Дина Константинова

Тайник на Кутузова

Тайник на Кутузова

Глава 1

Все праздники остались позади. Вернее, почти что все. Отгремел Новый год, отшумело Рождество. Впереди оставался старый Новый год, праздник, который заставляет иностранцев удивленно приподнимать брови. Как так? Они не могут понять, как это может быть – СТАРЫЙ Новый год и зачем отмечать праздник по старому календарю, когда его, календарь, давным-давно поменяли. Впрочем, ну их, иностранцев. Они многое не могут понять. А мы, русские, много не можем объяснить, хотя сами понимаем. Для того чтобы понять некоторые вещи, надо просто-напросто быть русским. Так, каждый из нас понимает фразу: «Загадочная русская душа» – и полностью с ней согласен. Но вряд ли кто-то сможет объяснить иностранцу, в чем именно кроется эта самая загадка.

Итак, череда праздников медленно, но верно подходила к концу. Честно говоря, я очень устала и вот уже второй день «шифровалась», не отвечая на звонки. Я устала есть, пить, слушать пьяный бред знакомых и друзей. Очень хотелось покоя душе и телу. Хотя бы временного...

Мою поездку в Прагу отменили. Жак сказал, что произошли какие-то непредвиденные изменения. Ну а я не стала вдаваться в подробности. Хотя, положа руку на сердце, расстроилась – уж очень хотелось посмотреть Прагу зимой. Такая, наверное, красота!

За окном падал снег. Медленно, неслышно падал и падал... Я налила чаю, залезла на подоконник, окинула взглядом свою крошечную кухню. И чего я до сих пор тут живу? У меня есть деньги, чтобы купить нормальную, просторную квартиру. Или даже дом. Так почему я до сих пор здесь? Я тут же себе ответила – потому что здесь, в этой маленькой тесной квартирке, есть что-то неописуемое, родное, любимое, чего нельзя выразить словами. По крайней мере, у меня это не получалось. Даже старый чайник в красный горошек казался родным... Фу, что это я? Надо же, сентиментальная какая! Чайник в горошек... Нет, что ни говори, пора думать о покупке нормального жилья. Тем более что мне здесь стало элементарно тесно – объем моих покупок явно превысил объем шкафа, комода и антресолей. А ставить еще один шкаф просто некуда. Так почему бы мне не заняться поиском подходящего жилья?

В момент, когда я прикидывала все за и против относительно квартиры, зазвонил телефон. Гадая, кто это, мама или кто-то из друзей, посмот рела на номер. Это была ни мама, ни Таня, ни Наташа. Это был Жак. «Прага! – тут же проскочило у меня в мозгу. – Ну конечно, Прага!»

– Слушаю, босс, – пропела я в трубку, предвкушая, как меня обрадуют поездкой.

– Надеюсь, не отрываю от беспрерывного застолья? – как всегда вежливо справился тот.

– Ни в коем случае.

– Замечательно...

За время «сотрудничества» с Жаком, моим боссом, аферистом сомнительного происхождения, франко-загадочного разлива, я отлично выучила все интонации его «бесцветного» голоса. И теперь, услышав это «замечательно», тут же поняла – Праги не будет.

– Рита, – мягко сказал он, – к нам едет ревизор.

– Ревизор? – Я, признаться, не поняла юмора.

– Ну, не совсем ревизор. Едет мой давний приятель, немец. Он хочет отыскать дом его деда, который бежал во время войны, когда наступала Красной армия.

– У нас до войны жили немцы? – решила уточнить я, мысленно прокручивая в голове обрывки советской истории.

– Да. В Калининграде. Бывшем Кенигсберге. Бывали там?

В Калининграде я не бывала и, если честно, не особо жаждала там побывать. Я бы предпочла поездку в Прагу. Ну или, скажем, в Варшаву. А тут – Калининград. Очень надо! Наверное, я так сильно приуныла, что это тут же отразилось на интонации моего голоса.

– Не особенно рады, да? – сочувственно сказал Жак и тут же добавил: – Но ехать надо. Кроме вас, просто некому.

– Я буду нянькой при немце, который станет искать какой-то дом? – разочарованно уточнила я, глядя в окно на падающий снег.

– Ну зачем вы так? Не нянькой, а сопровождающей.

– Ладно. – Я тяжело вздохнула, мысленно помахала ручкой заснеженным шпилям Праги. – На каком языке изъясняется ваш приятель?

– Он довольно сносно говорит по-русски, – сообщил Жак. – Вы встретите его послезавтра в Калининграде. Он прибудет поездом из Берлина. Вагон номер семь.

– То есть завтра мне надо вылететь в Калининград? – уточнила я, прикинув, что времени на сборы у меня в обрез.

– Можете лететь хоть сегодня...

– Спасибо, что дали время на подготовку, – усмехнулась я, направляясь к шкафу.

– Дорогая, я сам не ожидал, что он нагрянет так внезапно.

Нажав кнопку отбоя, я выругалась так, как не ругалась очень давно. Черт бы побрал его, этого немца, вместе с домом его деда. Мало того что вместо Праги мне подсунули Калининград, так еще и с немцем! По моему твердому убеждению, нуднее и скучнее нации просто не существует на земле. Естественно, тут же перед глазами вырисовался образ некоего тощего блондина, похожего на Ганса. Да что говорить, у меня теперь все немцы ассоциируются с Гансом, по-другому просто не выходит.

Интересно, где сейчас Ганс? Ганс, с которым судьба меня натурально столкнула в очень темном переулке пару лет назад и благодаря которому я сейчас занимаюсь тем, чем занимаюсь, и работаю на того, на кого работаю? Он, этот человек, так и остался для меня загадкой, несмотря на то что мы много раз были в «деле» вместе. Ганс сочетал в себе умение хладнокровно убивать и петь серенады возлюбленной. Он поражал своей резкостью и грубостью и в тот же момент удивлял отменными качествами дипломата. Он мог быть кем угодно – все зависело от обстоятельств. Но вот кем он был на самом деле, я так и не поняла. А внешность... Любой мог помнить только одно – он был некрасивым. А спроси, каким именно он был, вряд ли бы кто-то смог описать. Наверное, именно потому, что он был блеклый, как лист бумаги, ему удавалось так ловко трансформироваться. Стоит отметить, что это очень ценное качество для человека нашей «профессии». Будь он жгучим брюнетом с оливковыми глазами, наверняка бы уже давно мерил шагами камеру какой-нибудь тюряги... Но у него не было особых примет. У него вообще не было примет.

Вздохнув, я распахнула шкаф и принялась перебирать вешалки. Вечернее платье? В сторону... Зачем оно мне? Я же не по театрам буду ходить. Мама мия, какая тоска меня ожидает! Неделя в обществе немца да еще в качестве няньки! Так... Туфли? Туда же. Ага, вот джинсы, пара свитеров... Ну, можно еще брюки и блузку прихватить, так, на всякий пожарный.

Надо признаться, чемодан на этот раз я собрала на редкость быстро. И главное, он оказался полупустым и очень легким. Впервые!

Утром следующего дня, едва продрав глаза, я схватилась за телефон. Хотела купить билет до Калининграда на дневной рейс, но, увы, все места были проданы. Единственное, что мне оставалось, – лететь ранним утром следующего дня, а там, сразу же по прилете, нестись на вокзал встречать Клауса. Времени на то, чтобы забросить чемодан в гостиницу, у меня не было. Это, конечно, было весьма неудобно, особенно если принять во внимание, что в Калининграде я совершенно ничего не знаю. Да и самолет мог за держаться... Но у меня элементарно не было выбора.

Когда я прибыла в аэропорт, на улице было еще темно. Меня клонило в сон, и я то и дело клевала носом. Протолкавшись сквозь толпу каких-то азиатов в одинаковых дубленках и шапках, направилась к электронному табло, дабы уточнить время отлета. Рядом, расположившись на тюках и чемоданах, дремала кучка жителей Севера. Судя по тому, что у них был настоящий «пикник», я решила, что кучкуются они тут давненько. Ой, не дай бог, и мой рейс задержат! Слава богу, мой рейс вылетел вовремя. Сев в кресло, почти моментально уснула. Очнулась только тогда, когда стюардесса ленивым голосом объявила: «Наш самолет произвел посадку в аэропорту города Калининграда...»

За окном серело. Падал мокрый снег. На земле была натуральная каша из смеси снега и грязи. Посмотрев на это месиво, я поморщилась. Уж лучше трескучий мороз, чем плюсовая температура с такой кашей под ногами...

Трап долго не подавали. Народ, конечно, толпился в проходе, толкал друг друга сумками и пакетами. Но никто не возмущался – наш народ привычный и терпеливый. Да и что толку возмущаться? Можно подумать, от этого что-то изменится! Я подумала, что чемодан наверняка придется ждать долго... И не ошиблась. Сначала мы все, загнанные в маленькое багажное отделение, прилипли к окнам и наблюдали, как грузчики швыряют их в кузов грузовика. Эх, не завидую тем, у кого в чемодане было что-то бьющееся! Потом грузовик медленно подъехал к зданию, и чемоданы начали выкидывать на ленту транспортера. Минут через сорок я, отвоевав изрядно испачканный чемодан, вышла на стоянку такси.

– Куда? – справился какой-то коротышка в кожаной куртке, с непропорционально большой головой.

– На вокзал, – ответила я, чувствуя, как предательски промокает сапог.

– Что, сразу на вокзал? – удивился тот и хихикнул. – Даже чайку не попьете?

– На вокзале попью, – без улыбки сказала я. – В буфете. Ну, сколько?

Названная цена меня вполне устроила. После московских казалось, что я еду даром.

– Далеко? – поинтересовалась я, усевшись на заднее сиденье не очень чистой иномарки.

– Полчаса, – ответил коротышка и завел двигатель.

Полчаса! Фантастика! Полчаса в Москве уходит только на то, чтобы дойти до своей машины на стоянке...

Надо признаться, дорога от аэропорта до города, хоть и заняла полчаса, была довольно тоскливой. В Москве, когда выезжаешь из аэропорта, как-то сразу попадаешь в поток машин.

Несутся машины, дымят шашлычные, сияют окнами придорожные кафе. А здесь – ничего. Поле слева, поле справа. Узкая дорога с редкими машинами. И какое-то странное чувство холодящего одиночества. Изредка попадались хозяйственные постройки, некоторые, как я догадалась, немецкие.

– Скучно тут у вас, – заметила я, глядя на серое поле с островками свалявшегося снега.

– Ну, это вам не М-аа-сква, – вроде как пошутил тот, глянув на меня в зеркало. – Мы народ попроще...

– Ну-ну, – промычала я и принялась рассматривать поля.

«Интересно, почему он решил, что я – москвичка? Только потому, что я прилетела самолетом из Москвы? А если бы самолет был из Пекина, тогда что?» – подумала я.

При въезде в город дорога резко... испортилась. Нет. Не подумайте, что до города она была идеальной. Но когда мы пересекли городскую черту, машина натурально запрыгала.

– Весело тут у вас, – заметила я, когда мы подскочили на очередной колдобине.

– Это еще нечего, – махнул рукой таксист. – Вот в Балтийском районе у нас действительно весело.

– Мне на вокзал, – уточнила я. – Не надо в Балтийский.

На привокзальной площади жизнь кипела. Тут и там, собравшись в кучки, стояли таксисты. Кто-то пил чай, кто-то курил, кто-то продавал девочек, несмотря на утренний час... Расплатившись с водителем, я посмотрела на часы. Было почти одиннадцать. Поезд Клауса прибывал через двадцать минут. Я поставила чемодан на колесики и зашагала внутрь вокзала, радуясь тому, что мой груз такой легкий.

На платформе было людно. Народ толпился, кутался в куртки, шубы, дубленки. Здесь же скучали носильщики с тележками. И все то и дело посматривали на часы, а потом в тоннель – не едет ли поезд? Через какое-то время невидимая дама объявила, что поезд из Берлина прибывает, и народ тут же активизировался. Еще несколько минут, и состав подкатил к перрону. К счастью, за вагоном номер семь бежать не пришлось – он остановился почти напротив меня. Прислонив чемодан к скамейке, я стала вглядываться в толпу вновь при бывших.

Большинство пассажиров были немцами. Это легко определялось по одежде – перрон натурально запестрил всеми цветами радуги. Мы, россияне, одеваемся более... э... консервативно. В наших гардеробах, особенно зимних, преобладают темные цвета. От пестрых немцев у меня зарябило в глазах. А вот интересно, чем обусловлены столь разные взгляды на моду? Образом жизни? Жить у нас в последние годы стало вроде как веселей, по крайней мере, в этом убеждает статистика. А серый цвет и ныне там... И вот, в тот самый момент, когда я размышляла о цветах и жизни, я увидела ЕГО.

«Я помню чудное мгновенье, передо мной явился ты...» В том, что это был он, я не сомневалась ни на минуту. Он вышел из вагона с рюкзаком на спине и встал посреди перрона. В каждой руке у него было по чемодану. Оба чемодана были неприлично большого размера. Интересно, что он с собой привез в недельную поездку? Нет, ну действительно, что можно везти с собой на неделю в Калининград? Я понимаю, когда люди едут на отдых в места, где множество ресторанов, театров, выставок, баров. Для таких случаев полагается соответствующий гардероб – костюм, другой, обувь разная. Но в данной ситуации я откровенно не понимала, чем забиты его чемоданы. Тем более что, судя по его внешнему виду, он не принадлежал к людям, которые беспокоятся, как они выглядят. Этот запросто приперся бы на прием к королеве в тулупе и валенках!

Он был не высокий и не низкий. Не красивый и не страшный. Никакой. Вот Ганс – он был просто некрасивый. У того крючковатый нос, бесцветные, злые глазки. А у этого какое-то все непонятное, расплывчатое, неопределенное... Нет, его не выдавала яркая, кричащая одежда. Выглядел он так, как выглядят наши бомжи. Стоит уточнить, что вещи на нем были не рваные и не грязные. К тому же наверняка дорогие. Но я всегда поражалась умению жителей Западной Европы умудриться надеть эти дорогие, качественные вещи так, что возникает желание подать милостыню. Это же как надо постараться, чтобы сделать из конфетки дерьмо? Это, пардон, с точностью до наоборот, как умение наших женщин сделать из дерьма конфетку. Вот идет дама, и думаешь, что она – звезда Голливуда. А у нее на самом деле колготки за три рубля, юбка еще бабушкина (зато как переделана!), курточка с турецкого рынка, умело расшитая бисером. И все это дело кокетливо и ненавязчиво сдобрено нежным шарфиком... Зато как преподнесено! А прическа? Любая американка подумает, что она только что вышла из супер-пуперсалона. Ан нет! Просто дама ловко накрутила свои кудри на самую обыкновенную родимую плойку (при этом умудряясь красить глаза в коридоре у зеркала под тусклой лампой) и умело залила свое изваяние самым стойким лаком на планете – «Прелесть». И вот результат – красавица, глаз не оторвать.

Так вот, одежда его не выдавала. На нем были какие-то бесформенные серые штаны, непонятного цвета и кошмарного фасона ватник, на ногах что-то типа дутых сапог. А всю эту ужасную картину дополняла совершенно идиотская вязаная шапочка в полосочку, надетая почему-то только на одно ухо. Но под идиотской шапочкой было лицо, которое выдавало владельца этой шапочки. Бомжи так не смотрят. И рядовые наши сограждане не имеют такого выражения лица. Такого... как бы это правильнее выразиться? Идиотско-блаженного, вот! Он блаженно улыбался всем подряд, серыми глазками смотрел куда-то в пространство. Поняв, с кем мне придется иметь дело, я печально вздохнула и подошла к нему.

– Доброе утро. – Я протянула руку и выдавила из себя улыбку. – Я Рита. Вы, конечно, Клаус?

– Как вы догадались? – Он так изумился, что его белые брови заползли под края шапочки.

– Да вот так. – Я развела руками. – Надеюсь, это весь ваш багаж?

– Виесь.

– Ну и затарились вы на неделю, – заметила я, кивая на чемоданы.

– Что? – не понял тот.

– Много вещей, говорю... Что у вас там, консервы, что ли?

– Одеяло, – сказал Клаус, несколько растягивая слова. – Здиесь постельный белье. Я слышал, что у вас в гостиница не очень чистый белье... Здесь немного еда.

Я с тоской смотрела на своего «подопечного» и хотела рыдать. Да лучше бы я год жила с Гансом под одной крышей, чем неделю сопровождала вот это чудо в поездке! Но деваться было некуда. Работа есть работа.

Вдруг возле нас возник лихой носильщик с тележкой.

– Господин изволит тележку? – спросил он, бегло сканируя Клауса взглядом. Клянусь, он видел насквозь его карманы. Но не был уверен, удастся ли заработать.

– Да, – деловито ответил тот.

Носильщик назвал цену за услугу.

– Так дорого? – возмутился иностранный гость.

Носильщик вылупил на немца глаза. Видимо, редко кто был недоволен ценой.

– А господин желал бесплатно? – хихикнул тот, еще не потеряв интерес к Клаусу.

– Да, – нагло заявил тот. – У нас в Берлине бес..

– Ну, господин хороший. – Носильщик перебил немца и развернул тележку. – Здеся вам не Берлин. Ауфедерзэйн!

С этими словами он исчез. А Клаус обратил ко мне свои бесцветные глазенки:

– Почему вы не вмешаться?

Я, признаться, опешила, не сразу нашлась что сказать.

– Но чемоданы ваши, – растерянно сказала я.

– Но я ваш гость!

Вот это заявление, вот это наглость в самом откровенном ее проявлении! Так, значит, наш немецкий господин хороший абсолютно уверен, что все будет бесплатно? Но я, позвольте, никаких инструкций от Жака по этому поводу не получала... Если бы это было действительно так, Жак непременно бы дал мне наказ типа «с подопечного денег не брать» или «все включено». Но раз никаких указов не было, значит, мелкие расходы – расходы «клиента».

– Что вы думать? – поинтересовался тот, явно недовольный происходящим.

– Я думать о том, что я ваши чемоданы не потащу, – просто сказала я. – До стоянки нам идти минут десять. Тащите сами.

– Я?

Мы уставились друг на друга с искренним изумлением. Изумление было обоюдным.

– А вы хотите, чтобы тащила я?

– Вы платить за тележку!

– Нет, – отрезала я, чувствуя, как закипаю от злости.

Пару минут мы молча смотрели друг на друга, потом Клаус вытащил телефон, отошел от меня подальше и принялся кому-то звонить. Через минуту до меня донеслось:

– Жак? Да, я...

Проходивший рядом со мной носильщик на минуту остановился. Видимо, стал нечаянным свидетелем наших препираний.

– Иностранцы – они такие, – кивнул он на Клауса. – Особенно немцы.

– Это точно, – согласилась я.

– Немцы, они самые такие, – продолжил тот. – Вот приезжают наши из Сибири – народ щедрый!

И заплатят, и сверху дадут. А эти... И небось крутой какой-нибудь?

– Да нет, – отмахнулась я. – Так, инженер какой-нибудь.

– А у них что инженер, что банкир – все жмоты, – хихикнул парнишка и покатил тележку дальше по перрону.

Когда он удалился, я повернулась к Клаусу. Я не была уверена, знал ли он, что немецкий я вообще-то понимаю, но крыл он меня по первое число. Надо же, какая зараза! Оказалось, я была виновата не только в том, что не заплатила за тележку, но еще и в том, что в поезде был грязноватый туалет и грубая проводница... Потом, видимо, Жак сказал ему что-то типа «дайте ей трубку», так что, подойдя ко мне, он довольно грубо сунул трубку мне в ухо.

– Слушаю, – спокойно сказала я, беря телефон.

– Здравствуйте, Рита. – Жак был, как всегда, спокойнее танка. – Что там у вас творится?

– Да вы не представляете! Он...

Жак слушал и не перебивал, что с ним бывало крайне редко. Потом довольно удивленно произнес:

– Странно... Обычно он легок в общении. Был, во всяком случае. Может, устал с дороги. Но очень вас прошу – молчите, улыбайтесь и не спорьте. Я его старый должник, поэтому эта поездка и поиски дома должны состояться. Не ссорьтесь. И не давайте воли нервам. Помните – для вас он безликий клиент. Ну, хорошо? Вы же умная девушка, а ведете себя как ребенок, право! Заплатите вы за эту чертову тележку! И за все остальное тоже, прошу вас...

Когда я передала телефон обратно владельцу, вид у него был такой, словно он только что покорил Эльбрус.

– Носильщик! – крикнула я другому парню с тележкой, и тот бодро подрулил к нам.

– В каком отеле вы забронировали номер? – подавляя злость и неприязнь к «гостю», сквозь зубы спросила я по дороге к стоянке.

– Не знаю, – ответил тот, даже не удостоив меня взглядом. – Я сначала хотеть осмотреть отели...

– Вы предлагаете кататься по всему городу? – уточнила я, предвкушая, какой веселый денек мне предстоит. – В такую погоду?

– Да, – ответил Клаус. – У меня с собой список отелей Кенигсберга.

– Калининграда, – поправила я. – На карте нашей страны город значится как Калининград. Так что прошу любить и жаловать. Вашим Кенигсбергом он был тогда, когда был вашим. А теперь он наш. А потому – Калининград.

На стоянке меня ожидал новый сюрприз. Клаус сказал, что данные машины его... просто не устраивают. Одна машина показалась ему слишком старой, другая была слишком грязной, а водитель треть ей не внушал доверия...

– Вы издеваетесь? – уточнила я, глядя на часы. – Мы уже полчаса топчемся здесь в ожидании чуда. Вы хотите лимузин? Белый? С розами? И шампанское?

– Нет, я хочу нормальный машина, – невозмутимо сказал тот, вовсе не придавая значения моим издевкам. – Я не имею желания ехать в плохой машине. У нас в Берлине все такси...

– Вам еще раз повторить, что здесь не Берлин?

Мое терпение лопалось, а нервы натягивались, как струны на гитаре. Я, как могла, старалась держать себя в руках и даже начала мысленно внушать себе, что я – спокойна... Но аутотренинг как-то плохо помогал – руки тряслись мелкой дрожью. Появилось очень ярко выраженное желание придушить этого «ревизора». Не знаю, чем бы все это закончилось, но на стоянке наконец появилась машина, которая пришлась Клаусу по вкусу.

– Вон этот – хороший машин, – сказал он, ткнув пальцем в «мерседес» черного цвета. – Мы поехать на этот машина.

Водитель мерса оказался не промах и заломил такую цену, что даже московские водилы удивились бы его наглости. Но мне было плевать, сколько он просил. Даже если бы он запросил миллион, я бы заплатила. Лишь бы поскорее покончить с предстоящим просмотром гостиниц. Тем более что деньги не мои...

– Значит, будем кататься по отелям, – уточнил кругломордый водитель, не скрывая улыбки. Я бы на его месте тоже улыбалась – содрать столько денег! – Ну, поехали!

– Я сяду назад, – заявил Клаус и плюхнулся на заднее сиденье.

– Очень хорошо. – Я села впереди и взглянула на часы. Интересно, до ужина мы управимся?

Когда мы приехали в центр, я прилипла к окну. Меня поразило сочетание трех контрастных стилей – здесь чередовались старые немецкие здания, убогие хрущевки и новые, сияющие стеклом постройки. Было видно, что за городом пытаются ухаживать, я даже пожалела, что нынче не лето. Летом, наверное, было бы очень красиво.

Доехав до гостиницы «Х», таксист затормозил.

– Прибыли, – сообщил он, кивая на массивное здание времен социализма.

– Вы подождете? Как договаривались?

– Жду, жду, – довольно сказал таксист. – Вы платите, я жду...

Клаус вышел из машины, окинул здание изучающим взглядом. В том, что оно, здание, ему не понравилось, я уже не сомневалась. Морда у немца стала такой, словно он только что съел лимон.

– Ужасный архитектура, – констатировал он.

– Вам какая разница, какая архитектура? – поинтересовалась я и вдруг поняла, что спокойна. – Главное, чтобы номер хороший был.

Но номер Клаусу тоже не понравился. Да и мне, чего греха таить. Нет, я бы, конечно, выпендриваться не стала, пожила бы и здесь. Во всяком случае здесь был туалет, горячий душ, телефон. Но Клаус наотрез отказался.

– Окно очень грязный, – сказал он, разглядывая огромное окно.

– Так оно с той стороны пыльное, – обиженно сказала администратор. – Зима все-таки. Кто сейчас окна снаружи мыть будет?

– И телевизор старый, – добавил Клаус, брезгливо глядя на действительно старый телевизор.

– Ладно, поехали дальше. – Я взяла его под руку и увлекла в коридор.

Хочу отметить, что список гостиниц, которые Клаус желал посмотреть, был у него. Он сам его нашел, составил и распечатал. Я перед поездкой тоже полазила во Всемирной сети, и у меня на заметке была пара мест, куда можно заглянуть. Но Клаус даже не пожелал слушать мое предложение. У него был свой план...

Следующим номером шла гостиница, которая размещалась в старом немецком здании красного кирпича. Снаружи здание выглядело очень даже ничего. Клаус улыбнулся. Но внутри оказалось не то...

Потом были еще отели, и еще, и еще. Я потеряла им счет и уже даже не высказывала свое мнение. Только думала: «Боже мой, если у этого человека есть родственники и, не дай бог, жена и дети, то это – самые несчастные люди на свете! Если бы это был мой родственник, то либо отреклась бы от родовых связей с ним, либо просто задушила бы его ночью, пока он спит».

Наше катание по городу несколько затянулось, таксист стал волноваться.

– Э, – сказал он, стесняясь. – Тут вам натикало...

– Не переживайте, – успокоила я. – Заплатим, как договаривались.

И вдруг Клаус увидел то, что понравилось ему сразу. И снаружи, и внутри.

– Я так и думать, что этот гостиница самый хороший, – поделился он со мной своими догад ками.

– Так почему же мы сразу не поехали сюда, а катались три часа по городу? – Я откровенно изумилась.

– Потому что я хотеть все посмотреть и сравнить.

Когда Клаус решил поинтересоваться, сколько стоит номер, я вежливо отвела его в сторону и пропела:

– Пусть это вас не беспокоит. Расходы по проживанию господин Жак берет на себя.

– О! – Серо-голубые глаза засветились не поддельной радостью. – Как это мило с его сто ро на!!!

– Ага, мило, – согласилась я. – Паспорт давайте...

Миловидная девушка-регистратор взяла паспорта и принялась заполнять что-то у себя в компьютере. Потом подняла голову и уточнила:

– Господин Клаус? Клаус Крюгер?

Клаус кивнул.

Покончив с формальностями, мы поднялись на второй этаж и разошлись в разные стороны. Я от усталости валилась с ног. Душ, постель и, может (может!), ужин – все, о чем я могла думать.

– Буду ждать вас внизу через час, – вдруг крикнул мне вдогонку Клаус.

– Зачем? – Я резко повернулась.

Он тоже повернулся и сделал несколько шагов по направлению ко мне.

– Как – зачем? У нас много дела. Нам надо найти улица.

– Вы в своем уме? – не выдержала я. – Я только что из Москвы! Мы катались по городу три часа, и теперь предлагаете мне идти на поиски? Как хотите, но сегодня я никуда не пойду. Завтра. Вам ясно? Все будет завтра. В десять утра внизу.

Резко развернувшись на каблуках, я быстро дошла до своей комнаты, открыла дверь, зашла внутрь. Нет, совсем чокнутый! На улице скоро стемнеет, а мы пойдем на поиски этого чертова дома! Сбросив пальто и сапоги, я рухнула на кровать, с ужасом представляя завтрашний день.

Глава 2

Утро началось раньше, чем я планировала. Вчерашний перелет из Москвы, хоть и длился чуть более часа, утомил меня ужасно. Чертов утренний рейс! Был бы рейс дневной, я бы выспалась и чувствовала себя огурцом. Мечтая отоспаться, я предполагала подняться около девяти и потом приступать к делам. Но Клаус все переиграл. Он разбудил меня телефонным звонком... в семь. Подскочив в кровати, я не сразу поняла, что звонит, где я и что вообще происходит. На улице, конечно, было еще темно, а потому я подумала, что еще ночь. Хорошо, что на телефоне мигала красная кнопочка – эдакий маяк в кромешной темноте зимнего утра... Схватив трубку, я тихо сказала:

– Алло!

– Вы еще спать? – Голос Клауса звучал очень изумленно.

– Спать. – Я тут же проснулась и закипела от злости. – Сколько времени?

– Уже семь часов.

– Да вы что? Надо же! И что вы хотите от меня в семь утра?

– Я голоден, – нагло заявил тот.

– Так идите на завтрак! – рявкнула я.

– Мне одному скучно кушать.

Я думала, что взвою. Да что же это такое! Ему, видите ли, скучно кушать в одиночестве! И по этому поводу он без зазрения совести разбудил меня в такую рань и даже не извинился! Так, спокойно... Дышать глубже... Жак велел терпеть и улыбаться. Установка: данный объект – безличный. Обстоятельства – издержки профессии.

– Я через двадцать минут спущусь вниз и... с радостью составлю вам компанию, – сообщила я Клаусу и положила трубку на место.

Когда я спустилась вниз, застала Клауса возле стойки регистрации. Судя по выражению лица девушки за стойкой, стоял он тут давненько и достал ее капитально. Перед ним на стойке лежала развернутая карта города, он что-то спрашивал, тыкая в нее пальцем. Девушка натянуто улыбалась и отвечала.

– Наверное, это ваша подруга! – радостно сообщила она ему, увидев меня.

– Доброе утро, – поздоровалась я. – Изучаете город?

– Завтрак вон там. – Девушка ловко перегнулась через стойку. – Прямо по коридору, а потом налево. Хорошего дня.

Я удивленно взглянула на нее, она чуть заметно покачала головой, а потом, когда Клаус отвернулся, закатила глаза к потолку. Я ее хорошо понимала. И тут же пожалела себя – мне предстояло провести с ним целый день! Да не один, а несколько!

Завтрак с Клаусом оказался занятием не для слабонервных. Сначала он минут десять медленно и методично намазывал масло на булку. Потом стал приспосабливать сверху кусочек сыра, но ему поче му-то каждый раз не нравилось, как сыр ложился на булку, и он перекладывал его снова и снова... Потом он заказал омлет и высказал желание наблюдать, как он готовится. За пять минут, которые жарились два несчастных яйца, он умудрился дать повару несколько «дельных» советов – как перевернуть омлет, когда посолить и когда поперчить. Повар, молодой парень лет двадцати с небольшим, смотрел на него как на полоумного. Но молчал и жарил омлет, как того требовал клиент.

Когда наши чашки наполнили кофе, Клаус начал ковыряться в своей чашке ложечкой, пытаясь собрать пенку от молока. А когда наконец собрал ее, размазал по краям чашечки... Потом он долго рассматривал помидоры. Я спросила:

– Что вы там, интересно, ищете?

– В овощ может быть гусеница, – задумчиво сказал он, не отрывая глаз от кусочка помидора, крутя его на вилке в разные стороны.

– А... – протянула я, гадая, что будет дальше.

Но, к счастью, дальше ничего не было. На помидорах все и закончилось. Когда он сложил салфетку на столе и объявил мне, что он «готов», я облегченно вздохнула.

На улице уже светлело. Было холодно, но вполне терпимо. В Москве намного холодней. Небо нависало – серое, низкое, давящее. Снег мог пойти в любую минуту.

– Ну, куда мы теперь? – справилась я у Клауса.

– Сначала мы идти на улица Кутузов. Там и есть дом моего дед. Потом, когда мы его находить, я хочу еще много что посмотреть. Также посетить театр, филармония и один выставка...

Я тихо присвистнула. Значит, на поисках дома эпопея не заканчивается. А если быть точной, после поисков только все и начнется. Начнется настоящее «веселье»! Театр, филармония, выставка... За что мне такое наказание?

– Хорошо. – Я постаралась не меняться в лице. – Пойдемте на улица Кутузов.

– Не надо меня дразнить, – заметил он, натягивая перчатки. – Нам туда.

До улицы Кутузова, а вернее, проспекта Кутузова было далековато. Но поняла я это не сразу. Сначала я думала, что это где-то тут, рядом, за углом... Но когда после получасовой пробежки в сумраке холодного влажного утра мы никуда так и не дошли, я аккуратно попросила карту.

– Я предлагаю взять такси, – сказала я, поняв, что пешком нам идти еще столько же.

– Нет, что вы? – Клаус так возмутился, словно я предлагала ему ехать туда на собаках.

– Почему?

– Я очень хочу осмотреть все.

Да, ответ короткий, четкий и не терпящий возражений. Что уж тут поделаешь, если этот не нормальный немец желает «осмотреть все»? Мне ни чего не оставалось, как продолжать не самую приятную прогулку в моей жизни по незнакомому городу...

Но, как говорят, нет худа без добра. Я решила – раз уж от прогулки все равно никуда не денешься, то я буду рассматривать все вокруг. До этого я просто шла, уткнув нос в воротник пальто и глядя себе под ноги. Теперь же стала рассматривать здания, магазины, людей. И довольно скоро поймала себя на мысли, что этот город не совсем похож на то, что я видела ранее. Нет, я не берусь сравнивать его с го родами Европы или тем более Африки и Азии... Но! По сравнению с другими российскими городами он был... каким же он был? Наверное, более ярким, более контрастным, более молодым, более кричащим, более интересным. Это касалось всего – и домов, и машин, и людей. Да, люди в Калининграде – отдельная история...

Мне все время казалось, что после Москвы человека вряд ли что-то может удивить. Но увы. Не права была, не права. Как-то кто-то очень давно говорил мне, что люди в Калининграде очень красивые. Особенно девушки. Помню, я тогда долго смеялась забавной шутке полупьяного выдумщика и, конечно, была уверена, что он откровенно заливает. Но теперь я могла сама лично в этом убедиться. Черт возьми, это правда!

Признаюсь – через какое-то время я перестала смотреть на дома. Потом перестала отмечать красивые машины, которых тут оказалось просто неприличное количество! И стала натурально пялиться на девушек. Бог ты мой – зима, хмурое утро, то моросит, то не моросит, то ветер, то слякоть, а эти идут, что по подиуму дефилируют! А наряды? Нет, всем давно известно, что русские женщины одеваются ярко, броско, экстравагантно.

Но чтобы вот так... Несколько девушек, проплывших мимо меня, казалось, сошли с обложек модных журналов. Не могу сказать, что я не слежу за собой и позволяю себе выходить на улицу черт знает в чем. Но местные девушки вызывали у меня чувство какого-то необъяснимого восторга, смешанного с элементарной женской завистью. А уже через десять минут я почувствовала себя не кем иным, как гадким утенком из российской глубинки. Почему? Потому что переодеться я, конечно, всегда смогу. Но кто, простите, вытянет мне ноги? А эти бесподобные лица? Нет, это не русские красавицы с румяными щеками! В этих лицах было что-то другое. Какой-то необъяснимый шарм, уникальность, утонченность...

Так, разглядывая народ и размышляя над тем, почему они тут все, собаки, такие интересные и красивые, мы доковыляли до нужного нам проспекта Куту зова. В самом начале проспекта, на клумбе, разделяющей дорогу, красовался заснеженный бюст.

– Ну, вот она, улица, – облегченно сказала я, кивая на Кутузова в снежной шапке.

Клаус достал карту и уставился в нее, изучая.

– Что видно? – поинтересовалась я.

– Нам в другой конец улица, – безразлично сообщил Клаус, сложил карту и сунул ее обратно в рюкзак. – Пойдемте.

Проспект Кутузова, однако, оказался просто очаровательным проспектом. Небольшие, очень аккуратные немецкие особняки с заснеженными крышами, огни новогодних гирлянд на окнах – все было похоже на какую-то старую добрую сказку.

От восхищения и поистине детского восторга я споткнулась и чуть было не упала. Клаус вовремя схватил меня под руку.

– Спасибо. – Я высвободила руку. – Обойдусь без помощи.

Почти в конце проспекта Клаус сказал:

– Нам в этот переулок.

Ясно. Значит, дом еще дальше... Сейчас переулок, потом, скажет, еще проулок, потом еще что-нибудь.

Но, свернув в переулок, мы прошли буквально метров двести, и Клаус остановился. Глаза у него опять стали влажными, как вчера. Глядя на заснеженный особняк неопределенного цвета, он тихо сказал:

– Вот он...

Я окинула дом взглядом. Как ни странно, именно этот особняк не отличался красотой и не казался сказочным. И гирлянд на окнах не было. Дом был давно не крашен – это бросалось в глаза. На окне первого этажа висела некрасивая тюлевая штора, которая к тому же была оторвана с одного конца. Мне показалось, что это кухня. На втором этаже одно окно было зашторено, а второе казалось таким грязным, что даже без шторы сквозь него вряд ли можно было что-то разглядеть.

– Вы уверены? – уточнила я.

– Абсолютно.

– Ну так пойдемте, что же вы стоите? – Я потянула Клауса за рукав. – Пойдемте постучим, представимся, объясним людям, что это дом вашего деда. Вы посмотрите дом и напишете в вашем дневнике, что ваш долг выполнен.

Но Клаус стоял не двигаясь. Потом крепко взял меня за руку и увлек за собой, в сторону от дома. Там стояла какая-то лавочка, и он буквально силой усадил меня в сугроб.

– Что такое? – возмутилась я.

– Слушайте меня внимательно. – Глаза Клауса вдруг заблестели, как у бешеной собаки, дыхание участилось. Он вцепился мне в плечи и тряханул пару раз. Я даже успела испугаться. – Слушайте, – повторил он, облизнув замерзшие губы. – Я вам сейчас все расскажу. Это – дом моего деда. Но мне не нужен дом.

– Вы что, чокнутый? – Я отстранилась от него и внимательно посмотрела в его горящие глаза. – А какого черта вам нужно?

– Там, в доме, в подвале, остался тайник...

То, что он поведал мне далее, было похоже на нечто из серии фантастики. Вернее, не фантастики, а приключенческой книжки. Из его отрывистого рассказа следовало, что в далеком сорок пятом году Красная армия твердо и бесповоротно брала город. Народ бежал, кто куда мог, прихватывал, кто что мог унести. Дед Клауса не был особым богачом, но в семье имелись какие-то фамильные ценности, сервизы, часы, золото, картины... Унести все это добро с собой его дед и бабка, конечно, не могли. А потому, следуя примеру соседей, закопали ценности... в подвале. Да, народ закапывал ценности в садах, в погребах, в подвалах. Закапывал потому, что верил: немцы вернутся. Ведь не могла же Красная армия прийти и остаться навсегда? Конечно, не могла. Ведь это Кенигсберг, это немецкий город! А потому все вскоре образуется, встанет на свои места, и они, жители, конечно, вернутся в свои дома. Тогда они спокойно достанут все свое добро, расставят его по мес там, и жизнь потечет как раньше. Но увы! Красная армия пришла и уходить вовсе не собиралась. Буквально в мгновение ока старый, могущественный изящ ный Кенигсберг стал советским Калининградом. А особняки раздавались главнокомандующими армией налево и направо. Приходи, занимай, живи...

– И вы думаете, что тайник вашего деда до сих пор там, в подвале? – удивилась я. – Прошло шестьдесят лет! В доме живут и жили разные люди. Дом наверняка сто раз ремонтировали, красили. Неужели вы думаете, что за полвека никто не нашел ваш тайник?

– Я очень сомневаюсь, что дом ремонтиро ва ли, – заметил Клаус и внимательно посмотрел на дом.

Минут пять мы сидели в тишине. Он думал, я думала. Потом я развеселилась:

– Хорошо. Допустим, тайник еще там. Вопрос первый – как вы собираетесь это проверить? Вопрос второй – если вам удастся выполнить пункт первый и тайник там, как вы собираетесь его откапывать? Или вы решили сказать жителям дома: мол, простите, тут, у вас в подвальчике, мои фамильные драгоценности? Я их сейчас заберу, вы не против? Так?

– Конечно нет! – Клаус вскочил и зло посмотрел на меня. – Вы думаете, я дурак?

– Начинаю к этому склоняться, – призналась я, наблюдая, как он надувается и краснеет, словно индюк.

– Для этого вы будете мне помогать! – наконец заявил он.

О-ля-ля! От такого заявления я чуть не рухнула со скамейки.

– Знаете что, дорогой мой. – Я поднялась и ткнула его пальцем в грудь. – Моя работа заключает ся в том, чтобы сопровождать вас в поездке и помочь вам найти дом. Вуаля – вот ваш дом. Все ос тальное не в моей компетенции. Тем более то, что вы мне сейчас предлагаете, это натуральное сумасшествие!

Клаус полез за пазуху за телефоном, но я опередила его:

– Не утруждайтесь, я сама позвоню господину Жаку. Ведь это вы ему собираетесь плакаться?

После третьего гудка Жак поднял трубку, а меня прорвало. Возмущаясь и размахивая свободной рукой, я не заметила, как дошла до конца переулка и чуть было не попала под черт знает откуда выскочившую машину. Водитель покрутил пальцем у виска и обозвал меня овцой. Прикрыв трубку, я ответила: «Сам козел!»

– Вы мне? – очень удивился Жак.

– Нет, босс, что вы. Тут один тип... Вернемся к делу. Вы знали об этом и ничего мне не ска зали?

– Не знал, – задумчиво ответил Жак. Я ему поверила. Нет, конечно, он не знал. Иначе бы не тянул резину и не вздыхал в трубку.

– Ну так что? – Я уже теряла терпение.

– Дайте мне Клауса.

Я быстро вернулась к лавочке, на которой остался Клаус, и так же, как он вчера, сунула трубку ему в ухо.

