного столкновения между Долгом и Свободой, наткнулся на группу свежих зомби с полными магазинами и в нескольких шагах от цели прикончил снорка. Это не считая бесчисленных аномалий. Ясно было, что на обратном пути тоже скучать не придется.

— Какого так долго? Я уж думал, что в той норе другой выход был.

Кусок недвусмысленно дернул стволом АКМ-а:

— Доставай давай!

— Что? — Рыбак тянул время, надеялся, что Кусок допустит какой-то тактический просчет. Но тот твердо держал захваченного врасплох Рыбака на прицеле.

— Хрен! Не тупи! И автомат аккурратно так за ствол возьми, и вон на тот ящик положи. После заберешь.

Рыбак положил автомат и, повинуясь кивку стволом, отошел на несколько шагов. Отстегнул от пояса контейнер.

— Вот уж не думал, что ты из мародеров.

— Прости брат-сталкер. Самому неудобно. Но нет у меня сейчас ничего. На мели я. А заполучить «шанс» другого шанса не будет. Я дочку почти три года не видел. Только за Периметром нет мне жизни. На «шанс» одна надежда. Ты это, прости. Я, когда выходить буду, тебе на ПДА свои лежки и нычки скину. Ничего ценного там нет, но сами нычки хорошие. Даже бункер есть, с кодовым замком, стальная дверь. Код я тебе… Ой!

Принимая контейнер и разговаривая, Кусок утратил контроль над ситуацией и не отнесся всерьез к ножу, на который легла правая рука Рыбака, когда тот левой протянул контейнер. Удар получился удачным — нож поразил сердце. Совсем поиздержался ветеран. Даже броника нет. Как только до Янтаря дошел? Недаром говорят, что опытный сталкер голым пройдет там, где новичок в скафандре гробанется. Когда Рыбак извлек нож, неподвижное тело дернулось в последней конвульсии.

— Прости, брат-сталкер.

Рыбак знал, что был прав, но на душе все равно было пакостно. К тому же беспокойно. Он слишком рано раззвонил всем о «шансе», кроме Куска его могли выследить и другие. Нужно удвоить осторожность и приготовиться к неожиданностям.

Снова его застали врасплох. Он обкидывал гайками «карусель», притаившуюся в развалинах, где он собирался передохнуть с полчаса, когда справа, будто из воздуха, возникла рослая фигура в угольно-черном скафандре с непрозрачным снаружи выпуклым лицевым щитком и блестящими поршнями экзоскелета. Как в этаком одоробле подкрасться можно, да еще и с пулеметом в руках? Огромным таким пулеметом, явно изначально не предназначенном для использования в качестве ручного. Модель пулемета была незнакома. Рыбак замер. Черный тоже не шевелился.

— Ты не дергайся, мы не грабить, мы купить, можешь даже обернуться, — раздался веселый голос за спиной сталкера. Рыбак медленно повернулся, его рука против воли поползла к рукояти автомата. Существо за спиной осклабилось острыми акульими зубами и махнуло когтистой лапой в сторону неподвижного пулеметчика. Рыбак убрал руку от оружия.

— Чего надо? — спросил сталкер, разглядывая собеседника. Издалека похож на человека. Роста чуть выше среднего. Армейский камуфляж, почти чистый. Без бронежилета. На поясе кобура и противогазная сумка, за спиной рюкзак. Обычный сталкер. Если бы не лицо. Лысая голова, пасть со множеством клыков, нос, как у сифилитика в последней стадии и большие глаза навыкате, без век. На руках длинные пальцы с острыми когтями. А еще странная манера двигаться, будто сложно держать себя в вертикальном положении, приходиться постоянно себя подхватывать, меняя позу, что бы не упасть. Сталкер знал эмблему на рукавах камуфляжа и черного скафандра. Могли бы и не трудиться пришивать. И так ясно. Черно-белая эмблема радиации, только не круглая, а квадратная. Мутанты, как называют их все. Или клан «Измененные», как называют себя они сами. Иногда Зона, изменяя попавших в ее лапы людей, оставляла им разум, или хотя бы часть его. Иногда изменения касались только тела, а иногда и психика становилась абсолютно нечеловеческой. Такое существо уже не могло ужиться среди людей, даже среди сталкеров. «Долг» безжалостно истреблял измененных. Желая сохранить жизнь мутанты объединились, возглавило клан существо с говорящей кличкой Сталкероед. Он наладил связи с торговцами, поставляя им редкие артефакты в больших количествах, хорошо вооружил своих подчиненных. Поговаривали, что в клан входят даже «обычные» контролеры и изломы. К счастью данное существо не владело пси-контролем, а вот на снорка без противогаза смахивало изрядно, только снорки лишены разума и речи, а этот экземпляр сохранил все это, да еще и чувству юмора не был чужд.

— Шоколада, блин! Такого, синеватым светом светящегося, — хохотнул «снорк».

— Батончик подойдет, у меня где-то один завалялся? — Рыбак злился. В основном, на себя, за то, что прошляпил этих двоих.

— Юморист! Молодец, однако! Ладно, ближе к телу. Я — Спикер. А это мой друг. Имени тебе знать необязательно, достаточно знать, что он из ручника монетку подброшенную сбивает. Только никто не решается перед ним стать, что бы ее подбросить.

Смеясь над своей шуткой, Спикер снял рюкзак:

— Здесь четыре контейнера. В одном «золотая рыбка», во втором — «компас». В двух других арты без названия, новые, неизученные. Закрытая карта — может шестерка, может джокер. Но это бонус, основная цена — «компас» и «рыбка». Более, чем достаточно.

— Не, мало. Если эта штука даже вам может помочь, то стоит дороже. — у Рыбака взыграла жадность. Похоже, отказа от сделки «покупатели» не примут. Так хоть попробовать выторговать побольше. Этим его трофей нужнее, чем Исполнитель Желаний.

Спикер указал когтем на пулеметчика:

— Обратись к нему, он добавит.

— Все-таки грабите?

— Чудак-человек… — мутант оборвал речь на полуслове и молниеносно бросился куда-то вбок, на ходу влезая в лямки рюкзака с артефактами. Рыбак понял, что сейчас будет, и побежал под прикрытие стен. Пулеметчик пятился задом, настороженно водя стволом. Но это не особенно ему помогло, когда под ногами разорвалась граната из подствольника. Мутант полетел в одну сторону, его пулемет в другую. Присевший за фрагментом кирпичной стены, Рыбак искал глазами нападавших. Он думал, что «черному» — конец. Оказалось, рано списал мутанта. Тот поднялся и, пошатываясь, побежал к Рыбаку. Ожидая, что по мутанту будут продолжать палить, сталкер сменил позицию. Мутант укрылся за стенкой, где сидел до этого сталкер, и потянул из кобуры массивный пистолет с длинным стволом. «Вот уж не думал, что у кого-то в Зоне „Дезерт игл“ есть! А костюмчик у него классный, гранатой бахнули — и хоть бы хны! Как бы себе такой заиметь?» Словно опровергая мысли сталкера, мутант левой рукой отстегнул и выбросил забрало шлема, покрывшееся сеткой трещин. «Черный» посмотрел на Рыбака и тот едва не открыл огонь. Уж больно впечатляющая была морда, скрывавшаяся за непрозрачным пластиком. Неудивительно, что мутант молчал все время, с трехстворчатым клювом вместо рта особо не побазаришь. В воздухе вдруг коротко басовито прогудело и застучали разлетающиеся кирпичи, мутант вскрикнул высоким голосом и упал на спину, заливая битый кирпич кровью. Левое плечо у него отсутствовало, рука болталась на обрывках мышц. «Теперь точно — не жилец, хотя пока дышит. Чем же так можно стену в три кирпича пробить, да еще и наплечник?». Наконец Рыбак заметил, тех, кто достал «черного». Четверо бойцов в черно-красных костюмах двигались ромбом. Правый долговец громко приказал:

— Не расслабляться. Спикер где-то тут.

И, словно восприняв эти слова как приказ себе, откуда-то с дерева, прямо в центр ромба спрыгнул мутант.

— Не стрелять! — крикнул командир, но поздно. Левый боец нажал на спуск «Грозы». Пули просвистели у самой уродливой головы смещающегося мутанта, азартный боец стрелял, пока на линии огня не оказался его собственный командир. Пуля, направленная в стоящего на четвереньках мутанта, пробила пластиковый наколенник долговца. Тот упал, а мутант прыгнул на стрелявшего. Растерянный боец не успел выстрелить и оказался сбит с ног, на груди — мутант. Доля секунды — и когтистые пальцы справились с застежкой шлема, тот летит в сторону. Взмах лапы — и боец хрипит и булькает разорванным горлом. Оставшиеся на ногах долговцы открывают огонь, уже не опасаясь задеть товарища. У одного «Абакан», у второго — маленький «Скорпион». Но этого мало, что бы достать разумного снорка, который снова оказывается между ними, автоматы разом смолкают. Прыжок — и Спикер возле копошащегося на земле командира. Мутант бьет сложенными щепотью когтями куда-то в подмышку, где нет бронежилета, и пробивает многослойную армированную ткань. Лапа мутанта копается в теле бестолково дергающегося долговца. Но Спикер оказывается прикованным к своей жертве. Две разноголосые очереди — и мутант валится на долговца.

Долговцы хлопотали вокруг своего тяжело раненного командира. Один из долговцев, тот что со «Скорпионом» на груди и каким то массивным оружием за плечами, крикнул:

— Сталкер, выходи. К тебе у нас никаких претензий. Иди себе.

Рыбак вышел из развалин. Долговцы закончили бинтовать командира и колоть ему медпрепараты из боевой аптечки. Тот, что с «Абаканом», методично обыскивал своего погибшего товарища, а второй подошел к телу «черного» и теперь вертел в руках «Дезерт игл». Когда Рыбак шел мимо тела «черного», то вдруг ожило. Раненый мутант открыл глаза, приподнял голову и издал короткий звук. Рыбаку послышалось в этом скрежете слово «покажи!» и такая мольба была в наполненных болью человеческих глазах на нечеловеческом лице, что сталкер потянулся к контейнеру, хотя демонстрировать арт сейчас было совсем ни к месту. Рявкнул «Дезерт игл» и голова мутанта разлетелась на куски.

— Ты смотри, какой живучий. — удивился долговец и обратился к товарищу:

— Гриб, ты шустрее меня с ПДА управляешься. Отбей нашим, что у нас трехсотый и двухсотый. Будем ждать подмогу здесь, вдвоем мы его не дотащим. И пусть запишут на наш квад ликвидацию Сталкероеда и его заместителя.

— Брок, а ты уверен, что это сам Сталкероед? Что-то мне не вериться, что он бы почти в одиночку через ползоны потопал. Может просто того же вида?

— Не пори чушь, так Сталкероед свой любимый пулемет кому-то бы отдал, да и костюм у него приметный, по спецзаказу, со встроенной «хамелеоновой сетью».

Брок повернулся к Рыбаку:

— Ты, вообще, кто?

— Рыбаком кличут.

— Слыш, Гриб, это Рыбак тот самый.

— А-а-а, — протянул Гриб, — Тогда понятно, чего Сталкероед без охраны шарился, свалить из Зоны хотел. Только спикера своего взял, чтоб договориться.

— Откуда Вы про меня знаете?

— Так весь сталкнет шумит — пошел, мол, на Янтарь за «шансом».

Рыбак был огорошен.

— Гриб, ты еще сообщение отбей, может нашим такой арт не помешает. Тогда проводим Рыбака до нашей базы, — и добавил, Рыбаку: не боись, мы не мародеры, заплатят по-людски.

— Ага, мутанты тоже торговать предлагали, а когда цена не устроила, из пулемета доплатить предложили.

— Не, в Долге все честно. Гриб, что там отвечают?

— Квад Бырого к нам идет. Утром тут будут.

— А насчёт Рыбака что? Нужен нашим «шанс»?

— А насчёт Рыбака я не писал.

— Не понял.

— «Шанс» нужен одному! Тебе он еще ни к чему. Этому тормозу он тоже ни к чему. А я здесь уже почти пять лет хожу, домой пора. Навоевался выше башни! Давай арт, любитель мутантов! — ствол «Абакана» угрожающе дернулся.

Рыбак молча отцепил контейнер и протянул долговцу. Тот, удерживая автомат одной рукой, раскрыл защелку. Рыбак опустил голову что бы не видно было, что он закрыл глаза и открыл рот. Когда сработала светошумовая граната, Рыбак бросился бежать, позади затрещал «Скорпион». Брок все же решил помочь приятелю, хоть тот несколько минут назад и держал его на прицеле. Автомат затих и в воздухе знакомо гуднуло. Где то справа упало дерево. Но было уже поздно, холмы и перелесок надежно скрыли Рыбака от снайпера, хоть тот и был вооружен гауссовкой — оружием, в рассказы о котором Рыбак не особо верил до сегодняшнего дня.

— С ума от этого «шанса» посходили, — ворчал сталкер, перейдя на шаг и восстановив дыхание: — Жаль стреманулся я РГД-шку взведенную таскать, а то увидел бы ты, что кому нужно и кто тут тормоз!

Из-за поспешного бегства на север, пришлось менять задуманный маршрут. К кому из торговцев податься? Жаль, что научники не желают брать этот арт, до их базы ближе всего.

— Оп-па, кто к нам колеса катит! А мы тебя тут заждались совсем!

Проход держали бандиты! Вот так новость, про этот проход и знают-то далеко не все!

— Подходи, фраерок, потолкуем. Не дергайся, на прицеле уже.

Толковать с бандитами Рыбак не собирался. Справа он заприметил склон холма, довольно крутой. Если бандиты на холме, то этот склон в мертвой зоне. С других точек место тоже вроде не простреливается. Изобразив на лице испуг, он сделал несколько шагов вперед, а затем прыгнул в сторону. Бандиты, открыв огонь наугад, стали обходить сталкера по широкой дуге слева. Чтоб им веселее было бегать, Рыбак кинул туда гранату. Одновременно отходя назад. В этой части склон был достаточно пологий. Сталкер побежал наверх. Высокий кустарник хотя и скрывал его, зато изрядно замедлял движение. Как и ожидалось на холме было двое. Они высматривали жертву под склоном, где ее уже не было. Сталкер попытался срезать их одной очередью, но ствол задрало и один из бандитов обернулся, вскидывая АКСУ. На помощь пришел случай. Бандит дернулся, очевидно его достала шальная пуля кого-то из дружков, бестолково палящих внизу. Сталкер добил раненого и воспользовавшись преимуществом господствующей высоты сумел снять главаря. Остальные бандиты поняли, что добыча им не по зубам и решили отступить.

Кусты резко дернулись. Рыбак с трудом удержался что б не нажать спуск. Это опять морок. Этого умная тварь и добивается — что бы сталкер расстрелял боезапас по кустам. Стая слепых собак, возглавляемая крупным чернобыльским псом, взяла след Рыбака с полчаса назад. Сталкер позволил себя гнать до этой кучи камней. Удобнейшая позиция для отбивания атак псов. Стоишь себе на камешке, спину высокий кряж защищает, псы под ногами беснуются. Псы быстро кончились. Остался только вожак, который, используя свои пси-способности, старался заставить сталкера разрядить автомат по морокам. Патовая ситуация. Сталкер не видит пса и, пока тот сидит в зарослях, не рискнет спуститься. Пес знает, что в одиночку не достанет человека, стоящего на камне. Человек заметил, как дрогнули кусты справа, там мелькнуло быстрое тело. Этот морок был особо убедителен и человек нажал на спуск автомата, чуть разворачиваясь в сторону, где видел противника. В этот момент чернобылец появился слева, одним прыжком преодолев расстояние между кустами и камнем, вторым прыгнул на грудь сталкера. Облезлое, покрытое язвами тело весило не меньше пятидесяти килограмм. Рыбак не устоял на ногах и упал с камня, потеряв автомат. Пес стоял наверху, автомат валялся у него между лап. Обрез Рыбак опустошил по слепышам. Пистолета он не носил. Оставался нож. Сталкер положил руку на пояс, но вынимать не спешил. Нужно было отдышаться. Пока человек не шевелился, пес тоже отдыхал, замерев на камне. И вдруг мир качнулся и обернулся вокруг Рыбака, оказывается, чернобыльские псы умеют вызывать сильное головокружение. Сталкер затряс головой, разгоняя муть. Пес подобрался для прыжка… И отлетел к кряжу, по склонам заметалось эхо выстрела. Сталкер схватил свой автомат и добил скулящего пса, одновременно смещаясь так, что бы камни закрывали его от виднеющейся вдалеке ржавой водонапорной башни — наиболее вероятного места пребывания снайпера. Сталкер присел, привалившись спиной к камню, и включил ПДА.

— Так говоришь и бандита на холме ты снял?

— Ага.

— А как они узнали, что я именно этим проходом идти буду? — Рыбак присел напротив Мазка.

— Так они и не знали. Просто твердо решили завладеть артом, когда в сталкнете сообщение появилось о том, что ты на Янтарь за «шансом» пошел. Уж не знаю, то ли толкнуть хотели, то ли пахан какой-то с Зоны свалить собрался. Они перекрыли все выходы с Янтаря. Даже долговскую заставу вынесли. Правда ненадолго, пока долговцы офигевать от такой наглости не перестали и заставу обратно не отбили.

— А ты вообще, как возле бандитов оказался?

— За тобой человек шел, следопыт, он мне должен был, вот и согласился я долг списать, за то, что б он тебя пас, помог при случае, да мне на ПДА все докладывал. Я-то не сомневался, что в одиночку ты «шанс» не вытащишь. А помогу, глядишь и найдется, что к моим тайникам прибавить, да к СВД.

— Слушай, а кто первым в сети вывесил объявление про меня?

— Аноним. Хрен его знает, в баре много народу было, когда ты проболтался. Настоящий сталкер соображалку до конца никогда не пропивает. Ладно, пошли. Придем в Бар, а там уж решишь. На мою цену соглашаться, или должником оставаться.

— Слушай, а чего научники «шанс» купить не хотели?

— Так договоренность есть. «Шанс» — он не для науки. Он одному человеку шанс. Давно договорились. «Шанса» официально не существует, и точка.

— А часто «шансы» находят?

— Последний раз — полтора года назад. Арт двенадцать владельцев сменил, пока за Периметр вышел! Заметь — все матерые сталкерюги!

Мазок передал СВД и подсумок с патронами, карты согласовали раньше. Обменялись короткими пожеланиями удачи. Мазок ушел в ночь, туда, где у него был проложен проход через минные поля Периметра. Рыбак еще не успел отойти далеко, когда позади прогремел взрыв. Сталкер побежал обратно. На краю минного поля он достал бинокль. В резком свете системы ПНВ стало видно, что Мазок уже в помощи не нуждается, человеку, разорванному пополам, не поможет и Болотный Доктор. «Нельзя быть таким хитрым», — пробормотал Рыбак. Он не сомневался, что анонимное сообщение в сети разместил покойный Мазок. Но все равно сталкеру было до слез жалко человека, который так хотел уйти из Зоны. И так нелепо погиб на последнем шаге. Ветер относил вглубь минного поля выпавший из контейнера светящийся артефакт. Преследовать его у Рыбака желания не возникло, он был сыт этим подарочком по горло. Лучше он поищет рюкзак Спикера. Когда мутант напал на долгарей, артов у него не было, квадрат, где он мог их спрятать, не так уж велик. Значит — есть шанс.

Киев, 06.2010

Возвращение Шлага

Моему коммуникатору, чья история вскользь упомянута в данном рассказе, посвящается.

Шлаг короткой экономной очередью срезал зомби. Тот успел один раз выстрелить из своей двухстволки. Картечь выбила искры из бетонного потолка коллектора. Хлопок выстрела потонул в грохоте автомата. Железобетонная труба, пусть и трехметрового диаметра — не лучшее место для применения огнестрельного оружия. Шлаг лениво размышлял о том, что патроны можно было и не экономить. Сахаров щедро отсыпал из своих запасов. Пять сотен патронов и еще кое-что делали рюкзак почти неносимым. Нет, поднять он мог и вчетверо большую тяжесть, но вот идти целый день, да еще и бежать временами — сорок кило его максимум. А то бы он нагреб у Сахарова. Границы благодарности ученого выходили за пределы разумного. Нет, конечно, потрудиться пришлось, и риск немалый был. Но все равно — щедрая душа Сахаров. Не то, что этот жмот — Бармен.

