Михаил Март

Полуночные кружева

Часть первая. ЗЛОДЕИ

1. Москва

Время подходило к полуночи, дороги почти опустели. Столица погружалась в сон. Сергей остановился на светофоре. Он возвращался домой уставший и обеспокоенный своим положением. Рядом с его внедорожником остановился БМВ-седан. Сергей видел его боковым зрением. Машина как машина, ничего особенного, но тонированные стекла настораживали. Стекло со стороны пассажира опустилось, и из окна выглянул ствол с глушителем. Сергей тут же нагнулся. Два выстрела подряд разорвали обшивку потолка. Не видя дороги, Сергей включил заднюю передачу и выжал педаль газа. Машина резко рванула с места и откатилась назад метров на пятнадцать, после чего он надавил на педаль тормоза.

БМВ с тем же рвением полетел вперед. Убийцы не ждали таких действий и поняли свою ошибку не сразу. Седан на полной скорости сделал классический разворот с присущим для маневра визгом тормозов и дымом из-под колес. Сергей и не думал удирать. Он включил передачу и выжал газ. Машины летели навстречу друг другу. Водитель БМВ попытался избежать столкновения, но не смог. Резкий удар. Машины подпрыгнули на месте и отскочили друг от друга.

Сергей готовился к удару и, уперев руки в рулевое колесо, вдавился спиной в сиденье. Это спасло его от тяжелых травм, а также помогла подушка безопасности. Легковушке повезло меньше. Машина не новая, подушки не сработали, ремни безопасности принесли только вред. Уж лучше бы пассажиров выбросило из машины через ветровое стекло, могли остаться живыми, а так не выдержали шейные позвонки. Передняя часть БМВ превратилась в гармошку. Внедорожник пострадал меньше. Машина была готова к возможным столкновениям. Передние дуги и усиленный бампер сделали свое дело. К тому же скоростной седан не ровня тяжелому «Ленд Крузеру».

Сергей отстегнул ремень, открыл дверцу и выбрался из автомобиля. Только сейчас он почувствовал боль в лодыжках. Увечье несерьезное, но бежать он не мог. На улице пустынно, и его быстро заметят. Можно пройти дворами. Не важно, куда его выведут закоулки, только бы подальше от этих мест. Прихрамывая, Сергей зашел в ближайшую подворотню.

Сейчас он уже мог подумать над тем, что произошло. Все сделано правильно. Удирать от убийцы не имело смысла. Немного гонок по ночной Москве, и они его достали бы. В БМВ по меньшей мере сидели двое, водитель и киллер. Сергей оружия не имел. По-любому они смогли бы довести работу до конца. У него не оставалось другого выбора, как помериться лошадиными силами автомобилей, и тут преимущество было на его стороне. Слава богу, ему повезло. Могло быть хуже. Все произошло так быстро, что он не успел подумать над тем, что делает. Сработала мышечная реакция. Логика работала днем, когда он беседовал со следователем. Вот там без мозгов было не обойтись. Правда, нужных результатов Сергею добиться не удалось. В итоге он завис над глубокой пропастью, держась за соломинку. Конец будет плачевным.

Дворы вывели его на другую улицу, и на удачу рядом остановилось такси. Из машины вышла девушка. Сергей поторопился и занял ее место.

— Покровский бульвар.

Водитель закапризничал, и пришлось предложить ему двойную цену.

— Ладно, поехали, — согласился тот.

Ну вот, удрать ему удалось, и даже живым. Сергей задумался о своем положении. На него завели уголовное дело, а теперь еще выяснилось, что его заказали. Вдобавок ко всему устроил ДТП со смертельным исходом и скрылся с места происшествия, что отягчает его вину. Полный букет «радостей»!

Дорога заняла немного времени, уже через двадцать минут он нажимал на кнопку звонка одной из квартир в знаменитом сталинском доме со статуями.

Дверь открыл уже немолодой мужчина лет шестидесяти. Выглядел он весьма комично. Маленького роста, с блестящей лысиной, от которой в разные стороны, словно щупальца медузы, торчали волосы. Довершали потрет очки с толстыми стеклами, которые делали глаза похожими на бусинки. Этот человек никогда ничему не удивлялся, и приходить к нему можно было в любое время суток.

— Опять нашалил? — спросил он незваного гостя. — Ну, заходи.

Сергей прошел в большую комнату, основное пространство которой было занято столами, компьютерами и бесчисленным количеством светящихся мониторов.

— Сцапали за промышленный шпионаж? — спросил хозяин, плюхнувшись в огромное кресло на колесиках.

— Сцапали, Макс. Сегодня вызывали к следователю. Доказательная база имеется. Зафиксирован мой вход на сервер с секретными данными. Все бы ничего, будь это коммерческое предприятие. Но речь идет о государственном институте. Я этого не знал. Заказчики — стопроцентные коммерсанты.

— С гонораром не промахнулся? — улыбнулся Макс.

— Заплатили. Только деньги я со счета снять не успел.

— Можно перевести их в офшоры. Это же не проблема.

— Не спорю, — согласился Сергей. — Но из страны мне выбраться не дадут. Надо залечь на дно на некоторое время, а потом выехать по чужому паспорту.

Максим Леонидович, так звали хозяина, развалился в кресле и болтал коротенькими ножками, не достающими до пола. С гостем он разговаривал по-дружески.

— Паспорт — вещь полезная, но нужен подлинник, а он стоит денег и времени. Раньше чем через пару месяцев тебе его не сделают, и стоить он будет штук пятьдесят зелеными.

— Деньги у меня есть. Вопрос в том, как уцелеть. Два месяца — огромный срок. Коммерсанты боятся, что я их сдам. Следят за мной. Мой визит к следователю стал им известен. Они решились на крайние меры, и я с трудом ушел от киллера. Но от одного ушел — другой достанет.

— Это еще не все, Сережа. Тобой интересуется Интерпол. Ты оказался плохим учеником. Зачем ты взламывал банки в Америке?

— Пустяк! Я снимал только мелочь с разных счетов.

— Но переводил их на свое имя в Прибалтике. Тебя там уже ждут.

— Из-за такой ерунды?

— Деньги — ерунда, они их покроют. Но где гарантии, что ты не устроишь чехарду и не спутаешь им все карты? Они поняли, на что ты способен. Мастерски сработано. Вскрыта сложнейшая защита. Их задача — тебя остановить. Экстрадиция в США и лет тридцать тюрьмы. Наши возражать не станут. Ты везде успел нагадить. До России Интерпол пока не добрался, но это дело времени, и тогда тобой займется ФСБ. А с ними лучше не связываться. Ты же умный парень, но иногда делаешь такие глупости, что остается только плечами пожимать. Ну дурак! И взять с тебя нечего.

— Баловство. Я не воспринимал эту игру всерьез.

— Твое баловство заставило возбудить против тебя уголовное дело в Москве, твоим клиентам нанимать киллеров. А прибалтийскими счетами ты подарил свою визитную карточку Интерполу… Взрослый человек, талант от бога, а жизнь загублена.

— Ну хватит занудствовать, Макс! Лучше скажи, что делать?

— Исчезни. Твоими счетами и офшором я займусь сам. Паспорт закажу. Раньше чем через два месяца не объявляйся.

Сергей закурил и уставился в пол.

— У меня нет берлоги, Макс.

— Жаль. — Смешной человечек хрустнул пальцами. — Приди ты на день раньше, я бы тебя пристроил. У Зямы ситуация не многим лучше твоей. Тоже хочет исчезнуть на неопределенный срок. Но его донимают кредиторы. Рулетка подвела. Что ж, у каждого свои слабости. Так вот, одному чудаковатому миллионеру нужен секретарь на месяц или чуть больше. Живет в Подмосковье. Имеет свой замок. Отшельник. Обещает выплатить пятьдесят тысяч долларов гонорара, если секретарь справится со своими обязанностями. Деньги по окончании работы. Лучшего логова не найти. Но я уже дал Зяме рекомендательное письмо. Завтра или послезавтра он должен к нему поехать на смотрины.

— Зяма — секретарь миллионера? Шутишь? Он же замухрышка! Плебей. Ни кожи ни рожи.

Макс усмехнулся:

— Я тоже замухрышка, Сережа. Однако Геннадий Алексеевич Гортинский обратился именно ко мне. Моим рекомендациям он доверяет. Я давно на него работаю. Конечно, ты подошел бы ему больше, чем Зяма. Геннадий любит красивых людей, знающих, как вести себя в светском обществе и умеющих носить дорогие костюмы. Тут твоя кандидатура не имеет соперников. Но Зяма тоже мой ученик. Вы с ним как пальцы на моей руке. Каждый мне дорог одинаково.

— Какой долг у Зямы?

— Точно не знаю. Штук сорок.

— Я его выручу, если он уступит мне место.

— Попробуй. Он на даче.

— Я там не был. Пиши адрес и дай мне свою машину.

* * *

Голубой свет в окне второго этажа светился так ярко, будто луна вошла в помещение, а не висела на небосклоне. Зяма не вылезал из-за компьютера даже ночью.

Сергей набрал его мобильный номер:

— Я подъехал. Бери рекомендательное письмо и выходи. Через час твоя проблема будет решена.

— Выхожу, — ответил приятель.

Вскоре свет в окне погас. На дорожке появился черный силуэт. Через несколько секунд скрипнула калитка. Невысокий мужчина подошел к машине и сел на переднее сиденье. Бородка, очки, неприглядная внешность.

— К старости ты будешь похож на Макса, — ухмыльнулся Сергей.

— С лица воду не пить, Сережа. Ты привез деньги?

— За ними надо ехать, уважаемый Зиновий Маркович. Я ведь денег в доме не держу. Тайничок в лесу надежнее. Пару раз копнем лопаткой и достанем.

Зяма никогда не взламывал банки и страшно боялся любого криминала. Он завидовал смелости и дерзости старого приятеля.

Получив от Зямы письмо, Сергей поинтересовался:

— Почему Макс не отправил его по электронной почте?

— Не тот случай. Миллионер чокнутый. У него нет в доме ни компьютера, ни даже телевизора. Он доверяет лишь письмам, написанным от руки и с подписью.

— Странный тип.

— А еще он даже дома ходит в костюмах и сжигает за вечер до тысячи свечей, предпочитая их электричеству. В его доме нет ковров и не позволено ходить в тапках. Он должен слышать шаги и по ним определяет, кто ходит за дверью. Никаких камер видеонаблюдений и сотовых телефонов. Только городской и внутренний.

— Внутренний?

— Помимо гаражей, дома для прислуги и охраны в его особняке двадцать четыре комнаты. Так что им нужна внутренняя связь.

— Он сумасшедший.

— Что не помешало ему сколотить капитал в несколько сотен миллионов.

Они ехали долго и добрались до места только к рассвету. Сергей загнал машину в лес и достал из багажника две лопаты.

— Да, ты серьезно закопал свой компромат, — хихикнул Зяма.

Он оказался прав. В удобный момент Сергей раскроил приятелю голову, а потом закопал «компромат» и заложил место дерном. Для хранения денег у него имелись другие тайники, более надежные и доступные.

— Ничего личного! Бизнес! — пробормотал Сергей вместо молитвы.

Исчезновение Зямы никого не удивит. Либо сбежал от кредиторов, либо они его достали и зарыли. Любая версия будет правдоподобной. Сергей не мог разбрасываться деньгами. Сейчас надо было ценить каждую копейку. Будущее непредсказуемо. Умом сегодняшнюю жизнь не просчитаешь. Господин случай слишком часто вмешивается в наше бытие.

Сергей сел в машину и выехал на шоссе. Он даже не знал, где находится. Ехал куда глаза глядят.

На горизонте появилось солнце. Первый в его жизни кровавый рассвет.

2. Сочи

Все так хорошо начиналось. По всему было видно, что мужчина богатый. Конечно, уже не молодой, толстоватый, потливый, да еще с прыщами на морде, но деньгами швырялся налево и направо. Возможно, в других обстоятельствах он не был бы столь расточительным, но когда ухаживаешь за молоденькой хорошенькой девушкой, то готов на любые траты. А она была настоящим лакомым кусочком, аж слюнки текли.

Он сумел добиться своего и затащил девчонку в свой номер. Шоколад, шампанское… Прелюдия получилась недолгой. Терпения не хватило — джентльмен разорвал на девчонке платье и завалил ее на кровать.

Вот тут и произошло самое ужасное. В номер ворвались двое. Один в милицейской форме, второй с фотоаппаратом. Вспышки ослепили обнаженных.

Девчонка тут же вскочила с кровати и этим обострила обстановку, попав под объектив в полный рост.

— Не двигаться с места! — крикнул милиционер.

— Что вам надо, ребята? — завопил толстяк. — Она сама сюда пришла, ее никто на аркане не тянул.

Милиционер даже не слушал ошалелого постояльца номера, обливающегося по́том. Он схватил сумочку девчонки и вытряхнул содержимое на ковер. Интересовал его только паспорт.

— У, дядя, да тебе хана, — ухмыльнулся лейтенант, раскрыв документ. — Твоей подружке семнадцать лет. Развращение несовершеннолетних.

Фотограф тем временем продолжал свою работу, а любитель сладких малолеток судорожно пытался надеть штаны. Не справившись с задачей, он упал на колени и со слезами начал просить о пощаде.

Пощада женатому богатею стоила очень дорого. Пришлось даже машину продать. Тут никакие связи не помогли бы…

Стук в дверь разбудил Елизавету Ивановну Терентьеву. История, приключившаяся с ней в молодости, ей приснилась. Тогда Лизе действительно было семнадцать. С тех пор прошло тридцать лет. Веселые времена вспоминались с улыбкой. С таких примитивных афер начиналась карьера Лизы. В те годы подобными трюками еще никто не пользовался. Идея принадлежала репортеру сочинской курортной газеты. Возможно, он где-то слышал или читал о подобных случаях. Не имеет значения. Важно, что срабатывало. Сколотилась команда: репортер, участковый из адлерского района, Лиза, которую нашли на танцплощадке. Четвертым участником всегда был дежурный гостиницы. Именно он отбирал достойного клиента. Главное, чтобы тот был не местным, но обязательно женатым и с положением, имел деньги. Начинали с одной гостиницы, потом их стало три, а потом пять. Работали без выходных, деньги гребли лопатой, жили на широкую ногу, но однажды Лиза всех подвела. Ей уже стукнуло двадцать, и она не тянула на малолетку, но хуже всего было то, что она влюбилась в клиента — молодого красивого парня, вышла за него замуж и уехала в Москву, а ее партнерам пришлось искать другую «малолетку». Через полгода ее бывших напарников и девчонку убили прямо в номере. Портье допустил грубейшую ошибку. Клиентом оказался вор в законе, приехавший в Сочи на сход кавказского криминалитета. Так что Лизе крупно повезло.

Тут надо добавить, что юная милашка не сказала своему жениху о том, что у нее есть шестилетний сын. Артем родился у Лизы, когда ей исполнилось четырнадцать. Девушка рано начала гулять с мальчиками, потому и на работу с клиентами тут же согласилась. Она обожала аферы, щекочущие нервы, любила риск и приключения. А малолетнего сына называла братом. Мамочка, тоже тот еще фрукт, могла выдать дочь, и ее пришлось подкупить. Уезжая в Москву, Лиза оставила сына матери, обеспечив ее немалыми средствами. Но уже через полгода мать начала писать письма дочери, требуя денег. Лиза украдкой от мужа присылала ей сколько могла. Благо Гена денег не считал и был человеком очень добрым.

Через пять лет Лиза развелась и вернулась в Сочи. Мамочка пристроила дочку в подпольный притон для богатых клиентов. Лиза недолго ломалась. И опять ей подфартило. Она встретила настоящего Остапа Бендера нашего времени, тут же заметившего в девушке авантюрный характер и отличную сообразительность. В тот момент он нуждался в партнерше, и Лиза сразу дала согласие. «Бендера» звали Юлиан, он был на двадцать лет старше, и они прекрасно сработались. Семь лет плодотворного сотрудничества и куча денег. Юлиан тоже погиб, а она чудом выжила. Опять не на того нарвались. Но жизнь продолжалась. На дворе стояла середина девяностых, время великих свершений, и уже опытная аферистка не осталась без дела.

В дверь опять постучали.

Лиза поднялась с постели, накинула халат, достала из-под подушки маленький никелированный пистолет и, передернув затвор, сунула его в карман. После чего направилась к двери.

На пороге стоял почтальон.

— Елизавета Ивановна?

— Она самая.

— Распишитесь. Вам пришло заказное письмо. — Он протянул хозяйке красивый конверт с множеством марок.

Закрыв за почтальоном дверь, Лиза вскрыла конверт. Письмо ее взволновало.

«Милая Лизочка!

Не стал бы беспокоить тебя по пустякам. Близится мое шестидесятилетие. Буду очень признателен, если ты приедешь поздравить меня и проститься. Врачи вынесли мне приговор. Больше месяца не протяну. Пора позаботиться о близких. Но хуже всего узнать, что близких и дорогих тебе людей в этом мире нет. Или почти нет. Я не бедный человек, но даже за мои миллионы жизнь купить нельзя. Так пусть эти деньги служат живым и тем, кто их достоин. Странно, прошло столько лет с тех пор, как мы расстались, но в первую очередь я вспомнил о тебе. Не хочу сентиментальничать, лучше все высказать, глядя в глаза человеку, который остался тебе небезразличным.

Жду и надеюсь на нашу встречу, Геннадий Гортинский».

— Бедный, бедный Геночка. — У Лизы на глазах появились слезы. — Жизнь — подлая штука. Сволочи живут, а хорошие люди умирают. Спасибо, милый, что вспомнил обо мне, и прости меня грешную, что не в силах приехать и поклониться тебе за все хорошее, что ты сделал для меня. Начался сезон. Мой деспот не отпустит даже на день. Я ведь рабыня.

Складывалось впечатление, будто Лиза разговаривает с письмом: она то нюхала бумагу, то прижимала послание к груди.

— Прости, милый.

Женщина посмотрела на часы и стала собираться. Она, как всегда, торопилась. Дорогие украшения — кольца с бриллиантами, ожерелье и серьги с изумрудами — сложила в плоский металлический контейнер, похожий на коробку конфет, и положила его в широкую наплечную сумку. Туда же бросила письмо и пистолет. Переоделась в сарафан, надела широкополую шляпу, темные очки и вышла из дома. Лиза жила в собственном двухэтажном коттедже в центре Сочи с большим садом и видом на море. На участке стояла дорогая «ауди-8» белого цвета. Шикарная машина, которую невозможно было угнать из-за сложной системы защиты. На приборной панели находился щиток наподобие калькулятора. Отключив сигнализацию, Лиза села за руль, набрала на щитке пятизначный код, после чего нажала кнопку «Пуск». Двигатель завелся. Никаких ключей. Ворота открылись автоматически. Она выехала на дорогу, ведущую к курортному проспекту, по которому добралась до парусного центра. Там ее ждала небольшая моторная яхта с загадочным названием «Энигма». У трапа женщину встречал крепкий загорелый мужик с выцветшими на солнце бровями и ресницами.

— Почему сегодня так рано, Лиза? — пробасил он.

— Мы плывем в Лазаревское, на новую точку. А у меня там сын живет, хочу зайти к нему. Сто лет его не видела.

— А я и не знал, что у тебя есть сын.

Лиза взяла из машины большой дипломат из натуральной черной кожи и поднялась по трапу на яхту. Здоровяк отправился к штурвалу. Белоснежная «Энигма» плавно тронулась в путь.

В Лазаревское они прибыли к трем часам дня. На частном причале их ждала машина. Охранник отдал «шкиперу» ключи от автомобиля.

— Найдешь улицу Демьяна Бедного, Яша? — спросила Лиза у здоровяка.

— Найдем. Я все побережье знаю наизусть. И точка твоя уже не новая. Просто под наш контроль она попала недавно, после разборки Анзора с Баха-Бахой.

Они сели в машину и поехали.

— Ты не переоделась? — удивился Яша. — Значит, нам придется возвращаться?

— Я ненадолго. Выпьем с сыном по чашке кофе и все. Он меня не очень-то милует.

— Догадываюсь, если даже я о нем никогда не слышал.

— Я не болтлива. Бабий язык к добру не приводит.

— За что тебя Карась и ценит. Говорят, тебе сам Дед Хасан ручку целовал.

— Кто говорит, того и слушай. Только от меня ответов не жди.

Они прибыли на нужное место через десять минут. Лиза вышла из машины и скрылась в подъезде типовой пятиэтажки. Дверь в квартиру сына на четвертом этаже была приоткрыта. Лиза насторожилась, достала из сумки пистолет и сунула его в карман сарафана.

В квартире стояла тишина. Женщина на цыпочках прошла в комнату. Ее сын лежал на полу без движений. Разбитое лицо, разорванная одежда, кровь на рубашке. Она склонилась над ним и нащупала пульс. Парень был жив.

Лиза осмотрелась и увидела телефон. Когда она собралась снять трубку, раздался телефонный звонок.

— Алло?

— Вот блин! У него баба! Ты кто? — прозвучал молодой женский голос.

— Я мать Артема, а ты кто?

— А я его подружка, Яна. Он мне ничего не говорил про мать.

— Срочно нужна лучшая частная больница. Есть такая?

— Есть. На улице Айвазовского. А что случилось?

— Артема покалечили, — ответила Лиза и бросила трубку. Затем открыла окно и свистнула.

Из машины появилась голова здоровяка.

— Живо наверх! — крикнула она.

Яша, несмотря на стокилограммовый вес, очутился в квартире в считаные секунды.

— Осторожней с ним. Я не знаю, что ему сломали. Повезем парня на Айвазовского, сказали, там стоящие врачи.

— Это точно. Стоят они недешево.

Яков поднял парня как пушинку. Кто-кто, а он лучше врачей знал, как носить раненых. Опыт имелся немалый. Лиза поторопилась за ним.

Доехали быстро, на территорию больницы влетели не останавливаясь, так, что шлагбаум на въезде сбили, только щепки полетели в разные стороны. Первой в здание вошла Лиза, следом шофер с парнем на руках. Он тут же нашел каталку и уложил на нее Артема.

Молодой врач, вышедший им навстречу, забормотал:

— Извините, у нас так не принято. Это… — Но Лиза оборвала его:

— Заткнись, засранец! Живо соедини меня с главным врачом или директором.

Врач спорить не стал, а тут же позвонил по внутреннему телефону какому-то Трофиму Викторовичу. Женщина вырвала у него трубку из рук.

— Меня зовут Лиза Терентьева. Я доверенное лицо Баха‑бахи и Карася. Кто такие, ты знаешь, если ходишь под нашей крышей. Я привезла сына со страшными побоями. Ему требуется срочная помощь. Распорядитесь.

— Мы сделаем все, что от нас зависит. Сейчас иду.

Больница оправдала определение «лучшая». Парня тут же отправили в операционную. Лиза ждала в холле. Через два часа хирург доложил:

— Жить будет. Вовремя привезли. Еще немного, и мы оказались бы бессильны.

— Определите его в лучшую палату. Лечение я оплачу. Когда можно его увидеть?

— Не раньше завтрашнего дня. Сейчас его нельзя беспокоить.

— Хорошо. Завтра я приеду.

Когда они вернулись в машину, шофер сказал:

— Платить-то необязательно.

— Дурак ты, Яша! Эти белые мыши людям жизни спасают, а чистим мы тех, кто людей грабит и тем живет. Уважай хотя бы себя. Деньги не все решают в этой жизни.

— Уж кто бы говорил.

Времени оставалось в обрез. Они вернулись на яхту, где Лиза преобразилась. Она надела шикарное вечернее платье, достала свои украшения, сделала прическу, макияж и превратилась из гадкого утенка в белого лебедя. Яков знал о таких перевоплощениях и всегда ждал Лизу у выхода из каюты с придыханием. Он восхищался ею и давно был влюблен в эту неприступную крепость, как он сам ее называл.

Несмотря на возраст, Лиза выглядела моложе своих лет, а главное, в ней был загадочный шарм, данный ей природой. Внешность на первый взгляд невзрачная — вздернутый нос, слишком крупные губы, широкие скулы, но все вместе складывалось во что-то необычное и эффектное. Дополняли картину крупные миндалевидные глаза цвета крепко заваренного чая, темные, но вместе с тем прозрачные. Мимо такой женщины невозможно пройти, не удостоив ее должного внимания. Лиза привыкла к собственной внешности и видела в ней только недостатки.

— Я готова, — появилась королева на палубе.

— Они все упадут там! — воскликнул Яша. — Тебя же в этой шарашке еще никто не видел.

— Поехали, соловей. Петь песни потом будем, а сегодня нам еще три точки объехать надо.

Шарашка называлась казино «Фортуна». Лиза взяла дипломат и вошла в игорное заведение одна, оставив шофера дожидаться в машине.

Первым делом она обошла зал, посчитала игорные столы, посмотрела, какие ставки делают игроки. Случайных людей она определяла мгновенно, приезжих отличала от местных, а опытных завсегдатаев было видно даже невооруженным взглядом.

Лиза провела в зале около часа. За это время человека три остались в выигрыше, но никто с деньгами не ушел. Игроки на свой выигрыш покупали новые фишки и возвращались к столам, чтобы проиграть их. Так в людях воспитывался азарт, а новички подсаживались на игорную иглу. Залетных обчищали сразу, из них постоянных клиентов не сделаешь, они путешественники и на одном месте не засиживаются. В Сочи работала своя метода. Каждый день в порт заходили круизные лайнеры. Агенты казино снимали на пленку всех туристов, сходящих на берег. Игроков просчитывали, а шулеры попадали под особый надзор и к карточным столам не допускались. В игровом сообществе имелись тысячи досье на опасных игроков, и каждое казино имело базу данных на гастролеров. Система безопасности работала безукоризненно. Более двух десятков операторов сидели в специальном помещении и не отрывали глаз от мониторов, а замаскированных видеокамер в игровом зале было больше, чем играющих. Наивные игроки не подозревали, что за каждым из них наблюдают.

Изучив новую точку, Лиза подошла к дежурному менеджеру зала:

— Меня ждет Давид Илларионович. Проводите к нему!

После долгого похода по лабиринтам коридоров они уперлись в дубовую дверь без таблички и номера. Менеджер постучал и, не заходя, заглянул внутрь:

— К вам дама, хозяин.

— Пусть войдет.

Перед гостьей распахнулась дверь.

За большим столом в высоком кресле сидел абсолютно лысый невзрачный кавказец в белом смокинге. Увидев яркую женщину, он встал и… потерял всю свою солидность. Его рост не превышал полутора метров, в то время как дама была от природы высокой, да еще ходила в туфлях на шпильках. И все же он подошел к гостье и поцеловал ей руку. Со стороны могло показаться, будто мужчина стоит на коленях.

— Меня предупредили, что приедет женщина, но не ожидал, что встречу Афродиту. Вы прекрасны.

Лиза чувствовала себя неловко и поторопилась сесть.

— Что будете пить? — спросил хозяин казино, широко улыбаясь.

— Полстакана водки. Трудный день выдался сегодня.

— Я вас очень понимаю.

Лиза открыла дипломат и поставила его на стол, после чего приняла протянутый ей бокал с водкой. На душе скребли кошки, ее беспокоило состояние сына, все остальное раздражало. Но она знала свою работу и была обязана ее выполнять, даже если небо упадет на землю.

Водку она выпила залпом. Давид тем временем открыл сейф, набитый деньгами, и переложил в дипломат несколько пачек, накрыв их листом, на котором было написано: «Финансовый отчет».

— Все согласно договоренности.

— Поверю, Давид Илларионович. Вы будете иметь дело только со мной. Старайтесь работать, не вызывая подозрений. И не допускайте, чтобы я натравила на вас финансовых контролеров. Обычно такие проверки очень печально заканчиваются.

— Да, да. Мне известны такие случаи. Я ведь в нашем деле не новичок.

— Сколько тут? — Лиза кивнула на дипломат.

— Восемьдесят шесть тысяч. Десять процентов за три дня работы. В отчете все сказано.

— Я отчетами не занимаюсь. Я сборщик, а Карась смотрящий. Правда, с ним лучше не встречаться.

— Да уж. Наслышан о его жестокости. Но я думаю, мы с вами найдем общий язык.

— Постарайтесь. Я люблю подарки. Ну, к примеру, сейчас я куплю фишек тысяч на пять и сделаю ставку. Выигрыш должен составить один к трем.

Директор немного замешкался, улыбка сползла с его лица, но потом он вновь оживился.

— Ну конечно. Не вижу проблем. Играйте за восьмым столом. Вам непременно повезет.

— Вы умный человек, Давид Илларионович. Увидимся через три дня. — Лиза вынула из дипломата пачку денег и бросила ее в сумочку.

— Удачи.

Менеджер поджидал ее в коридоре и проводил в зал. Элегантная гостья купила фишек на пять тысяч долларов, подошла к восьмому игровому столу и поставила все фишки на тринадцатый номер в красной зоне. Шарик рулетки упал в гнездо именно под номером тринадцать красное. Эти фокусы Лизу давно не удивляли. Получив в кассе пятнадцать тысяч, она тут же ушла.

Машина поджидала ее у входа.

— Поторопись, Яша, у нас еще две шарашки в Хосте и Дагомысе, — вздохнула Лиза, садясь на заднее сиденье.

Пока они ехали к причалу, Лиза положила пять тысяч, взятые из дипломата, на место, а десять оставила себе. Такие номера она проделывала редко, но иногда рисковала, если приспичивало.

— У тебя напряженный вид, — сказал шофер, глядя в зеркало заднего обзора.

— Устала, Яша. Ой, как устала. Сбежать бы к чертовой матери и подышать чистым воздухом.

— Сбежать? От Карася? От Деда Хасана? Шутишь? У этих людей все куплено. Тебя будут искать не только головорезы, но и вся ментура страны.

— Уйду в монашки. В монастыре не найдут.

Яшка рассмеялся:

— Ведьм в церковь не пускают. Тебя гром поразит, как только ты приблизишься к церкви. Ты креститься-то умеешь, святоша?

— Научусь. Буду остаток дней своих грехи замаливать.

— Да ты сама воплощение греха…

— Заткнись, дурак. Без тебя тошно.

К часу ночи обход точек был закончен. Дипломат заполнился почти до верху.

Дальше Лиза поехала одна уже на своей машине. Вечернее платье она оставила на яхте, драгоценности убрала в контейнер и бросила его в дипломат с деньгами, который положила в тайник под задним сиденьем. Яша сопровождал и охранял ее только на маршрутах, но в конечную точку она всегда ездила одна. Лиза ничего не боялась. Милиция ее машину знала, местные бандиты тоже. Никто не рискнет посягать на добро Карася из свиты Деда Хасана.

Пустынная дорога вела в горы, где располагался уютный мотель у шоссе. Тридцать два небольших домика и офис администрации вытянулись в ряд. Мотель строился не для курортников, которые сюда не заезжали, так как достопримечательностей здесь не было, а лес никого не интересовал. Местные воротилы скинулись и выстроили для себя тихий уголок для тайных уединений со шлюхами или для деловых встреч. Здесь не было камер видеонаблюдений, дома стояли на приличном расстоянии друг от друга, и никто не нарушал тишину.

Один из таких домиков принадлежал Карасю и никогда не сдавался. У администратора не было даже ключей от него. Ключ с номером тринадцать лежал в сумочке Лизы. Она любила это число и считала его везучим. Может, Яша не зря назвал ее ведьмой?

Лиза подъехала к коттеджу, расположенному в отдалении от офисного строения с неоновой вывеской «Мотель “Уют”». Дипломат она оставила в машине, так надежней. Проникнуть в номер гораздо проще, чем в ее машину. С собой взяла лишь сумку, где носила оружие, да и то для формальности. За семь лет работы на Карася с ней не случалось никаких неприятностей, даже мелких. Когда-то у них был роман. С этого все и началось. Но потом его женили на племяннице Деда Хасана, и старый вор в законе сделал Карася смотрящим за игровыми заведениями большого Сочи. Гулять от молодой хорошенькой жены Карась не решался. Девушка из кавказской семьи, гордая и своенравная, воспитанная в традициях и по понятиям, могла жестоко отомстить неверному мужу. Зачем же себя подвергать глупому риску? Но и Лизу он не хотел терять. Жизнь по-всякому может повернуться. И Карась посадил ее на цепь, как домашнего пса, лишив личной жизни. Однажды Лиза встретила хорошего парня и уже подумывала уехать с ним на Крайний Север, где тот добывал нефть и куда криминалитет не допускался ни под каким видом.

Ничего не получилось. Лизин дружок случайно утонул в море, а ее саму Карась избил так, что она неделю харкала кровью.

Лиза разделась и легла в кровать, выпив стакан водки, чтобы снять напряжение. В «Уют» она приезжала два-три раза в неделю сдавать выручку. Не каждый день Лиза обслуживала по три точки, бывали и пустые дни или сборы составляли небольшие суммы. Но меньше ста тысяч она никогда не привозила. Сегодня в дипломате лежало двести десять. Раз на раз не приходится, несмотря на четкий график работы.

Лиза положила пистолет под подушку и заснула. Курьеры появлялись только под утро, она успевала подремать, а досыпала уже дома в своей прекрасной постели.

Их было двое, они появились в шестом часу и номер открыли своим ключом. Женщину тихо разбудили. Она их хорошо знала, но не по именам, а лишь по лицам. Никаких разговоров они не вели. Двое крепких мужиков передали ей точно такой же дипломат и остались ждать в номере. Лиза вышла к машине и поменяла дипломаты, предварительно выложив контейнер с драгоценностями. Выручку сдала вместе с накладными и отчетами.

После их отъезда Лиза больше не ложилась. Она вернулась в Сочи, заехала домой, переоделась, выпила кофе и поехала в Лазаревское.

Дорога до больницы заняла два часа. В палату сына ее проводил тот самый хирург, что делал ему операцию.

Вид перевязанного тридцатитрехлетнего ребенка, когда на нем бинтов больше, чем кожи, производил удручающее впечатление, но Артем улыбался. Рядом на кровати сидела ярко накрашенная девушка лет двадцати семи. Мини-юбка едва прикрывала стройные загорелые ножки.

— К вам приехала мама, Артем, — сказал врач.

— А, Лиза! — обернулся сын. — Привет. Тысячу лет не виделись.

— Мама? — удивилась девушка. — Она больше похожа на старшую сестру.

— Ни одной тебе пришла эта мысль в голову, Яночка. Я всю жизнь играю роль ее младшего брата. Лиза родила меня в четырнадцать лет и сбагрила бабке. Так что наша любовь заключалась в редких встречах, которые можно по пальцам пересчитать.

— Ваша мать вам жизнь спасла, — сказал врач.

— Сначала я ему ее подарила, а теперь продлила.

— Да, можешь отмечать второй день рождения, — добавила Яна.

Хирург ушел.

— Ты тоже погуляй, милочка, мне есть что сказать сыну без свидетелей.

Девушка фыркнула и встала.

— Не уходи, Яна. У меня нет от тебя секретов, — возмутился парень.

— Зато у меня есть, — жестко произнесла мать.

Девушка направилась к двери и, проходя мимо Лизы, остановилась:

— Я вас сразу не разглядела. Скорее вы похожи на его бабушку, а не на мать.

— Пошла вон, шалашовка.

Яна побагровела и вышла за дверь, но уходить не стала, а прижала ухо к щели. Она хорошо слышала голоса. Первой заговорила мать:

— Допрыгался? Следующий раз меня не окажется рядом. Куда ты лезешь? Возомнил себя великим аферистом? Афера — это профессия. Такая же, как токарь или слесарь, которая оттачивается годами. Стать мастером непросто, если нет таланта. У тебя его нет. Продолжаешь «катать» курортников в электричках от аэропорта до Сочи или Лазаревского? По мелочевке работаешь и рад этому.

— Мне на жизнь хватает. И не лезь в мои дела. Тоже мне пример для подражания. Сама в шестерках ходишь, только вид делаешь, будто чего-то стоишь.

— Брось свою дурь, Артем. Ты знаешь, чем кончают каталы. Тебе повезло еще, другие давно уже на кладбище. И избавься от этой соски. Стопроцентная панельная падаль. Я их насквозь вижу. Ты ей не нужен. Насосется крови и сама отпадет, как пиявка. Дешевая кидала…

— Ну хватит, Лиза. Ты меня достала уже.

— Ладно. Но разговор не закончен, — строго сказала Лиза и вышла из палаты.

Яна успела сбежать, и Лиза не встретила ее в коридоре. Она прошла в кабинет главврача и выложила на стол десять тысяч долларов со словами:

— Если этого не хватит, выпишите мне счет. Поднимите парня на ноги!

Когда Лиза вышла на улицу, она не заметила припаркованный на стоянке серебристый «форд». На пассажирском месте сидела Яна, а за рулем — загорелый кудрявый парень с яркой внешностью. Таких называют пляжными мальчиками. Они ублажают немолодых одиноких курортниц, которые любят сексуальные приключения, а потом остаются без кошельков, и на этом их отпуск заканчивается.

— Это она! — злобно воскликнула Яна.

— Что-то в этом роде я и подозревал. Лечение здесь недешево стоит. Местным не по карману.

— Да плевать мне на ее деньги, Лелик. Эта сука мне всю песню испортит. Мне Артем нужен для дела. У него мозги на месте. Не то что у тебя, одна извилина в голове и та в струну вытянулась. Можешь только баранку крутить.

— Подыщи себе другого, Яночка. А эту бабу я уже видел. Она связана с мафией, которая все побережье держит под уздцы.

— Плевать! Я на Артема три месяца потратила. Сезон не долог и на нового кандидата у меня нет времени. Но Артем ее побаивается. А мне такая конкурентка не нужна. Объявилась, сука!

— Ты хоть понимаешь, с кем связываешься?

— Чепуха! Артем назвал ее шестеркой. Да и какая между нами связь? Нас никто и никогда не видел вместе. Езжай за ней, я хочу знать, где эта Лиза живет. Мы должны о ней знать все, а она о нас ничего. Вперед! Какие же вы все трусы. Ни одного сто́ящего мужика не найдешь, докатилась.

«Форд» тронулся с места и поехал следом за белой «ауди».

* * *

В течение следующих трех дней машину Лизы преследовал скромный, незаметный «форд». Ни Лиза, ни Яша ничего не заметили. Они не привыкли оглядываться, будто шли в стройном ряду на параде перед правительственной трибуной.

В эту ночь Лиза приехала в мотель при полном параде. Она торопилась. График сдвинулся на три часа. Из больницы выписали Артема, и Лиза лично его забрала и отвезла домой. Сын быстро шел на поправку, но был еще слишком слаб. Врачи предупредили парня об осторожности. Если он еще раз ударится головой, то его уже не спасти. Сломанные ребра срастутся, руки-ноги целы, но голова превратилась в яичную скорлупу после операции. Кажется, он осознал свое положение. Впервые в жизни он сказал ей спасибо и назвал мамой, чем растрогал Лизу до слез. Она предложила ему деньги, но здесь Артем остался неумолим.

— Я достаточно заработал. Копил бабки на крупное дело. Хотел сорвать большой куш. Видно, не судьба.

Он достал из ящика дивана старый потрепанный саквояж, который ломился от денег.

— Не такой я уж неудачник, как ты думаешь, — ухмыльнулся Артем. — Башка работает.

— Вот и береги ее, — тихо сказала мать.

— Я хочу вернуть тебе долг.

— Ты мне ничего не должен.

— А лечение в больнице? Там миллионеров оставляют без трусов.

— Может быть. Но для меня есть исключения. Все частные предприятия платят налоги не только государству, которое и обмануть можно.

— Не устала? — спросил Артем.

— Очень устала. К сожалению, в нашей организации на пенсию людей не отпускают. Тех, кто выбился из сил, выбрасывают в море на корм бычкам. Так что я должна улыбаться и выглядеть здоровой. Дальше видно будет. Это болото, Артем, выбирайся из него, пока с головой не затянуло. Захлебнешься.

— Я постараюсь, — ответил сын.

На маршрут Лиза уехала в хорошем настроении.

День сложился очень непросто, а ночью ей был приготовлен сюрприз. В мотеле ее ждал сам Карась. Она не видела его больше полугода. Теперь смотрящий был очень занят — шла война за новые территории, в которую входил Новороссийск, а этот портовый город с войны слыл крепким орешком. Что могло заставить такого занятого человека лично приехать ночью на точку? Старую любовь вспомнил?

Карась сидел на кровати и курил. Судя по полной пепельнице, он ждал ее не один час.

Лиза улыбнулась:

— Какая честь, Вася! Чем обязана такому удовольствию?

Он объяснил. Встал и ударил ее в живот. Да так сильно, что женщина упала и начала кататься по полу от боли.

— Ты с кем, сука, решила в игры играть? Совсем ополоумела?

Еще один удар ногой по ребрам принес еще больше боли. Лиза зажала рот рукой, чтобы не кричать, а второй загородила лицо.

— За что, Вася?

— Скотина! Кто тебя кормит, одевает, лелеет? Кто из курьеров получает пять процентов от сделок? Только ты, скотина! Другие одним процентом довольствуются.

Карась сел на нее верхом, оторвал руку от лица, прижал ее к полу и затушил об ладонь женщины сигарету.

Лиза лишь тихо выла, стиснув зубы.

Устав от издевательств, Карась вернулся на кровать и с ухмылкой наблюдал за Лизой в вечернем платье и бриллиантах, но с испорченной прической, тихо ноющей на полу.

— И кто тебе купил эти платья, паскуда? Я! Кто тебе дал изумруды и бриллианты? Я! А ты знаешь, сколько стоят эти цацки?

— Они же твои, а не мои, — простонала женщина. — Ты же сам сказал, что мой наряд — казенная униформа.

— Дура! Дело не в собственности, а в доверии. Но как можно доверять шлюхам? У нас свои принципы. Если хоть одна мразь возьмет доллар из кассы, то эту мразь разорвут на мелкие кусочки. Сотрут с лица земли.

— Я ничего не крала. Никогда! Я до сих пор кредит не отдала за дом. У меня ничего нет, кроме долгов.

— Врешь, гадюка. Тебя поймали только один раз, а где гарантия, что он единственный?

— На чем, Вася? Я же ничего не сделала.

Он встал и ударил ее ногой еще раз. Лиза отползла к стене и прижалась к ней. Дальше отходить некуда.

Карась стоял над ней, расставив ноги, а она ждала следующего удара.

— Ты сделала ставку в «Фортуне». Думаешь, ты одна была на новой точке? Мои люди толкутся там уже месяц. Они все видели. Потом тряхнули Давида. Сейчас он червей кормит под землей.

— У меня сын попал в больницу, мне срочно понадобились деньги.

— Хватит из меня лоха делать. У тебя нет детей. Тебе дали выиграть десять тысяч. А что это значит? Доход казино стал меньше на десять кусков. А мы получаем свои проценты с дохода. Значит, ты залезла в мой карман, стерва. Ты кинула нашу контору в первую очередь.

— Прости, Вася. Я больше не буду, — скулила Лиза, как щенок.

— Неси деньги, у меня нет времени на тебя, паскуда.

Она с трудом поднялась на ноги и вышла из домика. Забрала дипломат из-под заднего сиденья, принесла его и положила на кровать, где лежал такой же, но пустой.

— Запомни, Лиза. Еще одна оплошность с твоей стороны — и тебя разорвут, как лягушонка. И не вздумай шутить. Из-под земли достану, ты мои возможности знаешь. Больше я тебя защищать и прикрывать не буду.

Он достал конверт из кармана пиджака и бросил на пол:

— Твои проценты. И не заставляй меня возвращаться.

— Прости, Вася, я поняла свою ошибку.

Карась ушел, и она слышала мотор отъезжающей машины.

Теперь Лиза могла расслабиться. Ей просто сказочно повезло. Она достала из холодильника водку, легла на кровать и стала пить прямо из горла, тихо всхлипывая. Начинало светать.

Ни Лиза, ни Карась не знали о наблюдателях, все это время прятавшихся за деревьями.

— Она считает свою машину неприступной, — ухмыльнулся Лелик. — Самонадеянная старая кляча. Я сосканировал ее сигнал от брелока открытия дверей и установил его на свой брелок.

— Опробовал? — спросила Яна.

— Когда они уехали в Лазеревское. Но есть проблема. В машине стоит электронный наборный замок. Я установил микрокамеру, и она засняла код. Сейчас ее надо снять. Подождем, пока эта баба заснет.

— Что за тип ее поджидал?

— Без понятия. Но одно ясно — деньги она сдает здесь. Что скажешь, стратег?

— Пока ничего. Все зависит от Артема. Если он пойдет на сделку, то о его мамашке можно забыть.

— А если не согласится?

— Тогда я в первую очередь проучу его. Капризный умник. Я спала с ним, полы ему в доме мыла, носки стирала, а могла бы в это время лохов щипать в ресторанах.

— Бедняжка.

— Я следила за ним и видела, как он работает. Виртуозно. А главное, он отличный психолог. Его никто ни разу не заподозрил в подвохе.

— Потому и избили?

— На у́рок напоролся. Те большую кассу сняли и поехали в Сочи кутить. Он их просто не опознал с лёта, они в мундирах военных моряков были, зато они его тут же раскусили и выследили. Боюсь, что он сейчас напуган.

— Завтра узнаем.

* * *

Завтра не получилось. Узнали через два дня. Яна рассказала Артему все подробности своего грандиозного плана. Она считала его безупречным, но Артем отреагировал на ее пылкую речь слишком равнодушно.

— Ничего не выйдет, подруга. Я волк-одиночка и работаю без партнеров. А если и взялся бы за такую аферу, то с опытным игроком, таким как моя мать, но не с глупой девчонкой. Твой удел — торговать пирожками с лотка, а не лезть в сложные дела.