Прижав телефон к уху плечом, Клаус взглянул на меня как-то тоскливо, даже умоляюще. Потом отошел на пару шагов и заговорил.

Говорили они довольно долго, минут десять. Судя по обрывкам фраз, долетавшим до меня, я поняла, что Жак действительно ничего не знал. И в данный момент Клаус просто умолял его помочь. Этой «помощью» являлась я. Я же молила, чтобы Жак ему отказал. Но в то утро боги не услышали мои молитвы... Клаус протянул мне трубку. Я выхватила ее и сунула к уху.

– Рита, дорогая моя, – пропел Жак, а я мысленно выругалась. Я уже знала, что сейчас последует. – Я, поверьте мне, сам ничего не знал. Но тут уж такое дело – помогайте. Конечно, ваша оплата резко возрастает.

– Хорошо, – сухо ответила я и, не прощаясь, сунула трубку обратно в сумочку.

Клаус стоял в ожидании и смотрел на меня, как на Деву Марию. Я смерила его с ног до головы не самым добрым взглядом, а потом сказала:

– Значит, так, мин херц. Теперь парадом командую я, вам ясно? С этого момента вы со мной не спорите, не пререкаетесь и делаете все так, как говорю я. Иначе я просто умываю руки.

– Хорошо. – Он кивнул и протянул мне руку.

– Да уберите вы руку. – Я оттолкнула его. – Джентльмен нашелся...

Сразу после того, как я закончила разговор с Жаком, мой мозг включился и бешено заработал. За ту минуту, которую мы шли по дорожке дома до подъезда, в моей голове пронесся настоящий ураган мыслей и идей. Тайник, подвал... Тайник, подвал... Думай, голова, думай... И, даже уже нажав пальцем на черную кнопочку звонка первой квартиры, я не была уверена, о чем сейчас буду «петь» жильцам. Но когда дверь распахнулась и на пороге возникла бабушка лет семидесяти, с пуховым платочком на плечах, мой план был относительно готов.

– Доброе утро. – Я расплылась в улыбке и сразу сунула бабульке руку для пожатия. Та машинально пожала мою ладонь, что тут же «сблизило» нас обеих.

– Тут видите, какое дело, – вроде как стесняясь, начала я. – Я вас не отвлекаю?

Как же я могла ее отвлекать? Конечно, я никого не отвлекала. А она, глядя на меня и Клауса, уже сгорала от нетерпения узнать, кто мы и что нам надо.

– Вы из собеса? – спросила бабулька, хмуря белесые брови.

– Нет, нет. – Я отмахнулась и тут же перешла в атаку: – Этот господин – немец. Здесь, в этом доме, до войны жил его дед. Он всю свою жизнь мечтал увидеть этот дом...

Бабулька на меня больше не смотрела. Она откровенно рассматривала Клауса.

– Ма, кто там? – раздался очень неприятный мужской голос откуда-то из недр квартиры. А потом явился владелец голоса – полупьяный, давно не бритый, еще дольше не мытый мужчина неопределенного возраста. Лицо у него было характерного землистого цвета, глаза мутные. На тощем торсе болтались растянутые спортивные штаны. Плечи прикрывала замызганная майка.

– Чё надо? – поинтересовался он, увидев нас на пороге квартиры.

– Иди, иди к себе. – Бабульке явно стало стыдно, и она принялась толкать сына в спину.

– Не, а кто такие и чё им надо? – Тот ловко вывернулся и уперся рукой в дверной проем.

– Здравствуйте, – радостно поздоровалась я. – Вот, товарищ немец. В вашем доме жил его дед...

– А. – Мужчина улыбнулся, оголяя редкие гнилые зубы. – Тут теперь много таких приезжает. Ты, мать, это, пусти людей-то...

И нас пустили. Пустили в темный, плохо пахнущий коридор, где под закоптившимся потолком висела одинокая лампочка, а в углу стоял видавший виды облупленный шкаф. Клаус обвел помещение взглядом, и мне показалось, что сейчас он потеряет сознание. Ему было тоскливо и печально, я это видела. Видела и понимала. Будь я на его месте, я бы чувствовала то же самое. Мне тоже было тоскливо, несмотря на то что мой дед здесь никогда не жил. Здесь было тоскливо по определению. И очень, очень грязно...

– Мать, ты на кухню людей приглашай, чего топчешься? – Мужчина, который носил царское имя Александр, взял дело в свои руки и принялся командовать.

– Да вы проходите, проходите, – засуетилась бабулька. – Чайку сейчас поставим.

– Что вы, – застеснялась я. – Зачем чай, мы только дом глянем – и все...

– Чайку, – усмехнулся Александр. – Гостям с мороза нужен твой чай...

Наблюдая за хозяевами квартиры, я мысленно про рабатывала тактику поведения. Ну конечно! Водочка и закуска! В данной ситуации они решали полдела.

Мы прошли на кухню, такую же тусклую и тоскливую, как коридор. Шторка, которую я видела снаружи, висела здесь и вблизи выглядела еще хуже, чем на расстоянии.

– Присаживайтесь к столу, – сказала бабулька, топчась и, видимо, туго соображая, что ей стоит делать дальше.

– Значит, так, – обратилась я к Клаусу по-немецки. – Теперь мы с вами говорим по-немецки, по-русски вы почти не понимаете.

– Поче...

– Потому что я так сказала, – оборвала я его. – И вы будете делать вид, что ничего не понимаете, что мы тут говорим, ясно? Сейчас вы пойдете в магазин, что на углу. Купите бутылку хорошей, дорогой водки, какой-нибудь колбасы, тоже до рогой, пачку «Мальборо» и коробку конфет для бабули.

– Я? В магазин? – Клаус изумился так, словно я посылала его на Луну. – Я там никого не знаю!

– Я там тоже никого не знаю, – тихо сказала я и пристально посмотрела ему в глаза. – Вы хотите, чтобы я помогла вам отыскать ваш тайник? Значит, молчите и делайте так, как я говорю.

– Ой, как вы хорошо говорите по-немецки! – Бабулька была поражена, меня зауважали.

– Да что там. – Я, вроде как смущаясь, махнула рукой. – Товарищ сейчас в магазинчик сходит быстренько...

– Что вы? Зачем?

– Мать, ну что ты лезешь, – буркнул на бабульку сын. – Раз надо человеку, пусть идет.

Конечно, подумала я, почувствовал, что сейчас будут наливать на халяву...

Когда Клаус скрылся за дверью, я начала зондировать почву.

– И давно вы тут живете? – осматриваясь, спросила я.

– С сорок шестого, – ответила бабулька, наливая воду в чайник. – Я чайку поставлю.

– Мать, ты это, рюмки лучше принеси. – Александр выудил из шкафа бутылку водки, в которой на дне плескалось совсем немного огненной жидкости. – И огурчиков давай...

За двадцать минут, которые Клаус ходил в магазин, я узнала следующее: на первом этаже было две квартиры. В одной, где я и находилась в данный момент, проживала бабуля, Вера Петровна, и сын ее – Александр. Вера Петровна проживала в доме с самого «начала», с сорок шестого года, ранее тут был настоящий улей, но потом людей как-то расселили... Саша, сын Веры Петровны, насколько я могла видеть, был алкоголиком со стажем и, кажется, нигде не работал. Причем уже очень давно...

Во второй квартире на первом этаже жила одинокая дама по имени Таня. Даме было сорок пять лет, она давно развелась, детей не имела, работала на каком-то овощном складе, заводила много ухажеров и проживала в доме с восемьдесят третьего года. Слушая даты, я искренне поражалась четкой памяти Веры Петровны. Я бы, например, ни за что не вспомнила, в каком именно году к нам в дом переехала Наташа Меркулова или, скажем, чета Барсуковых. Вера Петровна помнила все досконально.

На втором этаже, как выразилась Вера Петровна, жили «буржуи». Буржуев звали Оля и Рома Додохины. Почему буржуи? Потому что они купили аж две квартиры и сделали из них одну, теперь у них целых три комнаты и две кухни!!! Этот факт очень беспокоил Веру Петровну, было видно, что с Додохиными они не в особо дружеских отно шениях.

– Ворюги, – зло сказала она, ткнув пальцем в потолок.

– Да ладно те, ма, завела пластинку, – довольно грубо оборвал ее сын. – Ну купили, ну две кухни, тебе-то что?

Вера Петровна еще что-то буркнула, но потом стихла.

– Вот так-то лучше, – заметил Саша и разлил остатки водки по стопкам. – Ну, за знакомство.

Я с ужасом взглянула на водку. Я? Утром? Водку? Но деваться было некуда. В данном случае, если я хотела завязать с Сашей теплые отношения, нужно было пить. Глубоко вздохнув, я подняла стопку и быстрым движением отправила ее в рот.

– Огурчик, огурчик, – засуетилась Вера Петровна, подсовывая мне тарелку с огурцами.

– Спа... спасибо, – чуть закашлявшись, поблагодарила я. А потом добавила для Саши: – Хорошо пошла!

Вернулся Клаус. Водку он купил обыкновенную, а колбасу дешевую. Но и это произвело на Сашу неизгладимое впечатление. Вера Петровна получила коробку каких-то конфет и, причитая: «Ой, не надо было!» – ловко убрала их в буфет.

– Когда мы будем смотреть дом? – спросил Клаус, глядя на стол.

– Не спешите, – улыбаясь, ответила я. – Вы куда-то опаздываете? Правильно, нет. Садитесь. Сначала надо принять приглашение от хозяев. К тому же я пока думаю...

Саша ловким движением открыл бутылку беленькой и поставил на стол еще одну стопку. Для Клауса. Клаус хотел было возразить, но я больно пнула его ногой под столом.

– Пейте и улыбайтесь. Иначе не видать вам ваших фамильных сокровищ...

Мы выпили еще по одной. Клаус покраснел, сморщился и, вытаращив глаза, запихал в рот целый огурец.

– Непривычный, – хихикнул Саша, похлопав того по плечу.

– Скажите, а Додохины пустят посмотреть? – спросила я Сашу.

– А чего не пустят? Нелюди, что ли? Пустят!

– А чердак и подвал общие? Или все поде лено?

– Общего давно ничего нет, – довольно крякнул Саша. – У нас нынче капитализьм! А на кой вам чердак и подвал?

– Ну как же? – Я сделала печальное лицо, а потом понизила голос и наклонилась поближе к Саше. – Весь дом принадлежал его деду. В подвале у него была мастерская. Он был часовщик. На чердаке он прятался от жены – играл в покер с друзьями... Понимаете? Такие детали...

– Ага. – Саша нахмурил брови и изобразил на лице полное понимание всей серьезности положения. – Чего ж не понять-то?

Выпив еще по стопке, я вежливо настояла, чтобы мы приступили к осмотру дома. Саша с тоской поднялся из-за стола – ему очень нравилось выпивать в компании немца.

Глава 3

Сначала осмотрели две комнаты, которые принадлежали Вере Петровне и Саше. Клаус осматривал комнаты и чуть не плакал. Нет, не от нахлынувшей на него вдруг волны чувств. От ужаса, который предстал его глазам...

Паркет лежал как рельсы. Доска есть, доски нет. Ну а цвет его уже много лет не поддавался никакому определению. На окнах были старые, еще немецкие рамы, но они не красились тоже очень и очень давно. Наверное, с того далекого сорок шестого года. На мебель я старалась не смотреть, но, когда она стоит перед тобой, трудно прикинуться слепой и делать вид, что ты ничего не видишь! Старый, убогий диван, застеленный выцветшей от времени и ужасов бытия накидкой, старый, громоздкий телевизор, буфет с треснувшим стеклом.

– Как они живут? Как свиньи! – поделился со мной своими впечатлениями Клаус.

Согласна, жилье наводило на тоскливые мысли. Но вот это «как свиньи» вывело меня из себя.

– Как могут, так и живут, – резко ответила я. – Не надо выражаться...

Клаус метнул в мою сторону пренебрежительный взгляд. В ответ получил взгляд уничтожа ющий.

Закончив с осмотром квартиры номер один, Клаус сказал:

– Я хочу смотреть подвал.

– Вы совсем дурак или прикидываетесь? – поинтересовалась я, когда мы вышли в коридор в сопровождении Веры Петровны и Саши. – Вы всем своим видом покажете, что там, в подвале, что-то есть. Что-то, что вас так сильно интересует. И это, соответственно, заинтересует остальных. Так что смотрите дом. Подвал будет на десерт.

Так, большой компанией, мы остановились перед дверью квартиры номер два.

– Таня сегодня дома, – уверенно сообщила Вера Петровна. – Я утром слышала, как она телемастера вызывала.

Я про себя усмехнулась. Как, интересно, можно слышать из другой квартиры, что соседка вызывала мастера? Ясно было одно – Вера Петровна подслушивает. И скорее всего, подсматривает. А что еще было делать бедной старушке?

Когда мне рассказывали о соседке Тане, я мысленно представляла ее. Как может выглядеть заведующая овощной базой сорока пяти лет, незамужняя и при денежке? У меня получилась следующая картина – невысокая, довольно полная, с приятным лицом, сильным макияжем, обязательно с розовой помадой на губах, блондинка в пестром цветочном халате, с крупными золотыми серьгами в ушах.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Таня. Выглядела она почти так, как я ее и представляла. Единственным, в чем я ошиблась, был цвет волос. Таня была выкрашена в огненно-рыжий цвет.

– Вы ко мне? – Она кокетливо вскинула вверх яр ко очерченные брови и мгновенно оценила Клауса.

– Танечка, – запела Вера Петровна, как кошка. – Тут вот немец..

При слове «немец» Таня втянула живот, что автоматически увеличило и без того пышную грудь.

– Тут дед его жил, – продолжила Вера Петровна. – Хочет дом посмотреть.

Таня распахнула дверь и буквально втянула нас в квартиру. Вера Петровна сделала робкую попытку перешагнуть порог, но Таня довольно резко сказала:

– Спасибо, Вера Петровна. Мы тут сами разберемся.

Саша, ковыряясь во рту зубочисткой, криво усмехнулся. Он так и стоял у стенки в коридоре. А потом сказал:

– Ну, зайдете потом. Подвал покажу...

Таня захлопнула входную дверь и смерила меня взглядом.

– А вы его жена? – тут же уточнила она.

– Нет, что вы. Я... Турагент. Помогаю. Он не женат.

– Ага. Это хорошо.

С этими словами Таня вцепилась в Клауса пышной ручкой и повлекла за собой.

– Тут кухня. Это вот комната... Да что у меня смотреть? Одна комната, и все...

Да, комната была одна. Но эта комната очень сильно отличалась от двух комнат соседней квартиры. Мебель новая, но очень уж громоздкая и яркая. Комната была заставлена от двери до окна. На стене висел пестрый ковер. Заметив, что я посмотрела на ковер, Таня сказала:

– Персидский. Из Греции привезла. Там дешево. А то у нас, знаете, такие цены...

И, показывая «цены», Таня закатила ярко накрашенные глаза к потолку.

Иными словами, в комнате было слишком много всего. Какой-либо стиль отсутствовал в принципе. Было похоже, что это не жилая комната, а склад какого-то восточного базара. Оценивая жилище Тани, я думала.

Номером третьим и последним стало посещение квартиры «буржуев» Додохиных.

К моему удивлению, когда мы покинули квартиру Тани и вышли на лестницу, Вера Петровна уже была там. Дежурила.

– Ну что? – Она кивнула на Клауса. – Посмотрел?

– Посмотрел, – тихо ответила я. – Переживает...

– Так оно и понятно, – шепотом сказала Вера Петровна, сочувственно кивая.

Додохины, хоть и были буржуями, оказались довольно приятными людьми. На порог, правда, нас пустили не сразу – сначала выяснили, кто мы и зачем пришли. Проверили паспорт Клауса. А потом пустили, но, увы, опять не всех.

– Вера Петровна, вы подождите снаружи, – вежливо, но твердо сказала Оля и захлопнула дверь.

Пока она закрывала дверь, я видела совершенно расстроенное лицо Веры Петровны. Полное разочарование! Господи, ей так хотелось побывать в этой квартире «буржуев» на втором этаже! А ее не пустили... Немудрено, что она подслушивает.

Додохиной Оле было на вид около сорока с небольшим. Это была довольно стройная, подтянутая шатенка с узким лицом и очень живыми глазами. Одета она была в спортивный костюм, и мне даже показалось, что она похожа на спортсменку. Говорила в основном Оля, а муж ее, Рома, просто присутствовал. Молча.

Рома был выше Ольги на две головы, тощ, как жердь, и очень рассеян. Он ходил за нами, и глаза его, казалось, блуждали, каждый сам за себя.

– Господин Клаус, случайно, не говорит по-французски? – спросила Ольга, показывая нам кухню.

– Нет, – ответила я за него. – Только по-немецки.

– Жалко, – пожала плечами хозяйка квартиры. – А я не говорю по-немецки.

«Буржуи» жили вполне нормально. И ничего супербуржуйского в квартире не было. Обыкновенное жилище людей с неплохим достатком – хорошая мебель, техника, шторы. Чисто и аккуратно.

– А как звали его деда? – вдруг подал голос Роман.

– Я даже не знаю, – растерялась я. – Сейчас спрошу.

Я перевела вопрос. Клаус почему-то задумался.

– Вы что, не помните, как звали вашего деда? – удивилась я.

– Вернер. Вернер Майдт, – ответил Клаус.

– Да? – Роман почесал в затылке и уставился куда-то в потолок.

– А что? – Ольга с интересом взглянула на мужа.

– Да просто так, – равнодушно ответил тот, продолжая смотреть куда-то вверх. – Странно...

Наконец пришел момент, которого так ждал Клаус! А именно – осмотр подвала.

– А вы знаете, в какой подвальной комнате зарыт ваш тайник? – тихо поинтересовалась я, когда мы в сопровождении всех пятерых жильцов дома спускались вниз по крутой лестнице.

– Да, – ответил Клаус.

Первый подвал принадлежал Вере Петровне и никакого интереса у Клауса не вызвал. Номером два шел подвал Додохиных, он также оставил Клауса равнодушным. Зато в подвале Тани немец заметно оживился. Оля сказала:

– Ну, раз мы больше не нужны, мы пойдем.

– Идите, идите, – ответила Вера Петровна, хотя обращалась она ко мне.

– Спасибо вам большое. – Я горячо поблагодарила пару «буржуев», и они покинули подвал.

Клаус зашел в небольшую подвальную комнату и принялся ходить от стенки до стенки. Мы внимательно следили за его перемещениями. Потом он остановился, осмотрелся и, обнаружив в углу швабру, принялся стучать ею по полу. «Идиот», – пронеслось у меня в голове. Ну конечно, идиот! А кто же он еще? Схватил швабру, стучит ею, определенно что-то ищет. Сейчас, ровно через минуту, меня все хором спросят: «А что это он делает?» И что я должна отвечать?

Быстрее, чем я успела об этом подумать, вопрос прозвучал.

– Чего это он? – спросил Саша, глядя на Клауса с полным недоумением.

– Тш. – Я приложила палец к губам. – Не спугните...

На меня уставились три пары до крайности изумленных глаз. Даже Танины маленькие глазки округлились.

– Дело в том, – я понизила голос, – что его преследует навязчивая идея...

Когда моя пауза затянулась, баба Вера не выдержала:

– Какая?

– Видите ли... Дом этот действительно его деда. Это правда. Но Клаус страдает небольшим психическим расстройством...

Таня ахнула, и глаза ее тут же померкли. Ведь еще пару минут назад Клаус представлял для нее живой женский интерес! А тут я объявила о каком-то расстройстве...

– Нет, вы не подумайте, он не псих! – Я тут же поспешила успокоить Таню, тем более что нужный нам подвал был именно ее подвалом. – Все не так страшно...

– Короче, – сплюнув на пол, потребовал Саша. – Чё с ним?

Короче! Я была бы рада сказать что-то короче, но что я могла сказать? Конечно, я тянула резину, пытаясь придумать хоть что-то относительно солидное, во что можно было поверить. Что-то, что могло объяснить его перемещения со шваброй по периметру подвала.

– Он уверен, что Гитлер жив, – вдруг ляпнула я и сама ужаснулась тому, что сказала.

– Что-о-о-о?! – воскликнули все хором.

– Он уверен, что во время войны Гитлер не погиб. Он думает, что тогда, когда в Берлин вошла Красная армия, он бежал из своего бункера по тайному подземному тоннелю. Он уверен, что бежал Гитлер сюда, в Кенигсберг, и что этот тоннель заканчивается здесь, в доме его деда.

– Гитлер бежал? – осторожно переспросила Вера Петровна почти шепотом.

– Да. – Я кивнула. – И Борман с ним...

Потом стало тихо. Так тихо, что я слышала, как тикают часы у Саши на руке. А Клаус все стучал и стучал... Потом, стукнув возле какого-то старого комода, стоявшего в углу, притих.

– Нашел, что ли? – спросила Вера Петровна, не сводя с него глаз.

– Наверное.

Во время всего этого спектакля я наблюдала за жильцами дома. Аккуратно так, исподтишка. Таня, по всей видимости, никак не могла разобраться со своими чувствами. Ей было плевать на его деда, на Гитлера и на Бормана, на всех, вместе взятых. Ее интересовал Клаус. Она, как я понимаю, размышляла – сильно он вольтанутый или ничего, потянет? Ей очень хотелось закрутить с ним романчик, я это видела. Но мое сообщение о том, что у него не все дома, несколько расстроило ее планы. А потому она думала.

Вера Петровна плохо понимала, что происходит, и уж точно не думала о правдивости происходящего. Ей было просто интересно, не более. В ее скучной жизни давно ничего нового не происходило. И вот вдруг – немец, да еще и с приветом!

Саша... Вот этот алкоголик Саша меня настораживал. Он мне очень не нравился. Не могу объяснить почему. Он не был похож на простого пропойцу. Да он был нетрезв еще с утра. Да, он был немыт, небрит и нечесан. Но его глаза очень пристально и цепко следили за Клаусом. А когда я объявила о том, что он ищет тоннель, он мне не поверил. Нет, он ничего не сказал, но я видела. Я видела легкую, едва-едва заметную усмешку, тенью пробежавшую по его серому лицу. И готова была дорого заплатить за то, чтобы узнать, что он думал в тот момент.

– Ну что? – спросила я Клауса по-немецки.

Клаус повернулся.

– Здесь, – ответил он.

Его голос дрожал. И руки тоже. Швабра со ответственно. Глаза засветились, как у собаки ночью.

– Возьмите себя в руки и перестаньте трястись, как осина на ветру. Вы сами себя выдаете. Выходите, – сказала я. – Пойдемте наверх.

– Так нашел? – не успокаивалась Вера Петровна.

– Ну что вы пристаете? – вступилась Таня. – Говорят же – человек болен. Ему, возможно, кажется, что нашел...

– И что дальше? – Саша посмотрел на меня исподлобья. Глаза его говорили: «Кого ты, дура, тут паришь?» Во всяком случае, мне так казалось.

– Ничего, – тут же ответила я. – Сейчас поедем в отель, он успокоится...

– Так если он «нашел» тоннель, неужели он не захочет его посмотреть?

Нет, этот алкаш явно действовал мне на нервы. К тому же взгляд у него был хоть и мутный, но умный.

– Да бросьте вы. – Я старалась делать вид, что все в ажуре. – Когда он успокоится, я объясню ему, что у него навязчивая идея. Он выпьет свое лекарство и на какое-то время забудет о Гитлере. И о Бормане тоже.

– Вот же бывает. – Таня махнула пухлой ручкой. – Всякие у людей расстройства. Ну, этот хоть не буйный. И лекарства пьет. Да и выглядит вполне нормально.

– Тебе одно надо, – как-то очень зло заметил Саша, скользнув по ее пышной груди похотливым взглядом.

– Это только тебе ничего не надо. – Таня не осталась в долгу. – Потому что неможется... А на «Виагру» денег нет.

Назревала «дружеская» перепалка, которая в данный момент была вовсе ни к чему.

Взяв Таню под руку, я увлекла ее за собой наверх. Остальные пошли за нами.

– Ну, спасибо всем большое. – Я поочередно пожала всем руки. – Надеюсь, теперь он надолго успокоится.

Пока я жала руки, в голове лихорадочно вертелся вопрос, который задал Саша: да, действительно, ну и что дальше? Ответа на этот вопрос я не находила. Если мы сейчас уйдем, что же потом?

Таня, однако, несмотря на все расстройства Клауса, не была расположена к столь скорому расставанию. Чем и спасла меня.

– Да что это вы сразу в отель? Заходите, по сидим...

Вера Петровна проводила нас тоскливым взглядом. Ей, конечно, очень хотелось, чтобы ее тоже пригласили посидеть, но увы... Саша подарил нам все тот же насмешливый, недоверчивый взгляд, отчего у меня остался весьма неприятный осадок.

Таня не скупилась. Из шкафа и холодильника извлекала все – колбасу, нарезку, сыр, салат... Когда стол был полон, Таня с глухим стуком поставила на середину бутылку мускатного шампанского.

– Ну, открывайте, что же вы? Я сейчас, пепельницу принесу.

Когда Таня скрылась за дверью, Клаус спросил:

– Что вы им там, в подвале, сказали? Я видел, что они странно смотрели на меня.

– Сказала, что вы ищете тоннель Гитлера, по которому он вместе с Борманом сбежал из Берлина в сорок пятом году.

– Что-о-о? – Клаус привстал с дивана и выкатил глаза из орбит.

– А что, по-вашему, я должна им была сказать? Вы схватили эту чертову швабру, принялись стучать... Или мне надо было сказать, что вы таким образом вызываете дух дедушки?

– Я не хочу есть, – тут же отрубил Клаус и демонстративно отодвинул от себя тарелку.

– Вы не только есть будете, но и пить. А еще вы будете оказывать нашей даме всяческие знаки внимания. Вам нужен этот чертов тайник?

– Да! – почти выкрикнул он.

– Тогда улыбайтесь и не отказывайте ей ни в чем! Не забывайте: тайник в ее подвале! И нам туда как-то надо будет попасть. Вы пейте, а я буду думать.

Вернулась Таня. Она проплыла мимо Клауса аки лебедь. Большого размера, правда. Но, несмотря на свои габариты, она старалась. Старалась вытянуть короткую полную шею. И стоит отметить, что у нее получалось.

Таня села рядом с Клаусом. Ясно, никакие расстройства ее не волновали. Ее волновало, что он мужик, неженатый, к тому же немец, что в ее понимании значило: богатый одинокий мужик. А простыми словами – потенциальный жених.

– Вы кушайте, кушайте. – Таня заботливо положила на тарелку Клаусу колбаски. – Вон худой какой. Сразу видно – нет жены, не кормит... Бедняжка.. Вот, пропадают у них хорошие люди без заботы. И куда женщины смотрят? Ох, ох... А он по-русски вообще никак?

– Я немножко говорить, – очень коряво сказал Клаус, показав пальцами, сколько немножко он говорит. Таня просияла. И тут же накинулась на него с вопросами.

Оставив парочку в комнате, я вышла в туалет. И тут же наткнулась на счетчик электричества, который висел в коридоре рядом с входной дверью. Но мое внимание привлек не счетчик, а ключ, который висел над ним на простом гвоздике. Ключ был на брелке, и я отчетливо помнила, что именно этим ключом Таня открывала подвал. Недолго думая я пошарила у себя по карманам. Единственным ключом, который у меня был, оказался ключ от номера в отеле. Отель? В отеле можно сказать, что я потеряла ключ. Что они сделают? Ничего, дадут новый. Быстро отстегнув ключи от брелков, я их поменяла.

– Надо же, как он разговаривает! – всплеснула руками Таня, когда я вернулась. – А я-то думала, что он вообще... это, не понимает. Ой, что же я, икру забыла!

Таня выскочила из комнаты и побежала за икрой.

– Странный вы, русские, народ, – задумчиво сказал Клаус, отправляя в рот кусок колбасы. – Тут напоили, там накормили. И кого? Незнакомых людей!

– Это только у вас приглашают друзей в бар выпить, а потом говорят: «Вот ваш счет», – парировала я.

Клаус ничего не сказал. Его взгляд переключился на аппетитную нарезку, за которой он потянулся.

– Вы же есть не хотели? – заметила я.

– Захотел... – по-прежнему задумчиво сказал он.

Когда бутылка шампанского опустела, Таня стала настаивать на том, что надо открыть вторую. Но мне, честно говоря, уже очень надоели и Клаус, и Таня, а шампанское просто не лезло в горло.

– Нет, спасибо, Танечка, – вежливо отклонила я предложение хозяйки. – Нам действительно пора.

Выйдя в коридор, Таня переминалась с ноги на ногу. Ей очень не хотелось, чтобы все просто так закончилось. А нам так вовсе нужно было продолжение. Ведь через день-другой будет необходимо попасть к ней в подвал. Так что недолго думая я сказала:

– Через два дня у Клауса день рождения.

Клаус снова вытаращил глаза, но, встретившись со мной взглядом, принял нормальный вид.

– Да что вы? Вот же как! – Таня была безумно рада.

– Мы, наверное, будем где-то отмечать, – сказала я. – Я вам сообщу...

Глава 4

Вернувшись в отель, мы зашли в кафе и заказали по чашке крепкого кофе.

– Скажите мне, как вы собираетесь добираться до вашего тайника? – спросила я, когда принесли кофе.

Меня очень интересовало, как именно он представлял себе данную процедуру. Мне вся эта затея казалась неким сумасшествием. Во-первых, я на самом деле очень сильно сомневалась, что там, где он стучал, действительно что-то есть. Во-вторых, даже если там действительно что-то есть и нам удастся проникнуть в подвал, как именно он собирался долбить пол? А потом доставать то, что там, возможно, лежит, забирать, выносить... Все это следовало проделать тихо, не вызывая подозрений у соседей из близлежащих особняков.

– Вы будете его доставать, – пожал плечами Клаус, даже не взглянув на меня.

Сказано это было так просто, словно мне предстояло сходить в магазин и купить молоко.

– Да вы что? Больше вы ничего не придумали? – Я поставила чашку с кофе на стол и подалась вперед. – Знаете что, мин херц, вы явно забываете, что я – просто сопровождающая вас в поездке.

– Господин Жак говорил, что на вас можно положиться, – равнодушно ответил тот. – Говорил, что вы – профессионал своего дела. А выходит...

Попадание было в точку. Он задел меня. Отчетливо понимая, что не стоит поддаваться эмоциям, я, конечно, тут же им поддалась. Что значит «а выходит»? Что, выходит, что я не профессионал своего дела? Да знал бы он, куда я пролезала и что доставала! Можно подумать, этот тайник – золотое руно!

– Хорошо, – сухо сказала я, вставая. – Мне надо подумать. Увидимся завтра утром. И настоятельно прошу вас – не беспокойте меня до девяти утра!

Вечером я измаялась от дум. Попасть в подвал было проще простого. Открыл дверь ключом, зашел вовнутрь. Но! Мне каким-то образом надо было устроить, чтобы в доме никого не было. Вообще никого. Иначе при первых же шорохах в подвале кто-то из жильцов дома обязательно спустится вниз – проверить, что там творится. День рождения Клауса? Неплохая идея. Но согласятся ли все прийти на праздник? Таня, конечно, придет. Он побежит впереди «именинника». Вера Петровна тоже пойдет – из любопытства. Саша побежит вприпрыжку – на халяву и уксус сладкий. Но вот согласятся ли Додохины?! Ладно, допустим, Додохины согласятся. Что дальше?

Дальше вся картина представлялась так: мы идем в ресторан. Все вместе. Потом, где-то через полчаса, я, сославшись на головную боль, исчезаю, оставив народ веселиться и выпивать. Клаус будет со мной на связи по телефону на всякий случай, если кто-то из жильцов решит ретироваться раньше времени. Я возьму такси, доеду до переулка, аккуратно дойду до дома, проникну в подвал. Подвальное окошко надо будет предварительно заклеить чем-то плотным, чтобы свет не был заметен снаружи. А потом предстоит самое главное – раздолбить пол.

Пол в подвале Тани был выложен старой, еще немецкой плиткой. Плитка была уложена на совесть и, насколько я могла помнить, была даже без трещин. Хотя, возможно, это мне просто показалось. И наверное, это даже хорошо, что в подвале плитка. Плитку можно отковырять отверткой, ножом, с помощью молотка. А под плиткой обычно находится цемент... Иначе куда же ее кладут? А может, и не цемент, если там тайник? Ведь если люди впопыхах убегали от наступающей Красной армии, вряд ли они задержались бы для того, чтобы зацементировать пол.

Я лежала на большой кровати, глядела в потолок, мои размышления казались мне вполне логичными. Но казаться мне могло что угодно. Даже образ Девы Марии в сумраке за окном. Как все это будет выглядеть на самом деле?

Утром следующего дня принялись изучать список ресторанов. Супермодные клубы с казино и девочками нам не подходили – у нас был не тот контингент. Таня, конечно, пошла бы в любое место. Но, кроме Тани, у нас были бабуля, алкаш Саша и Додохины. Просмотрев брошюру с описанием увеселительных заведений и их адресами, я ткнула пальцем в ресторан под названием «Три медведя».

– Это то, что нам нужно, – сказала я Клаусу, вынимая телефон. – Русская кухня, танцы, публика среднего возраста.

– Там нет казино, – заметил Клаус.

Я опешила...

– А вы что, играть собираетесь?

– Ну, можно было бы...

Тогда я взорвалась. Нет, это просто черт знает что! Я ломаю голову над тем, как выудить из подвала чертов тайник, а он собирается играть в казино!

– Послушайте, дорогой мой, – сказала я, пристально глядя ему в глаза. – Вы забыли наш уговор? Я ведь могу позвонить Жаку и сказать, что плевала я на вас вместе с вашим тайником. Ну, кто меня заставит? Как вам такой вариант?

Сделать этого я, конечно, не могла. Я врала. Но он этого не знал. А потому нахмурился и пробубнил:

– Хорошо.

– То-то. – Я постучала пальцем по столу и встала. – Заплатите за кофе. Я вчера платила. Жду вас на улице.

Мы взяли такси и отправились осматривать выбранный мной ресторан. Но, прибыв туда, конечно, никого там не нашли – было еще рано. Охранник, сонный и недовольный, сказал, что администратор появится где-то к обеду. Так что до обеда мы были вынуждены гулять.

Догуляли до центральной площади и вдруг, совершенно случайно, наткнулись на Рому Додохина. Он наскочил на меня, словно я была невидимой.

– Простите, – тут же отчеканил он, удивленно взглянув на меня. – Вы? Гуляете? Ага, это хорошо... А вы были...

Далее Додохин начал перечислять места, куда нам следует пойти. Но делал он это не как рядовой гражданин города, а как знающий человек. Говоря о том или ином месте, тут же давал маленькую историческую справку типа «Форт был построен в... году под руководством...». А потом добавлял: «Очень интересное место!»

– Вы, наверное, историк, – заметила я.

– Да, – ответил тот и указал на большое здание из красного кирпича. – Вот там я преподаю. Это наш университет. Я, кстати, очень интересуюсь историей города, людьми. Проводил исследования...

– Я замерз, – бесцеремонно заявил Клаус, перебив Додохина.

– Замерз? – улыбнулся Додохин. – Ну, не буду вас больше задерживать.

Когда Додохин убежал в сторону трамвайной остановки, я спросила:

– Вам не стыдно? Человек рассказывал вам о городе, а вы его нагло перебили!

– Он бы еще три часа рассказывал. – Клаус махнул рукой. – Я и так вижу, что мне надо...

Мое отношение к Клаусу портилось с каждой минутой. Интересно, кем он себя возомнил? Или он просто нахал по природе? Гулять с ним до обеда было равносильно пытке. Но выбора не было. Поэтому мы наматывали круги вокруг центра, дабы не потеряться...

К обеду вернулись в ресторан. Администратор уже был на месте. И... обедал.

– Обождите тут, – довольно грубо сказал нам охранник, кивнув на диванчик в холле. – Владимир Яковлевич обедает.

Да уж, да уж... Что тут еще сказать? Вот в такие моменты я ненавижу Россию. Хотя нет, не Россию, а вот эту систему, накатанную дорожку хамства, наплевательства и еще черт знает чего. За время работы на Жака я прокатилась не по одной стране. ТАКОГО отношения к людям я не видела нигде. Наверное, это наша изюминка. Без нее нельзя. Нельзя не нахамить, нельзя обслужить, не заставив ждать, нельзя не нагрубить. Иначе будет как у всех. Но мы-то другие!

– В Берлине бы вас никто не заставил ждать, – заметил Клаус, послушно присаживаясь на диван и расстегивая свой ужасный пуховик.

Согласилась ли я с ним? Конечно нет. И хотя я сама ровно секунду назад про себя возмущалась ужасному отношению к клиентам, вслух я сказала:

– Это вам не Берлин. И вообще, что вы вечно сравниваете? И видите вы, кстати, только плохое! Можно подумать, у вас в Берлине все работают без изъянов!

– Именно.

– Зато вы жадные! Это всему миру известно!

Охранник, сидевший на табуретке в углу и изучавший газету, поднял голову.

– Читайте, читайте! – прикрикнула я на него, непонятно отчего сильно разозлившись. – Что любопытствуете?

Минут через пятнадцать к нам явился администратор – маленький, круглый, лысый. Он был одет в серый костюм, который явно подгоняли по его круглой фигуре, и вытирал платочком вспотевшую лысину.

– Ну, что тут у нас? – спросил он, тяжело вздыхая.

– Мы, наверное, отрываем вас от работы! – с издевкой сказала я.

Но он ничего не понял. Продолжая вздыхать и изображать чрезмерную занятость, деловито осмотрел холл.

– Скажи Вите, пусть лампу вкрутит, – бросил охраннику. – Три дня как перегорела, а вам дела нет! Вы ко мне? Так, слушаю, слушаю...

Я встала, пожала его влажную, до ужаса неприятную ладонь и объяснила суть дела.

– Сколько человек, говорите? – переспросил тот.

– Семь, – повторила я.

– Так-так... Ну идемте, выбирайте себе стол. Завтра, так?

Выбрали стол, раскланялись, вернулись в отель. Оставив Клауса в номере, я отправилась за покупками. Мне нужны были отвертка, молоток, клей, фонарик и кусок плотной бумаги. Все это я нашла в магазине недалеко от отеля.

А вечером мы отправились приглашать жильцов на «день рождения Клауса».

– Если кто-то откажется, не забудьте состроить обиженную мину! – инструктировала я Клауса. – Нам нужны все до единого!

Распахнув дверь, Таня чуть не обмякла в проходе. От радости. Тут же вцепилась в Клауса и легким движением втянула его в квартиру.

– Мы на минутку, – защебетала я. – Вот, Клаус хочет пригласить вас завтра...

Таня, конечно, была согласна. Она несколько раз уточнила место, время и... кто еще будет. Услышав, что Клаус собирается пригласить всех жильцов дома, скривила губы.

– Ну ладно Додохины, – сказала она, морща лоб. – Но вот эти-то вам на кой сдались?

«Этими-то» были Вера Петровна и Саша. На кой они нам сдались, я объяснять не стала. Просто сказала:

– Клаус так хочет.

А с Клаусом Таня спорить не желала.

Вера Петровна при виде нас тоже расплылась в довольной улыбке. Как и в первый раз, только она распахнула дверь, в коридоре появился Саша. Он был все в тех же штанах, все так же небрит и нечесан.

– О, какие люди, – пьяненько улыбнулся он, почесывая в засаленных волосах.

Я объявила цель нашего визита. Вера Петровна всплеснула руками:

– Ой, даже не знаю!

– Что ты не знаешь? – встрял Саша. – Раз человек приглашает, надо идти!

– Так мне и надеть-то нечего, – жалобно сказала старушка.

– Что, голая ходишь?

Нет, этот Саша мне определенно не нравился. Что-то в нем было такое... необъяснимое. Мерзкое и опасное. И этот взгляд! Он смотрел на меня, словно сканировал. Именно это-то мне и не нравилось!

Так же как и Таня, они поинтересовались, кто еще будет присутствовать на «празднике». А потом Вера Петровна сказала:

– Ну, Танька-то, она ладно... А вот эти...

«Этими» были Додохины. Я повторилась – так хочет Клаус.

– Ну, мать, раз человек так решил, так, значит, и будет. Что ты вечно лезешь? У тебя день рождения, что ли?

Додохины нас встретили более сдержанно, хотя улыбались. Выслушав наше предложение, Оля покачала головой:

– Боюсь, мы откажемся от вашего приглашения. У нас другие планы.

– Оленька, но ведь...

– Рома, ты забыл, какой завтра день?

Оля посмотрела на мужа так, что тот сделался втрое ниже. И вдвое меньше. Мне стало жалко этого человека. Я видела, что он хотел что-то ответить жене, но не смог.

Этого отказа я и боялась! Черт возьми, я так и знала! Но согласиться с этим никак не могла. Мне нужны были в ресторане все! Все до единого! Натянув на лицо печально-тоскливую маску, я жалобно сказала:

– Я очень прошу... Сегодня утром мы случайно наткнулись на Романа, и он сказал, что он – историк. Он вам говорил? Так вот, Клаус с того момента не дает мне покоя! Ведь ваш муж столько знает о городе! Он бы мог столько рассказать...

Я видела, как Рома поднял голову, как загорелись его глаза. Было очевидно, что он с удовольствием поделился бы своими знаниями с незнакомцем. Тем более немцем, чей дед жил здесь когда-то! Но Оля колебалась. Он переводила взгляд с меня на мужа, потом на Клауса и так по кругу.

– Но, Рома, у меня завтра йога, – наконец сказала она.

Боже мой! Так вот в чем дело? У этой тощей кикиморы завтра йога! И только поэтому она отклоняет приглашение на день рождения в один из самых приличных кабачков города!..