Ленивые размышления не мешали сталкеру бодро шевелить ногами и быть начеку. Стоящих на выходе из туннеля двух зомби, он нейтрализовал так же чисто и экономно, как и предыдущего. На поясе одного из зомби висел подсумок. «И что тут у нас?»- подумал сталкер, обыскивая труп бывшего коллеги. В подсумке оказались два полных магазина к АКС-74. Хоть патронов и было вдосталь, Шлаг забрал и эти, запас карман не тянет. Неожиданно завибрировал ПДА. Текстовое сообщение, тип — всем-всем. Короткий такой текст: «Внимание! Внеочередной выброс. До начала 15 минут. Отсчет пошел!». Шлаг лихорадочно соображал. Успевал он только к бункеру ученых на Янтаре. Вот только, когда Шлаг уходил оттуда минут двадцать назад, за Сахаровым прибыл вертолет с большой земли, начальство вызвало. Вернулся ли Круглов? Шлаг потратил несколько драгоценных секунд и выяснил, что Круглов на Кордоне. Что там понадобилось ученому, сталкер спрашивать не стал. Резко оборвав связь, он принялся растегивать лямки рюкзака, готовясь к забегу по пересеченной местности. Приз — жизнь. Он очень сомневался, что успеет. А если… Никуда не бежать. Труба коллектора имеет изгиб. В середине ее протяженности не видно ни входа, ни выхода. А чтоб надежней было… Шлаг схватил тело зомби и поволок в коллектор. Оттащив его на середину и сбросив рюкзак, вернулся за вторым телом. Мельком взглянул на небо. Тяжелые серые облака мчались к центру Зоны. Но время еще было. Когда ПДА пискнул, начиная минутный отсчет, сталкер заканчивал укладывать два бруствера из рюкзака и шести тел зомби. Услышав начало отсчета, Шлаг лег на спину между телами. Судя по треску счетчика, от зомби фонило. Антирад остался в рюкзаке, но на поясе висела фляжка с водкой. Мгновенно отцепив ее и одним движением свернув крышку, сталкер успел на одном дыхании выпить не меньше стакана, когда пикание отсчета перешло в гудок времени ноль. Стало темно. Шлаг неторопливо наощупь закрутил фляжку и приладил ее на поясе. Реакция на выброс, пережидаемый в убежище у всех индивидуальная, в отличие от реакции на выброс, заставший вне убежища. У Шлага реакция выражалась в тошноте и сильном, до дрожи, страхе. Именно эти ощущения все усиливаясь, овладевали сталкером. В какой-то момент он понял, что тошнит сильнее, чем обычно. «Не получилось!»- мелькнула паническая мысль в угасающем сознании.

В чувство привел холод. Сталкер с удивлением осознал, что пришел в себя стоя. Колени дрожали. Руки безвольно повисли вдоль туловища, спина сгорбилась. Шлаг попытался выпрямиться, но не смог. Тело не подчинялось. Он попробовал поднять руку, это тоже не удалось. «Контролер!» — промелькнула жуткая догадка. Шлаг в ужасе задергался, пытаясь выполнить хоть какое-то движение, хотя бы упасть лицом вниз на асфальт. То есть это ему показалось, что он задергался. На самом деле тело стояло неподвижно, слегка покачиваясь на дрожащих ногах. К тому же сталкер был голым. «Жрать собрался, вот и приказал раздеться». Шлаг задергался сильнее, бесполезно, подчинялись, разве что, глаза. Кося налево и направо, сталкер увидел, что находится в переулке, справа и слева возвышались кирпичные стены зданий. В стенах светились окна. Вокруг царили сумерки, вечерние, скорее всего. «Где это я? Вроде как в Припяти, больше негде в Зоне пятиэтажкам быть». Электричество в Зоне не редкость. Но чтоб целых два дома запитать, да еще на улице фонари! Да и улица выглядела как то не так, недостаточно заброшенной. Во дворах между деревьями и по обочинам проездов стояло множество автомобилей. Вовсе не ржавых и брошенных, а в нормальном состоянии. «Неужели во времени перенесло? Что-то такое ребята рассказывали. Выходит — вокруг Припять до первой катастрофы? Не, не сходится. Машины-то новые, а не времен совка. А, может, загнулся я в том коллекторе? И теперь призраком брожу за пределами Зоны». Вдруг сталкер услышал шум мотора. В переулок вьехал автомобиль. Сидящий за рулем потрепаной «Шкоды», пожилой мужчина просигналил стоящему посреди проезда Шлагу. А когда тот не двинулся с места, аккуратно объехал, не забыв выматериться в адрес идиота, одежду и последний ум пробухавшего. «Не, контролера здесь быть не может. Чего ж шевелиться не выходит? А я здесь быть могу? А есть, значит, и контролер может быть». Мимо проехал еще автомобиль. Водитель сделал вид, что голые пешеходы посреди дороги — обычное явление. Следующая машина остановилась перед сталкером. Темный джип, из-за включенных фар не разобрать деталей.

— Ну че, гражданин, сам пойдешь, или помочь?

«Менты — наши, украинские, значит, недалеко от Зоны закинуло», — подумал сталкер. Весело, с прибаутками и матами, два ППС-ника втолкнули Шлага на заднее сиденье.

— Альоша[1], а ну глянь поблызу[2], може его одежда де валяеться? Только долго не лазь, нет, так нет, — скомандовал пожилой толстый капитан. Затем повернулся к задержаному.

— Ну, розповидай, де це ти так добре повеселився. Чого мовчиш, скажи хоч як звуть? Шо и цього не выговорыш? Клинический случай, ридко таких бачив, щоб имя сказать не могли.

— Куды мы его?

— На Петра Запорожця, це найближче мисце.

— Так там же спецтравма, а он целый вроде бы.

— Ну, так носа ему розбый. Тильки не сыльно, а то ще кроввю захлынеться.

Удара основанием ладони сталкер почти не ощутил. Кровотечение быстро утихло. «Они меня повезут в какое-то медучереждение, там поймут, что я не пьяный». Словно отвечая на мысли сталкера мент-водитель, пробормотал:

— Ну и несет от него, будто в водяре купался.

— Може и купался, — согласился капитан. Вернулся здоровяк — Альоша:

— Не, ни хрена не нашел.

— Ладно, залазь, поехали.

Тощий лейтенант сплюнул в открытое окно:

— Никакой с него пользы. Не то, что на прошлой неделе, когда з Фомичевым дежурили. Прикиньте, сначала блядюжку одну прижали, а у нее полторы сотни зелени. Отъехали немного, остановились покурить. Когда выбредает к нам. Лебедь белый. Сам низенький такой, толстенький, в куртке заношенной и шатается. И сам прямо к нам. Говорит: мужики, я на дне рождения друга перебрал. Аж заблудился, помогите домой добраться. Я опупел от такой наглости, а Фомичев и говорит этак вежливо: мол, кто будете гражданин. А тот отвечает — инженер я, да с гонором таким, будто он бандит, шо полкиева держит. Я думал — погоняло такое. А этот корочку потертую достает, читаю — инженер мол, в НИИ каком-то пашет. Я уж думал ему по шее — и пусть проваливает, а Фомичев говорит мол, прошу в машину. Залез он с трудом. Фомичев сказал езжать неспеша, а сам вежливо так спрашивает, что ценного с собой есть. Я себе посмеиваюсь, шо у этого недоростка ценного может быть. А он и отвечает, мол, денег пару сотен, мобилка, да ножик перочинный. А Фомичев просит показать ему это все. Тот ему и дает партмане, мобилу и ножик. Так Фомичев лопатник и трубу в карман ложит, а ножик открывает. А ножик, треба сказать, маленький совсем. Китайский такой, кнопочный, заточенный, правда, хорошо, грамотно, только все равно сталь паганая. А Фомичев говорит водиле — останови мол. И к клиенту: а ты знаешь, что по закону тебе такой ножик не положено носить. Тот хоть и еле разговаривает, а возражает, мол, какое это оружие, восемь сантиметров длиной, на каждом углу продается. А Фомичев авторитетом давит — мне виднее, мол. А дальше говорит — мне тебя, мол, по закону положено везти в отделение оформлять. Но вижу не бандит ты — так, что ножик я себе заберу, а тебя я вроде и не видел, вылезай. Я думал он про кошелек и не вспомнит, а он в дверях и бормочет, мол, бумажник отдайте, гады, у меня там карточки на скидки всякие. Хотел я ему за гадов по шеям, а Фомичев меня остановил, баблос выгреб и кошелек придурку отдал. Добрый он черезчур, Фомичев, так нам совсем на голову сядут. Но нюх у него необыкновенный. У этого чма с собой пятьсот гривен было, десятка евро и труба особая, за которую Шнырик с Кордов, не торгуясь, семь сотен предложил. На штуке сошлись. Оказалось, что это даже не телефон, а хаммуникатор, во! Вот так патрулировать надо. А с вами разве шо вошей от бомжей наберемся.

— Ну ты, полегше, а то так договоришься, шо вовком завыеш! — вспылил капитан.

— А я шо, — спасовал худощавый, — просто на фига нам этот штымп здался? Чого с него взять? Разве, шо в жопу трахнуть?

Менты дружно заржали.

— А давайте трахнем, — оживился румяный Альоша. Менты заржали веселее.

— Не, серьезно, я всяких баб имел, а голубых никогда.

— Ты шо, здурел? — удивился тощий.

— Не, а шо?

— Так он же не голубой, наверное!

— Ниче, маленько побудет!

— Не, здурел совсем, гомик доморощеный!

— А в лоб?

— Капитан, да скажи ему, — похоже, тощему не улыбалось знакомство с кулачищами «доморощенного».

Капитан мстительно улыбнулся и повернулся к водителю:

— Давай к пустырьку.

Сталкер попробовал заговорить — язык и глотка по прежнему не слушались. Тогда попробовал согнуть локоть. Ничего не вышло, но зато согнулся указательный палец. Шлаг сосредоточился на нем. Когда машина остановилась у заросшего бурьяном пустыря, сталкер уже мог пошевелить кистью, язык, по прежнему, не слушался. «Кажись отхожу, скорей бы, а то поздно будет. Всякой гадости в Зоне полно. И всяких гадов, но такой опасности еще не бывало». Менты вытащили сталкера из машины. — Давайте его к тому пеньку, что всегда, — распорядился капитан. Тощий снова вспылил: — Не хочу иметь с этим ничого общего! Вдруг он запомнит?

— Да брось ты, ну и шо? Мало мы сюда телок возили, наверно все запомнили, а хоть одна рассказала? — сплюнул Альоша.

— Так то шлюхи и наркоши. А этот неизвестно кто, может вообще крутой какой, вон весь в шрамах.

— Ладно, сам справлюсь, балабол штопаный.

К счастью ему не пришло в голову просить о помощи начальство, а водитель всем своим видом показывал, что не намерен покидать свое рабочее место. Алеша легко поволок сталкера в бурьяны. «Здоров, бычара, только бы справиться» — сталкер понимал, что у него будет шанс только на один удар. Мент притащил его к обломанному усохшему дереву. Прислонив пошатывающегося сталкера к дереву, Алеша стал доставать наручники. Шлаг оттолкнулся от дерева и ударил противника в кадык. Под кулаком хрустнуло. Мент, хрипя и вращая выпученными глазами, выронил наручники и схватился обеими руками за горло. Сталкер скользнул ему за спину и выдернул из кобуры «форт». Пнул шатающегося мента босой ступней под колено и ударил падающего рукоятью пистолета по затылку. Тело слушалось отлично, как после длительного отдыха и хорошей разминки.

— Сука, — ага, вот и голос прорезался.

Сталкер начал раздевать хрипящее тело. «Здоровый гад, как я в таких ботинках шлепать буду?». Шлаг решил проблему, порвав рубашку на портянки. Куртку одел на голое тело. Некоторое время колебался насчет бронежилета. Наконец натянул и его — все равно появляться на людях в грязной милицейской форме, явно с чужого плеча, нельзя. А броник еще пригодится.

— Ну, спасибо за ствол, — прошептал Шлаг и двинулся к бетонному забору с колючей проволокой по верху. Взялся руками за верхний край забора, но остановился. Нехорошо получалось. А вдруг мент выживет? Шлаг где-то читал, что люди с травмами кадыка сходят с ума и это неизлечимо. Конечно, то, что хотели сделать с ним самим, было не менее жестоко, но он ведь не они. Сталкер потратил еще несколько секунд. С разбегу удар в висок получился достаточно сильный, хрипы прекратились. «Так и пистолет поломать недолго», — мысленно пошутил сталкер.

— Теперь порядок, все по-людски, — прошептал он, запрыгивая на забор. Как и следовало ожидать, за забором находилась территория предприятия. Судя по состоянию этой площадки — или заброшенного, или находящегося на последнем издыхании. Сталкеру что бы осмотреться понадобилась доля секунды, затем он перепрыгнул колючку и приземлился на полуутонувшую в грязи железобетонную панель. Хотя территория и была освещена прожекторами, но, похоже, не охранялась. Иначе его сразу бы засекли. Несколько беспородных мелких псов затявкали было, но заткнулись и попрятались, когда сталкер прикрикнул на них. Возможно, шавки каким-то своим чутьем ощутили, сколько их мутировавших сородичей он уничтожил в Зоне, и решили не вякать на всякий случай. На его окрик откуда-то из-за приземистых цехов появились сторожа — трое мужиков в камуфляже, с пневматическими пистолетами в кобурах. Сторожа стали орать, вопрошая кто тут, или нет здесь никого. Воевать с ними сталкер не собирался. Скользнул сквозь густую тень в приоткрытые ворота цеха. Собаки крутились вокруг сторожей, от которых привыкли получать объедки. Из-за забора донесся вой сирены и возбужденные голоса, похоже, менты уже нашли своего и вызвали ненужную ему скорую. Нужно убираться. Завалить все же сторожей? Не, по-тихому надо. Шлаг заметил, что на другом конце цеха имеются еще одни ворота. Он пошел к ним. Металлические створки были оставлены открытыми и напрочь приржавели в таком положении. Между торцом цеха и забором находились многолетние заросли бурьянов. Он решил пробираться по ним. Удача улыбнулась сталкеру — через несколько шагов среди зарослей обнаружился пролом в заборе. Отбитый нижний угол панели позволял человеку ползком перебраться сквозь ограждение. Наверное, в советские времена через этот лаз несуны таскали продукцию, но сейчас, судя по зарослям, им уже никто не пользовался. Шлаг аккуратно выглянул в пролом. Такие же заросли, тихо и сумеречно. Похоже, двор еще одного заброшенного предприятия, или другое подразделение того же самого. Только здесь ни сторожей, ни собак, ни прожекторов. Привычно-бесшумно передвигаясь в бурьянах, сталкер пересек площадку, в центре которой догнивал остов старого ЗИЛа. В какой-то момент охватило чувство дежа-вю, показалось, что этот грузовик, ржавеющий среди пробившихся сквозь асфальт бурьянов, он видел уже где-то в закоулках Свалки. Растрескавшиеся железобетонные коробки гаражей усиливали сходство. Ворота крайнего гаража были сняты с петель и прислонены к стене гаража. По них сталкер влез на крышу, а с крыши прыгнул на забор. Сдесь колючка сохранилась лучше, чем на предыдущем заборе и Шлаг заработал несколько глубоких царапин. Зато теперь он оказался на улице с противоположной от ментов стороны завода. Улица представляла собой проезд между двумя заборами заброшенных предприятий. Сталкер добежал по ней до перекрестка, где испугал позднего прохожего. Тот быстро перешел на другую сторону улицы, а сталкер понял, что наряд его выглядит подозрительно и опасно. На широкой улице, которую пересекала промышленная улочка, слышались голоса, и время от времени проезжали машины. Выходить туда было опасно. Но и оставаться на месте было плохо — менты, скорее всего, прочесывали район. Внимание Шлага привлекли крики возле мусорного бака в переулке. Подвыпившие бомжи не поделили какую-то находку и теперь выясняли отношения. «Прям сталкеры над артефактом», — подумал Шлаг. В голове созрело решение проблемы одежды. Через пару кварталов он свернул к мусорному баку. Сначала не повезло. В первом баке из одежды нашлись только рваные тренировочные штаны и маленькое женское пальто. В Зоне всякое бывало, не до брезгливости было. Но сейчас сталкер не смог себя заставить снять трофейные ментовские штаны и натянуть на голое тело грязную тряпку. Сунув штаны в рваную спортивную сумку, Шлаг отправился в соседний двор. Здесь ему повезло больше. Некогда шикарный плащ, принадлежавший когда-то обеспеченному мужику немалых габаритов, прекрастно скрыл и бронежилет, и остатки ментовской формы. Подкатав рукава плаща, сталкер сгорбившись, побрел куда подальше. Время от времени он незаметно встряхивал сумку, чтобы звенели положенные туда бутылки. Одуряющий помоечный запах плаща дополнял облик безобидного бездомного, и даже правая рука в глубоком кармане, не казалась подозрительной, хотя сталкер ни на секунду не выпускал пистолет.

Сталкер наблюдал за черным ходом ночного клуба из окна первого этажа соседнего здания, сквозь щели между досок, которые прикрывали проем с выбитыми стеклами. На плечах привычная тяжесть броника, на голове — цветная вязаная шапочка, натянутая до подбородка и имеющая неровно прорезанные отверстия для глаз. Поверх бронежилета — лямки рюкзака. Обычного, городского, синего. До начала операции оставалось не менее получаса. Наркодилеры оказались народом пунктуальным. Ежедневно, ровно в шесть утра к этому входу подъезжал джип и забирал торговца с ночной выручкой. Иногда в случае необходимости пополнял запасы товара, хранящиеся в подсобных помещениях клуба. Сталкер пришел рановато, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Шлаг коротал время в размышлениях, не забывая тщательно следить за обстановкой. О том, что в ночных клубах почти свободно продаются наркотики, он прочел в газете. Это натолкнуло на мысль как поправить финансовые дела. Охота на бандитов в Зоне — не самый прибыльный и довольно опасный, но все же способ заработать. Технология процесса проста. Банда выслеживается и ликвидируется из засады. Все мало-мальски ценное сталкер с полным правом забирает себе. Сложностей две. Первая — нередко у бандитов нет ничего ценнее ржавых ПМ-ов, т. е. прибыль не оправдывает риска. Второе — трудно отличить бандитствующих сталкеров от честных. Это члены группировки «бандиты», не являющейся кланом только по названию, разве что на лбу себе не пишут, кто они. Но с этими связываться — себе дороже. Они такими толпами ходят, что в одиночку никак не справишься. Охота на бандитов предполагает выслеживание объединившихся в пары и тройки сталкеров, как правило — новичков, которые решили, что добывать артефакты из рюкзаков коллег проще, чем из аномалий. А поскольку коллеги легче расстаются с жизнью, чем с хабаром, то их приходится убивать. Вычислить таких сволочей довольно сложно, торговцы особенно не распространяются, кто чего им приносит. Но если уж бандиты засветились случайно, тогда-то на них и охотятся. Иногда за их головы приплачивает старший ближайшей сталкерской базы. Шлагу показалось, что наркоторговцы ничем не лучше мародеров-убийц, а, значит, являются его законной добычей. Выследить наркоторговцев в ночном клубе оказалось несложно. Хотели бы менты их переловить, то сделали бы это запросто. Очевидно, кто-то в милиции имел свою долю в этом бизнесе. Впрочем, несмотря на это, преступники все же применяли примитивную конспирацию. Предлагал один, другой получал деньги, а вручал товар третий. Еще один или двое страховали «работающих». Эта схема прослеживалась во всех трех клубах. Первый клуб был отвергнут из-за стратегического положения. Поблизости не было домов и операцию пришлось бы проводить на глазах большого числа людей. Можно, если быстро, но — рискованно. Второй клуб подходил больше, но Шлаг отказался и от него. Там наркоторговлей занимались исключительно чернокожие из студентов и нелегалов. Начитавшийся газет сталкер решил, что убийство нескольких африканцев в центре Киева непременно вызовет международный скандал с обвинениями в расизме. Менты землю будут рыть, чтоб это распутать. То, что можно забрать деньги, угрожая оружием и оставив торговцев в живых, Шлагу даже в голову не пришло. Привычка — сталкеры уничтожают бандитов, а не грабят их. Третий клуб оказался идеальным, со всех точек зрения. Торговцы имели вполне европеидную внешность, хотя некоторые и смахивали мордой на мутантов. Клуб располагался в исторической части Киева. Главный вход выходил на бульвар, а черный во двор, куда можно было заехать только с другой улицы. В центре двора стояла отселенка — старинное трехэтажное здание в аварийном состоянии. Оно не только было отличным местом для засады, но и закрывало место действия от любопытных взглядов жителей соседнего жилого дома, если они выглянут на выстрелы. Теперь осталось только дождаться «инкассаторов». Джип появился вовремя. Сталкер слабо разбирался в автомобилях, но в том, что это была дорогая и мощная машина, сомнений не было. Все шло как обычно, пока не открылась металлическая дверь черного хода. Вместо «кассира» с деньгами и одного прикрывающего появилась вся банда. Впереди шел усатый субъект в серой куртке. «Кассир». За ним двое громил в кожаных пиджаках волокли высокого тощего парня в синем свитере. Это — «попка», законченный наркоман, он выдает дурь. Именно его в случае облавы сдают милиции. И все довольны, и менты, торговца поймавшие и банда, не понесшая особого урона. «Попку» запугивают достаточно основательно, чтобы он хозяина не сдал. Иногда «попку» ловят на употреблении товара бесплатно и тогда он исчезает, а на его место берут другого такого же. Похоже, именно это и происходило сейчас. Следом за провинившимся шел импозантный улыбчивый парень в костюме и при галстуке — «зазывала». В дверях маячил охранник клуба — здоровенный детина в сером камуфляже. Он был в курсе дел наркоторговцев. Неизвестно только по собственной инициативе, или по приказу хозяев клуба. Но Шлагу это и неважно. Некоторое время сталкер сомневался. Но переносить операцию не хотелось, и он решился. Изменился ход времени. Нет ни прошлого, ни будущего, лишь настоящее. Сталкер, положив ствол пистолета на поперечный брус выцеливает сквозь щель серую фигуру в дверях, этого первым, может поднять тревогу. Выстрел! Неожиданно сильно бьет по ушам — отвык. Охранник падает. Следующий — водитель джипа. Попал! Сталкер отшвыривает дощатую заслонку и выпрыгивает в окно. Какие-то они медлительные. У «кассира» только начинает меняться лицо, остальные вообще еще ничего не поняли. Выстрел по переднему сиденью джипа. Мимо! Пассажир ныряет вниз. Некогда! Громила, держащий «попку» левой рукой правой лезет под мышку. В лоб, точно! Его коллега успевает достать оружие. Это резиновая дубинка. Несмешно! Походя, в корпус. Следующая пуля в затылок «кассиру», шустряк до двери уже добежал. Где-то сбоку из-за открывшейся дверцы джипа встает уцелевший пассажир. В руке пистолет. В сторону, обратно. Слон не зря учил «маятник качать». Пуля проходит мимо. Рывок вперед, собственный выстрел. Противник роняет оружие, еще выстрел — падает. Мать твою, где «зазывала»? Сбежал, красавчик, в дверь заскочил и в коридоре скрылся. Шлаг в два прыжка оказывается возле двери и пинком загоняет тело охранника вглубь помещения. Затворяет дверь и, достав из кармана, продевает в проушины навесной замок. Щелчок. Хорошо, есть пара минут. Возможно, будут стрелять через окна, но вряд ли. Переворачивает «кассира». В кармане серой куртки — круглый предмет. Скрученные «бочонком» деньги. Только крупные купюры, наверное, в кассе клуба поменял. Удобно. Рука засовывает добычу в приоткрытую молнию рюкзака. Движение справа! А, это возится на асфальте упавший вместе с громилами «попка». Мутные глаза с красными веками полны ужаса. Левая рука упирается в асфальт, правая перекладывает бумажные пакетики из висящей на поясе сумочки в карман джинсов. Нет, это уже не человек! Выстрел гасит мутный взгляд. Еще пару секунд. Трофеи тоже хабар. Под мышкой у громилы АПС. Класс, жаль портупею снимать некогда! Пассажир вооружен ПМ-ом, а в салоне — помповый дробовик. Ни хрена себе тут по столице катаются! Повезло, что с перепугу об этой игрушке забыли. Эх, не влезет в рюкзак. Может под плащ? Не, всего хабара не загребешь. За стеклами зарешеченных окон перепуганные лица, но стволов не видно. Зато у нескольких в руках мобилки — снимают. Короткий полупоклон в их сторону. За окном шарахаются и роняют мобилки. Стонет раненый громила, так и не выпустивший из руки резиновую дубинку. Забежав в переулок, Шлаг на ходу бросает в мусорный контейнер шапочку. Снимает рюкзак, достает и натягивает выстиранный и выглаженный плащ на бронежилет. Снова влезает в лямки рюкзака. Только сейчас замечает, что утро довольно прохладное и сырое. Выходит из переулка и направляется к метро. Когда он уже сидит в вагоне, в переулок влетает громадный черный джип, чуть не опрокинув воющий сиреной милицейский автомобиль.