— Это тебя Лиза против меня настроила! Она с первого взгляда меня возненавидела.

— Ее взглядам можно доверять. Она людей насквозь видит.

— Ни черта она не видит. Старых шлюх к хорошим кормушкам не допускают.

— Да ты еще и психопатка. В тебе злости больше, чем мозгов, а в нашем деле нужны крепкие нервы, быстрая реакция и сообразительность.

— У меня все продумано. Все! До мельчайших деталей. На каждую ступень в схеме есть по пять-шесть вариантов решения проблем.

Артем хмыкнул:

— План не твой, Яна. По этой схеме когда-то работал Гога Слепой. Слепым его прозвали, потому что он никогда не снимал темные очки. Ему их сняла пуля, перебившая переносицу. Очки разлетелись в разные стороны, а свинец вышиб ему мозги. Вот чем кончилась твоя безупречная схема. Я много историй знаю. Так вот, Гога Слепой работал в паре с молоденькой девчонкой. Это она поставляла нужных клиентов. После его гибели девочка исчезла. Теперь я понял, с кем он работал. Хочешь и меня подставить? Ошибки тебя ничему не научили? Нет, Яна, на меня можешь не рассчитывать. Да и вообще я хочу отойти от дел.

— Засранец! — Девчонка швырнула в стену стакан, из которого пила вино, и он разлетелся на мелкие кусочки. — Столько времени на тебя потратила! Думаешь, мне трахаться больше не с кем?

— Я тебя на цепи не держал и ничего не обещал. Это ты возомнила себя королевой и решила, будто я в тебя влюблен без памяти. Я отродясь ни в кого не влюблялся.

— Может быть, ты спишь с Лизой? Она тебе подходит.

— Пошла вон, дура!

Яна распахнула входную дверь, за которой стоял Лелик.

* * *

Сегодня Лиза приехала в коттедж № 13 в полночь. Все успела сделать вовремя. Вечернее платье оставила на яхте, а драгоценности, как обычно, положила в дипломат с деньгами, вот только вынимать их она не собиралась. Пусть Карась подавится ими. Она и без бриллиантов и изумрудов еще на что-то способна.

Как всегда, ей захотелось расслабиться. Она достала водку, но в бутылке осталось не так много. Выпила, прилегла, но заснуть не смогла. Последние две ночи она не могла спать без снотворного, но оно осталось дома, а здесь ничего не было, да и водка, как назло, кончилась. Лизу очень беспокоило сложившееся положение. Карась никогда ничего не забывает и никого не прощает. Похоже, ей пришел конец. Вопрос времени. Возможно, его еще терзают сомнения, но Лиза понимала, что чаша весов склонится не в ее пользу. И на точке сегодня с ней все вели себя слишком сухо, без того подобострастия, с каким встречали раньше. По всей видимости, ей уже готовят замену.

Лиза достала из сумочки пистолет и накрутила глушитель на ствол. Под подушку она его прятать не стала, а сунула за чулок. Сам Карась приговор исполнять не будет. Курьерам это сделать проще, и она должна быть готова к любым неожиданностям.

Лизе пришла мысль, что водку можно достать в офисе у дежурного или в баре, если он еще работает. Она сняла трубку внутреннего телефона.

— Администратор слушает, — услышала Лиза мужской голос.

— Скажите, у вас есть водка?

— Ну, если поискать, то найдем. Бармен ночует сегодня здесь, так что проблема решаема. Вам принести в коттедж, Елизавета Ивановна?

— Не надо. Я сама подойду. Хочу подышать чистым воздухом.

— Хорошо, жду.

Лиза подошла к двери, повернула ключ в замке и, когда распахнула ее, увидела два темных силуэта возле своей машины.

— Эй, вы что здесь делаете?! — крикнула Лиза.

— В гости к тебе пожаловали, Лиза, — узнала она голос Яны и растерялась. Зачем Артем привез ее сюда? Но Артем ничего не знает об этом месте.

Тем временем тусклый фонарь над дверью выхватил из темноты фигуру приближающейся девчонки. Нападения Лиза никак не ждала. Сообразила слишком поздно, когда получила сильный удар ногой в грудь. Лиза влетела в номер и упала. Девчонка бросилась на нее, держа в руке монтировку. Лиза успела откатиться в сторону. Удар железяки достался полу. Девчонка оказалась невероятно сильной и ловкой. Отступать было некуда, Лиза уперлась в кровать. Над ее головой вновь поднялась рука, и тут Лиза успела среагировать: она выхватила пистолет и выстрелила не целясь. Пуля размозжила хорошенькое личико дьявола. Девчонка упала на Лизу всем телом и придавила ее к полу.

Послышался звук мотора «ауди». Пока Лиза сбросила с себя труп, пока встала на ноги, подбежала к двери, машина уже выскочила на дорогу и свернула в сторону города. Бежать за ней не имело смысла. Сейчас Лиза совершенно не думала об уехавших деньгах и бриллиантах. Монтировка! Значит, они приехали сюда на машине. Но где она? Надо ее найти как можно быстрее. Время работало против Лизы.

Серебристый «форд» она нашла в лесу, недалеко от дороги. Ключи торчали в замке зажигания. Думать было некогда, Лиза действовала инстинктивно.

Она неслась по городу на предельной скорости. Через полчаса уже затащила трап на яхту и сбросила в воду концы. Почему-то ей казалось, что она застанет Яшку, он часто ночевал на яхте, но не сегодня. Лиза умела обращаться со всеми видами транспорта. Поэтому яхта не стала проблемой. Вспыхнули прожектора, и судно вышло в море, взяв курс на Лазаревское.

Почему Лиза решила, будто после угона машины Артем вернется домой, — непонятно. Она просто в этом была уверена и все. На яхте машину нетрудно обогнать, к тому же на дороге два железнодорожных переезда. Если она встретится с сыном, то сумеет его образумить. Дуралей, пошел у гадюки на поводу. Мать предал. Может быть, она никчемная мать, но мать, а не уличная девка. Он же знает, что с ней сделают, если пропадут деньги. Двести с лишним тысяч и бриллиантов тысяч на сто пятьдесят, а то и больше. Ей в жизни такие деньги не снились.

Когда Лиза забирала Артема из больницы, он мог запомнить набираемый ею код для включения двигателя. Ни один посторонний не завел бы с ходу ее машину. Исключено. Даже Яшка никогда не садился в «ауди» Лизы. Оставался неясным только один вопрос. Как Артем узнал о мотеле «Уют» и месте его нахождения. Значит, операция планировалась заранее. За ней следила девчонка. «Форд» наверняка принадлежит ей. Артем еще не в силах сидеть за рулем. Но как же тогда он угнал ее машину?

* * *

Лиза так и не пришла за водкой, и администратор мотеля принес ее сам. В номере он обнаружил труп без лица, машина Лизы исчезла. Он тут же позвонил Карасю и доложил обстановку. Грозный мафиози не заставил себя ждать. Приехал не один, а с двумя полковниками в милицейской форме.

Первый — высокий, с седыми волосами — вошел в номер, второй остался на улице возле Карася.

— Все дороги перекрыты, Василий Дмитрич. Аэропорт, вокзал, морской порт, на поезда отправлен патруль. Гаишники на стреме. Белая «ауди» за пределы Краснодарского края не уйдет. Со Ставропольем тоже договоримся.

Карась молчал. Похоже, он еще не пришел в себя от шока. Из номера вышел седой полковник.

— Вам бы надо ее опознать, Василий Дмитрич. Похоже, она уснула после звонка дежурному, и тут появились грабители. Ей выстрелили прямо в лицо. Месиво. Я прикрыл его полотенцем. Но вы же хорошо ее знали. По телу опознать сможете. Оно чистое, без следов насилия.

Карась нахмурил брови. Подумав, он решительно направился в номер. Подойдя к кровати, взял левую руку женщины и посмотрел на ладонь. Чистая. Никаких следов от ожога.

— Подстава, — коротко сказал Карась и вышел.

— Василий Дмитрич, будут особые указания? — следовали за ним оба полковника.

— Ищите Лизу. Это не она. И не заморачивайтесь на машине. Проверьте гараж в ее доме. У нее есть вторая машина. Синий «рено». Эта баба слишком умна, чтобы подставляться. Тут не область, тут всю Россию надо поднять на дыбы. Разбейтесь в доску, но найдите ее, не то я и с вами разберусь, гуси лапчатые.

Карась сел в машину и приказал шоферу ехать домой.

— Эх, Лиза, Лиза! Какая же ты дура. Струсила. Да разве я тебя когда-нибудь тронул бы. Так, пустяковые нравоучения для твоей же пользы. Дура! — тихо бубнил себе под нос всесильный мафиози.

* * *

Лизе пришлось сорок минут добираться пешком от причала до дома Артема. Машина сына — старенький джип «чероки» — стояла возле подъезда. Свет в окнах не горел. Значит, она его опередила. «Они должны приехать на моей машине, — размышляла Лиза. — Пока «ауди» не объявили в розыск, они не будут тратить драгоценное время на поиски другого транспорта. да и деньги найдут не сразу. Но почему «они»? Ее уже нет, Артем остался один».

Лиза поднялась на четвертый этаж и нашла ключ под ковриком. Она вошла в квартиру, но свет решила не включать. Надо затихнуть. Не получилось. Женщина обо что-то споткнулась и упала. Ее охватила паника. Лиза бросилась к двери и нажала на кнопку выключателя. Ее сын лежал возле дивана. Он был мертв.

Лиза привыкла к боли и легко переносила ее, но сейчас ее нервы не выдержали. Она бросилась к сыну и разрыдалась. Рядом с трупом лежала окровавленная бейсбольная бита, а правая часть головы была размозжена. Он даже не мог защищаться. Тело уже остыло, а кровь запеклась. Артем не грабил мать. И почему она решила, будто он мог участвовать в грязном деле? Ответов не нашлось, и теперь уже, видимо, не найдется, а Янка — единственный свидетель — сдохла. Но если сначала Лиза решила, что девчонка пошла в атаку, потому что сын не смог убить мать, то теперь она окончательно сбилась. Партнером Яны был парень, которого она не разглядела. Он трус, но не дурак. Ему удалось в считаные секунды открыть машину и завести двигатель. Почему она не стреляла вслед уезжающей машине? С ее-то меткостью могла попасть в цель, но тогда она подумала, что за рулем сидит Артем. Почему? Почему она решила, будто Артем ее ненавидит? Причин для ненависти хватало, но он скорее презирал ее и ничего не хотел получать от матери. Даже хотел отдать деньги за лечение. У него есть деньги…

Лиза выдвинула ящик дивана, но он был пуст. Янка жила в его доме и знала, где искать, а сын ей доверял. Лиза его предупреждала, но Артем никогда не слушал мать.

Надо уходить, пока ее не закопали. Лиза нашла ключи от машины сына и, оставив дверь открытой, ушла, утирая слезы.

Она сидела в джипе Артема, курила и думала. Стрелки часов на приборной панели переползли за трехчасовую отметку. Курьеры еще не приехали. Дома у нее были деньги. Все накопления, а это тысяч сорок в долларах, она держала в гараже, спрятав чемоданчик под задним сиденьем «Рено», которым практически не пользовалась. Надо возвращаться в Сочи. Лиза включила двигатель и вернулась к причалу. Яхта покачивалась на волнах легкого бриза. Лиза взошла на борт, втянула трап и спустилась в каюту. Руки тряслись и ей не терпелось выпить, чтобы снять напряжение. Она достала водку из холодильника и налила полстакана. В этот момент ее осенило. Лиза даже вздрогнула. Она же звонила дежурному мотеля и заказывала водку. Парень хорошо ее знал, так как был одним из холуев Карася. За водкой она так и не пришла. Значит, он принес заказ сам. Администрация мотеля очень трепетно относится к людям Карася. А если это так, он увидел труп и зазвонил во все колокола. Карась наверняка приехал в мотель. А уж он-то сможет отличить тело молодой телки от тела женщины, с которой спал в течение нескольких лет. Это конец!

Теперь о возвращении домой не могло быть и речи. Она в ловушке. Все дороги уже блокированы. О яхте они не сразу вспомнят, да и она о ней не подумала бы, удирая на машине из мотеля. Первая мысль, возникающая в случае бегства, — это замена яркой машины на стандартную, изменение внешности и объезд центральных дорог. Лучший вариант — удирать через Ставропольский край, там позиции Карася не очень сильны. Мощная конкурентная группировка не позволит ему хозяйничать на Ставрополье, а на переговоры уйдет много времени. Значит, в первую очередь они бросят все главные силы в район Карачаевска и Майкопа. Поднимут в воздух вертолеты. Лиза знала возможности Карася. От него нельзя скрыться. Вот только с логикой мафиози никогда не дружил. Когда требовалось кого-то разыскать, за него думали начальники МВД, а те мыслят по шаблонам, да и о яхте ничего не знают. Значит, есть только один путь отхода. Морем.

Если бы Карась, хорошо знающий Лизу, немного напряг извилины, то понял, что ее подставили. Если она собиралась его ограбить, то зачем ей ехать в мотель и терять драгоценное время. Сойдя с яхты, она вернулась бы домой, сменила машину и рванула бы к границе. К трем часам ночи могла бы уехать на значительное расстояние или того проще, махнула бы в Адлер, села на самолет и за два часа долетела до Москвы, где проще простого затеряться, имея мешок денег за плечами. Нет. Она поехала в мотель. Дура? Он же знает, что это не так. Впрочем, сейчас уже поздно рассуждать, пора отчаливать. Надо добраться до Крыма, где влияние Кавказа слишком мало́, чтобы обеспечить достойный розыск. Но тут возникла проблема. Чтобы добраться до Керченского пролива, а это около трехсот семидесяти километров, у Лизы не хватит горючего.

Лиза поднялась из каюты и обошла яхту. Яшка человек запасливый и предусмотрительный. Она нашла, что искала. Две бочки с горючим, бочка с маслом и пара коробок с консервами. Ей сказочно везло, как Робинзону Крузо, нашедшему все необходимое на необитаемом острове. До границы с Украиной топлива хватит. Там придется затопить яхту, пересесть в резиновую лодку и подыскать пустынную бухточку. Что дальше? Сколько у нее денег?

Лиза вернулась в каюту и высыпала на стол содержимое сумки. В кошельке лежали триста двадцать долларов, семь тысяч рублями и мелочь. Слишком мало для вступления в новую жизнь. Она посмотрела на пистолет, с которым не расставалась, и усмехнулась. Грабить людей с помощью оружия ей еще не приходилось. Не ее профиль. И тут ей на глаза попалось письмо от первого мужа, о котором она успела забыть.

У Лизы разгорелись щеки. Она выпила еще полстакана водки и перечитала письмо. Гена звал ее на собственные похороны. Самый значительный мужчина в ее жизни умирал. Вот теперь, когда она обрела свободу, может попытаться добраться до него. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Ей уж нечего терять, кроме своей жизни. Куда бы она ни поехала, рано или поздно Карась ее достанет. В письме говорилось о наследстве. Такой человек, как Гена, мог сколотить себе приличный капитал. Аферистом он не был, но авантюрист, что называется, от бога. Лиза всегда смотрела на него с восхищением, даже пыталась научиться у него чему-то, но мозгов не хватало. Гена был непредсказуем, изящен и чертовски умен. Претендовать на его наследство она не собиралась. Но если он даст ей денег для возвращения долга Карасю, то у нее появится надежда выжить.

Карася, кроме денег, ничего не интересует. Если рассказать ему правду и доказать логически, а потом вернуть деньги с процентами, он ее простит. Не чужая же, а бывшая любовь.

Лиза поднялась на палубу и встала к штурвалу.

— Помоги, Боже, рабе твоей Елизавете преодолеть все трудности и остаться живой.

Беглянка не знала ни одной молитвы, а учитывая ее образ жизни, помощи надо было искать скорее у дьявола, вот только перед страхом неизбежного наказания люди всегда обращаются к Богу. Так уж принято.

Мотор заработал, и яхта медленно тронулась с места.

3. Подмосковье

Машина остановилась у высоких стальных ворот. Трехметровая ограда из чугунных прутьев с острыми наконечниками напоминала оборонительное сооружение, но узоры и вензеля делали забор не таким мрачным. Сергей Бестаев прибыл на место точно в назначенное время. Охрана проверила его документы, сверила со списком приглашенных и пропустила, объяснив, как проехать до места.

Он ожидал увидеть что-то необычное, как-никак в поселке жили толстосумы, но реальность превзошла все ожидания. Сергей словно попал в сказочное царство. Первое, что бросалось в глаза, — отсутствие ограждений внутри поселка. Видимо, хозяевам шикарных особняков хватало внешней ограды и целого полка охраны с собаками и оружием. Вместо ужасающих заборов рос густой кустарник по пояс высотой. При желании любой из них можно перепрыгнуть, но вряд ли такие идеи приходили кому-то в голову. Повсюду мелькали вывески магазинов, кафе, ресторанов и даже запрещенных казино. Три громадные церкви, встретившиеся Сергею на пути, говорили о том, что здесь живет набожный народ. Широкие улицы, выложенные брусчаткой, имели названия, и везде висели указатели. Искусственные речки, мостики самых затейливых форм, лодки у причалов будоражили воображение. Странное место и совсем не похожее на те, что Сергею приходилось видеть раньше. А ему часто доводилось бывать в шикарных особняках и устанавливать там видеооборудование, скрытое наблюдение, шпионские штучки, системы безопасности и прочую электронику. Богатеи — люди очень подозрительные и страшно боятся покушений на собственную жизнь. Они не верят даже самым близким. Не жизнь, а каторга. Их можно понять. В этом мире значение имеют только деньги. Дружба, любовь, доверие, чистота — пережитки прошлого. Если у тебя есть деньги, то есть кто-то, кто хочет их отнять. Старый лозунг, провозглашенный бандой лентяев «Кто был ничем, тот станет всем!», заложен в генах не одного поколения. Зачем работать, если можно отнять?

Путь оказался неблизким, но Сергей получил удовольствие от познавательной прогулки. В таком раю легко дышится и хорошо живется. Конечно, везде есть свои подводные камни, но он оценивал лишь внешний лоск и блаженный уют.

Сергей остановился на нужной ему улице. Величественный трехэтажный дом из темно-серого камня был построен в готическом стиле и напоминал средневековый замок. Если излишества других домов смотрелись как безвкусица, этот выглядел благородно, но мрачно. В таком замке мог жить граф Дракула и прочие темные силы. Грозный вид сглаживал густой плющ, доросший до крутой черепичной крыши с множеством труб, что говорило о наличии в доме каминов. Первое, что отметил Сергей, это отсутствие кондиционеров, спутниковых антенн и, самое главное, — камер наблюдения, которыми были буквально обвешаны все остальные дома. Уж в этом Бестаев толк знал и заметил бы даже скрытые от неопытных глаз объективы. В общем, современностью тут и не пахло. Все говорило о том, что здесь живет необычный человек со странностями. Сергей вышел из машины. Калитка оказалась незапертой. Узкая дорожка, посыпанная кирпичной крошкой, подвела его к крыльцу. Преодолев шесть широких мраморных ступеней, он уперся в кованую дубовую дверь без глазка и домофона. Его удивила ручка, выполненная в виде бронзовой протянутой руки, предлагающей вам ее пожать и потянуть на себя. Возле двери висел шнур звонка. Сергей дернул за него и услышал звон колокольчика.

Дверь открыла темнокожая служанка в белом кружевном чепчике и таком же фартуке. Девушка молча посторонилась, открывая проход.

Гость вошел и осмотрелся. Мебель из темного дерева, высокие резные потолки, лестницы, перила с вензелями, на стенах — доспехи, оружие и чучела голов хищников.

— Я приехал по приглашению Геннадия Алексеевича, — обратился Сергей к служанке. — Опоздал на семь минут, задержали при въезде. Где я могу его найти?

Девушка подошла к стене, нажала скрытую кнопку, одна из панелей сдвинулась и появилась кабина лифта.

Сергей последовал за служанкой. В лифте было четыре кнопки. Значит, в доме существует еще и подвальный этаж, а с учетом крутой крыши есть и просторный чердак. Итого пять этажей. Мозг Бестаева автоматически анализировал ситуацию, хотя его не интересовали все эти детали. Так было построено его мышление: он все и всегда анализировал, не страдая при этом любопытством.

Девушка вставила ключ в скважину щитка, повернула его и нажала на верхнюю кнопку. Кабина мягко тронулась с места.

Лифт доставил их в просторную комнату, напоминающую бальный зал, с серебряными канделябрами, огромными окнами и до блеска начищенным паркетом, но тысячи книг в богатых переплетах указывали на то, что это библиотека.

«Тут и впрямь можно ходить только в костюме или смокинге», — вспомнил Сергей слова Зямы. Но эта мысль тут же улетучилась, когда он увидел хозяина. Господин Гортинский лежал голым на массажном столе и, дымя трубкой, разглядывал выходящего из лифта гостя. Две юные тайки делали ему массаж.

Чернокожая служанка вернулась в лифт и скрылась за сдвинувшимися панелями. Гость почувствовал себя неловко. Хозяин что-то сказал девушкам, и одна из них подала ему белый махровый халат. Через секунду их уже не было.

Перед Бестаевым стоял очень высокий статный мужчина благородной внешности.

— Вы Сергей Антонович Бестаев? Именно он должен приехать ко мне. Я прав?

Гость растерялся, что было ему несвойственно. Дело в том, что у него в кармане лежало рекомендательное письмо на имя Зиновия Марковича Гельфанда. Мало того, Сергей потратил целый день, чтобы сменить фотографию Зямы в его паспорте на свою, и заплатил за услугу кучу денег.

— Не смущайтесь, Сережа, — продолжил Гортинский, — именно такой человек, как вы, мне и нужен, а вам нужен я. Если бы сюда приехал Зяма, то он не получил бы работу. Вам она нужнее, если вы сумели устранить старого друга и занять его место. Надеюсь, его не скоро найдут. Я выдвинул особые требования Максу Оргингольцу. Он решил по-своему вас испытать и не ошибся. Макс прекрасный психолог, надеюсь, вы достойный его ученик, вам лишь недостает опыта и стиля. Интрига никогда не бывает однослойной. Под видимым слоем всегда лежит другой, более сложный, но это не значит, что и он последний. Очки здесь не помогут. Тут нужен опыт и большое воображение. Макс с легкостью поймал вас на крючок. Человека, озабоченного своими проблемами, очень легко ловить на примитивную приманку. Его мышление ограничено и работает только как защитный механизм. А это не что иное, как инстинкт самосохранения. Люди, живущие по инстинктам, очень уязвимы. Их можно брать голыми руками, достаточно сделать ложное движение и отвлечь внимание от истиной опасности, как они оголяют свои уязвимые места. Чтобы устоять на проволоке над пропастью, нужны внимание, стойкость, хладнокровие и смелость. Не надо оглядываться и смотреть вниз. Только вперед. И уж тем более нельзя убегать. Противнику надо смотреть в глаза.

— Спасибо. Я учту ваши замечания.

— Присаживайтесь. — Гортинский указал на кресло. — Нам есть о чем поболтать. Я редко общаюсь с людьми, поэтому могу показаться занудой.

Бестаев сел в предложенное кресло. Только что его разоблачили, но не напугали. От хозяина веяло отцовской теплотой. У него был очень приятный низкий баритон, и говорил он тихо и мягко, словно гладил кошку. Немалое значение имела и внешность хозяина. Даже в халате он выглядел аристократом. Интересный мужчина неопределенного возраста, не потерявший интереса к жизни и знающий в ней толк. Такого не похлопаешь по плечу и не допустишь фамильярности. Взгляд пристальный, словно он видит тебя насквозь, но воспринимает все твои грехи и недостатки иронично, с легкой усмешкой: мол, ну что же ты, приятель, так опростоволосился. Таким людям очень трудно врать. Сразу чувствуешь себя идиотом.

— Я слышал, будто вы крупный бизнесмен и очень богатый человек, — робко начал Бестаев. — Но живете нараспашку. Трудно поверить в то, что у вас нет врагов.

— От врагов за пудовыми замками не спрячешься. При нынешних технологиях убить человека очень легко. Враги моего уровня могут следить за мной со спутников. Сегодня я пенсионер. Оставил все свои дела и решил пожить для себя. Немного запоздал со своим решением. Врачи дают мне месяц, максимум два. Неизлечимая болезнь. Но я хочу прожить последние часы, дыша полной грудью. К смерти отношусь философски. За час в мире умирает миллион человек, но столько же и рождается. Я доволен прожитой жизнью. Мне многое удалось сделать, но не было времени оглянуться назад. Сейчас наступило то время, когда я могу себе позволить вернуться в прошлое и понять, где и на каком этапе я сделал больше всего ошибок. Так что конец жизни я решил посвятить прошлому. Что касается электроники, которая вас, как специалиста, должна интересовать, то я отказался от цивилизации, чтобы меня ничто не отвлекало. Я и без того слишком наэлектризовался, пользуясь современной связью, компьютерами и прочими благами цивилизации. В доме нет даже электричества. Источники питания есть только в подвале, где прислуга пользуется холодильниками и стиральными машинами. Оттуда же питание идет на двигатели лифтов — единственный след цивилизации, без которого я уже не могу обойтись. Переезжать на первый этаж не имеет смысла. Поздно что-либо менять. А здесь у меня свой сад и даже солярий.

Гортинский подошел к окну, распахнул шторы и открыл балконную дверь.

— Можете посмотреть, как плохо мне живется.

Они вышли в сад, размеры которого удивляли. Небольшой фонтан, мраморные статуи, цветочные клумбы, миниатюрная площадка, где можно устраивать танцы, если принять во внимание стоящий на столике старый патефон и две полки с пластинками. Границы солярия были обнесены высокой сеткой, заросшей плющом. Сюда не мог проникнуть глаз любопытствующих ни с участка, ни с дороги. Мини-рай.

В уютном уголке под навесом стояли два кресла, между ними столик на колесиках, плотно заставленный бутылками с дорогими напитками.

— Присаживайтесь, Сергей. Хочу предложить вам один из лучших сортов солодового виски, который мне присылают из Шотландии лучшие производители. Этот напиток я особенно люблю. — Гортинский взял плоскую пол-литровую бутылку с бордовой этикеткой и золотым тиснением. — Невероятная редкость под названием Midnight Lace, что можно перевести как «Полуночное кружево».

Он вынул пробку и разлил виски по стаканам. Гость не стал отказываться. Сделав глоток, Сергей сказал:

— Привкус миндаля. Точно такой же имеет цианистый калий. Если подсыпать яд в бокал, то жертва ничего не заподозрит.

— У вас извращенное мышление, Сергей. Вы во всем видите подвох. Значит, вы так и не усвоили моего первого урока. Без оптимизма вы не избавитесь от страха. Под моим крылом вам ничего не грозит. Когда вы меня похороните, вашей безопасностью займутся мои друзья. Поверьте, это очень влиятельные люди. Они выполнят мои инструкции. Если, конечно, вы справитесь со своей работой.

Бестаев сделал еще один глоток.

— Божественный напиток. Но я совсем не понимаю, зачем вам нужен секретарь, чтобы вернуться в прошлое и покопаться в собственных ошибках. Это сугубо личное дело каждого.

— Закономерный вывод. Вот мы и перешли к главной теме. Все мое прошлое связано с женщинами. Я четырежды был женат. На носу мое шестидесятилетие. Юбилей. Надеюсь дожить до знаменательного дня. Я хочу пригласить на свой последний праздник всех бывших жен. С первой я развелся тридцать лет назад. С тех пор Фаину не видел. Сейчас ей пятьдесят два года. С последней женой Алисой я разошелся четырнадцать лет назад и тоже не встречался. Ни одна из жен не родила мне наследника. Слишком эгоистичны, думали только о себе и наслаждались жизнью. Я их не виню. Сейчас это умудренные опытом женщины с другими взглядами и понятиями. Одна из них должна стать моей наследницей. Но кто достоин овладеть огромным состоянием, мы решим под занавес.

— А вы уверены, что все они приедут на ваш юбилей? Не все любят копаться в своем прошлом. Кто-то, возможно, и вовсе забыл вас.

— Возможно. Но приглашения я уже разослал. Оргингольц разыскал их адреса и доложил мне обстановку. Никто из них не замужем за исключением Алисы. Она живет и здравствует в Англии. Не удивительно. Алиса — самая красивая стерва из всех, которых я встречал в жизни. Другие стервы менее удачливы. Я говорю о женах. В приглашениях я всем намекнул, что у меня нет прямого наследника. Не я, а мои деньги заставят их приехать на юбилей. Они проживут здесь не меньше недели. Вы будете за ними наблюдать. Специалист вашего уровня сумеет это сделать незаметно. Они не глупы, было бы ошибкой недооценивать их прозорливость, наблюдательность, коварство, хитрость и алчность. Деньги получит самая достойная.

— Опасная затея.

— Надо же чем-то себя потешить, перед тем как лечь в гроб. Но без вашей помощи мне не обойтись. Будете моей правой рукой и главным распорядителем. Они должны понять, что от вас многое зависит. Каждая из них захочет использовать любые рычаги давления на секретаря, чтобы оказаться в более выгодной позиции. Вы должны быть готовы к любым неожиданностям. Это как сесть играть в покер с профессиональными шулерами и притвориться лохом. Мои бывшие должны почувствовать свою силу, а вы — проявить слабость, но проигрывать с достоинством, сопротивляясь, идя на уступки с неохотой. Чем больше они будут тратить на вас сил, тем понятнее станет стратегия каждой из них.

— Задачка не из легких. Своего рода головоломка. Я занимаюсь головоломками всю свою жизнь, вспарывая животы банкам и секретным предприятиям. Но с живыми людьми, тем более с женщинами, мне иметь дело не приходилось.

— Вот поэтому вы получите свой гонорар по итогам проделанной работы и никаких авансов. А сейчас мы сыграем в шахматы. Играть будем на деньги. Я хочу понять, как вы умеете просчитывать свои ходы, а потом разберем каждую партию.

Они вернулись в комнату и подошли к шахматному столику на высокой стойке, за которым можно играть только стоя. Белые фигуры были покрыты перламутром, черные сделаны из темно-зеленой яшмы.

Первый ход сделал новый секретарь известного олигарха, одной ногой уже стоящего в могиле.

4. Самара. Пригород

Был третий час дня. До железнодорожного переезда осталось ехать минут пятнадцать, и инкассаторский уазик не торопился. Местные знали, что с двух до трех шлагбаум закрыт, это час пик для грузовых поездов. Один следует за другим. Умные люди ездили в объезд. Крюк в тридцать километров. Дальнобойщики останавливались за десять километров до переезда и пережидали пиковое время в кафе за хорошим обедом. Все лучше, чем торчать в душной кабине. На это время короткий отрезок в пять — семь километров перед переездом пустовал.

Ребята ехали с черепашьей скоростью, пили пиво и травили анекдоты. За рулем уазика-буханки сидел Витя Сулимов. Он подменял постоянного шофера Стаса Копытина, который сегодня женился. Володя Лысенко, старший группы, сидел рядом с водителем. В салоне удобств было значительно меньше. Два выдранных из старых автобусов сиденья стояли прямо на полу, напротив друг друга, остальное пространство оставалось для мешков с деньгами. Прямо за водителем сидел Игорь Усов, напротив — его друг Ваня Школьников. Все ребята в честь торжества приоделись. Прямо с работы собирались идти на свадьбу. Они рассчитывали проскочить переезд до двух часов, но банк, со своей бюрократией вечно тянет время. Банковская «буханка» перевозила деньги. Маршрут определялся начальством, и поехать в объезд инкассаторы не могли — инструкции сочинялись тоже бюрократами. А с ними спорить бесполезно. О безопасности не задумывались. Могли бы дать достойную машину, а не развалюху. По всей стране инкассаторам уже сменили оружие, а самарские до сих пор ездили с наганами времен Второй мировой войны. Надежное оружие, тут никто не спорил, но не престижное.

Смех в салоне доносился целый день. Шуточки, приколы, хохмы. Никакой бдительности. По сути дела, ребята не осознавали, что возят. Мешки, они и есть мешки: что миллионы, что картошка, какая разница. Деньги — это зарплата, остальное бумага. В банке этот жаргон прижился давно: «забери бумагу» или «отвези металл», что значило — мелочь, монеты.

На пустынном шоссе у обочины стояла белая «десятка» с надписью «ДПС» на капоте. Гаишник в форме лейтенанта поднял жезл.

— Что он здесь делает, козел? — возмутился Володя Лысенко.

Сулимов начал притормаживать.

— Не выходи из машины, Витя, — сказал Иван. — Пусть сам подойдет. Он что, не видит зеленую полосу на машине?

— Да нет, — отмахнулся Игорь. — Чужаков и лохов ловит. Скучно парню. Дежурство идет, а поговорить не с кем. Парься тут на жаре.

— Да у него напарник сидит в машине, — поправил Усова шофер.

Уазик прижался к обочине и затормозил.

Гаишник неторопливо, прогулочной походкой направился к ним.

— Вот работенка, — засмеялся Иван. — Ну как тут пузо не отрастить. Трудовая мозоль. Облом, дядя. Не на тех нарвался.

Игорь Усов посмотрел на часы. Четырнадцать сорок пять.

— Долго не болтай с ним, Витя. До открытия переезда осталось пятнадцать минут.

Гаишник подошел к открытому окну водителя.

— Чего везем?

— Дурацкий вопрос, лейтенант. Зеленая полоса говорит о том, что перед вами банковская машина.

— Хорошее прикрытие…

Неожиданно в окне появился ствол с глушителем и раздался хлопок. Пуля пробила голову шофера, и брызнувшая кровь попала на лицо Володи Лысенко. Он попытался достать пистолет из кобуры, но не успел. Тут же последовал второй выстрел гаишника. Пуля прошла насквозь и выбила стекло. В это же время Игорь Усов достал наган, но не из кобуры, а из-под себя. Он сидел на нем, и это сократило ему время на маневр. Игорь выстрелил в Ивана Школьникова, сидящего напротив. Пуля попала точно в лоб коллеге.

Игорь успел подхватить падающее тело Ивана и, осторожно положив его на пол лицом вверх, тут же наклеил на лоб пластырь, чтобы кровь не растекалась по полу. Следов от выстрела на обшивке салона не осталось. Наган не имел достаточной убойной силы, чтобы пробить голову жертвы насквозь. Пуля застряла в черепе.

Тем временем гаишник открыл дверь уазика и резко выдернул шофера из кабины. Прямо под откосом протекал глубокий ручей. Забрав у Сулимова телефон, лейтенант спихнул труп в воду. С дороги его никто заметить не мог. Игорь Усов вышел из «буханки» и пересел в милицейскую машину, а гаишник сел за руль уазика. Метров через сорок по другую сторону дороги был хороший въезд в лес. Дорогой никто давно не пользовался, и она заросла травой. Первым ехал уазик, за ним белая «десятка». Скрывшись за деревьями, машины остановились. Двое вышли с бахилами на ногах. Третий, тот, что сидел в патрульной машине, оказался обычным манекеном в фуражке. Убийцы не разговаривали между собой. Они знали, что должны делать, и работали молча. Игорь достал револьвер из кобуры убитого им Ивана и положил туда свой. Обменялся оружием, так сказать, на добрую память. При этой мысли он улыбнулся. Потом они вытащили труп Ивана, забрали его телефон и, держа за руки, за ноги, понесли тело в кусты. Недалеко, метрах в тридцати, была вырыта могила, там же лежали лопаты. Труп скинули в яму, зарыли, заложили дерном и примяли ногами. После чего забрали лопаты и вернулись к машинам. Проехав еще метров двести вглубь леса, занялись перегрузкой мешков. Их было шесть, и все вошли в багажник «десятки». Лейтенант сорвал с капота синюю клейкую пленку с буквами ДПС, быстро переоделся, сунул форму в сумку и закинул ее в багажник. Туда же следом полетел манекен.

Дальше все выглядело не совсем обычно. Игорь отдал подельнику свой телефон, после чего тот ударил Усова резиновой дубинкой по голове. Сильно ударил, до крови, но не до смерти. Игорь, потеряв сознание, упал на землю. Фальшивый лейтенант подтащил его ближе к уазику и пристегнул наручниками к приваренному к бамперу кольцу для буксировки. Стрелки часов указывали на пятнадцать часов три минуты. Сработано по расписанию. Белая «десятка» выехала на шоссе и повернула в сторону переезда.

* * *

Задержку маршрута определяли не по времени, а по месту нахождения. Все банковские машины были оборудованы датчиками GPS, и наблюдения за ними вели через спутник.

Сначала диспетчер не придал большого значения остановке машины. В банке знали, как работает переезд. Но она оставалась на месте и после трех часов. Диспетчер отправился к начальнику группы инкассации.

— Прости, Петрович, но ребята все еще стоят в трех километрах от переезда. Может, пиво пьют?

— Какое пиво? Они сегодня на свадьбу идут. И я приглашен. Кому охота приходить к шапочному разбору.

— Может, колесо меняют? Машина застыла минут сорок пять назад. Точно утверждать не берусь, но, кажется, они съехали с трассы в лес.

— В лес? Мне это не нравится. Надо кого-то послать, проверить.

На место отправили группу дежурных инкассаторов, те нашли машину и вызвали милицию. Стражи порядка прибыли около пяти часов. К этому времени все следы затоптали, а две милицейские машины, загнанные в лес, окончательно все испортили. Дорожка узкая, не развернешься. Шесть мешков с деньгами на горбу не вынесешь. Все же понятно. Нет, они едут по следам и сами усложняют себе работу. И ведь не дураки. Опытный сыщик из следственного управления МВД Семен Седлак и старший оперуполномоченный уголовного розыска Матвей Тамарин.

— Ну что скажешь, герой? — спросил Седлак у выжившего инкассатора, которому врач скорой помощи перевязывал голову.

— Снимите наручники. Рука затекла.

— Потерпишь. Так надежней. Подельник тебя кинул?

— Пожалел. Друг все-таки. Или струсил, или кровь на себя не стал брать. Дурак. Его же все равно возьмут.

— Давай начнем с того, кого надо брать?

— Ивана Школьникова, — раздался голос начальника группы инкассации из-за спины следователя. — Он пропал. На маршруте работало четверо. Шофер, правда, новенький. Постоянный в отгулах. У него свадьба сегодня. За него работал Сулимов, но в машине его нет. Старший группы Владимир Лысенко убит. А это Игорь Усов. Я бы его не стал подозревать. За три года ни одного замечания. Он с Иваном дружил, это точно. Но Ванька парень легкомысленный. Так, балаболка.

— Добалаболился, — хмыкнул Седлак. — Ладно, Данила Петрович, дай мне парня выслушать, а с тобой я еще наговорюсь. Рассказывай, Усов.

— Да я сам ничего не знаю. На шоссе нас гаишник тормознул. Псих какой-то. Настоящие гаишники банковские машины с зеленой полосой не останавливают. Витька прижался к обочине, но выходить не стал. Лейтенант сам подошел. И тут я услышал два хлопка подряд. Я видел только, как на лицо старшего кровь брызнула из головы шофера, а следующая пуля старшему досталась. Глазом моргнуть не успел, как и меня огрели по башке. Я вырубился. Кроме Ваньки в салоне никого не было, значит, это он бил меня по черепушке. Очнулся на траве прикованный. Револьвер не тронули, а телефон забрали. Вот и балдею здесь до сих пор.

— В котором часу это случилось?

— Около трех.

— Гаишник был на машине?

— Да. У обочины стоял милицейский «козлик». Там сидел еще один офицер, но я не разглядел его. Да и этого тоже. Он шел против солнца и фуражка на носу.

— Понятно. Убитого водилу надо искать в кювете. Гаишник занял его место и погнал машину в лес. Гаишник высокий или маленький? — не отводя глаз от парня, продолжал следователь.

— Средний, скорее всего. Не высокий и не маленький.

— Возьмите его оружие на экспертизу, — дал указание Седлак. — Ты стрелял?

— Я рта раскрыть не успел.

Оперативник вынул из кобуры Усова револьвер и понюхал ствол.

— Похоже, чистый.

— Тебя не спрашивают, Гудков. Сколько денег лежало в машине?

— Я их не считаю, на накладных только печать проверяю, на мешках пломбы. Шесть мешков — немало.

— Надо бы у руководства банка спросить, — предложил начальник группы инкассации.

— Так и сделаем. Отцепите парня и в управление его. Я ему не верю.

— Потому что живым остался? — спросил Игорь.

— Я никому не верю. Потому что невиновных не бывает.

С парня сняли наручники и отвели в патрульную машину.

* * *

Главного бухгалтера банка срочно вызвали к директору. Но когда женщина вошла в кабинет, то увидела, что на месте директора восседает следователь в штатском, с видом напыщенного индюка. Директор же в своем кабинете выглядел просителем. Никаких ни приветствий, ни предложений присесть. Тон следователя казался раздражительным, а голос скрипучим, как у не смазанной телеги.

— Сколько денег везли в машине? И почему в хранилище, а не в областной банк?

— Сто двадцать миллионов рублей, — спокойно ответила главбух. — Это обмен, а не банковская операция. Мы отправили в областной банк новые гознаковские купюры в обмен на ветхие, изъятые из обращения.

— Представьтесь! — рявкнул следователь, как полковник на рядового.

— Ведите себя в рамках, — резко ответила женщина. — И прежде чем задавать вопросы, представьтесь сами. Это вы пришли к нам, а не мы к вам.

— Это вас ограбили, а не меня. Следователь Седлак Семен Афанасьевич.

— Маргарита Евгеньевна Дьячук. Главный бухгалтер. Маршрут в областной банк на изъятие ветхих денег проводится раз в полгода. Сегодня мы отправили им сто двадцать миллионов гознаковских купюр по их заявке. В обмен они сдают нам ту же сумму ветхих денег, подлежащих уничтожению. Эти деньги уже списаны областным банком, но мы акт не подписывали, так как их не пересчитывали.

— Они не пригодны? — смягчил тон Седлак.

Не дожидаясь приглашения, женщина села, но директор продолжал стоять.

— Их никто не изымает. При пересчете кассиры сами определяют ветхость и не пускают их в дальнейшее обращение. Это не рваные бумажки, а ветхие. У вас в кармане могут лежать такие же и никто не в праве вам отказать в приеме платежа.

— Кто знал о сегодняшнем маршруте?

— Руководство, кассиры, да все. Заявка пришла месяц назад, и мы дали запрос в Центробанк. Областной банк был извещен за четыре дня, а расписание мы составили после согласования с ними.

— Инкассаторы знали?

— Знали, что им придется ехать в областной банк в четверг. То есть сегодня. Но о цели поездки им никто не говорил.

— Они знали, что повезут деньги туда, но не знали, что повезут назад. Я к тому, что их могли ограбить по пути туда. Стопроцентная надежность.

— Если нужна такая надежность, то лучше не брать новенькие хрустящие купюры, где стоит одна серия. Мы ничего не переписывали, но это же легко проверить по накладным. Ветхие деньги вообще не переписываются. Они же идут под нож.

— Значит, наводчика надо искать в областном банке?

— Я этого не говорила. Но мне с трудом верится, будто в налете надо обвинять мальчишек.

— Инкассаторов? Да им эта идея первым пришла на ум. Совсем недавно по телевизору показали передачу, как один инкассатор так же под прицелом заставил заехать своих собратьев в лес, утащил мешки и закопал их в лесу. На чем и попался. Эти ребята урок усвоили. И времени у них имелось больше, чем у грабителя-одиночки. Где их теперь искать? Они уже пару областей успели проехать и сменить не одну машину.

В кабинет вошел капитан и что-то шепнул на ухо следователю.

— Ну вот, я прав! — озвучил Седлак. — Через переезд после открытия не проезжала ни одна милицейская машина. Они поехали в сторону Киржачей. А там более десяти развилок. Да и беглый инкассатор Школьников не рискнул бы возвращаться в город. К тому же шоссе проходит мимо двух судоходных рек. Нам очень повезет, если мы найдем брошенную милицейскую машину.

— Господин Седлак, — заговорил директор банка, — нам не нужен скандал. Банкам и без того не очень-то доверяют. Давайте посоветуемся с руководством. Вы со своим, а мы со своим. Деньги шли на списание и в обороте уже не значатся. Может, не стоит раздувать из мухи слона?

Следователь побагровел и начал раздуваться, как мыльный пузырь. Оставалось лишь зажмурить глаза, чтобы в них не попали брызги. Но Седлак не лопнул.

— Преступники должны сидеть в тюрьме. Убиты два человека за ваши списанные бумажки. И я должен на это закрыть глаза и дать сволочам возможность гулять на свободе и еще жировать от пуза! Вы не банкир, вы вор! Я бы вас посадил как сообщника.

— Ваше личное мнение, Семен Афанасьевич, никого не интересует, — тихо сказала Маргарита Дьячук. — Мы обратимся к начальнику вашего управления с просьбой заменить следователя. С вами разговаривать невозможно.

Главбух встала и вышла из кабинета.

* * *

Ближе к полуночи Маргарита Евгеньевна приехала в гаражный кооператив. Охраны здесь не было. Огромный участок с сотней боксов огородили забором, ворот как таковых не имелось. Висел замок на цепи, ключ лежал между бревнами, сваленными у забора. Конечно, сюда мог проникнуть каждый, вскрыть гараж и угнать машину. Но ничего подобного не случалось. Гаражи распределялись между ветеранами, а старики владели старыми «жигулями». Кому они нужны, если под открытым небом во дворах и на улицах ночуют новенькие иномарки. Хозяин бокса давно умер. Его сын продал гараж Маргарите без оформления документов, так как сам не имел на него никаких прав. В кооперативе старик числился живым и здоровым.