– И у Ромы тоже йога? – спросила я.

– Нет, – ответила Оля. – Просто он без меня не пойдет в ресторан. Правда?

Роме, насколько я видела, очень хотелось сказать, что ни черта это не правда! И он бы с большим удовольствием сходил в ресторан без нее и получил бы в сто раз большее удовольствие, чем с ней. Но сказать он этого, увы, не мог. Уж я не знаю, по каким причинам, но Рома молчал. Его взгляд опять уперся в пол, а плечи опустились.

– Ну, я очень вас прошу. – Я понизила голос. – Вы не представляете, что это будет значить для Клауса – разговор с историком! У него, может, это единственный шанс в жизни. Вряд ли он приедет сюда еще раз!

– Оля... – подал голос угнетенный муж.

Оля думала. Вот странная женщина! Нет, никогда не понимала таких. Ну и шел бы себе муж в ресторан. Что в этом, в конце концов, такого? Неужели боится, что загуляет? Глядя на Рому, я в этом о-о-очень сильно сомневалась.

– Ну хорошо, – наконец после некоего раздумья сказала Ольга. – Мы придем.

Мы вышли на улицу. Тихо падал снег. Над крышами особняков дымили трубы, унося дым высоко в ночное темное небо. Эти маленькие домики с заснеженными крышами вызывали у меня какое-то необъяснимое чувство умиления и уюта. Глубоко вдохнув терпкий морозный воздух, я вдруг подумала, как сильно я люблю зиму! Нет, все эти заморские острова, пальмы, моря-океаны – все это чудесно. Но разве может быть что-то прекрасней вот такого тихого сказочного вечера?

– Вы о чем-то задумались? – прервал мою идиллию Клаус.

– Пойдемте, уже поздно, – сказала я и прошла вперед по хрустящему снежку. – Завтра у нас ответственный день.

Глава 5

Ночью я спала плохо, если это вообще можно назвать сном. Нервничала, наверное. Хотя сама себе в этом я категорически отказывалась признаваться.

И не такие дела делали! Но сна, увы, не было. Промучившись до пяти, я встала. Села у окна, еще раз прокрутила в голове план. Ничего ли я не забыла? Все казалось продуманным. Оставалось молить Бога, чтобы не произошло чего-нибудь непредвиденного. Сюрпризы мне были ни к чему. Потом, сидя у окошка в кресле, я все-таки задремала... Проснулась около девяти.

День казался бесконечно длинным. Всегда так бывает, если на вечер запланировано что-то ответственное. Клаус ушел гулять по городу. Я, сославшись на головную боль, идти с ним отказалась. Но как только он исчез из поля зрения, оделась и вышла на улицу.

Целый день я бездельно шлялась по улицам, заходила в магазины, дивилась ценам. Пару раз возле меня тормозили иномарки, и их владельцы, одетые все как один в кожаные пальто, приглашали меня в разные места. Один, уже вовсе не молодой человек, был весьма конкретен: он сразу предложил мне определенную сумму, если бы я со гласилась прокатиться с ним до сауны. Когда я вежливо отказалась, он удивленно пожал плечами, обозвал меня дурой и укатил восвояси. Должна признаться, что я пребывала в некоей растерянности. Нет, конечно, я не вчера родилась и знаю, что такое съем. Но, положа руку на сердце, в моем, например, городе так нагло девушек не снимают. И уж тем более особ в моем возрасте и в моем наряде! Было ощущение, что местных мужчин не волновали ни возраст, ни одежда. Они предлагали всем. А местных дам вовсе не удивляло поведение мужской половины... Наверное, не многие отказывались.

В шесть тридцать вечера я, при параде, с пакетом инструментов и сменными штанами, ждала Клауса в холле гостиницы. Когда он явился в каком-то потертом свитере и все тех же джинсах, я уже не удивлялась.

– Могли бы и переодеться по поводу дня рождения, – заметила я, окидывая его взглядом.

– Я не брал с собой ничего, кроме этих вещей, – ответил Клаус.

– Что, два огромных чемодана, и ни в одном не нашлось место для штанов и рубашки?

Он не ответил. Я не стала продолжать. Выйдя на улицу, мы взяли такси и покатили в «Три медведя».

Таня уже была на месте. Она, закутанная в красивую лисью шубу, прохаживалась около входа и поглядывала на народ. В руках у нее был букет цветов. Когда наша машина затормозила у обочины, она разулыбалась.

Сразу вслед за нами прикатили Вера Петровна и Саша. На трамвае. Вера Петровна была в старом сером пальтишке и тут же окинула Танину шубу презрительным взглядом. В этом взгляде было столько ненависти, что мне на секунду стало страшно. Так, наверное, смотрели рабочие и крестьяне на дворян в далеком семнадцатом году... Саша был в курточке, которая натурально сливалась с цветом его лица – была такая же серая и помятая. Мне даже захотелось сказать: «Вам этот цвет очень к лицу...» Додохины опаздывали. Я нервничала.

– Да что их ждать? – сказала Вера Петровна. – Короли, что ли? Сказали – в семь, значит, в семь!

Я понимала, что Вере Петровне очень хотелось, чтобы Додохины не пришли. Я же молила Бога, чтобы они появились. Черт знает, что пришло на ум этой деспотичной кочерге по имени Оля? Может, встав утром с левой ноги, она передумала и решила пойти на йогу... А ее несчастный, угнетенный муж сидит сейчас, смотрит в окно на падающий снег и печально вздыхает?

Но не успела я представить себе это, как из маршрутного такси выкатили Оля и Рома. На Оле была каракулевая шубка, которую тут же оценили Таня и Вера Петровна. По Таниному взгляду читалось: «Хе-хе, у меня дороже и лучше». Глаза Веры Петровны светились, как электронная вывеска. И слово на вывеске было одно: «Буржуи».

Несмотря на явную неприязнь друг к другу, все вежливо поздоровались. Клаус держал цветы как веник и плохо изображал именинника.

– Вы хоть улыбнитесь, – сказала я, когда мы заходили в ресторан. – У вас ведь день рождения!

Рассевшись за столом, стали изучать меню. Я рассматривала присутствующих. Занималась анализом, так сказать...

Таня, судя по непринужденному поведению, была завсегдатаем питейно-едальных заведений. Она не кидала вокруг восхищенных взглядов и деловито изучала меню. Вера Петровна, это было хорошо видно, не бывала в ресторане давно. Очень давно. Она держала меню в руках и удивленно-испуганно взирала по сторонам, не забывая при этом оценивать наряды входящих в зал дам.

Саша... Сашу я не поняла. Он был безразличен. Так, например, безразлично венику, что им подметают – кухню или коридор. Он, прищурив глаз, следил за публикой. И искоса поглядывал на меня, как мне показалось, усмехаясь.

Додохины вели себя... странно. Оля, казалось, нервничала. Не сильно, но все же. Она то смотрела в меню, то закрывала его и кидала контролиру ющий взгляд на мужа. Потом опять открывала меню, читала. А муж ее, Рома, был похож на блаженного. Мне показалось, что его не выводили в свет... с момента свадьбы. Именно – не выводили. Глядя на их отношения, я сильно сомневалась, что он имел право и уж тем более дух пойти куда-то без жены. Разве что на работу и в магазин.

– Ну, выбрали? – Я решила, что пора начинать. – Предлагаю заказать салатов, нарезки, водки...

С моим предложением согласились единогласно. Только Саша потребовал еще красной рыбы и икры. Причем икры – и черной, и красной.

«Ну, собака лесная, – подумала я, диктуя официантке заказ. – Ишь, как на халяву, так и икру ему подавай!» Клаус явно прочитал мои мысли. Взглянув на Сашу, он едва заметно покачал головой. Я усмехнулась – сам не лучше.

Через пять минут стол преобразился. Салаты, закуски, холодец, колбаса, рыба. Саша, несмотря на то что заказал икры и рыбы, сам к ней даже не прикоснулся. Видимо, ему просто хотелось, чтобы Клаус (буржуй) раскошелился. Что ж, я бы тоже заказала икру. Если бы платил Клаус...

Принесли спиртное. Саша тут же взял на себя обязанности разливающего. Возражений не было. Кто бы отказал алкоголику со стажем в родном для него деле? Таня заботливо ухаживала за Клаусом. Не успевал он прожевать один кусок, как она подкладывала другой...

Когда рюмки были наполнены, Саша обратился ко мне:

– Ну, что греем-то? Тост говорите, и давайте...

Я встала. Держа рюмку водки перед собой, я очень хотела вылить ее на голову Клаусу. Но вместо этого мне пришлось сочинить праздничную речь.

– Дорогой Клаус! – начала я с выражением, глядя на его мерзкую рожу. – Сегодня мы все собрались здесь, в этом чудном ресторане, чтобы поздравить тебя с днем рождения! Позволь пожелать тебе...

Далее я перечислила стандартный набор типа счастья, здоровья и так далее, и все дружно стали чокаться. Помня, что мне предстоит работа, я пригубила водку и поставила ее на стол. Фу, какая гадость, в самом-то деле! Заказывать вино не было смысла – кроме меня, из присутствующих вряд ли кто-то знал толк в винах. А выкидывать деньги на ветер, пусть и казенные, я не хотела.

Не успели закусить, Саша опять подал голос:

– Ну, чего греем?

– Саша, ты это... неудобно, – тихо и стыдливо сказала Вера Петровна.

– Чего?

Да, что такое стеснение, Саша явно не знал. Никогда. Он смело разливал водку по стопкам, внимательно смотрел, чтобы налито было у всех, и четко подсматривал, если кто-то после тоста ставил стопку на стол.

– Так, Роман, штрафной, – заявил он Додохину, когда тот, подержав стопку, возвратил ее на стол, не отхлебнув.

– Саша, успокойтесь, – тихо, но очень внушительно сказала Оля.

– Не, а что? Разве же так можно? Примета плохая! Раз тост сказали, пить надо... Неуважение...

Спорить с Сашей, по всей видимости, никто не хотел. Буйный, что ли? – с ужасом подумала я. А сейчас как напьется, как начнет посуду громить? Плати потом за погром. А еще милицию вызовут...

– Вы не переживайте, Рита, – шепнула мне на ухо Таня, видимо поняв мою озабоченность. – Он спокойный. Если нажрется, так уснет под столом.

Я облегченно вздохнула. Пусть спит под столом. Главное, чтобы не буянил... Но тут мое внимание привлекли Оля и Рома.

– А я говорю, сбавь обороты, – очень тихо говорила Оля. – Ты забыл?

– А что я? – слабо протестовал Рома. – Я одну рюмку выпил!

– Вот и хватит пока, – продолжала жена, не глядя на мужа.

– Я еще одну, – настаивал тот.

– Рома...

Надо же, какая мегера! Выпить человеку нельзя! Выпил стопку, и тут же нокаут от жены. И как он с ней живет! Как он с ней живет и кто прав, а кто виноват, я узнала позже...

Вскоре заиграла музыка, народ потянулся на танцевальную площадку. Вера Петровна смотрела на танцующих каким-то странным взглядом. В нем читались и умиление, и зависть, и ненависть одновременно.

– Ну, чё, мать, скучаешь, – хихикнул Саша и похлопал мать по плечу. – Вон, дед бесхозный сидит, иди пригласи!

Вера Петровна вспыхнула:

– Да молчи ты, умник! Тебя не спросила, что мне делать...

В этот самый момент на край нашего стола приземлилась веселая парочка. Тарелка с салатом полетела вниз, попадали стаканы. Бутылка водки перевернулась, заливая белоснежную скатерть... Я перехватила взгляд Саши – ему было плевать и на салат, и на стаканы. Он с тоской и нескрываемой печалью смотрел, как растекается по столу огненная жидкость.

– Позвольте. – Рома вскочил, отряхивая штаны. – Это... это... Да вы пьяны!

Молодой человек, облаченный в бежевый костюм, встал со стола, поправил галстук, после чего помог подняться своей подруге. Подруга поправила цветочек, который кокетливо болтался у нее над ухом, одернула платье и подарила своему спутнику очаровательную пьяную улыбку. После этого парочка удалилась... танцевать. Ничего вроде «извините» мы не услышали.

– Вот это борзость, – скорее удивленно, чем зло сказал Саша.

– Да уж. – Не согласиться с ним я просто не могла.

Но самое поразительное было даже не в том, что парочка, разгромив стол, как ни в чем не бывало кружилась в зажигательном танце, а в том, что инцидент проигнорировали абсолютно все официанты...

– Девушка, – окрикнула я молодую брюнетку, обслуживающую наш стол. – Подойдите, пожалуйста.

Девушка подошла, делая вид, что она ничего не видела.

– Вон те молодые люди только что упали на наш стол, – сказала я, указывая на парочку.

– И что?

Над нашим разгромленным столом повисла пауза. Мы все перестали моргать и уставились на официантку. М-да... действительно – и что?

– Да ты чё, – вмешался Саша, агрессивно подавшись вперед. – Водку кто оплачивать будет?

– Кому что, – вздохнула Ольга.

– Я считаю, что вам надо выставить их вон, – сказала я. – Они пьяны в стельку! Люди здесь отдыхают!

– Не могу же я их выгнать. – Девушка рассеянно развела руками. – Что я им скажу?

– Ну, знаете ли, – вмешался Рома. – А если они сейчас начнут падать на все столы?

Девушка сделала какой-то неопределенный жест.

– Позовите администратора, – потребовала я.

– Его нет...

– Нужно выставить их за дверь! – возмутилась Ольга.

– Так они меня и послушали...

– Позовите охранника!

– Он у нас нелицензированный.

– То есть? – не поняла я.

– Он не имеет права выгонять людей...

– А тогда какого хрена он у вас стоит с рацией в кармане, яко Рембо? – усмехнулся Саша.

– Да милицию надо вызвать! – Это была уже Вера Петровна.

– Да не приедут они, – махнула рукой брюнетка. – Они по таким вызовам не ездят. Если бы драка – тогда другое дело...

– Можно и драку. – Саша, разгоряченный водочкой и ситуацией, принялся закатывать рукава.

– Так у них братва набежит...

Клянусь, мне хотелось рыдать. Рыдать от глупой беспомощности и унижения. Взглянув на своих «собутыльников», я поняла, что такое желание было не у меня одной. Только Клаус сидел и совершенно безучастно взирал по сторонам.

– Быдло, – заключила Таня, тяжело вздохнув.

– Ладно. – Саша ослабил напор. – Пусть купят нам бутылку водки, тогда мы не в обиде.

– Я спрошу, – пожала плечами девушка и ушла в сторону кухни.

Когда они скрылись из вида, все наперебой принялись обсуждать случившееся. А я посмотрела на часы и отметила, что «вышла» из графика. Прошло еще минут десять, я прикинулась больной.

– Ну вот, как же мы без вас, – наигранно печально вздохнула Таня, откусывая кусочек колбаски.

Мне хотелось сказать: «Сиди ты, коза, и корми своего хахаля... Нашла кому песни петь. Я нужна тебе как мертвому припарки». Но сказала я, конечно, совсем другие слова. А потом, так и не дождавшись «столового» финала, покинула ресторан.

Доехав до переулка, расплатилась с таксистом, подождала, пока тот уедет. Мало ли что... Потом дошла до дома, периодически оглядываясь. Никого, тишина. Зайдя в подъезд, быстро стянула с себя юбку, надела джинсы и, не включая свет, спустилась в подвал. Очень некстати подвальное окошко выходило на улицу. Если бы оно выходило в сад, можно было смело включать свет и не бояться, что тебя заметят. С той стороны дома никого не было. Но, увы, окно выходило не туда, куда бы мне хотелось. А потому его предстояло замундировать.

Светя фонариком, я открыла подвал. Признаюсь – по спине пробежал холодок. Вот странное дело – почему мы с детства боимся подвалов? Зачем нас пугали, что там живут бабайки, которые нас схватят и унесут? Видимо, детский страх сидит во мне так глубоко, что даже теперь, будучи взрослой девушкой, я испугалась, оставшись в подвале одна... Быстро осветила комнату фонарем, убедилась – бабайки нет. Потом закрыла дверь, поставила пакет на пол.

Первым делом надо было заделать окно. Вытащила из пакета плотный кусок специально подготовленной черной бумаги, примерила его к окну. Как я и предполагала, кусок оказался шире окна. Но на этот случай у меня с собой были ножницы. Отрезала лишний кусок, намазала края бумаги клеем, пришпандорила к стеклу. Потом включила свет, вышла на улицу, отошла метров на пять. Окно было темным, свет не пробивался. Облегченно вздохнув, спустилась вниз. Ну что, за работу!

Сначала надо было отодвинуть комод. Когда я налегла на него со всей силой, с ужасом поняла: он тяжелее, чем я думала. Потея, кряхтя, ругаясь, я все-таки сдвинула его с места. Но комод сильно скрипел. Передвинув его, я затаила дыхание. Мне показалось, что я слышала чьи-то шаги... Нет, тихо...

Встав на четвереньки, взяла отвертку, вставила ее в соединение между плитками, принялась долбить. Через пять минут, когда ни один кусочек не откололся, я пришла в панику. Чертовы немцы! Чем они ее заливали? Нет бы как наши рабочие – ковырнешь ногтем, и все дела. А тут – долбишь, долбишь...

Первые результаты заставили себя ждать. И довольно долго. Я была близка к истерике, когда одна плитка наконец поддалась. За ней вторая, третья. Дело пошло.

Когда я дошла до плитки номер десять, с меня лился пот, как с загнанной кобылы. Клянусь, в тот вечер я похудела на пару килограммов. Пока я стучала молотком по отвертке, мне пришла идея на писать книжку о похудении «методом отвертки». А что? Стучишь полчаса, теряешь килограмм – гениально!

И наконец, настал ответственный момент – поднятие плитки. Итак, плитка поднимается... Моему усталому взору вдруг предстала деревянная панель. Ну или, проще сказать, деревяшка. Деревяшка была местами трухлявая, вся в паутине. Ос мотрев, я поддела один конец отверткой, подняла ее с пола. И увидела ящик. При взгляде на ящик, мое сердце забилось быстрее. Господи, неужели все было не напрасно и тайник действительно существует? И я (я!) его нашла? Мои ладони вспотели, пальцы затряслись. Перекрестившись, я нагнулась и принялась извлекать ящик на свет божий. Я очень боялась, что он будет слишком тяжелым, но он весил не более пятнадцати килограммов. Попыхтев пару минут, поставила его на пол рядом с собой. Несмотря на то что тайник был вовсе не мой, меня охватил как-то детский азарт. Словно я нашла клад, зарытый пиратами... Осмотрела ящик со всех сторон, не обнаружила никакого замка. Так было неинтересно! Просто один крючочек, который я тут же открыла. Распахнув крышку ящика, расстроилась. Наверное, я ожидала увидеть нечто другое. Хотя, если бы меня спросили, что именно я ожидала увидеть в недрах этой пыльной коробки, я вряд ли ответила бы. В ящике лежали пара бронзовых (на мой взгляд) статуэток, небольшие настольные часы, фарфоровая ваза, серебряное блюдо с изображением орла и стопка писем, аккуратно перевязанная ленточкой. С моей точки зрения, никакой особой ценности эти безделушки не представляли. Ну, разве что ценность памяти...

Усевшись на пол рядом с ящиком, я первым делом сама не знаю почему потянулась за письмами. Наверное, так устроены люди (женщины, во всяком случае) – им всегда хочется знать чужие тайны. Развязала ленточку, достала первое письмо, раскрыла его. На темной от времени бумаге чернилами было написано:

«Дорогие Иоган и Анна! Надеюсь, все здоровы. Спешу сообщить вам, что Линда спокойно добралась до... и очень рада своим выбором... Маленький Ханц уже начал говорить и стал таким чудным...»

Прочитав первые строки, я сложила письмо. Мне стало стыдно. Было ощущение, что я откровенно подглядываю в чью-то личную жизнь. Ну, если посудить, какое мне дело до какой-то там Линды, Ханца и всех остальных? Однако я обратила внимание на тех, кому было адресовано данное послание. Иоган и Анна... Уже из спортивного интереса раскрыла второе письмо. Оно было адресовано все тем же Иогану и Анне. Потом третье, четвертое... Адресаты не менялись. Это были все те же люди – Иоган и Анна Берх. И тут я вспомнила разговор у Додохиных. Рома спросил: как звали вашего деда? Клаус после затяжной паузы назвал имя. Он сказал: Вернер Майдт. А Роману это показалось странным... Теперь, когда я смотрела в чужие письма, мне тоже это показалось странным. Если рассуждать логически: при чем тут Иоган и Анна Берх, если в доме жил Вернер Майдт? Ни одно из писем в стопке не было адресовано Вернеру Майдту. А потому сам собой напрашивался вывод: он здесь никогда не жил. А Клаус зачем-то врал... Тут же всплыл в памяти разговор в регистратуре отеля во время оформления. Девушка спросила: «Господин Клаус Крюгер, правильно?» Клаус подтвердил. Но как же так? Ведь у Додохиных он назвал своего деда Майдтом. Ну да, Вернер Майдт. Тогда почему он – Крюгер? Если бы это была внучка, тогда другую фамилию можно было бы объяснить тем, что девушка вышла замуж. А внук? Нет, конечно, возможны разные варианты. Может быть, дед был по матери. Или внук элементарно сменил фамилию. Может, ему не нравилось быть Майдтом? Но, несмотря ни на что, все это показалось мне подо зри тельным. В голове уже проскочила кое-какая идейка. Но зацепиться за нее мне не удалось – в коридоре послышались шаги. Я быстро обернулась и... погрузилась во мрак...

Когда я пришла в себя, первым делом ощутила сильную головную боль. Ясно, меня огрели, причем сильно. Открыв глаза, я обнаружила себя на полу в лежачем положении. Руки мои были завернуты за спину и связаны. Глубоко вздохнув, я огляделась и, к сильному своему удивлению, поняла, что нахожусь в комнате Саши. Сам он сидел за столом, спиной ко мне, и ковырялся в том самом ящике. Вот так номер... Интересно, что все это значит? В комнате было жарко и душно, Саша сидел без майки. Моему взгляду предстала его спина. Вся синяя от наколок... Кресты, Иисус, какие-то надписи, которые я не смогла разобрать. И вдруг я с ужасом поняла, что имею дело не с рядовым алкашом. Саша был уголовником. Услышав мое шевеление, он повернулся.

– Ну чё, оклемалась? – спросил он, глядя на меня злыми глазами.

– Развяжи меня, – потребовала я.

Саша подошел и присел рядом со мной на корточки. Схватив меня за подбородок, резко приподнял мою голову. Так резко, что боль пронзила шею.

– Ты кого парила, овца? Думала, я – фуфел какой-то?

Я с ужасом смотрела в его глаза, налитые водкой и кровью, и действительно чувствовала себя овцой. А интересно, как это он оказался здесь, а Клаус мне так и не позвонил? У нас был строгий уговор: если кто-то уйдет, тут же сообщить мне. Неужели напился, свинья?

– Немец твой нажрался и щиплет Таньку за задницу, – сообщил Саша, прочитав мои мысли.

– Что ты собираешься со мной делать? – прохрипела я.

Саша закусил губу и шмыгнул носом. Он думал. Потом сказал:

– Грохну. Яма готова. Замурую, как было.

– И не побоишься? – Я старалась придать своему голосу бодрости.

– Чего? – не понял Саша.

– Опять посадят...

– Не-а, меня не посадят. Немца твоего посадят. Все улики на него показывают...

Голос звучал так уверенно, что волосы на моей больной голове зашевелились. Действительно, если прикинуть, то так оно и выходило. Кто стучал в подвале? Клаус. Пришел он с кем? Со мной. Я что сказала? Правильно, что у него психическое расстройство... И к тому же зачем какому-то Саше убивать незнакомую женщину? О-ля-ля... Нет, умирать я не собиралась. Тем более – таким способом! Подумать только – погибнуть от руки какого-то урки и быть закопанной в подвале его дома. Ну уж нет! Все мое усталое и испуганное нутро взбунтовалось. Я хотела жить! Я ведь еще даже не замужем! Мне нужно время. Хотя бы чуть-чуть. Чтобы подумать.

Смерив меня хищным взглядом, Саша вернулся за стол.

– Как ты узнал? – поинтересовалась я, пытаясь завести некую беседу и выиграть время.

– Плохо твой немец долбанутого изображал... Видал я шизиков...

– Что там, в ящике-то?

– Чё, не видела? – не поворачиваясь, спросил Саша.

– Не успела, – усмехнулась я.

– Да говно всякое, – с досадой сказал он. – Хотя вот тут что-то, по-моему, есть...

Он принялся что-то трясти, но что именно это было, я видеть не могла. Саша притих. Его синяя спина напряглась, как у зверя.

Пошевелив руками, я вдруг поняла, что веревка была завязана слабенько. Руки двигались. И чем больше я ими двигала, тем свободнее становилась веревка. Но шуметь было нельзя. Поэтому, усердно ерзая руками во все стороны, я опять заговорила:

– Ну, нашел что-то? Что же я, зря старалась? Ну?

– Замолкни, гнида, – очень невежливо отозвался Саша, продолжая пыхтеть над чем-то невидимым.

– Какой ты, однако, грубиян, – обиделась я и высвободила руку. Потом другую. И тут же мой взгляд наткнулся на утюг в углу. Что ж, если сильно хлопнуть, можно и череп раскрошить. А убивать этого подонка мне, несмотря ни на что, не сильно-то хотелось. Но выбора не было – либо я его, либо он меня. Тихо встав, схватила утюг. В этот момент он повернулся. Но единственное, что успел сделать, – сильно удивиться. А потом мешком свалился на пол. – Гнида, – прошептала я, глядя на струйку крови, струящуюся из виска.

Нет, я его не убила. Он дышал. Я оттащила его в тот угол, в котором так недавно лежала сама, связала ему руки тем же пояском от халата Веры Петровны. Только завязала я его качественно, как учил Ганс. Но все равно мне было страшно. А вдруг он выпутается? Вот тогда мне точно крышка. Окинув комнату взглядом, я увидела комод. В верхнем ящике обнаружила кожаный пояс. Связала негодяю ноги. Теперь было относительно спокойно.

Подошла к столу, взяла стул и поставила его так, чтобы видеть и Сашу, и дверь. Ведь он сидел ко мне спиной, потому ничего не заметил. Что ж, не буду повторять его ошибки. Не успела я сесть, как зазвонил мой телефон! Взглянув на номер, я усмехнулась – это был Клаус. Проснулся, красавчик!

– Слушаю, – спокойно сказала я. Что толку кричать, тем более если он пьян?

– Вы достали тайник? – спросил он.

Судя по голосу, он был пьян, но только чуть-чуть. Навеселе, так сказать. Интересно, почему тогда он проворонил уход Саши?

– Вы доста...

– Достала, – отчеканила я.

– Хорошо! Замечательно! – Его голос затрепетал. – Вы нашли там статуэтки?

– Их две, – сказала я, окидывая взглядом содержимое ящика.

– Пастушка есть? Не забудьте ее. Это... это было моей бабушки. Хорошо?

Про бронзовую пастушку он повторил раз пять. Я спросила, где он и почему не доложил о Саше. Клаус сказал, что тот ушел в туалет и все за столом до сих пор думали, будто он там... Веселье было в разгаре. Но вот Додохины уже на пути домой.

– Забирайте вещи и приезжайте в гостиницу. – Клаус явно начал командовать. – Не забудьте пастушку. Дорогая вещица...

Положив трубку, я, конечно, уставилась на пастушку. Нет, вся эта история начинала попахивать... Да убейте меня, я никогда не поверю, что эта пастушка с корзиной так дорога Клаусу! Покрутив статуэтку в руках, заметила на шее у пастушки какие-то царапины. А потом мой взгляд упал на нож, который лежал на столе. Стоп... Ведь пока Саша сидел за столом, он что-то там делал. Звук был похож на то, будто он что-то пилил. Подняв пастушку над столом, я потрясла ее. Внутри что-то было. Схватив нож, я принялась ковырять шею и уже через пять минут поняла – статуя не была литой. Голова и туловище являлись отдельными деталями, которые были склеены или запаяны кем-то очень предусмотрительным.

Прошло минут десять, прежде чем раздался щелчок, и голова ни в чем не повинной девушки с глухим стуком упала на стол. И в этот самый момент я заметила шевеление. А потом раздался голос:

– Ты чё, бл...

Я примерно представляла, что хотел мне сказать Саша, но сделать ему я этого не позволила. Дальше я выкинула нечто такое, чего сама от себя даже не ожидала... А именно: я подскочила к нему, схватила его за волосы и два раза ударила мордой об пол. Вполсилы, правда. Саша очень удивился. Наверное, еще больше, чем я сама. Подняв на меня заплывшие глаза, он тяжело задышал. Из носа потекла кровь.

– Молчать, – тихо сказала я и вернулась к столу. – А то кляп в рот суну...

Саша смотрел на меня и, насколько я понимала, никак не мог понять, как же так случилось, что мы поменялись местами. Было видно, что такого поворота событий он себе не представлял. Я опять взялась за пастушку, но остановилась. Мне не нравилось, что он на меня смотрит. Там, внутри фигурки, явно что-то было, и мне не хотелось, чтобы этот урка стал свидетелем моей находки.

– Знаешь что. – Я встала и обвела комнату взглядом. – У меня есть идея...

В углу, на крючке, висела какая-то рубашка. Сорвав ее, я подошла к негодяю и завязала ему глаза.

– Так-то лучше.

– Развяжи, су..

Я опять стукнула его мордой об пол и добавила:

– Будешь ругаться, буду бить. Понял?

Саша промычал что-то невнятное. Я приняла это за знак согласия.

Вернувшись к столу, аккуратно взяла пастушку и перевернула ее вниз головой. А когда из ее недр мне на ладонь посыпались камушки, я, скажу честно, даже не удивилась. Случись это еще год назад, я бы прыгала от восторга, поражаясь собственной гениальности. Теперь же просто усмехнулась, рассматривая на ладони переливающиеся каменья. Усмехнулась тому, что меня почти провели. Интересно, почему Клаус с самого начала ничего не сказал о камнях? Так дела не делаются. Уж если он друг Жака и обратился к нему за помощью, значит он должен был полностью доверяться человеку Жака. То есть мне.

Камни сверкали у меня на ладони, как снежинки на солнце. Я не ювелир, но за время работы на Жака повидала достаточно драгоценностей. И умела разбираться, что есть что. Здесь были бриллианты, рубины, сапфиры... Неплохая коллекция. Но интересно, почему люди убиваются из-за этих стекляшек? Сколько смертей, убийств, раздоров происходит по вине этих безделушек! А ведь на самом деле – что это? Просто камни... Даром что сверкают. Нет, никогда не понимала этой ненормальной любви что к золоту, что к камням. Вот деньги – это да. Это деньги. Хотя, если продать эти камни, получатся деньги...

Оборвав сама себя на столь глубоком анализе ценностей, вернулась к реальности. И поняла, что я в некоем тупике. По крайней мере, на данный момент. Я плохо представляла, что мне следует делать дальше. Ехать в отель и отдавать камни Клаусу я не собиралась. И вовсе не потому, что я хотела прикарманить эти сверкающие безделушки. А потому, что я очень сомневалась в том, что Клаус – тот, за кого себя выдает. Я ему не верила. Он врал с самого начала. Но все бы было ничего, если бы не письма, адресованные Анне и Иогану! Неужто внучек забыл, как звали его дедушку и бабушку?

– Ну чё, нашла? – раздался глухой голос Саши.

– Ты лежи, лежи, – рявкнула я. – Не твоего скупого умишка дело...

Саша замолчал. Но буквально через минуту спросил:

– Слышь, а ты кто?

Кто я? В голову тут же пришла матерная присказка. Присев на корточки рядом с недавним соперником, я сорвала рубашку с его головы. На меня устави лись два злых красных глаза. От этого взгляда по спине пробежал холодок, но я тут же взяла себя в ру ки.

– А какая тебе разница, кто я? – спросила, не отводя глаз. Он буравил меня зрачками в ожидании, что я опущу глаза. Испытывал...

– Да так, – сказал, дернув щекой.

– Казанская я, – соврала я, придавая своему голосу эдакий блатной оттенок. – По делу... Я сейчас уйду, а ты останешься. И если ты, падла, разинешь рот, тебя навестят братки. Ты же умный мужик, жить хочешь... – Потом я вроде как подумала и добавила: – А зачем я буду тебя оставлять? Незачем... Как насчет пожара?

Я прекрасно видела, как сильно он хотел вскочить и перерезать мне горло кухонным ножом. Но сделать этого он, увы, не мог. К тому же никак не мог определиться, верить мне или нет. Сомнение четко читалось в его полупьяных глазах. Но еще там читался страх. Он меня боялся, как боятся всего неизвестного. Не сказав ничего, усмехнулся. Видимо, Саша был уверен, что его кривая на один бок усмешка нагоняет на людей страх.

– А чтобы ты не орал, сделаем вот так...

Я опять завязала ему глаза. Потом достала из комода дырявый носок и сунула ему в рот.

Саша отчаянно замычал, как бык перед воро тами мясокомбината. Но слышать его никто не мог.

Положив камни в карман, я быстро прошла на кухню, нашла какой-то магазинный пакет. Сложив туда содержимое ящика, прихватила сам ящик. Оставлять его в квартире было глупо. В ванной раздобыла старый тазик, накидала туда газет. Потом закрыла дверь в комнату, поставила тазик прямо у двери, подожгла газеты. Пожара, конечно, не получится, но Саша, почуяв дым, стопроцентно навалит в штаны. Радуясь своей затее, вышла из квартиры. Когда я уже была на выходе из подъезда, у обочины затормозила машина. Приехали Додохины. Не раздумывая ни секунды, я кинулась обратно, спустилась в подвал.

– А я говорю тебе, что никакой Вернер здесь не жил, – пьяным голосом вещал Рома. – Я же тогда копался в архивах, помнишь? Тогда, когда мы нашли коробку с сервизом в саду...

– Ну и что? – нервно ответила Ольга. – Что ты к нему приставал целый вечер? Напился – и приставал!

– Я не приставал... – Голос Ромы звучал обиженно.

– Как же не приставал? Битый час доказывал ему, что какой-то там Вернер здесь не жил! Тебе-то что? Не стоило выпускать тебя в ресторан! Нажрался как свинья... Поднимайся наверх!

Роман больше ничего не ответил. Послышались шаги, поднимающиеся наверх. Потом щелкнул замок, хлопнула дверь, и все стихло.

Все еще стоя в подвале, я задумалась над тем, что только что услышала. Роме можно было верить: во-первых, он лицо незаинтересованное. Во-вторых, он действительно историк, и, если уверен, что Вернер тут не жил, значит, так оно и есть. И письма – прямое тому доказательство.

Убедившись, что вокруг все тихо, я вышла к дороге, переживая, что простою здесь очень долго в ожидании какой-нибудь машины. У нас в городе в такое время машин мало. Все спят. Но только не в Калининграде! Не успела махнуть рукой, как какая-то иномарка затормозила у обочины.

– Куда? – весело спросил молодой парень, глядя на меня оценивающим взглядом.

– В отель. Плачу. Интим не предлагать, – сказала я.

– Ладно, садись, – разочарованно вздохнул тот. Видимо, у него была определенная цель, с которой он разъезжал по ночному городу.

В отель я зашла, как шпионка, оглядываясь. Мне очень не хотелось застать Клауса сидящим, например, в холле. Я бы с удовольствием поехала куда-нибудь в другое место, но куда я могла по ехать?

Сонная девушка, которая сидела на ресепшне, сказала, что он у себя, пришел час назад, был очень пьян. А потом добавила, что с ним женщина...

– Вы же не пускаете посторонних? – изумилась я, зная строгие правила наших отелей.

– Да они заплатили, – тихо сказала та и чуть смутилась. – Вы же с ним это... Должны знать... Дамочка толстая такая, рыжая...

– Я с ним не это, – сказала я. – Но знать, конечно, должна. Спасибо.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я натурально кипела. Нет, ну гад! Мало того что вся эта история уже не то что попахивает, а откровенно воняет, так у него еще хватает наглости давать мне какие-то указания в тот момент, когда сам он развлекается с дамой! Таня – тоже мне дама... Леди с овощной базы. Мадам Помидоркина!

Влетев к себе в номер, я бросила пакет на кровать. Потом прошлась пару раз от окна до двери и наконец достала телефон. Ничего, если Жак спит, пусть просыпается. Такое дело не терпит отлагательства.

Но Жак не спал. «Алло» прозвучало вполне бодро.

– Как дела, моя дорогая? – справился босс.

– Относительно, – ответила я.

– Не понял...

– Жак, скажите мне, а как выглядит ваш друг, Клаус?

– Среднего роста, темноволосый, кареглазый, довольно приятный малый. Женщины находят его очень привлекательным. А что?

– Дело в том, что Клаус, которого я нынче сопровождаю, далеко не брюнет...

Я рассказала Жаку все с самого начала. Он слушал не перебивая, что случается с ним крайне редко.

– Что же вы раньше мне не позвонили? – сухо спросил он.

– Пардон, когда? Занята была, знаете ли...

Жак был очень удивлен и никак не мог поверить, что какой-то самозванец набрался наглости и приехал вместо его друга Клауса. Также он никак не мог понять, кто именно этот самозванец и каким образом он узнал о намерениях настоящего Клауса. Стоит отметить, что мы оба были поражены, как нагло само званец гнул свою линию! И ведь не боялся, что кто-то из нас догадается, что он – это вообще-то не он?

– Родственник, – выдвинула я версию.

– Думаете?

– Уверена на девяносто процентов. Какой-нибудь пятиюродный брат, неудачник, завистник... Жак, вы действительно не знали про тайник?

– Клянусь вам. Речь шла только о том, чтобы найти дом.

– Думаю, вам стоит найти настоящего Клауса, – заметила я.

– Завтра же утром, – деловито сказал босс.

– Что прикажете делать с камнями?

– Все, включая камни, везите в Москву. Вылетайте завтра же вечером. Я вас встречу в «Балчуге», на ужине.

Глава 6

Я заснула прямо так, как была, – в одежде. А проснулась от настойчивого звонка телефона. Нащупав аппарат где-то около подушки, просипела «слушаю».

– Вы были правы, – раздался голос Жака. – Этот мерзавец действительно дальний родственник. А зовут его, по совпадению, тоже Клаус. Клаус Крюгер.

В этот момент в дверь постучали.

– Я в ванной, – крикнула я, на цыпочках проходя в ванную комнату.

– Зачем вы сообщаете мне такие детали? – удивился Жак. – Еще скажите, что вы там делаете...

– Я не вам, – прошептала я, прикрывая трубку. – Это он стучится...

– Не открывайте ему ни в коем случае! Мало ли, какой он больной... Вылетайте сегодня же, поняли?

Понять-то я все поняла, но Клаус продолжал стоять за дверью и стучать громче и громче. Бросив трубку, я заметалась по ванной. Потом быстро разделась, закуталась в полотенце. Мне нужно было время, чтобы придумать хоть что-то.

– Ну что вы барабаните? – недовольно спросила я и открыла дверь, не снимая цепочки.

– Откройте, – потребовал Клаус, толкая дверь.

– Вы что, не видите, я в ванной?

Клаус уставился на меня недовольными серо-голубыми глазами. Белки у него были красные, как у рака. Видимо, вчера хорошо набрался.

– У вас есть панадол? – спросил он, корчась. – Мне ужасно плохо...

– У меня нет, – сказала я. – Спросите на ресепшне.

– Вы все привезли?

– Вы позволите, я домоюсь? – рассердилась я. – Идите к себе в номер и полежите. Я приму душ и принесу вам ваши реликвии.

Не желая более продолжать разговор, я захлопнула дверь у него перед носом.

– Я пойду в бар пить пиво, – сообщил Клаус из-за двери.

– Отличная идея, – крикнула я и принялась собирать вещи.

Через полчаса я была готова. Душ, макияж, чемодан. Билет до Москвы был заказан и ждал меня в кассе. Но теперь у меня появилась задача – покинуть отель и не наткнуться на Клауса. Я не боялась его. Он бы все равно мне ничего не сделал. Просто мне казалось, что было бы лучше, если бы я исчезла... Тогда мне в голову пришла очень простая, на мой взгляд, гениальная мысль. Я позвонила на ресепшн и попросила девушку подняться ко мне в комнату. Через две минуты по стучали. Я распахнула дверь. И тут же, получив удар в нос, отлетела на кровать. В коридоре стоял Клаус.

Захлопнув за собой дверь, он набросился на меня, принялся душить.

– Где вещи? – захрипел, сжимая пальцы кольцом вокруг моей шеи.

Я тут же отметила, что внешний вид порой обманчив. Я бы никогда не могла предположить, что Клаус обладает такой силой! Но теперь я в этом убедилась.

– От...пусти, – простонала я сдавленным голосом.

Нет, черт возьми, за три года моей карьеры на меня ни разу не нападали дважды за сутки! Но отпускать Клаус явно не собирался. Он давил все сильней и сильней, а у меня перед глазами заплясали красно-фиолетовые круги. И если бы мой уже затуманенный взгляд не упал на утюг, которым я десять минут назад подглаживала брюки, я бы, скорее всего, потеряла сознание. Глядя Клаусу в ненормальные глаза, я свесила руку с кровати, дотянулась до утюга. Тепленький, еще... Потом из последних сил размахнулась и опустила утюг на голову подлеца. Надо же, второй раз за сутки меня спасает утюг. Вечная слава его изобретателям!

Клаус мгновенно разжал пальцы, осел прямо на меня. Брезгливо столкнув его на пол, я с жадностью вдохнула. Горло болело, наверняка все было в синяках! Не успела я подумать, что делать с негодяем, в дверь опять постучали. Ну, блин, день стучащих дверей!