Шлаг задумался. Сидящий на полу по-турецки, сталкер со стороны сейчас походил на торговца с барахолки. В ряд на потертом паркете сьемной квартиры лежало снаряжение. Одежда: милицейский бронежилет, армейский камуфляж, купленный на Куреневском рынке, приобретенный там же рыбацкий темно-зеленый дождевик, американские туристические ботинки, дорогой свитер из натуральной шерсти ручной вязки, белье и носки. Приборы: КПК с запасными аккумуляторами, армейский бинокль, бытовой дозиметр, какие массово выпускали после Первой Катастрофы. Рюкзак, фляга, котелок и прочие походные мелочи. Старый противогаз ГП-5 с двумя запасными фильтрами, защитные очки, обычный строительный респиратор с коробкой фильтров. Оружие: два «Макаровых», два пистолета «Форт», двенадцатый и семнадцатый, «Стечкин», ижевская охотничья двустволка, два помповых дробовика, американский автомат «Ингрем-10» с одним запасным магазином, разболтанный автомат АКСУ. На следующие «дела» сталкер брал с собой чехол для спинингов, куда прятал трофейное оружие. Сейчас у него скопился приличный арсенал. Столько не нужно, с собой он возьмет «Стечкин», «Форт-17», дробовик и «Ингрем». АКСУ лучше и как оружие и в плане доступности боеприпасов. Но этот автомат, до того как попасть к бандитам, явно не один десяток лет «проработал» на каком-то стрельбище и, судя по техническому состоянию мог отказать в любой момент. Вообще, может обойтись одним пистолетом? Каким? «Форт-17» легче, АПС мощнее. Сталкер собирался в Зону. Зачем? Он и сам не знал. Он уже знал, что вокруг — не тот мир, что находился за охраняемым Периметром, о который, после каждого Выброса, разбивались волны мутантов. Шлаг в далекой дозоновской жизни любил читать фантастику. Термин «параллельный мир» пришел на ум сразу же, как сталкер, просматривая новости в интернет-клубе, понял, что этом мире Второй Чернобыльской Катастрофы не произошло. И этот термин нисколько не удивил. Было что-то вокруг не так. Какую-то неправильность сталкер ощущал с того момента, как пришел в себя на ночной улице. Поэтому разжившись деньгами, он не стал приобретать себе поддельные документы и уезжать за границу (в Украине оставаться было опасно, не та, так другая банда, рано или поздно, вычислила бы своего обидчика). Шлаг ощущал, что ему здесь не место. Может потому, что где-то в Одессе, возможно, обитал парень, служащий банка, выпускник Одесского Государственного Экономического Университета. Не окончив последний курс которого, будущий Шлаг ушел в Зону. Его не гнала нужда или преследование закона, ему просто опротивел обычный мир, он ошутил, что ему в этом мире не место. А сейчас ему было не место и в этом мире. Сталкер каким-то внутренним чутьем ощущал, что единственный путь в привычный мир лежит через Зону, пусть даже она здесь и не такая, как там.

Сталкер взглянул на экран дозиметра. Почти норма. На настоящие «горячие пятна» он в этой Псевдозоне ни разу не наткнулся. Вокруг был лес. Обычный лес, хотя и выросший на месте каких-то полуразвалившихся сельскохозяйственных построек. Это Янтарь? Неизвестно. Впереди могильник радиоативной техники, который вполне мог в иной реальности превратиться в озеро Янтарь. Или это не тот могильник? Озеро было радиоактивно, а от этой небольшой стоянки мертвой техники фонило слабо. Шлаг искал соответствия местности. Он ругал себя последними словами за то, что редко обращал внимания на цифры координат на своем сталкерском ПДА, там дома. Зачем их запоминать самому, если достаточно тапнуть по экрану и ПДА сам запомнит координаты указанной точки? Теперь это разгильдяйство вылезло боком. Оказалось, что Вторая Катастрофа изрядно покорежила местность, оставшуюся после первой. Местами казалось, что он узнает знакомые группы полуразвалившихся строений. Но рядом оказывались совсем другие ориентиры, и тоже вроде знакомые, но которым полагалось находиться в десятке километров от первых. Казалось, Вторая Катастрофа разрезала местность, как карту, на кусочки, а затем произвольно сложила их как попало. Сталкер искал тот коллектор, в котором его застал выброс. Ради того, что бы наведаться в эту трубу, он ночью преодолел заградительные кордоны — слабое подобие Периметра и незаметно проник в зону отчуждения. Здесь часто попадались люди: милиция, внутренние войска, энергетики, ученые, экскурсанты, какие-то подозрительные личности, возможно мародеры (хотя, что тут мародерствовать-то через четверть века после катастрофы?). Вообщем, Зона этого мира была довольно населенным местом, по сравнению с привычной. В некоторых селах даже крестьяне жили. К счастью большинство из обитателей передвигались по дорогах, от которых сталкер держался подальше. Да и слабо им было выследить опытного сталкера! Единственная проблема встала с ориентированием. У сталкера уже кончался запас провизии, а он все еще не нашел искомое место. А ведь коллектор был только первым пунктом. Шлаг не особенно надеялся, что удастся там найти что-то, что позволит ему вернуться. Больше надеялся на пункт второй — поиск секретных лабораторий, если они есть в этой Зоне. Что делать, если найдет их, он особо не задумывался — посмотрит по ситуации. Если же не найдет, пункт третий — попытаться проникнуть в саркофаг четвертого блока. Вдруг Монолит, работающий, по слухам, в саркофаге в его мире, бросает какое-то отражение и в саркофаг этого мира? Все таки невероятно мощный артефакт, говорят. Сказывалось юношеское увлечение творчеством Головачева. О том, что на самом деле пункт три являлся самоубийством от отчаяния, Шлаг старался не думать. Он решал текущие задачи. Если принять, что данная местность на Юго-Запад от электростанции — Янтарь, то вон тот склон вполне может иметь вход в заветную железобетонную трубу.

Шлаг стоял и смотрел на вход в коллектор. Собственный замысел казался жалким. Уж слишком тривиальным было это место. Обычная заброшеная железобетонная надолба. Сама труба из сборных секций, но торцы из монолитного железобетона. Поверхность бетона с рельефными отпечатками досок опалубки, темно-серо-зеленая, покрытая грязью и лишайником, с местами осыпавшимся защитным слоем бетона и обнажившейся проржавевшей насквозь арматурой. Таких заброшенных конструкций не поддающиееся учету количество на территории некогда существовавшей огромной страны. «Там» она выглядела чище и новее, чем «здесь». И возле склона «там» рос не чахлый, больной молодой дубняк, а густые заросли шипастых мутировавших кустов. Но труба была та же. Справа от входа был выступ бетона неправильной формы — при бетонировании «выперло» опалубку, наверное, кто-то из бригады плотников получил за это добрый нагоняй от прораба. Шлаг хорошо запомнил этот выступ. Наконец, сталкер собрался с духом и шагнул в полумрак, пахнущий затхлой водой и еще какой-то гадостью. Противогаз одевать смысла не было, хотя сталкер по привычке таскал его, подвесив на груди. Шлаг включил налобный фонарик. Под ногами захлюпала грязная жижа. Фиг с ней! Ботинки непромокаемые, а демаскироваться плеском здесь не перед кем! Впереди замаячил бледный свет — противоположный конец трубы. Сталкер выключил фонарик. В коллекторе было пусто, только кучи веток и прелых листьев, принесенных весенними потоками. Он остановился на выходе. Небо, еще с утра пасмурное, проливалось мелким дождичком. Куда теперь? Расмышляя, сталкер машинально достал дозиметр и взглянул. Цифры на экранчике стремительно росли! В следующую секунду сталкер уже бежал среди дождя, на ходу надевая противогаз и затягивая шнурки капюшона. Сталкер достал дозиметр, мельком взглянул и быстро спрятал — гражданские приборы иногда портились от дождя. Показания увидеть он успел. Здесь, в нескольких метрах от коллектора, радиация уже была в норме! Типичное «горячее пятно»! Может здесь и другие аномалии есть? Сталкер стал внимательно вглядываться в дождь. Капли везде падали естественно. Но справа, примерно в пятнадцати шагах от Шлага… Сталкер схватил болтавшийся у бедра «Ингрем». Капли очерчивали среди кустов что-то вроде мокрой стеклянной статуи. Высокая сгорбленная фигура пришла в стремительное движение вместе с нажатием спуска. Автомат затрещал, ему ответил утробный рев. Кровосос вышел из режима невидимости, из «стеклянного» превратившись в грязно-коричневого. Он получил не менее трех пуль калибра 11,43 мм, но это не могло причинить твари серьезного вреда. Но причинило достаточно боли, что бы мутант решил поискать менее кусачий обед. Тварь бросилась в кусты, на ходу вновь становясь прозрачной. Сталкер выпустил вслед еще очередь. Кажется, зацепил. Кровосос дернулся, становясь видимым, и нелепо взмахнул верхней конечностью, зацепил ствол дерева, отчего, как заметил сталкер, отлетел кусок коры. Затем мутант окончательно скрылся из виду, убежал, наверное. Судя по чувствительности к боли — молодой, матерые на пули вообще внимания не обращают. Скорее всего — не вернеться. Шлаг настороженно прислушался — вдалеке гудел автомобильныйо двигатель. По Зоне на машинах не ездят. Так он в своей Зоне, или в этой тоже кровососы водятся? Сталкер заметил движение слева. Из кустов высунулась уродливая морда слепого пса. Шлаг отпустил автомат, повисший на ремне, достал из за плеча дробовик. Слепыш замер, принюхиваясь. Два выстрела один за другим разнесли голову мутанта на куски. Сталкер оглянулся по сторонам. Похоже, тварь была одинокой, признаков стаи не видно. Внимание Шлага привлекла какая-то странность. Анализ увиденного занял секунду. В коллекторе, через который Шлаг вроде бы прошел минуту назад, не було веток и куч листвы! Почти чистая поверхность бетона, только тонкая струйка грязной воды на дне. Значит, это уже не та труба! Он — дома! Дыхание сперло от радости и из груди к голове рванулась горячая волна.

Следователь клацнул на клавиатуре точку и откинулся на спинку кресла. Все — дело закончено! Только распечатать и все подписи собрать — и закрыто будет. Но насчет подписей уже все оговорено. Он открыл ящик стола и переложил в карман пиджака маленький пакетик — зиппер с белым порошком. Он не часто этим баловался, но завершение такого дела следует отметить. Все утряслось, хотя две недели назад он не надеялся остаться в живых. Назревала настоящая ганстерская война. Начальство намекнуло, что серьезные люди требуют в кратчайшие строки найти отморозка, стравившего доселе относительно мирно сосуществовавшие группировки. И еще очень тонко, издали, намекнуло, что в случае неудачи головы следователей полетят не с должностей, а с плеч. Бандитам нужно было погорить с этим человеком, за это начальство, безусловно, должно было получить настоящие деньги, ему же, в случае успеха, светила только благодарность в приказе, а в самом лучшем варианте — тощенький конвертик с парой тысячей баксов. Ничего, будет и на его улице праздник, станет и он начальством. Тем более он, в отличие от некоторых щекастых, и головой работать умеет. Именно он сумел привязать к делу убийство лейтенанта Алексея Шкиря. А так же выпытать у ППС-ников, как именно лейтенант оказался наедине со своим убийцей. Довольно быстро установили личность задержанного, разгуливавшего в голом виде. А кому именно пришла в голову мысль начать именно с пациентов психиатрических клиник? То-то же. Андрей Васильевич Шагов, одессит, 1986 года рождения, прозвище во время сетевых игр в S.T.A.L.K.E.R. — Shlagg. Это важное обстоятельство — именно из-за этой игры студент пятого курса оказался на длительном лечении в психиатрической клинике. После лечения к учебе вернуться не смог, получил инвалидность второй группы. Состоял на спецучете. Обиделся на мать-бизнесменшу, направившую его на лечение. Некоторое время работал подсобным рабочим на стройке, жил в сьемной комнате. Потом уволился по собственному желанию и помирившись, вернулся к матери. Жил на инвалидскую пенсию и за счет матери. По утверждению последней, пил, несмотря на строжайшее медицинское противопоказание, возможно, тайком посещал интернет-клубы (дома компьютерной техники не было, врачи запретили). За три дня до убийства Шкиря мать Шагова подала в милицию заявление о пропаже сына. Как Шагов оказался в Киеве, да еще обнаженным, установить не удалось. Зато путь от тела ППС-ника проследили довольно четко, хотя и с отставанием. До ограбления у кафе «Ночная гроза»[3]. Похоже, псих почуял, что ему наступают на пятки, и не вернулся на свою сьемную квартиру, где его поджидали. Сменил жилье. Свое имущество, которое влезло в одну спортивную сумку, взял с собой на дело. Но он уже и не был нужен. Достаточно, что стало известно, кто он. Следователь сумел уговорить авторитетов встретиться с профессором-психиатром и тот подтвердил: при подобной картине болезни возможны отклонения в виде… Вообщем, как профессор это назвал, в официальном заключении пропечатано. А если по-простому — у психа реакция в два раза быстрее стандартной. А еще парень в старших классах школы в секцию пулевой стрельбы ходил, так что некоторые навыки у него были. Навыки стрельбы плюс ускоренная реакция, получаем картину, которая имела место у клуба «Веселое утро» и в других местах. Значит никакой он не суперкиллер, конкурентами нанятый, а просто псих обычный. Война группировок прошла тихо, без большого количества жертв, так — только пару точек хозяина сменили. Получило ли начальство бабки, неизвестно. Но судя по его недовольству и отсутствию конверта — не все. Пару месяцев о Шагове не было слышно, хотя все, кому положено, землю носом рыли. А потом пришло сообщение о происшествии в Зоне Отчуждения. Шофер грузовика сообщил на КПП, что слышал у дороги стрельбу. Из автоматов и ружей. Патруль, направленый в тот район, обнаружил мертвое тело. В противогазе, при оружии, но без видимых ранений. Вскрытие показало, что смерть — результат стрессового… Короче, от радости псих помер. Чему-то он так обрадывался, что изношенные нервная и сердечнососудистые системы не выдержали, произошло кровоизлияние в мозг. Померещилось, наверное, что-то. Например, что дракона какого-то убил. На самом деле — псину больную, облезлую, расстрелял. Мать Шагова тело сына опознала. Хотя и сама в не особо вменяемом состоянии от горя была. Дело можно закрывать. Но не давало следователю покоя одно обстоятельство. Где бывший студент мог заработать множество шрамов, похожих на хорошозажившие раны, как резаные и рваные, так и пулевые? В медицинской карте ни о чем подобном не упоминалось. Мать спросить он опасался: вдруг подымет хай, что это не он? А дело закрывать надо. Следователь даже в Одессу не поленился смотаться. Неофициально поговорил со строителями — там они в жару в одних плавках пашут, несмотря ни на какую технику безопасности. Сказали, что прошлым летом, когда Шагов на стройке работал, никаких шрамов не было. Еще узнал, что уволиться его заставили, когда бывшему студенту на стройплощадке мутанты мерещиться начали. Следователь решил спросить у патолога-анатома, могут ли подобные шрамы быть от ран, нанесенных менее года назад, и получил отрицательный ответ. Затем анатом взял следователя за локоть и спросил:

— Оно тебе надо — копать саперной лопаткой на бетонном поле? Если надо, так ты намекни — я об этих шрамах лишнюю главу в заключении напишу. И будешь ты головой об стену биться. Потому, что в одесской психушке образцы крови были и ДНК-анализ подтвердил, что зоновский жмурик — тот Шагов, что в психушке был. Состояние келлоидных тканей рубцов говорит — некоторым не менее трех лет. А мать его эти шрамы гладила и приговаривала: «Ох, сынок, откуда это у тебя?»! Понял что-то?

— Нет. Но этот гемморой мне точно не нужен!

— Мне тоже не особо нужен. Хотя, если хочешь, мне не трудно его тебе обеспечить.

— Не надо! Я ж так, для себя хотел разобраться. Ты вообще как думаешь — что это значит?

— А я вообще не думаю, это в мои обязанности не входит. Я не думать должен — я резать должен и заключения писать. А вообще… Ты о стигматах слышал?

— Кино одно американское видел…

— Вот и шрамы у парня того же происхождения.

— То есть у него следы повреждений только на коже?

— Нет. Например, под шрамом от рваной раны на груди, на ребре нарост надкостницы, будто оно после трещины срослось. Но, если усилием подсознания кожные покрывы меняются, то почему бы и ребру, сросшемуся после трещины, не появиться? Игрался паренек и каждый раз, когда в его героя на эране попадали, новый шрам образовывался.

— Ты сам в это веришь?

— Не особо, но другого объяснения у меня нет.

Следователь тоже не особо верил в игровые стигматы. Но и в версию суперкиллера, замаскировавшегося с помощью пластической операции под сумасшедшего игромана и заранее подменившего образцы крови в психлечебнице тоже верить не хотелось. Хотелось закрыть это мутное дело. И идти домой отмечать.

На базе внутренних войск в это время тоже праздновали. У одного из лейтенантов было день рождения и, сидящие за столом, офицеры уже были изрядно пьяны. Капитан Хоранский, расслабившись, откинулся на спинку стула. В беседе он участия не принимал, ушел в себя. У капитана, командовавшего патрулем, на днях обнаружившим в Зоне труп находившегося в розыске преступника, тоже имелась нерешенная загадка. В свободное от службы время — заядлый охотник, Хоранский пытался сообразить какой именно крупный зверь мог оставить на дереве горизонтальные следы когтей на уровне выше человеческого роста. Похоже, покойничек не просто палил в белый свет, как в копеечку, и собак одичавших бил. «Наверное, медведь там был», — на медведя охотнику еще ходить не доводилось, поэтому, он удовлетворился данным объяснением и плотно занялся закуской. Данное обстоятельство было не настолько важным, что бы о нем писать дополнительный рапорт.

Киев, сентябрь 2010 года.

Геймер

Лёша Рокот ловко срезал одной короткой очередью двух последних слепых псов. Да, наловчился уже. Псы ему не противники. Конечно, если ствол есть. Хоть обрез какой завалящий. Впрочем, сейчас-то у него «Абакан». «А мог бы быть FN-2000», — мелькнула недовольная, наполненная сомнениями, мыслишка. «Ничего и без эфэна обойдемся!», — успокоил себя сталкер. Впереди чернел тёмный проход, железобетонная труба которого уходила под железнодорожную насыпь, на этом участке практически непреодолимую по верху. Тихо попискивал датчик аномалий. Возможно, он реагирует на сплошную цепочку аномалий на насыпи. А возможно, что-то слабоопределимое притаилось впереди. Значит, придётся пробрасывать дорогу болтами. Мало, ли…

Рокот вышел на противоположную сторону. Свет пасмурного дня после полутьмы туннеля резанул по глазам.