Освещение на территории гаражного комплекса было смехотворным. Один столб с лампочкой на сто метров. В черных джинсах и темной водолазке женщина оставалась незаметной.

Она дошла до бокса 031 и открыла ворота своими ключами. В гараже горел свет, машины не было. На полу валялись пустые банковские мешки. Деньги были аккуратно сложены в углу и накрыты черной пленкой. Мужчина лет сорока пяти, бритый наголо, с резким чертами лица сидел за столом, пил пиво и жевал копченую колбасу, откусывая прямо от батона.

— Как все прошло? — спросила Маргарита.

— Без ошибок, — ответил он хриплым голосом.

— Где машина?

— Разгрузился и поставил на место. В пятнадцатый бокс. Хозяин же в отъезде.

— Я о другой машине. В свидетельских показаниях значится милицейский «козлик». Что это такое?

— Старый ГАЗ-69. Нашел его в селе. На нем участковый разъезжал по своим владениям. Настоящий ментовский «козел».

— Что с ментом?

— Закопал в огороде. Года два до пенсии, а все в капитанах ходил.

— Когда его могут хватиться? — Маргарита задавала вопросы и перебирала пачки денег.

— Участковые не отмечаются каждый день в отделении. У него шесть деревень и два поселка. Машины возле дома нет, значит, работает. Дня три не хватятся.

— Куда ты отогнал газик?

— Оставил в лесу, километрах в десяти от города. Дней пять постоит, потом на части растащат.

— Придется тебе, Коля, вернуться к нему. Следователь мне подал отличную идею. Этот придурок решил, что грабители могли уйти по реке.

— Хорошая мысль. Я бы не додумался.

— За тебя я думаю, твое дело — исполнять. Возьмешь банковские мешки, доберешься до машины и отгонишь ее к ближайшей пристани. Этого «козла» должны найти там с пустыми мешками.

— Идея правильная, но очень рискованная, сестренка.

— Не спорь! Отгонишь машину и катись в Тверь. Тебе надо встать на учет. Со справкой об освобождении долго гулять нельзя. Дадут паспорт, тут же устраивайся на работу. Любую. До денег нельзя касаться еще год. Менты не угомонятся, будут носом землю рыть. Я это уже поняла. Четыре миллиона долларов — не шутка. За год я сумею обменять бумагу на валюту. Но у меня должны быть развязаны руки. Найденная у пристани машина с мешками — наше стопроцентное алиби.

— Сделаю, что смогу. Один патрон я для себя оставил. Живым в руки не дамся. Лучше сдохнуть, чем вернуться на зону. Вышка мне обеспечена, тут без вопросов.

Маргарита закрыла деньги пленкой и уперла руки в бока.

— Только не считай меня эгоисткой. Я обо всех нас думаю. Игоря посадили в обезьянник. Вот за него я беспокоюсь. Сломать могут.

Николай вытер губы рукавом и закурил.

— Не дрейф, Марго. Сынок весь в тебя пошел. Кремень. Я сегодня наблюдал за ним. Ни разу не споткнулся. Больше семидесяти двух часов его держать не могут, обязаны предъявить обвинение. Нет у них ничего на парня. Из домыслов улики не рождаются. И наган он сумел подменить.

— Это просто. Оружие они с Иваном вместе получают. Револьверы-близнецы. Отвлек на секунду внимание и свой подсунул Ивану, а его взял себе.

— Так и было. А потом с покойником вновь обменялся: свой у него забрал, а паленый закопали с трупом. Нет, к парню не подкопаешься и на испуг его не возьмешь. Не дергайся, мамочка, скоро увидишь свое чадо. — Николай достал из кармана часы. — Старая привычка подвела. Их я с руки Ивана снял. Чего им гнить в земле. А потом увидел гравировку на задней крышке. — Он перевернул часы и прочел: «Сыночку Ванечке в день совершеннолетия». Меченые. Собирался выбросить, но так и забыл. А сейчас подумал: их же можно в «козлик» подбросить. Браслет слабый. Якобы соскочили и под сиденье завалились. А?

— Слишком нарочито.

— Пусть считают как хотят, но в протокол внести обязаны. Вещдок как-никак.

— Только не кидай их, где попало. Их должны найти, а не наткнуться на них, едва открыв дверцу.

— Соображу. Ладно, я пойду. Надо успеть до рассвета.

— Будь осторожен. Они уже взяли след. Лучше не рискуй. Найди пристань подальше. Думаю, что первую на пути они уже обнюхали.

— Береженого Бог бережет.

— Не кощунствуй, Коля. У таких, как мы, ангелов-хранителей нет и быть не может. Нас спасает случай. Сегодня он есть, а завтра его нет.

Из гаража они вышли вместе.

* * *

Дома Маргариту Евгеньевну ждал сюрприз. Игоря освободили под подписку о невыезде. Николай оказался прав. Следствие не имело ни одной зацепки. Ему даже оружие вернули, которое он тут же сдал дежурному по инкассации и только потом вернулся домой.

Сына главбуха взяли на работу без всяких проверок после службы в армии. Парень оказался работящим, сообразительным, приветливым, и коллеги к нему хорошо относились. У такой матери не может быть плохого сына.

Они сели ужинать и ни словом не обмолвились о сегодняшней трагедии. Скорее бы забыть черный день в календаре. Правда, этот день принес семье немало средств, но это не главное. Игорь самоутверждался, а мамочка в очередной раз доказала сама себе простую истину: она всемогущая женщина, но недооценена. Всю жизнь Маргарита пыталась всем доказать свое превосходство, талант, но так и не была замечена толстокожими бюрократами. В пятьдесят лет сидеть на должности главбуха с ее амбициями — позорно. Она видела себя на месте министра финансов, не меньше. Билась как рыба об лед, жизнь отдала карьере, и все впустую. Дважды выходила замуж, и оба раза неудачно. В результате формула личного счастья ей так и не поддалась. Самара, пятьдесят лет, одиночество. Сын вырос, влюбился и собирается жениться. Правда, квартирка маловата, не каждая невеста захочет в такой жить, да еще со свекровью. Была и еще одна помеха. Избранница Игоря любила его друга Ваньку Школьникова. Неудивительно. Иван выше, красивее, бабы к нему липнут, а еще он очень веселый, остроумный, с ямочками на щеках и белозубой улыбкой. Ни одного из этих достоинств Игорь не имел. Молчалив, замкнут, стеснителен. То, что умен, тут никто не спорит. Вот только сегодняшних девушек умные ребята не очень интересуют. Им нужны веселые, красивые и богатые. А еще Игорь был злопамятным, но этот недостаток он умел скрывать, когда только не скрипел зубами и желваки не бегали по скулам.

— Кстати, мамуля, тебе письмо пришло. Заказное. Почтальон никого дома не застал и оставил соседям. Мне его Мария Ивановна передала.

Сын приподнялся и взял с холодильника необычный конверт с пятью марками.

Маргарита распечатала его без особого энтузиазма. Но когда узнала красивый мужской почерк, по коже пробежал холодок.

«Прости, моя милая Риточка, что напоминаю о себе спустя столько лет. Мой час пробил, и не так много в мире осталось людей, которые все еще живут в затихающем сердце. На днях мне исполняется шестьдесят. Следующего дня рождения уже не будет. Врачи мне вынесли страшный приговор. Жаль! До пика истинного счастья я дожить не успел. Надо подумать о других. После меня остается большое состояние, и я не хочу, чтобы оно попало в чужие руки. Почему бы нам не обсудить и эту сторону вечной житейской проблемы. Очень надеюсь, что ты не побрезгуешь старой любовью и навестишь меня в последний юбилей. Жду с нетерпением.

Геннадий Гортинский».

Маргарита перечитала письмо дважды.

— Что-то случилось, мама? Неприятности? У тебя очень растерянный вид.

— Да. Оказывается, и меня можно застать врасплох. Письмо от моего первого мужа. Удивительный был человек. Мы прожили с ним три года, и я помню каждый день. Лучшие годы моей жизни. Он был первым и последним мужчиной в моей жизни. А я? Не знаю, кем была я для него. Наверное, второй женой, а может, чем-то большим, если он вспомнил обо мне.

— Но почему «был»? Он же прислал тебе письмо.

— Да, да. Приглашает на похороны. Свои собственные. Я должна ехать.

— Сейчас? В сложившейся ситуации?

— Нет никакой ситуации. Есть уголовное дело, и им занимаются кому следует. Нас это не касается. Но если поездка себя оправдает, мы сможем легализовать деньги. Я могу получить наследство. И не важно сколько, важно, что оно будет, а сумму можно умножить. Во всяком случае появление денег в нашей семье никого не удивит. Важна официальная бумажка.

— С какой радости он оставит тебе деньги?

— С той, что ему некому их оставить.

Маргарита встала из-за стола и подошла к зеркалу. Поправила прическу, разгладила морщины, улыбнулась.

— Еще пара-тройка лет, и я выйду в тираж.

5. Новосибирск

В пятьдесят два года женщины чаще смотрятся в зеркало, чем молодые девушки, особенно если они в своем достойном возрасте ухитрились влюбиться в мужчину намного моложе. Фаина влюбилась без ума. Вот только предметом ее страсти стал человек не очень надежный. Они познакомились случайно, но Фаина считала, будто их свела судьба. Мурат попал под машину. По собственной вине — слишком много выпил. Перелом ноги, нескольких ребер и сотрясение мозга. Ему повезло. Рядом с местом аварии оказался опытный хирург. Этим врачом была Фаина. Она сумела остановить кровотечение, лично сопроводила пострадавшего в больницу и сделала операцию. Жизнь Мурата была спасена. Молодой сильный мужчина быстро пошел на поправку. Две недели Фаина ухаживала за ним, как за ребенком, не рассчитывая на какие-либо отношения. Но однажды во время ее ночного дежурства, когда все больные спали, а медсестры дремали, Мурат пришел к ней в кабинет с огромным букетом цветов. Где и как он мог их достать, Фаина не задумывалась. Это потом выяснилось, что цветы он украл из женской палаты, и их пришлось выбросить, дабы не опозориться на всю больницу. Но в тот момент Фаина растерялась. Мурат ей очень нравился, она постоянно о нем думала, он ей даже снился. И вот за день до выписки мужчина, живший в мечтах Фаины, пришел к ней, да еще с цветами. Тут можно нафантазировать что угодно. Скорее всего, он хотел отблагодарить свою спасительницу и знал, как это сделать. За две недели, проведенные на больничной койке, Мурат успел узнать о Фаине все — сколько ей лет, что она одинока, что взрослая дочь замужем и живет отдельно. И конечно, он видел ее отношение к себе. Мурат с его опытом быстро оценивал женщин и находил их слабости.

Для Фаины он устроил такую незабываемую прощальную ночь, что она забыла о всех предосторожностях, об этике и элементарном приличии. Он делал с ней все, что хотел, а она чувствовала себя как умирающий от жажды путник пустыни, наконец-то достигший оазиса. Взрослая, умная, ответственная женщина потеряла контроль над собственной волей, сознанием и гордостью.

Но ночь коротка, пролетела как один незабываемый миг. Яркая вспышка света, и опять жизнь погрузилась в привычный мрак. Мурат выписался из больницы и пропал. Фаина знала его адрес и стала следить за домом. Мурат оказался женат на молодой красивой женщине. Фаина завидовала красотке черной завистью и возненавидела ее за то, что та каждую ночь спит с ее возлюбленным. К тому же жена Мурата была богата, а таких не бросают. Тем более что Мурат не любил работать и сидел на шее супруги, ничуть не стесняясь своего положения. Никчемной личностью его не назовешь. Руки и голова у парня были на месте. Мурат выполнял какие-то заказы для сомнительных личностей, и ему хорошо платили. Деталей Фаина не знала. Выводы делала из собственных наблюдений. Но шпион из хирурга вышел никудышный, и однажды вечером в квартире Фаины раздался звонок. Она открыла дверь и лишилась дара речи. На пороге стоял Мурат с цветами и шампанским.

— Прости, Фая. Я не выдержал. Терпел, сколько мог, и вот сдался. Ты меня впустишь?

Фаина посторонилась, и он вошел в ее более чем скромную квартиру. Хозяйка с равнодушием относилась к быту и не беспокоилась об обстановке. Всю себя отдавала работе. По среднестатистическим меркам, ей платили приличные деньги, но у Фаины была дочь, недавно родившая ребенка. Большая часть зарплаты уходила им. Олесе с мужем не повезло, но она любила его, и это для нее было главным. Что-то похожее испытала в молодости и Фаина. Первая любовь пришла к ней в восемнадцатилетнем возрасте, ему было двадцать шесть. Через два месяца они поженились, и Фая прожила с Геной четыре счастливых года. Лучшие годы в своей жизни. Сейчас трудно вспомнить, кто был виноват в разводе, но Фаина до сих пор жалела о потере. Прошло уже тридцать лет, а она так никого и не встретила. И вот случилось чудо! Бог дал ей последний шанс.

Фаина долго не могла прийти в себя от неожиданности. Если Мурат пришел, значит, она ему нужна. Шампанское вскружило ей голову, и женщина начала вытворять такое, чего сама от себя не ожидала.

Мурат стал приходить все чаще и чаще. Фая уже не представляла свою жизнь без него. Она преобразилась, в ней появился шарм. Женщина часами просиживала в парикмахерских и косметических салонах, покупала модную одежду и даже брала платные консультации у знаменитых поваров, чтобы к приходу Мурата готовить самые лучшие блюда. Многолетние сбережения таяли на глазах, но Фаину это не смущало. Чтобы иметь больше свободного времени, она перешла на полставки, чем удивила руководство больницы. Коллеги не узнавали Фаину Матвеевну Меркулову, а когда до них наконец дошло, что случилось с лучшим хирургом города, осталось только разводить руками.

Фаина витала в облаках, пока однажды Мурат не опустил ее на землю.

Они мило болтали за вкусным обедом с хорошим вином, когда Мурат сменил тему и заговорил о том, что его любовнице не сразу стало понятным.

— Понимаешь, я стану главным подозреваемым, если моя Надюша неожиданно умрет. Я живу в ее квартире, на ее деньги, езжу на ее машине. Конечно, если посмотреть со стороны, мы выглядим очень счастливой парой. Но моя заинтересованность очевидна. Вот почему мне нужно железное алиби.

Фая долго молчала, пытаясь переварить услышанное.

— Ты хочешь ее убить? — наконец произнесла она.

— При разводе жена оставит меня ни с чем. На что мы жить будем?

— Ты говоришь о нас с тобой?

— А для чего еще мне нужно избавиться от жены? Люди не способны контролировать свои чувства. Я не виноват в том, что встретил тебя и полюбил. Моя жизнь превратилась в каторгу. Я уже не в силах ложиться с ней в одну постель. Она же все понимает и видит мое отношение к ней. Нельзя больше тянуть, иначе она подаст на развод. Я не хочу разводить нищету и превращать нашу жизнь в ад. В сорок три года себя уже не переделаешь. Нас сожрет быт, и любовь превратится в ненависть. Мы достойны лучшей участи.

— И что ты решил? Нанять киллера?

— Наймешь дурака, он попадется. Наймешь профессионала, он затребует бешеные деньги и ты угодишь в клещи шантажа. Платить придется всю оставшуюся жизнь. Киллер не только убийца, он еще и свидетель. Мы ему никто. При малейшей угрозе он нас сдаст.

— Согласна. Но как же ты ее убьешь?

— Не я, а ты. Это лучшее решение. Вас ничего не связывает.

— Я умею лечить, но не убивать.

— Придется пересмотреть свою философию. Я не один день думал над планом. Всячески хотел оградить тебя от моей затеи, но понял, что без твоей помощи не обойтись. Лучший вариант — это сбить ее машиной. Жена через день ходит в фитнес-клуб на улице Грибоедова. Сеанс заканчивается в десять тридцать вечера. В это время там пустынно. Сплошные офисы, жилых домов нет. Машину жена оставляет всегда на другой стороне улицы. Когда она выйдет из клуба и станет переходить дорогу, вот тут надо не упустить момент и попасть в цель. Если будут свидетели, то лучше не рисковать, а перенести операцию на другой день.

— А если она выживет, а то и вовсе получит незначительные царапины? В твоем плане нет стопроцентной гарантии, Мурат.

Мозг Фаины уже работал в нужном направлении. Она сама не заметила, как включилась в игру, будто речь шла о написании киносценария.

— Я думаю прежде всего о тебе, Фая. Наезд на человека не считается умышленным убийством. Тем более что вы не знакомы. А с твоим послужным списком максимум, что тебе грозит, — три года условно. Это если тебя вообще найдут.

— Чтобы иметь оправдание, надо сбить ее на своей машине. У меня машины нет, продала два года назад.

— Машину я тебе достану. Угоню и поставлю в соседнем дворе. Сделаешь работу и бросишь тачку.

— А если меня на ней поймают, то обвинят еще в угоне. Лет десять впаяют. Нет, нужно придумать что-то другое.

— Для меня важна твоя безопасность, иначе вся эта возня теряет свой смысл.

— Я все понимаю, Мурат, но мне надо подумать.

Женщина в один миг отрезвела, и по ее телу пробежала дрожь. Она лишь на секунду представила кошмарную картину. Нет, кровь хирурга не пугала, пугало умышленное злодеяние.

— Подумай, — сказал он холодно. — Лично я думал только о нашем счастье. Когда вынесешь твердое и окончательное решение — позвони мне. А пока я вынужден играть роль любящего мужа и прижимать ночью к груди свою жену.

Хороший удар. Женщину словно хлыстом стеганули. Мурат резко встал и ушел, а по щекам Фаины покатились слезы.

Ее терпения хватило на три дня. Мурат не приходил и не звонил. Жизнь стала ей безразлична, а работа невыносима. Фаина взяла отпуск и все накопившиеся отгулы. Не помогло. Она сидела в четырех стенах квартиры и хотела сделать себе смертельную инъекцию. Даже шприц наполнила соответствующим раствором. Но в какой-то момент подумала, а почему должна умереть она, а не та смазливая ведьма, которую судьба одарила всем непонятно за что. Даже имя у нее красивое, а тут — Фаина. Посмешище. Жизнь катилась под откос. Не дожила, не долюбила, не нарадовалась. Самый момент накрыться крышкой гроба вместо пухового одеяла.

— Кукиш вам! — вдруг выкрикнула Фаина и сама испугалась собственного вопля.

Решение было принято. Звонить Мурату она не стала, а поехала к фитнес-клубу. Пока шли занятия, Фаина обошла все близлежащие дворы, последила за движением на улице. Зашла в клуб, заглянула в залы, в одном из которых увидела Надежду, прошлась по раздевалке, осмотрела шкафчики, обратила внимание на охрану, которая бездельничала и не следила за безопасностью. Выйдя на улицу, внимательно изучила машину Нади — шикарный «мерседес» кабриолет белого цвета, осмотрела здание и все камеры видеонаблюдения, определила мертвые зоны — те места, которые не попадают под обзор. И все она делала, прогуливаясь с букетиком ландышей, будто кого-то ждала. Она и правда ждала. Надя появилась без четверти одиннадцать. В фитнес-клубе каждый занимался по индивидуальной программе, общих сеансов не проводили, а потому на улицу не высыпала толпа, как из кинотеатра. Фаина включила секундомер. Ненавистная жена Мурата не перешла, а перебежала улицу за семь секунд, открыла дверцу брелоком и села в машину. Слишком быстро. Надо быть Шумахером и ездить на болиде, чтобы среагировать точно. Фая вернулась домой и всю ночь не спала. Из пистолета в подъезде она выстрелить не сумеет. Духа не хватит. Лучшим оружием мог бы стать скальпель. Им Фаина владела в совершенстве. Но хладнокровно перерезать человеку глотку она тоже не сможет. Значит, отказываться от идеи с наездом нельзя.

На следующее утро Фаина накупила газет с объявлениями о купле-продаже. Ее интересовала подержанная машина, которую можно купить по доверенности. И она нашла нужную машину, владелец тоже оказался подходящим.

— Вы понимаете, — говорила Фаина по телефону, — мой сын хочет только «шестерку» с хорошим движком, а вы в объявлении написали, что у вас стоит новый двигатель.

— Это то, что вашему парню надо. Машина зверь. Пять лет ее вылизывал, на новую уже не рассчитывал. Год назад сын умер, и теперь помогать некому. Прошу недорого, пенсии на жизнь не хватает, а машину уже не могу водить из-за артроза, сковавшего руки.

— Сейчас еще только девять утра. Давайте договоримся на двенадцать. Сын подъедет к вашему гаражу и будет вас там ждать. Его зовут Петр. Ему двадцать пять, и он парень серьезный. Деньги он возьмет с собой. А там уже как договоримся.

— Отлично. Улица Демьяна Бедного, дом семь. Там вдоль забора в глубине двора стоят гаражи. Мой бокс номер четырнадцать. В двенадцать я буду на месте.

На встречу с продавцом Фаина надела спортивный костюм и кроссовки сорок второго размера.

— Я рассчитывал увидеть вашего сына, — удивился пенсионер.

— А я забыла, что у него сегодня экзамен. Впрочем, так даже надежней. Вот что мы с вами сделаем, Виктор Григорьевич. Деньги я вам отдам сейчас. Половину. Вы мне напишите доверенность. Дня два покатаюсь, если машина зверь, то доплачу остальное.

— А если не отдадите?

— Объявите машину в угон, — рассмеялась Фаина. — Я оставлю вам данные своего паспорта. Я известный в городе врач. Меня нетрудно найти. Кстати, о вашей болезни. Вот примите порошочек. Если поможет, то достану еще. В поликлиниках его не выпишут. Импортный и очень действующий препарат. Я сама его принимаю.

В сумочке Фаины нашлась и бутылочка с водой. Старик обрадовался. Он проглотил порошок и выписал доверенность. Фаина отдала ему деньги и получила ключи.

— Надо бы отметить сделку, — предложила она.

— Готов купить хорошего вина, — согласился старик, держа деньги в руках.

— У меня есть коньяк. Не возражаете?

Он не возражал, и они выпили из пластиковых стаканчиков по хорошей дозе. Старик стоял на ногах еще минуты три, потом замертво упал. Ничего неожиданного. Выпитое им лекарство в сочетании с алкоголем вызвало паралич сердца. Молодой организм еще мог выдержать такую нагрузку, но только не человек почтенного возраста.

Фаина забрала свои деньги, после чего выехала из гаража. Закрывая ворота, она накинула навесной замок слева на право, как это делает левша. Пустячок, но важный. К тому же Фая все время была в тонких хирургических перчатках, покрытых тональным кремом. Руки выглядели естественно, хотя и были слишком гладкими для женщины ее возраста.

В разгар рабочего дня, когда дворы пустуют, женщину никто не видел. Теперь, если она попадется при наезде на пешехода, то ее никто не обвинит в угоне.

Пришло время звонить Мурату. Разговор был коротким.

— Возьми из сумочки жены ключ от ее ящика в раздевалке клуба и сделай дубликат, — командовала Фаина. — Он мне нужен сегодня. Ключ брось в мой почтовый ящик. На завтра устроишь себе алиби.

Вечером ключи уже лежали в ее ящике. Она знала, что делает. У нее был разработан и продуман каждый шаг. Она действовала по четкой схеме и уже ни о чем постороннем думать не могла, да и не хотела. В почтовом ящике помимо ключа лежало письмо. Она принесла его домой и бросила на тумбочку, не распечатав.

На следующий день Фаина окончательно лишилась чувств. Не человек, а лед. Она даже кольнула себя иголкой, но боли не ощутила. У нее была цель. Больше ничего не существовало. Соседи ее не видели уже три дня. К телефону она не подходила, дверь никому не открывала и лишь смотрела в глазок, чтобы знать, кто приходил. На всякий случай Фая купила себе билет на поезд Новосибирск — Сочи и даже села в него, чтобы билет был зафиксирован проводником, но на следующей станции вышла и вернулась в город на электричке. Лучшего алиби она придумать не могла.

Вечером одержимая бесом женщина поехала на задание. Все меры предосторожности были соблюдены: на руках хирургические перчатки, покрытые тональным кремом, спортивный черный костюм, кроссовки на три размера больше, парик, бейсболка, дымчатые очки. Узнать ее не смог бы даже знакомый. Она помнила о камерах видеонаблюдения и обходила зоны захвата, чтобы не попасть в объектив. Появление Фаины в клубе осталось без внимания охраны. Это был женский фитнес-клуб, и проверяли только мужчин.

Фаина поднялась в раздевалку, нашла ящик Надежды и открыла его. Сумочка лежала на полке рядом с конвертами, журналами и брошюрами. Толстый бумажник, косметичка, ключи от дома и машины.

Она взяла лишь ключи от машины, поставила сумочку на место, закрыла ящик и покинула клуб.

Сев за руль «шестерки», Фаина стала ждать. Дальше все происходило как во сне.

Надя вышла из клуба. Убийца включила двигатель. Жертва перебежала дорогу. Фаина сорвалась с места. Надя копалась в сумочке в поисках ключей и летящего на нее автомобиля не видела. Потом удар. Сильный удар. Пострадавшую подбросило вверх, и она приземлилась метрах в пяти от своей машины. Не притормаживая, «жигули» проскочили дальше, въехали в ближайший двор и затормозили на газоне, других мест не было. Фаина выдернула ключи и выбежала из машины. Может, было глупо возвращаться на место происшествия, но она вернулась. Убийце везло как никому. Ни одного свидетеля. Она склонилась над телом и нащупала пульс. Сердце еще билось. Фаина достала из кармана шприц, сняла с иглы колпачок и сделала Наде укол в мозжечок. Сумочка пострадавшей валялась рядом с машиной. Фаина подобрала ее, затем села в «мерседес» и завела мотор. На все ушло меньше минуты. Машина взревела и сорвалась с места. За пять минут она домчалась до метро, где оставила машину. На площади жизнь еще кипела полным ходом. Рестораны, кафе, круглосуточно работающие магазины, десятки автобусных остановок.

Женщина достала из сумочки телефон жертвы и позвонила Мурату. Он долго не брал трубку, потом все же ответил:

— Привет, дорогая. Тут очень шумно, звонков не слышно. Я в «Медузе» с друзьями. Отмечаем день рождения, так что дома буду поздно.

— Очень хорошо. Только это не та дорогая, чей телефон у тебя высветился. Ее аппарат у меня. Ей он больше не понадобится. Сотри все мои данные из мобильника. Нам надо выдержать паузу. Придется потосковать друг без друга в течение месяца. Не меньше. Я с тоски сдохну, но потом мы отыграемся.

— Это правильное решение. Я знал, что ты умная женщина и всегда добиваешься своего. Преклоняюсь перед тобой. У меня нет слов.

— Они не нужны. Говорить надо сердцем.

— До встречи.

Фаина бросила телефон в сумочку, извлекла из нее бумажник, в котором лежала пачка стодолларовых купюр, достала черный целлофановый пакет, сунула туда сумку, завязала пакет узлом и выбросила в мусорный контейнер в ближайшем дворе. Потом зашла в метро и решила ехать домой, но вспомнила о «Медузе». Ресторан в центре города, куда однажды Мурат водил ее. Там его хорошо знали, и каждый официант с ним здоровался. А если он в кругу друзей, то его алиби неопровержимо. И Фаине очень захотелось его увидеть. Теперь он принадлежал только ей одной и больше никому. Фаина не могла отказать себе в такой мелочи. Ей надо было его увидеть, чтобы знать, за что она боролась, и доказать самой себе, что все сделала правильно. Она вышла на станции «Речной вокзал», не доезжая одной остановки до самого длинного метромоста в Европе. Ее дом находился по другую сторону реки.

В ресторан Фаина заходить не стала. Она увидела Мурата в окно, и у нее екнуло растаявшее сердце. За столом сидело человек шесть. Веселились и пили. Мурат обнимал сидящую рядом молодую девушку лет двадцати пяти. Очаровательная блондинка не сводила с Мурата глаз и постоянно его целовала, а он довольно улыбался. События развивались не так, как Фаина себе представляла.

Ей захотелось войти и расцарапать ему морду. Но в таком виде ее просто не пропустят. В первом часу компания покинула ресторан. Мурат сел в машину вместе с блондинкой.

Фая подошла к частнику.

— Сумеешь проследить за той машиной, — сказала она, — получишь сто долларов.

— Без проблем, садись.

Они приехали по неизвестному адресу. Мурат с девушкой вошли в подъезд. Фаина видела, как на третьем этаже осветились окна. В два часа ночи они погасли. Фаина просидела на лавочке во дворе до утра.

Ее разум словно проснулся. О какой любви с его стороны могла идти речь? Фаина подарила ему свободу и развязала руки. Размечталась старая кляча! Жизнь превратилась в обузу.

Она следила за парочкой еще неделю. Они были неразлучны. Фаина уже все знала о своей сопернице. Девушку звали Лерой. Обычная парикмахерша из салона красоты. Квартиру ей купил предыдущий богатый любовник преклонных лет. Девица использовала мужчин так же, как Мурат женщин. Два сапога пара. Но самое интересное открытие Фаина сделала позже. Оказалось, что у Леры есть парень, и все время, когда она не видится с Муратом, Лера проводит с этим мальчишкой и он у нее ночует. А это значит, что Мурат для нее не жених, а очередная жертва.

На забытое письмо Фаина наткнулась случайно. А прочитав его, поняла свою главную ошибку. Узнай она его содержание в день получения, ключ понадобился бы не ей, а парикмахерше. Это ей бы пришлось вскрывать ящик Надежды в клубе и делать остальную работу. В голове Фаины созрел план, и, хотя ее терзали сомнения, одно она знала точно: никто и никогда не посмеет потешаться над ней и ее чувствами.

Она надела свое лучшее платье, сделала красивую прическу, но, глядя в зеркало, поняла простую истину: молодость не вернуть ни за какие деньги. Однако фальшивую любовь можно купить. В руках был последний козырь. Если он не сработает, тогда у нее не останется выбора.

Фаина достала из ящика тумбочки пистолет с глушителем. Он обошелся ей в крупную сумму, но о деньгах она давно не думала, тем более что они принадлежали Надежде. Словно та оставила Фаине небольшое наследство, чтобы рассчитаться с мужем за ее терпение и доброту. Время близилось к полуночи. Фаина положила пистолет в наплечную сумочку и направилась к двери. В это время раздался звонок. Она посмотрела в глазок. На лестничной площадке с ребенком на руках стояла ее дочь с заплаканным лицом. Боже, она не видела Олесю больше месяца и чуть не забыла о ее существовании!

Фаина поспешно открыла дверь и впустила дочь.

— Мама! Он меня выгнал на улицу. Я больше не могу с ним жить. Он опять меня избил. Ничтожество!

— Как он может тебя выгнать, дорогая? Квартира куплена на мои деньги.

— Но оформлена на него. И машину он мне не отдавал. Я выкрала ключи и угнала собственную машину. Пьет и хулиганит, работать не хочет. Деньги спрятал. Всё! Выдохлась!

— Кто-нибудь видел, как ты уходила?

— Конечно. Соседи. Он устроил скандал на весь дом. Когда я убегала, он побежал за мной и только сосед его удержал, а то бы он меня на лестнице добил.

— Слушай меня внимательно, Олеся. Сейчас ты пойдешь к моей соседке и поплачешься ей в подол. Сиди у нее, сколько можешь, пока не выгонит. Спросит обо мне, скажи, что я десять дней назад уехала в Сочи. Тебе даже поговорить не с кем. Дай мне ключи от машины и квартиры. Ты знаешь, где он прячет деньги?

— В книгах. Но я боялась их брать. Он же зверь. А когда нажрется, и вовсе становится невменяем. Одно спасение — его собутыльники.

— Это как понимать?

— Дружков водит домой. Когда они пьют, то при них он ко мне не придирается. Претворяется любящим отцом и мужем, а меня заставляет делать им закуску. Все сжирают, кроме детского питания.

Фаина забрала у дочери ключи и перед уходом сказала:

— Я позвоню тебе на мобильник.

— Ты к нему? Он же псих и к тому же пьяный.

— Разберусь.

Фаина разобралась. По-своему. Месяц назад она обратилась бы в милицию, но сейчас в этом не было нужды. На долгие разборки у нее не хватало времени. Опять используя перчатки, она тихо проникла в квартиру дочери. В передней сняла туфли и надела тапочки дочери. Держа пистолет в руках, направилась в кухню. Пьяный дебошир уснул прямо за столом, на котором стояло несколько бутылок из-под водки (одну он еще не допил), сковородка с яичницей, сыр, консервы. В раковине было полно грязной посуды. Фаина убрала пистолет в сумочку, взяла в руки сковородку и со всего маху огрела зятя по голове. Она била его до тех пор, пока тот не свалился с табуретки. По полу начала разливаться лужа крови. Пульс отсутствовал. Потом она прошла в комнату и навела «порядок». Все книги оказались на полу, ящики из шкафа и из стола выдвинуты, деньги она забрала. Оставив после себя кавардак, Фаина ушла, оставив входную дверь приоткрытой.

Следующий визит демоническая женщина нанесла в ресторан «Медуза». Она уже могла действовать безошибочно, зная наперед, где и когда найдет своего суженого.

Мурат сидел с подружкой за своим любимым столиком. Появление Фаины заставило его вздрогнуть.

— Не дергайся, донжуан. Оставь свою куклу на пять минут. Надо поговорить. Советую не отказываться.

— Извини, куколка, у меня дело. Отдохни, — сказал он подружке и встал.

Они присели за другой столик, и Фаина попросила официанта принести ей графин водки.

— Ты хочешь меня взять на крючок, Фая? Ничего не получится. Надю я уже похоронил, несчастный случай. Идут поиски водителя. Забудь о случившемся, и останемся друзьями.

Фаина достала письмо и положила на стол.

— Почитай. Любопытное послание мне пришло.

Мурат несколько секунд находился в растерянности, потом достал письмо из конверта.

Пока он читал, принесли водку. Фаина опрокинула рюмку и посмотрела на Мурата. Она все еще любила этого подонка и вряд ли смогла бы в него выстрелить.

— Письмо красивое, — тихо сказал Мурат. — Но что оно означает?

— Его прислал мой первый и единственный муж. Приглашает на свои похороны. Кончается бедняга. Правда, он не доморощенный фигляр, а настоящий олигарх. Решил, что я достойна его наследства. Я еду в Москву и вернусь домой с эшелоном денег. У тебя есть выбор: я или твоя блондинистая лахудра.

— Да о чем ты, Фая. Ты же настоящая женщина, а таких профурсеток, как она, на рынке по пятаку за кучку берут.

— Вот и докажи это к моему возвращению, тогда я тебя прощу.

— Да я сегодня же ее забуду.

— Нет, голубчик, так не пойдет.

— А как?

— Все очень просто. Это у твоей куклы снесло крышу, и она убила Надюшу. Поверь, тебя еще не раз вызовут на допрос. Ты, твои дружки, официанты должны говорить одно и то же: в день смерти твоей жены я с тобой гуляла в этом ресторане, а эту чувырлу никто не видел. У нас нет никаких отношений. Я твой врач. Ты пригласил меня в ресторан в качестве благодарности. А с телкой сегодня встречался потому, что боишься ее. Она тебя шантажирует тем, что всем скажет, будто ты ее нанял убить жену. И вот еще информация для размышления. Квартиру ей купил некий состоятельный господин. Имени тебе его знать не обязательно. Следователи разберутся. Но что интересно, старик неожиданно умер через неделю после того, как квартира была оформлена на ее имя. А тремя месяцами ранее он купил ей машину. О наличных я ничего не знаю. Надо бы проверить его банковские счета и снятие с них денег на момент их страстных свиданий.

— Это правда?

— А ты решил, будто один такой умный, а все другие лохи?

— Она говорила, будто снимает квартиру.

— На зарплату парикмахерши? Не смеши. Сначала она стрижет мужикам головы, но потом их срезает. Она училась на женского парикмахера, а работает в мужском зале, где платят вдовое меньше. На работе ходит в халатике, из-под которого трусы выглядывают. И тебя наверняка там же подцепила.

— Это точно.

— Ты понял, что делать?

Мурат повертел в руках конверт с письмом, прищурив глаза, будто пытаясь определить его весомость, а потом тихо спросил:

— А это дело у тебя выгорит?

— Считай его решенным. От нечего делать я в Москву не попрусь. И без денег не вернусь. Со щитом или на щите, как говорили древние греки. А теперь подержи ее еще часок в кабаке и дай мне ключи от ее квартиры. Они наверняка у тебя есть. Только незаметно, под столом.

Мурат не стал ломаться и передал ключи без колебаний. Фаина встала и ушла. По глазам алчного альфонса она поняла, что этот гейм выиграла.

Побывав в квартире Леры, Фаина отправилась в аэропорт. Машину дочери она оставила на стоянке в аэропорту. Вовремя вспомнила о пистолете в сумочке, с которым в самолет не впустят. Спрятала его в багажнике под запаской, завернув в тряпку. И только теперь сняла резиновые перчатки. Их даже Мурат не заметил, так она научилась тонировать резину под кожу. Рейс на Москву улетал только утром. Фаина оставила ключи и все оставшиеся деньги из бумажника Надежды в ячейке камеры хранения.

Шел третий час ночи. Устроившись в зале ожидания, она позвонила Олесе. Мобильник был отключен. Она перезвонила на домашний телефон. Гудки, потом сработал автоответчик. Фаина оставила сообщение:

— Слушай меня, дочка. У тебя будет еще время обдумать мои слова. Ключи и деньги лежат в камере хранения аэропорта. Ячейка 0712. Код четыре пятерки. Машина на платной стоянке. Твой благоверный скончался через полтора часа после твоего ухода. Врачи сумеют точно определить время смерти. Ты об этом ничего не знаешь. Один важный момент. Скажи ментам, что собутыльники приходили к мужу и по ночам и их ор не давал спать ребенку. Напивались до бесчувствия. Друзей всегда поил он, и все знали, что у него есть деньги, потому и шли к нему гурьбой. Я для всех уехала в Сочи шестого числа на поезде. Это все. Вернусь, наверное, через неделю. Точно не знаю.

Убрав телефон в карман, Фаина облегченно вздохнула. Теперь можно расслабиться и вздремнуть.

Кошмары женщину не беспокоили. Ей приснилась ее первая и последняя свадьба и Гена. Каким же красивым и умным он был. Удивительное видение. Лицо Фаины тронула легкая улыбка. Со стороны приятная дама казалась очень счастливой.

6. Подмосковье

Гортинский проиграл партию в шахматы и заплатил секретарю один доллар. Ставка смехотворная, но так решил хозяин. Он не хотел разорять своего молодого друга, а в итоге расплачиваться пришлось самому. За несколько дней олигарх не выиграл ни одной партии. Бестаев заподозрил неладное: шеф умышленно проигрывает и наблюдает за реакцией партнера.

— Конечно, как я вижу, математический склад ума более точен в своих оценках, чем авантюрный риск, — улыбаясь, сказал Гортинский. — Но сочетание моего авантюризма и вашей расчетливости могут привести нас к неплохим результатам.

— Вы мне многое недоговариваете, Геннадий Алексеевич. Я не понимаю вашей схемы и уж тем более не знаю, каких результатов вы хотите добиться. Вы же очень богатый человек. Почему бы вам не разделить свой капитал на четыре равные части и не обеспечить каждую из жен состоянием. Впрочем, деньги можно распределить и пропорционально прожитым годам. С Фаиной вы прожили четыре года, с Ритой три, с Лизой пять, а с Алисой восемь лет. Не велика разница.

— От математика ничего другого и не услышишь, — рассмеялся Гортинский. — Для такого решения не нужно вызывать женщин сюда. Достаточно послать им извещение. Но мы теряем главное — интригу. Я знаю, что из себя представляют мои жены, и догадываюсь, кем они стали с годами. Деньги должна получить только одна, та, которая меньше всего в них заинтересована. Женщина, приехавшая проститься с некогда близким человеком, живущим в ее памяти с ощущением невосполнимой потери. Наша задача — выявить такую. Они приедут за три-четыре дня до моего юбилея, и этого времени нам должно хватить для правильных выводов.

Гортинский подошел к стене, на которой висел его портрет высотой примерно с метр. Картина оказалась дверцей, за которой скрывалась шахта мини-лифта такого же размера и несколько разноцветных кнопок. Хозяин нажал на зеленую.

— Что это? — спросил секретарь.

— Кухонный лифт. Кухня расположена на первом этаже. Сейчас там зажегся зеленый свет. Это значит, что повар должен сделать нам бутерброды и налить свежего сока. Нажми я синюю кнопку, пришлют обед. Если нажать два раза, то мы получим обед на две персоны. Я редко спускаюсь в столовую. Повара работают круглые сутки. Терпеть не могу расписаний и ем, когда мне хочется.

Через несколько минут кабина лифта поднялась. Полки были заставлены едой. Тут всего хватало: от икры до языков и прожаренных тостов.

Они сели за журнальный столик, и Гортинский разлил любимый виски по бокалам.

— Можно немного перекусить. Угощайтесь, Сережа.

— Вы говорили мне о подвале, где есть электричество. Хочу упростить себе работу. В моей машине есть ноутбук и всякие «жучки». Я могу установить их и наблюдать за женщинами незаметно. Так мне проще будет делать отчеты.

— Я подумаю над вашим предложением. А сюда я хочу перенести мою кровать. Принимать дам я буду здесь. По одной, лежа в постели. Им не надо знать, что я могу легко передвигаться.

— Честно сказать, вы не похожи на больного человека, — выпив виски, комментировал секретарь. — У вас очень здоровый вид.

— И что ужасно, — согласился хозяин, — я прекрасно себя чувствую. У меня ничего не болит. Коварная болезнь. Но умереть я могу в любую минуту. Профессор Гаврилович дал мне месяц. Лечение прекращено. Оно бессмысленно.

— Вы говорите об этом слишком спокойно, будто речь идет о мухе на стенке.

— Я уже свыкся со своим концом. Падать надо тоже красиво, а не валиться, как скошенный куст. Я не знаю, что значит отчаяние. Мне удалось получить от жизни все. Сожалеть не о чем. В конце концов мы родились, чтобы умереть. Жизнь — лишь эпизод, глоток воздуха.

— Меня такая философия не утешает.

— И понятно. Вы же не думаете о смерти. И не надо. Давайте лучше о деле. Надо сменить замки во всем доме. Я хочу всех поставить в равное положение. В беззащитное положение. Двери должны закрываться и открываться только с наружной стороны. Никаких скважин изнутри, никаких щеколд и крючков. Зашел в комнату и уже не можешь себя обезопасить от вторжения.

— Вы и такое можете предположить?

— Нет, я хочу, чтобы моих женщин не покидало напряжение. Они должны жить в ожидании чего-то.

— Бояться? — удивился Сергей. — С какой стати?

— Конкуренция. Достаточно будет им увидеть друг друга, и каждая из них поймет, что имеет дело с достойным противником. Мы недооцениваем женское чутье. Оно у слабого пола очень развито. Никогда не заводите себе женщин-врагов. Проиграете. Это не шахматы, где возможен просчет и логические выводы. В их сознании истина на другой глубине роется. Вам не докопаться.

— Постараюсь вам поверить. По женской части у меня нет опыта.

— Приобретайте. Нескольких дней вам хватит, чтобы запутаться. Но чтобы понять и распутать клубок, может не хватит и жизни.

Гортинский лукаво усмехнулся, отнес поднос в лифт и захлопнул дверцу с картиной.

7. Лондон

Внезапная смерть лорда Ричарда Энсли от сердечного приступа по пути на королевскую службу никого не удивила. В последнее время шестидесятидвухлетний политик себя не щадил, все силы отдавая работе. А три года назад женился на сорокалетней русской красавице и, как мальчишка, потерял голову. Пренебрегая рекомендациями врачей, сэр Ричард жил полной жизнью, стараясь во всем угождать очаровательной жене.

За круглым столом в лондонском имении Энсли собрались родственники усопшего: слева от адвоката Рокуэлла Стилла восседала первая жена — баронесса Энсли, с которой лорд прожил большую часть жизнь. Рядом с ней находились их дети: сын, которому стукнуло тридцать три, и двадцативосьмилетняя дочь. Место напротив заняла леди Энсли, в девичестве Алиса Борисовна Ставская. Содержание завещания поразило всех присутствующих. Все состояние, а также движимое и недвижимое имущество наследовала молодая вдова. Даже детям лорд Энсли не оставил ни одного пени. Завещание прозвучало как оскорбление, как плевок в душу. Русская дворняжка завладела наследством лорда Англии! Какой позор!

Выслушав вердикт, баронесса с детьми откланялись и тихо ушли. В кабинете осталась нынешняя хозяйка фамильного замка, ее вечная спутница — медсестра и экономка Татьяна, тоже русская, и адвокат Рокуэлл Стилл.

— Скажите, Рок, они могут оспорить завещание? — спросила Алиса после долгой паузы.

— По законодательству они ничего сделать не могут. Если бы дети сэра Ричарда были несовершеннолетние, они могли бы рассчитывать на ренту до достижения двадцати одного года. Но так как они уже взрослые… Конечно, они не простят вам колоссальных потерь, и общество встанет на их сторону. Но баронесса не станет поднимать скандал. Такие люди умеют мстить по-своему.

— Ах, как я не люблю интриг и осложнений! Это не мой стиль жизни.