– В душе, – крикнула я.

– Это с ресепшна, – сообщила девушка. – Вам что-то надо?

– Шоколада! – прошептала я. А вслух сказала: – Закажите мне такси. Я уезжаю через десять минут.

– Вы не могли мне сказать это по телефону? – раздраженно спросила та.

– Нет, это тайна...

Девушка ушла. Клаус застонал. Не теряя ни минуты, я быстро разрезала большое махровое полотенце, связала ему руки и ноги. Едва успела закрепить последний узел, он открыл глаза.

– Ну, доброе утречко, – улыбнулась я, а потом, схватив за жидкие белые волосы, с радостью стукнула его об угол кровати. Странно, но в последнее время во мне проснулась какая-то жестокость. Надо же, накануне Сашу об пол била, теперь Клауса о кровать... Профессиональный рост, не иначе. Клаус вскрикнул. Вполне понятно – ему было очень больно. Из носа потекла кровь. Я принесла из ванной другое полотенце, подложила ему под голову – мне стало жалко гостиничный ковер нежно-бежевого цвета.

– Что же ты, сволочь немецкая... Не стыдно?

– Я тебя убью, – прошипел Клаус.

– Ну, постарайся. – Я, развлекаясь, села в кресло и пнула его ногой в бок.

Было забавно смотреть, как Клаус пытался развязать мои узлы, перекатываясь с одного бока на другой. Это было бесполезным занятием. В свое время вязать такие узлы меня научил Ганс. А уж он-то знал толк в деле.

– Где камни? – спросил он, перестав кататься по полу.

– Как – где? У меня.

– Отдай!

– Ну конечно...

Я подошла к зеркалу и ужаснулась. Шея моя была малинового цвета. Слава богу, на улице зима – это безобразие я легко прикрою шарфом. Поправив волосы и макияж, я засунула обрезки полотенца Клаусу в рот. Конечно, он сопротивлялся. За что и получил еще раз мордой об пол. Потом накинула пальто, взяла чемодан и покинула номер.

Гостиницу я покинула быстро, незаметно, через служебный вход. Правда, после того, как я прочесала через сугробы гостиничного двора, мне пришлось лезть через забор и попыхтеть с чемоданом, но это мелочи. Возле центрального входа меня, наверное, ожидало такси, вызванное девушкой с ресепшна. Но я предпочла уйти по-английски. Ведь когда они обнаружат Клауса в комнате связанным, тут же начнется суматоха, вызовут милицию...

Через пару часов я была в аэропорту. Я несколько волновалась, боялась, что меня могут искать. Но меня никто не искал, все было спокойно. Старенький, не внушающий доверия Ту-134 оторвался от земли и устремился в синее небо, дребезжа старинными моторами.

Когда я добралась до «Балчуга», уже натурально валилась с ног. К тому же я вдруг вспомнила, что ничего не ела целый день. Жак позаботился – заказал мне номер. Быстро покончив с отельными формальностями, бросила чемодан и спустилась в ресторан, не переодеваясь.

– Вы очень устало выглядите, – заметил босс, покачав головой. – Господи, что у вас с шеей?

Я рассказала, самую малость приукрасив историю.

– Какая сволочь, – в сердцах сказал Жак, мрачнея. – Надо было его убить.

– У меня, босс, нет табельного оружия...

– Я вам непременно выдам. Напомните мне завтра утром...

За ужином Жак рассказал мне все, что сумел узнать за последние двадцать четыре часа.

Оказалось, что настоящий Клаус лежал в больнице, и уже давно – два месяца назад он попал в серьезную аварию. До того как он попал в аварию, он действительно списывался с Жаком и рассказывал ему о своем желании навестить Калининград, найти дом его деда. О тайнике он знал, но тогда, в переписке, ничего Жаку не сказал. Не хотел беспокоить заранее.

Жак рассказал ему, что кто-то, тоже по имени Клаус (я видела паспорт!), набрался наглости списаться с ним, выдавая себя за настоящего Клауса. И даже приехал! А что хуже всего – хотел прикарманить себе содержимое тайника!

Клаус настоящий был так поражен услышанной историей, что не сразу нашелся что сказать. А потом тихо произнес: «Не может быть...» Он извинился перед Жаком, сказал, что ему необходимо сделать пару телефонных звонков, дабы проверить кое-что. Через двадцать минут он перезвонил.

Выяснилось, что лже-Клаус являлся ему каким-то очень далеким родственником, не то троюродным кумом, не то четвероюродным племянником, не то бог знает кем. Работал у него в банке в отделе технического снабжения. Когда Жак упомянул кого-то, кто выдавал себя за настоящего владельца тайника, Клаус тут же подумал, кто это может быть. И не ошибся. Он позвонил в банк, и ему сообщили, что Клаус четыре дня назад очень резко «заболел» и куда-то исчез. Дома его не было, на телефонные звонки он не отвечал. Он был кому-то нужен по работе – вот его и искали пару дней. А потом перестали...

– Так, значит, этот негодяй – его дальний родственник. – Я не ошиблась в своих догадках.

– Да. – Жак покачал головой. – Как ни парадоксально, родственники почти всегда готовы перерезать друг другу глотку за деньги.

– Но как же он узнал о тайнике и о переписке? Ведь, насколько я понимаю, родственная связь у них – седьмая вода на киселе. Да и не друзья они...

– Клаус подозревает, что тот, «ремонтируя» его компьютер, покопался в нем. Знаете, когда один родственник – глава банка, а другой – так себе, технарь, последнему завидно. Я не знаю, какую цель он преследовал, копаясь в компьютере. Но как мы видим – результат превзошел все ожи дания.

– Но ведь вы сами сказали, что о тайнике в вашей переписке не было ни слова!

– Значит, там было что-то другое... Что, возможно, натолкнуло братишку на мысль провести более детальное расследование. Откуда мне знать, может, Клаус вел какую-то переписку с одной из своих тетушек, решивших перед смертью рассказать ему о тайнике? Кстати, я уточнил – его деда действительно звали Иоган. А бабку Анна... Вещи у вас?

– В номере, – кивнула я, доедая огромную креветку в винном соусе, которая томилась у меня на тарелке.

Удивилась ли я тому, что услышала? Вряд ли. Но меня поразила наглость самозванца. Ладно, приехал. Ладно, решился на обман и предательство. Но так себя вести! Чего стоила одна сцена с багажом! К тому же теперь я понимала: чемоданы были, скорее всего, пустые. Они были нужны для содержимого тайника, которое он надеялся вывезти. А отели? Да и вообще все эти претензии в мой адрес! Если бы я только знала...

После ужина мы поднялись в номер, я открыла чемодан.

– Вот, смотрите, – кивнула, выкладывая на диванчик трофеи.

– Это все мишура, – быстро сказал Жак. – Камни где?

– Конечно. – Я улыбнулась и выудила из кармана брюк сверточек.

Развернув его, Жак изменился в лице. Взглянув на меня разочарованными глазами, спросил:

– И это все? Я-то думал, тут алмазы величиной с кулак, а здесь...

– Ну уж извиняйте, – фыркнула я. – Что было!

Утром следующего дня я проснулась со странным ощущением какой-то неопределенности. Словно я что-то не доделала. ЧТО? Где-то на подсознательном уровне я знала, что я хотела сделать. Но все откладывала. Зачем? Надо ли? Уехала себе – и уехала...

До встречи с Жаком оставалось еще целых три часа. На улице было морозно, но солнечно. Решив не скучать в отеле, я оделась и спустилась вниз.

Я шла бесцельно. Просто так гуляла, наслаждаясь зимой. Проходя мимо магазина одежды, не удержалась и зашла. А через пятнадцать минут вышла оттуда с приличным пакетом. Там лежали зимнее пальто, добротные сапоги без каблука и теплая шаль. На улице я взяла такси и сказала водителю: «На почту».

На почте я сложила все покупки в коробку и написала адрес получателя: «Калининград, ХХХ переулок, д. 7, кв. 1. Сергеевой Вере Петровне». Мне было искренне жалко старушку.

После обеда черт знает где за городом Жак учил меня стрелять из пистолета. Не могу сказать, что после наших занятий я смогу попасть в пчелку на цветке, но в живот какому-нибудь негодяю точно попаду. Сначала Жак хотел дать мне пистолет с собой. Но потом передумал:

– Жалко будет, если вас поймают на таможне... Главное, что вы освоили кое-какие навыки и знаете, где курок. В следующий раз мы организуем вам оружие на месте.

А перед тем как отправить меня в аэропорт, вспомнил:

– Да, Клаус все так же хочет найти дом деда. Несмотря на то что тайник вы уже обнаружили.

– И вы поверили? – усмехнулась я. – Там наверняка еще что-то зарыто.

– Думаете? Даже если это так, мне все равно. Просто имейте в виду, что через пару недель его выпишут из больницы, он малость оклемается дома, а потом...

– А потом я буду сопровождать его в Калининграде, – докончила я фразу.

Усевшись в свое кресло в самолете, я откинулась на спинку и закрыла глаза. Очень хотелось домой, отоспаться. Рядом никого не было – я сидела одна. Убедившись, что за мной никто не наблюдает, достала из кармана беленький платочек, развернула его. Три разноцветных камушка блеснули, отражая вечерний луч солнца. Каюсь – не смогла удержаться... Не права я была в своих размышлениях о них накануне вечером.

«Ничего, – подумала я, – Клаус и так владелец банка. И отелей. Не обеднеет». А еще я подумала, что эти переливающиеся стекляшки начинают мне нравиться все больше и больше. Особенно когда я думаю, сколько получу, когда их продам...

Французская неожиданность

Глава 1

Через пару месяцев, в апреле, настоящий Клаус все-таки приехал в Калининград. Меня, конечно, отправили сопровождать его. Клаус настоящий оказался несколько приятней самозванца, но только несколько. Он не был так жаден, как его родственничек, но назвать его щедрым было нельзя. Он не был таким нудным и дотошным, но веселья от его компании я получила ровно на грош больше, чем от компании лже-Клауса. А потому я сделала вывод: немец русскому не товарищ. Слишком уж разнятся наши национальные особенности...

Проводив Клауса, я перекрестилась. И вдруг поняла, что ужасно устала. От таких нудных, скучных типов всегда устаешь. Кровопийцы проклятые! Но отдохнуть мне не удалось. Работа, как говорится, кипела...

Опять Москва, опять роскошный отель. Нет, что ни говори, а я ни разу не пожалела, что согласилась работать на Жака. Он умел жить красиво, с размахом, и я постепенно привыкала к такому же образу жизни.

Встретив в кафе, Жак как-то очень внимательно осмотрел меня. Словно прикидывал что-то.

– Что-то не так? – удивилась я такому тщательному осмотру.

– Нет, все в порядке, – мило улыбнулся босс. – Просто прикидываю, получится ли из вас девушка легкого поведения?

– Ага. – Нет, я не удивилась. – Опять будем кого-то совращать?

– Не совсем... Слушайте..

У Жака был давний, хороший друг. Британец по имени Джон Брендон – человек богатый, умный, с хорошей репутацией и... разбитной, непутевой дочкой. Жена его умерла от какой-то тяжкой болезни много лет назад, когда девочке было всего десять лет, и потому папаша воспитывал ее сам. Как мог. Джон очень старался вырастить девочку в лучших консервативных английских традициях. Но получил совершенно противоположный результат...

Когда Лизе стукнуло пятнадцать, она сбежала из родительского дома впервые. Тогда ее нашли быстро – на вокзале, в компании каких-то уличных наркоманов. Причем на следующий же день. Почти полгода она просидела под домашним арестом, но это не изменило ровным счетом ничего. Второй побег был совершен в день ее шестнадцатилетия. Рано утром Джон поднялся в комнату к любимому чаду, чтобы преподнести подарок, но обнаружил пустую постель и записку в два слова: «Не ищи».

На этот раз поиски заняли неделю, и девочка была обнаружена в другом конце страны, с группой каких-то рокеров, после чего стала посещать психолога два раза в неделю.

Но посещения психолога ничего не дали. Спустя полгода она сбежала опять. Так, с завидной регулярностью, она убегала каждые пять-шесть месяцев. Находили ее всегда в разных местах, но все чаще – в компании людей с очень сомнительной репутацией.

– Дайте отгадаю, – предложила я. – Она опять сбежала, и мне надо ее найти?

– В общем-то вы правы, – согласился Жак, отпив кофе из маленькой беленькой чашечки.

– Интересно, если все время ее искала полиция, почему в этот раз ее должна искать я? Да и как я ее найду?

– Я вам скажу почему. – Жак кивнул. – Во-первых, месяц назад ей исполнился двадцать один год. То есть она теперь совершеннолетняя, и искать ее никто не будет. Во-вторых, ее папаша приблизительно знает, где она, и не хочет вовлекать в это дело полицию. Ему просто стыдно... К тому же он человек небезызвестный, и, как только кто-то из желтой прессы пронюхает об очередном исчезно вении его ненаглядной девочки, тут же разыграется настоящая «газетная буря». А он человек тихий. И каждый раз очень сильно переживает, когда его имя и имя его дочери муссируют в прессе. К тому же вы сами знаете, как любят приврать наши собратья по перу и пишущей машинке. Ну, понимаете?

– Это я понимаю. Не понимаю другого, – я пожала плечами, – если он знает, где она, почему не поедет туда и не заберет ее?

– Потому что она плюнет ему в лицо и скажет, что хочет оставаться там, где она есть.

– И где это?

– Вам знакомо имя Люка Бене?

Я нахмурилась и напрягла память. Люка Бене... Нет, я ничего не припоминала. Это имя я слышала впервые.

– Нет, – призналась я.

– Неудивительно, – согласился Жак, – я и не думал, что имя создателя и владельца сети порножурналов может быть вам знакомо...

Я тут же вытянула шею: такая фигура явно заслуживала любопытства!

Люка Бене было семьдесят, он давно уже находился на заслуженном отдыхе. Много-много лет назад, плюнув на порядочность и нравственность, он сделал то, на что никто не решался ранее. А именно: организовал первый в Европе порнографический журнал. В него полетели камни, в него плевали на улицах, ему слали угрожающие письма, его поливали грязью... С момента выхода в свет первого номера журнала имя Люка было окружено скандалами и передрягами. Но Люка лишь посмеивался – на журнал был спрос, а значит, дело будет процветать!

И дело Люка действительно процветало. Девушки, желавшие сняться в журнале, тянулись к нему беспрерывным потоком. Он даже сам себе признавался, что не ожидал такого наплыва. Журнал раскупался, денежки капали на банковский счет, Люка строил свою империю. К тому же он был страстным любителем женщин и, богатея, утопал в женских внимании и любви.

Спустя несколько лет в свет вышел еще один журнал, потом следующий. Потом Люка решил попробовать свои силы в кинобизнесе и даже снял несколько картин. Порнокартин, разумеется. Но кино его не увлекло – он передал дело своему напарнику. Сам Люка продолжал умножать свои миллионы благодаря знаменитым журналам.

И вот теперь Люка было семьдесят. А может, и больше. Точной даты его рождения никто не знал, свои праздники он отмечал без обозначения конкретного возраста. Просто «день рождения» и праздничный торт. Ну и вечеринка до рассвета – само собой разумеется. Зачем кому-то знать, сколько именно накапало старику? Он уже давно не работал, передал бразды правления своим преемникам. Купив роскошное поместье на юге Франции, Люка перебрался туда и больше не выезжал. Оно было и понятно – ему незачем было выезжать. В поместье было все. Абсолютно все.

В огромном доме было десять спален, пятнадцать туалетных комнат, три зала, две огромных кухни, теннисный корт, два бассейна, спортзал, прачечная, кладовые, сауна... Вместе с Люка там всегда проживало шесть-семь его подружек. Одновременно.

Молодые красавицы попадали к Люка разными путями. С кем-то знакомился в ресторане, кого-то он высматривал, прогуливаясь по пляжу, кто-то искал встречи с ним сам. Но так или иначе, девушки находились у него по собственному желанию. И были свободны покинуть роскошный дом в любое время дня и ночи. Их никто не держал. Но покидать дом Люка никто не хотел.

– Фу. – Я поморщилась. – Им нравится ублажать этого старпера?

– Ублажать? – Жак вскинул вверх брови. – Дорогая моя, я не думаю, что ему уже что-то надо. Хотя, учитывая успехи мировой науки и медицины, он, скорее всего, еще что-то может. Но я сомневаюсь в том, что он этого хочет... Подумайте сами – этот человек видел столько женских тел, сколько не видел никто другой. Причем в самых откровенных позах. Мне бы на его месте секс набил оскомину.

– Тогда зачем ему эти девушки?

– Я так думаю, он просто привык, что вокруг него всегда много молодых красавиц. Они живут у него, загорают, купаются, почти ежедневно устраивают вечеринки. А он человек не жадный – дарит им подарки. К тому же жизнь в его имении – то же, что бесконечный отдых на Гавайях... Бесплатный.

– А откуда вы, простите, знаете, сколько у него там спален? – поинтересовалась я.

– Если вы намекаете на то, что я там был, я вас разочарую – я там не был. Просто Люка входит в десятку самых богатых холостяков мира. И о его «хоромах» любят писать разные глянцевые сплетники. А теперь перейдем к делу. Вы, надеюсь, уже поняли, что вам надо будет любыми способами попасть к нему в «наложницы»?

– Это-то я поняла, но как вы себе это видите?

– Пока никак, – признался Жак, – а вы?

Попасть к Люка, вокруг которого вьются десятки, если не сотни любительниц веселой жизни и легкой наживы, в моем понимании было далеко не просто. Тем более что почти все девушки, обитавшие у него под старческим крылом, были либо моделями, либо певичками, либо танцовщицами. Я не входила в данную категорию.

– Допили? – спросил Жак, кивая на пустую чашку на столе. – Тогда поедемте. Вас надо приодеть...

В бутике, в который мы приехали, Жак нежно чмокнул продавщицу в ярко напудренную щечку и сказал:

– Сашенька, нам надо сделать из этой дамы... шлюху.

Сашенька, дама не первой свежести, приподняла тонкие брови, но уточнять не стала.

– Сделаем? – спросил Жак, присаживаясь в кресло.

– Постараемся, – сказала Саша на удивление низким голосом. – Но это будет сложно.

Я мысленно улыбнулась. Меня порадовал факт, что шлюху из меня сделать сложно. Видать, герцогиней была моя прабабушка, и течет во мне голубая, знатная кровь.

Саша обошла меня кругом, потом остановилась, наклонила голову то влево, то вправо.

– Снимайте штаны, – деловито сказала она и кивнула в сторону примерочной.

Я прошла в примерочную и сняла джинсы.

– Ну, уснули? – раздался голос Саши из-за шторы. – Мне же надо посмотреть на ваши ноги! Может, они у вас кривые...

Я отдернула штору. Саша окинула меня профессиональным взглядом. Потом подошла к стойке с вешалками, быстро пробежалась по ним рукой. Наконец остановилась и извлекла на свет что-то очень миниатюрное.

– Примерьте-ка, – сказала она, протягивая мне вещицу. – Эта юбочка должна быть в самый раз.

Узнав, что это – юбочка, я очень сильно удивилась. Кусочек материи, который я держала в руках, никак не походил на юбочку. Ну, разве только для куклы.

Натянув юбку на себя, я ахнула – она едва прикрывала мое мягкое место.

– Выходите, я взгляну, – раздался голос Жака.

Оттягивая юбку книзу, я вышла из раздевалки бочком.

– Это же порнография, а не юбка, – сказала я, глядя на набедренную повязку. – А уж если я нагнусь, вид сзади...

– Кстати, пройдитесь и нагнитесь, – сказал Жак.

Я опешила. Но Жак не шутил. Закинув ногу на ногу, он повторил:

– Пройдитесь и нагнитесь. Что вы ломаетесь, как девочка? Я вас отправляю к самому коварному Казанове всех времен и народов! Ну же!

Потоптавшись на месте, я вздохнула и пошла. Описав полукруг по магазину, остановилась в паре метров от Жака, медленно нагнулась, глядя на него между ног.

– Хочу вам сказать, что вид сзади просто потрясающий, – заключил Жак. А потом добавил: – А я и не знал...

Меня бросило в краску. Быстро встав, я смахнула со лба прядь волос и прошла в раздевалку.

– Сашенька, найдите ей топик, – послышался голос Жака. – Такой, чтобы все прелести были наружу...

Когда Саша принесла топики, я ужаснулась еще больше. Если юбка была порнографией, топики были... чем-то хуже порнографии.

– И не забудьте снять ваш бюстгальтер, – донеслись до меня слова Жака. – Думаю, без него вы в сто раз аппетитнее.

Через пару минут я стояла посреди зала в юбочке и топике, который буквально лопался у меня на груди. Скажу честно – я чувствовала себя ужасно неуютно. Почти голой. А потому то и дело одергивала юбку и поправляла топик.

Оценив меня издалека, Жак вдруг встал и подошел ко мне почти вплотную. Я почувствовала аромат его туалетной воды. Очень вкусной туалетной воды. Обойдя вокруг меня пару раз, он вдруг сорвал с моего хвоста резинку, и волосы разлетелись по плечам.

– Ну что вы вечно с этим хвостиком? – сказал он с сожалением. – У вас такие красивые волосы...

Я посмотрела на себя в большое зеркало и невольно улыбнулась. От обычной Риты не осталось и следа. Странно, но в таком амплуа я себя не представляла...

Через час мы покинули магазин, вооружившись несколькими пакетами. Юбочки, топики, платья, босоножки на высоком каблуке... Последнее наводило на меня страх. Нет, не то чтобы я всю жизнь протопала в лаптях и не умела ходить на каблуках. Просто Жак настоял на о-о-очень высоких каблуках.

– Вы просто обязаны носить открытые босоножки на высоком каблуке, – заметил он. – Мужчины очень любят именно эту деталь дамского ту алета.

Поднявшись к себе в номер, я вытряхнула пакеты на кровать. Да, покупки были приобретены. Дело оставалось за малым: научиться носить все эти юбочки и топики так, словно я ходила в них всю жизнь.

Пока я мерила свой новый гардероб еще раз, зазвонил телефон. Это был Жак.

– Жду вас на ужин через полчаса, – сообщил он и повесил трубку.

Наспех приняв душ, я решила, что, раз уж мне стоит учиться носить эти вещи запросто и непринужденно, начать стоит прямо сейчас. Немедленно. Пересмотрев новый арсенал, я остановилась на черной юбке, ярко-красном топе и босоножках, отделанных черными камнями. Довершала наряд короткая кожаная куртка. Покончив с макияжем, я уже собиралась по привычке собрать хвост на макушке, но, вспомнив слова Жака, остановилась. Отложив резинку, взбила волосы, чуть сбрызнула шедевр лаком. Нет, хороша, черт возьми!!!

Около лифта стояла пара – мужчина лет пятидесяти, с женой. Когда я подошла, мужчина тут же пробежался по мне взглядом. А жена, заметив, пнула его в бок.

Спустившись в холл, Жака я там не обнаружила. Возможно, я пришла немного раньше, а может, его задержал какой-то важный телефонный звонок. Предупредив девушку на ресепшне, я прошла в бар и уселась у стойки. Не успел бармен поставить передо мной бокал вина, как над ухом раздался чей-то незнакомый голос:

– Сколько?

Я повернулась и увидела брюнета с маленькими усиками. Он стоял так близко, что я чувствовала его частое дыхание на своей шее.

– Простите? – Я посмотрела ему в темные глаза.

– Сколько? – повторил незнакомец. – Сколько вы берете за ночь? Я дам вам двести.

Мои глаза невольно округлились, а рот приоткрылся. Не мигая я смотрела на наглеца и не находила что сказать. Сколько я беру за ночь? Бог ты мой, так ведь он принял меня за... проститутку!

– Вы ошиблись, – сдерживая волну раздражения, ответила я. – Я проживаю в отеле. С мужем...

– О! – Незнакомец сделал шаг назад. – Вашему мужу очень повезло...

И ушел. Ушел быстро. Наверное, ему стало стыдно. Чертыхнувшись, я отпила вина. А бармен, наклонившись к стойке, подмигнул мне:

– Что, мало предложил?

– Ну, знаете ли...

Я резко встала, взяла бокал и, уже выходя из бара, крикнула бармену:

– Стакан заберете в ресторане!

Ресторан гудел как улей. Жак стоял возле дверей и поглядывал на часы. Увидев меня, он изменился в лице и как-то хитро улыбнулся.

– Вас не узнать, – сказал он, когда я поравнялась с ним. – Кстати, вы заметили, как на вас смотрят мужчины?

– Мне только что предложили деньги, – сообщила я боссу, проходя в зал.

– Да? Сколько?

– Двести, – фыркнула я.

– Какой мерзавец!

– Именно, – согласилась я, следуя за метрдотелем к нашему столику. – Нахал!

– Это очень мало, – покачал головой Жак. – За такую красоту – не меньше трехсот!

– Что-о-о?

– Видимо, вам недостает золотых украшений. Этот момент мы проработаем завтра. Что вы будете сегодня – рыбу или мясо?

Заказав рыбу в винном соусе, я вдруг подумала, что на самый крайний случай без куска хлеба я не останусь...

Глава 2

Через пять дней я вылетала в Париж. Первоначально я должна была покинуть Париж в день прилета и сразу отправиться в Нарбонн. Но я уговорила Жака пробыть там хотя бы денек.

– Увидеть Париж и умереть? – усмехнулся босс.

– При чем тут умереть? Просто очень хочется посмотреть город.

– Хорошо, если вам так хочется... Только не забывайте смотреть под ноги, когда будете прогуливаться по парижским бульварам.

– Это еще почему? – удивилась я.

– Потом узнаете.

Рейс был утренний, а погода была отличной. Когда самолет стал снижаться, я прилипла к окну и не отрывалась от него до самой посадки. Боже мой, мне не верилось, что я с высоты птичьего полета вижу крыши Парижа! Нет, это чудо... Мне почему-то казалось, что прекраснее города не может быть на земле.

Самолет коснулся земли, взревели двигатели. Пассажиры, как по команде, захлопали.

– Уважаемые пассажиры, наш самолет только что произвел посадку в аэропорту «Шарль де Голль»...

Но люди уже, конечно, ничего не слышали. Народ хватал свои причиндалы и строился к выходу. Трап, на удивление, подали тут же. Я даже не успела натянуть на себя куртку...

Спускаясь вниз, к автобусу, я глубоко вдохнула полной грудью. Мне почему-то казалось, что воздух здесь, в Париже, должен быть другим. Каким именно он должен быть, я не знала, но ожидала какого-то особенного запаха... может, цветов? Но воздух, к моему разочарованию, был самым обыкновенным. Пахло соляркой, выхлопными газами и чем-то еще техническим. Не могу объяснить почему, но мое романтическое, возвышенное настроение тут же принизилось. Девушка в синей форме довольно грубо тыкала пальцем в автобус. Ну, здравствуй, Париж...

Покончив с формальностями, я вышла на улицу. Что ни говори, а аэропорты во всем мире одинаковы. Везде вьются проныры таксисты, везде гремят тележками носильщики... Не успела я как следует осмотреться, передо мной, словно гриб из земли, вырос чернобровый красавец.

– Мадемуазель, – он чуть нагнул голову, – в город?

Я назвала отель, услышала цену и, решив не терять времени зря, села в машину.

Нет, что ни говорите, но Париж впечатлял. Я опять прильнула к окну и с жадностью всматривалась во все, мимо чего мы проезжали.

– Первый раз в Париже? – Красавчик пытался завязать разговор.

– Да, – коротко ответила я, не глядя на него.

– Вам очень понравится, – продолжил тот, глядя на меня в зеркальце заднего вида. – Мадемуазель путешествует одна?

«Ну, приехали, – подумала я. – Почему все таксисты мира пытаются со мной познакомиться?»

– Нет, мой муж уже в Париже, – ответила я, не отрываясь от окна.

Дальнейший путь до отеля мы проделали в тишине.

Отель Royal Monceau Paris Etoile был расположен в исторической части города. Я сама заказывала себе номер и поэтому предпочла отель в центре. У меня был всего день, и за этот день я планировала посмотреть много мест.

В отеле со мной заговорили по-французски. Нет, ну вот откуда им знать, что я понимаю их язык? Ведь в моем паспорте четко и довольно крупно написано – русская. Я понимаю – английский. Как ни крути, это язык интернациональный. И на нем принято обращаться к иностранцам. Но видимо, не во Франции...

Проигнорировав вопрос дамы в темно-бордовой форме, я улыбнулась и сказала:

– Не понимаю...

Дама тоже улыбнулась, правда, несколько кривенько, но тут же перешла на английский.

– Не забудьте, что я заказывала номер с видом на площадь, – напомнила я даме, расписываясь в отельной бумажке.

– Конечно, мадам. – Та невзлюбила меня с первой минуты моего пребывания.

Бросив чемодан, я первым делом залезла под душ. Как же хороши гостиничные ванные комнаты! Потом переоделась, быстро набросала на лицо нечто вроде легкого макияжа и отправилась на экскурсию.

Как зачарованная, я шла по улице. Вот теперь я поняла смысл фразы «Увидеть Париж и умереть». Нет, Москва красива, бесспорно, но то, что представляет собой Париж... просто не поддается описанию. Я пересекла какой-то бульвар, полюбовалась парком, щелкнула фонтан, увенчанный ангелочком с кувшином, и вдруг... во что-то вляпалась. Взглянув под ноги, я с ужасом поняла, что я действительно вляпалась. В дерьмо. И мои новенькие туфли поменяли оттенок... Тогда мне вспомнились слова Жака: «Смотрите под ноги». Теперь я, конечно, поняла, что он имел в виду. Но было поздно.

Присев на лавочку, я стала копаться в сумочке на предмет салфетки. Но, к сожалению, у меня были только маленькие гигиенические салфетки. А еще салфетки для снятия макияжа. Расстроенная до крайности, я тупо взирала на свои туфли, думая, чем бы лучше их вытереть. В этот момент рядом на лавочку кто-то сел.

Я машинально повернулась и увидела блондинку лет сорока. Она мило улыбнулась и с сожалением констатировала:

– Вляпались, да?

Я молча кивнула.

– Вот, возьмите. – Она протянула мне салфетку обыкновенную, а потом добавила: – Здесь за углом есть кафе. Там вы сможете помыть туфли в туалете.

Я поблагодарила незнакомку и обтерла носок одной туфли. На вторую салфетки не хватило.

– Пойдемте, я покажу вам, где кафе. – Блондинка весело улыбнулась. – Вы, конечно, приезжая.

– Почему вы так решили? – поинтересовалась я, поднимаясь со скамейки.

– Парижане народ привычный – всегда смотрят под ноги. И носят салфетки.

– Я как-то не ожидала, что здесь на улицах... – Я умолкла. Очень не хотелось произносить слово «дерьмо».

– К сожалению, – печально вздохнула та. – Меня зовут Катрин.

Я тоже представилась и с радостью последовала за новой знакомой мыть туфли.

Пока я занималась своим «грязным» делом в туалете, Катрин заказала кофе и булочки. Так что, когда я вышла в зал, она весело помахала мне рукой.

– Позвольте угостить вас, – сказала она. – Это что-то вроде извинения за Париж.

Я посмотрела в ее темные, почти лиловые глаза и была тронута до глубины души. Вот как парижане извиняются за грязь в своем городе! Нет бы у нас так...

Катрин оказалась весьма интересной особой. Она трещала без умолку, рассказывала о Париже и даже вызвалась провести мне тур по городу. Я была польщена, но сомневалась, стоит ли принимать приглашение незнакомки. Но потом подумала и решила – а почему бы нет? По крайней мере, она была женщиной, а не липучкой таксистом. А что плохого я могла ожидать от женщины? Правильно, ничего. Допив кофе, я сказала, что принимаю ее приглашение, и мы покинули кафе.

Увидеть Париж... и не умереть от усталости – вот что было актуально для меня в тот день. Увидеть хотелось многое, но к семи вечера я уже просто падала с ног, а пятки гудели от беспрерывной ходьбы. Катрин, в отличие от меня, усталой не выглядела. А проводив меня до отеля, спросила:

– Не хотите отведать настоящей французской кухни?

Париж Парижем, но я была твердо уверена, что французской кухни как таковой просто не существует. Я понимаю у нас – борщ, селедка под шубой, винегрет, блинчики, соленые огурцы... А у них что? Ну десяток соусов. Ну лягушки... Бр-р-р. И все? Но обижать Катрин мне не хотелось. Тем более что мне показалось, – это я должна была ее пригласить. Отблагодарить за такой продуктивный день. Но она меня опередила.

– Конечно, – сказала я. – Но мне надо в душ. И переодеться...

– Само собой разумеется, – мило улыбнулась она. – Я буду ждать вас... ну, скажем, в девять. Ресторан «Х». Найдете?

– Возьму такси.

Распрощавшись с Катрин, я поднялась в номер, не переставая удивляться странной встрече. Кто бы мог подумать – не успела приехать в Париж, как тут же вляпалась в дерьмо и познакомилась с Катрин. А Катрин оказалась потрясающей женщиной!

Катрин было сорок три. Выглядела она на сорок. Она была давно разведена и о мужчинах отзывалась... нелестно. Детей у Катрин не было, но зато у нее была куча племянников и племянниц, которых она очень любила. «Значит, мне не суждено стать матерью», – просто сказала она днем в кафе, ничуть при этом не приуныв.

Натуральная блондинка с томными лиловыми глазищами. Да, именно глазищами, потому что они у нее были просто огромные. И такие глубокие, словно два озера Байкал. Нет, и куда мужчины смотрят? Фигура у Катрин была отменная. Такой только завидовать. Хотя, если разобраться, ничего удивительного в этом не было – нерожавшая, не замужем, ходи себе в спортивный зал да сауну хоть каждый день. Судя по тому, как ухоженно она выглядела, именно этим она и занималась. А что ей было еще делать? Работала Катрин в каком-то модном журнале, чем, признаться, сразу меня заинтересовала.

– Вы, наверное, знаете всю подноготную модного мира, – заметила я днем.

– И даже больше, – подмигнула мне она.

Приняв душ, я раскрыла чемодан и нависла над ним в раздумье. Одеться прилично – или... как? Из «приличного» у меня было только одно платье и брючный костюм. Но и то и другое скорее подходило для бизнес-встречи где-нибудь в офисе, чем для ужина в ресторане. Приложив к себе малиновое платье, купленное по настоянию Жака, я пару минут колебалась. Ну очень уж оно было короткое. Хотя, с другой стороны, я иду ужинать с женщиной. Будь это незнакомый мужчина, он бы, без сомнения, принял этот наряд за некий вызов с моей стороны. Но только не Катрин. Тем более что она работник модного журнала!

Облачившись в малиновое платье и туфли с открытым носом, я покрутилась у зеркала и нашла себя очаровательной. Наряд был дополнен золотым гарнитуром (подарком Жака) – сережки и подвеска с рубинами. Гарнитур был довольно дорогой, но Жак настоял. Он сказал: «Не подумайте, что это мой личный подарок вам. Понимайте это как часть рабочей одежды. Вам надо выглядеть дорого. И моя задача об этом позаботиться».

Застегнув подвеску, я еще раз взглянула на себя в зеркало. Да, вот теперь я выглядела дорого. На все пятьсот. Нет, не франков. Фунтов! Прихватив сумочку, я взбила волосы, накинула куртку и спустилась в холл.

Такси вереницей стояли у отеля, а таксисты, собравшись в кучки, тихо покуривали в ожидании клиентов. Как только я появилась на ступеньках отеля, кучка тут же зашевелилась.

– Мадам, – раздалось сразу несколько голосов. – Куда?

Я назвала название ресторана, и передо мной распахнулась дверца до блеска начищенного «ситроена».

– Мерси, – поблагодарила я таксиста, который проводил мою ногу жадным взглядом. Так смотрят бездомные собаки на куриную ножку, поедаемую посетителем в кафе. «Какие-то голодные у них мужики, – подумала я, усаживаясь поудобнее. – Или это я такая неотразимая?»

Вечерний Париж произвел на меня потрясающее впечатление. Город переливался огнями, бурлил, шумел. Было такое ощущение, что сейчас – канун Нового года. Но сейчас был апрель... Интересно, как же тогда здесь должно быть красиво в канун Нового года! Надо будет подумать о том, чтобы отправиться сюда в конце декабря. Если, конечно, Жаку не приспичит отправить меня куда-нибудь, скажем в Конго...

У нужного ресторана мы были через пятнадцать минут. Таксист вежливо открыл дверь и, подав мне руку, помог выйти. Он опять скользнул по мне взглядом и поинтересовался, не нужно ли будет приехать за мной позже. Я взяла карточку с его телефоном и обещала позвонить.

У входа в ресторан стоял швейцар, облаченный в черную с золотым форму. Он вежливо поклонился и распахнул передо мной дверь с золоченной ручкой. Поблагодарив его, я вошла в помещение.

За последние годы я много где побывала. Имела удовольствие откушивать в довольно роскошных ресторанах. Но этот ресторан потряс меня до глубины души. Осматриваясь вокруг, я вдруг поняла, что в этом заведении я готова съесть даже таракана в молочном соусе. И дело тут не в кухне. Все дело было в атмосфере. Какие шторы! А канделябры? Мама мия! Увидеть и умереть... Да, вот теперь можно было.

Катрин уже ждала меня. Она сидела за столиком у окна. Увидев меня, улыбнулась и помахала рукой. Услужливый метрдотель проводил меня до стола и помог сесть. Не успела я сказать «здрасте», как надо мной навис старичок во фраке:

– Карту вин?

Он протянул мне карту вин и исчез. А я наконец сказала:

– Добрый вечер.

Катрин положила на стол свои ухоженные руки и тихо произнесла:

– Ты выглядишь просто потрясающе.

В принципе я это знала. Но для виду удивленно приподняла брови:

– Правда?

– И этот цвет... – Катрин покачала головой. – Тебе очень к лицу...

Ясно, мы перешли на «ты». Я не возражала. К тому же зачем нам, двум женщинам примерно одной возрастной категории, не связанным никакими служебными приличиями, обращаться друг к другу на «вы»?

Я заказала вино. Потом мы заказали ужин. А Катрин все не сводила с меня глаз. Впервые я почувствовала себя несколько неуютно. Нет, я сама из тех людей, кто при разговоре всегда смотрит прямо в глаза. Но она просто сверлила меня своими глазищами.

– Скажи, – попросила я, отпив вина. – Тебе что-нибудь известно о Люка Бене?

Катрин скорчила гримасу и прикурила сигарету.

– Господи, – сказала она, закатив глаза. – Только не говори мне, что ты хочешь попасть в гарем к этому старому хрычу!

М-да.. Ведь именно к нему мне и надо. Причем завтра же. В Нарбонне я заказала отель всего на один день. Возможно, я была излишне оптимистична. Но я очень надеялась, что попаду к Люка еще до заката.

– Прямо ужас какой-то, – недовольно сказала Катрин, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. – Неужели у девушек не осталось ничего святого?

Было видно, что имя этого старика ее раздражало.

Пару секунд я помолчала. А потом вошла в роль.

– У меня нет такой хорошей, высокооплачиваемой работы, как у тебя. А потому...

Я понурила голову и стала теребить накрахмаленную салфеточку. Не рассказывать же ей о настоящей цели моего визита во Францию?

– Девочка моя, – Катрин заговорила со мной как старшая сестра, – это вовсе не значит, что тебе надо продаваться этому мерзкому старикашке! Знаю я этих девиц, которые проживают у него... Ни одной порядочной особы. Фу, шлюхи малолетние...

Пропустив ее замечание мимо ушей, я продолжила:

– Говорят, он выезжает в город за покупками...

– Выезжает, – согласилась Катрин. – И на пляж тоже. Неужели ты действительно этого хочешь?

Не могу сказать, почему мое желание стать одной из девушек Люка Бене так задело Катрин. Но она изменилась в лице. От прежней улыбчивой дамы не осталось и следа. А горячее все еще не несли... Я решила, что продолжать в том же духе – просто испортить вечер. Возможно, у нее есть свои причины на то, чтобы так реагировать на мое сообщение. Может, она сама когда-то проживала в его доме. Не лезть же к человеку в душу? Но и смотреть на ее вмиг скуксившуюся физиономию мне тоже не хотелось. Потому я решила поменять тактику поведения:

– Ну, это не окончательное решение. Вернее, даже не решение... Так, мысли. А может, просто спортивный интерес. Бывает же такое?

Катрин тут же взглянула на меня испытывающим взглядом. Она думала – вру я или нет. Я похлопала невинными глазами, посмотрела в окно, а потом глупенько хихикнула. Так, на всякий случай.

– Ничего интересного, – заметила она.

– Как же прекрасен Париж! – зачарованно вздохнула я, взглянув в окно.

– Завтра я покажу тебе Лувр, – вдруг сказала Катрин.

Я так и застыла с глупой улыбочкой на лице. Лувр – это замечательно. Но! Во-первых, я не просила ничего больше мне показывать. Во-вторых, в десять утра у меня самолет...

– Спасибо. Но на завтра у меня другие планы, – сказала я.

– Можно послезавтра, – пожала плечами моя новая знакомая.

Принесли еду. На огромной тарелке лежал неприлично маленький кусочек мяска, залитый каким-то золотистым соусом. Не могу сказать, что я большой едок, но при одном взгляде на миниатюрную порцию я поняла, что мне будет мало...

– Бон аппетит, – сказала Катрин и взяла в руки золоченые приборы.