— Оп-па! Кто к нам колёса катит! — радостный голос, слегка растягивающий произносимые слова, прозвучал откуда-то справа. Сталкер спиной вперед прыгнул обратно, под прикрытие туннеля. Конечно, он мог и ошибиться насчёт говорившего, но … Манера говорить. Да и радость при виде Рокота, который в Зоне всем стопроцентно безразличен. Кроме бандитов сидеть в засаде было некому.

— Да ты постой, поговорим! — неслось вслед сталкеру, забегающему за поворот, нарочито громко хлюпая по лужам. С бандитами не договоришься, это Рокот точно знал. Им всегда мало. Забежав за поворот, Рокот ещё немного пошлёпал на месте и замер. Бандиты не заставили себя ждать. Умудрились выскочить из-за угла бегом. Кто ж так делает? Наказывать за это надо! Под сводами туннеля загрохотал «Абакан»…

Рокот обыскивал трупы. Когда-то его коробило при одной мысли о необходимости этого действия. Теперь привык. Ничего серьёзного у бандитов не нашлось. Но обыскивать нужно было. Хотя бы что бы пополнить запас антирада. На Свалке повышенный фон и антирад расходуется быстро…

Лёша Рокотов виновато потупился. Александр (в их компании было принято обращаться на западный манер, без отчеств) не стеснялся в выражениях. Обрюзгшее щекастое лицо цветом приближалось к варёному раку. При каждом выкрике капля слюны срывалась на дорогой галстук начальства. Ответить было нечего. Лёша действительно допустил ошибку в ведомости. И оправданий у него не было. Не считать же оправданием, то, что он опять полночи резался в компьютерную игру и теперь от недосыпа его уровень внимания приближался к нулю. Начальник проорался и, ворча, удалился в свой кабинет…

Рокотов из последних сил давил на лицо улыбку. Корпоратив не удался. Придя в ресторан, Лёша рассчитывал встретить здесь молодёжь из соседних отделов. Прежде всего — Леночку из маркетинга. У него была цель замутить с ней роман. Но, увы. Собрались одни старпёры. И приходилось всячески притворяться, что не замечаешь унылости окружающего веселья. Улыбаться, слушать тупые разговоры о политике, и раз за разом поднимать рюмку. Однообразное, вгоняющее в транс, занятие. Главное не перебрать. А то из-за этого сомнительного развлечения завтрашнее состояние здоровья может не позволить выйти на работу…

Лёша, наконец, в достаточной степени удобно устроился, что бы начать засыпать. Последней мыслью, перед провалом в сон, было: «Как хорошо, что я не поскупился на технику. Игры — единственное, что у меня хорошего в этой безрадостной жизни»…

— Рокот. А правда, что ты на прошлой неделе, найма завалил, и с тела эфэнку двухтысячную взял? — Очкарик разжигал костёр, что не мешало ему болтать.

— Было дело, — нахмурился Лёша, наливая воду из фляжки в обгорелый алюминиевый чайник.

— А правда, что ты потом эфэн у Бармена на КПК сменял? Ты, говорят, даже ещё и доплатил?

— Правда.

— Зачем? Мне б эфэн две тысячи, я бы из рук его вообще не выпустил никогда! — в ажитации Очкарик бросил костёр и выпрямился в полный рост — И что это за КПК такой, что дороже эфэна стоит?

— Нормальный КПК, просто эфэн сломаный был, — соврал Лёша.

— А-а-а, — разочаровано протянул Очкарик и вернулся к разжиганию костра.

Лёша вовсе не собирался объяснять случайному попутчику, что FN-2000 был в порядке. Просто понадобился самый мощный наладонник. Старый напрочь не тянул новую версию игры-симулятора «Менеджер среднего звена».

12.02.2011

Когда утихнут взрывы…

День подходил к концу, начинался обычный вечер на Кордоне. Выброса не было уже почти десять дней. Хотя точного графика выбросов не существовало, но все знали, что обычно это явление происходит раз в пять-восемь дней. И редко какой безбашенный бродяга решался последние дни отойти далеко от убежища. Поэтому в Деревне Новичков народу было больше, чем обычно. Сталкеры сидели вокруг костров, кто-то уже ушел спать в полуразвалившиеся дома, кто-то принимал «снотворное», а кого-то пригнала к костру жажда поболтать. Некоторые отправилися на боковую прямо у костра, благо дождя в этот летний вечер, непривычно безоблачный для вечно пасмурной погоды Зоны, не было. Вокруг костров сидели в демократической перемешанности как новички, буквально второй день находившиеся в Зоне, так и бывалые ветераны, которые нередко забредали на Кордон, прильщенные душем за относительно невысокую плату. Установив невысокие тарифы на чистую воду, хитрый старый Сидорович не прогадал. Пришедшие помыться и постираться сталкеры нередко приносили и сбывали артефакты, которые никогда бы не сбыли по ценам Сидоровича, если бы не руководствовались мыслью: «Раз уж все равно к этому барыге пришел, то хрена теперь к другому топать?». У костров говорили об артефактах, о новой аномалии, якобы виденной на Свалке, о Черном Сталкере, если верить слухам, спасшем заблудившегося в аномалиях Табака. У одного костра звенела гитара, но слушателей было мало, сталкер-гитарист, которому явно было за сорок, предпочитал авторскую песню прошлого века. Молодых, для которых Высоцкий давно превратился в часть нудной школьной программы, а фамилии Окуджава и Розенбаум вообще ничего не говорили, такой репертуар не прельщал. У кого другого гитару бы просто отобрали, чтоб заткнулся, но Баллон был известен не только знанием поэзии прошлого века, но и умением и желанием дать в зубы любому, кто прервет его пение. Поэтому певуна просто игнорировали. Впрочем, находились и у этого исполнителя поклонники. Сейчас пятеро сталкеров, в задумчивости опустив наполненные стаканы, внимали, стараясь не пропустить ни строчки, красивому, по-молодому сильному голосу Баллона. Некоторые недалекие люди, исполняя Высоцкого, нарочито огрубляют собственный голос, но сталкер был не из таких, суть его интересовала больше внешних эффектов. Даже Джек по прозвищу Рад, почти не понимающий по-русски, притих, перестал поминутно переспрашивать своего напарника и соотечественника Рубина, о чем песня. А уж сам Рубин слушал внимательней всех, по-русски здоровенный чернокожий говорил почти без акцента. Вообще-то, когда он только появился среди сталкеров, его Руберойдом окрестили, но кличка была чересчур длинной и черный строительный материал мутировал в красный драгоценный камень.

— Так выходит, что зря, зря.

Я так рвался на волю в лагерях, в лагерях.

Бродят толпы людей, на людей не похожих.

Равнодушных, слепых.

Я заглядывал в темные лица прохожих,

Ни своих ни чужих…

Занятому песней сталкеру на секунду показалось, что ему снова восемнадцать и он поёт эту песню у костра на привале во время похода в Крыму, еще по молодости не понимая, что хотел сказать поэт. Баллон запнулся и отложил гитару, опрокинул в рот металлическую кружку, в которой была водка. Сталкер не стал закусывать, он уже наелся, сейчас хотелось напиться. Вусмерть. Сегодня он вернулся из глубокого рейда, где потерял напарника, с которым топтал Зону больше года. Балон опустил руку с кружкой, а голову оставил запрокинутой. Небо было таким же синим и бездонным, как тогда, над Крымом. Не хватало только пения цикад, да и запах горелой резины, витающий над деревней, был не к месту. А еще мирную идилию нарушала частая стрельба со взрывами, доносящаяся со стороны Периметра. Обьединенные силы Коалиции, отстреливая мутантов, в этот вечер развоевались не на шутку, чаще, чем обычно, применяя тяжелое оружие. Но никто из сталкеров особого внимания на отдаленную стрельбу не обращал. Привыкли. Баллон все еще любовался небом, когда к костру подошел Кран, один из тех сталкеров, которых называли «выходными» за то, что, в отличии от большинства зоновских бродяг, они жили за пределами Зоны, а сюда лишь иногда выбирались в рейды.

— Война началась! — не поздоровавшись, крикнул Кран.

— Между какими кланами? — с напускным знанием дела спросил Рогань — новичок, не пробывший в Зоне еще и недели, крепкий белобрысый парень лет двадцатипяти.

— Не между кланами, а между странами! Третья мировая! — Кран устало бухнулся на деревянный ящик.

— Ты шо пил перед ходкой? — удивленно спросил Гобой, а Баллон уставился в лицо «выходного», на нем застыло растерянно-удивленное выражение. «Похоже, не шутит и не врет», — решил Балон.

— Рассказывай! — потребовал Волк. Он услышал слова Крана, сидя у соседнего костра и теперь стоял за спиной у Балона.

— Та я сам толком ничего не знаю. Я в ходку намылился. Как обычно, перед выходом зашел в бар «Звезды» рюмку тяпнуть. Так, посидел с полчаса, с нашими парой слов перекинулся. По телеку над стойкой как раз футбол был. Поглядел я немного, как динамовцы позорятся, уходить собрался, а телек вдруг заглючил, по всем каналам — снег один, помехи в смысле. Ну, я не стал ждать, пока его всей компанией наладят, а рюкзак подхватил, сказал: «До послезавтра!» и пошел. Автобуса ждать не стал, топаю к Периметру пехом, типа разминаюсь перед Зоной. У меня на КПП один капитанчик прикормленный, из российского контингента. Он за добрый кусок не замечает, что ксива научника у меня явно липовая и в разрешении на пистолет номер ствола моему «Форту» не соответствует. Вдруг слышу — позади в городе стрельба. Странно, но иду дальше. Навстречу мне джип открытый несется. Тормозит напротив. В нем солдат несколько и капитан тот самый, прикормленный. Поднялся с сиденья и мне: «Сталкер, война началась!». А я ему: «А кто на КПП за старшего остался?». А он по каске себя стукнул: «Идиот! Третья мировая началась!» и махнул рукой, джип сорвался и в город полетел. Прихожу на КПП — а там ни старших, ни подчиненных, вообще никого. Я так офигел, что на вышку поднялся, осмотреться. В городе бои уличные идут. Толком не разобрать ничего — вышка все же невысокая. Но воюют точно. А на Периметре тихо непривычно, только турели автоматические, где они есть, иногда постреливают, да мина одна взорвалась, видать мутант подорвался. Ну, не по себе мне стало, фигня уж больно непонятная какая-то творится, я ноги в руки и сюда, даже к Сидоровичу за автоматом своим не зашел.

— Так это в городе стреляют, а не на Периметре? — удивился Рубин.

— Фигня! — заявил Брокер. — Какая война? Вояки спьяну передрались, не первый раз уже. Просто этот раз коалицианты так крепко раздружились, что дежурные Периметр побросали и в город учавствовать в международной дружбе погнали.

— Может и так, — задумчиво сказал Волк, — но что-то не верится.

— Если война, то телек не заглохнуть должен был, а население оповестить, нам так еще в школе говорили, — высказался Баллон.

— Э, папаша, ты ещё при Союзе в школе учился. Теперь порядки другие. — возразил какой-то сталкер, на вид не намного моложе Баллона. Сталкеры сошлись на том, что надо идти к Сидоровичу. У него чего только нет по части связи, поговаривают, даже прямая телефонная линия с командующим коалиционными силами есть. Линия не линия, но оптоволоконный кабель за Периметр, с выходом во внешний интернет у барыги точно есть. Но договориться, кому идти к Сидоровичу, сталкеры не успели.

— Выброс, в укрытия! — перекрывая шум толпы, рявкнул Волк. Баллон отчетливо ощутил, как дрожит земля и бросился к погребу. Уже в дверях он увидел как на юго-западе, где-то за Периметром, в сумеречное небо поднимается гигантский тёмный, с красными проблесками гриб, знакомый по неоднократно виденным изображениям.

Они лежали плечом к плечу в тесном погребе, в абсолютной темноте, слушая несвойственные обычно выбросу грохот и завывания, проникающие через многослойную металлическую дверь убежища, ощущая, что встать не смогут, так как дрожь земли сбивает с ног. Кто-то спросил, перекрикивая шум:

— Волк, ты зачем соврал — это же не выброс?

— А что я должен был орать: вспышка справа? Да вы пока раздуплились бы — уже б кранты настали. А так все правильно среагировали, — проорал в ответ комендант деревни новичков.

— Мужики, поясните, не понял, так что там, наверху, если не выброс? — воззвал кто-то непонятливый.

— Что, что? Ядерная война в пальто! — глупо и коряво сострил Бусел.

Через некоторое время шум за металлической дверью стих. Только слышно было, как всхлипывает, плача в темноте, кто-то из новичков. «А может и из бывалых. Одно дело ходить по Зоне, зная, что за Периметром есть нормальный мир. Другое дело ощущать, как этот мир сжигает ядерный огонь и перемалывают взрывные волны. Тут кто угодно заплачет». — подумал Балон, устраиваясь на вздрагивающем полу поудобнее, и пристраивая под голову кофр с гитарой, хорошо, что успел зачехлить ее, пока все вокруг Крана шумели. Сам Балон никаких сильных эмоций не ощущал. Разве что удивление по поводу своего спокойствия. «Здорово меня Зона выжгла, за десять-то лет. Ничем не проймешь!» — размышлял сталкер. Кто-то включил фонарик, и громко спросил:

— Ну, шо, глянем, что наверху?

— Лежи, отдыхай. Вылезем, когда утихнут взрывы, — ответил ему Волк.

— Так тихо ж уже!

— У тебя что — жопа железобетонная? Не ощущаешь, как пол вздрагивает? Где-то еще воюют.

— Блин, я когда-то читал, что планета только определенное количество взрывов ядерных может выдержать. Превысят лимит — разлетится на булыжники. — подал голос Трак.

— Заляпайся, не трави душу! Когда разлетится, поймем. — Баллон не опознал, голос с истерическими повизгиваниями, который это произнес.

— Или не успеем, — добавил чей-то спокойный голос.

— Мужики, это я во всем виноват — в детстве писал Дедушке Морозу, что в космос попасть хочу, вот он и устроил войнушку, что б меня туда забросило! — как всегда неуклюже пытался острить Бусел. «И этих выжгло», — подумал Баллон, засыпая.

Сталкеры удивленно осматривали окрестности. Холм, у подножия которого находился вход в бункер Сидоровича, послужил защитой от взрывной волны для деревни. Только некоторые крыши посносило. Вершина холма пострадала сильнее, обгорелые деревья повыворачивало из земли. Но в целом окружающий пейзаж выглядел нормально, как для Зоны. Обычными выглядели и тяжелые темно-серые тучи, превратившие полдень в вечерние сумерки. И температурой в два-три градуса тоже сталкеров не удивишь, даже в июле.

— Тьху ты! Стоило сутки в погребе париться! Все ж нормально! — возмутился Бусел.

— Фон проверь! — бросил Волк, сам доставая детектор.

— Почти норма!

— Значит сюда еще не принесло! Ветер-то из Зоны.

— Пошли к Сидоровичу!

— Вообщем так, мужики, знаю я не намного больше вашего. Мне самому сообщили, минут за десять до начала этой фигни. — неторопливо прихлёбывая чай, произнёс Сидорович. В бункере торговца всё было как обычно. Будто и не наступил конец света.

— То есть это я ещё футбол смотрел, а ты уже все знал? — возмутился Кран. — Знал я, что ты сука редкостная, но что б настолько! Мы же чудом попрятаться успели!

— Ничего с вами не случилось бы. Зону не бомбили, меня предупредили, что они побоятся сюда ракетами ядерными пулять, слишком Зона штука непредсказуемая!

— Как же не бомбили, а чем крыши посносило? — кипятился Кран.

— А я откуда знаю? Может по Киеву промазали слегка, собирались жахнуть в западные пригороды, а попали в северные. Вот до нас и докатилось. Ничего я не знаю.

Кран открыл, было, рот, что бы снова обругать торговца, но Волк заткнул его резким жестом и обратился к Сидоровичу сам:

— Связь у тебя есть?

— Нету. Серверы, что у меня стояли, ЭМИ сожгло, а…

— Какие эмо? Волосатые, в полосатых чулочках? — влез из-за плеча Баллона Бусел.

— Бусел, ещё раз рот откроешь — на пинках из этого бункера вынесу! — рявкнул Волк на остряка.

— Та я ж так, обстановку разрядить хотел…

— Нишкни! — Баллон подкрепил слова Волка профилактическим тычком локтем в солнечное сплетение. Благо стоял он близко — четверо делегатов заняли всё пространство перед прилавком.

— Серверы сожгло. ПДА выдержали, их с рассчетом на подобные вещи делали, но без сети — на хрен они вообще нужны, те ПДА? Рация стационарная еще есть, ламповая. Говорили, что из противоатомного бункера самого Хрущёва. Вообщем, вещь старая, основательная. Так вот, там — тоже по всем частотам треск один, хотя вроде и работает. А у меня последняя партия артов застряла — кому они теперь там, за периметром, нужны? — барыга тяжко вздохнул.

— И что теперь делать собираешся? — не смолчал Бусел.

— А то же, что и раньше. Хотя и посложней теперь будет.

— А, и дальше кровопийствовать помаленьку собираешься? — спросил возмущённо Кран.

— Где б ты был, если б не моё кровопийство…

— Дома!

— Харэ базлать! — прекратил разгорающуюся словесную перепалку Волк. — Я вообще-то рассчитывал от тебя чего умного услышать.

— Могу и умное сказать. Работка есть, мужики. — торговец поставил опустевшую чашку, приподнялся из офисного кресла, опираясь руками на прилавок и приблизил лицо к решётке, отделяющей продавца от покупателей.

— Почему когда я это слышу, мне сразу на воздух хочется? — спросил Баллон.

— Та не — ничего сложного. — Сидорович плюхнулся обратно в кресло.

— Всё, тикать пора! — поддержал Баллона Кран.

— Вообщем пустяки — за Периметром по адресам пройтись. Если живой кто найдется — привет передать, связь восстановить.

— И все?

— Ну, ещё мелочь — тут у меня камеры есть — по ходу снимать все будете.

— Только и всего? Пройтись по радиоактивным руинам и найти людей, которых скорее всего и в живых то нету? — притворно-недоверчиво спросил Волк.

— Я не говорю, что это легко будет. Но все же возможно. Люди там ответственные, сбегать, концов не оставив, они не станут. А не найдете никого — так это тоже результат.

— А зачем тебе кино? Что — на слово нам уже не веришь? — влез Бусел.

— Нужно.

— Неужели заказчик нашелся?

— Нашелся.

— Кто?

— Любопытной Варваре хрен оторвали!

— Откуда у Варвары хрен? — задумчиво спросил Балон.

— Меня только одно интересует — там, за Периметром, есть кто живой? — продолжил Волк беседу с торговцем.

— Моих заказчиков это тоже интересует, они с этой стороны Периметра.

— Понял, больше ничего не спрашиваю!

— А я не понял! Что это за заказчики в Зоне завелись?! — влез не в меру любопытный Бусел.

— Заткнись! — хором рявкнули Волк и Балон.

— Так что — возьметесь? — спросил Сидорович, демонстративно ковыряясь в ухе.

— А снарягу подгонишь? Антирад опять же, без него там никак. — Волк перешёл на деловой тон.

— Антирад так дам, а остальное в счет будущей оплаты.

— Не, ну ты жмот подземный! Я…

Начинался привычный торг.

Когда сталкеры уже уходили, Волк спросил у торговца:

— Мне это показалось, или во время войны Выброс был? Ты у своих заказчиков не спрашивал?

— И мне то же показалось, спрашивал. Сказали — был, но по верху прошел.

— Это как?

— А я откуда знаю? Они любят так — сказать, что б вроде бы и правда, и ни хрена непонятно. А дополнительные сведения из них не вытащить. Нету у меня рычагов воздействия на этих гадов! — со злостью сказал Сидорович.

— Каких гадов? — обернулся на лестнице Бусел. И тут же получил ощутимый толчок в плечо от идущего следом Балона.

Сборы заняли конец этого дня. Выходить решили с утра.

Развалины. Предзонье, городок военных, ученых, сталкеров и различного рода дельцов, кормящихся с Зоны, превратился в руины. Черные, закопченные, остовы домов местами ещё дымились. Пошел снег, серый, почти черный от сажи. Полтора десятка сталкеров, в черных скафандрах «Сева» всматривались, держа руки на оружии. Но стрелять было не в кого. Люди попадались только в виде закоченевших трупов. Волк как раз осматривал очередной такой.

— Бомж какой-то, ни ПДА, ни мобилы, ни документов, одет в обноски.

— Чё ты к нему прицепился? — раздраженно прогудел Кран сквозь разговорную мембрану шлема.

— Та ран на нем вроде нет, совсем. — голоса, прошедшие мембрану были почти неотличимы.

— Радиация?

— Тут вообще фон ниже, чем в Москве. Будто и не взрывали тут бомбы атомные!

— Ну значит с перепугу твой клиент помер! Ты что собираешься всем встречным жмурам вскрытие делать?

— Нет, но подозрительные осматривать надо. В Зоне мелочей не бывает!

— Так то ж в Зоне! А тут…

— А что тут?

— Не знаю, но не Зона, точно!

Кран все же ошибся. Аномалию нашел неугомонный Бусел:

— Мужики, там «электра»!

— Ты что — уже всех местных покойников помянуть успел? Периметр мы два часа назад прошли! Может это кабель какой под напряжением, оборванный?

— Точно «электра»! Что я электр не видел? Пошли покажу!