— В таком случае вам придется пойти на потери. Фирма лорда Энсли не приносит больших прибылей. Его сын входит в совет директоров. Назначьте его президентом фирмы и отдайте ему контрольный пакет акций. Вы все равно не будете заниматься бизнесом, но ваш шаг будет оценен по достоинству. Второе. Вам надо продать все имущество, вплоть до этого имения, чтобы ваше имя уже никак не связывали с именем лорда Энсли. Вы получите солидный капитал и сможете купить себе прекрасную виллу в Швейцарии на берегу Женевского озера, где и климат мягче, и банки ближе.

— Я с вами согласна, Рок. Готовьте всю документацию и начнем распродавать наследие лорда Энсли. Такой груз мне не по плечам. Я открою счет в швейцарском банке, а вы подберете хорошее агентство по недвижимости в районе Швейцарских Альп. Прислугу я распущу с достойным выходным пособием и оставлю о себе хорошую память. Я хочу, чтобы вы занялись моими делами незамедлительно. Вы единственный человек, на которого я могу рассчитывать.

На этих словах Алиса поднялась из-за стола и вышла из кабинета.

Кабинет находился в левом крыле замка, куда Алиса редко заходила. Здесь также располагались две библиотеки, зал для заседаний и кинозал. Косо глядя на портреты предков лорда Энсли, украшавших огромный коридор, Алиса ухмыльнулась. Ее всегда удивляло, как можно запомнить имена всех этих лошадников и собаководов, которые в свободное от охоты время умудрялись заниматься политикой и сколачивать капитал. Пришла она, обычная русская баба, и без особого труда завладела всем, что они копили веками.

За уверенной в себе, элегантной дамой семенила ее тень — Татьяна Аркадьевна Кремер. Обе женщины были уже не молодые: Татьяне сорок два, Алисе сорок четыре. Правда, Алиса и сейчас оставалась красавицей и пользовалась огромным успехом у мужчин. К тому же успела четыре раза побывать замужем. Татьяна же была старой девой. Одевалась очень скромно, волосы затягивала в пучок, носила очки и не пользовалась косметикой. Серая мышка. На мужчин Таня не заглядывалась. Злые языки судачили, будто она лесбиянка. Наверное, не без оснований. По слухам, мисс Кремер служила Алисе больше десяти лет, и служила как верный пес. Будучи квалифицированной медсестрой, однажды спасла Алисе жизнь. Подробностей никто не знал. Алиса окружила себя ореолом тайн. Иностранка. В Великобританию приехала из Парижа, где и познакомилась с последним мужем. Свободно разговаривала на многих языках, умела держаться в любом обществе. Обаятельна, приветлива, умна и, конечно же, красива. В тени хозяйки Таня блекла. Ее попросту не замечали. Но медсестру такое положение устраивало. Алиса, со своей стороны, не могла обходиться без мисс Кремер. У леди Энсли был диабет тяжелой формы, и ей каждые шесть часов кололи инсулин. К тому же она страдала мигренями и бессонницей, так что Татьяна вместо косметички повсюду таскала с собой целую аптечку в элегантном саквояже и фляжку бренди или виски. Водой таблетки не запивались.

Женщины по широкой мраморной лестнице спустились в холл и вышли из огромного пятиэтажного здания в сад. Цветы радовали глаз, а брызги фонтанов в лучах солнца сверкали бриллиантами. Алисе очень хотелось побегать босиком по травке, но она была вынуждена блюсти порядки чопорной Англии и носить траур. Богатство заковывает людей в тяжелые стальные доспехи.

Дамы прогулялись до центрального входа в здание и поднялись на второй этаж, целиком принадлежащий Алисе. Здесь располагались ее спальня, гардеробная, ванная комната, гостиная, приемная, лечебная комната, массажная и прочие помещения.

Возле гостиной Алису ждал мажордом — пожилой мужчина в смокинге и в белых перчатках — с маленьким серебряным подносом, на котором лежал конверт.

— Что это, Освальд?

— Письмо из Москвы, леди. Адресовано Алисе Ставски. Адрес указан точно.

— Не Ставски, а Ставской. Это моя девичья фамилия. Я прошу тебя составить списки всей прислуги и указать их жалованье. Каждому будет выплачено месячное пособие и зарплата. В доме останешься только ты и два садовника. Я продаю имение, а слуги получат от меня наилучшие рекомендации. Надеюсь, они не пропадут.

Хозяйка взяла письмо, вошла в гостиную и села на кушетку, обитую шелком. Пока она читала послание, Татьяна следила за ее хмурым лицом.

— Печальная новость, — сказала леди Энсли, не отрываясь от чтения. — Послушай. «Любимая, Алиса! Вот и наступил наш час разлуки. Через две недели мне исполняется шестьдесят. Других юбилеев уже не будет. Врачи вынесли смертельный приговор. Лично меня смерть не пугает. Я прожил достойно, но к финалу понял, что жизнь дана нам для потерь. Богатство никогда не восполняет потери. Но и своим капиталом надо распорядиться достойно, раз он уже есть. Другими словами — пора подвести черту. Как ни смешно сейчас говорить о нашем браке и любви, но часть моего сердца все еще принадлежит тебе и я очень надеюсь, что ты не откажешь мне в удовольствии проститься с тобой. Жду с надеждой. Гена».

— Письмо от первого мужа? — спросила медсестра.

— Да. И это единственная настоящая потеря, которую мне суждено пережить. — Алиса отбросила письмо в сторону.

— Человек, которого ты любила, а он тебя бросил и оставил без гроша в кармане?

— Я его ни в чем не виню. Сама виновата. Решила ему отомстить и переспала с его близким другом. Дура! Другие мужья так и не сумели заменить его.

Алиса подошла к единственному портрету, висящему в гостиной.

— Прости, дорогой, но смерти тебе я никогда не желала. Это не тебя, это меня бог наказывает.

— Так это он? — удивилась Таня.

— Да. Это мой муж Геннадий Алексеевич Гортинский.

— Я до сих пор думала, что это портрет твоего отца..

— Обычная женская хитрость. Зато никто из моих мужей не возражал против его портрета, висящего в моих апартаментах. Помнится, однажды ты сказала, что за такого мужчину и сама готова выйти замуж, — горько усмехнулась Алиса.

— Мечты мечтами, но такой мужчина никогда не женился бы на такой, как я.

— Мы познакомились с Геной в Милане на показе высокой моды. Мне было всего двадцать два, ему уже тридцать восемь. Он приехал в Милан на какой-то конгресс. Молодой ученый с сумасшедшим обаянием, синими, как море, глазами и манерами французского аристократа. Меня ждала блестящая карьера модели, но я влюбилась и все бросила. Мы прожили восемь сказочных лет.

— Он что-то пишет о наследстве. Неужели ты и от первого мужа получишь свой кусок пирога?

— Дура! — резко выкрикнула Алиса. — Меня деньги не интересуют. Не нищая. Не одному поколению хватит, а у меня, кроме тебя, никого нет.

— Мне твои деньги не нужны, — обиженно заявила Татьяна.

— Это еще как сказать… Вот почему я и не пишу завещание. Иначе ты мне вместо инсулина стрихнин вколешь. Как сама пойму, что настал мой час сдохнуть, все оформлю на тебя. Тогда и порадуешься.

— Еще неизвестно, кто дольше проживет.

— Брось болтать! — Алиса подошла к бару и налила себе полстакана виски. Сделав большой глоток, она продолжила: — Скоро сопьюсь или сойду с ума.

— Ты собираешься ехать в Россию? — сменила тему Татьяна.

— Этот вопрос уже решен. — Алиса прилегла на кушетку, не выпуская стакана из рук. — Хотела махнуть на Багамы, пока стряпчий закончит все дела, но теперь наши планы меняются. Я должна увидеть Гортинского. Я уехала бы к нему даже в день похорон мужа, если бы того потребовали обстоятельства.

— И не явилась на похороны сэра Ричарда?

— Гена был и остается моим единственным мужем. Он до сих пор живет в моем сердце. Я ведь знала, как можно удержать Гену, но не смогла, а другие его жены были безмозглыми дурами. Если бы хоть одна из них родила ребенка, то сохранила бы брак. Генка обожал детей. Я это знала, но бог наградил меня бесплодием. Другие же хотели пожить в свое удовольствие и в конце концов оказывались у разбитого корыта. И дело тут не в изменах, совершенных по дурости, а в неумении создать полноценную семью. Гена давал женщинам все и даже свободу. На этом экзамене смазливые телки и засыпа́лись.

— Нашел бы себе деревенскую бабу, и она нарожала бы ему целый выводок, — усмехнулась Татьяна.

— Деревенская баба ему бы не подошла. Гена вращался в высших кругах, ездил за границу, присутствовал на правительственных приемах.

— И что? Жена с выводком дома, а для витрины можно иметь любовницу.

— Нет, — возразила Алиса. — Для тех времен это считалось дурным тоном.

— Однако постоянная смена караула не мешала его имиджу.

— И даже вызывала сочувствие у одних и зависть у других. Он жил легко и вместе с тем успешно. Почему смерть выбрала его? Несусветная несправедливость. Шестьдесят лет — рассвет для мужчины, когда ум и талант обогащаются опытом. Самое время вершить новые дела, избегая ошибок прошлого. Но у смерти свои понятия. Она решила, что он получил сполна. К сожалению, мы не властны диктовать судьбе свои условия.

Алиса выронила из рук опустошенный стакан и задремала. Таня тихо подошла к портрету. На нее смотрел мужчина, в глазах которого читалась ирония и усмешка, будто он читал твои мысли, и они потешали его.

— Вот видите, Геннадий Алексеевич, ваша жена до сих пор вас любит. И я этому факту ничуть не удивлена.

* * *

Ближе к полуночи Алиса тихо вышла из дома и скрылась в темной аллее парка. Узкая дорожка привела хозяйку имения к гаражу, первый этаж которого отводился под шесть автомобилей, на втором жил шофер покойного хозяина Майк Вудворт. Он проработал на сэра Ричарда десять лет и считался одним из самых надежных слуг. С хозяйкой Майк практически не общался, но это только на людях.

Алиса вошла в гараж. Слева находилась лестница на второй этаж, справа — дверь в комнату отдыха, дальше шел коридор в мастерские.

Немного помедлив, Алиса вошла в комнату. Журнальный столик был заставлен бутылками. В кресле перед телевизором сидел мужчина лет сорока, крепкого телосложения, неприметной внешности, с глубокими залысинами.

— Как дела, Ник?

— Так, как и планировалось.

— Покажи.

Мужчина вышел в коридор и направился в один из отсеков. Алиса последовала за ним. Они остановились перед дверью с надписью «Кладовка». Ник открыл ее и включил свет. Помещение без окон, стены закрыты стеллажами с инструментами и маслами. Цементный пол был в пыли, но один участок выделялся. Прямоугольник размером метр на два был покрыт свежим цементом и походил на заплатку. Еще вчера на этом месте была яма, а сегодня яма стала могилой, но попал в нее не тот, для кого ее рыли.

— К утру высохнет, — пробурчал Ник.

— Я беспокоилась за тебя.

— Напрасно. Я же знал, что меня ждет, и сработал на опережение.

— Ладно. Пойдем помянем Майка по русскому обычаю, — сказала леди Энсли, и они вернулись в комнату отдыха.

Ник знал, что Алиса не пьет дешевые напитки, поэтому шофер хозяина специально для нее хранил в тумбочке дорогой коньяк и хрустальную посуду. Он постелил на кресло чистую кружевную салфетку, после чего Алиса села и приняла бокал с коньяком.

— Царствие ему небесное, — тихо сказала она.

— Гореть ему в аду! Как и нам с тобой. Убийцам не место в Царствии Небесном.

— Из ныне живущих на земле ни для кого нет места на небесах.

— И даже для лорда Энсли?

— Мой муж отнял жилье у тысяч англичан, чтобы строить на их месте дома-дворцы для себе подобных. Его интересовали только деньги и власть. Мы его вовремя остановили.

— Остановил его Майк. Вот только он не знал, что его ждет могила, а не доля с наследства. А я все еще жив, потому что не требую денег и подчищаю за тобой грязь.

Алиса стрельнула на собеседника суровым взглядом.

— Слишком много болтаешь. Деньги тут ни при чем. Просто не люблю свидетелей.

— Понятно. Я не в счет. А Татьяну ты не боишься?

— Таню? Во-первых, она дура и ни о чем не знает. Во-вторых, она без меня сдохнет. Одиночество тоже убивает. А у нее, кроме меня, никого нет.

— Дура дурой, но служит тебе десять лет, а за этот срок ты хоронишь третьего мужа и после смерти каждого получаешь состояние. Тут все и так понятно. Большого ума не нужно.

— А ты становишься опасным, Ник.

— Я твой сообщник. И мне достаточно того, что ты иногда пускаешь меня в свою постель.

— Майка я тоже пускала.

— Он был нужен тебе для дела. Одноразовый вариант. А я работаю на тебя девять лет. Если бы ты хотела от меня избавиться, то не предупредила бы о том, что Майк вырыл для меня могилу. Он пригласил меня на выпивку, заготовив нож вместо джина. Спасибо, моя милая леди, что избавила меня от лишних хлопот. Майк уже и цементный раствор приготовил. Мне даже руки марать не пришлось.

— Ну, хватит об этом. Меня беспокоит Рок.

— Адвокат?

— Именно. Вот он может знать больше, чем ему положено. Его дураком никак не назовешь.

— И что он может сделать?

— Не знаю, но, кажется, Рок что-то задумал. Он предложил мне купить виллу на Женевском озере.

— У тебя же есть вилла в тех местах, — удивился Ник.

— Но откуда ему об этом знать? Совпадение или намек? В совпадения я не верю. А если он до чего-то докопался?

— Невозможно. — Ник махнул рукой. — С первым мужем ты жила в Америке под другим именем. Со вторым во Франции, сменив фамилию. А в Англии появилась под настоящим именем. Тут черт голову сломает. Кто будет искать твои концы в Штатах, если ты русская? Но если ты настаиваешь, то можно и с адвокатом разобраться.

Алиса сделала глоток коньяка и закурила.

— Его нельзя трогать. Это будет уже перебор. Я уеду на пару недель в Россию, навещу старых друзей. Ты же не спускай глаз с адвоката. Я хочу понять, что он задумал.

— Все сделаю как надо. А сейчас я хотел бы получить немного удовольствия. Знак внимания за проделанную работу.

— Здесь? Нет. Сегодня ты можешь пойти со мной в дом. Нас никто не увидит. Прислуга получила выходной. Татьяна придет только в пять утра делать мне укол. Так что могу уделить тебе час.

Ник расплылся в улыбке.

В особняке действительно никого не было, кроме Татьяны. В одиннадцать вечера она сделала хозяйке укол, но Алиса не легла спать, а оделась и ушла. Таня наблюдала в окно, как Алиса скрылась в аллее, ведущей к гаражу. Смерть мужа развязала ей руки, и теперь Алиса могла ходить к любовнику в открытую.

Тане захотелось похулиганить. Иногда она себе это позволяла, если знала, что ее никто не увидит. В свои сорок два в душе она еще оставалась девчонкой. Жизнь в панцире сохранила в ней не выплеснутую наружу энергию. Не зря же говорят: в тихом омуте черти водятся.

Таня распустила пышные рыжие волосы, накрасила губы, подвела глаза и превратилась из безликой полумонашки в соблазнительную женщину, а когда скинула платье, то стала неотразимой. Кто бы мог подумать, что у медсестры такая тонкая талия и округлые бедра. Таня всегда ходила в платьях прямого покроя, эдаких балахонах, под которыми лучше всего прятать недостатки. Татьяна же прятала достоинства. Сейчас она вертелась перед зеркалами, надев сексуальное кружевное белье Алисы. Голова немного кружилась от выпитого шампанского, а ярко-зеленые глаза сверкали необычным блеском.

Вальсируя, Татьяна вплыла в гостиную и начала кружиться перед портретом первого мужа Алисы.

— Ну как, Гена? Я тебе нравлюсь? Взял бы ты меня в жены? К сожалению, Геночка, мы свое время упустили.

Она так бы и разговаривала со своим единственным зрителем, но тут услышала шаги в коридоре. Медсестру словно парализовало. Она замерла, а потом резко сорвалась с места и, ничего не соображая, влетела в стенной шкаф с деревянными жалюзи, сорвав с вешалок десяток дорогих платьев. Дверь шкафа захлопнулась в тот момент, когда дверь гостиной открылась.

Алиса вернулась не одна. Татьяна увидела в узкую щель Ника.

— Вот я и добрался до твоих апартаментов, — довольно заявил тот.

«Но почему он, а не Майк?» — недоумевала Таня. На этот вопрос ей ответила Алиса:

— Конечно. Конкурентов-то не осталось.

— Справедливость восторжествовала. Конечно, им в могилах не так уютно, как в твоей постели, но хорошего понемножку.

— Вот именно, Ник. Время пошло.

Алиса расстегнула платье, и оно упало на ковер.

Ник начал раздеваться, а Таня зажмурила глаза. В сознании всплыл образ. Ник. Николас Дэлмер, частный детектив. Второй муж Алисы был очень ревнив. Тогда они жили в Лос-Анджелесе, и Эрвин нанял Дэлмера, чтобы следить за женой. Не на ту нарвались. Алиса вычислила Ника, правда, тот успел сделать несколько компрометирующих фотографий, но так и не передал их Эрвину. Муж внезапно умер: попал в автокатастрофу. Алиса получила огромное наследство. Ник вновь объявился, когда Алиса в третий раз вышла замуж и переехала во Францию. Вероятно, между ними существовало определенное соглашение. Во Франции Дэлмер работал ее личным шофером и притворялся глухонемым. С третьим мужем тоже случилось несчастье. Вдова получила наследство и вышла замуж в четвертый раз, но уже за англичанина. И вновь Ник рядом с Алисой. Сначала его пристроили в конюшню мыть лошадей, но не прошло и года, как он стал садовником. И вот сэр Ричард тоже умирает. Смерть первого мужа могла быть случайностью, гибель второго — совпадением. Но кончина третьего — это уже закономерность. Все просчитывается. Но то, что Ник любовник Алисы, об этом Таня не подозревала. А сейчас они говорили о могилах. В одной из них лежит Майк. Он безумно любил Алису и, вероятно, ради нее пошел на убийство. Алиса не любит свидетелей. Таня поняла это уже давно, а потому никогда не лезла в личные дела хозяйки. Меньше знаешь — крепче спишь. Сегодняшний день преподнес много сюрпризов. Первой убийственной новостью стал портрет. Оказалось, что на нем изображен первый муж Алисы, а вовсе не отец. Теперь Ник. Человек, которого надо бояться. Если они в сговоре, то это страшная сила. Рано или поздно Таня тоже попадет в категорию жертв. Когда же Алиса угомонится?

На этот вопрос никто не знал ответа.

Таня открыла глаза. В комнате уже никого не было. Настенные часы в гостиной пробили четыре раза. Через час надо делать укол хозяйке. Таня тихо вышла из укрытия. Увидев себя в зеркале, она ужаснулась. Блаженная эйфория прошла. Она скинула с себя нижнее белье, будто оно было заразным, и помчалась в свою комнату.

8. Пригород Тулы

Усталость подкашивала. Лиза была за рулем уже несколько часов, останавливаясь только у дорожных закусочных, чтобы поесть, и в тихих уголках заезжала в лес на пару часов немного подремать. Оставалось не больше десяти километров до Тулы. Львиная часть пути осталась позади, но силы были на исходе. Радио в машине испорчено, а тишина действовала на нервы. Да еще, как назло, пошел сильный дождь. Огромный фронт загородил все небо, не оставив просветов даже на горизонте. Дворники работали на полную мощь и едва успевали сбрасывать плотный поток ливня. Езда становилась опасной. К тому же Лиза постоянно отвлекалась на карту, так как предпочитала объездные дороги прямому шоссе, где ее могла поджидать ловушка на любом отрезке пути.

Объездная дорога петляла, за окнами стояла ночь, видимость из-за дождя нулевая. Лиза снизила скорость, хотя ей хотелось как можно быстрее добраться до Тулы, а там успеть на последнюю электричку до Москвы. Электрички ходят до половины второго ночи, а сейчас только полночь. Проклятое время. Именно в полночь на нее напала Яна, а сейчас она не заметила резкого поворота и машина угодила в кювет. Лизу спасла низкая скорость. Автомобиль не пострадал, и мотор работал, но крутой склон перед опушкой леса не позволял выбраться из западни. Нужен был трос и грузовик, чтобы вытянуть машину. Надежда попасть на последнюю электричку лопнула. С тех пор как Лиза свернула на объездную дорогу, ей не встретилась ни одна машина. Им здесь и делать нечего. Кругом стеной стоял лес. Минут двадцать назад она проехала мимо ущербной деревеньки с покосившимися домишками и заметила автобусную остановку. Впрочем, если здесь и ходят автобусы, то не чаще трех раз в день, да и то не в ночное время. Слава богу, сама не пострадала, только лбом ударилась о лобовое стекло. Лиза повернула к себе зеркало. Царапин нет. И тут ее взгляд остановился на серьгах. Когда Лиза решила вернуть Карасю драгоценности, она все побрякушки бросила в дипломат с деньгами, а серьги с изумрудами остались на ней. Случайная небрежность. Но несколько часов назад эти серьги принесли ей удачу. В зеркало она тогда не смотрела. От собственной физиономии ее тошнило. Опытную аферистку с большим стажем сумела кинуть сопливая девчонка! Теперь голова Лизы лежала на плахе, и ей вовсе не хотелось смотреть в глаза приговоренной к смерти дуре.

Первой остановкой на пути беглянки в Москву был Симферополь. Лиза бросила яхту в порту и отправилась в город. Ей необходимо было раздобыть денег.

Женщина с ее классом могла провернуть любую аферу, но каждая требовала времени на подготовку, а часики тикали не в ее пользу. Карты — самый короткий способ добычи денег. Тем более ей не требовались миллионы. Лиза нашла тихий игорный притон. Пришлось вспомнить молодость, и она села за карточный стол. Ее партнером оказался какой-то местный лох. Для начала Лиза проиграла все свои триста двадцать долларов. Остались только рубли. Лох над ней насмехался. Он видел перед собой азартную нервную интеллигентку, грызущую ногти. После недолгих сомнений Лиза поставила на кон рубли, но проигрывать их она не собиралась.

— Нет, подруга, твоя мелочь меня не интересует. Хочешь отыграться — ставь на кон свои серьги. Моя пассия обожает клевые безделушки. Играем один на один.

Лиза удивилась, прикоснулась к своим ушкам и все поняла.

— Ты хоть знаешь, сколько стоят эти безделушки?

— Конечно. Чистые изумруды. Я в ломбарде работаю и в камешках разбираюсь. Тысяч пятьдесят.

— А сто не хочешь?

— Возможно. Но здесь не ювелирный бутик. Даю пятьдесят.

— Ты носишь с собой такие деньги?

Он достал из кармана ключи с брелоком «лексуса» и техпаспорт на машину.

— Тачка стоит восемьдесят.

— Здесь не салон, голубок. Пиши доверенность.

— Сначала выиграй.

— Кто гарант?

К столу подошли другие игроки. Один бугай сказал:

— Играй, сестренка, мы тебя в обиду не дадим.

На нее смотрели восемь пар любопытных глаз. Лиза решила обезопасить себя и потребовала новую колоду.

Колоду принесли.

— Сдавать буду я, — твердо сказала Лиза. — Этому жуку я не доверяю.

Она очень естественно волновалась, в то время как лох только усмехался. Лиза заранее поставила себя на место жертвы, которую собираются кинуть. Этим она притянула на свою сторону болельщиков. Игра новой колодой, распечатанной у всех на глазах, не могла дать ей стопроцентной уверенности в победе. На этот случай имелись другие фокусы, которые строились на ловкости рук и молниеносной реакции. В этих вопросах Лизе трудно было найти равных, во всяком случае среди присутствующих.

Женщина долго тасовала карты, потом дала партнеру подснять колоду. Играли в очко, и Лиза раздала по две карты. Напряжение росло. Каждый из игроков оценил свои шансы.

— Еще одну, — с усмешкой на лице сказал лох.

Он был на все сто уверен в своей победе. А такое поведение всегда выглядит подозрительно.

Партнерша дала ему еще одну карту.

— Хватит. А теперь себе.

— Мне не нужно.

— Вскрываемся, — предложил игрок и разложил на столе свои карты. Семерка, семерка и шестерка. — У меня двадцать.

Лиза выложила две десятки.

— И у меня двадцать. Ничья.

— Отлично. Теперь сдаю я.

Пришлось отдать колоду партнеру.

У Лизы тряслись руки и выступили капельки пота на лице. Мужики, стоящие вокруг стола, лишь сочувствовали глупой бабе, полезшей не в свое дело. И опять она оставила себе только две карты, то же самое сделал партнер. У Лизы было восемнадцать, он открыл туза и восьмерку. Выиграл.

— И что, красавица, помогла тебе новая колода? — заржал лох.

— Он шулер! Кидала! Я все видела! — заголосила женщина.

— Да я тебя удавлю, падла…

Приподняться ему не дали. Один здоровяк схватил победителя за шкирку.

— Обыщите его! — крикнула Лиза.

Крепкие ребята заломили ему руки. В правом кармане пиджака нашли туза из новой колоды. Лоха долго били, расквасили ему всю физиономию, потом заставили написать доверенность на машину. Лиза забрала ключи и техпаспорт на машину, а также свои серьги. Вернули ей и проигранные триста долларов.

— Подержите его, ребята, пока я не уеду.

— Давай дуй, крошка, и забудь о картах, это не твоя фишка.

Лиза вышла на улицу и облегченно вздохнула. Отличный «лексус», правда, с украинскими номерами. До Харькова проблем не будет, но в России ее начнет щипать каждый гаишник, пока один из них ее не опознает. Во всяком случае, пока Лизе везло.

И вот, когда до Москвы оставалось рукой подать, она все же вляпалась.

Дождь лил как из ведра. Трава была скользкой, ей стоило немалых трудов выбраться на дорогу. Мокрая, грязная, среди ночи на глухой дороге.

Но Лизе опять повезло. Из глубокой темноты появились яркие фары. Она замахала руками. Шофер не мог ее не заметить, тем более что здесь находился крутой поворот и знающие дорогу люди притормаживают. А чужие по глухим дорогам не ездят.

На ее счастье машина остановилась. Это был небольшой «фольксваген-гольф». Водитель вышел и открыл зонт.

— Черт! Как вас сюда занесло?

— Заблудилась.

Он подошел к обочине и глянул в кювет. Это был высокий крепкий мужчина лет сорока пяти с простоватой внешностью сельского работяги, но хорошо одетый и уверенный в себе.

— Хорошая машина. Не повредили?

— С ней все в порядке. Как бы ее вытянуть?

— Рядом, за пролеском, село. Правда, там нет телефонов. Но утром можно сгонять туда на велосипеде. У Петра есть гусеничный трактор. Он вытащит за литр водки.

— Только утром? — спросила Лиза.

— К вечеру он нажирается до чертиков. Так что бесполезно к нему идти. Садитесь в машину, переночуете у меня. Я живу неподалеку. Вам надо переодеться. Вещи моей жены могут подойти, а ваши мы постираем и высушим.

— Спасибо за заботу.

— Вы же наверняка проголодались.

— И тут вы не ошиблись.

Они сели в машину и поехали дальше.

— А Тула далеко? — спросила Лиза.

— По этой дороге километров восемь до шоссе и еще пару километров до въезда в город. Ваш крюк мне не понятен. Вы же свернули с шоссе влево, а потом еще раз влево и, по сути, поехали назад от Тулы, а не в Тулу, а когда выскочили бы на шоссе, то оказались на десять километров дальше от того места, где свернули. Петля получается. Я догадываюсь, почему вы это сделали. Хотели объехать пост ГИБДД. У вас карта торчит из кармана, а номера на «лексусе» украинские. Вам надо было сворачивать вправо, тогда бы все получилось. Но в такую погоду даже местные могут ошибиться.

— Хотите объяснений?

— Меня ваши дела не касаются.

— Вот и ладненько. А вас как сюда занесло?

— Не по собственной воле. Я жил с первой женой в городе. Не хочу ее осуждать, но мы разошлись. Пришлось переехать к отцу. В его доме и живу сейчас. Он был егерем, и ему здесь жилось хорошо. Да и я привык со временем. Глушь, тишина, свежий воздух, ближайшее поселение в трех километрах — сказка. Отец был человеком хозяйственным, рукастым, дом строил своими руками, на совесть. Сейчас я не стал бы жить в городе ни за какие коврижки. А до работы на машине за полчаса добираюсь.

— С вами живет вторая жена?

— Да. Прекрасный человек. Сейчас немного приболела. После смерти отца сумела взять хозяйство в свои руки и справляется с ним. Я ею очень доволен. Живем полноценной жизнью. А что еще надо?

— Сегодня очень трудно встретить человека, довольного своей жизнью.

— Слишком многого хотят, а делать ничего не умеют. С неба манна небесная не падает, пора забыть о библейских сказках. За достойную жизнь приходится воевать.

Они съехали с дороги к большому двухэтажному дому, огороженному высоким забором.

— У вас нет света в окнах.

— Жена уже спит. Но мы ей не помешаем, ее спальня на втором этаже.

С близкого расстояния дом показался огромным. Из холла, украшенного шкурами зверей и чучелами, в разные стороны шли двери. Тут можно было поселить несколько семей, и всем бы места хватило.

— Как вас зовут? — спросил хозяин.

— Лиза. Спасибо за приют. Сегодня таких добрых людей встретить очень трудно.

— А меня зовут Слава. Я покажу вам ванную комнату. Согреетесь под душем, а я навещу жену и подберу вам одежду.

— Душ мне не помешал бы. Вы живете в городских условиях.

— Конечно. Даже телефон есть. Тут когда-то был заповедник, приезжали поохотиться высокопоставленные лица. Так что отцу обеспечили хорошие условия для приема дорогих гостей.

Слава проводил гостью в ванную комнату и ушел.

Сумку Лиза взяла с собой. Она не хотела, чтобы кто-то заглядывал в нее. Люди любопытны, особенно когда приглашают в дом посторонних. Человеческая доброта и доверчивость в наше время оплачиваются злом и подлостью. В ее жизни все так складывалось, а другую сторону бытия ей видеть не приходилось.

Лиза приняла душ, выстирала платье и отмыла туфли от глины. До утра все высохнет. Когда Лиза выглянула из ванной, рядом с дверью увидела табуретку. На ней лежало яркое бархатное платье, а внизу стояли белые меховые тапочки. Конечно же, это не соответствовало вкусу Лизы, но кто ее здесь увидит. Лиза оделась и посмотрелась в зеркало. Платье сильно обтягивало ее фигуру, видимо, жена Славы очень худенькая. Если бы не дорогие серьги, которые Лиза больше не снимала, считая их своим талисманом, сейчас она смахивала на ресторанную певичку с периферии. Лиза слишком устала и чувствовала себя как выжатый лимон. Она немного припудрилась, но краситься не стала. Ей очень хотелось спать, и больше ни о чем думать она не могла.

Лиза вышла в холл. Одна из дверей была открыта, и оттуда доносился приятный запах жареной рыбы. Почувствовав, как сильно она проголодалась, Лиза поспешила на кухню.

— Вы потрясающе выглядите, — оторвался от плиты Слава.

— Вряд ли. Но все равно спасибо.

Лиза огляделась. Бревенчатые стены, два больших окна, на полу ковер. Помещение просторное, в центре — огромный стол человек на восемь.

— Сейчас будем ужинать. И немного выпьем, чтобы согреться. Правда, у меня ничего нет, кроме водки.

— А я ничего другого не пью.

— Родственные души. Я это сразу понял. Только я еще держусь на плаву, а вы уже нет.

Гостья насторожилась.

— Это вы о чем?

Слава рассмеялся.

— Я не ныряю в кюветы, стараюсь чувствовать почву под ногами.

— Такие трагедии можно пережить.

— Конечно. Садитесь за стол.

Он достал водку, тарелки, приборы и выложил рыбу из сковородки.

— Хочу выпить за нашу встречу. За удачное стечение обстоятельств, — предложил тост хозяин.

Они выпили и немного поели. Внезапно женщина почувствовала какое-то напряжение. Выпили еще по рюмке, и Слава оказался за спиной Лизы взял ее за плечи.

— Давай не портить хороший вечер, Слава. Я очень устала, и мне не до утех. Ты не мой мужчина.

— Хочешь порисоваться? Не стоит изображать из себя недотрогу. Со мной такие номера не проходят.

Лиза скинула его руки, вывернулась и встала. Этот тип ухмылялся точно так же, как тот картежник из Симферополя. Самонадеянный гусак!

— Прошу тебя, не начинай. Я не в том настроении, — резко произнесла Лиза.

— Бог ты мой, как страшно! Я весь дрожу. Так вот, курочка, я привык получать все, чего хочу. На данный момент я хочу тебя.

— Перенеси свои желания на жену. Или мне ее позвать?

— Сколько угодно. Не докричишься. Она удрала пять лет назад и уволокла все мои деньги. Через год я ее нашел. Деньги вернуть не удалось, но она ответила за свое предательство.

— Думаешь, ты меня напугал? Не такие попадались.

У Лизы скрипнули зубы. Она осмотрелась. Сумочка осталась в ванной. Не вовремя расслабилась.

— Не такие, говоришь?

Он попытался ее поймать, но не получилось. Они сделали кругов пять вокруг стола, прежде чем Лиза успела схватить нож.

— Дура. Чего ты им сделаешь? Этим ножом и кусок колбасы не отрежешь.

— Смотря в чьих руках он находится.

— Брось нож и раздевайся! Тогда еще поживешь. Или тебе хана.

— С чего бы вдруг?

Слава достал из кармана лист бумаги и развернул его. На нем было черно-белое изображение Лизы.

— Пока ты находилась в ванной, я позвонил в управление МВД и мне переслали факсом вчерашнюю сводку. Читаю: «Елизавета Ивановна Терентьева. Уроженка города Сочи, сорок семь лет, рост сто семьдесят четыре сантиметра, глаза карие, волосы каштановые, фигура красивая, стройная, вес пятьдесят семь килограммов. Особые приметы: родинка на правой щеке, шрам на шее от глубокого пореза, прикрытый длинными волосами. Объявлена во всероссийский розыск».

— Есть федеральный розыск, других я не знаю.

— В федеральный розыск тебя суд объявит, а криминальные власти объявляют во всероссийский. А мы всех ищем, за то и деньги получаем. Я ведь подполковник милиции, а не забулдыга. Твою фотку еще вчера видел. Какого-то авторитета кинула? Так что лучше тебе не капризничать. Ты вот где у меня!

Он сжал кулак и скривил рот. В эту секунду Лиза его уже ненавидела.

— Как же ты глуп, Слава. Хочешь меня трахнуть, а потом сдать авторитетам? Тебя же на кусочки порежут.

— Ты сама напросилась. Просто я тебя не сразу опознал. Кто тебе поверит? Ты добровольно ко мне пришла. Расхаживаешь по дому в одежде моей жены, бельишко свое сушишь в ванной. О каком насилии может идти речь? Я помог бедняжке, промокшей насквозь, а на утро разглядел ее и узнал. За твою голову сто тысяч обещано.

Лиза попыталась ударить хозяина ножом, но он увернулся, поймал ее за руку и резко дернул. Нож вылетел из рук, и Лиза отлетела к двери, сильно ударившись головой о косяк. На мгновение она потеряла сознание, но быстро пришла в себя. Началась настоящая драка. Подполковник вкладывал в каждый удар все силы и крушил все, что попадалось на пути, но в цель попасть не мог. Лиза оказалась слишком ловкой и быстрой.

— Ну, стерва, с меня хватит.

Он бросился в холл и сорвал со стены дробовик. Лиза дернула входную дверь — заперто. Она бросилась к лестнице и помчалась на второй этаж. Раздался выстрел. Картечь перебила стойки перил. Лиза ворвалась в одну из комнат, но запереться не смогла. Ключа в скважине не оказалось. Она разбила лампу, и комната погрузилась в темноту. Лиза распахнула окно, но выпрыгнуть не решилась. Под окнами стоял мини-трактор с косилкой, да и высота была приличная, а ноги ей надо беречь, как любому беглецу. Выхода не было, и Лиза скрылась за шторой, хотя прекрасно понимала свое уязвимое положение.

— Под кроватью спряталась, паршивка! — Голос звучал громко и был совсем рядом. — Лампу разбила? Сейчас мы добудем свет.

Опять грохнул выстрел. Яркая вспышка осветила комнату. Одна дробина прошла сквозь штору и врезалась Лизе в плечо. Ее пронзила боль, но она даже не пикнула. Вспышка не помогла. Слава ее не заметил. Увидев открытое окно, подошел к нему. Вот тут Лизе понадобились все ее силы. Она нагнулась, схватила его за колени и, приподняв, толкнула вперед. Подполковник ласточкой вылетел из окна, после чего раздался дикий вопль.

Лиза облегченно вздохнула и даже не стала выглядывать наружу. Ее покачивало. Она медленно спустилась вниз, прошла в ванную, достала из сумки пистолет, нашла в холле фонарь, висящий на гвоздике, вылезла через кухонное окно в сад и осторожно обошла дом с вытянутым вперед пистолетом.

Слава упал на ножи косилки, три окровавленных лезвия прошли насквозь и торчали из его спины.

— Господи! И как вас только земля носит, — пробурчала Лиза себе под нос.

Она продолжила обход и вскоре наткнулась на колодец. Тогда Лиза вернулась, сняла тяжелое тело с лезвий, оттащила к колодцу и перевалила его через борт. Где-то глубоко раздался шумный всплеск воды. Туда же она бросила ружье и сброшенную с себя одежду. В дом она вернулась голой.

Первым делом Лиза снова отправилась в ванную, прихватив с собой водку с кухни, достала ножницы из маникюрного набора, смочила в водке и, стиснув зубы, выковырила дробину из плеча. Свинцовый шарик пробил кожу до кости, и боль казалась нестерпимой, но она и с этой проблемой справилась. Рана кровоточила. Искать пластырь времени не было, и Лиза заклеила рану с помощью куска чистой тряпки и подвернувшегося на глаза широкого скотча. После чего она приняла душ и надела свое еще не высохшее платье. Ощущение было не из приятных, но Лиза уже забыла о комфорте и удобствах, сейчас главное — спасти свою недобитую шкуру.

Машина хозяина дома стояла у крыльца. Ключи от замка зажигания он не вынул. Часы на приборной панели показывали половину четвертого утра. Лиза помнила, как доехать до Тулы. А вокзал найти будет нетрудно.

На посту ГИБДД гаишник, не видя, кто сидит за рулем, ей козырнул. «Значит, Слава не врал, — подумала Лиза. — Он и впрямь мент». Хуже всего то, что теперь ее и милиция ищет. В Москве нетрудно затеряться, но там живет сам Дед Хасан, хозяин Карася. Вряд ли Вася посмел рассказать ему о своем провале. Карась не может покрыть себя таким позором, а значит, у нее еще есть шанс выжить.

Лиза добралась до вокзала, когда уже рассвело. Из машины выходить не стала. Надо сесть в электричку в последний момент. У нее запоминающаяся внешность и мелькать на глазах свидетелей ни к чему.

Усталость все же победила, и она заснула.

9. Новосибирск

Полковник Сухинин терпеть не мог, когда его вызывали к начальству. Прошли те громкие времена, когда фамилия полковника была на слуху, а бандиты тряслись только при одном упоминании его имени. Вот уже третий год он возглавлял аналитический отдел и воспитывал новое поколение сыщиков в высшей школе милиции. Через полгода Никита Андреевич Сухинин собирался на заслуженную пенсию, или в почетную отставку, как озвучивалось официально. Старые раны, ревматизм да и обычная человеческая усталость. Шутка сказать, тридцать семь лет в милиции. Мог бы и генералом стать, но карьера Сухинина не интересовала, а оперативная работа не отпускала. Начальником главка был его ученик Юра Шкловский. Вот он занял свое место. Сыщик паршивый, но организатор отличный. К нему Сухинин и шел по вызову.

Авторитет полковника был таков, что он мог открывать двери ногой и входить без стука, однако деликатность не позволяла. Сухинин никогда не повышал на подчиненных голос, разговаривал тихо и старался быть фигурой не приметной. Всегда ходил в штатском, да еще носил шпанистскую кепчонку.

Секретарь в приемной вскочил и открыл перед полковником дверь в кабинет начальника управления.

Сухинин кивнул и вошел. Навстречу ему из-за стола поднялся высокий, седовласый, с мужественным лицом генерал Шкловский.

— Привет, дедуля, — пробасил генерал. — Совсем от рук отбился, даже на оперативки являться перестал.

— Тебе моего зама мало? Через несколько дней он займет мое место. Я-то тебе зачем?

— Твое место занять нельзя. Должность можно, но не место.

Они по-дружески обнялись и уселись рядышком за столом для совещаний.

— Мягко стелешь, Юра. Чего задумал? — спросил Сухинин.

— Ну перед тобой юлить бесполезно. Подполковника Горбаша прочат на место начальника уголовного розыска города. Парень вроде толковый, но не из наших, твою школу не проходил. Сверху толкают.

— Министерство? Где-то нагадил, так его к нам перекинули с понижением и дальнейшим восстановлением.

— Ну почему ты, Никита Андреевич, всегда так конкретен.

— Издержки профессии. Так я тут при чем?

Генерал закурил папиросу. Он следовал старым традициям своего отца, работавшего в УГРО с начала пятидесятых. Курил папиросы сталинской марки «Герцеговина Флор», чай пил из стакана с подстаканником и писал перьевой ручкой.

— Дал я Горбашу простенькое дело о наезде, а он в нем утонул. Надо вытащить парня из болота. Следы уже остыли. Кроме тебя, Никита Андреич, никто эту головоломку не разгадает.

— Брось, Юра. Я не поводырь. Шестьдесят два года исполнилось, а ты предлагаешь мне по дворам бегать. Мой поезд ушел.

— Да знаю я все. И Горбаш мне не брат и не сват. Но дело-то не в наезде на прохожего, а в том, чья машина наехала на бедолагу. Ветеран. Кавалер трех орденов Славы всех степеней. Тут уж с меня три шкуры сдерут, а следствие в тупике. Расхлебать эту кашу только тебе под силу.

— Ну ты-то, Юрик, сидишь на своем месте. Менять тебя глупо и делать этого никто не будет. По мордасам надают и правильно сделают. А вот за ветерана обидно. Мой отец медаль «За отвагу» получил на фронте, так он всю жизнь ею гордился, а тут три Славы на кону. Ладно, постараюсь разобраться. Мне нужен кабинет и дело. Потом я допрошу всех участников следственно-разыскной группы по одиночке. Вечером доложу о результатах и предложу свои варианты.

— Дело у меня на столе. — Генерал расплылся в улыбке. — Сейчас соседний кабинет свободен, зам в отпуске. Все, кто участвовал в розыске, будут в управлении еще до того, как ты дочитаешь дело.

— Ты не понял, Юра, смысла слова «все». Мне нужны медики, криминалисты и свидетели. Если я не смогу решить задачу в кабинете, тогда пойду на улицу.

— Они выстроятся к тебе в очередь, как к стоматологу.

— Возможно, кому-то будет больно, а кому-то придется сказать спасибо. Подполковник Горбаш сядет в общую очередь.

Генерал встал:

— Слушаю, товарищ полковник.

* * *

Генерал и впрямь постарался. Даже откомандировал Сухинину своего личного секретаря — молодого парня, обладающего великолепной памятью. Старший лейтенант Рыжиков помнил все номера дел, прошедших через генерала, знал всех сотрудников управления по имени-отчеству, невзирая на звания и должности. Ходячая энциклопедия, иначе не назовешь.

В огромном кабинете заместителя Шкловского полковник чувствовал себя неуютно. Он устроился за журнальным столиком у окна, ближе к двери. Ознакомившись с делом, ему показалось, будто он прочел букварь для первоклашек. На все вопросы имелись примитивные ответы. Такой сюжет его не устраивал. Полковник вызвал секретаря.

Рыжиков вошел, как положено, чуть ли не строевым шагом. Он хорошо знал и уважал Биндюжника. Такое прозвище Сухинин получил не зря. Он был родом из Одессы-мамы, с детства рыбачил, потом служил на флоте и после службы, отбив «склянки», пришел в милицию. Образование получал по ходу, совмещая поимку бандитов со школьной партой.

— Вызывали, товарищ полковник?

— Только давай без пафоса, Семен. Сначала вызови ко мне подполковника Горбаша. Я хочу перекинуться с ним парой слов с глазу на глаз, а потом… Я вижу, в его группе работает Данила Караванов. Толковый малый. Потом позовешь и его.

— Будет сделано, Никита Андреич.

— Вот так лучше.

Явившийся по вызову подполковник производил хорошее впечатление: высокий, статный, лет сорока пяти, эдакий красавчик в милицейской форме, мечтающий о генеральском мундире. Сухинина он заметил не сразу, его взгляд устремился вперед, где стоял «трон», а бедолага-начальник сидел сбоку у окна.

— Я здесь, — окликнул вошедшего Сухинин.

Подполковник обернулся и увидел немолодого человека в старых потрепанных джинсах, синей рубашке без рукавов и с татуировкой якоря на плече. По лицу Горбаша пробежала тень разочарования.

— Присаживайтесь в кресло, Вадим Сергеич.

Горбаш сел напротив.

— Вы прибыли к нам из Томска, где занимали пост начальника криминальной милиции города. Недолго. Лишились звездочки за ротозейство и попали к нам. Теперь метите на должность начальника уголовного розыска, а это генеральская должность в полуторамиллионном городе. Тяжелая работенка и внешние данные с мундиром в придачу вам не помогут.