Отрезав кусочек мяса, я отправила его в рот. Пожевала. И тут же убедилась, что лучше наших шашлыков ничего нет. Мясо – парная телятина. Соус – фиг разберешь. Причмокнуть от удовольствия мне не захотелось. А картошечка... Пюре картофельное, оно и в Африке пюре.

– Как вам наша кухня? – поинтересовалась Катрин, смакуя кусок какой-то загадочной живности.

– Ничего, – без энтузиазма заметила я. – Наша, пожалуй, поинтересней...

От такого заявления Катрин округлила глаза. Но я сделала вид, что не заметила ее реакции, и принялась терзать ножом остатки мяса на огромной тарелке.

Когда с едой было покончено, к нашему столику подкатили поднос со сладостями. Скажу честно сладости впечатляли больше, чем мясо. По крайней мере, выглядели они зазывающе.

– Мадам?

Катрин отрицательно покачала головой.

– А мне вот это. – Я ткнула пальцем в какой-то мусс. – И вот этого кусок...

После ужина Катрин настаивала на том, чтобы мы отправились в какой-то винный погреб, но я вежливо отказалась. Было поздно, хотелось спать. А утром самолет...

– Вот мой телефон. – Катрин протянула аккуратно сложенную бумажку, на которой был написан номер.

– Я обязательно позвоню, – сказала я перед тем, как сесть в такси.

По дороге в отель я думала о Катрин. Не знаю почему, но что-то в ней казалось странным... Возможно, то, как внимательно и пристально она смотрела на меня в ресторане. Или ее бурная реакция на Люка Бене... Еще мне показалось странным, что телефонный номер она написала на бумажке. Разве у нее нет карточки журнала, в котором она ра ботает? Хотя очень может быть, что у нее просто не оказалось с собой запасной визитки. Я развернула сложенный кусочек бумаги и быстро пробежалась по цифрам глазами. Надо же, номер был почти как Танькин... Их различали две цифры. Знала бы Танька, что в Париже есть похожий номер!

За углом показался мой отель. Расплатившись с водителем, я вышла из машины и зашагала к себе в номер.

Глава 3

Утром погода испортилась. Когда я проснулась, небо уже было затянуто серой пеленой, нудно моросило. Посмотрев в окно, я с облегчением вздохнула – всего через пару часов я буду на побережье! Ну, почти что на побережье. А потом, когда доберусь до Люка, не упущу возможности малость позагорать. Лиза может подождать... А уж там погода просто обязана быть хорошей.

Через час я была в аэропорту. Рейс вылетал по расписанию, без задержек. Ровно в девять тридцать я поднялась на борт самолета и, глядя в свой билет, продвигалась по салону в поисках места. И вдруг я заметила знакомую шевелюру пшеничного цвета. Остановившись, тихо позвала:

– Катрин?

Катрин повернулась.

Застыв в проходе, я не знала, как реагировать. Не могу сказать, что я испытала радость от этой неожиданной встречи. Вовсе нет. Скорее наоборот – я отчего-то забеспокоилась. Перед тем как моя парижская знакомая улыбнулась, я моментально прокрутила в голове вчерашний разговор, но никакого упоминания о полете в Нарбонн там не было! Я от четливо помнила фразу: «Завтра я покажу тебе Лувр». Так почему же она здесь?

Катрин улыбнулась, сделала удивленные глаза.

– Вот так встреча! – сказала она, откладывая в сторону какой-то журнал. – Ты все-таки летишь... в Нарбонн?

«Все-таки...» Нет, что все это значит? Все-таки летишь, все-таки не летишь? Ее появление в самолете показалось мне более чем странным. Ведь еще вчера она никуда не собиралась. Или просто не сказала? Но как могло получиться, что мы обе летим в одно и то же место именно в один и тот же день? И в одном самолете? Я не из тех людей, которые верят в Провидение, совпадения, судьбу. Мне показалось, что тут что-то начинает... попахивать... чем-то странным.

Натянув на лицо улыбку, я сдержанно сказала:

– Да вот, решила слетать на побережье. А ты?

– Не поверишь. – Катрин всплеснула руками и устало вздохнула. – Срочная деловая поездка. Меня поставили в известность вчера в полночь... Это недостатки нашего бизнеса. Порой все планы летят в тартарары. Вчера, например, мой редактор сообщил, что сегодня вечером в Нарбонне со стоится какой-то светский прием, на котором будут всякие знаменитости. Так что... лечу на фотосессию. Буду составлять отчет о нарядах наших звезд.

Я смотрела в ее глаза и очень сомневалась в правдивости ее слов. Еще три года назад я купилась бы на ее сказку. Но не теперь. Катрин врала, и меня это очень беспокоило: зачем она это делает?

– Мое место чуть дальше, – сказала я, так как сзади меня уже подталкивал какой-то нетерпеливый толстяк. – Подойду попозже.

Усевшись в кресло, я озадачилась. Срочное задание? Тот же рейс? Нет, просто невозможно. Но тогда зачем она летит в Нарбонн?!

Мне очень хотелось, чтобы рядом со мной кто-то сел. Все эти совпадения казались мне странными, и беседовать с Катрин не очень-то хотелось. Но, к сожалению, самолет оказался полупустым. А потому сразу после взлета Катрин покинула свое место и перебазировалась ко мне.

– А где будет прием? – поинтересовалась я, пытаясь понять, врет она или все-таки нет.

– В одном закрытом клубе, – ответила Катрин. – К сожалению, вход только по пригласительным. Иначе я бы тебя взяла с собой.

Клуб, приглашения... Катрин врала, причем очень неумело. И чем больше она врала, тем неуютнее я себя чувствовала. Когда принесли завтрак, Катрин вроде как невзначай поинтересовалась, где я буду проживать. Я неопределенно пожала плечами и сказала, что пока не решила. Называть отель мне не хотелось. Чуть позже она вспомнила про Люка Бене и сказала, что он наверняка будет на приеме. Я пропустила это замечание мимо ушей.

Когда самолет коснулся земли, я перекрестилась. Компания Катрин начала меня тяготить. Мне очень хотелось поскорее покинуть самолет и распрощаться с ней навсегда. Мой внутренний голос настаивал на том, что она – очень странная женщина. А странные люди всегда вызывали у меня опасение.

Уже на улице Катрин спросила:

– Может, тебя подкинуть до отеля?

– Я ведь сказала, что еще не знаю, где остановлюсь, – улыбнулась я. – Сейчас посмотрю предложения туристических бюро...

– Ах да, – спохватилась она. – Мой телефон у тебя с собой?

– Конечно, – соврала я, так как понятия не имела, куда сунула бумажку с ее номером.

– Позвони, как устроишься.

– Непременно...

Выйдя из здания аэропорта, я не спешила. Подошла к небольшому киоску, сделала вид, что изучаю список местных отелей. Сама же искоса поглядывала на Катрин. Хотела убедиться, что она села в машину и уехала, а потом уже брать такси.

Катрин подошла к обочине, несколько раз повернулась. Клянусь, она смотрела на меня. Я же продолжала делать вид, что очень занята и ничего не вижу... Потом к ней подъехало такси, она положила в багажник свою довольно маленькую дорожную сумку и была такова. Я с облегчением вздохнула...

Через двадцать минут я была в отеле. Отель был попроще, чем парижский, но вполне уютный. Погода радовала. Поднявшись к себе в номер, я вышла на балкон и окинула взглядом курортный городок. Итак, я на месте. С чего начинать?

Резиденция Люка Бене находилась за городом, на побережье. Я это знала от Жака. Но не ехать же к нему в гости? Во-первых, туда не доберешься на автобусе. Они туда просто не ходят. Во-вторых, часть дороги – частная. Не идти же остаток пути пешком?

Ну, даже если сделать все именно так, что я скажу охране у ворот его владений? «Здрасте, я – Рита из России, в гости пришла, пирожков принесла?» Мне каким-то образом надо было узнать, как часто и, главное, где он появляется в городе. А потом уже действовать.

Несмотря на то что рейс занял около двух часов, мне очень хотелось сполоснуться. После самолета у меня всегда создается ощущение какой-то несвежести. Наспех приняв душ, я переоделась и направилась вниз.

Спустившись вниз, прогулялась по холлу, рассматривая витрины сувенирных лавочек. Когда девушка, стоявшая за стойкой ресепшна, освободилась, я быстрым шагом направилась к ней. Перегнувшись через стойку, тихо сказала:

– Вы не могли бы мне помочь...

Девушка отложила какую-то папку, подошла ко мне:

– Слушаю вас...

Глядя на молодое некрасивое веснушчатое лицо, я прикидывала: может ли она знать что-то о нужном мне человеке или нет? Хотя... наверняка здесь, в Нар бонне, даже бездомные кошки знали месье Бене.

– Меня интересует один человек, – начала я издалека. Но девушка почему-то тут же устало вздохнула. А ее глаза, еще секунду назад горевшие неподдельным интересом, тут же погасли.

– Бене? – уточнила она разочарованно.

– Да...

– Словно помешались все, – раздраженно сказала девушка, схватив папку.

– Девушка, постойте. – Я схватила ее за рукав. – Я знаю, что вы думаете. Но он мне нужен по другой причине...

– По какой же? – усмехнулась та, глядя на меня как на придорожную грязь.

И я, понизив голос, рассказала девушке абсолютную правду. Другого выхода у меня не было. Услышав о моих благих намерениях, та сразу изменила свое отношение ко мне.

– Это правильно, – сказала она, понизив голос. – Я вам скажу, где он бывает...

Через десять минут я знала примерный график передвижений Люка. Оказалось, что каждую пятницу он в компании нескольких своих «партнерш» выезжает в супермаркет за провизией. Его всегда сопровождает мини-фургончик, так как покупает он много... По субботам вывозит своих красавиц по магазинам. А каждое воскресенье устраивает пирушки у себя в имении.

Я машинально спросила:

– Какой сегодня день недели?

– Пятница, – ответила девушка.

– Супермаркет?

Девушка назвала супермаркет и добавила:

– С ним всегда охрана, так что вы это... осторожнее.

Я от всей души поблагодарила девушку и взглянула на часы. Было час дня.

– Он не приедет раньше трех-четырех, – сказала она. – Ведь они там ведут ночной образ жизни...

Значит, у меня в запасе было пара часов. Это даже хорошо – у меня есть время перекусить, попить кофе, прогуляться. Улыбнувшись на прощание, я покинула отель.

День был просто прекрасный! Ни облачка на небе. Солнце ласково пригревало. Выйдя из отеля, я посмотрела по сторонам и увидела, что на другой стороне улицы располагается очень уютное кафе. Не раздумывая, я перешла дорогу и села за столик под зонтиком.

Официант не заставил себя ждать. Вежливо улыбаясь, он положил на стол меню и отошел в сторонку. Я быстро просмотрела меню и кивнула ему.

– Бутерброд с ветчиной и кофе, – сказала я и принялась рассматривать улицу.

С места, где я сидела, хорошо просматривался отель. Я видела всех, кто туда входил и кто выходил. В тот момент, когда к отелю подъехал какой-то автобус с туристами, кто-то приземлился за мой столик. Я повернулась и увидела молодого человека, у которого на лбу почти светилось: «Альфонс». Он так лучезарно улыбался, что казалось, вот-вот лопнет от натуги. На нем был светлый костюм, поверх которого красовался плащ кремового цвета. На шее небрежно, но вполне сексапильно болтался шелковый шарфик с какими-то закорючками. Черные волосы блестели от изрядной порции геля и были зачесаны назад.

– Что вам надо? – спросила я, глядя на незнакомца.

– Вы тоже остановились в этом отеле, – сказал он. – Я вас видел.

– И что из этого?

Молодому человеку было чуть больше двадцати, и он явно был уверен в том, что неотразим. Продолжая улыбаться, он сверил меня своими сладкими глаз ками. Потом закинул ногу на ногу, продемонстрировал свои явно дорогие ботинки и уж потом сказал:

– И я тоже.

– Я вас поздравляю, – сказала я и перевела взгляд на отель.

В тот самый момент автобус отъехал и ко входу подкатило такси. А из него вышла... Катрин. Она быстро расплатилась с шофером, прихватила свою сумку и поднялась по лестнице в холл.

Картина Репина «Не ждали». Хотя, если говорить откровенно, я почти не удивилась. Ну, если только самую малость. Но все эти странные совпадения начинали меня изрядно раздражать. После того как в отель зашла Катрин, из отеля вышла девушка с ресепшна. Возможно, закончился ее рабочий день. Она перешла дорогу, проходя на автобусную остановку, повернулась и увидела меня. Я помахала ей рукой. Она в ответ улыбнулась.

– Вы не хотите...

– Нет, не хочу, – резко оборвала я настырного малого, взглянув ему в лицо. – Мальчик, иди отсюда, а?

Парень в момент скис, улыбка сползла с его красивого лица. Изобразив что-то вроде презрения, он встал, демонстративно отодвинул стул и покинул кафе. Я смотрела ему вслед: он перешел дорогу, подошел к отелю, постоял несколько минут в нерешительности, а потом зашел внутрь.

Принесли бутерброды и кофе, и я тут же о нем забыла. Но появление Катрин мне не давало покоя. Что ей тут надо? Ведь она уехала из аэропорта раньше, чем я. Явно ехала она куда-то в отель. Так какого черта она появилась здесь?

Доев свой обед, я решила вернуться в отель. Если она там, я просто спрошу ее, что ей от меня надо. Возможно, я ошибалась, но мне начало казаться, что она элементарно следит за мной. Если это так, зачем?

Взяв ключ, я поднялась на лифте на третий этаж и буквально тут же столкнулась с ней нос к носу. Как ни странно, она тоже жила на третьем этаже...

– Ты? Здесь? – Ее удивление было так естественно, что я растерялась. – Прямо чудеса какие-то...

– И ты?

Около минуты мы просто стояли в проходе и смотрели друг на друга. Потом я спросила:

– Ты тоже остановилась здесь?

Она не ответила. Покачав головой, как-то очень ехидно сказала:

– Я думала, ты обедаешь с месье Люка...

Тогда я взорвалась. Всему есть предел! В конце концов, это не ее ума дело, с кем и когда я обедаю!

И что с того, если бы сейчас я действительно откушивала вместе с престарелым Казановой? Кто она мне такая? Случайная знакомая, которую я знаю двадцать четыре часа и с которой нас свело, пардон, дерьмо на парижском бульварчике! Так какое она имеет право разговаривать со мной в таком менторском тоне?

Развернувшись на каблуках, я быстро зашагала к своему номеру. И тут, к моему полнейшему изумлению, Катрин кинулась за мной!

– Ну, прости, я не хотела, – затараторила она, припрыгивая сзади. – Подожди!

Я не останавливалась. Тогда она схватила меня за руку, потянула к себе. Это взбесило меня еще больше.

– Мадам Катрин, – сказала я, наконец остановившись. – Или мадемуазель, как вас там, черт побери! Очень прошу – оставьте меня в покое! У тебя свои дела, у меня свои дела. Ясно?

– Зачем же нам ссориться? – не унималась та, но руку мою все же отпустила.

Я подошла к двери своего номера, отперла дверь и решительно вошла внутрь. Катрин вошла вслед за мной, да так быстро, что я даже не успела среагировать. А потом я повернулась и вовремя успела зажать себе рот рукой. Иначе я закричала бы очень громко...

В середине комнаты, на ковре нежного бежевого цвета, лежал тот самый мальчик-альфонс, который еще полчаса назад приставал ко мне в кафе. Он, без сомнения, был мертв... Его горло было перерезано голова как-то неестественно склонилась вбок. А ковер под ним так же, как и его плащ, был зловещего бордового цвета.

– Бог ты мой, – прошептала Катрин, поравнявшись со мной. – Он... мертв?

– Не то слово, – ответила я. – Но почему он мертв... у меня в номере?

– Ты его знаешь?

– Нет. Он пытался познакомиться со мной в кафе, тут, через дорогу. Но я отшила его сразу. Я даже не знаю, как его зовут.

– Да уж...

Оставив Катрин посреди комнаты, я кинулась к телефону.

– Что ты делаешь? – Она подлетела ко мне и буквально вырвала трубку из моих рук.

– Как – что? – Я вцепилась в трубку и потянула ее на себя. – Звоню на ресепшн, конечно! Надо вызвать полицию!

Катрин оказалась сильней меня, и трубка вновь перекочевала к ней.

– Ты с ума сошла? – прошипела она, вытаращив глаза. – Тогда тебе крышка!

Я присела на край кровати и посмотрела на нее с удивлением.

– Мне? При чем здесь я? Я прихожу к себе в номер и..

– Да, но ты мне только что сама сказала, что ты сидела с ним в кафе.

– Я не сидела с ним, я сидела одна. Он сам подсел. Хотя, как бы там ни было, то, что...

– А то, что тут же обязательно найдутся свидетели, которые расскажут, что вы ссорились и ругались. Даже если вы не разговаривали... А французская полиция ой как не любит иностранцев! В конечном итоге тебя, может быть, и отпустят. Но не ранее чем через полгода разбирательств. И эти полгода ты, дорогая моя, проведешь в тюрьме!

При слове «тюрьма» у меня вспотели ладони. Нет, в тюрьму мне определенно не хотелось. Даже во французскую. Но ведь труп здесь, и что-то надо предпринимать.

– Тебя с ним кто-нибудь видел?

– Девушка с ресепшна...

– Поздравляю... Быстро, – скомандовала Катрин. – Быстро уходим отсюда.

– Уходим?

Ее предложение казалось мне полным абсурдом. Она предлагала мне просто уйти с места преступления, оставив труп в комнате.

– Да ведь через час вся полиция города будет охотиться за мной! – тихо воскликнула я.

– Ну и что? – Катрин пожала плечами. – Пусть тебя найдут гуляющей в парке. И ты, услышав о трупе в отеле, удивишься.

Я задумалась. И уже через минуту стала склоняться к тому, что в ее словах есть смысл. Да, пусть меня найдут где-то. А я удивлюсь. Главной задачей было, чтобы меня не нашли здесь и сейчас. Иначе начнется волокита. Пусть труп обнаружит горничная, а администратор позвонит в полицию. А я на прогулке – ничего не знаю, ничего не видела.

– Ну же. – Катрин осторожно выглянула в коридор, а потом махнула мне рукой. – Давай...

Схватив сумочку, я быстро проследовала за ней. Где-то в конце коридора переговаривались горничные и гремели своими тележками.

– Сюда.

Катрин схватила меня за руку и увлекла за собой. За углом была дверь, на которой красовалась табличка «Только для обслуживающего персонала». Катрин толкнула ее рукой, и мы оказались на лестничной площадке, откуда был выход на пожарную лестницу.

– Лестница находится в задней части отеля. Здесь нас вряд ли кто-то заметит...

Через пару мгновений мы были внизу, на заднем дворе. Оглядевшись по сторонам, быстро прошли по дорожке, подошли к какой-то калитке, вышли на улицу. В этот момент рядом с нами проезжало такси, и Катрин тут же взмахнула рукой.

– В центр, к сувенирным лавкам, – сказала она таксисту, и мы покинули место преступления.

Когда мы прибыли в центр, меня все еще трясло мелкой дрожью. Труп альфонса так и стоял перед глазами. Особенно врезалось в память перерезанное горло. Мастерская работа! Мне казалось, что так ювелирно мог резать только Ганс. Получилось, что не только он.

– Мне надо выпить, – сказала я Катрин, заметив какое-то кафе на горизонте.

– Я тоже не откажусь.

В кафе я заказала вина и даже закурила. Руки дрожали, словно к ним подвели провода с током.

Отхлебнув пару глотков, я посмотрела на Катрин. Та была спокойна как танк.

– Какой ужас... – сказала я. – Я ничего не понимаю. Как он оказался у меня в номере? Все произошло так быстро... Ведь он подсел ко мне в кафе незадолго до... И через полчаса – перерезанное горло!

– Да, странная история, – согласилась Катрин, поправляя манжет своей кофты.

И тогда я вдруг поняла: что-то не так... Глядя на голубой манжет ее кофты, я вспомнила, что, когда она приехала на такси, она была одета совсем не так. Из такси она выходила в юбке, блузке и куртке – именно так она летела из Парижа. Теперь же на ней были джинсы, майка и голубая кофта. Она прибыла в отель за двадцать—двадцать пять минут до того, как мы столкнулись с ней в коридоре. Конечно, за двадцать пять минут можно переодеться. Но любая нормальная женщина после полета сначала примет душ и уж потом переоденется. А на это вряд ли хватит двадцати минут.

– Над чем ты задумалась? – прервала мои размышления Катрин.

– Да так, – сказала я и случайно уронила коробочку спичек на пол. А когда нагнулась, увидела, что носок одной туфли Катрин выпачкан в чем-то темном и красноватом. В том, что это была кровь, я почти не сомневалась.

От своего открытия я, видимо, изменилась в лице, потому что моя спутница спросила:

– Что такое? Ты бледная...

– Мне надо в туалет, – сказала я, быстро поднимаясь. – Что-то нехорошо...

Закрывшись в кабинке, уселась на крышку унитаза и уставилась в пол. Скажу честно – я находилась в некоей прострации. На туфле у Катрин была не грязь, не глина и не пыль. Пятно выглядело как кровь. Я, конечно, не инспектор по особо важным делам, но мне так показалось. Я постаралась вспомнить, не наступала ли она у меня в номере на кровяное пятно. Нет, не наступала. Ни она, ни я не подходили близко к телу безвременно ушедшего в мир иной альфонса. Вывод напрашивался сам собой – значит, она испачкала туфлю раньше... Моя память отчаянно заработала, перебирая все детали дня и складывая их воедино. Случайно ли то, что она оказалась в том же самолете, что и я? Хорошо, допустим. Но если учесть тот факт, что еще вчера вечером она никуда не собиралась и даже предлагала мне показать Лувр, выходит, что очутилась она там очень даже намеренно. Совпадение ли то, что она приезжает в тот же отель, только позже, чем я? Тоже можно допустить. Но опять-таки – она уехала из аэропорта раньше. Соответственно, она должна была появиться в отеле раньше, чем я. Но она появилась там после меня, причем тоже на третьем этаже! Едем дальше – смена гардероба. Это я тоже могу допустить. Но в такие рекордные сроки? Значит, одежда была чем-то запачкана? Тем же, чем и туфля? Как бы абсурдно это ни звучало, я упорно приходила к выводу, что убийца несчастного молодчика – Катрин. Невозможно? Возможно, любой человек способен убить.

Но только зачем она его убивала (если, конечно, это она!) и почему у меня в номере? И весь этот цирк с побегом по пожарной лестнице... Мои размышления прервала Катрин:

– Ты в порядке? – Она стучала в дверь.

Я вздрогнула от неожиданности и страха.

– Да, сейчас выхожу, – сказала я и спустила воду. – Наверное, что-то съела.

Когда я вышла из кабинки, Катрин внимательно посмотрела на меня. Мне показалось, что она пыталась понять – догадываюсь ли я о чем-то, или мне действительно плохо. Я натянуто улыбнулась, помыла руки и вышла.

Вернувшись за стол, попыталась придать своему лицу беспечное выражение. Но сама продолжала напряженно думать. Первое, что мне хотелось сделать, – смыться от этой странной дамы, будь она убийца или нет. Возможно, надо было просто встать и уйти, но я почему-то этого не сделала. Было такое ощущение, что я сижу на стуле с магнитом, с которого очень трудно встать. К тому же, чего греха таить, я ее боялась. Теперь, после всего случившегося, она начала казаться мне не просто странной. Теперь она казалась мне ненормальной. А от ненормального человека можно ожидать чего угодно. Но тем не менее я решила осторожно завести разговор по поводу ужасного убийства. Ведь если она причастна к этому делу, непременно как-то себя выдаст.

– Бедный малый, – вздохнула я, глядя куда-то вдаль. – Я даже не узнала, как его зовут...

– Жалко, конечно, – согласилась Катрин, но потом добавила: – Но от мужчин в жизни одни неприятности.

«Одни неприятности» прозвучало с какой-то особой злостью в голосе, будто ее всю жизнь бросали и обманывали неверные мужья.

– Почему же? – просто спросила я, не делая акцента на том, как это было сказано.

– Потому что они никогда не поймут женщину!

Это было сказано так, что у меня похолодела спина. Катрин, как мне показалось, потемнела лицом. Видимо, при любом упоминании о мужчинах ей делалось нехорошо.

– Ни один мужчина не сможет дать женщине то, что может дать ей женщина, – сказала она и накрыла мою руку своей.

Ага, приплыли. Для полного счастья мне не хватало только лесбиянки! Причем ненормальной!

Я машинально взглянула на ее руку, и тут меня действительно охватил ужас. Под светлым лаком ее ногтей проглядывало что-то темно-бурое. И если учитывать, что картошку она не копала никогда в жизни, не говоря уже о сегодняшнем утре, то это могло быть только кровью.

Высвободив руку, я посмотрела ей в глаза. А потом тихо спросила:

– Зачем ты его убила?

Катрин откинулась на спинку кресла и усмехнулась.

– Я? – спросила она, театрально вскинув брови. – Труп у тебя в номере. К тому же ты убежала с места преступления, что в полной мере доказывает твою вину.

– Ах, какая же ты зараза! – прошипела я, начиная понимать, что к чему. – Я сейчас же пойду в полицию...

– И там же останешься, – закончила она за меня. – Я, между прочим, в отеле не зарегистрирована. Никто меня там не видел. А вот тебя видели с молодым человеком незадолго до убийства. К тому же вы явно не поладили, и он ушел. А потом... труп. Ну?

Труп трупом, но я не могла понять одного: при чем тут я?

– Что тебе от меня надо? – спросила я, глядя на нее в упор.

– Ты уедешь со мной, и никто ничего не узнает, – просто сказала она и опять попыталась погладить меня по руке.

Выдернув руку, я тихо воскликнула:

– Да ты просто ненормальная!

– Возможно. – Катрин равнодушно пожала плечами. – А на тебя повесят убийство.

– Я не пойму – ты его убила ради того, чтобы шантажировать меня?

– Я его не убивала. Ты его убила.

Мне вдруг показалось, что сейчас мне действительно станет плохо. Вот это история! Натуральное французское дерьмо! Какие там пираты – все отдыхают, когда на тебя самым нахальным образом вешают убийство незнакомого тебе человека, да еще откровенно об этом сообщают. Что делать, я действительно не знала. Но я прекрасно понимала, что времени у меня мало – это раз. Во-вторых, никаких альтернатив на выбор. Надо было что-то делать, причем быстро. И я, сорвавшись с места, кинулась вон из кафе. Скажу честно – я плохо понимала, что делаю и почему. Какой-то необъяснимый порыв! Выбежав на тротуар, я поняла, что моя сумочка – последнее из оставшихся у меня личных вещей – осталась в кафе, на столике. А в сумочке были мои документы, телефон, деньги... Но не возвращаться же за ней, в самом деле?

Краем глаза я видела, как Катрин тут же кинулась за мной. Я надеялась, что она останется в кафе. Но, увы, все складывалось как нельзя хуже. Причем, несясь за мной, она сигала через стулья и бордюры с проворностью профессионального атлета. Ужаснувшись тому, что она бежит за мной, я кинулась напрямик, плохо разбирая, куда несусь. И выбежала на дорогу... Последнее, что я помню, – это оглушающий визг тормозов, глухой удар, боль и моментальная темнота...

Глава 4

– Очнитесь... Вы меня слышите?

Голос звучал издалека, и я подумала, что, наверное, это ангел. А я на небесах. Не могу же я попасть в ад, в самом деле?

– Вы слышите? – Голос ангела звучал все настойчивей, потом он начал трясти меня за плечо.

Удивившись столь странному отношению небесного жителя, я нехотя приоткрыла глаза. И увидела мужчину лет пятидесяти, с бородой и в белом халате. На ангела он был похож ровно столько же, сколько я на ежа.

– Вы кто? – поинтересовалась я у незнакомца, удивляясь слабости и глухости своего голоса.

– Ветеринар, – ответил тот и повернулся к кому-то, кто стоял сзади него.

– Ну, как она? – спросил некто.

– Нормально, – сказал ветеринар. – Пусть полежит пока. Утром будет как новенькая.

Прикрыв глаза, я подумала, что это очень странно, что меня смотрит ветеринар... Может, я действительно на небесах и превратилась в овцу? И поэтому ангелы вызвали ветеринара? Еще какое-то время я слышала голоса, но они становились все глуше, глуше... Потом, по всей видимости, я уснула.

Когда я проснулась, за окном было темно. Не поднимаясь, я осмотрелась вокруг. Я лежала на кровати в какой-то незнакомой комнате. Возле кровати темнела тумбочка, на которой стоял абажур. Шторы на окне были открыты, и прямо в окно светила большая, толстая луна. Вокруг было тихо, ни звука, ни шороха. Интересно, что же произошло?

Осторожно приподнявшись, я села в кровати. Голова болела и подозрительно кружилась. Перед глазами рассыпались звездочки. Маленькие такие, красноватые... Помигали и исчезли. Черт возьми, появится ли хоть кто-то, у кого можно спросить о том, что произошло и где я?

Мои мысли никто не прочитал, и, соответственно, никто не явился. Придерживаясь рукой за тумбочку, я встала, и меня чуть повело вбок. Переждав, пока наладится равновесие, я подошла к окну и выглянула наружу.

Судя по тому, что рядом с окном была крона какого-то дерева, я предположила, что нахожусь на втором, а может, и на третьем этаже. Внизу был дворик, освещенный изящными фонариками. Прямо в центре красовалась большая клумба, искусно подсвеченная со всех сторон разноцветными огнями. В углу я заметила большой черный лимузин...

Если рассуждать логически, простой человек не может быть обладателем лимузина. А значит, я нахожусь в доме непростого человека. Да где же я, черт возьми?

В этот момент дверь в комнату скрипнула, и я услышала чьи-то шаги. Повернувшись, увидела полную женщину неопределенного возраста. Ей было что-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью. Она была смугловата и походила либо на испанку, либо на итальянку. На ней красовались форменное платье, какие обычно носят горничные, и белый передник с кружавчиками. Черные волосы были аккуратно забраны в пучок на макушке. В руках – поднос, накрытый салфеткой.

– Мадемуазель проснулась? – справилась она, ставя поднос на тумбочку рядом с кроватью. – Месье Люка справляется, как вы себя чувствуете.

– Кто? – не поняла я.

– Месье Люка. Люка Бене, – добавила она, чуть поклонившись. – Он может вас видеть?

Я открыла рот и застыла, как статуя. Значит, я нахожусь в доме у Люка Бене? Замечательно! Но мне бы очень хотелось знать: каким образом я сюда попала?

– Конечно, – наконец сказала я, приходя в себя. – Пусть заходит.

Потом я машинально посмотрела на свое одеяние – на мне был какой-то розовый пеньюар. Явно не мой. Прочитав сомнения на моем лице, толстушка сказала:

– Ваша одежда была порядком испорчена. Ее отдали в стирку. Я вам сейчас кое-что принесу. Вы пока кушайте...

Она ушла, а я накинулась на еду. Было такое ощущение, что я не ела уже целую неделю. Сорвав салфетку, уставилась на содержимое подноса. Оно впечатляло: бутерброд с икрой, вареные овощи, припущенные в масле, отбивная, круассаны, сыр, сок... Что ж, значит, здесь неплохо кормят, решила я и принялась за еду.

Минут через десять вернулась толстушка. В пухлой руке она держала вешалку, на которой висели платье, блузка, брюки и какая-то накидка.

– Померьте, – добродушно сказала женщина. – Надеюсь, ваш размер.

Я приняла одежду из ее рук и приложила к себе. Платье было явно узковато. Для того чтобы мне в него втиснуться, надо было избавиться от пяти-шести кило. А вот блузка и брюки были впору.

– Вы позволите?

– Конечно, простите. – Женщина смущенно улыбнулась и вышла за дверь.

Натягивая на себя шелковую блузку кремового цвета, я думала, как странно все выходит. Я у Люка. То есть у цели. Но что случилось? Я помнила, что вылетела на дорогу, а потом – бум. Видимо, меня сбила машина. Возможно, это была машина Люка Бене? Да не возможно, а сто процентов. Иначе как бы я очутилась здесь? Вот и не верь потом в шутки судьбы! Хотя, положа руку на сердце, она могла бы пошутить несколько иначе. Полегче, так сказать. Не стоило швырять меня под колеса машины. Все-таки рискованное это дело. Мало ли... Так или иначе, я бы нашла способ оказаться здесь.

Штаны из льна того же цвета, что и блузка, сидели как влитые. Хотя чему удивляться? Здесь столько женщин... Уж явно у кого-то фигура схожа с моей!

Не успела я посмотреться в зеркало, которое висело возле двери, как в дверь постучали. Я сказала «Войдите», и на пороге возник Люка.

Я мгновенно подумала, что на фото он выглядел намного старше и хуже. На самом же деле старикашка был еще тем петухом. Мешки под глазами выдавали в нем беспробудного выпивоху, но было видно, что он всячески пытался следить за собой. На нем были шелковый домашний халат, просторные брюки. На ногах – кожаные тапочки.

– Мадемуазель? – Он сделал нечто вроде реверанса и поцеловал мою руку. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, спасибо, – сухо ответила я, стараясь определить тактику дальнейшего поведения.

Он внимательно посмотрел на меня, потом обошел вокруг, посмотрел мне в лицо.

– Вы очаровательны, – сказал он сладким голосом, а потом, почти шепотом, добавил: – Прошу прощения за то, что произошло.

– Вот именно об этом я и хотела узнать, – кивнула я и сделала полшага назад. Уж очень близко ко мне он стоял.

Люка медленно прошелся по комнате, дошел до стула у окна, сел на него, закинул ногу на ногу.

– Дело в том, – сказал он, – что вас сбила машина, в которой я ехал. Поверьте мне, мой шофер – настоящий профессионал своего дела! Но вы так внезапно выскочили на дорогу...

– Дальше, – потребовала я.

Люка пожал плечами, развел руки в разные стороны:

– Вот, собственно, и все...

– А почему, простите, меня смотрел какой-то ветеринар?

Люка встал со стула, опять сделал круг и подошел ко мне.

– Понимаете ли, – сказал он, несколько растягивая слова, словно размышляя. – Я не очень хотел встречаться с полицией. Они спят и видят меня за решеткой. Ну, если не за решеткой, то, по крайней мере, в каталажке местного участка. Сделать гадость – тоже радость, правда? Тем более такому человеку, как я. Зависть – страшная штука. Я, конечно, мог бы отвезти вас в госпиталь, и, поверьте мне, непременно сделал бы это, если бы у вас были серьезные повреждения. Но удар был несильным, крови не было, и я решил привезти вас к себе. Тем более что свидетелем аварии была только какая-то блондинка, которая тут же испарилась. А здесь у меня под рукой только ветеринар, который смотрит за моими племенными лошадьми.

– То есть я – еще одна племенная лошадь? – догадалась я.

– Ну зачем вы так? – Старик сделал обиженное лицо и отвесил губу. – Поверьте, он лучше любого терапевта во Франции!

– Хорошо. – Теперь уже я села на стул у окна и посмотрела на старика с вызовом. – И что теперь?

– О, я ваш должник, – пропел тот. – Могу я вам предложить погостить у меня... некоторое время?

Бог ты мой! Да все складывалось как нельзя лучше. Складывалось так хорошо, что я ущипнула себя за руку – не сплю ли я? Еще несколько часов назад я ломала голову над тем, как сюда попасть, а теперь сам хозяин имения предлагает мне погостить у него. Один недостаток – кружится голова. Но это ерунда, пройдет.

– Ну, если только некоторое время, – согласилась я, вроде как колеблясь. – Это и будет моя комната?

Да, это и была моя комната. Оказалось, что за встроенной в стенке дверью находилась роскошная ванная комната, и я, только взглянув на нее, тут же изъявила желание принять ванну.

– Конечно, – согласился Люка. – Отдыхайте, расслабляйтесь и в десять, если вы будете себя хорошо чувствовать, приходите в грот.

– Куда? – не поняла я.

– Спросите у прислуги, – улыбнулся старик. – Вас проводят. Кстати, меня зовут Люка Бене. А вас?

– Маргарита, – представилась я.

– Очаровательное имя...

Опустившись в ванну, я чуть не хрюкнула от удовольствия. Здесь, на стеклянной полочке, стояли в ряд бутылочки со всевозможными маслами, шампунями, гелями, кремами... И я, не жалея, лила их в воду, мазала все части тела, растирала... Потолок был зеркальный, и я имела удовольствие созерцать свое отражение в обильной пене...

Размякнув в горячей воде, я вспомнила о Катрин. Так что же на самом деле произошло? Убивала она несчастного альфонса или нет? Если не она, кто же? И при чем тут я? Кто бы ни был убийцей, ему или ей очень надо было замешать меня в это дело. Но вот зачем? И что теперь? Ведь тело наверняка уже нашли. И полиция ищет... меня. А это значит, что очень скоро, а возможно уже, по всем каналам местного телевидения показывают мою физиономию, коммен тируя: «Обвиняется в убийстве». Блин, как весело-то... Но где они возьмут фото? Как где, в копии паспорта из отеля. Но... и тут я несколько воспрянула духом. Дело в том, что в паспорте у меня была довольно старая, очень неудачная фотография – с прилизанными волосами и в каком-то ужасном свитере. Если сравнить меня сейчас и меня на той, давнишней фотографии, вряд ли кто-то догадается, что это – одна и та же женщина. Слава богу, я не успела поменять паспорт до отъезда!

Но уже через минуту я вернулась в реальность. Что из того, что меня кто-то не узнает? Ведь мне придется улетать из страны. А значит – показывать паспорт. И тогда... Небо в клеточку, друзья в полосочку. И... паспорт? Я села в ванне и вдруг отчетливо поняла – паспорта у меня больше нет. Потому что у меня нет сумки. Она осталась в кафе... В том, что Катрин ее забрала, я даже не сомневалась. Кроме паспорта, у меня не было ничего. Ни телефона, ни денег. Ничего. Бомж... Натуральный.

Снизу довольно приглушенно, словно издалека, раздались звуки музыки. Вернее, даже не музыки – я слышала только басы. Бум, бац, бум, бац... Так обычно доносятся звуки из-за закрытых дверей дискотеки, которая располагается где-то низко под землей. Сгорая от любопытства, я дотянулась до часов. Было десять вечера. Хорошо ли я себя чувствую? Вполне. Сполоснувшись под душем, я облачилась в казенную одежду и принялась за макияж. Только тогда я вспомнила, что осталась совсем без вещей! Во-первых, большая часть моего багажа была в отеле. А теперь, это уж точно, весь мой чемодан перекочевал в полицейское управление для дальнейшей экспертизы... Во-вторых, та сумка, которую я прихватила и в которой находились документы и косметика, осталась в кафе, где мы сидели с Катрин. Выходило, что я – французский бомж. А как еще можно назвать человека без документов, к тому же искомого полицией? По идее, в данной ситуации мне следовало впасть в абсолютное отчаяние. Но я мысленно улыбнулась. Ведь у меня был Жак. И если он вытащил меня из Таиланда, то из Франции вытащит подавно. Позвонить ему сейчас? Нет, сначала надо найти эту чертову Лизу. А уж потом звонить с полным докладом.

Оказавшись за дверью своей комнаты, я попала в роскошный коридор, который напоминал коридор какого-то дворца. По обе стороны были двери. Я подумала, что именно тут проживают «наложницы» Люка Бене. Пол был устлан толстой ковровой дорожкой, которая поглощала звуки. И наверное, даже если бы кто-то проскакал по коридору на коне, внизу вряд ли было бы что-то слышно.

Лестница оказалась поистине королевской – с золочеными, замысловатыми решетками и перилами, она расходилась в разные стороны. Подумав, я пошла по левой стороне. Мне она всегда больше нравилась. Спускаясь, я поймала себя на мысли, что слишком уж тут пестро. Нет, не в моем вкусе. Я предпочитаю что-то более простое, в стиле модерн. Я бы точно сделала тут все по-другому! Но, как говорится о вкусах не спорят. Да и к тому же вряд ли у меня когда-либо будет жилище таких размеров...

Спустившись вниз, я почти сразу наткнулась на рослого детину в костюме и галстуке. Костюм трещал на нем, как на барабане. А галстук выглядел... просто смешно. Он мотнул лысой головой, про басил:

– Вы – Маргарита?

– Она самая.

– Месье Люка велел проводить вас... Прошу.

Охранник открыл дверь и показал мне жестом, куда идти. Я вышла, оглядываясь. Уж очень любопытно было посмотреть дом... Ну да ладно, все еще впереди.

Мы спустились по ступенькам, оказались на вымощенной красивой фигурной плиткой дорожке. По обе стороны стояли высокие фонари, так что было светло, почти как днем.

Отойдя от дома, свернули в сторону. Теперь слева я могла разглядеть поле для игры в гольф. Справа были теннисные корты. Где-то неподалеку ржали кони. Мне сразу вспомнился ветеринар. Нет, что ни говори, ветеринары меня еще не осматривали...

Пройдя корты, мы оказались на лестнице, которая вела вниз. А внизу, насколько я могла понять, находился неприличных размеров бассейн. Он был сделан в форме реки, которая извивалась вокруг небольших островков с шезлонгами. А в глубине различалось что-то, напоминающее пещеру. Она светилась, именно оттуда доносилась музыка.

Чем ближе мы подходили, тем отчетливее слышалась музыка. Теперь уже это было не «бум-бум» из глухих басов, а какая-то попсовая песня. Доведя меня до входа, охранник сказал:

– Это грот, – и испарился.