Сталкеры столпились на бровке тротуара. Два обрушившихся дома ограничивали участок проезжей части длиной метров пятнадцать. Посреди этого островка почти чистого асфальта стоял «Ланос». Салатового цвета, на вид — будто только что с конвейера. Садись и езжай! Только желающих подходить к машине не было. По поверхности дорожного покрытия время от времени с отчетливым гудением пробегали быстрые синие молнии.

— Вот, аномалия! — заявил Бусел с такой гордостью, будто он лично ее здесь расположил.

— Да уж, аномалия. Пятнадцать метров дороги — и ни одной выбоины! — задумчиво протянул Балон.

— Ты что — электры не видишь? — обиделся за «свою» аномалию Бусел и швырнул на дорогу болт. Разряды затрещали чаще и загудели громче. Ветвящиеся синие молнии сосредоточились на металлическом предмете как на громоотводе.

— Ну, что — скажешь кабель? — торжествующе заорал Бусел. Балон промолчал. Но ответил Циркач, стоявший с краю. Он сделал несколько осторожных шагов к развалинам и что-то вытащил из-за обломка стеновой панели:

— О, «вспышечка»! Мужики, кто-то контейнеры для артов брал?

Контейнеры нашлись у двоих. Хрен одолжил один контейнер Циркачу.

— Хрен, ты зачем контейнеры взял? Неужели знал, что здесь уже Зона? — слегка напряженно спросил Волк.

Китаец ответил неопределенным жестом. Волк оставил его в покое. Если Ху что-то хотел скрыть, то спрашивать его было бесполезно. Однажды бандиты выследили, что у Хрена есть схрон где-то на территории заброшенной лесопилки. Предприятие было небольшим, но и не маленьким, поэтому бандиты поймали китайца и начали тщательно спрашивать, где именно его сокровищница. Бандиты пытали сталкера несколько часов. Сначала он симулировал незнание языка. Затем знакам пообещал отвести к схрону. Придя туда, сумел запереться внутри и подать «сос». Двигавшийся неподалеку квад «Долга» походя прикончил мародеров. В благодарность Хрен поделился с долгарями какой-то информацией. Да настолько важной, что те еще себя и обязанными ощутили. Подарили модифицированную «Грозу», что сейчас висела у Хрена на плече. Тогда многие спрашивали: «Ху, что ты им сообщил?». Китаец только пожимал худыми плечами, как сейчас. Поэтому Волк обратился ко второму сталкеру, в рюкзаке которого нашлись контейнеры:

— Гобой, а ты с какого перепугу лишний груз потащил? Тебе что — Сидорович что-то сказал?

— Ну… — Гобой смущённо замялся. — Протупил я. Вроде как в ходку шли. Вот я, по привычке… Не задумываясь, в общем, два контейнера в рюкзак и сунул.

— А ты что, всегда всего по два контейнера берёшь? — удивился Волк.

— Не, обычно — не меньше четырёх. Ну, так направление-то — нехабаристое.

— А что, когда в Киев, к жене, ездишь, тоже один контейнер прихватываешь? Мол, направление нехабаристое, но вдруг один-то арт попадётся? — пошутил Баллон, и тут же прикусил язык. Сталкеры дружно заржали, а Гобой залепетал, мол такая оплошность с каждым случиться могла. «Не дошло», — облегченно подумал Баллон. И поспешил продолжить разговор, пока Гобой не сообразил, что приятель пошутил о супруге, которая, скорее всего, уже превратилась в пепел. Ведь Киев, судя по словам Сидоровича, накрыло основательно.

— Хрен, а ты тоже машинально контейнеры в рюкзак сунул? Только признаваться не хочешь, лицо потерять боишься?

Китаец лишь вновь пожал плечами и двинулся среди развалин, давая понять, что пойдёт ведущим. Волк не возражал. Отряд вольных сталкеров — не подразделение «Долга». Командир тут скорее номинальный, чем реальный. Каждый делает, что считает нужным.

Возможно, Ху, которого с намёком на неприличное прочтение его имени по-русски, прозвали Хреном, действительно положил контейнеры для артефактов в рюкзак случайно, а возможно откуда-то заранее знал о расширении Зоны. Это так и осталось загадкой, потому что через полчаса сталкеры повстречали первого выжившего.

Третий из адресов, данных Сидоровичем, располагался на южной окраине Предзонья. По первым двум адресам нашлись лишь промозглые коробки домов с выбитыми окнами и сорванными крышами. И никаких намёков, что случилось с барыгами, партнёрами Сидоровича. Только редкие трупы, иногда без видимых повреждений, но с перекошенными от боли лицами. Впрочем, это уже не было загадкой — Выброс, прошедший в Зоне «поверху», Предзонье накрыл в полной мере. Сталкеры понимали, что, скорее всего и по третьему адресу тоже не будет живых. Но никто не ворчал: они подрядились на эту работу — пройти по всем адресам. И собирались честно выполнить её до конца. Здесь взрывная волна, разрушившая город, не оставила ни единого целого здания. Окраина была застроена четырёхэтажными кирпичными домами советских времён, местами перемежаемых одноэтажными частными домами. Теперь о жилищах и учреждениях только вспоминать приходилось. Большие кучи битого кирпича и мусора — четырёхэтажки. Меньшие, среди огарков деревьев — частный сектор. Позади чернело на фоне темно-серого неба самое высокое здание города — гостиница «Звезда». Взрывная волна вынесла стены из облегчённого кирпича, но каркас из сборных железобетонных конструкций устоял, хотя и перекосился, местами обрушившись. Теперь здание походило на рисунок Пизанской башни, изображенной сумасшедшим авангардистом в виде чудовищного обгорелого рыбьего скелета. И снег. Серый, больше похожий на хлопья пепла, а возможно и являющийся ими. Редкий, но, всё равно, навевающий чувство безысходности. От этого снега люди устали сильнее, чем от ходьбы по кучам мусора.

— Может, привал? — спросил Кран. Он сменил Ху на месте ведущего, поскольку лучше остальных знал город, и сейчас ему кое-как удавалось ориентироваться в развалинах. Странно было слышать от него названия улиц применительно к горам строительного мусора. Волк поднял руку, давая команду остановится и обогнал Крана. Пространство впереди было когда-то перекрёстком. Обломков здесь было меньше. Справа из битого кирпича торчали брёвна с остатками штукатурки по дранке. Здесь стоял частный дом с когда-то традиционными для украинских сёл мазаными деревянными стенами. Четырёхэтажка, стоявшая ближе к эпицентру взрыва, сначала прикрыла халупу от взрывной волны, а потом засыпала своими обломками, проломив кровлю из ржавой жести, но частично сохранив стены. Это было хорошо. Можно развести костёр, сейчас сталкеров грели термоэлементы скафандров, но аккумуляторы, пусть и на основе артефактов — всё же не бесконечной ёмкости. Их следовало поберечь. Мало ли что там, впереди. Волк оценил обстановку. Снайпер, засядь он с доброй винтовкой на верхних этажах «Звезды» мог бы держать под прицелом почти весь городок. Поэтому лучше расположиться под вот тем большим уцелевшим куском стены, от «Звезды» закроет напрочь. Паранойя, конечно, но она в Зоне — штука нелишняя. А здесь Зона. Немного напрягал уцелевший первый этаж здания, торчащий из кучи щебня впереди. Такое ощущение, что кто-то слегка расчистил перед дверью парадного. Волк махнул рукой, показывая место привала. Сам направился к подозрительным развалинам. Пусто. Правда, внутри на лестничной площадке были выбиты двери, ведущие в квартиры. Сталкер обшарил квартиры, пытаясь определить выбили ли двери до взрыва или после. Явно после. На убогой обстановке лежали куски штукатурки и ровный слой осевшей пыли. Местами этот слой был явно нарушен. Кто-то рылся в шкафу и раскопал засыпанный холодильник. Похоже, мародёрствовали в этой квартире по-быстрому, неосновательно. Только прихватили что-то из теплой одежды и какую-то еду. А вот пятилитровую запечатанный бутыль с питьевой водой не тронули. Порывшись в кухонных шкафах Волк нашел относительно чистый чайник и пачку заварки. «Чаек сообразим», — подумал сталкер, тщательно проверяя находки счетчиком.

Когда Волк вернулся к сталкерам, они как раз обсуждали: стоит ли разгерметизировать скафандры и перекусить. Детекторы не видели опасности в окружающей среде, но играл роль психологический фактор. Всем казалось, что воздух этого мертвого мира содержит опасность. Никто не решался вдохнуть его первым. Наконец, Хрену надоел этот разговор ни о чем и он снял шлем.

— Дысится нормально, — произнес он почти без акцента и наклонил голову над шлемом отсоединяя от него камеру. Наверное сталкер успел ощутить чье-то внимание, потому что резко вскинул голову и удивленно посмотрел за плечо Волка. В этот момент оттуда раздался одиночный выстрел. Хрен получил пулю точно в лоб, череп его разлетелся на куски. Ошметки мозга ещё не долетели до земли, а сталкеры уже укрылись за кучами кирпича. Новичков среди них было немного.

— Эй! Какого черта? — крикнул Волк, вжимаясь в битый кирпич и пытаясь определить, из какого именно оконного проема стреляли.

— Факин чинес! … — дальнейшей речи обладателя хриплого голоса Волк не понял, английским сталкер владел слабо. Прозвучала ещё одна фраза и из оконного проема вылетела граната. К счастью, расстояние было слишком велико для эффективного броска. Граната упала на склон кучи обломков и провалилась в щель около массивного куска стены. Взрыв подкинул в воздух груду щебня, но она осыпалась, не причинив никому вреда. Волк ещё только соображал, как взять неожиданного противника живым, когда, под прикрытием поднятой гранатой пыли, встал в полный рост Барин. Когда пыль начала оседать, сталкер четко, как на сдаче норматива, положил в окно гранату из подствольника. Затем упал обратно за укрытие. Грохот взрыва перекрыл вскрик Волка:

— Зачем?

Труп обнаружился в спальне одной из осмотренных ранее квартир. Изломанное взрывом тело крупного мужчины в камуфляже и бронежилете. Рядом — натовская штурмовая винтовка с оптическим прицелом. В магазине всего два патрона. С кем-то он явно успел повоевать. Волк обыскал труп. Нашел документы. Передал Рубину, тот прочёл.

— Здесь сказано, что его звали Сэмюэл Эн Дерриксон, он был капрал второго класса, морская пехота, контингент США войск коалиции.

— А что он орал, перед тем, как гранату бросил?

— Кричал, что мы, проклятые китайцы, зря высадили десант. И зря надеемся, что ядерный удар исподтишка поможет нам выиграть войну.

— Ясно, рассмотрел физию Ху в прицел и решил, что мы — китайский десант. — сталкер тяжело вздохнул. Они с Рубином еще раз тщательно обыскали здание. Оказалось, капрал устроил себе лежку в разрушенной части дома. Что бы добраться туда следовало долго протискиваться между обломками стен и перекрытий. Очевидно, именно здесь морпех пережил выброс, и, опасаясь его повторения, продолжал жить в случайном укрытии.

— Барин, ты зачем его убил? — зло спросил Волк, рассказав о находках.

— Так он же нашего завалил! — удивился сталкер на вопрос Волка.

— Ошибся он, за врагов нас принял.

— Если бы он кому-то по ошибке в глаз дал, то выпили бы и посмеялись. А он неплохого парня вальнул. И до нас добирался. — вмешался в разговор Кран.

— У него патронов не было!

— Но мы-то этого не знали. Так что Барин правильно все сделал.

— Точняк! — поддержал Бусел.

— С ним поговорить надо было. Он мог знать, где остальных выживших искать!

— Сам говоришь, что он от самого выброса в норе просидел!

— Но вы-то этого не знали! — вернул аргумент Волк.

— А вдруг это последний был? Выживший, в смысле. — задумчиво спросил Балон.

Минут через пятнадцать после злополучного привала идущий первым Кран присвистнул:

— Так вот, где капрал патроны потратил!

Среди развалин валялись трупы двух десятков слепых псов.

— Да-а, — протянул Бусел, — здесь уже настоящая Зона.

— А ты сомневался? Думал «электра» от сырости тут появилась? Сосредоточьтесь, мужики, Хрена мы потеряли, потому, что я прокочумал! Не соберемся — ещё потери будут! — высказался Волк.

Пришли они неожиданно.

— Вот, — указал лучом фонаря в очередную кучу обломков Кран — Это тот дом.

— Осмотрим все и будем место ночевать искать. Стемнело уже совсем. А завтра на Вышгород двинем.

— Пешком? — удивился Рогань.

— А ты хочешь на машине по аномалиям? Пожалуйста, думаю машину, где то в более-менее уцелевших кварталах найти можно. Так что ты езжай, а мы по твоим следам пешком потопаем. Похоронить обещаем! Если будет что.

— Это ещё что? — перебил разговор Барин, освещая фонариком труп около слегка уцелевшей стены.

— Жмур, горелый. Вроде как в «жарку» попал. Или все же световым излучением взрыва сожгло? — ответил Бусел.

— Не, точно «жарка» — вижу ее. — в доказательство словам Баллон кинул болт в колеблющийся в свете фонарика воздух. Гудящий столб пламени диаметром около полуметра и высотой метра три осветил руины красными отблесками. В свете аномалии стало понятно, что привлекло внимание Барина. У трупа была сожжена только левая сторона тела. В правой руке был зажат лист белого картона — днище ящика из под пива. На картоне были нарисованы корявые буквы. Барин бросил ещё несколько гаек, проверяя границы аномалии, затем подошел к трупу и вытащил из сведенных судорогой пальцев картонку.

— Не закоченел ещё, — удивился сталкер. Подсвечивая фонариком, он прочитал вслух:

— Кому нужен Шпингалет, идите в его супермаркет, на улицу Мирную, пятнадцать. Подойдете — кричите, иначе стреляем. А ошибок-то сколько!

— Барин, не барствуй. Нормальные люди орфографии не знают. — ответил ему Бусел.

— Нормальные, как раз, знают!

— Это и есть Шпингалет? — спросил Рубин, рассматривая убитого жаркой.

— Нет, Шпингалет ростом мне по грудь, так Сидорович сказал, а этот почти как ты. — ответил Волк и обратился к Барину.

— Слышь, Барин, прицепи-ка объявление на стенку.

— Как?

— А как покойник прицепить собирался? Посмотри там.

— Ага, точно — клей в кармане. О, у него и ствол есть! «Форт».

— Да что ты копаешься? Ночь уже. А нам ещё на Мирную топать! А, ещё! На тебе маркер, допиши про жарку, что б ещё кто не влез.

— Только с ошибками. А то не поймут! — добавил Кран. И все рассмеялись.

— Так говоришь, Кузю можно не ждать уже? Жаль. Хороший пацан был. Давай выпьем, за упокой. — невысокий щуплый субъект достал из под стола початую бутылку текилы.

— Во, «Сауза», лучшая, что у меня в ассортименте была. Веришь — по триста пятьдесят гривен ставил и брали! — Шпингалет достал откуда-то пластиковые стаканчики и керамическую тарелку. На тарелку он положил лимон, молниеносно выхватив тесак, разрубил фрукт на четыре части. Похоже, это была демонстрация на тему: «Я и без телохранителей с тобой справлюсь». Но Волк и не такое видал. Он сделал вид, что воспринял эти фокусы как часть застольного этикета. Шпингалет был разочарован. Поставив на стол распечатанную пачку соли, барыга зачерпнул щепоть и бросил себе в рот, опрокинул стаканчик, зажевал лимоном, и только тогда произнес:

— Царство небесное рабу божьему Кузьме. — и без всякого перехода добавил — люблю это дело, текилу, смысле.

Волк тоже выпил. Теперь он вспомнил Шпингалета. Тот одно время сталкерил. Правда, под другой кличкой. Поговаривали, что он мародерствует, устраивая засады на одиночек. Но доказательств не было. Разве что косвенное — после нескольких месяцев довольно неудачливого сталкерства этот кадр осел в Предзонье и неведомо на какие деньги выстроил здесь супермаркет. Судя по всему — легальный магазин был лишь прикрытием для поставок продуктов в зону и контрабанды артефактов.

— Так говоришь — связи старик ищет? — дурацкая манера переспрашивать содержание разговора уже изрядно достала Волка. — А зачем мне связь с ним? Вот у меня — жрачки тут на десять лет вперед, это дело! А что он взамен может предложить?

— Как всегда — артефакты.

— А на хрен они мне сдались? Раньше эту гадость буратинам богатеньким толкали, а теперь что с ней делать? В бочки солить?

— Самим использовать. Бессмертным хочешь стать?

— А что — Сидорович намылился «кощеевы иглы» крупнооптовыми партиями толкать?

Все-таки Шпингалет в околозоновском бизнесе был не один год. И то, что артефакт, обеспечивающий бессмертие — неподтвержденная сталкерская легенда, барыге известно.

— Иглы, не иглы, а «душа» в нужный момент ещё никому лишней не была. Тут ведь теперь Зона, а в Зоне этот артефакт, не один десяток смертельнораненых спас.

— Ну, допустим, «душа», ещё кой-какие цацки, пригодиться могут. А с какого перепугу со старым хреном связываться — этого добра прямо под дверью скоро будет как грязи!

— Во-первых, плотность аномалий тут ещё ниже, чем на Кордоне. За целый день всего две встретили. Так что на поле артефактов под дверью я бы, на твоем месте, не рассчитывал. А во-вторых сталкеры из вас — как из слепого пса поп. А в Зоне, — сталкер замялся — старой Зоне, и аномалий побольше и профессионалы есть.

— Ах ты, мясо радиоактивное! Ты на кого гонишь, падло? — барыга пришел в бешенство. Нож вновь появился в его руке. Сталкер приготовился вскочить, опрокидывая на собеседника стол. Но Шпингалет успокоился так же быстро, как и завелся. Сталкеру стало слегка не по себе — только что этот человек искренне хотел его убить, а через мгновение уже на лице у него спокойная полуулыбка. Стопроцентный псих.

— Зря ты на ребят гонишь. Они у меня молодцы, ничего не боятся! Эти самые, как их, бессекеры, во!

Волку вспомнились расширенные зрачки охранника у входа в подвал.

— А чем ты их колешь чтоб не боялись?

Шпингалет пришел в веселое настроение и погрозил пальцем.

— Чем надо, тем и колю. Тебе не скажу.

И вопреки последним словам объяснил:

— Тут у меня на втором уровне подвала двое лепил сидят. Что хочешь сварганят!

«Ага, теперь понятно, кто в Зону наркотики и самопальные боевые препараты гнал.» — подумал Волк.

Сталкеру не нравился этот человек, его манера держаться, его бегающие глаза, закисшие, неопределенно-бледного цвета, его репутация, приобретенная в Зоне. Но выбора не было. Придётся ночевать в этих подвалах. Хорошо, что Волк настоял на том, чтобы не разоружать сталкеров. Только сам оставил свое оружие под дверью подсобки, которую обитатели подвала называли «логово босса». «Босс» не отпускал сталкера полночи. Несколько раз переспрашивал частоты рации Сидоровича. Узнав, что штука на плече скафандра Волка является камерой, работающей на запись, рассмеялся и передал Сидоровичу длинное матерное приветствие. После этого стал повторять свои «так говоришь…» в два раза чаще, обращаясь, не только к Волку, но и к камере. Рассказал, что кроме него и его людей, в городе ещё выжили какие то военные и отдельные сталкеры, из «выходных».

Наутро, у выхода из подвала, Шпингалет обратился к Волку с просьбой.

— Оставь мне пару сталкеров, а? Пусть моих слегка поднатаскают.

— Я им не хозяин. Если кого-то уговоришь, пусть остается.

— А я думал, ты главный.

— Мы одиночки. У нас каждый сам себе главный.

Барыга попытался уговорить кого то, но бесполезно. «Жрачка от пуза» никого не прельстила. Прощаясь, Шпингалет сунул в руку Волку три пластиковых шприц-тюбика.

— Это подарок. Поделись, с кем хочешь, тут только по тюбику на рыло надо.

— Что это?

— Счастливая смерть. Колешь и умираешь счастливым. Мои головастики набодяжили слишком много. Лишние порции получились.

Сталкер принял неожиданный подарок. Когда вход в подвалы супермаркета скрылся за кучами мусора, Бусел сказал:

— Слышь, Волк, эти нарики сталкера убили. Даже не скрывали, хвастались. Вчера утром пришел к ним какой-то, принес арты, хотел провизии прикупить. Так они его убили, а арты забрали. А ещё они каких-то баб в нижнем подвале держат. Я ночью крики слышал. Давай вынесем уродов, а?

— На тебя что — Монолит свалился? Мы подрядились с этими уродами связь наладить, а не закопать их. Да и крепко они там засели. Без потерь не выковыряем.

Кран приподнял забрало шлема и сплюнул:

— Тьху ты! Говорили — тараканы в ядерной войне выживут. А оказалось — торговцы. Честное слово, лучше бы тараканы, пусть даже гигантские!

— Не накаркай! — подал голос Циркач.

Через полчаса сталкеры потеряли одного в стычке с военными. Это случилось по недоразумению.