Подполковник ответил, не думая:

— Это все жена. К должностям я не стремлюсь.

— Жена? — удивился Сухинин.

— Я ведь по образованию юрист, мечтал быть адвокатом. Но жена верховодит в семье. Она москвичка. Дочка крупного начальника из Министерства внутренних дел. Это ее козни. Папочка у нее тоже на поводу ходит.

— Эдакий паровозик, который завел эшелон в тупик.

— Считайте, как хотите, но я собираюсь подавать рапорт об отставке. Хватит с меня позора.

По непонятным причинам жесткий в своих требованиях полковник Сухинин посочувствовал видному молодому мужику, который до сих пор не нашел своего места в жизни.

— С прелюдией покончено, Вадим Сергеич. Важно вовремя осознать и исправить свои ошибки. Чем мы и должны сейчас заняться.

Сухинин встал, выглянул в приемную и попросил вызвать майора Караванова. Горбаш был вновь удивлен: секретарей вызывают нажатием кнопки, а не высовывают голову в приемную.

Когда явился майор Караванов, полковник приступил к делу.

— Следователя прокуратуры я вызывать не стал, — начал Сухинин. — Он лишь подписывал протоколы и делом не занимался. У них своих забот хватает. Отчет ГИБДД тоже формальность. Ничего, кроме фотографий и замеров. Дело заурядное. Пьяный или уснувший за рулем водитель сбил пешехода поздним вечером в двадцать два часа сорок минут, минуты приблизительны, заехал по ходу движения во двор, бросил там машину и скрылся. На машине есть вмятины, остались следы крови жертвы, и тем самым вы доказали, что нашли орудие убийства — автомобиль «жигули» белого цвета, принадлежащий некоему Виктору Григорьевичу Полякову. Жертва наезда — женщина тридцати лет, замужняя, Надежда Яковлевна Ямская скончалась до приезда скорой помощи. Оперативники нагрянули домой к владельцу машины, но его не застали. И до сих пор безуспешно ищут. Неделю ищут. И еще год будут искать. Ну а как же, картина-то ясна. Но вот незадача! В дело вмешался союз ветеранов и подал в розыск пропавшего Полякова. Они там понятия не имеют, что восьмидесятичетырехлетнего старика, кавалера трех орденов Славы, больного артритом и прочими болезнями уже давно разыскивают как убийцу. Так что скажете, господа офицеры? Случай тривиальный, но преступник слишком одиозная личность.

— На счет его орденов мы ничего не знали, — начал оправдываться майор. — Нам удалось лишь выяснить, что у Полякова не осталось родственников. Год назад у него умер сын, и старик абсолютно одинок. Это осложняет его розыск. Ему некуда бежать.

— Но тут я с вами не соглашусь, — покачал головой Сухинин. — Может, у него любовница есть?

Подполковник хмыкнул:

— Это в восемьдесят четыре года?

— Тогда объясните мне, Вадим Сергеич, что мог делать старик на противоположном от своего дома конце города?

— Может, друзья? Те же ветераны? — спросил майор.

Сухинин раскрыл папку.

— В деле есть маленькая справочка, на которую никто не обратил внимания. После криминалистов машину обследовали технари. Стандартная процедура. Такие бумажки пролистывают не глядя. А зря. На машину пять лет назад установили новый двигатель, счетчик обнулили. Если судить по счетчику, хозяин за пять лет проехал на своей машине сто двадцать километров. Странно? Нет. К делу пришита медкарта ветерана. Резкое обострение артрита обеих рук, которое произошло… пять лет назад. Ветеран не мог управлять автомобилем при таком состоянии здоровья! За рулем сидел кто-то другой. Вариант первый: старик знал этого человека и добровольно одолжил ему машину. Вариант второй. Машина была угнана, старик помешал угонщику, и тот его убил. Если труп в земле, то поиски его бесполезны. Наши действия. Майор Караванов едет по адресу, где проживал ветеран. Опросить всех, вплоть до почтальонов. Нам нужна полная выкладка по личности Виктора Григорьевича Полякова. Подполковник Горбаш займется телефонами. Нам нужны все телефонные связи ветерана, городские и мобильные. Провайдеры могут засечь и местонахождение мобильника, даже если в нем нет сим-карты и батарейки, если только его не раздавили или не бросили в воду. И вот еще что мне показалось странным. В деле указаны все предметы и улики, найденные на месте аварии. Мне не понятно, куда девалась сумка жертвы? Милицию вызвала ее подруга Виктория Рубцова. Вы ее допрашивали?

— Конечно, — ответил подполковник. — Прибыли на место и допросили, оттого такая точность времени смерти. Надежда уже переоделась и собиралась уходить, а Рубцова вернулась из душа в раздевалку. Виктория спросила подругу: «Может, подождешь меня?» Та ответила, что торопится, и убежала. Рубцова вышла на улицу через пять — семь минут и увидела труп на дороге.

— Ну а сумочка?

— В тот момент об этом никто не подумал. Мог украсть прохожий.

— Прохожий — это в первую очередь свидетель. Я не думаю, что он выбросил дорогой телефон. Сумочку мог, но не деньги и не телефон. Тут есть еще одна странность. Муж жертвы присутствовал на опознании, ему вернули по описи дорогие вещи жены, золотые украшения и часы, но он тоже не поинтересовался ее сумочкой. Там же документы, ключи от квартиры. В общем, задачи вам поставлены, выполняйте. Вечером доложите.

Оба офицера вышли. Их место занял криминалист Чиркин. Эдику уже перевалило за пятьдесят, и он носил погоны полковника. В техническом отделе все имели высокие звания, но подчинялись руководителю группы, который мог быть капитаном. Гордость Чиркину не позволяла учить юнцов. Пусть сами колупаются. Другое дело Биндюжник, вот тот все жилы вытянет. Эдуард Феликсович только для Сухинина был Эдиком, все остальные из-за тяжело произносимого имени обращались к нему по званию. У Эдика Чиркина был один недостаток: его не спросишь, он и не скажет. Зная об этом, Сухинин усмехнулся:

— Дурака валяешь, Эдик, или они опять не спрашивали?

— Ты о чем говоришь, Никита?

— Дело о наезде. Надо эту банку вскрыть, Эдя. Под обвинение подвели ветерана войны.

— Да помню. И чего там непонятного?

— Чьи отпечатки ты снял с руля?

— Ничьи. Угонщик работал в перчатках. Стерильная медицинская резина. Этот хитрец ее тональным кремом мажет, а если еще накладные ноготки наклеит, то от живых рук будет не отличить.

— Накладные ноготки? Ты говоришь о женщине, Эдик?

Чиркин стоял на одном месте, переминаясь с ноги на ногу. Сесть он мог, но боялся раздавить кресло в генеральском кабинете: полтора центнера веса — не шутка.

— Очень маленькая рука, пальцы слишком тонкие для мужика.

— Если ты прав, Эдик, то, возможно, речь идет об умышленном убийстве.

— Я этого не говорил, Никита. С меня потом не спрашивай.

— Перестраховщик. Мне другая мысль покоя не дает. Реакция у шофера не адекватная. Сбил человек без свидетелей, надо делать ноги. Он ехал в сторону метро. Пять минут пути до площади, там бросай машину и в подземку. Так нет! Он въезжает в соседнюю подворотню. А дальше что? Промышленный район, ни ресторанов, ни кафе. Одному светиться в подворотнях? А что, если он вернулся?

— Он или она?

— Убийца, Эдик. Пол сейчас не важен. Тогда понятно, куда делась сумочка жертвы.

— Я вот что хочу добавить, Никита. Ни один из вашей команды не обратил внимания на такую мелочь, как колпачок от шприца. Рядом валялся, чистенький. А где шприц? Без колпачков их с собой не носят.

— Убедил. Где девчонке делали вскрытие?

* * *

Или он такой умный, или ему везет на каждом шагу. Другими словами, Сухинин нашел того самого патологоанатома, кто делал вскрытие Надежды Ямской.

— Да я не только помню тот случай, но и поражался хладнокровию убийцы, — хлопая себя по коленкам, бушевал врач.

— Отчет написали? — Сухинин старался играть роль тормоза.

— Все как полагается. Отдал начальнику отделения. Нашему, а не милицейскому. Забрали его или нет, не знаю. Судя по всему, нет, если вы ко мне пришли.

Запах формалина раздражал полковника, и он предложил выйти из подвала на воздух и покурить.

— Тут как-то свежее, доктор.

— Дело привычки. Девчонку, конечно, жалко. Очень красивая краля, и такая глупая смерть.

— Умных смертей не бывает. Что вас так возмутило?

— Послушайте, это называется убийство с добиванием. Травмы, полученные жертвой при аварии, можно назвать пустяковыми. Через неделю уже плясала бы. Но ей вкололи сильный яд под кожу. Я обалдел. Состав сделан из редчайших препаратов. Три часа у меня ушло на поиски следа от укола. Еле нашел. Кололи в мозжечок. Не мое, конечно, дело, я дилетант, но укол делал опытный человек. Медсестра или врач. Или убийцу научили, куда колоть. Место опасное, надо же мозг не повредить, чтобы при вскрытии не заметили. Врачи привезли мне труп и плечами пожимают. Приезжаем, говорят, а она мертвая. С чего бы? Сотрясение — это не смертельно, потеря крови минимальна. Три-четыре перелома не в счет. Я и сам прибалдел. Так вот что я подумал. Их было двое. Один на машине, а другой рядом. Тот сбил и смылся, а этот вроде как ни при чем. Свидетель. Подбежал первым, нащупал пульс, приподнял голову и закончил за шофера его работу, а потом растворился в толпе.

— У вас отличное воображение, доктор.

— Практика. По сорок трупов в неделю вскрываю. Всякого повидал.

— Спасибо за важную информацию.

— Отчет заберите. Там все сказано.

— А отчет по составу яда вы мне можете сделать?

— Пять элементов назову точно, остальные легко растворимы. Но это вспомогатели. Дайте листок, я напишу вам три главные составляющие, от них и пляшите. Их можно достать в больницах, но не в каждой и не все сразу.

Полковник передал патологоанатому блокнот и ручку.

— Значит, надо работать в больнице, чтобы их собрать?

— И не просто работать, полковник. Такие препараты хранят в сейфах, а медсестрам от них ключей не дают.

Сухинин вернулся в машину. Обычное дело о наезде, где его ученик генерал Шкловский попросил защитить честь ветерана, обвиненного в автоаварии с летальным исходом, начало приобретать окраску умышленного убийства.

Сухинин достал телефон. Первым делом он позвонил теперь уже своему секретарю Рыжикову:

— Послушай, Сема, а где находятся все материалы видеонаблюдений с места происшествия?

— У гаишников, Никита Андреич.

— Вызови их человека, который занимался этим делом, к нам, и пусть захватит пленки. Я хочу махнуть в фитнес-клуб и вернусь в управление.

— Наверное, не все у вас получится. Есть сообщение от майора Караванова. Он нашел труп ветерана в гараже. Выслал туда спецгруппу.

— Я так и думал. Пусть ничего не трогают. Срочно отсылай туда слона Чиркина. Он знает, что искать. Труп старика отправляйте в морг шестой больницы. Там толковый анатом. Я сейчас его предупрежу, а потом поеду на место к Караванову. Выполняй!

Сухинин убрал телефон в карман:

— Ну началось!

Ему оставалось потереть руки, как в старые времена, но сейчас не хотелось этого делать. Сухинин вдруг понял, что стал дряхлеть. Былые азарт и злость, с которыми он всегда шел в бой, теперь сменили опыт и холодный расчет. Что ж, пора смириться с требованием времени. Это будет его последнее дело, но он доведет его до знаменателя и найдет виновных.

10. Подмосковье

Стоя у окна и глядя в сад, Гортинский долго молчал, думая о чем-то своем. Секретарь сидел в кресле и помалкивал, потягивая трубку, подаренную хозяином. От сигарет он отвык. Геннадий Алексеевич не выносил дыма. Исключением был ароматный голландский табак, который он курил сам. Сергей уже привык к странностям своего босса и даже научился делать коктейли, разбираться в блюдах высокой кухни и правильно подавать приборы к столу. Что ж, и такой опыт пригодится в жизни. Но главное было в другом — Гортинский ему нравился. Этот человек совсем не походил на тех людей, с которыми Сергея сталкивала жизнь. Геннадий Алексеевич умел заражать партнера своими идеями, легко и непринужденно общался и ничего не требовал, но ты сам готов был услужить ему. Он никогда не жаловался на свои болячки и вовсе не думал о смерти, которая стучалась в его дверь. Жизнерадостный и непринужденный, самоироничный и саркастичный, он всегда был разным, но интересным. Сергей даже стал подражать манерам босса, но пока у него это плохо получалось. Не хватало аристократизма, воспитания, а об эрудиции и говорить не приходилось.

Гортинский отошел от окна и показал секретарю четыре пальца.

— Что вы видите, Сергей?

— Четыре пальца.

— Какой надо отрубить?

— Не понимаю вопроса, Геннадий Алексеевич.

— Какой надо отрубить? Каждый из пальцев мне дорог одинаково. Сам я выбрать не могу. Это должен сделать палач, а я обязан смириться с его решением. Четыре пальца — это четыре мои жены, и чем больше я о них думаю, тем больше понимаю, что не сумею сделать выбор. Так вот что я решил, Сережа. Моим наследством распорядитесь вы.

Трубка выпала изо рта секретаря, но он успел ее вовремя поймать.

— Как вы себе это представляете?

— Все просто как дважды два.

Гортинский подошел к письменному столу и выдвинул средний ящик, из которого достал лист гербовой бумаги с печатями.

— Это, Сережа, мое завещание. Оно составлено по всем нормам. Осталась лишь одна графа для заполнения. Имя наследуемого. Его внесете вы.

— На каком основании?

— Зачитываю пятый пункт. «Если моя смерть наступит до того момента, как я сам назову или внесу в настоящий документ имя своего наследника, а речь идет о всех моих средствах, движимом и недвижимом имуществе, известном мне и неизвестном, то официальным наследником будет признан тот человек, имя которого внесет мой личный секретарь и ближайший помощник Сергей Антонович Бестаев. Человека, имя которого внесет своей рукой господин Бестаев, считать полноправным наследником, как если бы я вписал его собственной рукой».

Гортинский подал бумагу секретарю.

Бестаев перечитал ее трижды, потом вернул. Гортинский убрал документ, запер ящик стола и бросил ключ Сергею:

— Распоряжайтесь полумиллиардным состоянием, милый друг.

— Абсурд!

— Вовсе нет. У меня предвзятый взгляд. Вы же сможете выбрать достойную женщину, так как увидите всех впервые и сможете сделать трезвую независимую оценку.

— А вам не приходила мысль, что я могу вписать собственное имя? Зачем мне нужны ваши бывшие жены?

— Хороший вопрос. А я все думал, зададите вы его или нет. Отвечаю. Вы не впишете своего имени в завещание. Получение такого наследства — дело не простое. Тут и без газетчиков не обойдется. Вы находитесь в федеральном розыске, Сергей, и вам грозит по меньшей мере лет двадцать при хороших адвокатах. Зачем же вам выставлять себя напоказ. Хотите самолично сдать себя с потрохами? Нет. Вы этого не сделаете. И еще одна маленькая деталь. Прокурор области Сан Саныч Вершинин знает, кто работает моим секретарем. Не только я, но и он занимается вашим прикрытием. Он же обеспечит вам безопасность и после моей смерти. Но только в том случае, если вы исполните мою волю. В противном случае вы далеко не уйдете. Завещание вы зачитаете в присутствии моих друзей. В бумаге обозначены их имена. Прокурор Вершинин, уже упомянутый, мой адвокат Вадим Иннокентьевич Бортник, который составлял этот документ и должен будет подтвердить его подлинность, и главный врач онкологического центра Борис Федорович Гаврилович. Он зафиксирует факт моей смерти, после чего завещание вступит в силу.

— Сдаюсь. Себя я вписывать не буду. Да и не собирался. Аферы такого уровня мне не по зубам. Должны ли знать об этой хитрости ваши бывшие жены?

— Нет, конечно. В противном случае они будут уделять время вам, а не мне. Боюсь, что вы не выдержите натиска. На пиршество слетаются грифы, стервятники и вороны. Я не хочу, чтобы вас порвали на куски. Что касается меня, сами знаете — мне терять нечего.

— Печальное заключение. Вы выглядите совершенно здоровым, полным жизни человеком. Я не могу поверить в вашу безвременную кончину.

— Я тоже. Так что не будем говорить на эту тему. Просто я решил похулиганить от безделья. Мы разыграем спектакль.

— Так это шутка?

— Как бы мне этого хотелось…

За окном послышался звук мотора. Гортинский подошел к окну:

— А вот и первая ласточка прилетела.

— О ласточках я ничего не слышал. Вороны, грифы, стервятники.

— Все они в масках — соловьев, ласточек и райских птиц. Уверяю, все они приедут с подарками на юбилей, но в багажнике каждой машины будет лежать заготовленный венок с траурной лентой. Идите встречать первую гостью, Сережа. Представление начинается…

Часть вторая. БАЛ МОНСТРОВ

1. Лондон

Встреча носила частный характер и проводилась без привлечения внимания со стороны нежелательных лиц. В скромном отеле в пригороде Лондона встретились адвокат Алисы Рокуэлл Стилл и первая жена покойного лорда Энсли Джулия Энсли, которая не стала менять фамилию при разводе. Несмотря на разрыв с мужем, Джулия носила траур и пыталась убедить всех, что она, и только она является истиной вдовой, а соответственно и прямой наследницей сэра Ричарда. На недолгое время ей удалось привлечь к себе внимание прессы, правда, сенсации не получилось, о Джулии быстро забыли. Но она не собиралась успокаиваться и рассматривала все возможности вернуть былое богатство и положение.

Джулия расхаживала в длинном черном платье по тесному номеру, теребя кружевной платок в руках, и, с несвойственным англичанкам темпераментом, рассуждала:

— Мы же соотечественники, Рок! Я прожила с мужем четверть века, а тут появляется эта русская и наследует имение древнего рода Энсли. Мало того, она выставляет его на торги. Из блуждающей по свету кухарки в одночасье становится леди с именем лишь для того, чтобы разгромить в пух и прах вековые традиции, превратить исторические ценности в пепел и унизить достойных людей. Для нее не существует ничего святого.

— Извини, Джулия, все соответствует законам королевства. Сэр Ричард не подписывал с тобой никаких соглашений, а ты не настаивала. Более того, ты согласилась на развод, а потом тут же вышла замуж и лишила себя законной ренты как оставленная без средств к существованию.

— Назло Ричарду! — вскрикнула Джулия.

— Это не аргумент.

Помолчав, дама присела на край кровати. Сейчас она была готова на всё. Только что ее «всё» значит для молодого адвоката? Скинуть перед ним одежды? Вряд ли такой мужчина соблазнится на немолодую женщину с бесформенной фигурой. Последние годы Джулия не следила за собой, так как муж уже не уделял ей должного внимания. И здесь она допустила очередную ошибку. Брак превратился в привычную рутину. Она и представить себе не могла, что у Ричарда может появиться любовница. Она сочла, будто муж как мужчина кончился и на нем можно ставить крест. А вышло все наоборот.

— Так что можно сделать сейчас, Рок?

— Ничего. Алиса вступила в наследство, а закон обратной силы не имеет.

— Чушь! Безвыходных положений не бывает! Я готова на любые условия.

— Это какие же? — удивился адвокат.

Он то и дело погладывал на часы, чувствуя, что теряет время впустую.

— Мне нужно вернуть имение. Что касается денег, то готова отдать половину. А это шестьдесят миллионов фунтов.

— Да! Щедро. Легко быть щедрым, когда у тебя ничего нет.

— Готова написать расписку. Если ты выиграешь дело, то получишь эти деньги.

Теперь по комнате начал ходить адвокат. Он уже не поглядывал на часы.

— Ты же прекрасно знаешь, о чем может идти речь. Суд рассмотрит мое ходатайство, если наследница умрет. Но умирать Алиса не собирается. Она всех нас переживет. Выход один — ее надо убить. Но не в Англии, а в России, к которой мы не имеем никакого отношения. В этом случае самым близким человеком к покойному останешься только ты. Факт бесспорный. Суд примет твою сторону. Но тебе придется отдать еще миллионов пять.

— Убийце? Ты в своем уме? Дешевле прикончить королеву.

— Уже торгуешься?

— Я хочу понять твою мотивацию. Это же абсурд.

Адвокат сел в кресло и раскурил трубку.

— Мотивация проста. Принято считать, что смерть Ричарда наступила вследствие его болезни. Но мне известны некоторые детали, из которых становится ясно, что сэра Энсли убил его шофер Майк Вудворт. Он бесследно исчез, и я уверен, что искать его надо в могиле. А тот, кто убил Вудворта, и есть самый близкий холуй Алисы. Я догадываюсь, кто этот человек. Но не знаю, сколько Алиса ему платит. За убийство леди Энсли можно запросить десять процентов от размера наследства, что составляет двенадцать миллионов фунтов, или двадцать миллионов долларов. Так что пять миллионов — это стартовая цена.

— Тогда мы должны разделить расходы поровну. Ты же получаешь половину, как и я. Значит, и траты, связанные с достижением цели, мы должны нести вместе. Зачем же садиться мне на голову?

Адвокат рассмеялся:

— Нет, дорогая. Результат зависит от моей работы. Я не дешевый юрист, но не требую с тебя гонорара. Я работаю за свою половину, а ты только торгуешься, не получив еще ни гроша. На данный момент ты нищая. Мне же предстоит найти убийцу и переманить его на свою сторону, да так, чтобы он принял мое предложение, а не сдал нас с тобой Алисе.

— Почему «нас», а не тебя?

— Потому что дураку понятно, на чью сторону я переметнулся и чьи интересы мне стали дороже интересов наследницы, которая, кстати, платит большие деньги. А кто мне может предложить больше? Лондонский трубочист или мусорщик? К тому же убийце предстоит поездка в Россию, о которой он ничего не знает. Ни один киллер не поедет убивать клиента, не зная страны и ее законов. Он же не самоубийца. Его цель — деньги и благополучная жизнь, а не глупая смерть или сибирские лагеря. Если Алиса ему доверяет, значит, он того заслуживает. А такие люди, как вдова лорда Энсли, умеют привязывать к себе людей. Поэтому сколько он скажет, столько и заплатим. Торг в нашем случае не уместен. При отказе мы ничего не получим. То есть ты ничего не получишь, я останусь при своих. Меня моя зарплата устраивает.

Долго Джулия не думала.

— Я согласна. Делай то, что считаешь нужным.

Когда Рокуэлл Стилл вышел из отеля, на другой стороне улицы он заметил черный «инфинити». Эта машина ездила за ним следом уже несколько дней. Адвоката такие мелочи не тревожили. Но сейчас ситуация изменилась. На ловца и зверь бежит! Рок подошел к «инфинити», открыл дверцу и сел на переднее сиденье.

— Рад тебя видеть, Ник. Ты же не будешь удивляться тому, что я знаю больше, чем вам с Алисой кажется. Итак, Николас Дэлмер, в прошлом агент ФБР, отправленный в отставку за превышение полномочий, в дальнейшем частный сыщик, нанятый первым мужем Алисы следить за ней, а потом ею же перекупленный. С тех пор верный слуга и любовник, но недооцененный своей хозяйкой. Она все еще держит тебя в качестве чистильщика и мальчика на побегушках? За столько лет ничего не изменилось. Кстати, в ту ночь, когда вы резвились в спальне Алисы, я был в гараже и видел сырой цемент в кладовке. Но это мелочи. Или я в чем-то не прав?

— Не зря Алиса тебе не доверяла. У нее чутье. Но ты не прав. Меня нанял второй муж Алисы. Первым был русский, и сейчас она уехала на его похороны. Сентиментальная женщина. Зачем же ты, Рок, себя выдал? Изображал бы дурачка и дальше.

— Не вижу смысла. Я подумал о том, что мы можем играть в одной команде. И у меня есть предчувствие, что мы может выиграть лучшую партию в нашей жизни.

— Догадываюсь. И каковы ставки?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить…

2. Подмосковье

Слетаясь с разных концов света, они появились в усадьбе бывшего мужа почти одновременно. Первой прибыла Лиза. При виде ее Сергея постигло разочарование. Женщина, безусловно, эффектная, но приехала в скромном платье и без багажа.

— Где ваши вещи, госпожа?

— Меня ограбили в поезде. Когда меня разбудили, на месте не оказалось ни пассажиров, ни вещей. По глупости я даже деньги держала в чемодане.

— Сочувствую вам. У нас в поселке есть филиалы всех известных бутиков, и вы можете подобрать себе любую одежду. Покупки отнесут на счет хозяина. Это мелочи.

— Непременно воспользуюсь вашим предложением. А вы кто?

— Я личный секретарь хозяина и по совместительству смотрящий за домом и хозяйством.

— Даже у миллионеров есть «смотрящие», — рассмеялась Лиза. — Значит, и они живут «по понятиям». А где же Гена? Почему он сам меня не встречает?

— Я должен ввести вас в курс дела. Геннадий Алексеевич бо́льшую часть времени спит. Он очень тяжело болен. Если передвигается, то в инвалидной коляске. Вы приехали первой, первой он вас и примет, как только ему позволят силы. Идемте, я покажу вам вашу комнату. — И Сергей направился к помпезной лестнице.

— Эй, приятель, что значит, я приехала первой? Тут что, намечается карнавал?

— Нет, юбилей будет отмечаться очень скромно. Мы ждем еще трех человек. До торжества три дня, но, вероятно, все приедут уже сегодня. Вы будете обеспечены всем необходимым. Но я не могу вам дать гарантию, что вы будете видеть Геннадия Алексеевича по первому желанию. Он очень слаб.

— Чтобы Гена был слабаком, никогда не поверю. Черт! Я не видела его больше двадцати лет. Это же целая вечность. Неужели он превратился в развалюху?

— С его смертельным диагнозом он держится молодцом. Во всяком случае, я не слышал от него жалоб. С таким оптимизмом и самообладанием можно победить любой недуг. Но врачи лишь разводят руками и не в силах ему помочь, а он смеется над светилами медицины и говорит, что всех их переживет. Такова его натура.

— Что касается его натуры, можете мне не рассказывать. Я прожила с ним пять незабываемых лет. Могла бы и сейчас оставаться его женой, но тогда я была молодой дурой. Боже! Сколько же здесь комнат!

Они шли по коридору второго этажа, по обеим сторонам которого были двери. Одну из них секретарь открыл. Это была громадная светлая комната со старинной мебелью — кушетками, секретерами, огромным зеркальным шкафом и широченной кроватью.

— Мне здесь нравится.

— Днем. Вечером вам придется сидеть при свечах. У нас нет электричества, а соответственно радио и телевизоров. Это не современно, но со вкусами хозяина дома не спорят.

— А почему нет замочной скважины? Дверь не запирается?

— Только снаружи.

— Так ко мне может войти кто хочет и когда хочет.

— Вас никто не побеспокоит. Здесь живут деликатные люди. А сейчас вы можете отдохнуть с дороги. Обед в четыре часа. Столовая на первом этаже. Я вам напомню.

— Нет. Спать я не буду. Расскажите мне, где я могу купить себе барахлишко. В этом наряде даже к столу выйти стыдно.

Они подошли к окну, и Сергей объяснил дорогу, ориентируясь по разноцветным крышам домов.

— Я дам вам визитную карточку хозяина с его автографом, этого достаточно, чтобы с вас не требовали денег.

— Коммунизм на отдельно взятом клочке земли?

— Что-то в этом роде.

— Выпивку мне покупать или в доме найдется?

— У вас есть встроенный бар со всем необходимым.

— Очень кстати. Я так устала, что мне надо принять дозу и хорошо выспаться.

Когда Лиза уходила из дома, Сергей видел по ее лицу, что она всем осталась довольна. Правда, когда она познакомится со своими конкурентками, радости у нее поубавится.

Сергей поднялся в кабинет хозяина и застал Гортинского танцующим со стулом под пластинку аргентинского танго.

— Лиза приехала без вещей и, судя по всему, побывала в серьезной передряге, — доложил секретарь. — Я не стал говорить, что у нее платье порвано в двух местах на спине. Она сказала, будто ее обокрали в поезде.

Гортинский рассмеялся:

— Лизу даже годы на рельсы ума-разума не поставили. Я бы скорее поверил, если бы она обчистила карманы пассажиров, но ее обворовать невозможно. — Он поставил стул и сел на него. — А если честно, я видел Лизу в окно и мне ее стало жалко. У нее взгляд загнанного в угол волчонка.

— Кажется, еще одна машина подъехала, — сказал Сергей.

Оба подошли к окну.

— Прибыла Марго из Самары. В последний раз я видел ее двадцать семь лет назад. Мы развелись, когда ей было двадцать три. Значит, сейчас пятьдесят. Выглядит чудесно. Иди, встречай. Но будь осторожен, этот ларчик с двойным дном. Рита умеет всех и всегда оставлять в дураках. Правда, со мной у нее фокус не прошел, а потому я не ушел от нее, а сбежал. А на вид она самая безобидная из всех четырех.

— Попробую подстроиться.

Когда Сергей распахнул входную дверь, он увидел женщину в слезах.

— Скажите правду, Гена еще жив?

— К счастью, жив. Заходите. Ваши вещи в машине?

— Да. Шофер их сейчас принесет. Денег ему не давайте. Он и без того получил с излишком.

С видом вдовы-мученицы Рита переступила порог и тут же начала ощупывать обивку мебели, осматривать занавески и поглаживать дерево с видом оценщика, готового поторговаться за каждый предмет.

— Я провожу вас в вашу комнату, — предложил Сергей. — Очевидно, вы устали с дороги.

— А как же Гена? Я его не увижу?

— Увидите, но позже. Сейчас у него время сна. Режим, прописанный врачами, соблюдается очень строго.

— А вы какую роль здесь играете?

— Меня зовут Сергей. Я приглядываю за домом и выполняю поручения Геннадия Алексеевича.

Шофер внес в дом три чемодана. Похоже, Рита собиралась здесь гостить целую вечность.

— Не беспокойтесь, я подниму ваши вещи, но сначала отведу вас в ваши апартаменты.

— Хорошо бы. Я очень устала.

— Обед в четыре.

— Гена будет на обеде?

— Нет. Ему подают отдельно.

— Тогда и мне там делать нечего. Я лучше посплю, а вы принесите мне обычных бутербродов и стакан сока.

— Как прикажете.

Они поднялись на второй этаж. Рита останавливалась у каждой картины, коими был увешан весь этаж, и задавала один и тот же вопрос:

— Это подлинник?

Из-за ее любопытства дорога до комнаты заняла слишком много времени.

Комнату она тоже тщательно изучила. Ее интересовало, как часто меняют белье, есть ли халаты, какой фирмы мыло и мягкость полотенец. Она вела себя так, будто заплатила за гостиничный номер бешеные деньги, а ее пытаются надуть на мелочах.

Сергей с трудом от нее избавился и помчался к хозяину с докладом.

— Ну и фрукт, — выдохнул он. — А как красиво начала, со слезами на глазах.

— Она же бухгалтер. Всему ведет счет. Но думаю, что здесь Рита умышленно перегибала палку. Ей хотелось получше разглядеть вас, Сережа, а не картины. Она пыталась определить, сколько вы стоите. Домоправитель, другими словами, мажордом, очень нужный человек. И она права. Начинать надо с вас, а меня можно оставить на закуску.

— Она даже не взглянула в мою сторону.

— Такие люди видят боковым зрением, — улыбнулся Гортинский. — И даже на затылке у нее есть глаза. — Он выглянул в окно: — Ну вот и Лиза возвращается из магазина. Кажется, она с трудом тащит пакеты.

— С барахлишком, — добавил Сергей. — Лиза пользуется периферийным жаргончиком.

— Ее это не портит. Она всю жизнь провела в Сочи. А это курорт с разношерстной публикой. В советские времена в Сочи ездили торгаши и маникюрши, а сейчас криминальные авторитеты и барыги.

— На горизонте появилась еще одна машина. Они будто сговорились, — покачал головой Сергей.

— Неужели мой план сработал? Это говорит лишь о том, что за последние тридцать лет мир не изменился. Те же страсти, те же принципы, и все ради одной цели.

— Говорят, что не все продается. Есть любовь, порядочность, честь…

— Так еще говорят? — удивился Гортинский.

Сергей тяжело вздохнул.

— Очень хорошо, что женщины еще не столкнулись друг с другом. Лиза пошла мерить обновки, Рита улеглась спать и на обед не придет. Просила принести ей бутерброды.

— Леди Энсли бутербродами не отделается. Надо же, прикатила из Лондона. И не поленилась.

— С настоящей леди я еще не встречался. Боюсь рот открывать.

— Думаю, тебе не придется его открывать. Иди, встречай вдову лорда.

Женщин оказалось две: одна вся расфуфыренная, словно сошла с обложки журнала мод, вторая совсем невзрачная, в строгом костюме, несмотря на жару.

Выйдя из машины, Алиса дала шоферу стодолларовую купюру, а потом вытащила из сумочки скрученные в трубочку и перетянутые резинкой однодолларовые купюры и выдернула одну из них.

— Это на чай. Я жадная. Больше доллара не даю. Вещи к подъезду. — Посмотрев на дом, она вздохнула: — Боже, в каком убожестве он живет.

Таня, не выпуская из рук медицинский саквояж, пошла следом за светской дамой. Бедный шофер начал выгружать бесчисленное число чемоданов из дорогой рыжей кожи с золотыми бляшками.

Сергей открыл дверь, но даже не успел поздороваться. Знатная леди рванулась вперед, но тут же споткнулась о порожек и растянулась на полу. Широкий подол легкого платья улетел еще дальше и накрыл упавшей голову. Тут Сергей сумел оценить ее бесподобную фигуру и кружевные трусики.

Он и подруга Алисы бросились ее поднимать.

— Сама встану! Чертова халупа! Выстроил себе курятник. — Алиса поднялась и глянула на секретаря: — Ну что уставился? Веди нас в подготовленный насест. Нам нужно две комнаты.

— Они смежные. Других нет.

— Плевать! Я не в Париж ехала и многого от Гены не ждала. Я займу дальнюю комнату, а моя компаньонка ту, что у двери. Не забудь про мои вещи. Как тебя кличут, невежда?

— Сергеем.

— В смокинге ты смотришься как обезьяна в цилиндре. Люди должны носить вещи, которые не чувствуют на себе, а ты, как водолаз в скафандре, толком повернуться не можешь. И где Гена тебя раскопал?

Секретарь направился к лестнице.

— Эй, Серж, ты решил, что я пойду пешком?

— Не обязательно. Есть лифт.

На второй этаж они поднялись на лифте. Сергей тут же вызвал горничную и попросил привести смежные комнаты в порядок. Никто не ждал Алису с сопровождением, хотя могли догадаться, что такие дамы без личных слуг не обходятся. Хорошо еще, не прихватила с собой десяток телохранителей.

— Мы не могли найти кеб. Не страна, а помойка, — ворчала красавица, осматривая номер.

— Кеб? — переспросил Сергей.

— Такси. Кошмарные убогие колымаги, а все шофера арабы, не знающие ни города, ни уж тем более пригорода.

— Официальных такси практически не существует. Рынок перевозок захвачен кавказцами и азиатами. А арабов у нас нет. Их в Европе хватает.

— Это же ужасно.

— Все уже позади. Вы же в итоге нашли приличную машину.

— За сто долларов можно до Луны долететь. Гена спит?

— Вы точно угадали.

— Я не гадалка. Старый черт решил прикинуться больным и жалким. Хочет вышибить из меня слезу. Черта с два. Гортинский не из тех, кто умирает в постели. Смерть застанет его на бабе или во время велосипедных гонок. Он мужик до мозга костей. В его притворство я не поверю.

— Умрет на женщине?

— А вы думаете, он не перетрахал всех горничных? Тогда вы его не знаете. Женщины для него всегда были снотворным. Он принимал их по одной перед сном. Я же пью кучу таблеток. Тоже мучаюсь бессонницей.

У Алисы был удивительный слух. Она услышала очень слабое шуршание. Оглянулась, подошла к картине, висевшей на стене и дернула ее на себя. Дверца открылась. На серебряном подносе стояла плоская бутылка знаменитого виски «Полуночное кружево», хрустальный стакан и пиала, наполненная маслинами, с серебряной ложечкой.

Алиса сняла поднос и, закрыв дверцу, сказала:

— Значит, умирающий спит? Как я понимаю, его убежище находится над нами?

Секретарь кивнул.

— Отлично. Мне самое время выпить и немного расслабиться, а Гена себе еще закажет. Ты свободен, Серж.

— Обед в четыре часа.

— Мы прихватили еду из ресторана, в котором завтракали. Там сносная кухня. А за вашу я не ручаюсь. Когда местный олигарх перестанет кривляться и пожелает меня увидеть, дай знать.

— Хорошо. Как прикажете.

Сергей то и дело переглядывался с рыжей спутницей Алисы. Она ему понравилась, особенно глаза необычного цвета морской волны. Да и статус у них был одинаковый — прислуга. Женщина чувствовала себя неуютно, будто стыдилась поведения своей патронессы.

Секретарь ушел с облегчением. Хозяин был прав, ему практически не дали открыть рта, но давление он испытал немалое. Вот кому он точно не подпишет наследство, если до этого дойдет, так это Алисе. Ходячая разрывная бомба.

Пока секретарь рассказывал Гортинскому о встрече с Алисой, хозяин умирал от хохота. Особенно ему понравилась история с лифтом и виски, которые он не получил и пришлось давать второй запрос на кухню.

— Все правильно. Они должны видеть во мне не умирающего старика, а бодрящегося мертвеца. Никаких инвалидных колясок и капельниц. Надо покрыть мне лицо тональным кремом. Его заметят даже при свечах и сочтут, что я прячу свою бледность. Мне нужна хорошая трость, но ты не должен отходить от меня. Просто я могу в любой момент потерять сознание. Женщины должны понимать, что я пыжусь изо всех сил, чтобы не вызывать у них жалости. И тут Алиса права. Появись я на каталке, то их постигло бы разочарование. Все они помнят меня молодым, энергичным и сильным, а им предлагают убогое зрелище. Я только не понимаю, откуда у меня появилась мысль разыгрывать из себя инвалида? Ничего не изменилось. Просто я стал быстро уставать и не могу долгое время находиться в обществе. Мое появление должно быть дозированным.

— Посмотрите в окно, Геннадий Алексеевич. По дороге идет одинокая женщина со спортивной сумкой.

Гортинский подошел к окну.

— Черт, это же Фаина, моя первая жена! Но почему пешком и без вещей?

— Но Лиза тоже приехала без вещей.

— Та шалава от кого-то сбегала. Но Фая известный врач и очень ответственный человек. Она единственная, кого я не могу заподозрить в каких-либо махинациях.

— Значит, расплатилась с таксистом у ворот и не стала заезжать на территорию поселка.

— Возможно. Дверь сразу не открывай. Дай ей позвонить в колокольчик. Спроси, кто она и к кому, а потом впусти. Итак! Все в сборе. Сегодня устраиваем ужин, на котором я буду присутствовать. Пора нашим дамам познакомиться. Я должен увидеть реакцию каждой из жен, когда они узнают о конкуренции.

Фаина позвонила, Сергей открыл. Оба молчали. Женщина открыла сумочку и предъявила письмо хозяина с приглашением.

— Извините, — произнес секретарь, — вы появились слишком неожиданно. Я не слышал мотора подъехавшей машины.

— Я пришла пешком. Из аэропорта. Что вас еще интересует?

— Ничего. Для вас подготовлена комната.

— Рада это слышать, мне пришлось ночевать в аэропорту Новосибирска. Опоздала на рейс. Ведите.

Ни дом, ни мебель Фаину не интересовали. Войдя в комнату, она скинула туфли и улеглась на кровать прямо в одежде.

— Когда проснусь, тогда повидаюсь с мужем. Сейчас не в состоянии.

— Я разбужу вас к ужину, там и увидитесь, — сказал Сергей, но Фаина уже спала и последних слов не слышала.

3. Самара

Милицейскую машину нашли под мостом у пристани в сорока километрах от города. Старший опер Матвей Тамарин прибыл на место со своим напарником Ильей Кузьменковым. Их встретил местный участковый Кравченко.

— А Седлак оказался прав. Как в воду глядел, — покачивал головой капитан Кузьменков. — Если они ушли по реке, мы их уже не достанем.

— Хуже всего, Илья, то, что Седлак кричал о своей догадке на каждом углу, — тихо сказал майор Тамарин.

Руководил следствием подполковник Седлак. Человек, которого даже в следственном управлении МВД не любили. Слишком крикливый, хамоватый, нетерпеливый. Его принцип — подозреваемых не существует. Все виновные, и всех надо сажать, чего он нередко добивался, выбивая из подозреваемых признания силой.

Матвей Тамарин, сыщик с четвертьвековым стажем, был полной противоположностью следователя — вдумчивый, неторопливый, всегда искал объяснения поступкам преступников. Милицейское начальство очень часто сколачивали оперативно-разыскную группу, включая двух противовесов в одно звено. Они отлично дополняли один другого.

— Скажите, лейтенант Кравченко, вы открывали машину? — спросил Тамарин, оглядываясь по сторонам.

— Никак нет, товарищ майор. Мы получили разнарядку из центра обследовать берег в районе мостов и пристаней возле трассы Самара — Киржачи. При обнаружении милицейского «козлика» тут же сообщить в центр. И вот мы обнаружили машину. Я выставил охрану и позвонил в главк.

— Предпринимали еще какие-то действия? — поинтересовался капитан Кузьменков.

— Так точно. Машина закреплена за капитаном Колотозовым. Участковый из пятого райотдела области. Он пропал пять дней назад. Его до сих пор не нашли. Этой машиной он пользовался пять лет, сам ее чинил, мыл, покупал детали. Как я понял, на этой машине совершено преступление и Колотозов может быть к нему причастен. Но это неправдоподобно.

— Обоснуй свои выводы, лейтенант, — улыбнулся Тамарин. Молодой лейтенант ему понравился. Никаких эмоций и точное понимание своей работы.

— Колотозову остался год до пенсии. При исполнении получил ранение в ногу, хромает, после чего его перевели с оперативной работы в участковые. Имеет правительственные награды. Выловил полк преступников, и все получили заслуженный срок.

— Вот! — Тамарин поднял указательный палец вверх. — Сейчас ты высказал очень важную мысль, Кравченко. Пятый район находится на отшибе. Там только глухие деревни и несколько сел. Если преступникам понадобилась машина, то ее можно найти в городе. И не такую приметную развалюху, а скоростную и надежную. Машину легко перекрасить и сделать из нее милицейскую. И кто-то из преступников знал участкового Колотозова. Возможно, преступник был его «крестником». Колотозов упрятал того за решетку. Теперь он вышел и решил отомстить старому оперу, а заодно и украл его машину для плановой работы. Идея с ограблением родилась не вчера. Это хорошо продуманная акция. И конечно, она продумана специалистом. Грабили исполнители по отработанной схеме. Возможно, участником ограбления был работник банка, знающий о всех денежных операциях.

Капитан Кузьменков всегда записывал в блокнот все выводы и предположения Тамарина, словно студент вел конспекты, а потом складывал мозаику из отдельных высказываний.

— Надо бы поднять старые дела, — предложил капитан. — Нам нужен человек, которого старик посадил и который недавно освободился. Такая версия имеет право на существование. Ясно одно: стрелял в инкассаторов настоящий головорез. Для такого человеческая жизнь гроша ломаного не стоит.

— Схватить преступника еще не главное, Илюша. Нам нужен не только исполнитель, но и наводчик. Вот его вычислить мы не сможем без помощи подельников. Главный сидит в областном банке или в центральном хранилище. Подозревать можно любого, так как о маршруте знали все.

— Кроме инкассаторов, товарищ майор, — поправил капитан.

— То есть как? — удивился Тамарин.

— А так. Они везли деньги в областной банк, но не знали, что назад повезут ветхие на списание. Так на допросе показал выживший Игорь Усов, единственный оставшийся в живых, не считая сбежавшего Ивана Школьникова.

— Тебе не кажется странным, что Усов выжил? — спросил майор.

— Нет. Иван не смог взять на себя мокруху. Другая статья. К тому же это ничего не решало. Если он соучастник, то должен бежать. Я бы тоже не доверил деньги уркам. Никто его ждать не стал бы. Притвориться жертвой тоже не получилось бы. Бандиты не оставят двух свидетелей, да еще с оружием. Может быть, Иван не знал, куда они поедут, но от денег отойти не мог.

— Это же дебри, Илья. Надо допросить постоянного шофера бригады, у которого в тот день была свадьба.

— Как сказал бы наш гениальный следователь Седлак: «Отличное прикрытие».

— Больше ничего не скажет. Начальник управления отстранил его от дела. Из банка на него пришла телега от директора и главбуха по поводу его хамского поведения. К тому же банк хочет замять дело и не допустить огласки. Ветхие деньги уже списаны. Центробанк дал согласие спустить все на тормозах. Теперь вопрос решает прокуратура. Но нас с тобой это не касается. Мы продолжаем работать. Надо успеть сделать все в короткие сроки, Илюша, пока прокуратура не спелась с банком и уголовное дело не ушло в архив. Банкиры не любят скандалов, а наше начальство — «висяков». Найденная здесь машина грабителей ставит следствие в тупик.

— Вы меня извините, что я вмешиваюсь в ваш очень интересный разговор, — тихо начал участковый, — но у меня есть некоторые соображения.

Они действительно забыли о лейтенанте.

— Не стоит извиняться, Кравченко. Мы с радостью выслушаем тебя.