Я заглянула внутрь и тихо ахнула. Внутри, облаченные в купальные костюмы, шорты и маечки, резвились девицы. Посередине грота, который являл собой закрытый бассейн, располагались бар и место, где молодой диджей крутил свои пленки, диски и что там они еще нынче крутят. В шезлонге возле бара, в джинсах и футболке, полулежал Люка. В руке у него был ананас, украшенный цветочками. Из него торчала трубочка.

Потоптавшись в проходе, я тут же поняла, что одета... несколько не «по сезону». Глядя на резвых девчушек, которых я насчитала около двадцати, я имела право предположить, что очень и очень скоро все веселье переместится в воду. И тогда я буду выглядеть очень глупо в этой шелковой блузке. Хотя, с другой стороны, разве у меня был выбор? Что дали, то и надела.

Мое появление не вызвало бурной реакции. Пара девушек покосилась в мою сторону, а потом продолжила поглощение шампанского. Тогда я проследовала прямо к Люка. Он, поставив ананас на столик, улыбнулся:

– Вам не принесли купальник?

– Нет.

– Не беда. Жанна...

– Не стоит, – поблагодарила я, поняв, что сейчас кто-то отправится за бикини. – Я не в настроении для вечернего купания.

– Как знаете. – Старик пожал плечами. – Ну хоть выпьете?

От шампанского я отказываться не стала. Тем более что здесь угощали хорошим, дорогим, самым что ни на есть настоящим шампанским. А не газированной шипучкой с наклейкой «Асти-Мартини». Сделав небольшой глоток, я стала осматриваться по сторонам. Люка предоставил мне эту возможность. Я прекрасно видела, как он мельком поглядывает в мою сторону, но с вопросами не лез. Он давал мне время...

Веселье в гроте шло полным ходом. Девушки выпивали, звонко смеялись, кто-то танцевал. Я пыталась сосчитать, сколько же их здесь, но точного числа у меня так и не выходило. Во-первых, они постоянно перемещались, во-вторых, кто-то уходил, кто-то приходил... Потом появились двое джентльменов и, издали помахав Люка, присоединились к группе молодых красавиц. Крутя головой во все стороны, я пыталась отыскать худенькую блондинку с короткой стрижкой, которую сотню раз видела на фото. Лизу. Но все девушки были как-то похожи между собой... И Лизу я не ви дела.

– Вам нравится? – наконец подал голос Люка.

– Неплохая вечеринка, – улыбнулась я и включила дурочку. – А вы вообще-то кто?

Люка посмотрел на меня поверх ананаса, и взгляд этот можно было перевести так: ты правда дурочка или притворяешься?

Я выдержала взгляд, поморгала для виду и изобразила глупую улыбочку.

– Что вы так смотрите?

Люка кашлянул, сменил позу и уж потом крякнул:

– Это, конечно, мне надо было спросить, кто вы. Вы же не француженка. И не англичанка. И на итальянку вы не похожи. Словом, не местная. И конечно, глупо ожидать, что мое имя вам из вестно.

– Я туристка. Из Москвы, – кокетливо пожимая плечами, доложила я. – Вы просто сказали, как вас зовут. Но вот кто вы... а я тут отдыхала.. ха-ха... пока вы меня не сбили на машине... ха-ха...

Люка усмехнулся и сунул трубочку в рот. Понятно, теперь ему стало ясно, что я действительно не знаю, кто он. А я – натуральная дурочка.

– Я – человек шоу-бизнеса, – сказал он после некоторой паузы.

– Да вы что? – Для полной дурости я даже подпрыгнула на месте. – Вы в кино снимаетесь?

– Ну, почти что...

– Я так давно мечтала сняться в кино! Вы меня возьмете на пробу? Я любую роль сыграю!

– Посмотрим, посмотрим... – пробубнил он, и в этот момент в грот начали прибывать гости.

Гости прибывали с интервалом в несколько минут. Здесь были и пары, и одинокие мужчины, нес колько пар нетрадиционной (как принято выражаться) ориентации... Люка, извинившись, покинул свой пост в шезлонге и теперь курсировал вдоль бара, пожимая руки вновь прибывшим. Я осмотрелась вокруг и решила начать знакомиться с обитателями дома.

Подходя к небольшой группе девушек, я испытывала легкий мандраж. А вдруг они сейчас скажут: «А ну, вали отсюда, овца нечесаная, ждали здесь тебя...» Но все обошлось, меня приняли довольно радушно. Было видно, что никакого соперничества между жительницами дома нет. Видимо, Люка был щедр, и всем доставалось сполна.

– Привет, я – Маргарита, – так начала я, крутясь на месте и улыбаясь лучезарной улыбкой.

Три девчушки по очереди протянули мне свои тоненькие ручки и тоже радостно улыбнулись. Глядя на их беззаботные лица и не обремененные мыслями глаза, я подумала: интересно, здесь действительно сборище красивых кукол или кто-то, как и я, тщательно изображает свою «недалекость»?!

Чокнувшись стаканами, мы перекинулись парочкой слов, и я вроде как невзначай спросила:

– А где же Лиза?

– Которая? – уточнили в один голос две девушки, которые походили на сестер.

– Бло...

– Да вон она, сидит в углу с Мари, – перебила меня пепельная блондинка с силиконовой грудью, которая нагло вылезала из-под короткой маечки. Мой вопрос не вызвал никаких подозрений. Никто не спросил, а откуда я ее знаю или что-то в этом роде...

Я стала продвигаться в сторону, где сидела та, ради которой заварилась вся каша. Обойдя мыс островка, заметила парочку, которая сидела в некотором уединении. Это были блондинка с короткой стрижкой и какая-то рыжая девица. Блондинкой была Лиза.

Сидя довольно близко друг к другу, девушки о чем-то говорили. Я не слышала ни слова, но по бурной жестикуляции рыжей могла предположить, что речь шла о жизни и смерти. Лиза мотала го ловой, вроде как не соглашаясь с ней, но рыжая продолжала взмахивать руками... Заметив меня, Лиза рукой сделала знак подруге. Обе замолчали.

– Что надо? – довольно грубо спросила Лиза по-английски.

Несмотря на желание ответить не менее грубо, я мило улыбнулась.

– Хотела познакомиться, – сказала я, подходя к столику.

– Иди туда знакомиться, – рыжая кивнула в центр грота, где толпились гости.

Лиза пристально смотрела на меня цепкими зелеными глазками. В них не было ни дурости, ни пустоты. Очень внимательный и осмысленный взгляд. Взгляд человека с жизненным опытом. С большим чемоданом опыта...

– Фу, какие вы грубые...

Я сделала обиженную физиономию, но настаивать не стала. Пожав плечами, развернулась и оставила парочку в уединении.

Да, Лиза не промах. В том, что она не дурочка, я не сомневалась. И это не есть хорошо... Была бы она такой же, как те, с кем я болтала пять минут назад, все было бы проще. Но она была другой. И мне предстояло хорошенько подумать над тем, как вытащить ее отсюда.

Покрутившись среди гостей, я почувствовала усталость. Меня клонило в сон. Это было неудивительно – столько пережить за сутки! Я подошла к Люка и аккуратно тронула его за локоть.

– Ах, это вы, моя милая... – Он посмотрел на меня отнюдь не по-отечески.

– Я, пожалуй, пойду отдохну, – сказала я. – Замечательный вечер...

– Надеюсь, завтра вы будете чувствовать себя бодрее. Кстати, в воскресенье у нас пенная вечеринка...

– Что?

– Увидите...

На прощание он нежно поцеловал меня в щеку. Я не стала сопротивляться. Покуда не лезет дальше, пусть хоть обцелуется. Не жалко.

Неспешно шагая по дорожке к дому, я размышляла над случившимся. Вернее, пыталась размышлять. Голова начала гудеть от комбинации усталости, шампанского и громкой музыки. Ничего, обо всем подумаю завтра. Утро вечера мудренее...

Поднявшись по красивой лестнице, я прошла по коридору, дошла до своей комнаты (она была третья от лестницы), но потом передумала. Любопытство оказалось сильней усталости. Обернувшись, я убедилась, что, кроме меня, в коридоре никого нет. И направилась дальше.

Дальше были комнаты. Слева и справа. Одинаковые двери, ничего особенного. В конце коридора я обнаружила какой-то закуток, в котором стояли мягкий уголок и телевизор. Что-то вроде «общественной комнаты отдыха». Как раньше на заводах... Увидев телевизор, я не удержалась. И только я нажала кнопку на пульте, как тут же увидела свою физиономию во весь экран.

Естественная реакция – я тут же обернулась, дабы убедиться, что за моей спиной никто не стоит. Фотография была та самая, из паспорта. Голос дикторши за кадром вещал:

«...Труп был найден горничной после обеда. Г-жа Ромашкина (то бишь я) исчезла из отеля в неизвестном направлении. Вещи подозреваемой находятся в отеле, полиция ищет свидетелей...»

Дальше дикторша зачитывала номера телефонов, куда стоит обращаться сознательной публике. Ниже эти же номера показывали на бегущей строке. Выключив телевизор, я быстро прошла в комнату и закрыла дверь. Усталость сняло как рукой...

Теперь я была в панике. Пока еще легкой, но панике. Меня ищут, я подозреваюсь в убийстве. Весело, дальше некуда. И почему-то ни слова о Катрин! Неужели никто не заметил ее в кафе? А как мы бежали, прыгая через преграды? Тоже никто не оценил? Так или иначе, дело было плохо. Искали меня, а не ее. Намотав локон на палец, я начала мерить комнату шагами...

Пойти в полицию и все им рассказать? Но тогда, во-первых, накроется дело, ради которого я сюда прибыла и за которое я получу приличную плату. Во-вторых, где гарантия, что мне поверят и не упрячут за решетку? Ведь я сбежала с места преступления, а это, пардон, сразу наводит на мысль, что человек виноват... Продолжать сидеть тут и прикидываться веником? Допустим, можно, меня даже никто не узнает. Но опять-таки мне когда-то придется отсюда выбираться. Да и потом, черт знает эту Катрин – что ей еще взбредет в голову? Я ее уже боялась. К тому же она явно знала, где я теперь нахожусь. Мне надо было срочно позвонить Жаку. Но у меня, увы, не было телефона! Рухнув на кровать, я подумала, что, возможно, это даже хорошо, что у меня сейчас под рукой нет трубки. Я очень часто совершаю совершенно необдуманные поступки. А потом жалею, что не подождала немножко. Надо поспать, а утром что-нибудь прояснится. Слишком многое на меня навалилось за один день... Возможно, завтра на рассвете мне придет в голову умная мысль.

Спала я плохо. И это было вполне объяснимо. Я часто просыпалась, мне снилось, что за мной гонится то Катрин, то полицейская машина. Даже слышалась сирена... Но потом я проснулась и поняла, что слышится вовсе не сирена. Просто откуда-то доносилась музыка. Веселое имение, что сказать. Ночью музыка, утром музыка... И ни у кого не болит голова?

Встав с постели, я зачем-то выглянула в коридор. Там было тихо и пусто. Внизу, видимо на кухне, гремели тарелками, кастрюлями, пахло кофе и свежим хлебом. Наспех приняв душ, я быстро оделась и прошла к телевизору в коридоре. Показывали новости но я там больше не фигурировала. А может, меня показали раньше?

Утро не оказалось мудренее вечера, как я рассчитывала. И если накануне в голове была просто неразбериха, теперь там был настоящий туман. И никаких ясных очертаний. Что делать, с чего начать, куда идти? Я не знала ничего. Кроме одного – я ужасно хотела кофе. Идя, как собака, по запаху, я спустилась вниз и оказалась у дверей кухни, где, к моему полнейшему изумлению, обнаружила более двадцати рабочих! Интересно, во сколько же могло оцениваться состояние владельца дома, если у него только на кухне работает целая команда поваров и кухарок?

Работа на кухне кипела – народ носился с кастрюлями, баками, кто-то что-то кричал, где-то ругались... И все были так заняты, что мое появление довольно долго оставалось незаметным. Наконец какой-то молодой парень, напоминавший метиса, взглянул в мою сторону. Отставив в сторону огромную сковороду, он подошел ко мне и спросил:

– Вы что-то хотели?

В его голосе я уловила нотки презрения, в глазах была явная усмешка. Ясно, он, конечно, принял меня за одну из «наложниц» Люка Бене. И в принципе был прав. Иначе как объяснить мое нахождение в его доме? Было хорошо видно, как он относился ко всем жителям этого дома...

– Я хотела кофе, – сказала я, разглядывая незнакомца.

– Завтракают в столовой, – сухо ответил он и кивнул куда-то в коридор.

– Я не знаю, где столовая, – объяснила я.

– Так спросите, – пожал плечами тот и нагло повернулся ко мне спиной.

Вслух обозвав его придурком, я уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг услышала:

– Ты что, русская, что ли?

Молодого человека звали Дима, и за пять минут нашей беседы я узнала только то, что он был москвичом и работал у Люка уже несколько месяцев. Сюда он попал после того, как сделал не совсем удачную попытку поработать где-то в Ирландии, где чуть не умер от тоски и невыносимого ирландского акцента. Потом он скитался по Европе в поисках работы и счастья. Но ни первого, ни второго так и не нашел. А потом, как это всегда бывает, кто-то знал кого-то, тот кто-то знал еще кого-то... Так он оказался здесь.

Я слушала и думала. Раскрывать карты первому встречному, даже соотечественнику, я, конечно, не собиралась. Мало ли что... Но подумала, что присмотреться к нему не помешает.

– Можешь достать мне телефон? – спросила я, понимая, что без трубки моя жизнь сильно осложнится.

– Какой? – деловито спросил новый знакомый.

– Любой. Главное, чтобы работал. Деньги через пару дней. Очень надо. Желательно через час.

Дима как-то странно взглянул на меня из-под густых черных бровей, усмехнулся, но потом все-таки сказал:

– Да сделаем. Какие проблемы?

Выяснив наконец, где находится столовая, я мило улыбнулась и поспешила на завтрак. Дима очень хотел расспросить меня, как я сюда попала, а я очень хотела есть. В животе бурлило. Расплывчато сказав: «Поговорим позже», я оставила его продолжать свою не самую интересную работу в мире. Работу, наверняка хорошо оплачиваемую.

Столовая впечатляла. Это была огромная комната с тремя окнами, выходящими в сад. В каком именно стиле она была оформлена, я так и не поняла. Возможно, я далека от тонкостей дизайна. А может быть, от таких тонкостей был далек тот, кто оформлял эту комнату...

Первое, что бросалось в глаза, – огромнейшая хрустальная люстра, висящая над большим столом. Люстра напоминала театральную и отличалась лишь одной деталью. Вернее, деталями... Она была увешана... женскими трусиками всех мастей, цветов и фасонов. Вся конструкция напоминала «неординарную» новогоднюю елку. Под люстрой стоял стол, явно не на двенадцать персон. Здесь бы с легкостью разместилось человек тридцать, не меньше. Стулья были обиты красным шелком и тоже походили на театральные. Но вот картины в стиле модерн, висевшие здесь в явном избытке, на мой взгляд, плохо сочетались с мебелью... Тяжелые шторы на окнах темного цвета перехватывали золотые крученые тесемки с кисточками. В углу красовались последний писк электроники – музыкальный центр, похожий на космический, и плоский телевизор неприличных размеров. В углу, над телевизором, висело несколько африканских масок. А на колонках стояли сфинксы...

– Дорогая, проходите, – Люка возник словно из-под земли и взял меня под руку, – вы – ранняя пташка! Обычно мои девочки выходят перекусить после одиннадцати.

За столом и правда было пусто. Лишь две полусонные красавицы вяло жевали бутерброды и тыкали пальцами в свои телефоны. Люка жестом показал мне садиться и сам сел рядом.

– Кофе? – вежливо поинтересовался он.

– С удовольствием.

Люка налил мне кофе, подвинул молочник и, от кинувшись на спинку стула, стал пристально меня рассматривать. Сонные красавицы дожевали бутерброды, поднялись и, помахав Люка, покинули столовую. И тогда я не выдержала:

– Что вы на меня так смотрите?

– Это ведь тебя показывают по всем новостям? – улыбаясь, спросил он.

Я поперхнулась, он заботливо постучал мне по спине.

– Я никого не убивала, – мрачно сказала я, отставив чашку с кофе. Мне моментально расхотелось и есть, и пить. – Вы меня сдадите полиции?

– Я не знаю, – задумчиво сказал тот, рассматривая свои ногти. – Жалко мне тебя...

Я была в полной растерянности. Взглянула на окно – мне показалось, что на нем уже стоит решетка. «Не жди меня, мама, хорошего сына...» Как наивно с моей стороны было думать, что меня никто не узнает по старой фотографии! Ведь если узнал он, значит, узнали и другие?

– Я думаю, вас надо перекрасить в другой цвет, – неожиданно для меня сказал Люка. – Как насчет того, чтобы стать блондинкой?

– Вы это серьезно? – Я так удивилась, что даже перестала дышать.

– Вполне, – улыбнулся тот. – Здесь вас мало кто видел. А кто видел – вряд ли запомнил. Я сейчас пошлю за мастером.

– Я... так вам благодарна! А если...

– Полиция сюда не приезжает, – перебил меня хозяин роскошного дома. – Они охотятся за мной за пределами моих владений.

Меня отослали в комнату и велели оттуда не выходить до прихода мастера. Из каких именно соображений Люка делал мне такое поистине необъяснимое одолжение, я так и не поняла, хотя передумала все варианты. Ничего не подходило. Неужели просто не верил, что я – убийца? И захотел помочь бедной девочке? Так или иначе, я сочла разумным не лезть с расспросами. Главное было, что на какое-то время я спасена. А там жизнь покажет...

Через час явился мастер. К моему удивлению, он был вполне нормальным мужиком – без крашеных глазок и полированных ноготков. Он не делал томных взмахов руками, не закидывал голову, не называл меня «голубушка». Осмотрев меня, просто спросил:

– Что именно вы хотите?

– Чтобы меня было трудно узнать, – сказала я. А потом добавила: – Ну и чтобы было не совсем страшно...

– Ясно, – кивнул тот и полез в свой саквояж с инструментами. Я перекрестилась и закрыла глаза.

А через час он тронул меня за плечо и сказал: «Смотрите». Я глубоко вздохнула и с опаской приоткрыла глаза. Я никогда не была блондинкой и очень плохо представляла, что могу таковой быть. И вряд ли бы стала. Но судьба распорядилась иначе. И вот теперь из зеркала на меня смотрела эдакая штучка а-ля Мерилин Монро. От прежней Маргариты Ромашкиной не осталось и следа.

– Ну как? – поинтересовался мастер, складывая ножницы и дуя на расчески.

– Ага... – Это все, что я могла сказать. Я не знала, нравилось ли мне то, что я видела, или нет. Но это определенно было далеко от моего прежнего образа. Я – блондинка с короткими завитушками...

– Голубые тени, яркая помада – и образ готов. Кстати, вы чем-то похожи на нее...

– На кого? – не поняла я, разглядывая непривычное отражение в зеркале.

– На Монро, – буркнул мастер, захлопнул саквояж и был таков.

О том, что я похожа на Монро, я слышала впервые. И, честно говоря, сильно в этом сомневалась. Но главное было не в том, что я на кого-то похожа, а в том, что я больше не была похожа на себя.

Люк застал меня все еще стоящей перед зеркалом. Обошел меня со всех сторон, довольно улыбнулся:

– Восхитительно!

– Не знаю, как вас благодарить, – сказала я, чувствуя, что глаза у меня влажнеют.

– Послезавтра ночью отблагодарите, – подмигнул мне Люка и вышел из комнаты.

Широко раскрыв глаза, я уставилась на закрытую дверь. Дурочка! Даже прослезилась из чувства глубокой благодарности. И при этом совсем забыла, кто он. Ну конечно! Послезавтра ночь... Ну, попала...

Выругавшись, я принялась наматывать круги по комнате, ругая себя за глупость и доверчивость. Да как я могла подумать о его бескорыстии? Неужели я никогда не поумнею?

В дверь постучали. Я решила, что это вернулся старик. Но, распахнув дверь, обнаружила на пороге все ту же полную мулатку. Она улыбнулась и протянула мне небольшой бумажный сверток.

– Передал Дима с кухни, – сказала она и тут же ушла.

Я развернула бумагу. Внутри оказался телефон. Он работал! О боги! Спасибо за то, что послали мне Диму. Ну и за то, что он не оказался пустобрехом. Быстро набрав телефон Жака, я прижала трубку к уху и застыла в ожидании.

– Откуда вы звоните? – справился босс, вместо приветствия. – Где ваш телефон?

Я вздохнула и без энтузиазма доложила обстановку.

Жак молчал, тяжело дышал в трубку, и это было для меня хуже пытки. Уж лучше бы закричал что-нибудь. А то сопит, молчит, гневается...

– Жак, я не винова...

– Я знаю, – перебил меня тот, воздержавшись от обычных комментариев типа: «Ну, от вас я ничего другого не ожидал...» – Мне надо подумать. Перезвоните вечером.

Расстроенная до крайности, я рухнула на кровать и накрыла голову подушкой. Интересно, проверну ли я хоть одно дело, не обращаясь к Жаку за помощью? Это становится уже не смешно. Каждый раз приходится звонить ему... Возможно, он прав. Я, как он выражается, липучка для уродов. Бывают же такие люди, к которым неприятности всякого рода так и липнут, так и липнут? Не знаю, как бы долго я размышляла над тем, что и как часто ко мне липнет, но с улицы раздался голос.

– Лиза, – кричал кто-то вполголоса.

Вскочив с кровати, я быстро подошла к окну и, не отодвигая тюлевой шторы, посмотрела вниз. Там, возле клумбы, стояла та самая рыжая девица, с которой вчера болтала Лиза. Я не могла понять одного: зачем она кричала? Ведь можно было подняться по лестнице и просто постучать в дверь. Окно рядом с моим распахнулось. Лиза сказала:

– Да не ори ты, сейчас иду! – и тут же захлопнула раму.

Метнувшись к двери, я прислушалась. Соседняя дверь хлопнула, потом звякнули ключи – и больше ничего. Лизины шаги утонули в толстом коридорном ковре.

В два прыжка я оказалась у окна. Теперь я могла видеть обеих – рыжую, Мари, и Лизу. Обе были в спортивных костюмах, с ракетками. Они опять о чем-то заспорили и так, споря, быстро удалились куда-то в сторону теннисных кортов.

Не теряя времени, я выбежала на улицу и направилась туда же. Правда, у меня не было ракетки. Но играть я не собиралась.

Прикидываясь, что наслаждаюсь отличной погодой, дошла до кортов. Там, кроме Лизы и Мари, никого не было. Я издалека видела: игра у них явно не клеилась, потом Лиза в сердцах швырнула ракетку в сторону и уселась на лавку.

Обойдя корт на приличном расстоянии, я очень обрадовалась, когда увидела, что с одной стороны его растет огромный куст. Стараясь ступать как можно тише, я дошла до куста, прислушалась.

– Сегодня рискованно, – возбужденно говорила Лиза. – Он может вернуться рано. И что тогда?

– Не вернется, – убеждала ее Мари. – После презентации будет коктейль, и он обязательно останется там! Даже если вернется, все равно будет достаточно времени, чтобы быстро уйти!

– Но охрана?

– Да что охрана? – не унималась Мари. – Я все улажу.

– А если сработает сигнализация?

– Не сработает.

Я была заинтригована. Девочки явно были не промах, и здесь они находились вовсе не потому, что им нравилась веселая музыка и бесконечные вечеринки. Насколько я могла понять, они просто собирались обчистить жизнелюбивого Казанову. И сделать это они собирались сегодня.

– Сюда идут, – сказала Лиза. – Давай играть.

Я тихо ретировалась и вернулась на дорожку.

К корту действительно подходила небольшая компания девушек. Но скорее всего, они следовали дальше, к бассейну, так как ни у одной не было ракетки.

Я улыбнулась им, пошла по направлению к дому. Теперь у меня начала зарождаться мысль...

Возле дома я наткнулась на Люка. Он стоял у парадного входа и давал какие-то распоряжения своим людям. Увидев меня, он хитро подмигнул одним глазом. А потом сказал:

– Вам в комнате оставили кое-что из одежды...

Я сухо поблагодарила старика и поднялась наверх.

Одежда была со смыслом. Кроме двух весьма откровенных платьишек, здесь было несколько комплектов белья, причем такого... как бы это назвать? Иными словами, так одеваются профессиональные проститутки перед тем, как заступить в ночную смену. Видимо, старик хотел, чтобы именно как профи я выглядела послезавтра ночью. Глядя на рюшки и кружавчики, я вдруг задумалась: а он действительно еще что-то может? И тут же ужаснулась своей мысли. А вдруг он пьет «Виагру»?!

Но и старик, и «Виагра» – все отходило на задний план. На первом плане были Лиза и Мари с их довольно глупой идеей ограбить старика, находясь у него дома. Хотя, черт его знает, может, идея не такая уж глупая? Я стала думать, как бы повела себя, если бы решилась на такое? И пришла к выводу, что, скорее всего, ограбила бы и затаилась. Здесь же. Кому придет в голову, что это я ограбила старика? Кроме меня, тут еще куча девиц. Пойди докажи, что это я? Но с другой стороны, это дом Люка, а все остальные тут просто гости. И если он вовремя обнаружит пропажу чего бы там ни было, он в полном праве перерыть комнаты всех своих «гостий». И тогда... Но ведь возможен еще один вариант – украденное передадут кому-то, кто здесь не живет. Например, приезжает на вечеринку... Вчера здесь было достаточно много народу. Среди гостей запросто могли быть сообщники Лизы и Мари. К тому же я знала относительную био графию Лизы, она вряд ли решилась бы на такое дело сама. Я была почти на сто процентов уверена, что за ней кто-то стоял. Кто-то, кого она боялась. Но кто?

Размышляя над будущим ограблением и его возможными режиссерами, я вдруг вспомнила о Диме с кухни. Интересно, а его можно как-то задействовать? Для помощи, например. Ведь не зря он мне тут попался. Моя судьба – она такая. Зря людей мне на путь не бросает. И раз уж она толкнула меня под колеса машины, Дима уж тут точно не просто так. Но куда его приткнуть и как он может быть полезен? Этого я пока не придумала. Но уже знала, что у меня здесь есть «свой человек».

Переодевшись в платье, я оглядела себя в зеркале. Да, теперь мимо не пройдешь, это точно. Была бы я с прежним цветом волос, выглядела бы просто вызывающе. Теперь я выглядела кричаще. Что ж, так сложились обстоятельства. Чертова Катрин и парижское дерьмо! Не наступи я куда не надо в парке, все вышло бы совсем не так...

Еще сама не зная зачем, я спустилась на кухню и нашла Диму. На кухне был перерыв, работники отдыхали, рассевшись по углам и задрав ноги на стол. Кто-то ел, кто-то курил, было тихо, никто не громыхал посудой и, по-моему, даже не разговаривал.

На этот раз Дима заметил меня не сразу. Вернее, не сразу узнал. Допив стакан сока, промокнул губы ладонью, снял фартук и вышел в коридор.

– Иди сюда, блондинка, – сказал он и быстро прошел куда-то по служебному проходу. – Если этот старпер увидит меня с тобой, мне достанется.

Я засеменила за Димой, и вскоре мы вышли на задний двор кухни, где стояли какие-то коробки и большие баки. Дима сел на какой-то ящик, достал пачку сигарет и воровским, небрежным жестом выбил одну сигарету из пачки. Прикурил. Не знаю зачем, но он пытался изображать эдакую презрительную небрежность ко всему вокруг, а в частности ко мне. Или ко мне как к блондинке?! Мне стало смешно – за всей этой небрежностью прятался обыкновенный столичный мальчик. Мало чего добившийся в жизни мальчик.

– Будешь? – спросил он, выпустив струю дыма уголком рта.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

– Монро, – усмехнулся он.

– Нравится? – поинтересовалась я.

Он ничего не ответил.

Пару минут мы молчали. В принципе я знала, о чем хотела спросить, но никак не решалась. Мне не хотелось выглядеть подозрительной. Сделав еще пару затяжек, Дима наконец прервал тишину:

– Ну, говори. Ты же что-то хотела?

– Да ничего особенного. – Я пожала плечами. – Во-первых, спасибо за телефон. А нужна мне просто справка. Люка сегодня едет на какую-то презентацию? Ты что-то знаешь?

Дима поднял на меня темные глаза:

– И тебя не взял? Все хотят, да не всех берут...

И он разразился смехом. Отчего вдруг ему стало так смешно, я, честно, понять не могла. Возможно, он знал что-то, чего не знала я. Или у него были какие-то свои мысли.

– А куда? – спросила я.

– На показ моды. Будут все звезды. Вы же все одного хотите...

На слове «вы» был сделан сильный акцент, и я поняла это вполне однозначно. «Вы», то есть все «мы», то бишь все дамочки, обитающие здесь, относились к категории некоей мрази, отбросов общества, грязи. Эх, Дима, Дима... Я мысленно улыбнулась – он меня откровенно веселил. При упоминании о звездах Дима смачно сплюнул на землю, будто они, эти звезды, испоганили ему всю жизнь. А возможно, он был из той серии людей, которые постоянно всем завидуют. А еще они, эти люди, до коликов в животе хотят быть на их месте, хотят быть богатыми и известными. Но не могут. А потому и плюются.

– Когда он уедет? – спросила я.

– Около семи.

Дима опять одарил меня пренебрежительным взглядом. И тут меня осенило. Я сделала серьезное лицо и понизила голос:

– Хочешь хорошо заработать?

– Хорошо – это сколько? – Дима посмотрел на меня, приподняв бровь.

Я сдержала улыбку и заметила:

– В жизни все относительно. Разная работа подразумевает разную хорошую оплату. Я тебе предлагаю тысячу зеленых просто за то, чтобы сегодня вечером устроить на кухне маленький спектакль типа «пожар». Ну, чтобы все всполошились, включая охрану, и были заняты только кухней.

Я прекрасно видела, как подействовала «тысяча зеленых», хотя Дима пытался сделать вид, что такие деньги для него – что пять копеек для меня. В глазах у него, тем не менее, загорелся огонек неподдельного интереса к моей особе.

– Ты кто? – спросил он, затушив окурок.

– Агент 007, – улыбнулась я. – Так что?

В принципе я и так знала «что». Он не мог себе позволить отказаться от такой суммы за минимум работы. Тем более что задача не включала в себя никакого риска. Ну, подумаешь, пожар! На кухне всякое бывает... Главное, чтобы фантазия работала. А там все может произойти – и замыкание, и возгорание, и еще черт знает что.

Через пять минут мы ударили по рукам, и я ввела «напарника» в курс дела. Итак, соответственно моему плану сразу после отбытия Люка в город на кухне должно будет что-то загореться. Сильный пожар мне был ни к чему, но в Димины обязанности входило голосить во всю глотку «Пожар! Пожар!». Таким образом, по моим расчетам, все должны были кинуться на кухню. А Лиза и Мари, пользуясь таким случаем, кинутся туда, куда они и планировали... Да, я хотела дать им возможность провернуть дело и обчистить старика... А уж потом действовать...

Глава 5

После обеда в доме начали носиться. Приезжал какой-то кутерье на роскошной машине, вслед за ним выносили целые коробки каких-то одеяний... И все это было для Люка. Родоначальник порнографического искусства, как оказалось, следил за модой и еженедельно заказывал себе разные костюмы. Потом приезжал какой-то низкорослый итальяшка, который привез целый фургон ботинок... В пять часов за глянул все тот же мастер – Люка причесывали, брили и пудрили. И наконец, в семь тридцать он явился в холл, сияющий, как медный таз. От него на три километра пахло дорогой туалетной водой, с кото рой он яв но переборщил. Люка был в светлом кос тюме, нежно-розовой рубашке. Из нагрудного кармана пид жака кокетливо выглядывал кусочек розового платочка. На ногах у него были туфли в тон костюму, дополняла весь наряд резная трость. Кроме одеколона, от Люка так и перло деньгами. Большими деньгами... Я была в холле, так же как и еще парочка лю бопытствующих обитательниц дома. Остальных не бы ло видно – видимо, такое зрелище успело надоесть.

Люка сопровождали две девушки. Видела ли я их вчера, уже не помнила. Они для меня все были на одно лицо – блондинки с тонкой талией, огромной грудью и восторженно-глупыми глазами. Цвет волос и пышную грудь я объясняла просто – перекись водорода и силикон. При желании любая может стать такой же. Но вот ноги оставались загадкой – как же так: у всех у них такие ноги! Вытягивают им их, что ли? К тому же обе красотки были на высоченных каблуках. Люка по сравнению с ними казался просто кузнечиком в высокой траве. Но ему это нравилось, и он лучезарно улыбался дорогими фарфоровыми зубами. Шофер подал лимузин, надраенный до блеска, открыл дверь, сделал приглашающий жест рукой в белой перчатке. Люка и дамы сели в машину. За лимузином стоял джип. В нем каталась охрана, состоявшая из трех добрых молодцев. Потом двери захлопнулись, машины одна за другой выехали по аллее к воротам...

Холл опустел. Сразу стало очень тихо, прислуга облегченно вздохнула. Я видела, как возвела к потолку глаза пышная дама – управляющая. Мне показалось, что она прошептала что-то типа: «Ну, слава тебе господи, свалил...» А потом направилась куда-то в глубь большого дома.

Я вернулась к себе в комнату и посмотрела на часы. Стрелка подскребалась к цифре «восемь». Я молилась, чтобы моя идея сработала, и, молясь, очень сильно в этом сомневалась. Ведь Лиза и Мари могли все переиграть. Это мне казалось, что пожар – самое подходящее время для кражи. Им могло казаться совсем иначе. И тогда что? Я надеялась на случай и на свою интуицию.

Без десяти восемь соседняя дверь хлопнула, и я тут же притихла. В комнату пришли двое – я услышала голоса и уже через пару минут узнала их. Лиза опять спорила с Мари. Как же мне хотелось знать, о чем они говорят! Но как? Тут в голову пришел старый, еще школьный трюк. Я метнулась в ванную, схватила стакан. Потом вернулась в комнату, приставила его к стенке. Теперь слышно было лучше, но разобрать слов я все равно не могла. Только отдельные: «Да ты что!», «Нет» и «Да». Мой взгляд упал на розетку. Выдернув из нее шнур абажура, я упала на колени, приложила стакан к розетке.

Нет, не буду врать, что я сидела как в первом ряду театра и наслаждалась пьесой. Конечно нет. Но розетка и стакан все-таки дали некий результат. Так, например, я услышала имя некоего Джорджа, которого, как я поняла, очень боялись и Лиза, и Мари.

Проскользнуло упоминание о воскресенье, а именно – о вечеринке, на которой, насколько я могла понять, Джордж должен был появиться. А воскресенье было завтра. Потом, непонятно зачем, девушки включили музыку, и больше я уже ничего разобрать не могла.

Плюхнувшись на пол, я стала складывать «мозаику» воедино. Итак, в деле фигурирует какой-то Джордж, который приедет завтра и которого девицы боятся. Если рассуждать логически, тот, кто приезжает сюда на вечеринку, – гость званый. Других тут нет. Вывод – Люка и Джордж знакомы. Далее – девицы и Джордж связаны вовсе не дружескими узами, иначе чего им его бояться? Были бы они были просто сообщниками, тогда бы никто никого не боялся.

Возможно, я была не права, но мне представилась такая картина: Джордж, знакомый Люка, хочет его обчистить. Причин у него на то может быть много: зависть, ненависть, месть... Ну, задумалась... Да какая разница, какая у человека причина? В этом ему помогают Лиза и Мари. Да что там помогают? Они просто-напросто выполняют всю работу, потому что боятся. Вот почему они его боятся, я так и не придумала. Может, он – сутенер? Или торговец наркотиками? Может, они ему должны и он их шантажирует? А план у девиц был до безумия прост: сегодня ограбление, завтра передача награбленного Джорджу. Просто и одновременно гениально. Ведь сегодня хозяин дома вернется поздно, явно навеселе и уж точно не кинется проверять свои сокровища и сейфы. А завтра вечеринка... А уж потом, в понедельник (если, конечно, все обнаружится именно в понедельник), Джордж будет уже очень далеко. А девицы изобразят полное недоумение на красивых лицах и похлопают глазами.

Не знаю, как далеко я зашла бы в своих размышлениях, если бы не крики внизу. Я вскочила с пола, кинулась в коридор – все шло по плану. Кухня «горела». Буквально в ту же минуту открылась соседняя дверь, в коридоре возникла Лиза.

– Что происходит? – спросила она, не глядя на меня.

Но так как рядом никого больше не было, я ответила:

– По-моему, пожар. На кухне...

Лиза нахмурилась. Клянусь, она бешено соображала, мысли в буквальном смысле тенями пробегали по ее красивому лицу. В этот же момент в конце коридора возникла бегущая Мари. Бросив на меня недовольный взгляд, она схватила Лизу за руку и втащила в комнату. Потом снова открыла дверь, довольно грубо спросила:

– Что, так и будешь дежурить в коридоре?

Я скорчила гримасу и демонстративно хлопнула дверь. Значит, все идет по плану! И мозги у Мари варят несколько быстрее, чем у Лизы. Эта сразу сообразила, что такой переполох в доме им только на пользу. Оставалось надеяться, что и дальше все пойдет так, как я и рассчитывала...

Затаив дыхание, приложила ухо к двери. В том, что они постараются покинуть комнату тихо, чтобы я ничего не услышала, я даже не сомневалась. Скорее всего, им бы это удалось. Но, к моему счастью, чуть слышно скрипнула ручка двери... А потом Мари более громко, чем надо было, зашипела на Лизу: «Тш-ш-ш...»

Досчитав до десяти, я приоткрыла дверь и выглянула наружу. На этаже никого не осталось, зато внизу был настоящий хаос. Клянусь, среди всех голосов я отчетливо слышала голос Димы – он кричал и что-то командовал громче всех. Ну что ж, качественно отрабатывает денежку. Только вот где я возьму тысячу долларов? У меня даже сумочки нет, не говоря уже о деньгах... Ничего, как-нибудь разберемся. В крайнем случае вышлю почтой. Потом. Когда все закончится.

Прикрыв дверь, я быстро дошла до лестницы, остановилась в раздумье. Внизу кухня, столовая, бильярдная, какие-то бытовые помещения. Могут ли там храниться деньги, драгоценности и черт знает еще что, достойное руки вора? Вряд ли. Здесь, на втором этаже комнаты «отдыхающих», телевизионный уголок и веранда. Значит, остался третий этаж, на котором я еще не была. И где, скорее всего, находилась спальня хозяина дома и наверняка какой-нибудь его кабинет...

Машинально оглянувшись по сторонам, я стала подниматься вверх по лестнице. В коридоре царил полумрак, и поэтому я чуть было не споткнулась о последнюю ступеньку. Застыв с приподнятой ногой, прислушалась и, как мне показалось, что-то услышала. Что именно это было, я разобрать не могла – какой-то шум, шорох, приглушенные голоса. Стараясь передвигаться как можно тише, стала продвигаться в сторону шорохов и вскоре различила на темном ковре коридора едва заметную полоску света. Свет проникал из-за неплотно прикрытой двери. М-да... Очень глупо было с их стороны оставлять дверь открытой! Тоже мне профессионалы! Аккуратно ступая, я дошла до двери и отчетливо услышала недовольный шепот Мари.

– Да крути ты двадцать пять влево, я же тебе диктую! – ругала она Лизу.

– Я кручу, но он не щелкает, – плаксивым голосом отвечала Лиза. – Может, ну его к черту?

– Ты с ума сошла! Давай еще раз... Семь вправо, двадцать пять влево, ну...

И в этот самый момент подо мной что-то скрипнуло. Наверное, доска. В комнате раздались торопливые шаги, но, когда Мари дошла до двери, я уже была в другом конце коридора, в тени. Видеть она меня не могла – для этого ей было необходимо включить свет. Но сделать этого она не могла из-за личной безопасности. Быстро взглянув по сторонам, она посмотрела на часы. Свет только частично озарял ее лицо, но и этого было достаточно, чтобы увидеть предательскую испарину у нее на лбу и почти картинную бледность. Бог ты мой, как же она нервничала!!!

Тихо выругавшись, она вернулась назад, в комнату, но на этот раз плотно прикрыла дверь. Я же, постояв еще минуту, буквально долетела до лестницы и спустилась вниз. Уже пахло гарью – дым поднимался вверх.

Меня очень занимал следующий вопрос: позаботились ли девушки об окнах? Ведь если они оставили открытой дверь, скорее всего, шторы на окнах тоже не задернуты... А тогда любой может обнаружить их «тепленькими». Я по этому поводу очень переживала – мне не хотелось, чтобы их обнаружил еще кто-то, кроме меня!

Оказавшись внизу, я тут же попала в бегающую толпу. У меня сложилось впечатление, что народ именно бестолково бегал, ничего при этом не делая. Едко пахло дымом, тут же защипало глаза. Скорее всего, горело что-то резиновое. Пробираясь к выходу, я наткнулась на Диму. Он был возбужден, волосы на голове взъерошены, лицо в саже. Настоящий герой!

– Ну как? – подмигнул он мне, кивая на происходящее.

– Лучше, чем я могла подумать, – уверила я его и выскочила на улицу.

На улице почти никого не было, так, пара зевающих девиц. Но их, к моему счастью, не интересовали окна третьего этажа. Они с любопытством пялились внутрь – в помещение, откуда валил дым. Быстро обогнув дом, я подняла голову и облегченно вздохнула: окна третьего этажа покоились в ночном сумраке. И только одно пропускало едва уловимый лучик света. Но, не приглядываясь, заметить его было невозможно...