Группа вышла из развалин города и теперь двигалась среди выжженных полей, на которых изредка торчали черные огарки деревьев. Поля тянулись в пределах видимости и терялись в серых сумерках постядерного дня. Справа, на западе тьму подсвечивали красные отблески. Можно было предположить, что там находиться воронка чудовищного взрыва, и ещё светится обнаженная и раскалённая взрывом материковая порода на её дне. Но радиация по-прежнему находилась в пределах нормы. Сталкеры слегка расслабились, шли не походным порядком, а группами по несколько человек, идущих рядом. Некоторые разговаривали, чего в ходке обычно не делали. Но молчать среди этих мёртвых пейзажей было страшно, даже привыкшим ко всему сталкерам. Аномалии здесь встречались гораздо реже, чем в «настоящей» Зоне. Живых мутантов они тоже до сих пор не встречали, хотя ночью и слышали характерный вой химеры. Ведущими шли Рубин и Рад. Они довольно громко переговаривались на английском. Именно поэтому военные, остатки российского контингента коалиции, решили, что имеют дело с натовскими коллегами. Солдаты как раз отдыхали, укрывшись в придорожной канаве. Заметив издали приближающихся людей, они приготовились к бою. Английская речь заставила командира скомандовать огонь. Сталкеры умудрились проворонить засаду. Первые пули достались Джеку Раду, Рубин спасся чудом, за долю секунды до команды заметив торчащий ствол и прыгнув на противоположную сторону дорожной насыпи. Крик, предупреждающий Джека, оказался запоздалым. Остальные сталкеры поотстали, поэтому вовремя убрались с дороги и залегли. Обменявшись первыми выстрелами, стороны, кроме них, начали обмениваться оскорблениями, постепенно перешедшими в переговоры. В ходе которых выяснилось, что сталкеры не имеют отношения ни к одной из армий. Происшедшее решили считать случайностью, хотя Бусел и Рубин рвались отомстить. Попросив остальных, от греха подальше, отойти на полкилометра вперёд, Волк и Баллон остались переговорить с военными. Их было около трёх десятков, в основном — рядовые-срочники. Из них пятеро раненых, четверо были ранены в бою с натовцами, а одного подстрелили сталкеры. Командовал ими майор предпенсионного возраста. Он рассказал, что войну начал НАТО под предводительством американцев. Но дальнейшая беседа показала, что никакой конкретной информацией на эту тему он не обладает. Поступил приказ по спецсвязи. Разоружить части НАТО, в случае неповиновения — уничтожить. Причина — начало масштабного военного конфликта. Украинские части приказ предлагал рассматривать как нейтральную сторону. Натовцы тоже были готовы к чему-то подобному, и сдаваться не собирались. В городе начался бой. Части обеспечения внешних постов контроля, в которых служил майор со своими солдатами бросили в бой одними из последних. Натовцы бились отчаянно и профессионально. В какой-то момент свежее подкрепление русских оказалось зажатым в натуральном котле. Спасаясь от обстрела из гранатомётов, солдаты забивались в подвалы домов. Это и помогло им выжить, когда начали взрываться атомные боеголовки. Надо отдать должное майору. Оказавшись старшим по званию офицером среди выживших, он сумел собрать остатки своего подразделения и сохранить дисциплину. Но на этом его успехи заканчивались. Он не представлял, что делать дальше. Сутки солдаты провели в частично уцелевшем полуподвальном кафе, безуспешно пытаясь наладить связь с помощью полевой рации. Вчера решили выдвигаться из города. Куда? За пределы новых границ Зоны. О том, что Зона могла занять всю планету, никто и думать не хотел. Сначала хотели эвакуироваться на автобусе. С невероятными усилиями расчищая дорогу, сумели провести его через два квартала. А затем, на участке, казавшемся чистым, въехали в гравиконцентрат. К счастью скорость была маленькой, и никто не пострадал. Но машина пришла в негодность. Решили отказаться от транспорта. Нагрузились провизией и боеприпасами и пошли. Дорогу проверяли, кидая щебёнку. На первом привале солдат догнали сталкеры. Дальше всё понятно.

Волку показалось, что он перед рейдом взял маловато патронов, да и сейчас рожок зря потратил. Он предложил майору сменять несколько полных магазинов на запасной детектор аномалий. Сделка состоялась, и ещё почти полчаса ушло на обучение основам пользования прибором. У Баллона сложилось впечатление, что Волк просто хотел оказать некоторую помощь, но натура сталкера восставала против альтруизма, вот он и убедил себя, что ему нужны дополнительные патроны, хотя их и так у него немало. Помог Волк и советом.

— В том кафе ещё много продуктов осталось?

— Порядочно.

— Вот и возвращайтесь туда. А здесь шариться нечего. Так, — он обвёл рукой выгоревшие поля — везде.

— Мы подумаем.

— И ещё, майор. — добавил Баллон. — Если действительно встретите натовцев, не стреляйте первыми. Не надо. Флаги, границы — всё это уже в прошлом. Значение теперь имеют только личные отношения.

Отойдя метров на двадцать, Баллон обернулся. Майор стоял, крепко задумавшись.

Когда Волк рассказал услышанное, непривычно притихший Бусел пробормотал:

— Уже двоих наших прикончили, как виновников войны. Тенденция, однако. — и, как всегда неуклюже, пошутил — Повезло Фархаду, Беспалому, в смысле. Повезло, что под позапрошлым Выбросом погиб. А то сейчас бы пристрелили, как арабского террориста — организатора войны.

Бусел оказался пророком. Хотя парень и не мог предположить, кто может стать следующей жертвой тенденции. Но это произошло через несколько дней. Сейчас сталкеры шли в сторону Вышгорода. Они не питали иллюзий. Вышгород слишком близко к Киеву. Но следующий адрес был вышгородский.

Мальчишка привел сталкеров к старому дому на отшибе. Внутрь вошли Волк, Баллон, Циркач, Рубин и любопытный Бусел. На кровати, поверх смятой и запачканной постели лежал одетый человек. Сначала Волку показалось, что незнакомец одет в сталкерский костюм, неизвестной конструкции. Но, заметив желто-голубую эмблему с крылышками, сталкер понял, что это скафандр лётчика. Сталкеры приблизились к лежащему и всех разом напомнили о себе счетчики радиации. От лежащего фонило. Выглядел человек нездорово — худощавое лицо бледное до зеленоватости, покрыто испариной, слезящиеся глаза полуприкрыты. Когда Волк подошёл, незнакомец открыл глаза и приподнял голову. Растрескавшиеся губы шевельнулись, но сил говорить ему не хватало, голова упала на подушку.

— Лежи, лежи, брат. — пробормотал Волк, доставая шприцы с антирадом и стимулятором. Правый рукав комбинезона лётчика был разодран, и сталкер воспользовался прорехой, что бы сделать инъекции. Глаза раненого посмотрели осмысленно и он прохрипел:

— Відійдіть. Радіація. Полковник Коваленко. ВПС України. Хто ви?[4] — взгляд раненого сфокусировался на ФН-2000 на плече Волка. — НАТО?

— Нет, мы — свои, русские! — с неуместной энергичностью заявил неугомонный Бусел.

Правая рука полковника приподнялась, опираясь на локоть. В ней оказался пистолет, до этого прикрытый завёрнутым краем простыни. Но ослабевший палец не справился с флажком предохранителя, и рука с оружием бессильно упала на кровать. Волк выдернул пистолет из ослабевших пальцев.

— Кляті імперські вилупки.[5]— пробормотал раненый. Впрочем, ранений на теле видно не было, кроме ссадины под разрывом на рукаве. Скорее всего, полковник умирал от лучевой болезни. Баллон зло сжал зубы. «Не подготовились! У Сидоровича можно было набрать артов, ведь сам же говорил, что застряла партия». Пара «кристальных колючек» и «душа», или хотя бы «ломоть мяса» — и этого человека можно было бы спасти! Но артефактов не было. Баллон склонился над умирающим:

— Пане полковнику, не слухайте дурня. Ми сталкери, з Чорнобильської Зони. У сталкерів нема національності, вони поза законом у будь-якій країні.[6]

— Добре, що не росіяни… Це вони розпочали все це. Завдали першого удару. В новинах писали, що швейцарці збираються … арештувати рахунки Путіна. Закон Дювальє. А наступного дня … почалася війна. Вони ж перші випустили ракету по Україні. Потім вже китайці. І інші. Я збив дві цілі, дві боєголовки. Але нас було замало. На всіх … не вистачило пального. Клятий Янукович. Я не справився з управлінням, коли … підірвалася боєголовка, що влучила у Вишгород. Катапультувався. Від радіації втратив свідомість. Опритомнів у якомусь підвалі. Йшов, допоки міг. Потім мене підібрали і занесли сюди.[7]

— Вишгороду вже не існує?[8]

— Києва теж. Москви, Нью-Йорку, Берліну… — голос полковника перешёл в неразборчивый хрип, затем снова окреп — Допоки був зв’язок … Я встиг почути, що ракети йдуть до всіх великих міст. Моя сім’я була в Києві, у бабусі… Наталю, як твої успіхи у школі?[9]

Сталкеры стояли и слушали, как полковник беседует с женой и дочерью. Иногда бред отпускал, и слезящиеся глаза открывались, с болью глядя на присутствующих.

— Есть одно средство, — пробормотал Волк, доставая шприц-тюбик без маркировки. После укола глаза полковника закрылись крепче, с губ сорвалось: «Донечко моя!»[10] и на этих губах застыла спокойная улыбка. Минут через пять полковник перестал дышать.

Человека, уменьшившего конец света на две боеголовки, сталкеры похоронили на сельском кладбище. Они проводили полковника с воинскими почестями, трижды выстрелив в тяжелое, тёмно-серое небо. Затем пустили по кругу фляжку со спиртом. Помолчали. Здесь, в этой деревне, часть которой уцелела, поскольку находилась на дне довольно глубокого яра, сталкеры впервые после катастрофы увидели зеленеющие деревья. Листва была ещё зелёной, но растения уже умирали. Ночные морозы и недостаток света доконали их. Волк рассматривал товарищей. Вроде всё было как всегда. Но, в течении последнего часа, каждый второй из присутствующих подходил к Волку, отзывал для разговора наедине и просил ампулу, вроде той, которую получил полковник. Неутомимый шутник Бусел, всегда уравновешенный Рубин, простой как доска Циркач, а ещё Гобой и Рак. Что заставляло этих людей, неоднократно прошедших через ад, годами ежедневно ходивших по краю, вдруг капитулировать, захотеть лёгкой смерти? Волк не понимал. Он вздохнул и объявил:

— Мужики, вечером соберемся вон в том большом доме. Поговорим, что дальше делать. И вообще…

— А чего не сейчас? — спросил Чувак.

— Та мысли у меня есть, додумать надо. И вы тоже походите тут, осмотритесь. Подумайте.

— Рубин, там, за деревней, аномалии есть. Давай пройдёмся. Может чего надыбаем. — обратился Баллон к Рубину, который подобрал один из пустых контейнеров Хрена. Тот кивнул. Они двинулись вдоль подножия обрыва, привычно вслушиваясь в попискивание детекторов. С ними увязался и Бусел.

Но идти молча, как привыкли ходить сталкеры, не получалось. Слишком давило небо. Нарушил молчание Баллон:

— Рубин, жалеешь, что с теми солдатиками за Рада не рассчитался?

Рубин помолчал с полминуты, затем ответил:

— Уже нет. В первые минуты хотел мстить, убивать. А теперь… Теперь прошло. Ошибка. И ещё инерция. Инерция мыслей. Они просто не поняли, что старый мир кончился. Что их вражда осталась в прошлом.

— Зря ты так, спускать такое нельзя! Они ж нашего убили, сталкера! Валить козлов надо было! — высказался Бусел.

— Бусел, ты не прав, — ответил ему Баллон и вновь обратился к Рубину:

— Ты знал Джека до Зоны?

— Нет, откуда? Я жил в Нью-Йорке. Он был откуда-то из Техаса. К тому же у него были нелады с законом, поэтому он и бежал со Штатов. И в конце концов оказался в Зоне. Но он был моим соотечественником. Общение с ним напоминало мне о доме, о жене и детях.

— У тебя есть дети? — излишней деликатностью Бусел не страдал.

— Были. Ты же слышал полковника. Мне не стоит надеяться на чудо и мечтать о том, что моя семья выжила в уничтоженном городе.

Баллон не нашёлся, что сказать. И даже Бусел сообразил, что брякнул лишнее. Некоторое время сталкеры шли молча. Затем заговорил Рубин:

— Я должен был бросить всё и уехать домой! Я был везучим сталкером. Я добыл много хабара и заработал много денег. Уже рассчитался с долгами и даже создал некоторые накопления на будущее. Я должен был сгореть с Дейзи, Робби и Никки. Проклятая Зона не отпускала. То подбрасывала выгодное дельце, от которого трудно было отказаться. То требовали помощи люди, отказать которым я не мог, поскольку и они не раз спасали мне жизнь. Я просто не хотел себе признаться, что стал адреналиновым наркоманом. Я тосковал по семье, но уже не мог жить без ежедневного риска. Я дорого заплатил за это. Мои жена и сыновья превратились в пепел, а я всё ещё жив. Осознавать это просто невыносимо.

И вновь у Баллона не нашлось подходящих слов. Сам он был холостяком, родители и брат умерли десятилетия назад. Он был один, он видел переживания тех, кто потерял семью, но сам таких переживаний не испытывал, поэтому не знал как приободрить товарища. Через десяток шагов Рубин вновь заговорил:

— Джек… Он был слегка безалаберным. Напоминал мне моих студентов.

— Ты — препод, что ли? — спросил Бусел.

— Да, я преподавал в колледже. До кризиса две тысячи восьмого года. Тогда вдруг оказалось, что мы живём в долг. Кредит на наш дом в пригороде оказался непосильной ношей, когда колледж начал оптимизировать расходы и сокращать преподавателей, чьи курсы были малопопулярными у студентов. Восточно-европейские языки никогда особо не привлекали юных американцев. Я остался без работы. А потом заболела Дейзи. Требовалась операция, стоимость которой значительно превышала сумму нашей медицинской страховки. Мне удалось взять кредит. Хотя для этого пришлось пойти на подлог и скрыть, что кредит на дом ещё не погашен. Жена выздоровела, но мы жили в заложенном доме, который нам не принадлежал. Коммунальные компании слали нам повестки с требованием погасить задолженности и мы ежедневно ожидали, что нам отключат электричество. Однажды сосед, преподаватель математики нашего колледжа, который сочувствовал моим бедам, показал мне объявление в интернете. На работу требовались лица, владеющие русским языком, в хорошей физической форме и умеющие обращаться с оружием. Сумма контракта была очень впечатляющей. С языком у меня никаких проблем не было. С детства языки были моим увлечением. В русском и украинском редко употребляется глагол «быть» в настоящем времени. Поэтому человеку, для которого родной английский, сложно научиться правильно строить фразы на этих языках. Именно сложностью эти языки меня и привлекли в своё время. Иногда среди студентов попадались выходцы из бывшего СССР и я никогда не упускал возможности пообщаться с ними, совершенствуя свою речь. Так что по первому пункту требований вопросов не было. Со здоровьем у меня тоже никогда не было проблем, в бытность студентом играл в футбольной команде. После всегда поддерживал себя в форме и не злоупотреблял пивом. Смущало только требование об оружии. Но терять мне было нечего. Я прошёл собеседование, честно признавшись, что даже на охоте никогда в жизни не бывал. Но меня всё же взяли, предварительно направив на недельные ускоренные курсы армейской подготовки. Обычно такие курсы проходят любители страйкбола. В моей группе не было никого старше семнадцати лет. Тогда мне казалось, что я занимаюсь чепухой, но мне уже выплатили аванс.

Рубин замолк. Баллон, идущий первым, снизил темп продвижения, его заинтересовали откровения товарища, которого «прорвало». Баллон никогда не был в США и тамошнюю жизнь представлял, в основном, по просмотренным в юности фильмам. Вид огромного чернокожего всегда заставлял вспоминать всякие голливудские фильмы о разборках между молодежными бандами в трущобах Нью-Йорка. Оказалось, Рубин к этим трущобам не имел ни малейшего отношения.

— И что было дальше? — спросил Баллон.

— Это была частная экспедиция в Зону. Нас было шесть человек. Двое учёных и четверо наёмников, одним из которых был я. Что именно было нужно учёным, я так и не узнал. Наша задача была охранять и быть носильщиками. Я к тому же обычно выступал в роли переводчика. Хотя остальные наёмники тоже знали по несколько десятков русских слов. Мы тащили кучу измерительного оборудования и изрядное количество контейнеров для артефактов. У учёных была карта, с какой-то помеченной точкой в районе Милитари. Но дальше Свалки мы не добрались. Нанятые на Кордоне проводники завели нас в засаду мародеров.

— А кто это был? — уточнил Бусел.

— Рваный и Зуб.

— Эх, угораздило вас!

— Да уж, угораздило. Бой был коротким. Бандитов было больше, они находились на выгодных позициях, к тому же первыми открыли огонь проводники, сразу убив двоих наших, профессиональных солдат удачи. Я быстро остался один, и сумел убежать. Меня гнали до самого Бара, куда я чудом добрался. Рваный и Зуб очень хотели сохранить свою репутацию, но я уже говорил, я — везучий сталкер. С перепугу прошел насквозь поле аномалий, в которое нормальный человек никогда не сунется. Преследователи сделали крюк и отстали. Мой контракт, в случае гибели учёных и утери результатов экспедиции автоматически считался аннулированным. Хорошо хоть аванс возвращать не требовалось. Я решил попробовать себя в качестве свободного охотника за артефактами. И вот, до сих пор пробую. Если бы не война, Дейзи рано б или поздно осталась бы довольно обеспеченной вдовой. Ну а так… Так всё неправильно.

Дальше шли молча. Тем более тропинка пошла на подъём и сталкеры привычно экономили дыхание. Аномалии расположились на выгоревшем пригорке. Сразу несколько, почти касающиеся друг друга. Прямо перед сталкерами, пресекая тропинку, багрово светился «разлом». За ним, метрах в десяти закручивали смерчики сажи минимум три «карусели». А справа находилось что-то непонятное. Датчик аномальной энергии верещал как резанный, но внешне аномалия себя никак не проявляла. Впрочем, внимание сталкеров привлекла не сама аномалия, а ребенок, сидевший на корточках в десятке шагов от предполагаемого центра аномалии. Мальчик лет тринадцати, одетый в перепачканную сажей оранжевую зимнюю куртку обернулся, услышав их шаги.

— Дивіться![11] — сказал он, не тратя время на приветствия. Размахнувшись, ребёнок зашвырнул в аномалию одну из лежащих рядом с ним палок. Та еще в воздухе, с тихим хлопком, разлетелась на облако мелких опилок.

— Що воно таке?[12] — спросил юный экспериментатор.

— Аномалія.[13] — ответил Баллон.

— Ніколи такого не бачив![14]

— А таке ти бачив?[15] — Рубин указал на «разлом».

— Бачив, коли по телевізору усіляки фільми про землетруси показували.[16]

— Це не просто тріщина у землі. Це високотемпературна аномалія.[17] — сказал Баллон, сталкер взял одну из палочек и зашвырнул в «разлом». Но та сгорела уже за краем разлома, поэтому получилось не очень эффектно.

— Лава, мабудь, як у вулкані,[18] — ребёнок категорически отказывался признавать аномальне свойства «разлома».

— А ще ця аномалія генерує псі-хвилі. Якщо спуститися усередину без відповідного захисту, то можна втратити розум![19] — рассказал Рубин.

— Якщо лізете у розпечену лаву, то з глузду Ви вже з’їхали,[20] — заметил ребенок, зашвыривая ещё палку в аномалию, превращающую древесину в опилки. — А от такого я справді ще не бачив.[21]

— Рядом с «разломом» всегда страшно. — сказал Бусел.

— Так, мені трохи лячно. Але не втікати ж, коли тут нікого немає? Я не боягуз![22]

— А як ти визначив межі аномалії?[23] — спросил Рубин.

— Ворона залетіла,[24] — мальчик указал на влажное пятно в обугленной траве. — А потім я став кидати паличкі і зрозумів наскільки можна підійти.[25]

— Молодец, настоящий сталкер! — похвалил Бусел.

— Чого це я — сталкер?[26] — мальчик явно обиделся на слова Бусела.

— А ти знаєш, хто такі сталкери?[27] — спросил Баллон.

— Так. Вони іноді їдуть до Передзоння через наше село. Мама каже, що вони лихі люди. Покидьки. П’ють та не хочуть працювати. Хоч дядько Петро теж п’є, але його ніхто сталкером не називає. — добавил он задумчиво, затем продолжил цитирование слов матери напомнило ему о насущном — Взагалі-то мене мама послала пошукати кропиви для свиней. Допоки та ще не вимерзла зовсім. Пійду я, бо тут не росте нічого, все згоріло,[28] — мальчик подхватил с земли серп и мешок и двинулся к тропинке.

— До речі, ми — сталкери,[29] — сказал Рубин вслед грязно-оранжевой спине. Мальчик обернулся.

— Тоді вибачте, якщо я вас образив. На все добре![30]

— Бувай![31]

— Ты смотри — какой культурный ребёнок, извинился, — сказал Баллон, и сталкеры рассмеялись.