— Вы сказали, будто следователь Седлак выдвинул идею искать машину возле причалов и об этом знали все. Мне кажется, преступники тоже приняли эту идею на вооружение. Что, если наводчик услышал и тут же передал ее исполнителям, которые почему-то еще не удрали. Возможно, и не собирались удирать, — добавил участковый.

Майор нахмурил брови:

— Обоснуй, лейтенант.

— Если они решили уйти по реке, то не с этого места. Пристань не работает уже пять лет. Река обмелела, и сюда даже мелкие суда не могут причалить. Возможно, они выбрали место под мостом для перегрузки краденого в другую машину, но не на катер. С другой стороны шоссе проходит через лес, где все можно сделать гораздо проще и не терять драгоценное время на объезд. С моста в этом месте нельзя спуститься вниз. Мост над нами проходит на двадцатиметровой высоте, а машина не вертолет. Надо свернуть с моста направо, проехать километр вниз по дороге и только тогда вы достигнете берега реки. Потом уже вдоль берега по колдобинам добраться до этого места. А это еще не меньше километра. Какой во всем этом смысл? Вы же сказали, что преступление готовилось не один день. Неужели они не продумали деталей отхода. Тут есть только один вариант. Наводчик услышал предположение Седлака в день ограбления и дал сигнал исполнителям. Скорее всего, к тому времени груза в машине уже не было. Они выбрали первую попавшуюся пристань и пригнали сюда машину, понятия не имея, что причал давно закрыт. Это быстрое спонтанное решение, сделанное в угоду следователю, страдающему болезненным самолюбием. Вы же сказали, будто его отстранили от дела.

— Тянут время, — пробормотал майор. — Они хотят увести нас в сторону. А что, если деньги в городе и их никто никуда не вывозил. Мешки перегрузили в обычную машину, а не в «козлик», и она уехала в город через переезд, а газик отогнали в лес и бросили. Времени у них хватало до открытия шлагбаума.

— Ты сам себе противоречишь, Матвей. — Капитан вдруг забыл о званиях, субординации и перешел на «ты». — Ивана Школьникова ищут с собаками. Как ты сказал, он от денег не уйдет и в город не вернется. Парень видный, среди толпы не спрячется.

— Видный, значит, у него немало подружек. Они его спрячут. Может, у кого-то из них есть дача. Можно у его друга Усова спросить, которого он решил пожалеть и оставил в живых.

— Усова я бы пока не трогал.

Майор никак не отреагировал на замечание напарника, и тот предложил осмотреть машину.

На обследование газика ушло два часа. Отпечатков найдено не было, что никого не удивило, однако мешки от банковских денег валялись в салоне, и еще нашли наручные швейцарские часы с гравировкой «Ванюше в день совершеннолетия!»

Майор внимательно осматривал салон машины, участковый туда не заглядывал, он не разбирался в криминалистике и не хотел мешать опытным офицерам. Он обследовал колеса, после чего опять высказал любопытное наблюдение:

— На протекторах следы красной глины. В девятом районе есть карьер, там ее добывают, но там, где жил и работал участковый Колотозов, глины нет. Нет ее и у переезда через железку. И здесь тоже. Девятый район находится за лесом, в семи километрах от трассы, слева от нас, если ехать в город. Я думаю, там перегрузили деньги и бросили «козлик». Потом за ним вернулись и перегнали сюда, уже после того, как следователь Седлак высказал вслух свою версию.

— Молодец, Кравченко! Значит, они точно последовали высказанной версии следователя.

— Послушай, Матвей, Иван Школьников не решился бы вернуться в город. Значит, ему выдали его долю где-то у карьера и он удрал один. Псевдоменты из «козлика» могли вернуться на другой машине в город, отдать долю наводчику, сесть в поезд и ку-ку — прощай, Самара.

— Правильная позиция, Илья. Вот только кто тогда пригнал машину сюда? Остается только сам наводчик, которого они кинуть не рискнули. Он знал, кому доверить операцию, и получил гарантии. Людей с улицы к таким делам не привлекают. А вот что касается инкассатора, то тут я не стал бы быть столь категоричным. Конечно, Иван знал, из какого места ноги растут. Он молод и неопытен, а значит, опасен. Зачем с ним делиться? Не проще ли от него избавиться? Он же свидетель, а не только участник. Парень выполнил свою работу. Спасибо. А теперь можно его закопать. Боюсь, что они с ним расправились. Это логично. Дать мальчишке кучу денег и отпустить на все четыре стороны? Они жестокие убийцы, а не Робин Гуды.

— А его часы? Это не улика? — возмутился Кузьменков.

— Улика, да еще какая! Из всех участников ограбления нам известен только Иван Школьников. Исчез он и деньги. Его ищут в первую очередь. А если найдут? Нет. Живым его не отпустят, а с трупа и часы легко снять. Их подбросили для нас с тобой. Улика ляжет в протокол, и парень уже ничего доказать не сможет в свое оправдание. Стоит ему открыть рот, и все погорят. Какой же стратег потерпит поражение из-за мелочевки? Банковские мешки тоже для нас оставили, все что угодно, кроме отпечатков. Деньги надо искать в городе. И вот еще что. Я поговорю с начальником управления. Хочу привлечь лейтенанта Кравченко к расследованию. Толковый парень. Как, Кравченко, не возражаешь?

Молодой участковый покраснел, и у него заблестели глаза.

— Понятно. Возражений нет. Не теряй времени, считай, что ты член нашей команды. Езжай в пятый район. Судьба капитана Колотозова на твоей совести. Нам надо знать все о тех, кого и когда он сажал и кто из них недавно освободился. В общем, сам разберешься, что к чему. А мы, Илья, махнем с тобой к молодоженам. Пора поговорить со Стасом Копытиным, которого свадьба спасла от неминуемой смерти.

* * *

Шофера они застали дома. Парень похмелялся пивом после долгой свадебной гулянки. Он кого-то ждал, и сам открыл дверь.

Как и полагается по русской традиции, свадьба кончилась дракой. Жених надрался до чертиков, и невеста на следующий день уехала к родителям. Подробности сыщики узнали от старушек во дворе, которые всегда знают больше всех. Вероятно, парень ожидал одумавшуюся молодую жену, но увидел милиционеров в форме.

— Вы Стас Копытин?

Хозяин квартиры скривил недовольную физиономию и кивнул. Он понял, по какому вопросу его побеспокоили.

— Заходите. Только я ничего не знаю.

— Я старший уполномоченный Матвей Тамарин, а это мой коллега — капитан Илья Кузьменков.

Они вошли в квартиру. Чистота и порядок, не считая батареи бутылок из-под пива. Свадьбу отмечали где-то в другом месте. Крохотная однокомнатная квартирка для таких событий не подходит.

— Что думаете, Стас, о происшествии?

— Глупость несусветная. Ванька Школьников большой трус. Чтобы он рискнул пойти на ограбление, не верю. К тому же он собирался жениться на Верке Угрюмовой. Да и денег у Ивана хватало, родители богатые. Они собирались подарить ему квартиру на свадьбу. Тут что-то не так. Думаю, Ивана подставили.

— И кто же? — спросил Тамарин.

— Уж если кто из команды и решился бы на такой шаг, то это наш старший Володя Лысенко. Парень умный, хитрый и нищий. Студент. Толк в деньгах знает. Он как-то сказал: «Мне одного мешка хватит, я за месяц обернул бы деньги и сделал из мешка пять». Ребята ему верили. Он знал, как обращаться с деньгами, даже примеры приводил. Головастый пацан.

— Но его убили.

— Или избавились от ненужного свидетеля и лишнего рта. План мог только он придумать.

— Стреляли в двоих: шофера и старшего. Через окно трудно расстреливать салон. Сообщник сидел в салоне. Вы правы, Иван не стал убивать Игоря Усова, он его оглушил и выключил из игры.

— В таких случаях живых свидетелей не оставляют. Он же видел гаишников в лицо.

— Они могли посчитать его мертвым, торопились, перекидывая мешки из машины в машину.

— Торопились? Не смешите меня. Я уже думал о случившемся. Работаю в банке пять лет. Я никогда не остановился бы на жезл гаишника. Форма и жезл для меня не авторитет. Начхать я на них хотел. Имею право. Я везу государственные деньги. Сам президент не может меня тормознуть.

— Начхать? Но переезд же был закрыт. Куда деваться, все равно догонят, — удивился капитан Кузьменков.

— И что? У переезда могли машины стоять, а они остановились в мертвой зоне. К тому же я за все годы работы ни разу не видел в том месте ментов. Гаишникам там делать нечего. Пустая трата времени, и правила там нарушить невозможно. Скорость превышать бессмысленно, шлагбаум закрыт. Обгонять по встрече некого. Ну, кого они там ловили? Вы говорите, будто они торопились. Куда? Они же не поехали через переезд, а дунули в сторону Киржачей, да еще в форме и на милицейской машине. И главное. Если Ванька не убил Усова, а гаишники решили, будто он мертвый, то зачем труп приковывать наручниками к бамперу машины? Кто это сделал и зачем? Иван? Он шестерка. Операцией руководили менты. И если они поняли, что Игорь остался живым, то сами его добили бы, а не стали жалеть и терять время на наручники. Вы же утверждаете, будто они торопились. Усову просто повезло, он в сорочке родился, а грабители и убийцы вдруг ни с того ни с сего помиловали парня. Не так они глупы, если вас с носом оставили, да еще свидетеля вам подарили. Не будь Игоря в живых, вы бы сроду не узнали, как происходило ограбление и кто его совершил.

Парень был прав на сто процентов. Сыщики о таких мелочах даже не задумывались. Иван не смог бы спасти Усова от неминуемой гибели. Даже если он сам не решился бы стрелять, это сделали бы за него. Трупом больше, трупом меньше. А вот живой свидетель и вывел их на «козлик», который они нашли у причала, да еще с часами Ивана и пустыми мешками.

— А что ты скажешь об Усове, Стас? — в задумчивости спросил Тамарин.

— Игорек хороший парень. Его в банке любят. Безотказный. Часто сквозил.

— Что значит «сквозил»?

— Оставался на вечерние маршруты после работы, если кто-то заболевал. На вечерних одно старичье работает. Отставники из ведомств вашего профиля. Им не надо проходить лишних проверок. К тому же Игорек сын главбуха. Мать им гордится, а он ее не подводит. Вообще-то он молчун.

— Они с Иваном дружили?

— Дружбой это трудно назвать. Иван по природе своей лидер, а на фоне Игоря он и вовсе чувствовал себя звездой, вот и таскал его всюду за собой для контраста. У Усова есть своя тайна. Он ходил за Иваном, чтобы видеть Верку, невесту Ивана. Влюбился в нее по уши, но разве он мог конкурировать с первым красавцем города? Я считаю Усова надежным парнем. На такого всегда можно рассчитывать. Он в беде не бросит. А Иван смазливый болтун и пустышка.

— Скажи, Стас, а как бы нам поговорить с этой Верой Угрюмовой?

— Она на даче. Там хороший пруд и пляж. Станция Подкопаевка, поселок Торбеево, дом восемь. У нее сейчас каникулы. Вы ее наверняка застанете. Днем родители на работе, так что вам никто не помешает. У нее отец очень строгий, во все дела дочери сует свой нос.

— Спасибо, Стас. У нас получился очень плодотворный разговор. Возможно, мы тебя еще навестим, если ты не против.

— Да ради бога. Только чем я могу вам помочь?

— Кто из инкассаторов знал, что они повезут ветхие деньги из областного банка?

— Никто из этого секрета не делал. Они же получили наряд на маршрут, а там все прописано. Наряды дают за день. Приезжаешь в банк, сдаешь оружие и подписываешь наряд на следующий день. Они же точно знали, в котором часу закончат работу и приедут в ресторан на свадьбу.

— Ну ладно, Стас, еще раз спасибо и поздравляем тебя с созданием семьи.

Офицеры пожали руку молодожену и ушли.

До дачи невесты Ивана ехали молча. Каждый обдумывал разговор с шофером и делал свои выводы. Правда, Тамарин сделал один звонок — следователю Седлаку и задал ему несколько вопросов.

Девушку дома не застали. Соседка сказала, что к ней приезжал парень по имени Игорь и, после того как он уехал, Вера пошла на пруд с полосатым зонтом от солнца. По зонту ее и нашли.

— Вас зовут Вера? — спросил Кузьменков.

— Да. А вы по поводу Ивана? Слышать о нем не хочу.

Сыщики присели на траву рядом с девушкой.

— Теперь хотите слышать об Игоре. Давайте о нем поговорим.

— Игорь — настоящий парень. Я помню, как мы выходили из бара и ко мне пристали пьяные мужики, оскорбляли, хамили. Ванька, как ребенок, уговаривал их извиняющимся тоном не трогать меня, а в ответ получил по зубам. Тут из бара вышел Игорь, он задержался, расплачиваясь с официантом. Игорь никого не уговаривал, а раскидал подонков, как котят, и еще морду всем набил. Вот вам и тихоня. А мой балабол так и ходил с разбитым носом.

— Однако балабол сумел в нужный момент вырубить Игоря, когда бандиты напали на машину.

— Игорь полез за револьвером в кобуру, а Ванька сидел на своем нагане. Он выхватил его раньше, но не стрелял в бандитов, а ударил Игоря по голове рукояткой. Игорь видел взмах его руки над своей головой, но от неожиданности не успел среагировать. Чудом в живых остался. Я хочу, чтобы этого подонка нашли и засадили пожизненно.

— Он же ваш жених, — сочувственно произнес Тамарин.

— Слепой была. Не раскусила его вовремя.

— Теперь прозрели? — улыбнулся Кузьменков.

— Да. Игорь сделал мне предложение, и я согласилась. Вот он — настоящий парень и я буду за ним, как за каменной стеной. Он не болтун, а человек дела. Сказал, значит сделал. И он не псих и не паникер. А Ванька по любому поводу устраивал истерики.

— Психопаты не берутся за опасные дела, — оппонировал Тамарин.

— Сам, что ли? Да его запугали, вот он и пошел на дело. Он же трус.

— И ударил друга рукояткой по голове?

— А что ему делать? Игорь бы не дал им шанса обчистить машину. А Ваньке бы морду набил. Он ударил его от испуга.

— Ладно, Вера, спасибо.

Сыщики вернулись к машине.

— Послушай, Илья, а где сейчас стоит инкассаторский фургон?

— Во дворе управления. Им эксперты занимаются.

— Тогда поехали в управление, но сначала заскочим к медэксперту.

— Без проблем, Матвей.

Они сели в машину и поехали в город.

— Товарищ майор, — заговорил Кузьменков, — мне кажется, мы думаем об одном и том же.

— Выкладывай, а я подпою, если это так.

— Иван Школьников — ложный след. Я думаю, что его закопали еще в лесу, где перегружали деньги. Слишком четкие нам оставили стрелки, как в игре «казаки-разбойники».

— Допустим, Илюша. Вполне съедобная версия. Предполагаешь перерыть весь лес? Труп Ивана ответит нам на все вопросы. Но мы будем искать его целую вечность.

— Не согласен. Могила должна быть не глубокая. Прикрыли тело землей, и хватит. Мы нашли его часы. Но не думаю, чтобы убийца забрал с собой такую улику, как наган или ключи от квартиры. Предлагаю воспользоваться миноискателем. Он определит металл под землей. Надо попросить военных выделить нам пять-шесть минеров на один или два дня.

— Дельная мысль. Начальник управления дружит с военными. Он сможет добиться договоренностей. Но если не Иван, то, значит, Усов?

— Почему Усов? Парень честный. Это все говорят.

— И он об этом знает, Илюша. Ты только что видел Веру. Мало того что она хороша собой, но у нее обостренное чувство справедливости. Она собиралась замуж за Ивана, а Игорь в нее безнадежно влюблен. А как убрать с дороги такого конкурента? Представить его перед невестой отпетым подонком. Теперь она стала невестой Игоря Усова. Мир перевернулся в считаные дни. К тому же Усов жив-здоров и вне подозрений, что никак не вяжется с примитивной бандитской логикой.

У Кузьменкова давно язык чесался, и он наконец спросил:

— Зачем ты звонил Седлаку?

— Важная деталь, Илья. Версию о милицейской машине, брошенной у пристани, он высказал при посторонних только один раз. В банке в присутствии директора и главбуха Маргариты Евгеньевны Дьячук. Они и накатали на Седлака жалобу. А теперь вспомни, что Игорь Усов приходится сыном Маргариты Дьячук.

— Хорошая зацепка, Матвей. Умеешь ты улавливать детали, которые другие не замечают.

— Слишком натянутая догадка. На версию не тянет и доказательств нет. Это лишь фантазии на тему.

Машина остановилась возле института судебной медицины, куда пересылаются все отчеты по криминальным случаям.

Тамарин попросил заведующего протокольной частью принести отчет об ограблении инкассаторского фургона.

— Тебя интересуют трупы, Матвей? — спросил тот.

— Нет. Парень, которого огрели по черепу.

Медэксперт прочел протокол обследования и глянул на рентгеновский снимок.

— Малому повезло. Крепкая кость, не треснула.

— Чем били, Саша?

— Предполагаю, что резиновым шлангом с арматурой внутри. Края раны имеют округлости. Длина раны шесть сантиметров.

Тамарин хлопнул кулаком в ладонь.

— Вот в этом, ребята, вся наша проблема. На черепе должна остаться отметина, а ее нет. Рукоятка «нагана» изогнута. На ней есть штырь в сантиметр. В штырь вставлено кольцо. Раньше к кольцу крепился ремень. Это чтобы у тебя не уперли оружие из кобуры. На черепе так же остался бы след от кольца. Значит, потерпевший нам врет. Непонятно зачем. Какая разница, чем его ударили, но ясно, что не рукояткой нагана.

— А мне понятно, — сказал капитан. — В салоне стояло два сиденья от автобусов, одно напротив другого. Они держатся на железных дугах. Сидящий напротив Ивана Усов заметил бы резиновую дубинку под сиденьем. А что ей там делать? Для обороны есть оружие. Вряд ли Иван мог найти объяснение появлению странного предмета под своим сиденьем. Вот если бы там лежала монтировка, то понятно. Это инструмент шофера.

— Монтировка исключается, — сказал врач. — От ее удара получится рваная рана, и вряд ли бы череп выдержал. Жизнь ему спасла резина и ни что другое.

— Мы это уже поняли, Саша, — кивнул Тамарин. — Вот только Усов не рассчитывал, что мы заинтересуемся рентгеновскими снимками.

Через полчаса сыщики были в управлении и в первую очередь зашли к криминалистам.

— Привет, Георгий Савелич, извини за вторжение, знаю, как ты занят, но у меня есть один пустяковый вопрос, — скороговоркой произнес Тамарин. — С инкассаторской машиной покончили?

— Иди в свой кабинет, Матвей, и разуй глаза. Отчет лежит на твоем столе.

— Найду. Один пустячок важен. Что обнаружено на сиденьях, стоящих в салоне?

— Стертая кожа отполирована задницами. На одном из сидений остались слабые следы от оружейного масла и легкая вмятина с контурами нагана.

— На каком именно? На том, что стояло за спиной водителя? На нем сидел Игорь Усов.

— Я не опер и не следователь, Матвей, — поморщился криминалист.

— Да нет, я так. Мысли вслух. Значит, на револьвере сидел Игорь Усов, а не Иван Школьников.

— Надо установить скрытое наблюдение за Усовым и главбухом, — сказал Кузьменков. Тут работает семейный подряд, товарищ майор. Но если мы свои фантастические бредни озвучим вслух, нас с тобой отстранят от дела.

Тамарин согласился.

4. Подмосковье

Бывшие жены Гортинского встретились за ужином в столовой. Сидя за столом, они молча разглядывали друг друга. Все были элегантно одеты и выглядели эффектно. Даже медсестра Таня. Алиса позволила ей надеть вечернее платье и сделать прическу.

Наконец дверь в столовую отворилась и на пороге появился Гортинский в сопровождении секретаря. На Геннадии Алексеевиче был прекрасно сшитый костюм, но вместо галстука шейный платок с жемчужной булавкой, закрывающий горло до подбородка. В руках он держал тонкую трость с рукояткой из слоновой кости, на которую опирался при ходьбе. И всем стало понятно, что трость это не дань моде, просто Гортинскому трудно устоять на ногах. Не остался без внимания и густой слой тонального крема на лице хозяина.

Женщины замерли. Каждую из них охватило сильное душевное беспокойство.

— Приветствую вас, драгоценные мои дамы, — сказал Гортинский и подошел к столу.

Секретарь помог ему сесть на готический стул с высокой спинкой.

— Черт подери, не расплакаться бы, — прошептал Геннадий Алексеевич при виде бывших жен.

Дамы напоминали курсисток на уроке воспитания и хороших манер. Этакие пай-девочки. Сергей их видел совсем другими и сейчас поражался их безмолвному смирению. Тем временем Гортинский взял слово:

— Для начала я хочу вас познакомить. Начну с Фаины, — и Гортинский указал на женщину, сидящую слева от него. — Она до сих пор полна очарования. Фаечка была моей первой женой. Мы прожили весело и беззаботно четыре года. Это немного, но надолго никого из вас не хватило. В восьмидесятом году, уже после развода, я встретил Риту. Она сидит напротив. Марго так же мила, как и тридцать лет назад. Наш брак продержался три года. У меня нет сожалений, остались лишь чудные воспоминания. Рядом с Фаиной — Лиза, моя третья жена. Брак с ней был гонками по вертикали. Мы мчались неизвестно куда, не думали ни о чем и ни в чем не видели проблем. Пять лет пролетели как один день. Ну и, наконец, моя четвертая и последняя жена Алиса, с которой мы побили рекорд и прожили восемь лет. Очевидно, я к тому времени уже остепенился. Когда мы поженились, мне стукнуло тридцать восемь. Надо сказать, что взрослел и старел только я. Каждой следующей моей жене едва исполнялось двадцать, когда она шла со мной под венец. Тогда я считал это нормальным, а сейчас вижу перед собой прекрасных, полных сил женщин, в то время как сам превратился в тающий под мартовским солнцем снеговик. Жизнь слишком коротка и беспощадна. Я получил от нее все, что мог, и Всевышний решил, что с меня хватит. Я с этим вердиктом не согласен, но мнение подсудимого судей не интересует. Мой адвокат и ангел-хранитель проиграл процесс дьяволу-прокурору. Я должен готовить себя к еще более страшному суду. Конвоир уже стучится в дверь. Имя ему смерть. Вы, те самые, кто должен проводить меня в последний путь. Я безмерно вам благодарен за то, что вы отозвались на мой последний вопль отчаяния. Для меня нет большего счастья, чем видеть вас. Полагаю, что до юбилея я все же доживу, осталось всего три дня. Так как весь мой капитал связан общей декларацией и разбить его на доли нельзя, в день своего шестидесятилетия я объявлю имя единственной наследницы. Но я все же думаю, что вы сюда приехали не из-за денег. А теперь давайте выпьем за встречу, — и Гортинский поднял бокал с шампанским.

Сделав глоток, он внимательно посмотрел на рыжеволосую девицу, сидящую рядом с Алисой.

— Кстати, Алиса не представила мне свою подругу. Я надеюсь, это близкий тебе человек?

— Да уж, ближе не бывает. Это моя экономка и медсестра. Я ведь тоже не очень здорова, Геночка. У меня диабет тяжелой формы, и каждые шесть часов мне колют инсулин. К тому же страдаю бессонницей и вечно путаюсь в пузырьках с таблетками. Другими словами, без Тани я обойтись не могу. Слава богу, она русская и понимает, о чем мы говорим. От чужих языков меня уже тошнит, хотя и научилась говорить без акцента на пяти из них.

— С диабетом можно дожить до глубокой старости, — сказала Фаина. — Это даже не болезнь, а образ жизни.

— Я того же мнения, — улыбнулся хозяин и сделал еще глоток шампанского. — А теперь прошу извинить меня, любимые женщины, но я немного ослаб после столь эмоциональной встряски и мне лучше удалиться к себе. С каждой из вас я еще побеседую. Нам есть что вспомнить. Сережа вас известит о моем приглашении. Очередность встреч я возложу на него, чтобы меня не считали предвзятым. После ужина в гостиной подадут кофе и напитки. Там вы сможете поближе познакомиться. Для неприязни друг к другу у вас нет повода. Мы все относимся к категории бывших. До встречи, мои любимые жены.

Гортинский встал с помощью секретаря и вышел из столовой. Сергей проводил его до кабинета, хотя за дверью хозяин уже не пользовался тростью.

— Вы понимаете, Геннадий Алексеич, что сделали?

— Конечно. Для того и позвал их. Могу я перед смертью немного развлечься?

— Боюсь, что вы умрете не первым.

— Не говори глупости, Сережа. На убийство никто из них не пойдет. Они стервы, но не звери.

— У меня другое мнение. Вы же знаете, чем я занимаюсь. Так вот, все свое свободное время я проводил в подвале за компьютером. Мне удалось взломать милицейскую базу Сочи. Вы провидец. Лиза в бегах. Она объявлена в розыск. Подозревается в убийстве.

— Вечно ей не везет. Наверняка подставили. Лиза без риска дня прожить не может. Так вот почему она приехала без вещей. Честь ей и хвала, сумела улизнуть. Значит, набралась опыта. Ну а что ты еще раскопал?

— В Самаре ограблена инкассаторская машина. Исчезло сто двадцать миллионов рублей. В списке подозреваемых Рита Дьячук. Она главбух банка. Доказательств пока нет.

— Наверняка ее рук дело. С таким талантом и хваткой сидеть на должности главбуха? Кому угодно, но не женщине с ее амбициями. Это месть. Месть за неуважение и недооценку.

— Убиты два инкассатора.

— Боже упаси, Сережа. Рита не налетчица. Она идеолог. Правда, ее интересует только результат, а сколько при этом будет жертв, ей наплевать.

— В Новосибирске убит зять Фаины Меркуловой. Фая улетела в Москву на следующее утро первым рейсом.

— Вот тут я могу согласиться. В тихом омуте черти водятся. Если Фаю довести до отчаяния, то она кому хочешь перегрызет глотку. Но ради денег Фаина на преступление не пойдет.

— К сожалению, базу Скотленд-Ярда я взломать не смог. Об Алисе мне ничего не известно. Но судя по первой встрече, это еще тот перчик.

— Да, ей палец в рот не клади. Откусит.

— Я вот еще о чем подумал. У Фаины дочь. Зовут ее Олеся. Она родилась через шесть месяцев после вашего развода. Либо Фаина вам изменяла, либо это ваша дочь.

— Любопытный факт. О дочери Фаины я никогда не слышал. Фая слишком гордая, наверняка дала новорожденной произвольную фамилию и отчество.

— А вам нужны доказательства?

— Мне нужен спектакль, Сережа. Ужин наверняка уже закончился, иди в гостиную к гостям. Мне интересно знать, с какой ноты начнется братание косвенных родственников. А потом шепни Фаине, чтобы она ко мне поднялась. Я хочу видеть ее первой.

Обстановка в гостиной была далека от милой и мирной. Четыре женщины пили виски, отдавая предпочтение любимому напитку хозяина «Полуночное кружево», и только Лиза пила водку.

— Он всех нас хочет превратить в рабынь, как когда-то, — неистово возмущалась Рита. — Смешно считать, что мы приехали за подаянием. Гена специально сделал на этом акцент.

— Только не делай вид, что полмиллиарда для тебя мелочь и ты прискакала из Самары посмотреть на умирающее чудовище, — рассмеялась Лиза.

Фаина оставалась холодной и безучастной, да и Таня не вступала в разговор, так как он ее не касался.

— Так! — громко заявила Алиса. — Меня деньги не интересуют. Я единственная из вас, стерв, приехала проститься с дорогим мне человеком. Но уверяю, милые кумушки, что ни одна из вас не получит от наследства ни гроша. Вы этого не стоите. Бросив вас, Гена уберег себя от преждевременной смерти. Вы бы его довели до могилы гораздо раньше. В отличие от вас, я наслышана о каждой. Не забывайте, я была его последней женой, и секретов от меня он не держал. Должна всех вас разочаровать. Вы зря трогались с места. Единственная и законная наследница — это я. Дело в том, что мы официально не разведены. Я все еще являюсь его законной женой.

Алиса расстегнула сумочку и, выложив на стол сложенный вчетверо лист бумаги, заявила:

— Это копия свидетельства о браке.

— А где гарантии, что нет копии о расторжении брака? — ухмыльнулась Рита.

— Это ты узнаешь из решения суда. Вот тогда вы все юлой повертитесь.

— Завещание не оспаривается, — сказала Лиза.

— Еще как оспаривается! — злобно отреагировала Алиса. — Вы все пустышки. Отработанный материал. Собирайте ваше барахлишко и уматывайте. Вам ловить здесь нечего.

— Не тебе решать, мартышка, — огрызнулась Лиза. — Я еще выпью за здоровье Гены в день юбилея. Кто ты такая, чтобы командовать в этом доме? Вали в свою Англию, там и распоряжайся. А здесь ты ноль и я плевать на тебя хотела.

— Сама на ладан дышишь, — добавила Рита. — Без сиделки шага сделать не можешь.

— Я еще всех вас переживу, убогие дворняжки.

Алиса встала и гордо направилась к двери. Медсестра засеменила следом.

В комнате повисла тишина.

— А ведь она нас обыграет, — тихо сказала Фаина и тоже вышла.

Сергей последовал за ней.

— Одну секундочку, Фаина Матвеевна.

— Что вам, Сережа?

— Геннадий Алексеевич просил вас подняться к нему. Я провожу.

— Решил начать с меня?

— Вы же его первая жена.

— Ладно. Только что он может мне сказать? Кажется, ситуация предельно ясна.

В это время раздраженная Алиса скидывала с себя вещи и швыряла их по углам, Таня едва успевала поднимать их с пола.

— Шалавы! Я им покажу наследство! — рычала она, как дикая кошка. — Обрадовались! Ты думаешь, хоть одна из этих баб приехала бы, если бы у Гены не оказалось денег. Во время ужина они смотрели на него так, будто он уже лежит в гробу.

— Зря ты им рассказала о вашем браке, — тихо и спокойно рассуждала Таня. — Нажила себе врагов в первый же день приезда. Зачем? Если бы ты объявила о своих правах после смерти Гортинского, они бы переживали гораздо острее.

— Дура! Гена не умрет, если только его не отравят. И он это прекрасно знает, потому и прикинулся больным. Я не верю в его смертельную болезнь. Он всегда заботился о своем здоровье, и чтобы врачи довели его до четвертой степени рака? Куда же они смотрели?

— Мы ничего не знаем о его жизни, — возразила Таня. — Ты не виделась с ним четырнадцать лет. А как объяснить его желание собрать всех жен вместе? Дурачится от безделья? Не тот человек. На все должны быть веские причины.

Алиса разделась до гола и легла на кровать. Таня сделала ей укол.

— Спи. Следующий укол в пять утра.

— Дай мне две таблетки снотворного, — потребовала Алиса. — Я так перепсиховала, что одной мне мало.

— Это вредно. Я дам тебе одну таблетку. Если не заснешь, выпьешь вторую. Я оставлю воду и пузырек на столике рядом с кроватью, только будь осторожна с этим лекарством, — сказала Таня и ушла в свою комнату.

Гостиная с уходом трех женщин не опустела. Лиза и Рита продолжали пить и громко обсуждать тему, касающуюся наследства. Неожиданно Рита заговорила очень тихо:

— Любые проблемы, дорогая Лизочка, всегда решаются. Надо лишь иметь желание их решить. Вспомни знаменитую фразу «Нет человека, нет проблем». Вот ты говоришь: утром надо уезжать… Зачем? А вдруг в это время из дома будут выносить труп этой заносчивой английской леди? Причин для смерти может быть тысячи. Главное — они должны выглядеть естественными. Никаких выстрелов, ножей, бритв, крови, а тихая и безмятежная смерть. Сердце не выдержало напряженной борьбы за капитал.

Лиза, помолчав, налила себе полстакана водки и залпом выпила.

— Ты умеешь играть в карты?

— В карты? Терпеть их не могу, — ответила Рита.

— Придется научиться. Представь, что мы всю ночь играли в карты. Вдвоем. В твоей или моей комнате. Двоих никто не заподозрит. В любой игре нужна слаженность и хороший напарник. Тогда есть гарантия выигрыша.

— Идея хорошая. Но кто сделает главное? Будем бросать жребий? — спросила Рита.

— В таком деле жребий не нужен. Мы должны идти вместе, тогда никто никого не сдаст. Чистеньким из грязного дела выйти невозможно. Либо обе испачкаемся, либо никто.

* * *

Фаина прочитала заключение врачей и посмотрела на бывшего мужа.

— Подписано профессором Гавриловичем. Это то самое мировое светило, что руководит онкологическим центром?

— Он самый. Диагноз ему пришлось открыть по настоянию банкиров. И это правильно. У меня слишком много фирм и компаний, я должен был привести все дела в порядок, а на это нужно время. Я все успел и теперь могу подыхать с чувством выполненного долга.

Гортинский лежал в постели, а Фаина сидела рядом на кровати. Она взяла его руку и нащупала пульс.

— Сердце работает нормально. Весь ужас этого диагноза в том, что ты будешь прекрасно себя чувствовать, пока однажды не упадешь замертво.

— И я о том же, — сказал Гортинский и начал расстегивать пуговицы на кофточке Фаины. Женщина сидела не шелохнувшись. — Я надеюсь, ты не против?

— Против? Нет, Гена. Я с юности принадлежу тебе.

— Почему ты ничего не рассказываешь о своей дочери? Если ты всю жизнь принадлежала только мне, значит, Олеся моя дочь?

— Да, но она о тебе даже не слышала. Я воспитывала ее одна.

Удивительно, Гена ждал, когда же Фаина заговорит о деньгах, но, похоже, вопрос наследства ее не интересовал. Он дал ей шанс: уложил в свою постель. После этого женщины тут же требуют чего-то взамен, но Фаина так и не обронила ни одного слова о наследстве, да и о дочери не хотела говорить.

— Тебе надо поспать. Ты можешь позвать меня в любой момент. Я для того и приехала, — сказала Фая, оделась и ушла.

Похоже, секретарь поджидал под дверью. Не успела Фаина выйти, как он предстал перед хозяином.

— Сегодня я вам больше не нужен? — спросил Сергей.

— Нет. Советую тебе прогуляться по ночному городку. В центре в это время жизнь только начинается. Только запри балкон и входную дверь снаружи и забери ключи. А то, не дай бог, какая-нибудь из жен решит меня навестить ночью без приглашения. Разбуди меня в семь утра. Выпьем кофе, сыграем в шахматы, и ты поделишься своими впечатлениями.

— Хорошо. Впечатлений много. Война уже началась.

— Это не война, Сережа. Это бал-маскарад. Маски слетят в день моего юбилея. Спокойной ночи.

Сергей тихо постучался в комнату Алисы. Дверь открыла Таня и, увидев секретаря, очень удивилась.

— Твоя хозяйка уже спит?

— Конечно. Она же принимает снотворное.

— Я хочу пригласить тебя на прогулку. В центре много увеселительных заведений. Можем зайти в кафе или ресторан.

— Ты и вправду этого хочешь? — Таня немного смутилась.

— А для чего же я пришел?

— Сейчас. Я только сумочку возьму.

Она вышла через пять минут. Стрелки часов указывали полночь.

Когда Сергей с Татьяной садились в машину, их в окно увидела Рита.

— Сам дьявол пошел нам навстречу, — сказала она и подозвала Лизу.

— Куда это они?

— Какая разница. Прислуга тоже хочет развлекаться. Алиса осталась без присмотра. Одна. Двери здесь изнутри не закрываются, если только ее не заперли снаружи.

— На каждый замок своя отмычка найдется.

— Ну? И какое мы примем решение? — спросила Рита. — Второго шанса нам уже не представится.

Лиза закурила и задумалась.

* * *

Они сидели в очень милом тихом ресторанчике и пили шампанское.

— Неужели ты никогда не хотела стать самостоятельной? — любопытствовал Сергей. — Всю жизнь быть тенью такой стервы — это же каторга. Как ты ее выносишь?

— Со мной Алиса ведет себя по-другому. Она добрая. Мы с ней как сестры. Иногда на нее находит, конечно. Ты бы видел, как она общается с мужчинами. Шарм, неприкрытая сексуальность, таинственность… Мужики сходят с ума. Ничего общего с тем, что ты видел. Алиса всегда меня чем-то удивляет. Нет, мне не скучно. Конечно, хотелось бы и своего счастья, но сейчас уже слишком поздно. Я одичала и боюсь мужчин.

— Напрасно. Конечно, тебе будет трудно себя переделать, но, сменив рабовладелицу на мужа, ты останешься в выигрыше. Уверяю тебя.

— Нет. На такой шаг я не готова. А потом, ты рассуждаешь так, будто кто-то стоит передо мной на коленях и просит моей руки.

— И такое может случиться. Ты даже не подозреваешь, какая ты красивая. Алиса тебе в подметки не годится. Я понял, почему ты гримируешься под чучело. Этим ты подчеркиваешь все ее достоинства, а свои прячешь. Давай потанцуем?

Тихо играл оркестр, и они вышли на танцплощадку.

— Боже, какая у тебя тонкая талия. Тебе надо носить платья в обтяжку, тогда ни один мужчина не пройдет мимо.

Таня только краснела, но не возражала. Ей нравилось слушать комплименты от симпатичного мужчины. Ничего похожего раньше с ней не происходило.

Они еще долго сидели в ресторане, пили и весело болтали. По дороге домой Таня уснула в машине. Проснулась она, когда было светло. Сергей сидел рядом и курил.

— Бог мой, сколько времени?

— Четыре часа. Мне жалко было тебя будить. Ты улыбалась во сне.

— Мне надо идти. Через час я должна делать укол Алисе.

— Да, идем, я тебя провожу. Моя комната в конце коридора в торце. Ты всегда можешь ко мне зайти без предупреждения. Я хочу, чтобы мы чаще виделись.

— Не говори ерунды. Зачем?

— Чтобы ты ко мне успела привыкнуть. Может, тогда тебя не будет бить током, когда я тебя поцелую.

Таня вздрогнула, но ничего не сказала.

Поднявшись в свою комнату, она решила немного вздремнуть, поставив будильник на пять часов. Но провалилась в такой глубокий сон, что будильника не услышала и впервые в жизни проспала работу. Когда Таня открыла глаза, стрелки часов указывали половину восьмого.

Она вскочила с кровати, подготовила все для укола и пошла к Алисе. Но делать инъекцию не имело смысла. Алиса лежала мертвой. На ковре у тумбочки валялся пузырек от снотворного, он был пуст.

5. Новосибирск

Полковник Сухинин приехал к гаражу, где нашли труп старика, когда все следственно-оперативные мероприятия подходили к концу. Полковник никогда не разыгрывал из себя начальника, он смешивался с толпой и разговаривал с каждым по отдельности. Первого за локоток он прихватил майора Караванова.

— Труп уже увезли?

Караванов вздрогнул.

— Напугали, Никита Андреич. Да, как вы велели, в морг шестой больницы. Наш эксперт предположил, что дедуля здесь не меньше недели провалялся. Вонища стояла невыносимая. С трудом гараж проветрили. Вероятно, скончался от сердечного приступа. Следов насилия не обнаружено. Упал навзничь, глаза выпучены, рука на горле лежала, будто ему душно стало и воздуха не хватало.

— Как ты его нашел, Данила?

— Честно говоря, не я нашел. Я пороги квартир топтал в доме ветерана. Никто ничего не знает, не видел и не слышал. Тупик. Кого может интересовать одинокий старик. Тут мне подполковник Горбаш позвонил: телефон ветерана засекли в соседнем доме, в четвертом подъезде. Я пошел туда. А там девятиэтажный дом и по четыре квартиры на этаже. Кранты, думаю. Вижу, в палисаднике мужики «козла» забивают. Подхожу. Так, мол, и так, может, кто знает Виктора Григорича Полякова. Оказалось, знают его все. Он с ними в домино играет. «Заболел, говорят, давно глаз не кажет». Я свое: «Кто и когда его видел в последний раз?» Захарыч, так зовут одного пенсионера, мне и говорит: «Дядя Витек, — это они так его кличут, — убежал прямо из-за стола, бросив фишки. Ему покупатель позвонил уже от гаража, а у него часы встали. Ну, дед и помчался, даже телефон забыл на столе. Захарыч его себе забрал, чтобы не потерялся. Думали, дядя Витек вернется, а он как сквозь землю провалился». Я спросил о покупателе. Старик им рассказал, что дал объявление в газету. Нашелся какой-то пацан, которому нужна недорогая тачка на ходу. Приценились. Вроде всех всё устраивает. Но о покупателе ничего больше не говорил. Потом мне показали его гараж. Вот он и есть. Сами теперь видите. Взламывал его без санкции, монтировкой. Ворота распахнули, а там… Машина исчезла.

— Где машина, мы с тобой знаем, Данила. О санкции особо не переживай. Меня смущает покупатель.

— Денег у ветерана не нашли. Зачем платить, когда проще прибить.

— Нет, Данила. Нашему водиле угон не нужен. Скорее всего, деньги он ему отдал, взамен на доверенность, а потом уже прибил старика, забрав деньги вместе с доверенностью. Какого числа приезжал покупатель?

— Девятого.

— А наезд совершен десятого, поздним вечером. Два дня ездить на угнанной машине опасно, если у тебя есть цель поважнее.

— Вы о наезде?

— Пока не знаю. Вечером потолкуем. Надо все обдумать.

Так же тихо Сухинин подобрался к человеку-слону, полковнику Чиркину:

— Нашел что-нибудь, Эдик?

Эдик не вздрогнул. Он хорошо знал повадки Биндюжника.

— Нашел. Скомканный листочек бумаги в углу гаража. Клочок десять на десять сантиметров. Но бумажка пергаментная со складочками. В такие упаковывают лекарственные порошки. Частицы порошка остались, и их хватит для анализа. Но главное не в этом, Никита. Пресловутый тональный крем привлек мое внимание. В лаборатории уже установили состав. Китайская дешевка. Для кожи опасен.

— Ты сделал главное, Эдик. Установил связь. Остальное — семечки.

— Не семечки, Никита. Тут пол посыпан щебенкой, следов не найдешь. Но ворота гаража запирал человек в кроссовках сорок второго размера.

— Докажи! Тут целая банда взламывала ворота.

— Плохо ты о своих учениках думаешь, Биндюжник. Данила Караванов многому от тебя научился. Прежде чем к воротам подойти, он все сфотографировал. Идем в мою машину, покажу.

— Голову оторву, если время у меня крадешь, Слон!

Чиркин ездил только на своей машине, старой «Волге» с усиленными рессорами. Они сели на заднее сиденье, эксперт открыл ноутбук и вставил флешку.

— Значит, так. Смотри и слушай. Убийца левша. Предположительно. Он накидывал навесной замок в петлю слева направо, а потом защелкнул его. Правой рукой сделать это трудно и неудобно. Теперь следы. Возле гаражей дорожка посыпана песком, дождей не было и следы рассыпчатые, но рисунок виден. Вот отчетливый след по центру ворот. Но тут же рядом есть следы от колес «шестерки» и еще один четкий след слева от колес. Убийца выгнал машину, остановился, закрыл гараж и сел за руль.

— Сдаюсь. Баба не могла переодеться в пацана. Смысла нет. Ветеран же выписывал доверенность на того, кто должен ездить на машине. И почему тональным кремом должны пользоваться только женщины?

— Ты, конечно, гений Сухинин, я уже давно перед тобой снял шляпу, но не с того конца лучину жжешь. Если это убийство, а сейчас мы говорим об этой версии, то найди ответ на самый простой вопрос. Кому понадобилось убивать тридцатилетнюю девчонку? Любовнику? Он надоел ей, и она его отшила? Мужу? Мы ничего не знаем об их взаимоотношениях. И вообще, оставь все мелочи на ребят. Тут уже они разберутся. Займись мертвой. Сам. И не впутывай туда своих баламутов. Сдвинул гору с места, иди дальше.

— Вот что, Эдик, поедем-ка мы с тобой в одно место. Там мне без тебя не обойтись.

— Это куда?

— В фитнес-клуб.

— Пошел ты к черту, Биндюжник.

Чиркин взялся за ручку двери, но Сухинин остановил его.

— Жертва там занималась, а ты тут ни при чем.

— Так и говори, зануда!

Телефонный звонок застал Сухинина, когда они общались с охранниками фитнес-клуба. Фигура полковника Чиркина у всех вызывала неописуемый восторг, страх и жуткое любопытство.

Звонил подполковник Горбаш.

— Я слушаю вас, Вадим Сергеевич.

— Докладываю. Телефон покойной Надежды Ямской отслежен и найден. Сейчас им пользуется одна женщина. Мы ее задержали. Это очень дорогой аппарат. Женщина утверждает, что телефон ей подарил приятель. Мы его ищем. Вопрос нескольких часов.

— Вы сделали больше того, на что я мог рассчитывать.

— Спасибо. Но я не об этом хотел сказать. По старой сим-карте, принадлежащей еще Надежде, она сделала звонок мужу в одиннадцать ноль пять и разговаривала с ним три минуты. Это невозможно. Ее труп был обнаружен немного ранее указанного мной времени.

— Прекратите разговаривать телеграфным языком. Мы не на пресс-конференции, Вадим Сергеич. Ваши выводы?

— Убийца похитил сумочку и тут же позвонил мужу, сообщив о результатах.

— Предлагаю альтернативный вариант. Не убийца, а свидетель, знавший жену и мужа. Это же естественное желание поставить мужа в известность.