Через час все успокоилось, пожар потушили, последствия ликвидировали. Только противно воняло ды мом... Девицы, охая, ахая и кашляя, разбрелись кто куда. Лизы и Мари нигде не было. Все это время я стояла у выхода и могла поклясться, что из здания они не выходили. Но и окно рядом с моим не озарялось светом. Неужели здесь есть еще один выход, о котором не знаю я? Решив подежурить еще немного на улице, я слышала, как кто-то звонил Люка и докладывал о случившемся. А потом почувствовала неописуемую усталость. Будто это я поджигала, а потом тушила пожар. Решив не дожидаться, когда вер нет ся Люка и будет отчитывать своих работников, я неспешно поднялась в комнату и завалилась на кровать.

Итак, пожар потушен. Люка, скорее всего, все-таки обчищен. Оставалось ждать утра. Интересно, кто же такой этот мистический Джордж?

Утро следующего дня началось несколько раньше, чем предыдущее. До меня донеслись какие-то крики снизу. Продрав глаза, я поняла, что кричит Люка. Кто бы мог подумать, что старик может так отчаянно верещать? По всей видимости, он «строил» работников кухни за «халатность». Слышно было, как гремели не то кастрюли, не то ско вородки... Я предположила, что старик в порыве бешенства просто-напросто швыряет кухонную утварь куда попало. Или в кого попало. Но что проис ходило на кухне, меня уже не волновало. Меня волновали девицы и дальнейшее развитие событий.

Чистя зубы в ванной, я впервые задумалась над риторическим вопросом: а что будет дальше? Допустим, вечеринка сегодня состоится. И их встреча с Джорджем тоже. Но что дальше буду делать я? Щетка отчаянно драла мои десны, но ничего умного в голову мне так и не пришло. Ступор. Полный. А может, они так и не открыли сейф? И ничего не украдено? И еще – откуда им была известна комбинация кода? Вероятно, кто-то еще, кто имеет доступ к личным делам старика, был с ними в сговоре. Как ужасен этот мир – одни предатели вокруг. И не важно, сколько у тебя денег. Эх, никому нельзя доверять!

Вскоре шум на кухне стих. Видимо, старик выдохся. А потом целый день все имение пребывало в некоем забытьи. Казалось, даже пчелки и мухи жужжали как-то особенно тихо. Словно не хотели тревожить разнервничавшегося хозяина дома.

Я умирала от безделья и неизвестности. И даже хорошая погода и солнце в избытке были не в радость. Какой уж тут загар, когда все дело висит в воздухе? И никакой определенности? Я очень надеялась, что позвонит Жак и чем-то меня порадует. Но он так и не позвонил. А когда ближе к вечеру я набрала его номер, трубка впервые за несколько лет нашего сотрудничества нагло ответила, что «абонент недоступен».

Около шести я вышла на разведку. Аккуратно приоткрыв дверь кухни, отыскала глазами Диму. Он чистил картошку и выглядел очень расстроенным. Просунув голову в щель, я тихо позвала его. Он отложил нож, оглянулся и, лениво перебирая ногами, подошел ко мне.

– Обойди сзади, – бросил он и захлопнул дверь у меня перед носом.

Я обошла дом, вышла на задний двор кухни. Дима уже стоял там, прикуривая сигарету.

– Ну как? – робко поинтересовалась я, и так зная, что всем порядком досталось.

– Козел старый. – Дима плюнул на землю и вы разил на лице полное презрение к хозяину дома. – Из-за одного тостера и вонючей проводки такой кипеж поднял, будто у него полдома сгорело! Убыт ков-то на двести зеленых. А крику...

– Я слышала, – тихо заметила я. – Но все обошлось?

– Сказал, что в следующий раз всех уволит. – Дима усмехнулся. – Ну-ну...

Я понимающе кивнула, а потом спросила о том, что меня очень интересовало: будет вечеринка или нет?

– А то. – Дима опять состроил гримасу. – Он, даже если в реанимации будет с трубками в горле лежать, и там устроит попойку. И еще потребует, чтобы медсестры надели бикини...

В десять все ожило. Как по команде. Вспыхнули огни, заиграла музыка, и даже притихшие обитательницы дома стали подавать свои звонкие голоса. Было слышно, как к главной парковке подъезжают машины, хлопают двери... На аллее, ведущей к гроту, слышался беспрерывный поток цокающих ножек. Цок-цок – прошлась парочка. Цок-цок-цок – компания из трех...

Вернувшись к себе в комнату, я обнаружила, что у меня кто-то побывал. Во-первых, на кровати лежали купальник, какое-то платье и туфли. Ясно, это к вечеру, подарок от старика. Во-вторых, здесь явно кто-то что-то искал. Нет, не то чтобы все перерыли вверх дном, но было заметно. Это выглядело довольно странно, если учитывать тот факт, что у меня вообще не было вещей. И старик это прекрасно знал. У меня вдруг закралось подозрение, что меня в чем-то подозревают... Бог ты мой, уж не во вчерашней ли краже? От одной мысли, что такое возможно, мне стало жарко, а потом очень холодно. Выходило, что старик уже обнаружил, что его обчистили, и главной подозреваемой выступаю я!!! Что в принципе было вполне объяснимо. Ведь это мою фотографию показывали по всем каналам, вешая на меня труп. А там, где труп, и все остальное. К тому же, как только я появилась в его доме, тут же произошло ограбление. Любой нормальный человек, сопоставив все факты, тут же сделает вывод: я и есть вор. Вернее, воровка. Выходило, что вчерашний пожар, придуманный мной же, оказал мне медвежью услугу. Не случись его, возможно, не случилось бы и ограбления...

Но, сделав пару кругов по комнате, я остановилась. Нет, ерунда какая-то! Почему я так уверена, что меня кто-то в чем-то подозревает? Что за чушь! Это моя дурацкая привычка раздувать из мухи слона. Ну с чего я взяла, что у меня искали украденные вещи? И почему я так уверена, что это был сам старик? А может, это горничная, следуя неискоренимой привычке лазить по карманам, искала «завалившийся» доллар? Но, так ничего и не найдя, забыла поправить постель и закрыть тумбочку?

Чувствуя, что завожусь и плохо соображаю, я быстро переоделась в оставленный мне наряд, спустилась вниз. Мне надо было срочно пропустить стаканчик вина. Для очищения мысли, так сказать, и успокоения расшалившихся нервишек.

Веселье брало начало уже у парковки, на которой я насчитала пять лимузинов, два неприлично красивых «хаммера» и остальную всячину типа «мер седесов»-кабриолетов и всяких там «бумеров», как у нас их называют. Да-с. Дерьма не держим... Народ из автомобилей вываливал веселый. Было ощущение, что они где-то уже приняли на грудь. Ну или на нос. Ведь теперь пойди разбери – пьяный человек, обколотый или обнюханный?

Дойдя до грота, я тут же увидела Люка. Он стоял в центре, у бара, и приветствовал прибывающих гостей. Народ был одет своеобразно: девушки в купальниках и легких платьях, молодые (и не очень) люди в шортах. Ни одного человека в костюме. А потом я вспомнила слова Люка про «пенную вечеринку», и все встало на свои места. Помнится, что-то подобное я видела по телевизору, где на дискотеке веселившийся народ поливали какой-то пеной и все визжали от удовольствия, скользя и падая друг на друга. Нет, в изобретательности старику отказать никак нельзя. Устраивать подобные вечера в его-то годы! Наши старики в его возрасте тайком от молодых бегают в парки культуры, где еще порой устраивают мероприятия типа «Для тех, кому за шестьдесят...».

И крутят там исключительно вальсы и танго времен Второй мировой войны... А тут – модный диджей, светомузыка, девки в купальниках, да еще и пенка для полного счастья.

Пробравшись сквозь толпу, я поравнялась с Люка. Я уже знала – одного его взгляда мне будет достаточно, чтобы понять: подозревают меня в чем-то или нет. Но Люка посмотрел на меня весело, широко улыбаясь. Он вообще еще ничего не знает – в этом я не сомневалась.

– Дорогая, как вы себя чувствуете? – справился, наклоняясь ко мне.

– Намного лучше, спасибо, – поблагодарила я, а потом понизила голос: – Ой, что вчера было... Я так испугалась, так испугалась! Думала, весь дом сгорит!

– Ну что вы, милочка. – Люк погладил меня по щеке. – Просто маленький инцидент на кухне. Растяпа уже наказан, не переживайте.

В этот момент мое внимание привлек молодой человек, появившийся на арене. Привлек своей необыкновенной красотой и прямо-таки исходящим от него волнами шармом. Нет, конечно, я видела красивых мужчин, удивить меня было довольно сложно. Но этот...

На вид ему было около тридцати. Возможно, чуть больше. Он не был двухметрового роста, даже наоборот – чуть ниже среднего. Но его глаза и улыбка просто завораживали. Смуглая, матовая кожа была идеальна. Я и подумать не могла, что у мужчин может быть такая! Клянусь, я бы отдала все, если бы какой-то пластический хирург пообещал мне такую кожу. А глаза... Бог ты мой, какие у этого негодяя были глаза! Обычно принято говорить о девушках – у нее бездонные глаза. На этот раз данное сравнение как нельзя лучше подходило незнакомцу. Огромные черные глаза, в которые смотришь – и утопаешь... Темная шевелюра чуть длинноватых волос небрежно взбита – эдакий «салонный беспорядок». Передвигаясь плавно и аккуратно, словно кот по забору, он направился к бару.

– Вас, как я вижу, заинтересовал этот молодой человек? – едва заметно усмехаясь, заметил Люка.

– Что? – Я только сейчас пришла в себя и даже не поняла, о чем именно меня спросили.

Люка повторил вопрос.

– Да... нет... – Я глупо пожала плечами.

– Пойдемте, я вас познакомлю, – вдруг предложил старик. – Но предупреждаю, не теряйте голову. Это всем известный сердцеед. Джордж...

Да, да, да. Это был тот самый Джордж. И выяснила я это буквально через пять минут после нашего знакомства. Как? Просто. Как только мы перекинулись дежурными фразами, на горизонте нарисовались Мари и Лиза. Увидев их, Джордж вежливо улыбнулся и промяукал:

– Я оставлю вас ненадолго...

И тут же испарился.

Я кивнула и осталась стоять у бара в пьянящем дурмане его обаяния, плохо соображая, куда он пошел. И только когда увидела, что он взял Лизу под руку и повлек из грота, я опомнилась.

Троица исчезла так быстро, что я ничего не сообразила. Выбежав вслед за ними, оказалась в полумраке аллеи, стала всматриваться в силуэты на дорожках. Но, увы, три нужных мне силуэта просто испарились. Как под землю провалились! Глубоко вздохнув, я решила, что надо осмотреть округу.

Возле теннисных кортов было тихо и пустынно. Стоянка жужжала, но, кроме водителей, ожидавших своих пьяных хозяев, там никого не было. Далее я обогнула конюшню, где меня испугал громко заржавший конь. И уже когда дошла до какого-то подсобного строения, возможно сеновала, я услышала голоса.

– Ты уверена, что это – всё? – спрашивал Джордж. Но только на этот раз его голос звучал четко, резко и зло. Слова вылетали, как искры из-под колес поезда.

– Да, точно, – робко отвечала Лиза. Голосок ее дрожал, и я могла представить, что сама она тоже трясется как осиновый лист.

– Но там должно было быть больше! – не унимался Джордж.

– Мы все проверили, – встряла Мари. – Но там пра...

– Тш... ты слышал? – Это спросил кто-то, кого я не видела. Голос звучал как-то особенно низко и глухо.

– Иди посмотри, – кинул ему Джордж.

Я затаила дыхание, сделала аккуратный шаг назад. И наступила на грабли. Кроме того, что было очень больно ноге, грабли довольно сильно стукнули меня по голове.

– Твою мать, – машинально вылетело из меня, а в следующую секунду по моей голове опять ударили. Но уже не грабли.

Глава 6

Очнулась я оттого, что меня жутко трясло и кидало, а руки и ноги нестерпимо болели. Открыла глаза, но ничего не увидела. Я находилась в кромешной темноте, по всей видимости в багажнике машины. Голова болела, а руки и ноги были связаны... Бог ты мой, да что же мне так везет на удары по голове и на всякие багажные отделения? Ну вот за что меня? Что за люди пошли, в самом-то деле! Чуть что – по голове и в ящик. Неужели нельзя поговорить по-человечески, обсудить?

Подскакивая на ухабах, я печально думала о том, что все складывается как нельзя хуже. Если сегодня утром у меня не было вещей, по крайней мере, у меня был телефон. Сейчас у меня нет даже одного франка в кармане. Впрочем, нет и самих карманов. К тому же я понятия не имею, куда меня везут и, главное, зачем? Кому я понадобилась? Джорджу? Вот уж вляпалась так вляпалась...

Прошло еще минут двадцать, и машина наконец остановилась. Хлопнули двери, потом раздались голоса. Я различила голоса Джорджа, Лизы, Мари и еще какого-то мужчины. Мужчина говорил низким грудным голосом. Такие обычно бывают у негров. Сорри, у жителей Африки.

Говорили то по-английски, то по-французски. Теперь, по крайней мере, было ясно, кто со мной так плохо обошелся. Оставалось выяснить – почему.

Раздался щелчок, и мне в глаза ударил яркий свет фонаря.

– Приехали, – сказал силуэт и навис надо мной. Всмотревшись в физиономию незнакомца, я поняла, что не ошиблась – она была черной и блестела, как блин, обильно смазанный маслом.

– Могу я поинтересоваться куда? – спросила я, прочистив горло.

Морда хихикнула, оголила крупные белые зубы, но ничего не ответила.

– Что ты там телишься, – раздался раздраженный окрик Джорджа. – Доставай ее...

Одним рывком негр извлек меня из багажника, и я оказалась на земле. Вынув из кармана ножик, он профессиональным движением перерезал веревку, связывающую мои ноги, после чего довольно резко поставил меня вертикально. Покрутив ступнями, я огляделась и ровным счетом ничего не поняла.

Судя по пейзажу, мы находились на стоянке какого-то дешевого придорожного мотеля, в таких обычно останавливаются дальнобойщики и работают проститутки. На стоянке светил единственный фонарь, неподалеку мигала изрядно подпорченная вывеска бара. Из бара доносилась какая-то нудная песня, а на ступеньках сидела парочка пьяных любовников, которые смачно лобызались, издавая животные похрюкивания.

Я хотела что-то спросить, но негр схватил меня за руку и поволок куда-то к мотелю. Остальных не было видно – очевидно, они уже были внутри. Дотащив меня до конца здания, он пнул ногой дверь и впихнул меня внутрь. Я приземлилась и почти что поцеловала чей-то ботинок. Подняв глаза, поняла, что владелец ботинка – Джордж. Он сидел на кровати, скрестив ноги, и потягивал напиток отвратительного желтоватого цвета из мутного мотельного стакана. Рядом, в креслах, сидели девушки. Обе выглядели испуганными, как дворовые кошки, которых преследуют собаки.

– Ну, здравствуй еще раз, – усмехнулся Джордж, глядя на меня хищным взглядом.

Не в силах встать без поддержки, я села, прислонилась к прохладной стене. Да, надо же, как меняются люди! Еще недавно он казался самым обворожительным мужчиной планеты. А теперь на меня смотрели глаза людоеда и убийцы...

– Что вам от меня надо?

Он непонятно чему улыбнулся, а потом встал. Сделав пару кругов по тесной комнате, вернулся на кровать и приподнял меня за подбородок. Как же я ненавижу вот этот жест! Пристально посмотрев мне в глаза, наконец сказал:

– Да в принципе ничего...

– Тогда зачем я здесь? – Я искренне удивилась, а компания отчего-то развеселилась.

Пока они хихикали, я пыталась представить себе дальнейший сценарий происходящего. Я была уверена, что для чего-то я им все-таки нужна. Была бы ни к чему, они бы просто выкинули меня по дороге, и дело с концом. Но меня не выкинули, а привезли сюда. Фух... Значит, убивать не будут. Глупо убивать меня в людном месте. Но тогда на кой черт я им сдалась?

– На кого ты работаешь? – резко спросил Джордж и перестал хихикать.

– На Жака, – честно призналась я.

– На Жака? – Негр вдруг завизжал таким невозможно высоким голосом, что у меня заложило уши. – Нет, ты слышал? На Жака! Ах ты, сукин сын...

– Я его прикончу, – сквозь зубы сказал Джордж, вскочил и принялся кому-то звонить, нервно меряя комнату шагами. Девицы вжали голову в плечи и сидели бледные как привидения.

– Погодите. – Я начала понимать, что мы говорим о разных Жаках и тот, кому пытается дозвониться Джордж, не имеет никакого отношения ко всему происходящему. Ведь не может же Джордж действительно знать моего босса? Нет, конечно. Это просто невозможно!

– Это не тот Жак! – Я очень хотела прояснить ситуацию.

– Заткнись, – грубо крикнул Джордж, замахнувшись на меня рукой, и я прикусила язык.

– Застрелить собаку, – сказал негр и, подойдя к окну, аккуратно выглянул наружу. – Тихо...

– Алло? Жак? Да я тебя...

Описывать дальнейший разговор я не берусь, так как цензурная речь как таковая в нем отсутствовала в принципе. Джордж орал, топал ногами, плевался в трубку и обещал Жаку отрезать все его гениталии и сделать из них... брр... даже вспоминать страшно, что он обещал сделать...

– Пусть приедет, разберемся, – предложил негр. – Прямо сейчас. Где он?

Джордж нахмурился, а потом зло повторил в трубку:

– Жду сейчас. Мотель «Десятый поворот».

Сидя в углу на грязном полу, я отлично представляла себе сложившуюся картину, но плохо – грядущую развязку. Надо же было случиться такому совпадению, что мой босс и какой-то местный бандит – оба носят имя Жак? Доказывать что-либо моим похитителям теперь было бесполезно. Тем более что Джордж не производил впечатление умного человека, до которого можно было бы достучаться. Мне не оставалось ничего другого, как сидеть и ждать, пока приедет местный Жак... А там – будь что будет.

– Мне надо в туалет, – сообщила я своим похитителям.

– Отведи ее, – кинул Джордж Лизе, и та послушно поднялась.

– Желательно развязать руки, – заметила я.

– Нет, – отрубила Лиза.

– Задницу ты мне будешь вытирать? – уточнила я. А потом добавила: – У меня расстройство желудка.

Негр весьма внушительных размеров разразился истерическим смехом, причем таким писклявым, будто смеялась пятиклассница.

– Не смешно, – тут же заметила Лиза и вопросительно уставилась на Джорджа. Ясно, здесь все решал именно он.

– Развяжи, – кивнул тот и завалился на кровать.

Лиза развязала мне руки и отвела в туалет, который располагался в закутке. Она сделала попытку зайти туда вместе со мной, но меня это откровенно разозлило. Никогда не понимала коллективных походов в сортир! Помнится, некоторые девочки в школе любили это дело. А вдруг у меня понос, простите? Или она будет подавать мне рулон с бумагой? Если одного не хватит...

Преградив проход рукой, я довольно твердо сказала:

– Пожалуйста, подожди здесь.

Лиза колебалась, но Джордж крикнул:

– Да дай ты ей ... спокойно!

Лиза отступила, а я быстро закрыла дверь.

Оказавшись в ванной комнате, я, как ни странно, первым делом уставилась в зеркало. Выглядела я не очень... Нет, странные мы, женщины, существа, необъяснимые. Зеркало не пропустим ни при каких обстоятельствах. Неужели так сильна привычка? Или настолько глубоко в нас сидят именно женские гены, что даже в момент, когда решается вопрос жизни и смерти, мы все равно бросаем взгляд в самое замечательное создание человечества? Причем бессознательно, как я понимаю. Раз оно висит на стене, значит, надо туда посмотреть. Но на этот раз, кроме своего отражения, я увидела еще кое-что: на маленькой полочке перед зеркалом лежал мобильный телефон. Нет, это явно было послание свыше! Телефон был в розовом футляре с перышками, так что вряд ли принадлежал Джорджу или его напарнику. Если, конечно, они не были людьми нетрадиционной ориентации. Эта игрушка принадлежала кому-то из девиц. И кто-то из них очень кстати забыл ее в туалете!

Я схватила телефон, руки затряслись от волнения и страха. Кому звонить? В полицию? Нет, не сейчас. Потом... Я подумала, что было бы просто замечательно позвонить Люка и рассказать ему всю правду. Но, увы, я не знала его номер. Тогда в памяти всплыли цифры – телефон Катрин. Я стала набирать номер, закусывая от волнения губу. Правильно ли? Пять пять три, семь восемь девять... дальше... В том, что я не ошибаюсь, я была уверена. Ну, почти уверена. Ведь не зря я вчера вечером отметила, что ее номер очень похож на номер моей подруги Таньки! Отличались только две цифры – последняя и та, что в середине. Но вот какая? Три или все-таки четыре? Бог ты мой, как жарко-то стало...

– Ну, ты что там, веревку проглотила, что ли? – раздался из-за двери голос Лизы.

– Нет, шланг, – ответила я и открыла второй кран. – Сейчас выйду...

Перекрестившись, я нажала на кнопку и сунула трубку в самое ухо. Через секунду раздались гудки. Один, два, три, четыре...

– Алло? – Голос Катрин звучал сонно и раздраженно. Обычно так звучат голоса людей, которые только-только уснули и их тут же вырвали из сладкой дремы, не дав толком сомкнуть глаза.

– Катрин? – Я старалась говорить как можно тише. – Это я...

Да, она слышала, что это я. Но после того как я представилась, я замолчала и не говорила более ни слова. Нет, я точно знала, чего я от нее хотела. План у меня был. Но я не знала, как ей это сказать и какая у нее, этой ненормальной дамы, будет реакция.

– Ты? – наконец уточнила она, явно проснувшись. – Вот...

– Вот не ожидала, – закончила я за нее и тут же начала спектакль. – Как же ты была права, – горячо зашептала я. – Как же ты была права! Они все скоты! Собаки! Свиньи... Никто не поймет женщину, как женщина...

– Что стряслось? – спросила она, и я с радостью отметила, что в ее голосе присутствует неподдельное волнение.

– Я... я виновата, что так поступила с тобой! – выдала я, всхлипнув. – О! Как меня обманули... растоптали... унизили... Я не должна была от тебя убегать. Ты ведь не хотела мне плохого, нет? Нет, конечно! Ты можешь за мной приехать? И мы поедем туда, куда ты хочешь... Я должна была послушать тебя, но я так наивна... Я в мотеле «Десятый поворот», номер последний от парковки. Спеши, или меня убьют. Или еще хуже – продадут в публичный дом...

– Ты с кем там разговариваешь, сука? – Лиза начала барабанить в дверь, да так сильно, что хлипкая дверь заходила ходуном.

Нажав кнопку отбоя, я быстро швырнула телефон под ванну и уже потом ответила:

– Я молюсь.

– Открывай!

Наспех справив нужду, за коей в принципе я сюда и ходила, я открыла дверь – и тут же получила сильную пощечину.

– Иди в комнату. – Лиза грубо схватила меня за плечо и толкнула вперед. – Молилась она... Сука...

Села в тот же угол, где я сидела раньше, задумалась над тем, откуда у этой девочки столько злости на все и вся. Ну вот что я ей сделала плохого? Я, стоит заметить, ни на грамм не помешала их планам. Даже наоборот – устроила пожар, чем все дело и облегчила. А она... Кричит, толкается, смотрит так, словно хочет испепелить. Эх, вот оно – новое поколение! Злые, неприкаянные, зубастые, как волчата. А все почему? Потом что заняться нечем. Вот мы в школе разными делами занимались. Кружки у нас были, смотры строя и песни, сборы всякие. И пусть говорят, что все это ерунда. Зато мы были при деле. Стенгазеты рисовали к праздникам. Металлолом собирали, макулатуру...

В момент, когда я мысленно нажимала на звонок неизвестной мне квартиры, чтобы сказать зазубренное «Здравствуйте! Мы из 27-й школы, собираем макулатуру!» – на улице завизжали тормоза, вырывая меня из теплого нежного прошлого. Я машинально взглянула на электронный будильник, стоявший на тумбочке, рядом с кроватью. С момента моего звонка прошло сорок минут... Интересно, кто это? Жак или Катрин? Хлопнула дверь, потом еще одна. Ясно, это не Катрин.

За это время Джордж и негр, которого он называл Болт, успели изрядно набраться. На полу возле кровати валялись пустые «мензурки», причем все вперемешку.

– Приехал, сукин сын, – усмехнулся Джордж, поднялся с кровати и, к моему полному ужасу, достал из тумбочки пистолет, который сунул сзади за пояс. Я посмотрела на Лизу и Мари, они все это время только изредка открывали рот, когда к ним обращались мужчины: в их глазах был неподдельный ужас. Думаю, они знали, чего ожидать...

– Джордж, открывай! – В дверь настойчиво застучали.

Джордж открыл дверь, и на пороге возникли двое. Кто из них был страшнее, я сказать затрудняюсь. Один был довольно высокий, другой – метр с кепкой. Один был блондином, другой почти лысый, с татуировкой на полчерепушки. Но оба настолько неприятные, что я даже поморщилась. Высокий блондин сделал шаг в комнату и вперся в Джорджа ненавидящим взглядом. И дураку было понятно – это и есть Жак. Разглядывая незнакомца, я в очередной раз подумала, как часто имя не подходит человеку. Или наоборот. Вот мой босс – он действительно Жак. Красивый, холеный, аристократичный тип, каким и должен (в моем понимании) быть. А этот... Этому уроду и имя-то подобрать сложно!

– Ну, полюбуйся! Вот она! – Джордж отступил в сторону, дал вновь прибывшим посмотреть на меня.

Жак уставился на меня как баран на новые ворота. А я сказала:

– Добрый вечер, Жак...

– Да я ее впервые вижу! – возмущенно сказал он. – Кто такая?

– Это ты нам объясни, – пробасил Болт и встал у Жака за спиной.

– Я уже сказал: я ее не знаю. Я никого никуда не посылал...

Но Джордж не верил ему. Ни единому слову. Я видела, как играли желваки на его посеревшем лице, а рука делала непроизвольные движения, готовясь в любой момент схватить пистолет. Лысый, прибывший с Жаком, стоял у двери и не вмешивался. Но скорее всего, его спокойствие было очень обманчивым. За поясом у него тоже был пистолет...

На какой-то миг в комнате воцарилась тишина. Стало так тихо, что я слышала, как жужжала муха где-то над лампой. Затишье перед грозой... Представляя, что сейчас начнется, я вжала голову в плечи и подползла поближе к кровати. В крайнем случае нырну под нее.

– Говори, – тихо, зловеще произнес Джордж, передвигаясь осторожно, как кошка. – Этот Фраер с тобой в доле?

Ага, тут еще и Фраер... Прям бандитский спрут какой-то! И что, никакого взаимопонимания? Одни подозрения...

– Да пошел ты, козел...

Это была последняя фраза, которую произнес Жак, потому что потом началось...

Джордж выхватил пистолет и наставил его на Жака. В ту же секунду лысый выхватил пистолет и ткнул его в спину Болту, который стоял за Жаком. Болт несколько удивился и искоса посмотрел на наглеца. Но потом как-то очень ловко вывернулся и накинул ему на шею не то веревку, не то проволоку, которую извлек непонятно откуда. Лысый неестественно вылупил глаза, захрипел и выронил пистолет, который, падая, выстрелил. Пуля рикошетом отлетела в телевизор, и серый экран со звоном рассыпался на миллионы осколков.

В ту же секунду Лиза и Мари испарились из комнаты и кинулись, по всей видимости, в туалет, а я с проворностью циркачки нырнула под кровать.

Из-под кровати я видела только ноги. Но вот кто был в каких ботинках, увы, не помнила. Ноги топтались, наступали друг на друга...

– Мочи его, суку, – сдавленно сказал Болт. А потом раздался странный хрип, и вмиг стало тихо. На ковер прямо перед кроватью закапала кровь.

А потом лицом прямо вниз приземлился ее обладатель – Жак.

– Где эта тварь? – тяжело дыша, спросил Джордж.

– Под кроватью...

Когда меня извлекли из моего убежища, комната сильно изменилась. И черт с ним, с разбитым телевизором. Теперь здесь было два трупа. И я с ужасом подумала, что где два, там и три. То есть номером три запросто могу стать я.

– Это точно Фраер, – заключил Джордж, тяжело опустившись на кровать. Схватив с тумбочки чудом уцелевший стакан с виски, он мигом опрокинул его себе в рот. А потом сказал: – Я ему сделаю подарок...

– А может, не Фраер? – засомневался Болт, почесывая блестящую голову.

– Этот бы сам не полез...

Я, конечно, не знала ни Жака, ни Фраера, ни кого-либо другого из местной банды, но меня откровенно удивляло, с какой необыкновенной дуростью красавчик Джордж решал, кто кого и куда послал. Тоже мне криминальные элементы. Ну разве так делаются дела? Вот только что укокошил двоих ни в чем не повинных людей просто потому, что решил, будто они перешли ему дорогу. А теперь сюда же мешает еще кого-то... И готовит ему какую-то гадость. Не знаю почему, но меня такое поведение разозлило до глубины души.

– Фраер тут ни при чем! – заявила я, сама удивившись своему порыву.

– Да ну? – Джордж метнулся ко мне и опять схватил меня за подбородок. – Думаешь, я такой дурак?

Признаваться в том, что именно так я и думаю, я не решилась. У этого мозгов – точно кот наплакал. А у Болта проволока в кармане... Ну их... К тому же какая мне разница, если они укокошат еще какого-то там Фраера? Моя задача – остаться в живых, каким-то образом вызволить Лизу и потом получить за нее деньги.

Грубо толкнув меня в угол, Джордж вынул телефон и быстро набрал чей-то номер.

Когда на другом конце ответили, Джордж скомандовал:

– Позвони Бене и скажи, что его сделали Фраер и его белобрысая сучка Монро. За Монро стоял Жак. Да... добавь, что сучка в мотеле «Десятый поворот». Пусть приезжает сейчас.

– Монро – это я? – уточнила я, но тут же получила пинок в бок.

Несмотря на то что пинок пришелся прямо под ребро и мне было довольно больно, я развеселилась. Надо же, столько времени работаю на Жака, все время была просто Маргаритой. Не успела приехать во Францию, как стала Монро! Да еще в заговоре с Фраером! Просто поразительно...

Если честно, мне такая честь льстила. Думаю, ни одна дамочка на свете не отказалась бы от такой клички. Но когда я вдумалась в только что состоявшийся разговор, моя радость по поводу приобретенного погоняла несколько омрачилась. Ведь выходило, что эти наглецы списали ограбление Люка на меня!

– Это очень подло с вашей стороны, – в сердцах заявила я Джорджу, – я тут вообще ни при чем!

Но больше меня никто не слушал. Из ванной прибежали перепуганные девицы, с ужасом уставились на трупы, распластанные по комнате. Меня очень интересовал вопрос: почему никто не вызвал полицию? Ведь один выстрел все-таки прогремел, к тому же погром в комнате стоял такой, что просто невозможно было ничего не услышать! Или здесь такие разборки – нормальное явление? И еще – почему не едет Катрин? Я очень надеялась, что она спасет меня в данной ситуации. А уж потом я придумаю, как спастись от нее. Идеи у меня были...

Откуда-то из-под кресла Джордж достал небольшой чемоданчик, поставив его на стол, щелкнул замками. Крышка открылась, и моему взору предстали пачки денег. Там же, грудой, лежали жемчужные нити, сверкали какие-то камни...

– Это ваша добыча? – полюбопытствовала я, вытягивая шею.

Джордж метнул в мою сторону недовольный взгляд. Закрыв чемодан, пошарил где-то в столе, выудил рулон клейкой ленты и ножницы.

– Привяжите ее к стулу, – скомандовал он и кинул рулон и ножницы девицам.

Через пять минут я была намертво примотана к стулу с кляпом во рту. Хотела бы я посмотреть на себя со стороны! Надо же, сколько раз я видела такие картинки в кино, и вот теперь сама сижу в каком-то убогом мотеле, с двумя трупами в комнате, привязанная к стулу...

Команда тем временем собралась. Окинув комнату прощальным взглядом, Джордж подмигнул мне: мол, Бене с тобой разберется. А потом закрыл дверь. На ключ...

Итак, я осталась одна. Ну, не считая двух трупов у моих ног. Но толку от них все равно не было – ни помочь они мне не могли, ни словом перемолвиться. Руки и ноги сильно затекли – мне их замотали в очень неудобном положении! Стараясь хоть как-то двигать конечностями, я пыталась представить дальнейший ход событий...

Прикрыв глаза, представила, как ломается дверь и вслед за каким-нибудь бугаем медленно и чинно входит Люка. Не думаю, что он будет задавать вопросы типа: «Ох, милочка, кто это вас так отделал?» И слушать мои объяснения тоже вряд ли будет. Весь расклад – как на ладони...

Стук в дверь прервал мои размышления. Я молила Бога, чтобы Катрин опередила Люка. Но спросить «Кто там?» я по описанным выше причинам никак не могла. Тогда я постаралась вы давить из себя хоть какой-то звук и отчаянно за мычала. Но, увы, мое мычание было настолько неэффективным, что от досады на глазах выступили слезы. Стук повторился. Потом раздался голос Катрин: «Маргарита!» От радости, что это все-таки она, я собрала все свои силы и подпрыгнула вместе со стулом.

Вышел какой-никакой грохот. Видимо, поняв, что тут что-то не так, Катрин поступила довольно умно. А именно – разбила окно.

Когда она влезла в комнату, изменилась в лице. Думаю, она вряд ли ожидала увидеть меня привязанной к стулу. Всплеснув руками, она собралась что-то спросить, но я отчаянно замотала головой и замычала. Не время для расспросов – надо было делать ноги. Люка мог оказаться здесь в любую минуту. Ну или не Люка, а кто-то из его подчиненных.

– Скорее, – выпалила я, едва Катрин освободила мой рот от мерзкого кляпа. – Сюда в любую минуту могут приехать...

– Что все это значит? – Она быстро резала клейкую ленту, освобождая мои конечности.

– Я на самом деле сама плохо понимаю, что все это значит, – призналась я и наконец вскочила со стула. – Машина где? Бежим. Все по дороге...

Мы пулей вылетели из мотеля и вскочили в машину. Уже когда Катрин повернула за угол, я услышала, как и без того беспокойную ночь разрезал бешеный визг тормозов. Сердце сжалось... А вдруг они кинутся за нами?

– Быстрее! – взмолилась я, вцепившись в руку Катрин.

– Тут есть проселочная дорога... Сейчас свернем и постоим.

Через пару минут она действительно съехала с дороги, и мы оказались в кромешной тьме. Интересно, откуда жительница Парижа, работник модного журнала, светская дама, знает какие-то проселочные дороги за пределами Нарбонна?! Можно, конечно, предположить, что именно здесь некогда жила ее бабушка и именно здесь, в живописной тиши полей и лесов, прошло ее безмятежное детство. Но я почему-то в этом очень сильно сомневалась. Я ни на секунду не забывала, кто сидит со мной рядом.

Катрин остановила машину возле какого-то дерева и погасила фары. Стало совсем темно и ужасно неуютно.

– Сколько сейчас времени? – поинтересовалась я, так как совершенно потеряла ориентацию.

– Должно быть около четырех, – ответила Катрин. – Так что случилось?

Хм... да... что случилось? Что случилось у меня для Катрин? Ведь от того, что я ей сейчас наплету, в очень большой степени зависит дальнейший ход событий. Состряпав несчастное лицо, я всхлипн ула:

– Ты права... Они все сволочи...

– Я знаю, – нетерпеливо оборвала она меня. – Я спрашиваю: что произошло?

Путаясь, вздыхая и охая, я рассказала ей, как была жестоко использована стариком, который обещал снять меня в кино, но вместо этого отдал для «развлечения» каким-то головорезам. Эти головорезы к тому же обокрали старика и спихнули все на меня... Что было чистой правдой! И вот я сидела тут, в грязном мотеле, с попранной честью и униженным женским достоинством, в ожидании, когда приедет старик и посмеется надо мной еще раз...

– Девочка моя! – Катрин резко прижала меня к своей пышной груди и погладила по голове. – Мы их всех обязательно найдем.

– Зачем? – удивилась я.

– Как – зачем? – Она удивилась еще больше. – Для расправы...

Через полчаса я лежала в ванне какого-то местного отеля, допивала второй стакан вина и сквозь мутную пелену усталости и алкоголя смотрела на голубую кафельную стенку. Почти пять... Веселая ночь, что сказать! Катрин была в комнате и почему-то периодически проверяла, как у меня дела. Когда она зашла ко мне в третий раз, я удивленно посмотрела по сторонам – ни балкона, ни окна в ванной не было. Неужели она решила, что я могу как-то протиснуться в вентиляционное отверстие? И смыться?

Мыльная пенка шипела у меня в ухе. Вот вам, пожалуйста, пенная вечеринка... Идея дальнейших действий была, но почему-то очень нечетко вырисовывалась. Веки слипались... Поднявшись, я обернулась в полотенце и вышла в комнату. Катрин лежала на кровати и читала какой-то журнал. Наверное, выбирала следующую жертву.

– Ложись, – сказала она, кивая на соседнюю кровать. – Уже почти утро...

Я накинула на себя какую-то футболку, заботливо предоставленную мне моей спасительницей, и залезла в кровать. Равно через мгновение я спала.

Глава 7

Когда я проснулась, было уже позднее утро. Свет заливал комнату, где я, к моему удивлению, находилась одна. С минуту я полежала в постели, прокручивая события вчерашнего дня, но потом, осознав, что я действительно ОДНА, вскочила с кровати как ошпаренная.

Мешкать было глупо. Надо было делать ноги, причем немедленно. Но не успела я схватить со стула какие-то штаны, как замок щелкнул. И на пороге возникла Катрин.

– Собирайся, – сказала она. – У нас сегодня много дел...

Я недоверчиво и с опаской посмотрела на нее и поинтересовалась, для меня ли эти штаны. Она убедительно кивнула, и я облачилась в обновку. Надо же, третий день в стране и хожу уже черт знает в чем! Где теперь мой багаж, так тщательно выбранный Жаком? Только деньги на ветер выкинули!

Пока я умывалась, Катрин меня торопила, напоминая, что у нас какие-то дела. Мне очень хотелось добраться до телефона... но, увы, на данном этапе это было невозможно.

Через несколько минут мы покинули отель. Катрин выглядела очень озабоченной и в то же время какой-то вдохновленной. На вопрос «Куда мы едем?» я получила ничего не объясняющее: «Приедем, увидишь». Но в том, что Катрин была отлично знакома с местностью, я не сомневалась. Она не путалась, не смотрела на указатели. Она уверенно ехала. За город.

Через полчаса мы оказались где-то в сельской местности. Через лесок, налево, направо... Я, конечно, понятия не имела, где мы находимся и зачем едем куда-то к черту на кулички. Но вскоре мы обогнули какой-то лесной массив, въехали в рощицу, и тогда я увидела небольшой деревянный домик. По спине у меня пробежал холодок. «Убьет и фамилии не спросит» – первое, что пришло на ум. Но со второго захода мысль изменилась. Нет, убивать она меня не хотела. Она бы это могла сделать и позавчера, и вчера... Я была нужна для другого. Но для чего?

«Домик в деревне» произвел на меня довольно угнетающее впечатление. Там было темно, неуютно, а на стенах красовались какие-то вырезки из газет и журналов. Модных журналов. Как только я зашла вовнутрь, Катрин захлопнула дверь, а я вздрогнула.

– Садись, – деловито сказала она, кидая сумку на пол, под стол.

Я села на указанное место и уставилась на ненормальную женщину. Она села напротив меня и теперь выглядела просто ужасно. Вернее, ужаса юще. От светской дамы, которая развлекала меня в Париже еще пару дней назад, не осталось и следа. Теперь на меня смотрели два сумасшедших глаза, горящие каким-то странным, дьявольским огнем. Выдержав взгляд, я прокашлялась. А Катрин взяла мои руки в свои и тихо сказала:

– Теперь нас двое. Ты и я.

– Ага, – согласилась я, так как нас действительно было двое.

– Зара меня предала, – продолжила Катрин.

– Кто, прости?

Повествование о Заре заняло не более трех минут, но от услышанной истории волосы на всем моем кожном покрове не то что зашевелились, они зашумели, как зрелые колосья в поле...

Зарой оказалась одна несчастная, которая нынче покоилась где-то под сараем данного ранчо. И все потому, что она не оправдала доверия Катрин и не захотела помогать ей в «миссии». Она хотела сбежать. И не могла...

Теперь я уже ни на грамм не сомневалась, что передо мной сидит настоящая маньячка – убийца. Убийца мужчин. В том и заключалась ее «миссия». Сама Катрин была уверена, что кто-то свыше дал ей такое задание – очистить землю от «всякой нечисти». Уточнять, сколько именно «козлов» она укокошила за свою «карьеру», я не стала. Но статьи на стенах очень красноречиво говорили сами за себя. Возможно, часть лиц, глядевших на меня со страниц журналов, еще очень даже жили и здравствовали. Но, увы, они даже не подозревали, что их гламурным жизням грозит вполне реальная опасность.

Мне очень не хотелось заканчивать свой короткий жизненный путь здесь, в глуши французской как несчастная Зара. И присказка: «Увидеть Париж и умереть» – полная лажа. Умирать мне вовсе не хотелось, несмотря на то что Париж я уже видела. А потому я быстро вошла в роль.

– Так, значит, журнал – прикрытие? – вроде как догадалась я.

– Конечно. – Катрин улыбнулась. – Ведь эти скоты даже не подозревают, что вся их жизнь у меня на ладони...