Сталкеры тщательно проверили группу аномалий. Артефактов не обнаружилось. На обратном пути Бусел с Рубином спорили, как назвать новооткрытую аномалию. Бусел хотел назвать её «пилорама», а Рубин предлагал более краткое «распыл». Ведущим шёл Бусел, следом шёл Рубин, замыкал Баллон. Привычно контролируя взглядом окружающее пространство, Баллон размышлял о местных жителях. Все они были будто пришиблены. Только дети были в обычном состоянии. Да ещё местный фельдшер — злой старик советской ещё закалки, после взрывов сумевший заставить ошеломлённых односельчан организовать спасательные работы в разрушенной части деревни и лечивший, насколько позволяли возможности, несколько десятков обожжённых и раненых. «Синдром Хиросимы», — авторитетно заявил начитанный Барин. Спорить с ним никто не стал. Дипломированных психологов среди сталкеров не было. Заторможенность взрослых сыграла и положительную роль — притупила ужас Армагеддона и горечь утрат. Ведь большая часть деревни, находившаяся на гребне холма, была уничтожена. Почти все выжившие потеряли кого-то из родственников. Но настоящие проблемы для этих людей только начинались. Как жить в этом мёртвом мире? Ещё сталкера беспокоило, что мальчик один бродит в окрестностях. Не напорется ли на мутантов, не зайдёт ли в аномалию? Нужно было оставить его при себе и проводить до села. Хорошая мысля приходит опосля. Всё-таки это не Зона. В Зоне он никогда не позволял себе запаздывать с правильными решениями. Иначе бы гробанулся давно!

— Баллон, а ты что думаешь? «Пилорама» или «распыл»? — прервал размышления Баллона голос Бусела.

— Думаю, что должен называть первооткрыватель аномалии. Вон он как раз идёт.

Действительно, позади сталкеров из зарослей выходил мальчик, несущий на плече плотнонабитый мешок, из которого торчали зелёные стебли с острыми зубчатыми листьями.

Сталкеры подождали, пока ребёнок их нагнал.

— Привет, сталкер! Помочь хабар дотащить? — Бусел кивнул на мешок.

— Ні, сам донесу![32] — мальчик глянул исподлобья.

— Ну, странный ты! Нашёл, на что обижаться! Сталкером же быть круто!

— Тебе як звати?[33] — вмешался в диалог Баллон.

- Ілько![34]

— Слухай-но, Ілько. Запам’ятай дещо: тут тепер Зона. А всі, хто в Зоні — сталкери. Хочуть вони цього чи ні! Це — по-перше, але це — не головне. Головне — не ходи один за село! І по селу намагайся один не ходити. Тут мутанти навколо бродять, зжеруть і прізвища не запитають. І коли ходиш, кидай щось поперед себе. Як ото палички кидав. Бо інакше буде з тобою, як з тою вороною. Все зрозумів?[35]

Мальчик пожал плечами: мол, чего непонятного? Похоже, слова, что все жители деревни превратились в сталкеров, взволновали ребёнка больше, чем угроза хищников и аномалий.

— Сталкер, тут к тебе вопрос назрел, — влез Бусел — Как аномалию назовём, тобой найденную? Пилорама — как тебе название?

Мальчик задумался. Вопрос Бусела пришёлся удачно. Илья отвлёкся от того ошеломляющего факта, что вдруг превратился в «плохого человека — сталкера».

— Ходімо з нами. По дорозі подумаєш,[36] — предложил Баллон. Мальчик с мешком травы занял место в цепочке перед Баллоном и они двинулись к деревне.

В доме было жарко натоплено. Сталкер Брюнет всё подбрасывал дрова в топку плиты, приговаривая, что пар костей не ломит. Баллон с гитарой сидел на кровати и лениво перебирал струны. Остальные сталкеры сгрудились вокруг длинного стола, рассчитанного на большую семью. Стол делал ещё дед последнего хозяина этого сельского дома. Сам хозяин, сильнопьющий холостяк, накануне ядерной войны отправился к приятелю на другой конец деревни. Там и сгинул. На имущество погибших никто не претендовал, слишком ошеломлены были местные, что бы этим заниматься. Поэтому когда Волк спросил местных о ничейном доме, они указали на этот, не забыв пересказать историю дома и даже мебели в нём. Сталкеры за столом уже перекусили и теперь болтали ни о чём, Бусел пересказывал всем знакомые анекдоты о сталкере Петрове, а все остальные, не слушая анекдотчика, приводимыми примерами оспаривали утверждение Циркача, что «баба в рейде — быть беде». Всё это освещали два фонарика на артефактных батареях. Фонарики подвесили к гвоздям, вбитым в потолок.

Волк сидел молча. Наконец он ладонью громко хлопнул по застеленной дырявой клеёнкой столешнице, отчего расставленные на ней фляги и снедь из запасов покойного хозяина, подпрыгнули:

— Хватит чушь молоть! Давайте всерьёз поговорим!

Баллон отложил гитару и подошёл к столу:

— Ну, говори.

— Давайте маршрут дальнейший обсудим. Вышгорода нет. Киев большой, может в какой-то его части кто-то и уцелел. Ну туда, похоже, не одна ракета прилетела. Так что в Киеве лазить будет посложнее, чем в Предзонье. Радиация, опять, же…

— Радиация, радиация! А где она — та радиация? — проворчал Циркач.

— Я, вроде, как то читал, что бывают «чистые» ядерные заряды, без радиации. Может здесь такими и воевали? — предположил Рогань.

— В фантастике ты это читал! Не бывает таких! — возразил Сапог, бывший офицер.

— Тут дело сложнее. — задумчиво произнёс Барин — Я, как вы знаете, одно время с научниками много работал. Водил, охранял. Наслушался их разговоров. Обсуждали они как то гипотезу, что аномальная энергия имеет атомную природу. Я не спец, толком не понял и не запомнил, но вроде как та же радиация, только с другими свойствами. Причём обладающая способностью менять свойства радиоактивных материалов, так, что бы они, вместо обычных альфа, бета и гамма излучений, начинали излучать аномальную энергию. Вот это и произошло. Выброс совпал с ядерными взрывами. Не знаю уж — случайность это, или специально кто-то подстроил. Пошла цепная реакция, результат — Зона везде, где ядерные взрывы были, и радиации почти никакой.

— Ересь несёшь, как и яйцеголовые твои! — сталкер Чувак был известен своей нелюбовью к учёным.

— А заметили, что здесь выброс слабее был, вон здесь сколько народу выжило? Может эта реакция цепная границы какие то имеет? — предположил Рак.

— Фигню порешь! — возразил Волк. — Просто, когда над деревней первая взрывная волна прошла, все, кого не покалечило, в погреба позалезали. Я с фельдшером разговаривал. Были и здесь трупы без видимых повреждений. В кирпичных сараях скотина уцелела, а в деревянных — вся передохла. Обычный тут выброс был. Просто погреба спасли, да холмы слегка прикрыли.

— Мужики, мы — не учёные! Загадку эту мы не распутаем. Давайте просто примем как данность, что тут Зона, что она, возможно, по всей планете. И свои действия будем планировать, исходя из этого. — предложил Баллон.

— Точняк! — поддержал Бусел, а Волк кивнул.

— А выбросы в этой планетарной Зоне как проходить будут? — спросил Кран.

Баллон посмотрел на Крана с удивлением:

— Я-то откуда знаю? Поживём — увидим.

— В общем, о маршруте, мужики. Я думаю — обратно топать надо. К Сидоровичу. Ближайшие к Зоне адреса мы проверили, видео наснимали слегка. Не всё, что обещали, сделали, но пусть этому радуется. Позволит Зона — будут ещё рейды, разведаем дальше. — сказал Волк.

— Дался тебе этот барыга! Тебя не Волком назвать надо было, а Страусом! Сунул голову в песок и думаешь, что всё, как и было, так осталось! Зона, сталкеры, барыги! Фиг тебе! Зона другая. И хабар другой. Цацки светящиеся хорошо, но их жрать не будешь! Главный хабар сейчас — еда и боеприпасы! У Сидоровича это есть, но мало. Надо здесь шариться, склады большие искать. Кто сейчас склады заимеет, как этот Шпингалет траханый, тот и будет королём до самой смерти! — резко высказался Сапог.

— А то, что на тебе «Сева», в долг у Сидоровича взятый — ничего не значит? — возмутился Бусел.

— Нехай Сидорович присылает кого-то — долги выбивать, — заржал Сапог и добавил — Зря вообще эти скафандры взяли. Знал бы, что фонить не будет, в своём бы «Булате» пошёл.

— Ты не прав, — произнёс Волк. — Я вижу, что вокруг. Но я вижу больше, чем ты. У тех, кто сядет на склады, будут ограниченные запасы. Что бы возобновлять эти запасы нужна цивилизация. Именно сталкеры станут основой новой цивилизации. А старая Зона — одним из её центров. Там ведь и учёных полно.

— Ну ты загнул! А по мне — на мой век хватит и ладно! А чего хватать не будет — всегда поискать можно! Или выменять. Новым миром будет править бартер!

— Вольному — воля. Хочешь идти искать эти самые склады — тебя никто держать не в праве. И с Сидоровичем у каждого личные дела. Хочешь кинуть старого пня через хрен — кидай. Только не удивляйся, если уважение у сталкеров потеряешь. — спокойно сказал Баллон.

— Вообще-то я на вас рассчитывал. Не один я такой умный. Вместе сподручнее склады держать. Один от конкурентов могу и не отбиться. Так никто со мной не хочет? — спросил Сапог.

— Я думаю, ты дело говоришь! — подал голос Брюнет. Остальные молчали.

— Вот и ладно, вдвоём хоть не одному. А Сидоровичу передайте, что при случае долг погашу. Если случай будет.

— Ладно, понятно. Сапог и Брюнет — склады искать пойдут. А остальные-то со мной — к Сидоровичу? — Спросил Волк.

— Я — нет! — заявил Циркач. И объяснил:

— Я чего из Зоны-то поперся? Там в списке адресов житомирский один был. А у меня там родители, — сталкер запнулся — Были. Вот я и вызвался — своих поискать хотел, когда туда доберёмся.

— И я поэтому пошёл, только мне в Киев! — согласился Кран.

Рак, Рогань, Чувак и Гобой высказались, что тоже пошли в этот рейд, рассчитывая отыскать свои семьи. Ободрённый поддержкой Циркач продолжил.

— Я тут УАЗик прикупил. Так что дальше поедем. А что? Даже по Зоне иногда транспорт ходит, у всех группировок какие-то колёса да есть! Пригоршня с Химиком вообще на вездеходе постоянно рассекают. А уж тут, по этой недозоне, запросто ездить можно!

— Ты купил машину? — удивился Волк.

— Ага! Тут местный один вчера за село выперся и химеру увидел, издалека. Перепугался сильно. Пристал ко мне: продай ствол. Сначала деньги предлагал, смешной. Потом говорит: что хочешь дам. Я гляжу — у него во дворе «бобик» стоит. А у меня «гадюка» в рюкзаке. Запасной ствол. Поторговались слегка. За машину и бензин отдал я ему МП-5, два магазина к нему снаряжённых и «вспышку» вместе с контейнером. Сначала не соглашался. Но как «вспышку» увидел, так и офигел. Знаете, как оно бывает, когда артефакт впервые видишь? Вроде как она ему и на фиг не надо, а захотелось и всё тут…

— Ты, лопух радиоактивный! Ты почему всех не предупредил, что тут химера поблизости бродит? — возмутился Бусел.

— Не кричи. Это мы и так знали, ночью вой слышали, — возразил Волк.

— Точно лопух ты, машину сейчас запросто и бесплатно найти можно, — сказал Рак.

— Ты хоть объяснил местному, что из «гадюки» химеру не завалишь? — спросил Кран.

— А то! Я ему сказал, что в химеру можно стрелять, только если она тебя в угол загнала. Только всё равно не успеешь. Он не понял, ну да ладно, главное я его предупредил! — ответил Циркач.

Слова Крана заставили щёлкнуть какой-то предохранитель в голове Баллона, сталкер понял, что не давало ему покоя:

— Мужики, мы должны помочь местным! Без нас они тут погибнут при первом же выбросе, или мутанты их прикончат!

— Лично я никому ничего не должен! — возразил Барин — Я и в Зону когда-то пошёл, что бы никому ничего не должным быть! И думаю, большинство сталкеров тоже!

— Но тут же дети и женщины! — возразил Баллон.

— Всё равно не должен! Ни цивилизацию подымать, после того как она так с размаху в дерьмо упала, ни колхозников этих спасать! Что б ты знал: эти контуженные — уже покойники! Вопрос времени, когда их Зона прикончит!

— Тот, с которым я торговался, вроде не контуженный был, только перепуганный. — заметил Циркач.

— Неважно, всё равно не сталкеры! В Зоне только сталкеры живут!

— Я видел, как ребёнок самостоятельно, ничего про Зону не зная, аномалию определил. А ты говоришь — не сталкеры. Только подучить чуть-чуть, — сказал Баллон.

— Припасов ихних надолго не хватит, всё равно передохнут с голоду! Учи — не учи! — Сапога, похоже, зациклило на складах.

— И про ядерную зиму не забывай! Холодает с каждым днём. Выжить смогут лишь одиночки и маленькие группы, за счёт того, что сохранилось. А двести рыл ты никак не прокормишь, когда круглый год минус будет. — добавил Барин.

— Я видел в селении заброшенные теплицы, довольно большие, — подал голос, молчавший весь вечер Рубин. — Большинство стекол разбиты, но, думаю, их можно восстановить. Неподалёку «электра», судя по всем признакам — стационарная. Если найти некоторое оборудование и взять ту «вспышку», которую продал Циркач, то я мог бы попробовать соорудить аномальный генератор. Вроде того, который питает бункер Сидоровича. Генератор бы давал элетричество, устроили бы в теплицах обогрев и освещение. Выращивали бы овощи и корм для скота.

— Гы, Химик, где ты так круто загорел? — пошутил Барин.

— Я, конечно, не Химик, но одно время был отмычкой у Забора, а он не хуже Химика разбирался. Кстати я помогал Забору, когда он генератор у Сидоровича ремонтировал.

— Думаешь, реально? А растения мутировать не будут? — спросил с сомнением Баллон.

— Не уверен. Но попытаться стоит. Я об этом думаю с того момента, как теплицы увидел. Мне кажется это шанс наладить в этом поселении самодостаточное хозяйство, которое выживет, даже если температура будет продолжать падать. Только придётся изменить характер производства с индивидуального на коллективный.

— Ой, не могу! — заржал Барин. — Ты пойди, им скажи, что хочешь тут коммуну организовать! Так они тебя мгновенно на вилы подымут! Даром что контуженные! Совок тут крепко помнят и любят!

— Жить захотят — согласятся! — возразил Баллон, сам в действительности не уверенный в этом. По опыту рейдов с новичками он знал, что жить хотят все. Но убедить кого то, что именно это, а не иное действие позволит выжить, иногда бывает невозможно.

— Ну и спасай своих колхозников, а мне собственная шкура дороже! — заявил Барин.

— Итог! — перебил, открывшего рот Баллона, Волк — Баллон и Рубин остаются тут. Я правильно понял?

— Да.

— Сапог и Брюнет идут искать богатые склады? — с некоторой иронией спросил Волк.

— Да. Последний раз с нами зову.

— Нет. Циркач — на Житомир?

— Да. И остальные со мной.

— Не совсем так. — возразил Гобой — Мы с тобой Вышгород, или воронку на его месте, обогнём. А уж дальше — мы на Киев.

— Барин?

— Я с тобой, к Сидоровичу.

— Бусел?

— С тобой! Не в Питер же мне пёхом топать? Да и чего я там забыл?

— Ладно. Договорились. Спать давайте.

Сталкеры привычно разбили очерёдность дежурств. Стали укладываться, кто где.

— Мужики, так я так и не понял, какая страна войну-то начала? — неожиданно громко спросил Бусел.

— А какое это имеет значение? — искренне удивился Волк. — Спи, и другим спать не мешай по пустякам.

Баллон, которому выпало дежурить во второй смене, не мог заснуть. Думал. Удастся ли убедить местных объединиться для выживания? Сработает ли идея Рубина? Что делать с расположением деревни? Низменность помогала защитить от выбросов. Но она же делала деревню уязвимой в случае нападения мутантов или людей. А если устроить огневые точки на окрестных холмах? Наконец мысли утонули в мутной мгле. Человек постядерного мира уснул.

14.03.11

Артефакты

Посвящается памяти Джека Лондона, писателя, на книгах которого я вырос. И чьим сюжетом я бессовестно воспользовался для этого рассказа.

Фрак и Торпеда возвращались из глубокого рейда. В этот раз Зона была не очень благосклонна к двум сталкерам. Они растратили все свои боеприпасы. Остались только охотничьи патроны к обрезам, которые напарники «позаимствовали» у каких-то слабоэкипированных отморозков, пытавшихся задержать их на Свалке. Прочные комбинезоны «Заря» были пробиты каждый в нескольких местах. Пули, когти хищников и химические аномалии почти превратили защитную одежду в лохмотья. К счастью эти воздействия проходили вскользь, оставляя на теле лишь лёгкие ссадины. Прорехи были замотаны изолентой, но её синий цвет почти не просматривался под слоем грязи. Накануне произошёл выброс, который напарники пересидели в заброшенном погребе, по грудь в холодной жидкой грязи. Аптечки, противорадиационные препараты и индпакеты закончились позавчера, последней едой напарников была банка тушёнки, найденная в рюкзаке одного из бандитов и разделённая на двоих. Последнюю питьевую воду они допили утром. Усталые, голодные, заросшие и покрытые грязью, напарники пошатываясь брели на юго-запад, к Деревне Новичков. Лишь короткие фразы, которыми они время от времени обменивались, доказывали, что это не парочка зомби, непонятно как оказавшаяся на Кордоне. В бункере у Сидоровича Фрак и Торпеда арендовали небольшой запирающийся ящик. Там у них были, хоть и скудные, но всё же припасы. К тому же Сидоровичу можно было продать трофейное оружие — автомат МП-5 и три пистолета ПМ. Всё это добро тащил в рюкзаке Фрак. Торпеда шёл почти налегке, рюкзак с него сорвал кровосос на Милитари. Кровососа пристрелили, но тут насели остальные мутанты, и пришлось отступить, оставив рюкзак валяться в луже. Поэтому сейчас Торпеда нёс только своё оружие, с ним он не расставался никогда — карабин «Сайга-9», патроны к которому остались всё в том же рюкзаке.

Торпеде, в обычном его состоянии, когда он не был так измождён, на вид было около тридцати, Фрак был лет на пять моложе. Оба сталкера были невысокими, широкоплечими и черноволосыми. Узкие лица тоже имели определённое сходство, так что напарники могли сойти за братьев, хотя и родились в разных странах. Фрак был украинец, полтавчанин, а Торпеда — россиянин, откуда-то из Сибири. Напарниками они стали около года назад. Тогда же они переквалифицировались из «выходных» сталкеров, то есть живущих за Периметром, а в Зону наведывающихся изредка, в «прописанных», живущих в Зоне постоянно. За это время Фрак и Торпеда научились понимать друг друга с полуслова. Мнение, высказанное одним, часто соответствовало мнению другого, так как думали они одинаково.

Напарники поднялись на пригорок и остановились. Их насторожила тишина в кучке полуразрушенных домов, среди сталкеров именуемых Деревней Новичков. Новички никогда не утруждали себя соблюдением тишины. Обычно отсюда всегда было слышно обрывки разговоров, звон гитары, выстрелы, когда кому-то из новичков приходило в голову поупражняться в стрельбе. Сейчас было тихо. Не было видно и дыма костров, которые почти постоянно горели в лагере. Сталкеры переглянулись, обменявшись многозначительными взглядами. Они поудобней перехватили обрезы и двинулись к деревне. От двух полумёртвых зомби не осталось и следа. Зона хорошо учит умению мобилизовать последние силы организма. Напарники двигались бесшумной упругой походкой, пригнувшись, подбирались к крайней полуразрушенной хате. Обогнув её угол, они синхронно приняли лежачее положение и поползли по-пластунски среди зарослей кустарника, в которые превратились заброшенные дворы. Они пересекли ползком весь лагерь. Наконец, Фрак поднялся на ноги. Торпеда последовал его примеру. Засады в Деревне Новичков не было. Здесь вообще никого не было. Не было и свежих следов боя или панического бегства. Похоже, отсюда просто ушли. Большой котёл, в котором иногда варили еду на костре, был аккуратно укутан брезентом и накрыт куском шифера. Сталкеры обменялись недоумевающими взглядами.

— Может сюда пришёл Чёрный Сталкер и увёл всех к Монолиту, поголовно исполнять желания? — спокойно предположил Торпеда.

— Ага, или все стали прихожанами «Посольства Божьего» и повезли в Киев, Аделадже, пожертвования артефактами.

Вездесущее вороньё как раз сейчас притихло. Других птиц в Зоне, даже здесь, на Кордоне, не водится. И «поющих» насекомых вроде кузнечиков тоже никто никогда не слышал. Тишину нарушало лишь шуршание жухлой листвы под лёгким ветерком, да отдалённый вой мутантов. В Зоне часто бывает так безжизненно-тихо, но именно тут, в лагере, который оба привыкли всегда видеть относительно многолюдным, эта тишина угнетала.

— Блин, пить как хочется! — невольно понижая голос, сказал Фрак. Напарник лишь кивнул, будто не желая нарушать тишину. Приятели направились к бункеру торговца. Спустившись к металлической двери, Фрак нажал кнопку переговорного устройства.

— Сидорович, ты тут?

— Чего надо?

— Сначала — душ, потом доступ к сейфу.

В двери щёлкнул замок с дистанционным управлением и она приоткрылась.

— Хоть этот на месте, — заметил Торпеда, — наверное, Чёрный сталкер не захотел вести такого кровопийцу к Монолиту.

— Не, он побоялся, что Сидорович прикарманит Монолит и толкнёт его за Периметр.

— Точно.

— Здорово, Сидорович! Где все? — спросил Фрак.

— Ушли. За артами. — Сидорович неопределённо пошевелил пальцами левой руки. В правой у торговца была зажата кружка с чаем.

— Что — все ушли?