— Я звоню из ресторана «Медуза», где в тот вечер Мурат Ямской отмечал день рождения друга. Опросил всех свидетелей из обслуживающего персонала. Мурат, муж Нади, ушел из ресторана в час ночи. Если ему сообщили о гибели жены, то его поведение мне непонятно.

— Отличная работа, товарищ подполковник. Продолжайте тянуть за эту ниточку. И постарайтесь установить личности присутствующих на торжестве. Грубый подход нам не нужен. Мурата трогать не надо. Пощадим вдовца до поры до времени. Если эту игру придумал он, то голыми руками его не возьмешь. Придется подбираться с тыла. Увидимся завтра в управлении. Удачи.

Сухинин убрал сотовый телефон в карман, а Чиркин доложил, что подруга Нади Виктория Рубцова сейчас занимается в гимнастическом зале.

— Мне нужен начальник вашей смены, ключи от ячеек и два понятых. — Сухинин обратился к охранникам таким тоном, что возразить никто не посмел.

Викторию пришлось оторвать от занятий. До ячейки никто не дотрагивался, пока громадный дяденька с лупой, кисточками и клейкой лентой колдовал возле замка и ручки.

— Скажите, Вика, а что было в руках у Нади, когда она с вами распрощалась? — спросил Сухинин.

— Ничего.

— И даже сумочки?

— Ну как же без сумочки? Я думала, вы о чем-то значительном. У нее там деньги, косметика, ключи от квартиры…

— Стоп. Одну секундочку. Тут же не ходят автобусы, как вы до дома добираетесь?

Девушка посмотрела на полковника с недоумением:

— О чем вы? Это же элитарный клуб. Девушки приезжают на своих машинах, разумеется.

— Да, обширный автопарк дорогих иномарок я видел на подходе к клубу. На какой машине ездила Надя?

— Белый «мерседес», двухместный. Шикарная тачка.

— Значит, она вышла из клуба, перешла дорогу, направилась к машине, и тут ее сбили?

— А по-другому и быть не могло. Но как она не видела несущуюся по улице машину, мне непонятно. Дорога абсолютно прямая до самого метро. Причем очень узкая, всего-то две полосы. Смахивает на самоубийство! Глупость какая-то.

— Когда вы вышли на улицу, то первой увидели лежащую на асфальте Надю?

— Я увидела женщину, но не подумала, что это Надя. Ее машины не было на месте.

— Одну секундочку.

Сухинин отошел в сторону, достал мобильник и позвонил майору Караванову.

— Данила, срочно объяви в розыск белый двухместный «мерседес». Номера не имеют значения. У нас в городе и округе таких машин десятка не наберется. И еще уточни, какие машины числятся за Надеждой Ямской.

— Сейчас все сделаю, Никита Андреич. Мы тут с гаишниками видеоматериалы просматриваем. Авария в кадр не попала. «Жигули» ветерана появились за час до аварии. Машина остановилась метрах в пятидесяти от клуба на противоположной стороне улицы. План дальний, картинка размазанная, но камера подвижная, гуляет в пол-оборота — туда-сюда. Как водитель выходил из машины, камера не засекла, но как возвращался — зафиксировала. Человек в черном спортивном костюме, кроссовках и бейсболке. Рост примерно метр семьдесят два, семьдесят четыре.

— Это как ты определил с такого расстояния?

— По высоте машины. Она же известна.

— Для женщины высоковато. Тем более без каблуков.

— Согласен. Но одно бесспорно: злоумышленник поджидал жертву. Только зачем он выходил из машины и лишний раз светился?

— Я думаю, Даня, он ходил в клуб. Но мужчин туда не пускают. Требуют объяснений и документы.

— Понял. Значит, под бейсболкой могли скрываться длинные женские волосы.

— Хорошая мысль. Раз гаишники рядом с тобой, то и с «мерседесом» вопрос сможете решить оперативно.

— Я так и хочу сделать.

— Удачи. Отбой.

Сухинин вернулся к ячейке. Слон тут же доложил:

— Замок не взламывали, никаких царапин от отмычек. Но, не повернув ручку, дверцу не откроешь. Поэтому след крема на ручке остался. Надо сказать, что замочки здесь стоят качественные, немецкие, и монеткой их не откроешь.

Сухинин обратился к охранникам:

— Открывайте, ребята. Ключик отдадите мне для экспертизы под расписку.

С полковником никто не спорил. И опять он повернулся к подружке жертвы:

— Скажите, Вика, а вы не знаете, что еще могло быть в сумочке Нади?

— Куча денег. Тысячи три долларов. Сейчас вспомнила. Я пожаловалась на боли в суставах. Надя достала бумажник и дала мне визитную карточку массажиста. Сказала, будто парень творит чудеса. Велела ему привет передать и не скупиться на чаевые. Тогда я спросила: «Зачем ты носишь с собой столько денег?» Она ответила, что торопится, долг отдать надо. До занятий не успела, а подводить человека не может.

Начали проверять ячейку. Чего тут только не было. Полный гардероб верхней и нижней одежды. Самое интересное нашли в конверте большого формата — фотографии очень интересного мужчины с разными женщинами. Одна лет сорока пяти, другая блондинка лет двадцати пяти.

— Кто это? — спросил Сухинин Вику.

— Это Мурат. Муж Нади. Один раз я его видела. Женщин не знаю. Но видно же, что они ему не чужие.

— Я вижу другое. Фотографии сделаны профессионалом и в разное время. Он следил за мужем Нади. Вот на этом снимке Мурат с девушкой в пальто. Вероятно, начало апреля. А здесь речной пляж в наши дни. Какие у Нади были отношения с мужем?

Девушка пожала плечами:

— Мы не были близкими подругами. Надя человек сложный. Она не подпускает к себе людей на близкое расстояние. Но пару раз называла Мурата кровососом, а один раз рявкнула, что с нее хватит, без порток на улицу выкинет. Это как раз когда к ней приходил тот мужчина.

Сухинин приподнял брови:

— Тот мужчина?

— Да. Я видела его раза три. Он заглядывал в тренировочный зал. Через стекло стучал, и Надя к нему выбегала. Минут через двадцать возвращалась всегда злая. Будто он ей гадостей наговорил.

— И как он выглядел? — насторожился полковник.

— Ну не любовник, во всяком случае. Староват. Лет сорока пяти и роста небольшого. Так, ни рыба ни мясо. А Надьке нравились атлеты, молодые и высокие.

Тут Сухинин вопросительно глянул на начальника охраны.

— Надо проверить, — ответил тот. — Без нужды и документов мы никого не пропускаем.

— Только по нужде?

— Да нет, вы не так поняли. Проверим по журналам.

— Пора бы.

Сухинин простился с Викой и спустился вниз. Полковник Чиркин остался изучать шкафчик изнутри.

Надо отдать должное секьюрити, они свою работу выполняли на совесть. Посетителя нашли. Майор уголовного розыска Бунчук Тарас Антонович. И даже номер удостоверения стоял. По журналу он действительно приходил к Надежде Ямской по служебным делам и не один раз, а шесть. Это Вика видела его лишь трижды.

Сухинин перезвонил в управление. Несмотря на позднее время, Рыжиков своего секретарского поста не покидал. Он знал характер Биндюжника: если тот вцепился в кость, то не угомонится, пока не разгрызет.

— Скажи мне, Семен, ты что-нибудь слышал о майоре Бунчуке? Работал в угро, но не в управлении.

— Да, Никита Андреич. В райотделе Дзержинского района. Погорел на взятках пять лет назад, когда пришла новая метла. Мужик толковый, с наградами. Пожалели. Даже выдали лицензию на частный сыск, но без права ношения оружия. Его ребята уважали, и, как я слышал, они ему до сих пор оказывают негласные услуги. Теперь он официально работает за деньги.

— Мне нужны его координаты.

— В базе их уже нет. Придется ждать утра, когда кадровики появятся на работе. И еще. «Мерседес» Надежды нашли. Стоит в боксе на Никольской. Он оборудован датчиком GPS. Но в угон его никто не объявлял. Придется вычислять хозяина бокса. От подполковника Горбаша новостей нет.

— Ладно, Сема, иди домой. На сегодня отбой.

— Собрать людей на летучку?

— Нет. Каждый отрабатывает свое звено. Застольная болтовня никому не нужна. Связь в наше время не проблема.

Вниз спустился Слон с ключом от ячейки.

— Если перчатки, вымазанные кремом, до чего-то касались, то только до исчезнувшей сумочки. А там, Никита, три тысячи долларов.

— Оказывается, даже ты, Эдик, можешь быть бестолковым. Зачем лезть в шкафчик за деньгами, если потом сумку все равно украли. У меня другая мысль. Пошли на улицу, из клуба мы все уже выжали, что могли.

Сухинин взял под руку великана, которому он едва доставал до плеча, и пошел по улице, считая шаги. На цифре пятьдесят он остановился.

— Вот здесь, Эдик, убийца ждал свою жертву в «жигуленке».

— Почему так далеко?

— Объясняю бестолковым. Для хорошего удара нужен разгон. А «шестерка» не джип. Теперь представим себе картину. Убийца должен вырулить на дорогу, разогнаться, прицелиться и сбить цель. Оставайся здесь и засеки по секундной стрелке, сколько времени мне понадобится, чтобы перейти от клуба на другую сторону узкой улицы…

— Можешь не бегать, тут и так понятно, что водитель «шестерки» не успеет ее зацепить.

— Мало того. Жертва тебя увидит и успеет отскочить в сторону. Как решить задачу?

— Никак. Не то место для таких игр.

— Если только мы не отвлечем внимание цели и не заставим ее вернуться в клуб. Переход. Остановка. Пауза. Возврат. До возврата дело не дошло. Надежда возилась с сумочкой и не видела летящую на нее машину.

— Ключи…

— Вот, Эдик, зачем убийца ходил в клуб. Главная задача — не дать жертве сесть в свою машину, а остаться на дороге.

— Хитро придумано.

— И крем на ручке остался.

— Идея плевая, Никита, но убийце нужен ключ от ячейки, чтобы добраться до ключей от машины. У нее или него уже был ключ от шкафчика. Дверца открыта чисто.

— Дубликат. Представим себе, что убийца и жертва были любовниками или подругами…

— Не продолжай. Загвоздка в том, что не в каждой мастерской сделают дубликат. Болванка нестандартная. Возни много, а твою работу все равно не оценят должным образом.

— Надежда ключи не заказывала, но у нас есть фотографии действующих лиц, кто мог быть замешан в деле. Муж и две его подруги. Не уверен, что я прав, но думаю, надо начинать поиски с мастерских металлоремонта, расположенных в районе дома, где жила жертва. Доверю эту работу Караванову. С сегодняшним поручением он справился на отлично.

— И все же, Никита, я думаю, что убийца был молодой ловкий парень.

— И свободно гулял по клубу?

— Губки накрасил, парик напялил и вперед. Главное, мимо охраны проскользнуть. А баб они вовсе не замечают. В «шестерке» обнаружены следы тех же кроссовок, что и у гаража ветерана. Рост, размер обуви. Я думаю, надо поискать любовника Надежды Ямской, тем более она плохо относилась к мужу.

— Ладно. Утро вечера мудренее.

* * *

Выловили всех, но результатов не добились.

«Мерседес» стоял в отстойнике, хозяин бокса признался: машину нашел во дворе у метро «Гагаринская». Ключи торчали в замке. Соблазнился. Хотел сдать барыгам, но никто не взял. Слишком редкая и яркая модель. Так и стояла без дела.

Нашли и дружка той самой девицы, у которой был обнаружен телефон Нади. Они с приятелем пили во дворе у метро, когда заметили какого-то подозрительного типа во всем черном. Тот то и дело оглядывался по сторонам, а потом бросил черный пакет в мусорный контейнер. Когда тип ушел, они проверили пакетик. В нем оказалась белая лаковая сумочка, в которой лежали ключи, косметика и документы. Денег не нашли. Оставили себе только красивый телефон и разыграли, кому он достанется. Выигравший подарил аппарат подружке. Он же женский, весь в камешках и розового цвета. Оба парня были уверены в том, что видели мужчину, который грабит богатеньких девушек, а из сумки берет только кошелек.

Сухинина больше всего настораживал тот факт, что муж погибшей не заявил о пропаже вещей и не подал заявление в милицию по угону очень дорогого «мерседеса». Похоже, его вообще ничто в жизни не беспокоило. Найденный «мерседес» был отличным поводом для знакомства с Муратом Ямским, но полковник решил не торопиться. У него еще не накопилось достаточно вопросов к мужу погибшей.

Частного сыщика Бунчука Сухинин застал дома.

Открыв дверь, хозяин очень внимательно разглядывал гостя.

— Да не ломай ты себе голову. Я полковник Сухинин из главка. Меня все менты города знают.

— Точно. И я наслышан о ваших подвигах.

— Я подвигов не совершаю, я работаю, к тому же мзду не беру.

Лицо бывшего майора побагровело:

— Ты мне не начальник, и я тебе не холуй. Учи свою жену щи варить, а ко мне не лезь. Видал я таких.

— Нормальный разговор. Договорились. И долго я здесь буду стоять?

Бунчук потоптался и пропустил полковника в квартиру. В комнате был накрыт стол: стакан, сковородка с жареной картошкой, миска с отварными сосисками, запечатанная бутылка водки.

— Выпьешь? Или на службе не пьешь?

— Только на службе и пью. Я даже во сне нахожусь при исполнении. Разливай. Есть я не буду, а стаканчик с тобой опрокину.

Хозяину ответ понравился, и он пошел на кухню за вторым стаканом. Сухинин осмотрелся. Вряд ли майор много заработал на взятках. Скудная холостяцкая квартирка. Правда, на гвоздиках висели хорошие фотоаппараты с дорогой профессиональной оптикой. Понятное дело, без качественных снимков тебя дорого не оценят.

Бунчук вернулся и тут же разлил водку.

— Будем здоровы!

Выпили, закусили.

— Чем я тебе на мозоль надавил, полковник?

— Не мне. Ты работал на Надежду Ямскую. Снимочки я твои видел.

— Да. Вот только девчонка под колеса попала, аккурат в тот день, когда деньги обещала привезти. Так я ее и не дождался.

— Колеса на нее умышленно наехали, Тарас Антоныч. Ты знаешь больше меня, вот я и приперся разложить с тобой колоду по порядку.

— Понял, — кивнул Бунчук. — Надо покумекать.

Он опять разлил водку. Пришлось Сухинину выпить. Иногда, чтобы получить мелочную информацию, приходилось крутиться как муха на патефоне, как говаривал сам полковник. И он крутился.

— Ревновала Надюшка своего муженька. Небезосновательно. Уж кажется, чего тебе надо? Жена красавица, богатая, умная. У нее своя фирма по дизайну одежды для богатеньких телок. Дела идут прекрасно. Паршивенькое, но эксклюзивное платьице стоит двадцать, а то и тридцать тысяч долларов. Так к ней очередь стоит. Один минус. Работа сжирает большую часть суток. Мурат же только гуляет. От баб отбоя нет. Я покопался в его прошлом. При регистрации брака он взял фамилию жены, а до встречи с Надей был Измаиловым. Две судимости. Первая — афера на банковской бирже. Судили за мошенничество, получил два года. Сумел выкрутиться. Имеет высшее экономическое образование. Вторая судимость по той же статье. Но опять он сумел подставить своих партнеров. Они получили по пять лет, а он три года условно. Научился дружить с хорошими адвокатами. Но они не работают бесплатно. Вышел сухим, но с пустыми карманами. Тут же переехал в Новосибирск, женился, сменил фамилию и опять подбирает себе дружков из числа менеджеров коммерческих банков. Думаю, что затеял новую аферу. Но она потребует от него много денег. Это единственный мотив, который можно ему приписать, если устранение жены его рук дело. И еще одна деталь. Я свою работу делал на совесть. Три месяца следил за Муратом, как за шаловливым младшим братишкой. Надя иногда срывалась. Горячая девчонка. Я думаю, она хотела подавать на развод. Накипело. Он, конечно, почуял, чем его гулянки кончатся. Теперь о результатах. Вдовец получил шикарную квартиру в центре, трехэтажную дачку и фирму жены, которую собирается выставить на торги.

— Уверен? — спросил Сухинин.

— У Нади есть сильная конкурентка в наших краях. Они дерутся за каждого клиента, и о дружбе между ними не может быть речи. Некая Галина Соловец. Так вот, Мурат с ней встречался несколько раз. Снимочки я сделал, но Наде передавать не стал. Я понял, что, узнав об их связи, Надя тут же с ним порвет, а я лишусь работы. Галина — дама солидная и на очарования Мурата ей начхать. У нее своих любовников хватает. И если тебя, Никита Андреич, интересует мое мнение, то идею с убийством жены, скорее всего, Мурату внушила Галина.

— Возможно, — согласился Сухинин. — Но она могла устранить конкурентку сама.

— А зачем? Соловец нужна гарантия того, что фирма Надежды достанется ей. А что, если Мурат заломит несусветную цену или продаст бизнес другому? Нет, он должен быть у нее на крючке.

— В каком смысле?

— В простом. Он убийца своей жены, а ее причастность к заговору доказать невозможно.

— Но у него стопроцентное алиби.

— Подумай сам. Должен быть какой-то свидетель, или записи, или что-то еще. Такие игроки, как Соловец, без страховки не работают. Уж она-то точно знает, какой схемой воспользовался Мурат. Она может не знать деталей, но зацепок ей хватит, чтобы держать Мурата в узде. Но это мое предположение. В действительности все может быть прозаичнее. Обычное ДТП на дороге и никаких подвохов.

— Ладно, Тарас, мне твои выводы очень помогли. Жаль, что тебе так и не заплатили.

— Если ты, Никита Андреич, посадишь Мурата, доказав его вину, то считай, что я получил свой гонорар.

— Тогда мне понадобится твоя помощь.

— С радостью. Работы все равно нет. Меньше времени на водку останется, а то так и спиться недолго.

— Тогда слушай. Мурата я пока трогать не буду. Не готов еще. Выскользнет, как уж. Меня интересует Галина Соловец. Займись ею вплотную. И дай мне ее снимочки в компании Мурата.

— Без проблем.

— А что ты скажешь о любовницах Мурата? Тут возникло подозрение, что он мог использовать одну из них.

Бунчук принес все имеющиеся у него фотографии.

— К этой женщине Надюша его не очень ревновала. — Он положил на стол снимок, где Мурат сидел за столиком ресторана рядом с приятной дамой бальзаковского возраста, держа ее за руку. — Ее зовут Фаина Матвеевна Меркулова. Пятьдесят два года. Лучший хирург-травматолог в городе. Репутация безупречная. Живет одна, дочь замужем. Познакомились случайно. Можно сказать, она ему жизнь спасла. Мурата сбила машина, она оказалась рядом и оказала первую помощь, а потом отправила его в свою больницу. Там и завязался их роман. Он первый проявил к ней интерес и через неделю после выписки с цветами пришел в ее дом. Потом ходил к ней по графику — раз в три дня.

— Значит, зачем-то она ему была нужна. Эта дама далека от его вкусов.

— Кандидатура на роль убийцы маловероятна. Фаина спасла тысячи жизней. Кстати, она начинала свою карьеру в институте судебной медицины. Такие жесткие и убежденные люди не ломаются. И из них убийцу сделать невозможно.

Бунчук положил вторую фотографию. На ней была изображена хорошенькая блондинка с милой улыбкой.

— Вот этот ангелочек вызывает больший интерес, — продолжил комментировать Бунчук. — Валерия Александровна Кмит. Двадцать пять лет. Натуральная блондинка. Парикмахерша из мужского салона красоты. Там и подцепила Мурата. И не одного его. Она работает на пару со своим дружком Анатолием Игоревичем Сенюгиным. Парню двадцать восемь. Видимо, они сошлись давно. — На стол легла фотография приятного во всех отношениях паренька с курчавыми русыми волосами. — Эти двое друг друга понимают. Три месяца назад от сердечного приступа умер немолодой банкир. Лерочка жила с ним полгода. Банкир купил ей квартиру, машину и открыл банковский счет. Одновременно Лера жила со своим любимым Толиком. Теперь она живет с Муратом и с Толиком. Ни банкир, ни Мурат о Толике ничего не знают и никогда его не видели. Лера делает деньги, а Толик подбирает ей клиентов. Они не брезгуют и клофелинчиком. Толик находит квартиру, клиента с деньгами, приводит клиента на квартиру под хорошим предлогом, а там его «сестра». Толик убегает по делу, а Лера вырубает клиента и забирает все деньги.

— Откуда такие подробности? — поинтересовался Сухинин.

— Однажды я следил за Лерочкой. В этот вечер она должна была встретиться с Муратом, но приехала по неизвестному мне адресу. Я ждал. Но из дома первым вышел Толик, сел в машину Леры, но на заднее сиденье. Лера появилась через полчаса, села за руль, и они уехали. Меня разобрало любопытство. Неужели квартиру грабанули? А через два часа приехали менты. В детали вдаваться не буду. Короче, произошла следующая история. Некий лох выиграл в казино семь тысяч долларов. Отмечал победу в баре. Тут к нему подкатил паренек и показал пару почтовых марок. Уникальных и дорогих. Попросил за них небольшую цену. Тот клюнул и купил. Тут паренек и говорит, что в принципе он может продать ему всю коллекцию оптом. И они поехали к нему домой. Там он знакомит подвыпившего лоха со своей обворожительной сестрой, а сам просит его подождать. Мол, марки в доме не хранит, опасно. Через пятнадцать минут принесет. Уходит. А красотка развлекает гостя. Почему бы не выпить? Выпили. Он отрубился, она забрала деньги — и гуд-бай. Описание преступников ничего не дало. Лера и Толик умеют пользоваться париками, гримом.

— Веселые ребятки. А какой рост у Толика? — спросил полковник.

— Средний. Метр семьдесят с копейками.

— Кроссовки носит?

— Только в них и ходит. Понимаешь, Никита Андреич, мальчишка умеет располагать к себе людей. А глаза — как у ангела. Лерочка тоже может разыграть из себя святошу. На что Мурат и клюнул. Ему шлюхи поперек горла встали. Вопрос в том, чем он мог заинтересовать Лерочку. Женатый, своих денег нет. Я сейчас подумал: а не могла ли Галина Соловец подослать Лерочку к Мурату?

— Вот это тебе и следует выяснить, Тарас.

Сухинин перебирал фотографии, и на одной из них увидел, как ему показалось, знакомое лицо. но вспомнить, где и когда он встречал эту девушку, полковник не успел. Его отвлек Бунчук:

— А если справлюсь? С твоим-то влиянием, может, меня восстановят в должности?

— Я об этом еще после первого стакана подумал, Тарас. Разливай!

6. Подмосковье

Таня не паниковала, не кричала, а пыталась разобраться, что же произошло на самом деле. Без укола, не сделанного вовремя, Алиса умереть не могла. Два с половиной часа роли не играют. В чем Таня не сомневалась, так это в убийстве, хотя признаков насильственной смерти не было. Она проверила чемоданчик с лекарствами, он был заперт, в отличие от входной двери, которая всю ночь оставалась открытой. Медсестра заглянула в сумочку покойной. Свернутые в трубочку однодолларовые купюры исчезли. Ну, это для отвода глаз. Только дурак позарится на такую мелочь. Алису убили во сне. Что ж, сама виновата. Вчерашних оскорблений ей не простили. Алиса никогда не проигрывала, но здесь нарвалась на равных себе. Так или иначе, без следствия не обойтись. Надо найти Сергея. Он знает, что делать.

* * *

После ранней игры в шахматы хозяин пожелал увидеть Лизу. Ее даже не пришлось будить. Она сидела одетой у окна и, судя по всему, спать не ложилась. Накупив целый чемодан обновок, она могла бы переодеваться каждый час, но на ней было вчерашнее вечернее платье.

— Рад, что вы уже на ногах, — сказал Сергей, входя в ее комнату. — Вас хочет видеть Геннадий Алексеевич.

— Надо же! Удостоил чести.

Хозяин встретил Лизу на ногах, без трости.

— Лизок, сегодня я прекрасно себя чувствую и решил сразу же тебя увидеть. Говорят, перед смертью все на какое-то время оживают. Зачем же упускать такой момент?

— Я думала, ты вообще обо мне не вспомнишь. В доме собрались такие телки, одна другой краше.

Гортинский обнял бывшую жену, и ей почему-то стало жалко его. Она почувствовала что-то родное и близкое, которое скоро должно уйти из этого мира. Чувство, похожее на то, когда она увидела мертвого сына. Лиза никогда не была хорошей матерью и женой. Эгоистка до мозга костей, заботилась лишь о собственном благополучии. И только потери, когда она их осознавала, вдруг давали ей пощечину, и она будто просыпалась и возвращалась в мир реальности.

— Чем живешь, Лиза? — спросил Гортинский серьезным тоном.

— Воровка в бегах. На пару дней скрылась у тебя. Но все равно найдут.

Гортинский подошел к шкатулке, стоящей на камине, достал из нее связку ключей и кинул бывшей жене:

— Квартира сто шестьдесят один, дом двадцать пять на Новом Арбате. О ней никто ничего не знает. Один мой приятель присматривает за ней. Он человек надежный и полезный. Поможет чем сможет. Там можешь отсидеться. Сколько ты должна мафии?

— Больше двухсот тысяч.

— Для тебя это бешеные деньги.

— Отдам я их или нет, все равно пришьют. Скажу честно, Гена, если бы не сбежала, то к тебе не приехала бы. За последние пять лет мне не дали ни одного выходного дня. Теперь я свободна, но эта радость ненадолго.

— Я что-нибудь придумаю, — тихо проговорил Гортинский. — А ты все еще очень красива, Лиза. И я не жалею ни об одной минуте, прожитой с тобой.

Лиза расстегнула молнию на платье, и оно, соскользнув с ее плеч, упало на пол.

— Я что-то не так делаю? — спросила она.

— Ты все делаешь так. И все еще умеешь читать мои мысли.

* * *

Секретарь появился через две минуты после ухода очередной жены из апартаментов хозяина.

— Я не один, Геннадий Алексеевич. За дверью стоит следователь прокуратуры.

— Что случилось, Сережа?

— Ночью умерла ваша четвертая жена. Алиса Ставская, по мужу леди Энсли. Причины смерти не понятны.

— Умерла в то время, когда ты находился с рыжей в ресторане?

— Время смерти пока не установлено.

— Кажется, наша комедия переходит в трагедию.

— Вы же сами предупреждали, что во всех ваших женах живет дьявол.

— Меня смущает рыжая. Кажется, ее Таней зовут. Ее не было в моем сценарии. А я не любитель подобных нежданчиков. Алиса была самой молодой и красивой из всех.

— И самой богатой. Она приехала не за вашими деньгами. Зато у нее есть свидетельство о браке.

— Ну это она здесь может им козырять, — рассмеялся Гортинский. — А я и забыл, что мы официально не разведены. Но Алиса никогда не предъявила бы этот документ в Англии. Это же двоемужество. Ее лишили бы наследства лорда Энсли, а их брак признали недействительным.

— Три брака, Геннадий Алексеевич. Мне удалось проследить жизнь Алисы.

— Тем более.

— Этим свидетельством она могла напугать лишь конкуренток. Но если бы в печати появилось сообщение о получении Алисой крупного наследства от законного мужа, то ей пришлось бы не сладко. Нет, на деньги она не рассчитывала. Она решила разогнать попрошаек, так как поняла, с какой целью они приехали, и это ее взбесило.

— Ладно, Сережа, не будем заставлять ждать следователя. Я сяду в инвалидное кресло, а ты подай мне трость и накрой ноги пледом, а потом пригласи его. Тебе присутствовать не обязательно. Лучше пригляди за нашими девушками, пока кто-нибудь еще не скопытился.

— Старший следователь по особо важным делам полковник юстиции Скобейников Андрей Ильич, — представился немолодой уже, грузный следователь.

— Как громко. Почему не министра прислали?

— На это дело меня назначил сам Сан Саныч Вершинин. Вы же хорошо знакомы с прокурором области.

— Да. Мы друзья.

— Вот он и попросил меня разобраться так, чтобы не запачкать вашей репутации. Вы один из самых уважаемых людей, известный меценат, без вас не обходится ни один прием у губернатора. А тут такой ляпсус. Вершинин лишь вскользь упомянул, что вы задумали рискованное мероприятие.

— Кто же знал, что все кончится трагедией. Отправьте труп в морг онкологического центра. Его руководитель тоже мой друг. Я должен получить исчерпывающие сведения о причинах смерти, но подшивать к делу их не обязательно.

— Причин для возбуждения уголовного дела я не вижу. Думаю, что и консул Великобритании их не найдет. Мы обязаны будем известить его о случившемся, а также направить отчет в Скотленд-Ярд. Алиса покончила жизнь самоубийством. У кровати валялся пустой пузырек от сильного снотворного. Медсестра Татьяна Крамер утверждает, что, когда ушла гулять с вашим секретарем, он был полным и стоял на тумбочке возле кровати. Смерть наступила, по мнению врача, от часа до двух ночи.

— Слишком все просто, Андрей Ильич, — покачал головой Гортинский. — Вы можете вести дело так, как вам удобно, но мне нужна правда. У Алисы не было причин кончать жизнь самоубийством. Она имела полное право на мое наследство.

Следователь почесал двойной подбородок.

— Так значит, речь идет о деньгах?

— Не для протокола. Я пригласил на свой юбилей четырех бывших жен и намекнул, что дни мои сочтены, и одна из них унаследует все мое состояние. Вот где собака зарыта.

— Это правда?

— У меня четвертая стадия рака. Такими вещами не шутят. Как только метастазы коснутся сердца, оно тут же остановится. Это может произойти сегодня, а может и через неделю. Для меня каждый день последний. Поторопитесь. Я не могу оставить наследство убийце. Что касается официальной версии, то согласуйте ее с прокурором. Вершинин опытный игрок. Тем более что речь идет о смерти иностранки. Нам международный скандал ни к чему.

— Я вас понял. Извините, что побеспокоил, вам лишнее волнение ни к чему. Отдыхайте, а я, с вашего позволения, опрошу свидетелей.

* * *

Таня бежала по коридору и, споткнувшись на ровном месте, полетела вперед — прямо в нишу, выложенную мозаикой. Хорошо, успела выставить вперед руки. Каково же было ее изумление, когда она поняла, что под мозаичным панно скрывается потайная дверь. Перелетев через порожек, Таня попала на площадку винтовой лестницы. Женщина встала, отряхнулась и огляделась по сторонам. Никто ее не видел. Она поспешила закрыть потайную дверь. Сразу же стало темно, только сверху что-то светилось. Таня поднялась по железной лестнице и вышла в сад, раскинувшийся на огромной веранде третьего этажа. Тут все выглядело как в сказке.

Где-то впереди играла музыка, Таня пошла на звук и вскоре увидела хозяина дома. Он сидел в плетеном кресле, положив ноги на стол, слушал патефон, дирижировал и пыхтел трубкой, рядом стояла плоская бутылка со знаменитым виски. Медсестра замерла на месте, не веря своим глазам.

— А, это вы, Зыбкое Изваяние, — заметил ее Гортинский.

— Я не изваяние, а человек. Почему вы не в постели?

— В гробу успею належаться. Как вы сюда попали?

— Через нишу в стене. Случайно. Упала на панно с мозаикой и провалилась на винтовую лестницу.

— Это судьба. В этом доме много секретных дверей. Но вы попали именно в ту, что предназначалась для вас. Вам нравится мой сад?

— Нет. Похож на мавзолей с бальзамированными растениями.

— Хорошая оценка, да еще высказанная вслух при умирающем.

— По-моему, вы и не собираетесь умирать. У вас румянец на щеках. Вы его, а вовсе не предсмертную бледность скрывали под гримом.

— Спасибо за комплимент. — Хозяин улыбнулся. — Давайте обсудим вашу версию. Допустим, вы правы и я притворяюсь. Но что плохого из того, что я решил собрать вместе всех своих жен. Хотелось посмотреть, что я для них значу. Я составил завещание, но не вписал туда имени наследницы. Это сделает мой секретарь Сережа.

— Дураку понятно, что он впишет в него свое имя.

— Вот! И это главное. Но я же по вашей версии здоров, значит, завещание не будет иметь никакой силы. Я просто хочу взглянуть на лица своих милых жен, которые останутся с носом. Невероятное удовольствие увидеть, как рушатся их надежды. А умри я по-настоящему, ни одна из них не пришла бы на мои похороны, кроме той, которая захапала бы все деньги.

Таня прищурила глаза и скрипнула зубами.

— Из-за вашей хохмы сегодня ночью был убит человек.

— Я сам не ожидал такого результата. — Гортинский пожал плечами.

— А самое кошмарное заключается в том, что убийство было бессмысленное, если никто ничего все равно не получит.

Гортинский рассмеялся.

— Мы всего лишь рассматриваем вашу версию происходящего, а не то, что есть на самом деле.

— Да все очень просто. Сергей вас все равно убьет и впишет свое имя в завещание.

— Не получится. Сергей Антонович Бестаев находится в федеральном розыске. К тому же при заполнении завещания должен присутствовать мой адвокат Вадим Бортник. Его подпись тоже необходима.

— Получая такие деньжищи, не жалко и адвокату долю отвалить. Я знаю, что Алиса не жалела денег на своего адвоката, когда гребла деньги лопатой от своих умерших мужей. Ваш Сережа Бестаев не так прост, как вы думаете.

— Спасибо за ценный совет. Но и я никогда не был лохом. А вы мне очень нравитесь, рыжая. Если бы я был здоров и лет на пятнадцать моложе, непременно женился бы в пятый раз. Вы стали бы лучшей моей женой, а главное, самой надежной.

— А мое мнение вас не интересует?

— Да, кстати, а каково ваше мнение на мое предложение?

— Если на коленях с букетом цветов в руках, я ответила бы «да». В будуаре Алисы всегда висел ваш портрет. Он переезжал с ней из страны в страну, а мужьям она говорила, будто это ее любимый папочка. Так вот, я на этот портрет смотрела чаще и дольше своей хозяйки. Я видела перед собой эталон мужчины. А сейчас передо мной коварное чудовище, играющее жизнями людей. Или вы думаете, смерть Алисы первая и последняя? Вы еще живы, потому что все и так знают, что вам осталось недолго радоваться белому свету.

— Один из способов самообороны, — усмехнулся Гортинский.

— Как тяжело разочаровываться в том, на кого всю жизнь молилась, — вздохнула Таня и направилась к винтовой лестнице.

* * *

Допросы носили формальный вид. Прокурор поставил перед Скобейниковым ясную задачу: «Скандала не раздувать, уголовное дело не заводить». Труп уже увезли в морг, все возможные улики забрали, включая сумочку и паспорт покойной.

Первой, к кому зашел Андрей Ильич, была Рита Дьячук. Солидная дама, работает в банке, представить ее на месте убийцы Скобейникову было непросто.

— У меня к вам есть вопросы, Маргарита Евгеньевна. А поскольку речь идет об умышленном убийстве, то вы обязаны отвечать.

— Послушайте, я понятия не имею ни о каком убийстве. Утром мне сказали, что одна из бывших жен Геннадия умерла. Я даже имени ее не помню. Видела мельком за ужином. Приятная во всех отношениях женщина.

— Секретарь мне объяснил, что все вы являетесь потенциальными наследницами очень крупного капитала. Как ни крути, но вас можно назвать конкурентками. Где вы провели эту ночь?

— Спала. А что еще можно делать ночью?

— В полночь Сергей видел вас в окне. В то время Алиса была еще жива. Дверь в ее комнату оставалась открытой. И что я должен думать? Поверить вам на слово?

— Нет. Предъявить обвинение, основываясь на доказательной базе. Я не знаю, что вам наплела Лиза, но она все врет. Она мне предлагала сделать глупость, но я отказалась.

— Что же она мне сказала, по-вашему?

— Что мы всю ночь играли с ней в карты. Но я не умею играть в карты и терпеть их не могу. Просто ей нужно алиби. Я ясно изъясняюсь? Она ушла, а я легла спать.

— Горничная выносила мусор около часу ночи. В вашей комнате горел свет.

— Я не гасила свечей. Не люблю спать в темноте, — резко ответила Рита.

— Не нервничайте. Я вас ни в чем не обвиняю. Я никого ни в чем не обвиняю, и с Лизой я еще не разговаривал. Даже не видел ее. Ее комната дальше по коридору, и вы первая, с кем я встретился.

— Я вам все сказала, и добавить мне нечего.

— Хорошо. Остановимся пока на этом. Дальше видно будет. Но вы же понимаете, что одна из претенденток умерла, вторую посадят в тюрьму за убийство и останутся только двое. А это уже лотерея или еще одно убийство. Может, мне подождать и арестовать единственную наследницу? Тогда уж ей не отвертеться.

Следующий визит Скобейников нанес Лизе.

— Полковник Скобейников. Следователь. Извините за вторжение. Я опрашиваю всех. Как мне стало известно, всю ночь вы играли в карты с Маргаритой Дьячук?

— Какая чушь! Она не умеет играть в карты. Я всем предлагала, но никто не согласился. Просто не хотелось сразу ложиться спать после скандала. Плохой осадок остался, а я натура чувствительная.

— О каком скандале идет речь?

— О том, который устроила убитая в гостиной. Она всех смешала с дерьмом и заявила, что только она имеет право на наследство. Вот и поплатилась за свою заносчивость.

— Скажите, Елизавета Ивановна, а с чего вы взяли, что Алису убили?

— А разве это не понятно? Каждой из приехавших сюда баб позарез нужны деньги. Одна объявляет о своих правах на наследство. И она имеет эти права. А потом ни с того ни с сего берет ведро таблеток и кончает жизнь самоубийством? Вы только дурочку из меня не делайте. Честно говоря, я бы лично этой стерве свернула шею. Но один человек с такой задачей не справится. Как вы себе представляете, чтобы я одна заставила Алису выпить три десятка таблеток? Она моложе и сильнее меня. Один человек должен ее держать, второй запихивать в глотку таблетки, а потом еще час держать ее, чтобы они подействовали. На это нужно много сил и времени. Так что, если вы подозреваете меня, то ищите мне партнера. Ну а когда созреете до обстоятельного разговора, то милости прошу. Самой любопытно.

С Фаиной у Скобейникова разговор не получился. Она была предельно краткой.

— Я видела собравшихся за столом и сразу поняла, что любая кобра тебя цапнет, если начнешь качать свои права. Одна дура полезла в бутылку, результат вам известен. Я в скандале не участвовала, так как знала свои плюсы. У меня дочь от Геннадия, его единственный ребенок и наследница. Зачем же мне лезть на рожон и напрашиваться на неприятности.

— Геннадий Алексеевич знает о дочери?

— Конечно. Вчера мы обсуждали с ним ее будущее. Мне плевать на этих гадюк. Я даже испытываю к ним сочувствие. Пусть грызутся. Мое дело — сторона. Так что покушаться на чью-либо жизнь у меня нет причин. Я врач. Мое дело спасать людям жизни, а не губить их.

— Извините за беспокойство, Фаина Матвеевна. Я всего лишь исполняю обычный следственный ритуал и не хотел обидеть вас недоверием.

Полковник вышел в коридор и столкнулся с медсестрой, выходящей из чужой комнаты.

— Сменили жилье? Понимаю. В комнате, где умер близкий человек, жить не очень приятно.

— Нет. Я осталась там, где жила. Это комната секретаря. Хотела с ним поговорить, но не застала на месте.

— Скажите, Таня, вы до сих пор считаете, что Алиса покончила жизнь самоубийством?

— У меня нет причин думать иначе. Вы заглядывали под ее подушку?

— Вы имеете в виду револьвер?

— Алиса с ним не расставалась. Она была прекрасным стрелком, с отличной реакцией. Такую женщину трудно застать врасплох.

— Да, аргумент убедительный. Но если вы измените свое мнение, дайте мне знать.

Таня ушла в свою комнату и стала снимать белье с постели убитой. Покойники ее никогда не пугали, она боялась живых. «Кто же следующий?» — думала она. И чем больше думала, тем страшнее ей становилось. Следующая очередь Геннадия Гортинского. Эта мысль стала для медсестры навязчивой идеей.

* * *

Сергей стоял у окна одной из потайных комнат и смотрел вниз. Он очень не хотел сталкиваться со следователем и ждал, когда тот уедет. Наконец у калитки появилась грузная фигура с курчавой головой. Скобейников сел в черную служебную машину и уехал.

Со стороны могло показаться, что Сергей вышел в коридор из стены. На самом деле за скрытой панелью находилась дверь, которая тут же захлопнулась. Секретарь направился в комнату Тани и застал ее сидящей на стуле со стаканом виски в одной руке и сигаретой в другой.

— Ты прямо как ангел, сваливаешься с неба, когда тебя не ждут, — процедила она сквозь зубы.

— Жаль, что ты меня не ждешь. А я так надеялся.

— Я сделала большую глупость, что ушла вчера с тобой. Этот сумасшедший миллионер решил посмеяться над своими женами. И посмеялся.

— Не уверен. Во всяком случае, он ничего не мог видеть. Перед уходом я запер балконную дверь и входную. Выйти он не мог.

— А я его ни в чем не обвиняю. Тебя вполне достаточно для осуществления черных замыслов. Ты преследуешь свои цели и знаешь, что тебя никто не заподозрит.

— Советую тебе покопаться в библиотеке хозяина. Там очень много интересных книг. Например, пьесы Бена Джонсона.

— Не заговаривай мне зубы, Сергей. Убийство Алисы твоих рук дело. Я спала в машине не меньше двух часов. А где был ты?

— Рядом.

— Я бы сказала — неподалеку, в доме.

— Думаю, тебе лучше не лезть в эту кухню. Это небезопасно. Забудь на пару дней все, о чем ты лишь догадываешься. Наверняка ты ничего знать не можешь.

— Я уже оказала тебе одну услугу: не сказала никому о том, что ты убил Алису. Этого мало?

— Голословное обвинение. К тому же необоснованное.

— Только тебе я рассказала о снотворном на ее столике. А утром склянку нашли пустой. Но убил ты ее своим лекарством. В Алисином пузырьке лежали пустышки из обычного мела. В последнее время она слишком много пила снотворного, и я подменила таблетки. Она не могла отравиться мелом, но ты же об этом не знал.

Лицо Сергея побагровело:

— Да. Такой факт может служить доказательством убийства. Но почему я? Среди нас есть опытный врач. Фаина тебе не подходит?

— Нет. Я нашла в твоем кармане рулон однодолларовых купюр. Правда, он изрядно похудел, и резинки на нем не было. Эти деньги лежали в сумочке Алисы.

Сергей немного помолчал:

— Теперь ты обо всем хочешь рассказать следователю?

— Расскажу, если ты не выполнишь моих условий.

Сергей вопросительно поднял бровь.

— Ты немедленно выходишь из игры и уезжаешь. Я знаю, что ты уже задумал следующее убийство. Остановись, тогда я промолчу.

Секретарь схватил Таню за руку и швырнул на кровать.

— Заткнись, рыжая! Ты влезла в это дерьмо уже по уши. Хочешь пойти следом за хозяйкой? В морге не очень весело. Ты будешь молчать. Тут все желали смерти Алисы. Я меньше всех. Твои доказательства полная чушь. Сиди в комнате и не рыпайся. Я всем скажу, что ты приболела, если о тебе вообще кто-нибудь вспомнит.

— Ты все продумал.

— Это моя работа и моя роль. Будешь мешаться под ногами — раздавлю, как лягушонка. Хочешь жить, набери в рот воды.

— И что я получу взамен? Ты поделишься со мной наследством?

— Я не даю глупых обещаний.

— Тогда пообещай мне не убивать Гортинского. Я это требую. Я знаю, что ты хочешь убить его. Ведь так?

— Только не вздумай повторить эту ахинею в другом месте.

— Я найду способ предупредить его. Какой же я была дурой.

Сергей прижал ее к кровати и поцеловал. Вырваться из его крепких объятий Таня не смогла. Вот так он и с Алисой справился.

— Я делал вещи и поглупее, — сказал Сергей и вышел за дверь.

Таня услышала, как щелкнул замок, бросилась к двери, но поняла, что выйти из комнаты не сможет. И о ней действительно никто не вспомнит. Хорошо еще, что живой оставил.

Упав на кровать, она расплакалась.

7. Тула

Когда нужно, оперативные службы работали активно и достаточно эффективно. Особенно если за результаты обещана премия, не облагаемая налогами. На данный момент положение складывалось двояким: объявленный в розыск субъект не найден, но было определено направление его движения и соответственно координаты поисков.

Василий Дмитриевич Карасев лично приехал в Тулу для важной встречи с заместителем начальника управления. Они хорошо друг друга знали по прошлым делам и поддерживали деловые взаимовыгодные отношения.

Встреча состоялась в отдельном кабинете дорогого ресторана, куда полковник пришел в штатском. Пожали друг другу руки, сели за хорошо накрытый стол, выпили по рюмке коньяка и занялись делом.

— Ты не зря меня гонял сюда, Павел Трофимыч? — спросил Карасев.

— Я по пустякам деловых людей от работы не отвлекаю.

Полковник открыл портфель и достал отпечатанную на черно-белом принтере фотографию Лизы, здесь же было дано описание ее внешности, возраст и имя.

— Это же твоя заява? — спросил Павел Трофимович?

— Да. Именно эту бабу я ищу.

— Она в Москве. Других вариантов быть не может.

Карась закурил и откинулся на спинку стула.

— Выкладывай все, что знаешь.