Да, разумно, но, увы, не гениально. Тоже мне – открытие Америки! Использование работы и конфиденциальной информации как орудие преступления. Но Катрин была уверена в своей уникальности. Интересно, почему ее до сих пор не поймали? Ответ пришел тут же: да потому, что она женщина. Вряд ли французские власти ищут серийного маньяка – бабу. Искать-то они, скорее всего, ищут. Но, увы, не «шерше ля фам».

Через двадцать минут я была посвящена в «рыцари» и клятвенно обещала, что буду всегда и во всем помогать Катрин очищать землю от «козлов», «кобелей» и всякой прочей мрази. Все это время у меня на подсознательном уровне крутился один простой вопрос: а почему я? Я что, похожа на мужененавистницу? Если так, то очень печально. Я об этом и не подозревала. И даже хотела выйти замуж! Или это простая случайность?

Чуть позже мы перешли к обсуждению конкретного плана. А именно – ликвидации Люка Бене. Бедный старый Казанова... Если бы он только знал!

– Эта сволочь – как заноза, – прошипела Катрин. – Он заслуживает тяжкого наказания. Согласна?

Не согласиться я не могла и поэтому горячо затрясла головой в знак согласия.

– Пусть помучается, – продолжила Катрин и вдруг отбросила с пола половицу. – Пойдем...

Когда я спустилась вниз по скрипучей лесенке, мне чуть не стало дурно. Погреб являл собой нечто вроде камеры пыток. На стенах висели какие-то веревки, плети, клещи, цепи. На полках вдоль стен стояли банки, канистры и еще черт знает что. Мои ноги подкосились...

Я плохо слышала, что говорила Катрин, но соглашалась абсолютно со всем. Где-то, как в тумане, звучали слова «кислота», «глаза» и, пардон, «яйца», но я только кивала и кивала. Вникать в происходящее мой утомленный мозг отказывался.

Когда мы вернулись в комнату, я приуныла. Если еще утром мне казалось, что я запросто обведу ее вокруг пальца и смоюсь, теперь я в этом сильно сомневалась. И какого черта я позвонила ей вчера вечером? О чем я думала? Надо было дожидаться Люка, а там бы... А там бы как-нибудь выкрутилась. Уж по крайней мере, он просто сдал бы меня в полицию, и дело с концом. И даже если бы меня посадили, я бы осталась жива. А там – суд, встречный иск... Теперь же я сама вляпалась благодаря собственным смекалке и усердию. Да еще как вляпалась! Но в полный ужас меня повергла даже не камера пыток, а мысль о том, что ночью, скорее всего, она начнет ко мне приставать! Секс с женщиной? Нет, это просто ужасно! Уж лучше быть изнасилованной тремя бандитами в темном переулке Саратова или Тамбова, чем зани маться любовью с женщиной. Пусть и француженкой.

До вечера время пробежало как-то незаметно. Скорее всего, от ужаса, увиденного мной в этом чудном загородном домике, я воспринимала все как в некоем тумане. Мы о чем-то говорили, перебирали какие-то журнальные подборки, потом что-то готовили. И только когда на столе появилась бутылка вина, мое сознание вдруг прояснилось. Не могу сказать, что мне пришло в голову что-то супергениальное, но, по крайней мере, идея моя была проверена веками. И доказывала свою живучесть.

– До дна, – сказала я, когда мой стакан наполнился вином. – За удачу.

Катрин взглянула на меня с толикой недоверия, но потом подняла стакан и сказала: «За удачу!» Видимо, мои широко раскрытые глаза не оставляли места для недоверия.

Далее – дело техники. И пусть смеются иностранцы, когда в канун Нового года по центральному российскому телевидению учат народ, как пить всю ночь напролет и не упасть мордой в салат. Им смешно, эх, дураки. А у нас каждый подросток знает, что сначала надо «размяться» – то есть между первой и второй перерывчик небольшой, опустить в желудок чего-нибудь жирненького (для фундамента), потом выдержать недолгую паузу... А уж потом...

Катрин таких премудростей, конечно, не знала. Откуда ей? Их во Франции не тому учат. Тоже мне великая наука – вино пробовать. Можно подумать, от того, под каким углом ты стакан наклоняешь, вкус меняется.

Через час Катрин сидела раскрасневшаяся, язык заплетался. Она плохо кушала, я же налегла на хлебушек с маслом и закусывала каким-то непонятным мясом.

– Ты не следишь за фигурой, – заметила она, когда я отправила в рот очередной бутерброд.

– Не, не слежу, – согласилась я. – До дна?

Бутылка опустела, и мы вместе сходили в погреб за второй. Сначала Катрин хотела спуститься одна, но в последний момент передумала. Испугалась... Это говорило только об одном – она еще хорошо соображала.

После второй бутылки она сидела уже бордовая, рука ее вяло крутила стакан, а речь была малоразборчива. Я продолжала есть и повторять: «За удачу!» После очередной «удачи» Катрин пошла в туалет, откуда уже не вернулась. Я услышала грохот и, даже не видя, что произошло, поняла – клиент готов. Выждав еще минут пять, прошла в туалет, который был рядом с домом, и обнаружила ее на ступеньках, головой вниз, громко храпящую.

Схватила ее за ноги, поволокла в дом. Оставлять ее на улице было делом рискованным. Кто знает, как быстро она оклемается? Сначала я решила оставить ее в комнате, но потом передумала и столкнула в погреб. Пусть поспит в камере пыток собственного дизайна... На всякий случай я втянула наверх лестницу. Но замка на погребе так и не нашла.

После этого я кинулась искать ключи от машины. Когда через десять минут я их так и не нашла, меня бросило в пот. А вдруг они у нее в кармане? И сейчас, когда я полезу их доставать, она проснется... Нет, лучше не думать, что тогда будет. И вдруг мой взгляд упал на гвоздик, прибитый рядом с дверью. Там совершенно спокойно висел ключик...

Сорвав ключ со стенки вместе с гвоздиком, я вылетела на улицу. А увидев машину, встала как вкопанная. Наивно было с моей стороны думать, что сейчас я просто сяду, заведу ее и, спокойно поставив ногу на педаль, поеду... Я и техника – вещи несовместимые. Но, увы, в данной ситуации особого выбора не было. Ехать надо было. Эх, еще бы знать – куда!

Трясущимися руками я открыла машину и, перекрестившись, опустилась на сиденье. Пошарив в темноте, вставила ключ зажигания, зажмурилась и повернула. Как ни странно, машина тут же завелась. А я опасливо взглянула на дом. Все было спокойно.

С большим усилием я все-таки постаралась взять себя в руки и относительно успокоиться. Теперь дело оставалось за малым – вспомнить, где тормоз, где газ. Хорошо еще, что машина оказалась «автоматом», иначе бы я вряд ли тронулась с места. Проделав пару пробных нажимов, я все-таки выяснила, где какая педаль. И поехала...

Сначала я ехала в полной темноте и, лишь наехав на какой-то куст, поняла, что забыла включить фары. Вот она, женская забывчивость! Но, как всегда, обнаружить, где включаются фары, с первого захода не удалось. Сначала «дворники», потом по-воротники... И уж потом, после аварийных огней, наконец мной были обнаружены фары. Теперь передвигаться стало несколько веселей – по крайней мере, я видела, куда ехала. Но вот куда я ехала, я не имела ни малейшего понятия.

Я всегда завидовала людям, которые, пройдя по какому-то определенному маршруту один раз, четко помнили, как идти обратно. У меня с этим была проблема с рождения. Я даже в школу сама стала ходить только к концу третьего класса. И это несмотря на то, что школа в принципе была почти за углом... Я почему-то все время приходила не туда! А потом звонила маме то из булочной, то из автомата, чтобы меня забрали.

Итак, я ехала наугад. Но если рассуждать логически, этот проселок просто обязан был в конечном итоге упереться в какую-то более-менее приличную дорогу. И через минут пятнадцать мое упорство и вера в светлое будущее были вознаграждены: я выехала на асфальтовое покрытие. Притормозив, довольно резко, стоит заметить, я задумалась – нале во или направо? Сначала я даже попыталась вспомнить, с какой стороны мы приехали. То есть с какой стороны город. Но это, увы, не дало никаких результатов. Словно в моей памяти стоял какой-то непробиваемый блок! А потому, следуя своему жизненному правилу, я повернула налево. Будь что будет...

Очень скоро мои глаза стали слипаться. Вино давало о себе знать. Клюя носом, я пару раз чуть не съехала в кювет, но вовремя вырулила. А потом на дороге вдруг замаячило нечто. Всматриваясь в темноту, я пыталась отгадать: что же это? И только когда мимо проскочило испуганное лицо в форменной фуражке на фоне синей сирены, я поняла, что чудом не сбила полицейского. Сирена тут же взвыла и двинулась за мной. Перепутав поворотник с «дворниками», я облила лобовое стекло изрядной порцией воды и остановилась.

– Руки на руль! – закричал выскочивший из машины полицейский. Боковым зрением я увидела, что на меня нацелили пистолет.

– Конечно, конечно...

Через минуту я была извлечена из машины, причем довольно грубо. Теперь я полулежала на капоте с широко расставленными ногами. Руки мои тут же украсили наручники.

– Документы, – потребовал человек в форме.

– Нету, – призналась я.

– Вы пьяны, – сообщил второй полицейский.

– Угу. – Я не стала отрицать очевидного.

– Вы знаете, что ехали зигзагом, чуть не сбили офицера полиции?

– Так я его не заметила... Заберите меня в участок, а?

Об этом можно было и не просить. Но мне ужасно хотелось скорее попасть в помещение с решеткой. От этой ненормальной Катрин можно было ждать чего угодно.

По дороге в участок я, к моему изумлению, узнала, что ехала правильно. То есть в город. Надо же, и такое случается... Также я поведала полицейским, откуда я еду, но на меня посмотрели с большим сомнением. А когда мы приехали в участок и меня закрыли в каталажке, я поняла, что мне просто не поверили.

Ждать до утра было опасно. Катрин могла проснуться в любой момент, выбраться наружу, и тогда... И тогда кто знает, сколько еще будет трупов? Включая мой...

И я принялась орать. Повисла на решетке, как макака на пальме, требовала, чтобы мне прислали главного. Или детектива. Или директора... Сначала на мои вопли никто не реагировал. Но потом нервы у дежурного сдали, и он, раскалившись, как самовар, подошел к решетке.

– Я требую аудиенции! – заявила я толстяку в фуражке.

– Вы пьяны, – ответил мне тот, будто я этого не знала.

– А вы – дурак, – наконец выкрикнула я. – Я вам говорю, что знаю, где скрывается маньячка, а вы не реагируете!

– Не хамите мне, оскорбление полицейского...

– Ну, как знаете, – пожала плечами я. – Следующий труп будет на вашей совести...

Не знаю, достучалась ли я до сознания этого толстяка, или он просто испугался – «как бы чего не вышло?» – но через полчаса ко мне в каталажку прибыл молодой человек в сером костюме, выглядел он очень раздраженным и без остановки зевал.

– Хочу сказать вам сразу, – начал он, даже не представившись. – Если вы просто развлекаетесь то за это ответите по всей строгости закона. Французского закона!

Ой, мамочки, испугал... По строгости французского закона! Знал бы ты, милок, наши законы!

Мне очень хотелось состроить ему гримасу, но тогда бы он точно принял меня за шутницу и ушел бы.

– Я не развлекаюсь, – убедила я его. – Уж какие тут забавы...

Из каталажки меня проводили в какую-то комнату, где, кроме стола, стула и маленького окошечка под потолком, ничего больше не было. Молодой человек демонстративно кинул на стол свою папку, сел на стул и кивнул мне садиться напротив. Всем своим видом он показывал, как недоволен тем, что его подняли с постели в такой поздний час... Или уже ранний?!

– Рассказывайте, – бросил он, доставая из папки лист бумаги. – И не тяните резину.

– Послушайте. – Я начала терять терпение. – Я понимаю, что вам очень хочется спать. Но поверьте, оттого, что вы будете мне грубить, вам легче не станет. К тому же мне действительно есть что вам рассказать. А после раскрытия этого дела вас просто обязаны будут повысить... Вас, простите, как звать?

– Рене, – сухо ответил тот. – Я слушаю...

Как любая нормальная женщина, я начала сначала. По порядку. Как приехала в Париж, как поселилась в отеле, как пошла гулять, как вляпалась в дерьмо...

– Вы издеваетесь? – поинтересовался Рене, отложив в сторону ручку. – На дворе ночь, а вы мне тут вещаете, как вляпались в дерьмо возле какого-то фонтана?

– Так именно в тот момент я и встретила ее! – Я наконец выложила свой главный козырь. Я, конечно, ожидала бурной реакции и живого интереса. Но увы...

– Кого – ее? – Рене устало посмотрел на меня и зевнул.

– Как «кого»? Маньячку! Катрин!

– Она показала вам справку, где было написано «Катрин. Маньячка обыкновенная». А внизу стояла подпись доктора?

Теперь я вспыхнула. Вскочив со стула, я в сердцах отбросила его в угол комнаты, и тот с треском приземлился. Рене немало удивился и вроде как даже проснулся.

– Нет, справку она мне не показывала. Но я думаю, вы в курсе, что два дня назад в отеле «Х» произошло убийство молодого человека? Он был в бежевом плаще, шелковом шарфике... Ну? Ему перерезали горло в моем номере. И сделала это – Катрин. Вы в курсе, что за последние полгода странной смертью погибли несколько знамени тостей мужского пола? Вы в курсе, что в данный момент под прицелом ходит Люка Бене? Вы ищете серийного маньяка. А у вас, пардон, мань ячка!

После моего недлинного, но довольно бурного монолога Рене окончательно проснулся. Теперь он не зевал и смотрел на меня ясными голубыми глазками.

– И вы хотите сказать, что знаете, где она находится?

– И если вы поспешите, возможно, успеете взять ее тепленькой, – добавила я.

– Поехали. – Рене вдруг вскочил со стула. – Если все, что вы мне тут наплели, – это правда, то...

– Тогда вы снимаете с меня всякие обвинения за езду без прав в пьяном виде и так далее...

Ночь была на исходе. Небо нежно светлело, чирикали первые пташки. Но вокруг загородного домика Катрин было довольно людно и очень шумно. Из полицейских машин хрипели рации, по которым то и дело переговаривались усталые стражи порядка. На крышах машин беззвучно вращались сирены, окрашивая все вокруг в синий цвет. Я сидела на зад нем сиденье одной из машин, тряслась от отходняка и холода и пила уже третий стакан кофе. Рене бегал как заведенный, давал какие-то указания, звонил по телефону... Теперь он выглядел бодро и напоминал собаку на охоте. Даже уши у него, казалось, стояли торчком.

Катрин давно увезли. Я издали видела, как ее выводили из «поместья» очень сонную и крайне удивленную. Она чуть было не упала со ступенек и, видимо, до последней секунды не верила в то, что это не сон. Да, вряд ли она ожидала такой печальной концовки. Ведь у нее было еще столько невыполненных дел! «И вот пришла лягушка и съела кузнеца. Никак не ожидал он такого вот конца...» – почему-то прозвучало в моей утомившейся голове.

– Ну как вы? – справился Рене, пробегавший мимо машины. – Еще кофе?

– Отвезите меня куда-нибудь в отель, – попросила я. – Я очень устала.

– Насчет отеля – это вряд ли, – покачал он головой. – Думаю, до завтра побудете в участке.

– Вы что – издеваетесь? – Я швырнула в открытое окно пластиковый стакан с недопитым кофе. – После всего, что я пережила за последние сутки, вы хотите отвезти меня в участок?

Рене изобразил на лице что-то вроде сочувствия, но тут же пояснил:

– Дело в том, что в этой истории еще много темных пятен... Я не могу вас отпустить. Ну, пока... Понимаете...

– Вы боитесь, что я сбегу? – усмехнулась я.

– Возможно.

– Без денег? Без паспорта? Без ничего?!

Через час я все-таки была в отеле. Правда, с другой стороны моей двери дежурил человек в форме. Рене хотел подстраховаться.

– Завтра утром я за вами заеду, – сказал он на прощание.

– Уже утро, – заметила я, выходя из машины. – Давайте ближе к полудню?

– Хорошо, – согласился тот.

Оказавшись в номере какого-то дешевого отеля, я первым делом схватила телефон и потащила его в ванную. Потом позвонила на ресепшн и уточнила телефон городской справочной.

– Какой номер вам нужен? – ласково пропела девушка-администратор. – Я могу его для вас найти...

Ага, нашли дурочку. «Я могу его найти...» А потом взять трубку и тут же позвонить месье Рене с докладом о том, куда я названиваю.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я. – Мне нужен просто номер справочной.

Получив номер городской справки, я очень сильно засомневалась, что там раздают всем желающим телефонный номер резиденции Люка Бене. Какой абсурд! Но, вздохнув, решила попытать счастья. И каково же было мое удивление, когда номер там действительно оказался!

– Записывайте, – лениво сказала девица на коммутаторе. – Три пять три...

Записав номер, я вышла из ванной и посмот рела на встроенные в тумбочку часы. На табло было шесть утра. М-да... Не самое подходящее время для звонков. Но у меня не было выбора. Мысленно перекрестившись, я набрала продиктованный номер.

– Алло. – Голос на том конце провода звучал сонно.

– Люка Бене, – потребовала я.

– Вы с ума сошли? – поинтересовался голос, который, по всей видимости, принадлежал той полной даме-мулатке, которая приносила мне вещи. – Вы знаете, который сейчас час?

– Знаю. Но это дело особой важности. Если вы сейчас же не позовете его к телефону, вас уволят за халатность!

Дама задумалась. Я слышала, как она тяжело дышала в трубку, переваривая мои слова и плохо понимая, что все это значит. Я тоже дышала, но едва-едва... Она запросто могла бы послать меня куда подальше и бросить трубку. А потом вообще вырубить телефон до полудня. Но, к моему великому счастью, она этого не сделала.

– Ждите, – сказала она.

Ждала я довольно долго. Еще бы – поднять хозяина дома в шесть утра, да еще без каких-либо конкретных объяснений! Я слышала отдаленные голоса, очень недовольные, пару раз хлопнула дверь или двери... Потом приблизились шаги, и наконец раздалось долгожданное:

– Какого хрена?

– Месье Бене, это я... – сообщила я старику.

– Ты?

Видеть его лицо я, конечно, не могла. Но зато я отчетливо его себе представляла. Надо же – он узнал меня по голосу! Я ведь даже не успела представиться... Ну что поделаешь – веселая ночка, причем у всех. И у меня, и у него, и у остальных...

– Да я тебя...

– Подождите! – Я тут же перебила его желание повесить меня на первом встречном суку. – Выслушайте меня! Я ни в чем не виновата. Наоборот, я совсем недавно спасла вам жизнь! Но звоню я вам не поэтому. Я знаю, кто вас обокрал.

– Нет, это издевательство какое-то... – Старик явно закипал.

– Слушай и не перебивай, – шепотом закричала я, прикрывая трубку. – Я в отеле, который находится напротив рынка. У двери дежурит полицейский. Этаж второй. На балконе будет висеть большое желтое полотенце. Посигналите...

Честно говоря, я уже плохо соображала, что делала. Был ли мой план хорош? Был ли плох? Был ли просто смешон? Я не знала. Я знала одно: мне надо выбраться отсюда до полудня, потому что мне нужна Лиза, которая могла исчезнуть с арены в любой момент. И где мне ее потом искать? А если пропадает Лиза – пропадает все. Все дело, все мои денежки и весь смысл заваренной каши. Нет, я не боялась того, что меня надолго задержат в полиции. Мое пьяное вождение вчерашней ночью было сущими цветочками, и максимум того, что мне за него навешали бы, – это штраф. Но дело в том, что меня запросто могли оставить под охраной на пару-тройку дней. Так, до выяснения обстоятельств... Хотя о чем я? Какие пару дней? Я ведь получаюсь самым натуральным свидетелем по делу! Причем, скорее всего, самым главным. Потом еще докопаются, что я была у Люка... А потом в мотеле «Десятый поворот» с Джорджем и Ко, где, пардон, осталось два трупа. И такое начнется!

С трудом борясь со сном, я то и дело выходила на балкон. Но улица, увы, была пустынна... Несколько раз я на цыпочках подкрадывалась к двери и прислушивалась, надеясь услышать сладкий храп полицейского. Но, к сожалению, товарищ в форме никак не хотел засыпать. Я постоянно слышала его шуршание... Ответственный, блин. И чего он там возится? Но в очередной раз, когда я вышла на балкон, обнаружила, что с другой стороны улицы, прислонившись к дереву, стоит какой-то подозрительный молодчик в кепке, натянутой на самые глаза. Стоит и внимательно смотрит на мой балкон. Увидев меня, он сделал какой-то странный жест рукой...

– Что? – прошептала я.

Молодчик посмотрел по сторонам, перешел улицу и, встав под балконом, едва слышно сказал:

– Машина за углом.

То, что машина была за углом, было просто замечательно. Но мне каким-то образом надо было до нее добраться.

– У вас нет веревки? – изумилась я, так как почему-то была уверена, что человека, присланного за мной, просто обязаны снабдить веревкой и чем-то типа аркана...

Молодчик отрицательно покачал головой и указал на водосточную трубу рядом с балконом.

Я? По трубе? Ну, знаете... Второй этаж – это, конечно, не Эйфелева башня, но промахнись я мимо трубы, и сломанная нога или рука мне точно обеспечена.

Молодчик поправил кепку и нетерпеливо по стучал по часам. Ясно, время – деньги. Но ноги жалко!

Улица тем временем оживала. Я видела, как в третьем доме от отеля какой-то толстяк, гремя связкой ключей, открывал бакалейную лавку. В конце улицы появился дворник. «Промедление смерти подобно...» Да-с, еще немного, и поедет первый автобус. Будь что будет! Лихо закинув ногу, я перелезла через перила балкона и добралась до трубы.

Труба издала весьма неприятный звук. И, как мне показалось, чуть поехала в сторону... Ну вот, еще не хватало, чтобы она оторвалась от крепления и вместе со мной приземлилась поперек гостиничной клумбы! Представляя, как я валяюсь среди цветочков в обнимку с куском железа, я поспешила вниз. В этот момент внизу проезжал какой-то туристический автобус. Судя по тому, что все окна были облеплены любопытствующими лицами, я решила, что это группа только что прибывших туристов. Развозят по гостиницам. Какой-то молодой человек, увидев меня, радостно ткнул пальцем в стекло, призывая к вниманию своего соседа. Я сдуру решила помахать ему рукой...

Мое приветствие незнакомца несколько ускорило приземление. А также изменило его траекторию и мягкость. Приземляясь в кустах, я чувствовала, как ветки царапают мне лицо...

– Вы в порядке? – Молодой человек в кепке пролез ко мне в гущу куста и протянул руку.

– Бывало и лучше, – призналась я, поднимаясь и отряхиваясь.

– Давайте скорее, мы и так привлекаем внимание.

Через пять минут мы уже ехали в сторону резиденции Люка. Знакомые места, очей очарованье... Меня мотало из стороны в сторону, бороться со сном было выше моих сил. Откинувшись на кресло, я закрыла глаза. И тут же отключилась...

– Да проснитесь вы, наконец! – Кто-то отчаянно тряс меня за плечо.

Я с трудом открыла глаза и увидела перед собой полную мулатку.

– Мы и так оставили вас тут спать, – недовольно сказала она. – Уже час спите! Люка ждет. Он очень недоволен. Надеюсь, что у вас, голубушка, действительно что-то серьезное...

Я потерла глаза и вылезла из машины, в которой спала. На улице ярко светило солнце, и я тут же прикрыла глаза рукой.

– Где он? – спросила, зевая.

– В столовой.

В столовой нога на ногу, с очень недовольным лицом сидел хозяин дома.

– Черт знает что! – воскликнул он, когда я появилась в дверях. – Сначала вы будите меня в шесть утра, несете какую-то чушь, я посылаю за вами машину, а вас невозможно разбудить!

– Простите, – прокашлялась я. – Но я всю ночь не спала. К тому же ночка была веселая...

– У меня тоже, – рявкнул он. – Ну, говорите, что там у вас?

Я присела в кресло и сразу решила расставить точки над «i». А потом уже вдаваться в детали.

– Я вас не грабила. Это сделал ваш любезный сердцеед Джордж с помощью ваших милых гостий – Лизы и Мари. Думаю, вы уже в курсе того, что они исчезли.

– Джордж? – Люка усмехнулся. – Меня? Полный абсурд... Да он бы никогда на такое...

Не дав ему договорить, я начала сначала. Наверное, уж о-о-чень сначала...

– Да какое мне дело до какой-то там Лизы и ее папаши? – Люка вскочил с кресла и стал буравить меня маленькими темными глазками.

– Дайте мне три минуты! – Я тоже вскочила и уставилась на него в упор. – Вы же даже не хотите меня выслушать!

Несколько стушевавшись, Люка сел обратно в кресло и устало сказал:

– Ну, валяйте...

Когда я дошла до пожара, несколько сбавила ход. Нет, говорить ему, что всю заварушку устроила я, все-таки не стоило. Кто его знает, как он отреагирует?

– Так вот, – продолжила я после небольшой паузы. – Когда в доме начался переполох, я решила пойти и посмотреть...

– Интересно. – Люка снова посмотрел на меня с недоверием. – Вы что, были абсолютно уверены, что именно в тот момент они и пойдут на дело?

– Конечно, я бы именно так и сделала...

– Черт знает что... – прошептал старик, мотая головой.

После сцены «пожар» его интерес к моему рассказу заметно оживился. А когда я дошла до момента «удар по голове», он издал какой-то неопределенный вздох и больше уже меня не перебивал.

Когда я наконец закончила свое повествование, мне показалось, что меня просто выжали. Натурально, как лимон. Откинувшись в кресле, я вытянула ноги и тихо спросила:

– Теперь вы мне верите?

– Где сейчас Джордж? – просто спросил старик.

– Я слышала, куда они собирались, – сказала я. – Но... услуга за услугу.

– Говорите, – поторопил Люка, постукивая ногой по паркету.

– Во-первых, мне нужна Лиза. Во-вторых, мне нужно отправить ее в Лондон. Ну и в-третьих, мне надо будет уехать из Франции. А паспорта у меня нет...

– Но вас же очень скоро начнет искать полиция! Наверное, уже ищут.

– Вот именно...

– Если вы ни в чем не виновны, почему бы вам с ними не договориться?

– Это займет много времени, – пожала я плечами. – А время – деньги.

– Вообще-то ты, детка, слишком много спрашиваешь...

– Вообще-то не забывайте, что я избавила вас от маньячки. По плану вы были следующей жертвой...

Уже через полчаса я, Люка и небольшая группа молодчиков спортивного телосложения двигались по шоссе в сторону «Б». Сидя на заднем сиденье черного лимузина, я чувствовала себя несколько... неловко. Дело в том, что я, как говорится, только краем уха слышала, куда собрался ехать Джордж. Но поехал ли он и остальная компания именно туда, я вовсе не была уверена. Ведь он мог все переиграть и направиться совсем в другую сторону... Тогда я буду выглядеть... Я даже не знала, как буду выглядеть. Сжав кулаки, я молилась, чтобы он был там.

Люка был мрачен и то и дело ругал Джорджа. Он, однако, до конца так и не верил, что за всем, что произошло, стоит именно он.

– Мерзавец, гаденыш, – шипел Люка, как змея. – Я его...

Навстречу нам несколько раз промчался полицейский патруль, и каждый раз я натурально врастала в сиденье.

– Вас не видно. Окна почти черные, – успокоил меня Люка, когда мимо в очередной раз промчалась машина с синей мигалкой на крыше.

Через час мы въехали в какой-то небольшой городок, и шофер обернулся к Люка:

– Может, остановиться в каком-нибудь баре? Здесь? Если мы будем разъезжать здесь на лимузине, ему тут же доложат...

Люка нахмурился, кашлянул, а потом кивнул. Водитель проехал еще квартал и остановил машину около невзрачного бара. Следом за нами подъехали два джипа. Из одного бодро выскочил молодчик в темном спортивном костюме и подошел к лимузину. Люка приоткрыл окно.

– Вот что, Бруно, – сказал он очень тихо. – Мы подождем здесь. А ты с ребятами прокатись по округе... Поезжай-ка к знакомым. Ну, ты знаешь к кому... задай пару вопросиков.

Бруно кивнул и, так и не промолвив ни слова, исчез.

Мы с Люка зашли в бар, где в это время не было ни души. Официантка, читавшая какой-то журнал, посмотрела на нас с удивлением. А потом, видимо признав в старике Люка Бене, быстро оживилась и подошла к столику.

– Что будете заказывать? – справилась она, поправляя волосы и кокетливо глядя на Люка.

Он смерил девицу оценивающим взглядом с ног до макушки. Потом улыбнулся и сказал:

– Кофе и булочки.

Девушка присела в реверансе, сверкнула глазками, прошептав: «Немедленно...» – и скрылась на кухне.

– Наверное, я старею, – печально заметил Люка, глядя в окно на воробья, который скакал по карнизу. – Меня обвели вокруг пальца сразу несколько человек! А я ничего не понял...

Мне стало жалко старика. Улыбнувшись, я сказала:

– Ну при чем тут возраст? Любого можно обмануть.

Потом принесли кофе и булочки, и мы стали молчаливо поглощать завтрак. Люка время от времени поглядывал на часы. А потом на меня. И каждый раз, когда он смотрел на меня, я начинала ерзать на стуле... А что, если Джорджа здесь нет и вообще не было? Что тогда?

Но волновалась я напрасно. Через десять минут к кафе один за другим подъехали два джипа охраны, издавая пронзительный визг при торможении. Из первой машины выскочил Бруно, а вслед за ним, бледный как полотно, был извлечен Джордж. Бруно довольно грубо схватил его за плечо и подтолкнул ко входу. Уже через мгновение красавец стоял перед нами, бегая глазками и трогая разбитую губу.

– Ну, здравствуй, Джордж, – тихо сказал Люка, глядя на негодяя снизу вверх. – Присаживайся...

Джордж сел и метнул в мою сторону взгляд, полный ненависти и сожаления. Сожаления, что не прикончил меня накануне.

– Неужели это правда? – вопросил старик, закинув ногу на ногу. – Я поражен...

Джордж молчал, только изредка покусывал губу. По всей видимости, ему было нечего сказать.

– Ты пожертвовал нашей дружбой... – печально вздохнул старик и перевел взгляд с Джорджа на Бруно: – Что мы с ним будем делать?

Бруно наклонил голову влево, потом вправо, словно прикидывая, как лучше отделать провинившегося красавца. Потом безучастно сказал:

– Можем утопить...

Джордж едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки. По его красивому лицу я хорошо видела, что его мозг отчаянно заработал. Облизав пересохшие губы, он наклонился к старику и тихо сказал:

– Люка, дружище, ну зачем так... Я отработаю...

– Я должен подумать. – И Люка сделал жест рукой, который мог означать одно: «Уберите мерзавца отсюда...»

Бруно тут же подхватил Джорджа, причем проделал это с такой поразительной легкостью, словно тот весил не более трех килограммов.

– Ты знаешь, что делать, Бруно, – произнес Люка, и Джорджа увели из бара.

– Погодите, а Лиза? – заволновалась я, так как о девушках не было сказано ни слова.

– Она в машине, – пробасил один из охранников.

– Что ж, ведите ее сюда...

Когда Лиза предстала перед нами, выглядела она как подросток, кидающий вызов всем и вся.

– Девочка моя. – Люка отечески покачал головой. – Как же тебя угораздило?

– Не читайте мне мораль! – выкрикнула та, чем очень развеселила нас обоих.

– Нет, вы слышали? – Люка достал платочек и стал промокать заслезившиеся от смеха глаза.

Я слышала. И теперь думала, как доставить эту бунтарку папаше. Вдруг мне в голову пришла просто идеальная мысль.

– Вы сможете организовать посадку вертолета? – спросила я Люка.

Надо сказать, что он не сильно удивился моему вопросу. Ну если только самую малость.

– Если учитывать, что вы спасли мне жизнь и нашли вора, то, скорее всего, смогу.

– Можно одолжить у вас телефон?

Получив телефон, я вышла на улицу и набрала номер Жака:

– Здравствуйте, босс...

– Надо же, вы еще живы? – пошутил он. – Где вы пропадали?

– Понимаете, так сложились обстоятельства...

– Вы ее нашли?

– Да. Звоните ее папаше, пусть высылает вертолет. Перед вылетом пусть позвонит мне на этот номер.

– Вы сами организуете посадку где-нибудь в виноградниках Шампани? – Жак, конечно, издевался. – Или ему захватить с собой парашют, а вы разведете костер в месте высадки десанта?

– Нет, посадку организует Люка. И не в Шампани. Южнее... Костер могу развести, если пилот плохо видит. А парашют в любом случае должен иметься на борту любого летательного аппарата.

Глава 8

Я никогда не видела вертолета живьем и уж точно не ожидала, что они издают столько шума. Стоя на приличном расстоянии, я ждала, пока огромная железная птица, кружась и пригибая траву, садилась на поле. Люка предпочел не лицезреть сцену воссоединения блудной дочери с покинутым отцом. Его ждали более приятные развлечения. Коснувшись земли, пропеллер крутанулся еще несколько раз, потом издал страшный лязгающий звук и затих. Из вертолета, придерживая шляпу, вышел невысокий человек и направился ко мне. Порав нявшись со мной, он протянул мне руку и вымученно улыбнулся. Это был несчастный папаша беглянки – Джон Брендон. Я пожала протянутую руку и открыла дверь джипа, в котором сидела Лиза.

– Лиза, – позвал папаша.

– Да пошел ты, – грубо отмахнулась дочь и вылезла из машины.

Оказавшись на улице, она повернулась ко мне и вперла в меня свои злые глазки.

– Сука, – прошептала она. – Чтоб тебя... А я все равно убегу!

– Да пожалуйста. – Я безразлично пожала плечами.

Мне вся эта эпопея уже начала надоедать. Надо же, столько шуму вокруг какой-то шмакодявки!

Через пятнадцать минут железная махина улетела, унося в себе найденную беглянку и ее несчастного папашу. Прильнув к окну вертолета, Лиза уже сверху продолжала сверлить меня ненавидящим взглядом. Боже мой, ну что за поколение такое? Волчата...

Как только вертолет скрылся из вида, ко мне подошел один из охранников и сунул в руку телефон.

– Босс, – сказал он. – Вас.

Я взяла трубку и устало сказала «Алло». Я уже даже плохо соображала, чей босс мог звонить – его или мой? Или чей-то еще? Но в трубке раздался голос Люка.

– Милочка, – сказал он довольно бодро. – Сюда вам лучше не приезжать. Тут все кишит полицейскими. Вас ищут, причем везде и всюду. Дело-то развернулось шумное... Я поговорил кое с кем: вам бояться нечего. Вас ищут как главного свидетеля. Я бы не советовал вам делать того, что вы хотите сделать. Поезжайте-ка в полицию сами. А если вдруг у вас возникнут какие-то осложнения, я вам помогу. Обещаю...

Я на секунду задумалась и поняла, что старик прав. Во-первых, у полиции уже есть все мои документы. Так что, даже если я успешно доберусь до дома, через день они откопают меня через Интерпол. И вернут обратно... Только еще повесят на меня нелегальное пересечение границы...

– Хорошо, – сказала я. – Вы правы. Сдаюсь самовольно. Только... еще одна просьба. У вас там, на кухне, парень работает, Дима. Я ему должна немного денег. Если бы вы могли отдать ему за меня...

– Да, вы не пропадете, – хихикнул старик в трубку.

– Нет, если вам трудно, я сама отдам. Просто я не знаю, когда это смогу сделать...

– Не беспокойтесь, – уверил меня тот. – Я все отдам. Вы, однако, кое-что мне должны. Забыли?

– Я? – Я крайне удивилась.

– Вы забыли пополнить мою уникальную, поистине бесценную коллекцию. Будьте добры, передайте ваши самые любимые трусики с кем-нибудь из охраны...

Мысль о том, что мои трусы будут украшать люстру самого известного Казановы Франции, здорово подняла мне настроение. Хоть таким странным образом оставить след в истории!

– Войдите! – раздраженно крикнул кто-то, когда офицер постучал в дверь. А когда дверь распахнулась, я увидела того, кому принадлежал этот голос. Это был детектив Рене. В том же сером, помятом костюме. – Вы? – Он уставился на меня, как на привидение.

Я виновато улыбнулась.

– Вы вообще представляете, что вы наделали?

– Да ладно вам. – Не дожидаясь предложения, я прошла к столу и села на стоявший рядом стул. – Неужели еще что-то случилось?

– Вы бежали! – Он вытаращил глаза, словно его душили.

– Но я же вернулась...

Последующие пару недель я проживала в местном отеле, на полном обеспечении французского правительства, полиции и еще черт знает кого. И если бы не охранник у моей двери и ежедневные визиты в полицейский участок, мое пребывание здесь можно было бы запросто отнести к долгосрочному отпуску.

Жак был немало удивлен, что в этот раз я, несмотря на «исключительные обстоятельства», разобралась с делом сама. Да что тут говорить – я сама удивлялась. Наверное, точно – профессиональный рост! Я до последнего не верила в то, что не придется подключать ни Ганса, ни кого-то другого. Тем более что Ганс, насколько я знала, пребывал где-то в Латинской Америке по особо важным делам. Дело там было «бриллиантовое», и никто, кроме Ганса, его просто не потянул бы.

Ах да, пару слов о Гансе: немец, пройдоха, аферист, убийца... список можно продолжать до бесконечности. Именно ему я обязана знакомством с Жаком и своей необычной карьере. Именно с ним я выполняла первые дела. А боевым крещением стала моя незабываемая поездка в Египет, которая закончилась в Иордане. Ганс не был мне другом, но как коллега не мог не вызывать уважения. Я многому у него научилась. А он много раз вытаскивал меня из весьма неприятных ситуаций. Так или иначе, где-то на подсознательном уровне я всегда знала, что, если что-то пойдет не так, всегда есть Ганс, который приедет и поможет. Я была уверена, что для этого человека нет ничего невозможного. Эдакий волшебник. Но так же мне ужасно хотелось хоть раз сделать дело самой – от начала до конца, без помощи Ганса. Хотелось доказать, что я – могу. И не только Жаку. Хотелось доказать самой себе. И Гансу! Что и было достигнуто в этот раз... Надо сказать честно – порой мне его не хватало. Несмотря на то что, находясь вместе, мы постоянно пререкаемся, мне его не хватало. Хотя разве можно притягивать и отталкивать одновременно? Что-то необъяснимое было в этом странном немногословном человеке...

Месье Рене уже через три дня нашего «тесного» общения предложил мне вместе поужинать. На что получил категоричное «нет». Не хватало мне еще французского полицейского для полного комплекта...

«Дело Катрин», как его окрестили местные газеты, взбудоражило всю прогрессивную и непрогрессивную общественность Франции, вне зависимости от принадлежности к тому или иному полу. Некоторые женщины, однако, сочувствовали «несчастной», сетуя на то, что до такой жизни ее довели мужчины. Мужчины же, распушив перья, кричали на каждом углу, что «таких ведьм надо вешать». Еще бы, ведь одна уже была в камере... Когда полицейские начали капать, оказалось, что на счету обозревателя модного журнала было пять убийств. Не считая последнего, самого нелепого. Как призналась сама Катрин, она шлепнула ни в чем не повинного юнца только ради того, чтобы запугать меня. Ей очень хотелось, чтобы я, как она выразилась, «досталась ей»... Но, увы, ее признание в том, что она влюбилась в меня с первого взгляда, не тронуло ни меня, ни детективов. Рене тогда сказал:

– Я не буду скрывать, что, как любой мужчина, не прочь посмотреть на женские забавы... В кино, например. Ну или... – Он замялся и чуть покраснел. – Но убивать?!

На что я пошутила:

– Вот видите, на что способна женщина во имя любви? Но разве мужчина когда-то это поймет...

Сама Катрин держалась стойко, и только какая-то странная усмешка постоянно играла на ее красивом лице. Будто она была уверена в том, что еще вернется и закончит то, что начала.

Сначала меня хотели продержать до самого суда, но я взмолилась, чтобы меня отпустили домой. Ведь следствие могло затянуться на долгие месяцы, а меня, несмотря на все красоты Франции, неудержимо тянуло домой. Рене взял с меня расписку о том, что я обязуюсь прибыть во Францию на суд. Ведь я проходила по делу одним из главных свидетелей. Я подписала все необходимые бумаги, получила нужные справки и улетела в Москву со спокойной душой и чувством выполненного долга.

Утопая в отельных подушках, я дремала, и снилось мне, что где-то вдали звонит телефон... Но по тому, как звон нарастал, я поняла, что звонит он не во сне, а у меня в комнате. Дотянув руку до тумбочки, нашарила трубку и сунула ее к уху.

– Доброе утро, – поздоровался Жак.

– Уже утро?

– Уже десять, – пропел он особым голосом, которым говорил тогда, когда вслед за приветствием следовало важное сообщение.

– Я никуда не поеду, – тут же предупредила я. – Хотя бы ближайшие две недели. Я ужасно устала и мечтаю отдохнуть... У родственников, на даче. В Нижегородской области.

– Вы, наверное, слишком переутомились, раз собираетесь на какую-то дачу... Я взял билеты на круиз по островам Карибского моря. Для вас и для меня. Но если вы настаиваете на даче...

– Нет, нет. – Я тут же вскочила в кровати, чувствуя, как перед глазами колышутся синие волны. – Дача подождет.

– Хорошо, подробности обговорим за завтраком...

Content

Дина Константинова
Тайник на Кутузова

Тайник на Кутузова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Французская неожиданность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8