— Ага. Прошли слухи, что это был Большой Выброс. Что поля аномалий поменяли расположение и что артефактов возле каждой немерено просто. В общем, все ушли. Кто получше экипирован — на Агропром и на Милитари, а народец пожиже — по Свалке шарится.

— Но неужели все двинули? Готов поспорить, что Лёха Бухарь где-то тут остался.

— Принимаю пари. Его Волк лично на плече утащил на Свалку. Сказал, протрезвеет — тоже искать арты будет.

— Во, дела! Я сколько тут бываю, Бухарь ни разу дальше железки не ходил! — удивился Торпеда.

— А кто первый сказал, что минувший выброс — Большой? — спросил Фрак.

— Карман всем на ПДА рассылку устроил.

— Этот полумутант? Он же из «Тёмных»! Кто ему поверить мог? — удивился Фрак, который последний раз проверял почту ещё до выброса.

— Поверили, потому, что настоящих сталкеров вроде нас с тобой, тут было — раз-два и обчёлся! — заявил Торпеда. — Одни новички да алкаши.

— Мы в поля артефактов не верим. И, вообще, мы сюда отдыхать пришли. И будем отдыхать минимум до следующего выброса! Давай ключи от душевой! — заявил Фрак.

Помывшиеся, переодевшиеся и наевшиеся, сталкеры сидели среди развалин крайнего с востока дома Деревни Новичков. Напарники неспеша снаряжали магазины автоматов, когда на дороге, ведущей от КПП Периметра, появилась группа из пяти человек. Фрак припал к биноклю, затем сделал успокаивающий жест. Это были новички, которых вёл проводник Банан. Фрак поднялся и помахал знакомому, предлагая подойти поболтать. Но тот лишь отмахнулся. Проводник вёл своих подопечных с максимально допустимой для новичков скоростью. Последние два новичка, проходя мимо сталкеров. обменялись между собой несколькими фразами на немецком.

— Европасты, — произнёс Фрак.

— Точно! — согласился Торпеда и спросил — А чего это Банан с нами разговаривать не захотел?

Фрак пожал плечами.

— А я вот щас ему месагу скину! — Торпеда полез за ПДА.

— Не надо. И так ясно. За артами торопятся.

Тем временем от КПП показалась ещё группа, человек в десять. Фрак и Торпеда делались всё неспокойнее. Они искоса поглядывали друг на друга, и, когда взгляды их случайно встречались, оба в смущении отворачивались. Наконец взглянули не отворачиваясь. Торпеда открыл рот, что бы сказать что-то, но не сказал, и так и остался с открытым ртом.

— Я как раз об этом думал, Торпеда. — произнёс Фрак. С глупыми улыбками оба встали, собрали патроны и снаряжённые магазины и двинулись в сторону бункера Сидоровича, всё ускоряя шаг.

— Нельзя терять ни минуты! Такая масса народу гонит как на Формуле-1! — заметил Фрак, поспешно перекладывая в свой рюкзак из ящика консервы и аптечку.

— Конечно нельзя! — согласился Торпеда, привязывая верёвку к уголкам брезентового чехла от какого-то прибора, и превращая чехол в импровизированный рюкзак-сидор — Контейнеры для артов не забудь!

Час спустя напарники уже оставили позади группу Банана.

— Новички! — презрительно бросил Фрак новичку-европейцу, провожающему почти бегущих сталкеров удивлённым взглядом.

Ходить по Кордону и Свалке бегом в этот день оказалось вполне реально. Никогда ещё Зона не была такой многолюдной. В некоторых местах были протоптаны чётко видимые тропы, по которым можно было идти, не опасаясь аномалий. Мутанты были ошеломлены таким количеством людей и позабивались в логова. Бандиты поняли, что против таких толп им нечего ловить и заняли оборону на своей базе в депо на Свалке. Но никто и не думал их атаковать, сталкеры полностью сосредоточились на поисках артефактов. Сталкеры с более серьёзным снаряжением и опытом шли поближе к центру Зоны, а Свалку наводнили новички. Фрак и Торпеда были вынуждены избавится от своих рваных и фонящих комбинезонов «Заря» и противогазов. Отсутствие защитного снаряжения существенно сужало территорию для поисков артефактов. Сначала приятели сунулись было на северо-западную оконечность Кордона. Но путь преградили несколько свежих «электр». Будь на сталкерах надеты комбинезоны «Заря», а ещё лучше — «Сева», то они б запросто могли пройти по краю аномалий. Но Фрак был одет в вылинявший камуфляж, а Торпеда в джинсы и изыскательскую куртку защитного цвета. Нет, даже в таком обмундировании, был шанс проскочить по краю «электры» и случайно не получить смертельный разряд. Но пытаться реализовать такой шанс следовало при одном условии — если за тобой гонится стая мутантов или хорошо вооружённая банда. У напарников подобного стимула не было, и поэтому они отправились на Свалку. Там их поразило непривычное многолюдье (по меркам Зоны, конечно). Ворча о «проклятых новичках», из-за которых порядочным сталкерам хабара скоро совсем не останется, напарники отправились к бару «Сто рентген». Здесь они повстречали Кармана, который в отличии от других «тёмных» имел доступ на базу «Долга». Когда-то он оказал этому ненавидящему мутантов клану какую-то услугу и теперь поддерживал с ними нейтралитет. Рядовые долговцы при виде нашивки с квадратным знаком радиоактивности, которую носили «тёмные», хватались за оружие, но приказ командования сдерживал их желание пристрелить этого полумутанта. Карман сдал Бармену хабар на просто невероятную сумму, теперь «тёмный» шатался по территории базы «Долга» и раздавал всем советы, которые никто не просил. Похоже, Карман наслаждался своими «пятью минутами славы» и ощущал себя кем-то вроде гуру Зоны. Смерив презрительным взглядом убогую экипировку напарников, Карман порекомендовал им наведаться в северо-восточную часть Свалки. На следущее утро, переночевав в набитом сталкерами цехе на территории базы, напарники благополучно проигнорировали совет «тёмного». Они попытались пройти на Милитари. Но не дошли. Было там одно узкое место между двумя «жарками», где без нормальных костюмов пройти было никак, насмерть не сгоришь, но серьёзные ожоги гарантированы, плюс высокая вероятность возгорания одежды, которая в отличие от спецкостюмов не имеет противовоспламеняющейся пропитки. Повернув, напарники сунулись было в Дикие Земли. Здесь, прежде чем упереться в непроходимые поля аномалий, они нашли один «выверт». Жалкий хабар, учитывая, что в связи с обилием данного вида артефактов, цена на него изрядно упала. Тыкаясь туда-сюда и везде упираясь в непроходимые без спецснаряжения места, напарники провели ещё день. Утром они решили всё же наведаться на Свалку. Поиск «неистоптанных» аномалий привёл их именно туда, куда советовал заглянуть Карман. Но и здесь уже везде были явные следы недавнего пребывания сталкеров и, естественно, никаких артефактов.

Наконец напарники оказались возле покрытого ржавчиной металлического щита, прибитого к покосившемуся столбу. Когда-то, ещё до Первой Аварии, это был какой-то указатель, но что на нём было написано, установить уже не представлялось возможным. За указателем начинался «язык» шириной метров в сто, тянущийся на несколько километров вглубь непроходимых полей стационарных аномалий, никогда не рождающих артефактов. Фрак, взглянув на широкие просеки в скрюченных кустах, которыми зарос «язык», презрительно сплюнул:

— Кабанье логово! Нет тут ни хрена и быть не может!

— Точно! У меня тут когда-то тайник был, давно. Ещё когда я в «выходных» ходил. Место для тайника неплохое — никто не бывает. Но далеко ходить сюда было, да и фонит там слегка от аномалий, поэтому забросил я его.

Внимание Фрака привлекла кучка старого мусора, лежащая неподалёку от ржавого указателя. Сталкер ногой вывернул из кучи жестяную банку из-под краски и присел около неё. Подковырнув ножом крышку, Фрак подобрал ржавую проволоку и проткнул нею слой засохшей краски. На конце проволоки повисла густая белая капля. Работая проволокой, Фрак расковырял отверстие, затем вырезал из ближайшего куста небольшую палочку. Торпеда с интересом поглядывал на манипуляции товарища, не забывая контролировать взглядом окружающее пространство. Зона всё-таки, а они на открытом месте!

Используя палочку в качестве кисти, Фрак вывел на указателе крупным слегка кривоватым шрифтом, говорящим о наличии у сталкера технического образования: «ПОЛЕ АРТЕФАКТОВ» и пририсовал стрелочку в сторону «языка». Затем обошёл щит и написал что-то на противоположной стороне, скрытой кустами. Торпеда заглянул и прочёл: «для новичков и европастов».

— Поддерживаю, — хохотнул Торпеда и, достав ПДА, отметил на карте координаты указателя.

Вечером напарники сидели в баре «Сто рентген». Шутка с указателем принесла им некоторое моральное удовлетворение, но финансовые дела находились в плачевном состоянии. Напарники мечтали выпить по сто граммов прозрачного и уныло жевали подозрительно-зеленоватые сосиски. Неподалёку компания сталкеров играла в пятикарточный покер, в качестве ставок используя артефакты. Каждый раз, когда открывались контейнеры, демонстрируя поставленный на кон артефакт, Торпеда тяжело вздыхал. Игроки были в отличной амуниции и, судя, по тому, что проигравшие не особо огорчались, количество артефактов после этого выброса действительно было просто невероятным.

Внимание Фрака привлёк одинокий новичок в новеньком скафандре «Сева», деликатно кушающий зеленоватые сосиски с помощью вилки и ножа. Когда он обращался к Бармену, по акценту было понятно, что этот высокий, длиннорукий и белобрысый тип откуда-то из ЕС. Судя по сосискам, европеец был человеком экономным до скупости. Но деньги у него были, расплачиваясь, он достал перетянутую резинкой небольшую стопку цветных купюр по сто евро.

— И всё-таки на то поле артефактов без скафандра не добраться! — громко заявил Фрак, искоса поглядывая на белобрысого. Новичок явно насторожился.

— Какое поле? — удивился Торпеда, но, перехватив взгляд товарища, начал догадываться, о чём речь. Как-то само-собой получилось, что через четверть часа напарники уже сидели за одним столом с белобрысым новичком по прозвищу Швед. К огорчению напарников алкоголь на Шведа действовал слабо.

— У Торпеды сегодня День Рождения! — заявил Фрак после совместно выпитой бутылки водки. У «именинника», которого, казалось, изрядно развезло на пустой желудок, хватило сил кивнуть. Фрак сходил к Бармену и попросил бутылку в долг. К удивлению сталкера, барыга не отказал, но за закуску потребовал платить. Тем временем захмелевший Торпеда жаловался Шведу на тяжёлую жизнь, которая закинула его в Зону. Иногда в глазах сталкера появлялись весьма натурально выглядящие слёзы. Когда распили принесенную Фраком бутылку «Казаков», Торпеда перешёл с дозоновской жизни на горести в Зоне. Он вскользь упомянул о богатой артефактами полянке, до которой они с напарником не могут добраться из-за высокого уровня радиации. После этого Швед сходил к стойке и вернулся с бутылкой и пачкой мороженных крабовых палочек, считающихся в Зоне редкостным и дорогим деликатесом. Фрак расчувствовался и предложил Шведу войти в долю. Мол, они с Торпедой отводят его к полю артефактов, он собирает «урожай» и получает за это десять, нет, даже целых пятнадцать процентов его стоимости!

— Посмотрим, — ответил европеец уклончиво и в его блеклых глазах мелькнул отсвет сияния артефактов. Швед заказал ещё бутылку с нехитрой закуской. После её распития, он предложил купить у напарников координаты «поля артефактов». В принципе напарники не возражали, но возникла заминка с суммой. Швед предлагал за координаты триста евро. А Фрак потребовал ровно в десять раз больше. После длительного спора Швед согласился на тысячу, а Фрак снизил свои требования до двух тысяч. Торпеда со слезами жаловался на засилье новичков, не дающих жизни честному сталкеру. Но затем сказал, что согласен уступить координаты, если Швед накинет ещё десять процентов. Фрак отлучился по нужде и новичок с радостью согласился на условие Торпеды. Тут то и выяснилось, что у сталкера плохо с математикой. Сколько не пытался Швед убедить его, что десять процентов от тысячи — это сто, но Торпеда настаивал, что тысяча плюс десять процентов это полторы тысячи. Его заблуждения относительно процентов попытался рассеять даже вмешавшийся в разговор Бармен. Но Торпеда был непреклонен. Полторы тысячи! Вернувшийся Фрак согласился с этой суммой и Швед сдался. В последний момент он засомневался и, подойдя к стойке, шепотом поинтересовался у Бармена репутацией этих двоих. Тот заверил недоверчивого европейца в том, что эти двое — сталкеры-ветераны, и если уж продают инфу, то продают! В четыре руки, так как Торпеда неожиданно забыл, как пользоваться наладонником и Фраку пришлось ему помогать, координаты были переданы с ПДА Торпеды на ПДА Шведа, а большая часть стопки сотенных купюр перекочевала в карман камуфляжа Фрака.

— Там, по этим координатам — указатель. Идти от него недалеко, разберёшься. Только осторожно, аномалии там, мощные. — заплетающимся языком проинформировал Фрак. — И — как у тебя со стволом, потому, что там — кабанов толпы? — спросил он. Получив заверения, что у Шведа чудесная бельгийская штурмовая винтовка, с которой Швед обучен обращаться, Фрак предложил выпить на посошок.

После посошка Фрак взвалил, утратившего способность передвижения в вертикальном положении, напарника на плечо и двинулся ночевать в цех. Швед сполз под стол, по мере сползания он всё глубже погружался в видения гор сияющих артефактов. Проснулся он рано, от боли в неловко скрюченной спине. Сообразив, что заснул прямо в баре, полный смутных плохих предчувствий, новичок сунул руку в герметически застёгивающийся карман с деньгами. К ужасу Шведа, от пачки осталось лишь несколько бумажек. Вытянув их под мигающий свет ламп, Швед обнаружил, что у него осталось две сотенные купюры и полученная на сдачу мелочь. В голове начали постепенно всплывать события вчерашнего вечера. В баре громко разговаривали. Цепляясь за стол, Швед поднялся. Возле стойки молодой сталкер матерным языком клялся Бармену, что на север Свалки он больше ни ногой, нет там ничего кроме кабанов! Швед вытянул ПДА и взглянул на полученную вчера метку.

Спящих Фрака и Торпеду растолкал какой-то увалень с перекошенным эмоциями лицом.

— Я передумал! Я не хочу этой сделки! Верните мои деньги! Я не буду ходить в ту сторону! Я передумал! — бормотал он как безумный. Слёзы были в его голосе, слёзы выступили на его глазах и текли по лицу, когда он умолял их, стоя на коленях. Но ни Фрак ни Торпеда не смеялись.

— В первый раз в жизни вижу, что бы мужчина пищал и ревел из-за покупки информации. — сказал Торпеда.

— Присоединяюсь к твоему мнению. Покупать инфу в баре вообще так же рискованно, как играть на игровых автоматах. — поддержал мнение приятеля Фрак. Оба были искренни в своём недоумении, они не понимали, как можно так расстраиваться из-за неудачного приобретения информации. Швед из отчаяния начал переходить к ярости. Но стоило ему начать шарить на поясе около кобуры, как на него уставились стволы «Абакана» и «Сайги». Слов не понадобилось, он всё понял и удалился.

— Бедный, глупый новичок, — сочувственно глядя вслед пошатывающемуся от горя и похмелья Шведу, произнёс Фрак.

— Не такой уж и бедный. Я вчера заметил, что денег у него осталось больше, чем было у нас вчера утром. — возразил Торпеда.

В тот же день напарники приобрели два потёртые, но ещё целые, комбинезоны ЧН-1 и противогазы ГП-5. Постанывая от головной боли, они двинули на Милитари. Милитари оказался не менее многолюдным, чем Свалка. Даже в уголках, которые напарники считали своей личной тайной, обнаруживались другие сталкеры. Фрак и Торпеда с боем пробились через бандитскую заставу в Тёмную Долину. Но удача им не сопутствовала и здесь. Вместо аномалий с артефактами они наткнулись на логово стаи слепых собак. Изрядно потрёпанные напарники к вечеру следующего дня вновь вышли на север Свалки. И повстречали Шведа. Держа наизготовку штурмовую винтовку, тот выходил с того самого «языка» явно намереваясь двигаться в сторону бара «Сто рентген». Из под клапана рюкзака Шведа выбивалось характерное свечение. Появление напарников из-за кучи мусора, новичок явно проворонил.

— Эй! — окликнул Шведа Фрак. — Ты в курсе, что артефакты могут начать реагировать между собой, если их сложить в рюкзак без контейнеров?

Швед вздрогнул и навёл ствол оружия на Фрака:

— Да, я знаю. Но мне не хватило пять контейнеров, поэтому решил рискнуть. — голос Шведа был спокоен.

— Э-э, не дури! — Торпеда закинул «Сайгу» на плечо и протянул руки, демонстрируя пустые ладони. — Если б мы мародёрами были, ты б уже с башкой простреленной валялся.

— Давай так: мы тебе одолжим контейнеры и проводим до бара. А ты нас за это ужином кормишь до отвала и с выпивкой! — предложил Фрак. Швед с подозрением глянул на напарников, затем помедлив несколько секунд, кивнул. Он начал выкладывать свой хабар на землю, а Фрак тем временем достал контейнеры. Торпеда с «Сайгой» контролировал окрестности. Его отвлёк возглас Фрака:

— Зона меня побери!

Торпеда опустил взгляд. На земле, среди четырёх дешёвых «медуз» отбрасывал синеватые отблески редчайший артефакт «компас».

— Поддерживаю: Зона побери! Точнее и не скажешь, — согласился Торпеда.

26.03.2011

Примечания

1

Все имена, фамилии и ники в рассказе — выдуманы, любое совпадение случайно.

2

Автор вполне сносно владеет как родным украинским, так и русским, языками. Но киевские милиционеры патрульно-постовой службы, в большинстве своем, говорят именно на такой дикой смеси.

3

Здесь и далее названия заведений выдуманы.

4

Здесь и далее — перевод с украинского:

Отойдите. Радиация. Полковник Коваленко. ВВС Украины. Кто вы?

5

Проклятые имперские ублюдки.

6

Господин полковник, не слушайте дурака. Мы сталкеры, из Чернобыльской Зоны. У сталкеров нет национальности, они вне закона в какой-либо стране.

7

Хорошо, что не русские… Это они начали всё это. Нанесли первый удар. В новостях писали, что швейцарцы собираются … арестовать счета Путина. Закон Дювалье. А на следующий день … началась война. Они же первые выпустили ракету по Украине. Потом уже китайцы. І другие. Я сбил две цели, две боеголовки. Но нас было слишком мало. На всех … не хватило горючего. Проклятый Янукович. Я не справился з управлением, когда … взорвалась боеголовка, которая попала в Вышгород. Катапультировался. От радиации потерял сознание. Очнулся в каком-то подвале. Шёл, пока мог. Потом меня подобрали и занесли сюда.

8

Вышгорода уже не существует?

9

Киева тоже. Москвы, Нью-Йорка, Берлина… Пока была связь… Я успел услышать, что ракеты идут ко всем большим городам. Моя семья была в Киеве, у бабушки… Наташа, как твои успехи в школе?

10

Доченька моя!

11

Смотрите!

12

Что это такое?

13

Аномалия.

14

Никогда такого не видел!

15

А такое ты видел?

16

Видел, когда по телевизору всякие фильмы о землетрясениях показывали.

17

Это не просто трещина в земле. Это высокотемпературная аномалия.

18

Лава, наверное, как в вулкане.

19

А ещё эта аномалия генерирует пси-волны. Если спуститься внутрь без соответствующей защиты, то можно утратить разум

20

Если лезете в раскалённую лаву, то с ума Вы уже сошли.

21

А вот такого я действительно ещё не видел.

22

Да, мне немного жутко. Но не убегать же, когда тут никого нет? Я не трус!

23

А как ты определил границы аномалии?

24

Ворона залетела.

25

А потом я стал бросать палочки и понял насколько можно подойти.

26

Почему это я — сталкер?

27

А ты знаешь, кто такие сталкеры?

28

Да, они иногда едут в Предзонье через нашу деревню. Мама говорит, что они плохие люди. Отбросы. Пьют и не хотят работать. Хотя дядя Пётр тоже пьёт, но сталкером его никто не называет. Вообще-то мама послала поискать крапивы для свиней. Пока та ещё не вымерзла совсем. Пойду я, потому, что здесь ничего не растёт, всё сгорело

29

Кстати, мы — сталкеры.

30

Тогда извините, если я вас обидел. Всего хорошего!

31

Бывай!

32

Нет, сам донесу!

33

Тебя как зовут?

34

Иллюха!

35

Послушай-ка, Иллюха. Запомни кое-что: тут тепер Зона. А все, кто в Зоне — сталкеры. Хотят они этого или нет! Это — во-первых, но это — не главное. Главное — не ходи один за деревню! И по деревне старайся один не ходить! Тут мутанты кругом бродят, сожрут и фамилию не спросят. И когда ходишь, кидай что-то перед собой. Как тогда палочки кидал. Или иначе будет с тобой, как с той вороной. Всё понял?

36

Пошли с нами. По дороге подумаешь.

Content

Александр Николаевич Якименко
В Зоне и её окрестностях

Прорыв

Подарочек

Возвращение Шлага

Геймер

Когда утихнут взрывы…

Артефакты

Примечания