— У меня был один зам, Скороходов Вячеслав. Тот еще проходимец, но дружил с высокопоставленными чиновниками, и я его не трогал. Несколько дней назад он позвонил из дома дежурному и попросил переслать ему факсом копию твоей заявы. С чего бы вдруг? Копия у него и на работе есть. На следующий день парень не вышел на работу и через день тоже не вышел. Телефон не отвечает, ни домашний, ни мобильный. Я послал к нему своих ребят. Он живет в пригороде, недалеко от московской трассы. Самого его не нашли, машины на месте не оказалось. А все окна в доме открыты. Ребятам показалось это странным. Опер не живет нараспашку. Они залезли в кухонное окно. На столе, на одной из рюмок нашли отпечатки женских пальчиков, в базе данных их нет. В доме была стрельба. И стрелял хозяин. Стены и перила разбиты картечью.

— Не тяни кота за хвост! — вспылил Карась. — Она жива? И где гарантии, что это была Елизавета?

Полковник достал из портфеля сережку с огромным изумрудом, вложенную в целлофановый пакетик, и положил находку на стол.

— Валялась на полу. Девчонка сумела оказать достойное сопротивление. Она жива. В половине четвертого утра машину Скороходова видели на посту ГИБДД. Ехала в Тулу. Потом мы ее нашли на привокзальной площади. По всей вероятности, твоя баба села в электричку до Москвы.

— А почему не в другую сторону?

— Дальше Тулы электрички не ходят. А потом, зачем ей возвращаться на юг, если она приехала из Крыма? На объездной дороге в кювете мы нашли «лексус» с украинскими номерами. В нем обнаружены те же отпечатки пальцев, что мы нашли на рюмке и в «фольксвагене» Скороходова. Вероятнее всего, Лиза заснула за рулем. Думаю, Скороходов подобрал ее на дороге, возможно, узнал, вот потому и затребовал факс из управления, но решил поиграть с бабой в кошки-мышки и доигрался. Впрочем, туда ему и дорога.

Карась покрутил сережку в руках:

— Теперь сомнений нет, это она. Что с твоим хмырем?

— Она его убила. Труп нашли в колодце на участке.

— Слушай меня, Павел Трофимыч. Против Лизы никаких дел не заводи. Я должен найти ее живой и здоровой и без хвостов за спиной. Это мое дело, как с ней поступить.

— Понятно. Да у меня уже все организовано. Подполковник-то маньяком оказался. Так что я твоей Лизе только благодарен. Она его каким-то образом кинула на ножи сенокосилки. Лезвия все в крови. Потом оттащила к колодцу — кровавый след на траве остался, и скинула в него. Мы выловили труп — не тот. Выловили второй — опять не Скороходов. В итоге из колодца выудили семь трупов. Сам Скороходов и шесть женщин, в том числе четырнадцатилетняя девочка. Два месяца назад пропала, не вернулась из школы. Личности всех установлены. Он кидал в колодец не только трупы, но и вещи женщин, а там сумки и документы. Одна утопленница оказалась женой тульского авторитета. Он вышел из заключения месяц назад и до сих пор считает, будто его благоверная сбежала. Я думаю повесить на него убийство Скороходова. Расскажи ему правду, он бы точно подполковника пришил. Пусть ответит за того, кто его работу выполнил. Не так обидно будет на зону возвращаться. Хлопотный мужик, как бельмо на глазу. Пусть лучше сидит. Алиби у него нет, уже проверял. Беспроигрышный вариант.

— Ты, Павел Трофимыч, не зря сидишь на своем месте. Мозги у тебя правильно работают. Одного я понять не могу, почему Лиза рванула в Москву. Там же Дед Хасан делами заправляет.

— Он в курсе? — усмехнулся полковник.

— Не дай бог. Я сам должен довести дело до конца.

— Могу дать тебе одну подсказку, Василь Дмитрич. Я навел кое-какие справки о Лизе. Сто лет назад она была замужем, сейчас ее бывший — один из крупнейших олигархов. Геннадий Алексеевич Гортинский. Но место его проживания неизвестно. В справочной МВД таких данных нет. Они прожили вместе пять лет, с восемьдесят третьего года по восемьдесят восьмой. Прошло двадцать два года. Концов уже не найдешь, но больше ее ничто с Москвой не связывает.

— Зачем она ему нужна?

— Он известный меценат, жертвует деньги на культуру. Если к нему обратится бывшая жена за помощью, то почему бы не пойти ей навстречу. Судя по фотографии, Лиза интересная женщина.

— Просить и побираться Лиза не умеет. Все, что она может сделать, — это кинуть его. А ведь это идея. Почему бы не кинуть олигарха, когда тебя прижали к стенке. В ее положении на все пойдешь, лишь бы добиться своей цели. Ладно, Паша, я тебя не обижу, а теперь давай ужинать, проголодался.

8. Подмосковье

Следователь приехал без предупреждения, тихо, ни с кем не стал разговаривать, а попросил секретаря сразу же проводить его к хозяину. Хорошо, что тот не танцевал в этот момент, а завтракал, лежа в постели.

Бестаев, докладывая хозяину о появлении сыщика, был очень взволнован.

— Не дергайся, Сережа. Все идет так, как задумано. Зови полковника и напомни, как его зовут.

— Андрей Ильич Скобейников.

— Прозорливый мужик! Одна беда — никакой самостоятельности. Все они служат не закону, а своему начальству. Но пока так устроен мир, мы можем дышать свободно.

Секретарь пригласил Скобейникова, поставил ему стул возле кровати, а сам вышел.

— Какие новости, Андрей Ильич? — поинтересовался Гортинский.

— Очень странные. Охрана вашего городка выловила подозрительного типа. Они его сдали нам, потому что нашли у него оружие, к тому же он не говорит по-русски. Мы выяснили, что зовут этого типа Николас Дэлмер. Он гражданин Великобритании. Получил трехдневную туристическую визу. Она уже просрочена. Плел всякую чушь о том, что заблудился. Ну, вы же знаете Вершинина. Он мгновенно сориентировался. Показал ему фотографии трупа Алисы и обвинил Дэлмера в убийстве. Этот тип ни черта не знает наших законов и тут же намочил в штаны. В итоге дал признательные показания. Написал целый роман аж на трех страницах.

— Оригинал у вас?

Скобейников вынул из кармана сложенные листы и передал хозяину. Гортинский, бегло читающий по-английски, просмотрел бумаги.

— Этот Ник утверждает, будто его нанял адвокат Алисы с целью ее убить, чтобы наследство мужа лорда Энсли перешло в руки его первой жены. Дэлмер согласился и поехал в Россию, но не для того, чтобы убить Алису, а чтобы предупредить ее о заговоре, затеянном адвокатом и первой женой Энсли. Он уверяет, что верой и правдой служит Алисе уже двенадцать лет. Вполне убедительное объяснение. Этот документ мне пригодится. Отдайте его секретарю, пусть он сделает для меня пару копий.

— Хорошо. Без проблем.

— Как решил Сан Саныч поступить с этим горе-путешественником?

— Судить по нашим законам. Незаконное ношение огнестрельного оружия, да еще на территории другого государства, проникновение в частные владения, несоблюдение визового режима, сюда же можно приплюсовать сопротивление властям при задержании. Во всяком случае, дело можно довести до суда, а потом по запросу Скотленд-Ярда экстрадировать его в Англию, но не раньше, чем через полгода. Нам так будет проще составить отчет о безвременной кончине Алисы. А там пусть англичане разбираются, кто прав, а кто виноват.

— Я всегда знал, что Вершинин не зря занимает свой пост. Он вынес единственно правильное решение.

— Я так ему и передам.

— Что показало вскрытие Алисы?

— Она умерла от яда. Ей сделали укол. Действие яда зависит от организма человека. Алиса могла прожить час, а могла и четыре часа. Но учитывая ее болезнь и снотворное в крови, она протянула недолго. Тот, кто делал укол, рассчитывал, что она умрет утром в присутствии медсестры. Смерть наступила около четырех часов утра. Значит, укол был сделан раньше. Точное время мы установить не можем. Профессор Гаврилович считает, что укол делал человек, хорошо разбирающийся в медицине и знающий толк в препаратах. Таких у нас двое. Это экономка Алисы Таня и доктор Фаина Меркулова. Если говорить о мотиве, то экономка ничего не выиграла от смерти своей хозяйки. Наоборот. Она потеряла работу. А по сути говоря, у нее даже дома своего нет. Что касается Фаины, то я не думаю, что заслуженный врач России готов умерщвлять людей. К тому же, если я не ошибаюсь, у нее с Алисой были равные права на наследство. У Фаины от вас дочь. Это правда?

— Абсолютная правда, и кандидатуру Фаины я даже не хочу рассматривать. Что касается Тани, то это смешно. У женщины обострено чувство справедливости. Надо искать третью кандидатуру на роль убийцы. Неторопливо, но настойчиво. Официальный подозреваемый у вас уже есть. Для отчета Скотленд-Ярду он сгодится.

После ухода следователя Гортинский вызвал секретаря.

— Позови-ка мне Риту. А то как-то несправедливо, что она еще не принята мной.

Рита пришла с подарком, но нес его Сергей. Это были каминные часы из черненого серебра с перламутровым циферблатом, в центре — прекрасная копия великого Бернини «Аполлон и Дафна». Бестаев едва удерживал тяжелый предмет в руках.

— Шедевр! — восхитился именинник. — Девятнадцатый век. Твоей щедрости нет предела, Рита!

— В отличие от остальных я приехала на день рождения, а не на похороны. Поздравляю тебя, мой милый. Дело не в годах. Для меня ты всегда самый молодой и красивый.

— О тебе и говорить не приходится. Ты все еще не утратила своей обворожительности. Поставь часы на камин, Сережа, и можешь быть свободным. Мне есть что обсудить с женой.

Сергей выполнил поручение и удалился.

Этажом ниже запертая на все замки, словно в клетке, маялась Таня. В какой-то момент она услышала знакомый звук и, подбежав к стене, открыла картину-дверь. Вверх поднимался кухонный лифт. Когда он поравнялся с ее комнатой, Таня нажала кнопку «стоп». Лифт остановился. На полке стоял знакомый поднос с виски, двумя стаканами и оливками. Таня сняла поднос и, приложив немало усилий, втиснулась в кабину лифта. Согнувшись в три погибели, медсестра поставила поднос на колени и нажала на кнопку «Пуск». Лифт тронулся. Когда он остановился, Таня не шелохнулась. Она услышала за дверцей женский голос и не решилась выйти.

По прибытии лифта в кабинете хозяина раздался короткий звоночек. Гортинский подошел к стене, потянул на себя картину и увидел… скрюченную женщину с подносом на коленях. Он оглянулся. Рита прохаживалась по комнате, разглядывая библиотеку. Гортинский поднес указательный палец к губам. Мол, сиди тихо, взял у Тани поднос и закрыл дверцу.

Разговора Таня не слышала, сколько прошло времени не знала, так как сидела в полной темноте. Но то, что у нее затекли ноги, спина и шея, она ощущала очень хорошо. Напряжение росло, как у сжатой пружины, которой требовалось распрямиться.

Наконец дверца открылась, и хозяин помог девушке выбраться на свободу.

— Вот что значит молодость и целеустремленность, — рассмеялся Гортинский. — Зачем вас понесло в кухонный лифт?

— За тем, что Сергей Бестаев запер меня в комнате и велел превратиться в мышь, иначе грозился оторвать мне голову.

— Бог мой, какие страсти-мордасти. Соскучились в одиночестве?

— Нет, я не скучала. У вас большая библиотека. Особенно мне понравилась комедия Бена Джонсона «Вольпоне, или Хитрый лис». Сюжет у него украли? Вольпоне с помощью своего секретаря разнес весть по всему городу, будто он умер. Хотел подшутить над родственниками, а потом внезапно ожил. Правда, финал у комедии печальный. Вольпоне и его секретарь угодили в тюрьму.

— Мне тюрьма не грозит. Почему вы пришли без подарка? У меня сегодня юбилей. Или вы решили подарить себя? Я не откажусь. Вы чертовски обаятельны, а ваши ножки из-под задранной юбки в лифте меня очень впечатлили.

— Я пришла подарить вам жизнь. Не знаю, сколько вы проживете, но я хочу, чтобы вы умерли естественной смертью, а не от рук убийцы. И сделает он это сегодня. В день вашего юбилея.

— И вы знаете имя убийцы?

— Да. Это ваш секретарь Сергей Бестаев. Это он убил Алису, пока я спала в машине. Он пригласил меня в ресторан для алиби и, вероятно, подсыпал снотворного в шампанское.

— А почему вы о своих подозрениях не рассказали следователю?

— Мне нужны были доказательства, и я их нашла. Во-первых, в комнате Сергея в тумбочке лежит упаковка одноразовых шприцев. Во-вторых, в кармане брюк я нашла свернутые в трубочку однодолларовые купюры. Точно такие же пропали из сумочки Алисы.

— И вы обо всем этом рассказали Сергею прямо в лоб?

— Да. И он обещал меня не трогать, если я буду молчать. И наконец, третье, самое главное, о чем я ему не сказала. Я нашла у него паспорт с его фотографией на имя Зиновия Марковича Гельфанда. Вот это имя он и впишет в завещание. А Сергей Бестаев бесследно исчезнет.

— Гельфанд — это тот парень, который должен был стать моим секретарем. Но вместо него приехал Сережа.

— Значит, Гельфанда никто уже никогда не найдет.

— Надо быть идиотом, чтобы стащить кучку долларов из сумочки жертвы.

— Ну почему же. Он хотел представить картину как банальное ограбление. Просто деньги надо было спустить в унитаз.

— Вы сделали для меня любопытное открытие, Танюша. Но на кой черт вам нужно спасать мою шкуру?

— Вы же обещали жениться на мне, — Таня улыбнулась. — А если серьезно… вы не думаете, что у человека может быть душа, совесть и что-то более ценное, чем деньги?

— Понятно, — кивнул Гортинский. — Как говорят цензоры: «Кто-то должен зачитывать мораль». Только не в моем доме и не в нашем окружении. Здесь нет и никогда не было никакой морали. Я всю жизнь пытался ее найти, но даже на ее след не наткнулся. В итоге смирился с тем, что можно найти свое обаяние и в пороке. Даже если он до отвратительности мерзок. И кто вы такая, чтобы всех судить? Как выкрикнул в отчаянии Чацкий: «А судьи кто?»

— Еще существуют чувства, — Таня покраснела.

— Любовь, например. — Гортинский подошел к зеркалу и начал критически себя осматривать.

— У вас даже слово «любовь» звучит как месть. Если бы люди верили в любовь, то вся жизнь выглядела бы по-другому.

— Я не во что не верю. В тот час, когда господь меня покарает, я уверую в него по-настоящему.

— Это богохульство.

— У вас мозгов меньше, чем у бабочки. Как все просто! Помолился, причастился и грехи твои прощены. Опять господь приласкал нас. Разве это справедливо? Только перед лицом ужаса душа и очищается! Как сказал великий Эйнштейн: «Две вещи действительно бесконечны: Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, на счет Вселенной я не уверен». Вы даже собственную шею спасти не можете. Вместо того чтобы рассказать все следователю, вы посчитали безнравственным признаться в своих подозрениях представителю закона, а обрушились на убийцу, выложив ему все подробности с уликами.

— Он же не знает, что я здесь. Он думает, что я сижу взаперти. Но разве я могла сидеть на месте, когда другому человеку грозит смерть.

— Это и есть история человечества. Одни сидят и наблюдают, как убивают других. Вспомните гладиаторские бои в Колизее. Вы думаете, за тысячу лет что-то изменилось? Кто вы такая, чтобы пытаться переписать историю. У вас нет причин помогать мне. Вам не приходило в голову, что ваша доброта выглядит плевком в лицо убийце и подталкивает его к новым злодеяниям.

— Иногда приходится идти на риск.

— Глупости! — Гортинский походил по комнате и остановился у подаренных ему часов. — Апокалипсис неизбежен. Всевышний нас предупредил: либо ты живи во благо, либо умри. Когда зло победит, миру настанет конец. Мы уже стоим на краю пропасти. И умру не только я, а все, просто я буду первым. Вот прямой намек на то, что мое время истекло, — Гортинский указал на каминные часы. — Люди не умеют ценить время. Даже здесь они выбирают, где побольше, а не где получше. Молятся, чтобы прожить сотню унылых лет. И кричат о несправедливости, если проживут пятьдесят. Количеству — да, качеству — нет. Мой городок, в котором я живу, прекрасен и обаятелен. Москва огромна и пугающа. Кому она нужна? Всем! Бывают хорошие времена, а бывают плохие. Не все ли равно часам, какое время отмерять? Нет, мы пытаемся остановить время, когда нам хорошо, и растягиваем удовольствие, будто дегустируем чудное вино. Но когда нам плохо, мы начинаем спешить, словно на пожар. Мелкий люд — лопухи. Глотают время, как пельмени. Сто лет и тысяча кастрюль вареных пельменей и сосисок. Им этого хватает. — Гортинский подошел к Тане и взял ее за руку. — Если я вам скажу, что сегодняшний день моей жизни окажется полнее и счастливее десятка лет всех олухов со всего света, вы поймете, о чем я говорю?

Таня отрицательно покачала головой.

— Ладно. Это не важно, бабочка-попрыгунья. А теперь садитесь в лифт и возвращайтесь в свою клетку. Сегодня Бестаев вас не тронет. Я распоряжусь, чтобы он посадил вас рядом со мной за столом. Сегодняшний день может многое решить.

— Вы уверены, что с вами ничего не случится?

— Абсолютно уверен. Увидимся за праздничным столом. И поцелуйте меня на прощание.

Таня смутилась, помедлила, а потом едва коснулась губ Гортинского.

— Меня так не целовали со школьного возраста, — рассмеялся он.

Таня забралась в лифт. И у нее опять задралась юбка.

— Да, ножки «голоса морали» все еще никто не оценил. До вечера, — попрощался хозяин и нажал на кнопку.

Лифт поехал вниз. А Гортинский поставил пластинку, раскурил трубку и, сев в кресло, уставился на часы. Через пять минут он встал, подошел к дорогому подарку, поднял часы над головой и со всего маху разбил их об пол.

* * *

Вечер начался очень помпезно. Приехали друзья юбиляра: прокурор Александр Александрович Вершинин, руководитель онкологического центра профессор Борис Федорович Гаврилович и адвокат хозяина Вадим Иннокентьевич Бортник. За стол пригласили и секретаря. Рядом с именинником посадили Таню, что всем показалось очень странным.

Гортинский выглядел прекрасно. Тост следовал за тостом, потом начались танцы. Юбиляр выбирал дам по старшинству. Сначала первая жена Фаина, потом вторая Рита, следом третья Лиза. Вместо четвертой, не дожившей до юбилея, должна была танцевать Таня. Она почему-то очень волновалась, и не зря. Очередь до нее не дошла. Внезапно Гортинский упал. И случилось это ровно в полночь.

Профессор тут же бросился к другу.

— Сердце еще бьется. Срочно надо вызвать скорую из моей больницы.

Праздник был испорчен. Геннадия Алексеевича увезли. Все остались за столом, кроме Тани. Она ушла в свою комнату. Мужчины ждали известий, а бывшие жены продолжали напиваться.

В два часа ночи раздался звонок. Сергей выслушал все, что ему сказали, и объявил:

— Пятнадцать минут назад Геннадий Алексеевич скончался. Царствие ему небесное.

9. Самара

Молодой участковый Кравченко не переставал удивлять опытного городского опера Матвея Тамарина. Поэтому, когда лейтенант явился к нему с докладом, Тамарин поинтересовался:

— Чем будешь удивлять, Кравченко?

— Удивлять нечем, товарищ майор. Ваше задание выполнено. Я проверил всех, кого участковый Колотозов упек в колонию, есть кандидат, достойный внимания.

— Ладно, об этом позже поговорим. Колотозова нашли?

— Да, ему лопатой голову проломили. У него на участке картошка цветет, а в одном месте «лысина». Там и нашли. Труп едва землей присыпали. Глубоко копать не стали. Не кладбище.

— Вот-вот, лейтенант. Труп Ивана Школьникова мы тоже нашли в земле. Парню в голову стреляли из его же нагана. Пуля череп не пробила и мозги наружу не вышибла, а потому и крови в салоне не обнаружили.

— Подменили револьвер?

— Быстро соображаешь. А я думал долго. Глянь-ка на дверь.

Кравченко оглянулся, но никого не увидел.

— Вот так, лейтенант. Усов, мог сказать другу Ивану: «Это не тебя там ищут?» Тот оглянулся, а он поменял оружие местами. Оба нагана сорок пятого года выпуска, самовзвод, вид хороший, не потертые, смазанные. Вот и весь расклад. В Ивана стрелял его друг Игорь Усов. Другого варианта быть не может.

— Вы его арестовали?

— Рано еще. Мамочка в отпуск уехала. Надо бы ее дождаться.

— Правильное решение, товарищ майор.

— И что я должен сделать? Вытянуться перед тобой по струнке и сказать: «Служу Советскому Союзу». Тебя как зовут-то?

— Георгием.

— Жорой, значит.

— Да нет, ребята зовут меня Гошей.

— Ну, выкладывай, Гоша, что ты по колонии накопал?

— Алкоголик из деревни Сонино. Посадили за кражу, влепили пять лет. Я читал дело. Думаю, Колотозов ошибся. Вряд ли этот мужик виноват. В ту ночь напился в стельку. До дома не дошел, упал у калитки. Какой из него грабитель? Жену бил, это правда. От нее у Колотозова два десятка заявлений. Надоел. Вот и убрали с глаз долой. Как мужика посадили, так его жена тут же с ним развелась и вышла замуж за другого. Похоже, она давно изменяла мужу, но избавиться от него не могла.

— И что, он вышел?

— Нет, товарищ майор. Дружок его вышел за три дня до налета на инкассаторскую машину, а прибыл в Тверь по месту жительства только через неделю.

— Натянутое предположение. Хлипкое.

— Если бы не один важный факт. Друга алкаша зовут Николай Дьячук, и он родной брат Маргариты Дьячук, главбуха банка, по «телеге» которой Седлака отстранили от дела. А Игорь Усов, убивший, предположительно, Ивана Школьникова, — племянник Николая. Все это звенья одной цепочки. Я думаю, что Николай пришил участкового. Бандит со стажем. Четыре ходки за спиной. К тому же алкаш из деревни его однажды спас от ножа в зоне.

— Да, Гоша… — только и смог произнести Тамарин. — Я бы попросил тебя остаться в городе. С твоим начальством мы уже вопрос решили. Надо бы понаблюдать за Усовым. Парень уже дважды заходил в кооперативный гараж, владелец которого умер. Суд санкцию на обыск не дал. А без санкции мы не работаем. И что любопытно, после посещения гаража Игорь купил себе мотоцикл. Его невеста их любит.

— Но парень вам скажет, что всю жизнь копил на мотоцикл.

— Не сходится, Гоша. Он ездил за покупкой в Курган, где есть магазин фирмы «Харли Дэвидсон». Мы получили копию счета. Тачка парню обошлась в семьдесят тысяч долларов. Расплачивался ветхими купюрами. Рублями, да еще по невыгодному курсу. Мог бы купить валюту, но в банк не пошел. К тому же человек не может иметь при себе только ветхие деньги, если он их не коллекционирует. Ты понял?

Гоша кивнул и на несколько минут о чем-то задумался. Потом улыбнулся:

— Санкцию на обыск я вам дать, конечно, не могу, но могу зайти к соседу по гаражу с какой-нибудь мелочной просьбой.

— Ты это о чем? — Тамарин непонимающе смотрел на лейтенанта.

— Гараж чужой. Значит, соседей Усов не знает. Надо попросить хозяина соседнего бокса дать нам на несколько дней ключи от его гаража. Милиции он не откажет. Для дела же. А роль соседа я возьму на себя, даже ворота нараспашку открою и капот машины подниму. Игорь придет, тут я к нему и зайду. По-соседски. Мол, дай друг, ключ на двадцать два. Вот и осмотрюсь без всяких санкций.

— Слушай, Кравченко, нам надо поменяться с тобой местами. Я пойду в участковые, а ты сядешь на мой жесткий, но начальственный стул.

— Спасибо, товарищ майор. Я ведь юридический заканчивал, но у нас в отделении нет свободных должностей. Ребята по двадцать лет отслужили. Не могу же я их подсиживать. И в город уехать не могу. Мать больная живет в деревне. Ей уход нужен.

— Ты псих, Гоша. В хорошем смысле слова, если такой смысл вообще есть. Не обиделся?

— Да меня многие так называют. Привык. Я вот о чем думаю, товарищ майор. Мы же основываемся на показаниях Усова, а если он участник преступления, верить ему нельзя. Вы сами сказали, что деньги в городе. Но кто-то их сюда привез, и не на милицейской машине. На переезде стоят камеры видеонаблюдения. Надо проверить записи. А вдруг та машина стоит в гараже. Это же удачный ход — привезти деньги сразу на место.

— В гараже вообще машины нет, Гоша.

— В других есть, — подумав, сказал лейтенант. — Надо искать человека, который на день ограбления находился в отъезде. Для такого серьезного дела машину с улицы не угоняют. Нам нужен список всех владельцев гаражей кооператива. В лесу, в том месте, где перегружались деньги, вы обратили внимание на мох? Им поросли все корни деревьев. На колесах «козлика» мха нет. Он не заезжал в то место. Его угнали для отвода глаз, а заодно Николай Дьячук отомстил участковому Колотозову за дружка из колонии, который его от верной смерти спас.

Майор Тамарин впервые чувствовал себя идиотом. О том, что дорога в лесу изобилует корнями, он знал, но о том, что корни поросли мхом, даже не думал. А ведь каждая кочка должна оставлять свой след на шинах.

— Действуй, Гоша! Сам, как тебе чутье подсказывает. Не мне тебя учить.

И лейтенант Кравченко стал действовать. Ему потребовались сутки, чтобы найти белую «десятку» со мхом на колесах. В машине были обнаружены отпечатки пальцев бывшего заключенного Николая Дьячука. Мало того, на капоте нашли следы от клейкой ленты с остатками красителя синего цвета. Аббревиатура ДПС отчетливо прослеживалась. Газик убитого участкового Колотозова в деле не участвовал.

На этом можно было бы поставить точку, но до возвращения из отпуска Маргариты Дьячук ее сына и брата трогать не стали. Она совершила большую глупость, что уехала. Останься Маргарита в городе, не позволила бы сыну швыряться деньгами и покупать мотоцикл.

Ознакомившись с материалами, даже у генерала не возникло вопросов. Однако договоренности с банком он нарушать не хотел и не мог. Пришлось открыть новое уголовное дело по убийству двух человек при невыясненных обстоятельствах.

10. Подмосковье

Похороны великого бизнесмена проходили при огромном стечении народа, приехавшего проводить в последний путь талантливого предпринимателя. Банкиры и политики, бизнесмены и чиновники, многие лица были узнаваемы, их часто показывали по телевидению, а портреты печатались в газетах. Никто из бывших жен не мог поверить в то, что Гена и вправду умер. После долгой процедуры прощания, речей и теплых слов в адрес покойного гроб с телом увезли в крематорий.

Женщин ждал лимузин с шофером. Они должны были вернуться в усадьбу и узнать последнюю волю усопшего.

Рита с Лизой ждали этого момента с надеждой, Фаина же повела себя удивительно: она решила не возвращаться в дом бывшего мужа. Подойдя к Тане, Фая заговорила тихим голосом:

— Вы меня извините, Таня. Мне кажется, вы самый порядочный человек в этой банде. Не могли бы вы одолжить мне денег на обратную дорогу до Новосибирска. Я вам перешлю, куда скажете.

— Конечно.

Таня достала из сумочки двести долларов и протянула первой жене Геннадия Алексеевича.

— Этого хватит?

— Вполне. Вы ведь тоже здесь не задержитесь?

— Завтра я повезу тело Алисы в Англию. Билет уже куплен. МИД оформляет последние бумаги. Жду не дождусь. У меня остался очень тяжелый осадок после пребывания в России. Я ехала сюда с надеждой и с большим удовольствием, а уезжаю с тоской в сердце и озлобленностью.

— Счастливого пути. Я ныряю в свой привычный омут, а вам предстоят еще одни похороны. Все мы жили какой-то надеждой, и вот за три дня мыльный пузырь лопнул. Одно я для себя уяснила. Гена был единственным мужчиной, которого я любила всю жизнь. Все остальное было миражом. Да что теперь говорить об этом.

Фаина повернулась и направилась в сторону автобусной остановки.

К Тане подошел Сергей:

— Куда это она?

— Домой. Ей ваша пьеса не понравилась. Она решила уйти с последнего акта. Я бы тоже ушла, но мне нужно собрать вещи.

— Садись в машину. Нам пора ехать.

* * *

Все собрались в кабинете Гортинского, на полу до сих пор валялись разбитые вдребезги часы.

— Я их заберу, — сказала Рита. — Черт с ним, с механизмом, но тут три килограмма чистого серебра. Кстати, а почему бы нам не пообедать и не помянуть Гену, как это принято по русскому обычаю. Есть хочется.

— Сожалею, Маргарита Евгеньевна, — ответил Сергей, — но прислуга уже распущена. В доме никого, кроме нас, нет. Продукты в холодильнике, где кухня вы знаете, если есть желание, то можете приготовить обед.

— Это же хамство. Здесь еще живут люди.

— Прислуга проработала последний месяц бесплатно, полагаясь на обещания, но хозяин так и не успел выплатить им жалованье. Они собрали вещи и уехали. Прошу рассаживаться. Приступим к делу. Среди нас присутствуют адвокат покойного Вадим Иннокентьевич Бортник, прокурор области Александр Александрович Вершинин и следователь Андрей Ильич Скобейников. Со всеми вы знакомы. Фаина Меркулова решила уехать. Ее право. Татьяну Кремер будем считать официальным представителем умершей Алисы Ставской, по мужу Энсли.

Сергей сел за стол и начал читать завещание:

— Я читаю текст, написанный рукой Геннадия Гортинского, нотариально подтвержденный и засвидетельствованный адвокатом Вадимом Бортником.

Далее шли общие шаблонные слова, и наконец Сергей дошел до последнего пункта.

«Если моя смерть наступит до того момента, как я сам назову или внесу в настоящий документ имя своего наследника, который вступит во владения всем моим имуществом и капиталом, известным мне и неизвестным, моим наследником будет признан тот человек, имя которого внесет мой личный секретарь и ближайший помощник Сергей Антонович Бестаев. Человека, имя которого внесет господин Бестаев, считать полноправным наследником, как если бы я вписал его имя собственной рукой».

Сергей сделал паузу.

— Ну, читай же! — воскликнула Рита.

— Здесь стоит мое имя. Сергей Антонович Бестаев.

Обе жены оторопели.

— А вы как думали, безмозглые бабочки! — крикнула медсестра. — Речь идет о полумиллиарде долларов. Вот так этот прохвост, находящийся в розыске, отдаст какой-то бабе вагон денег! Или вы плохо читали пьесу Бена Джонсона?

— Слишком много эмоций, Таня, — усмехнулся Сергей. Он сделал из завещания бумажный самолетик и запустил его. Тот попал прямо в руки медсестре. Она тут же развернула его. В графе «наследник» не стояло никакого имени.

— На этом, господа, моя роль закончена, — сказал секретарь с гордостью. — Я всегда довожу дело до конца, даже несмотря на то, что мне ничего не заплатили. Я, как и вы, остался с носом. Все дело в том, что покойный Гортинский не имел за душой ни гроша.

Тут встал прокурор.

— Я, к сожалению, не знал о коварной шутке, затеянной Геной. Могу лишь подтвердить слова Сергея: Гена был разорен дотла. Эта усадьба давно заложена, даже дважды, в обход законов. Дом ему не принадлежит. Да и свечи вместо люстр это не его прихоть. Дом обесточили за неуплату и отключили телефон. Местные ребята провели ему нелегально отводку от проводов, но только в подвал, и она питала лифты. Электрический свет в окнах привлек бы к себе внимание инспекторов, а он не хотел создавать скандала вокруг своего имени. Гортинский задолжал банкам больше пятидесяти миллионов долларов, и его положение было безвыходным. После того как ему удалась очередная хохма, он понял, что его срок настал, и выпил яд в день своего юбилея, возможно, прямо за праздничным столом.

— Но откуда в доме столько богатства? — удивилась Лиза.

Следователь приподнял один из стульев, где на обшивке стоял музейный штамп с инвентарным номером.

— Вся мебель казенная, — продолжил прокурор. — Гортинскому принадлежала только библиотека, которая будет конфискована. Сейчас идет реставрация имения князей Голицыных. Гена взял всю мебель из дворца на хранение, причем совершенно бесплатно. Все знали его как бескорыстного мецената и сказали ему большое спасибо. Аренда помещения под хранилище очень дорого стоит. Так что он оказал неоценимую услугу музею и реставраторам. Вскоре все, что есть в этом доме, вернется в музей.

— А как быть с убийством Алисы? — спросила Таня. — Преступник должен быть пойман и наказан. Я считаю, что ее убил Сергей. Он даже запер меня, чтобы я не разболтала о найденных уликах.

— Я уже знал, кто убил Алису, и просто боялся за тебя, потому и запер. — Сергей оставался совершенно спокойным. — Ты сама мне рассказала о долларах, найденных в моей комнате шпионским путем. Так вот, эти доллары я выиграл в шахматы у Гортинского в то утро, когда ты обнаружила труп Алисы. Обнищавший миллионер даже мелочевкой не побрезговал.

Следователь добавил:

— В крови Алисы найден тот же яд, что и в организме Гортинского.

Сергей тут же добавил гирьку на весы:

— Кстати, пригласить тебя в ресторан — идея Гортинского, а не моя инициатива.

— Но зачем ему убивать Алису? — не успокаивалась Таня.

— Алиса была сказочно богата, а он ее муж и мог получить все ее деньги, — объяснил адвокат Бортник. — Правда, Гена не знал, что раз они не были разведены, то все браки Алисы будут признаны недействительными. А значит, не будет и никакого наследства.

— Но перед уходом со мной на прогулку Сергей запер хозяина и закрыл балконную дверь. Как Гортинский смог выйти?

— Так же как вы сумели прийти к нему. С помощью кухонного лифта. Я уверен, что Алиса очень обрадовалась его появлению. Извините за подробности, но во влагалище Алисы была обнаружена сперма. Так что она чудно провела время перед смертью.

— Это в его духе, — хмыкнула Лиза. — Меня он тоже затащил в постель.

— И я бы не отказалась, — сказала Рита. — Но он не настаивал.

— Только потому, что я сидела в кабине лифта и все слышала. Он меня видел, когда забирал виски, — заявила Таня.

— Жаль. Ты не вовремя приехала, — пожала плечами Рита. — Ладно, вы как хотите, а я пошла на кухню готовить кофе.

Лиза тоже встала:

— Я с тобой.

— Так никто не хочет, чтобы его имя внесли в завещание? — рассмеялся Сергей.

— Нет, спасибо, — огрызнулась Рита. — Я не собираюсь как наследница выплачивать его долги.

Таня все еще держала завещание в своих руках.

— Могу я оставить его себе на память?

— Ради бога, — согласился Сергей. — Это всего лишь бумажка. Даже могу вписать туда твое имя.

— И с меня потребуют долги?

— Нет, — отмахнулся адвокат. — Долги могут потребовать только с заемщика, с того, кто ставил подпись под финансовыми документами. К тому же вы иностранка.

— Тогда впишите.

Сергей вписал в завещание имя Тани, а адвокат заверил его своей подписью. Прокурор тихо усмехнулся. Таня убрала завещание в сумочку.

— Мне пора собирать вещи. Я перееду в гостиницу, поближе к моргу. Рано утром мне надо забирать тело Алисы и везти его в аэропорт.

— И можете воспользоваться моей машиной, — сказал Вершинин. — Мне было очень приятно познакомиться с такой милой женщиной. Гена называл вас Зыбким Изваянием. Удачи.

— Спасибо. — Таня повернулась к Сергею: — Прости, Сережа, что я подозревала тебя. Можно сказать, ты меня спас.

— За себя я волновался не меньше. План Гортинского мне был в принципе понятен. Но я не догадывался, каким он задумал финал. Этого человека невозможно раскусить. Он слишком умен для моего понимания. Каждый день, просыпаясь, я радовался, что все еще жив.

— Жаль, что из нашего зарождающегося романа ничего не вышло, — сказала Таня с грустью.

— Кому нужно разводить нищету. Каждый по отдельности еще сможет выкарабкаться. Желаю тебе найти богатого и достойного мужа.

— Искать долго не придется, такой уже есть.

На этих словах Таня повернулась и вышла из комнаты.

Сергей вздохнул:

— Честно говоря, я женился бы на ней, если бы у нее были деньги. Я уже устал от своих афер и хакерства.

— Она будет сказочно богата, Сережа. Возможно, ты еще о ней услышишь. Мы же не знаем английских законов, а рассуждаем со своей русской колокольни, — загадочно произнес прокурор.

— Тогда, может быть, мне ее догнать?

— Нет, дорогой. Ты теперь находишься под моим личным попечительством. Я обещал своему другу Гене помочь тебе избавиться от преследования. Это и будет твоим гонораром за верную ему службу. С федерального розыска мы тебя снимем. Неизвестных трупов полно в морге. Одного из них опознаем как Сергея Бестаева, потом сделаем тебе новый паспорт. Но если ты вновь попадешься, на мою помощь не рассчитывай.

Прокурор, адвокат и следователь ушли, а Сергей отправился на кухню помогать женщинам.

11. Новосибирск

Подполковник Горбаш положил на стол список.

— Это те люди, Никита Андреич, что присутствовали в ресторане «Медуза» в день гибели Надежды Ямской. Пять мужчин вместе с Муратом Ямским. Все банковские менеджеры среднего и высшего звена. В их компании была одна женщина. Фаина Матвеевна Меркулова. Мурат пригласил ее в знак признательности. Он попал в аварию, она его вылечила. Можно сказать, из могилы вытащила. Фаина собралась уезжать на юг в отпуск, и ей устроили проводы. Ни у кого из присутствующих никакого дня рождения не было. Это отговорка для ревнивой жены Мурата. Я на всякий случай нашел адрес Меркуловой и поехал к ней. Дверь открыла ее дочь Олеся. И тут начались странности. Дочь уверяла, будто мать уехала на юг еще шестого числа. То есть за четыре дня до гулянки в ресторане. Я поспрашивал соседей. Те не видели Фаину и того больше. На работе сказали, что отпуск она взяла с первого числа. С тех пор никому на глаза не попадалась. Где же она жила все это время? И может, вовсе не она была в ресторане? Я подобрал десяток фотографий разных женщин, вложил в стопку снимки Фаины Меркуловой и Валерии Кмит и вернулся в ресторан. Результат меня удивил. Все официанты опознали Фаину и Валерию, но ни один из них не мог сказать, какая из этих женщин сидела за столом в тот вечер. Мой вопрос смутил их. Я думаю, что официанты получили определенные инструкции от кого-то, и я их застал врасплох.

— Вы показывали фотографию Галины Соловец, конкурентки Ямской?

— Да. На ее снимок никто никак не отреагировал. Меня беспокоит Меркулова. Не случилось ли с ней чего? Вы представляете, если Мурат предложил ей стать соучастницей своего преступления, а она отказалась. В чем я не сомневаюсь.

— Если он ей такое предложил, то у него другое мнение о знаменитом хирурге. Возьмите на себя, Вадим Сергеич, вокзал и аэропорты. У нас нет героев, и на машине никто к Черному морю не поедет. Значит, Фаина Меркулова оставила след либо на вокзале, либо в аэропорту.

— Обязательно проверю.

По левую руку полковника сидел майор Караванов, и Сухинин обратился к нему:

— Ну, Данила, рассказывай.

Майор положил на стол ключ от раздевалки.

— Его сделал слесарь-умелец из гаражного кооператива за пять тысяч рублей. Ключ заказывала молодая блондинка. По фотографии слесарь опознал Леру Кмит. Но история ключа не так проста. Сначала я проверил металлоремонт возле дома Ямских. Девятого числа, то есть за день до наезда, туда приходил Мурат. Его запомнили из-за скандальной натуры и необычности болванки. Приемщица сказала, что таких болванок у них нет. Парень разозлился. Она вызвала слесаря. Тот сказал, что может выточить болванку, но ключ будет готов не раньше завтрашнего дня. Мурат сказал, что ключ нужен сегодня и точка! Ему порекомендовали съездить в другую мастерскую. Они видели, как Мурат вышел и сел на переднее сиденье вишневой «мазды», за рулем сидела девушка. По нашим данным, вишневая «мазда» есть у Валерии Кмит. В следующую мастерскую Лера приехала одна. Там ей и порекомендовали гаражного мастера. Берет дорого, но делает быстро и качественно. Ключ она заказала в пять вечера, а получила в восемь. Нам известно, что ветеран ушел в гараж к покупателю в двенадцать двадцать, а первое появление Мурата в мастерской произошло в четыре часа. Так что ключ заказывали, когда старик был мертв и уже лишился своей «шестерки». Почему такая срочность с дубликатом ключа? Мурат должен был положить оригинал жене в сумочку до утра. Надя уходит на работу в восемь, а прямо с работы едет в фитнес-клуб. Другого времени у него не было.

— Картина понятна, Даня. Остается выяснить роль Толика в этой истории. По мнению Слона, парень по всем параметрам подходит на роль убийцы. Рост, размер кроссовок, женское личико, в парике и за бабу сойдет, жаден до денег. Киллер никогда не станет воровать сумочки жертв.

— А как быть с ядом? — спросил Горбаш. — Где эти сопляки могли достать редкие лекарства?

— Не знаю. Но нельзя забывать о внезапной смерти банкира, который купил Лере квартиру и машину. Паралич сердца. Тот же диагноз, что поставили ветерану на первый взгляд. Если бы не моя встреча с патологоанатомом, то восьмидесятичетырехлетнего старика и вскрывать бы не стали. А их эксперименты с клофелином! Ребятки знают толк в таблетках.

— Может, пора брать эту компашку? — спросил Караванов.

— Во всяком случае, ордер на обыск можно выбить. Оснований достаточно. Мне нужен еще день, а ты, Даня, займись ордером. Все. Работаем.

Из кабинета Сухинин поехал прямо к бывшему майору Бунчуку. Частный сыщик не носил погон и позволял себе работать, не соблюдая кодекса. Он уже ждал прихода Сухинина и подготовил нужные материалы.

— Я побывал на квартире Галины Соловец. Только не говори мне, Никита Андреич, о незаконном проникновении в частную квартиру, — начал свой рассказ Бунчук. — Я готовлю для тебя почву, а ты уже будешь решать, нужна ли тебе санкция на обыск. И вот что должен сказать. Галина причастна к убийству, но доказательств нет и не будет. Все, что я нашел в ее доме — это бизнес-план объединения ее Дома моды с фирмой Ямской «Надежда». Такие планы за день не составишь. Это огромная работа бухгалтеров и экономистов. У Галины есть все выкладки погибшей и имена поставщиков тканей. Такие материалы мог достать только Мурат из личного компьютера жены. Им осталось подписать сделку, и Галина тут же включится в работу. Ей не нужно время на раскачку и ознакомление с тонкостями работы конкурентки. Теперь уже бывшей.

— Ладно. Заказчик определен. Дальше!

— Что касается девчонки, этой Леры, то ты прав. Казачок оказался засланным. Салон, в котором Лера делает модные стрижки, принадлежит Галине Соловец. Это она пригрела в Москве двух бродяжек из Украины: Леру и Толика. И это она познакомила Леру с банкиром. Тем, который внезапно умер. Галина убила двух зайцев сразу. Дело в том, что имя умершего банкира Владимир Соловец. У Галины я нашел свидетельство о его смерти. Они были мужем и женой. Шесть лет назад развелись. Бывший муж имел долю в бизнесе Галины. Тридцать процентов. Это он финансировал свою Галочку, когда та начинала. Талантливая баба. Сумела добиться большого успеха. Вот только делиться с мужем ей было уже ни к чему, да еще конкурентка мешала. Тогда она и подсунула очаровательную хохлушку бывшему мужу. Старик потерял голову, осыпал девчонку золотом. Вот тут Лерочка должна ей ноги целовать. Скорее всего, Галина ей просто намекнула. Мол, есть и другие, более выгодные варианты. Избавься от старика, а я подберу тебе что-нибудь более качественное. Кто дал Лере яд, не знаю. Возможно, сама Галина. Соловца похоронили без вскрытия по просьбе родственников. А Галина и была главным родственником, пусть и бывшим. А главное — Лерочка оказалась в ловушке. Ей лишь подали идею, а она ее воплотила в жизнь со своим Толиком. Мелкая афера — одно дело. А статья за умышленное убийство — совсем другое. Лера и Толик стали рабами Галины. Дальше на очереди был Мурат.

Квартиру Леры я тоже осмотрел. Резиновые хирургические перчатки лежат в коробке из-под обуви на шифоньере. Там же телесного цвета крем. Кроссовки сорок второго размера с подошвой, подходящей под ту, чьи отпечатки обнаружены у гаража ветерана, — на лоджии в самодельном шкафчике, забитом пустыми банками. В лекарствах разбирайся сам. Там два ящика стола завалены пузырьками и коробками. Все, командир! Дальше твои действия.

Минуты три Сухинин думал, а улыбающийся детектив сосал беломорину с видом триумфатора.

— Дай-ка мне все свои снимки, — наконец произнес полковник.

На столе вновь оказалась стопка фотографий. Он достал одну из общей пачки.

— И что? — удивился Бунчук. — Мурат и Галина. Лишнее свидетельство об их связи. Ты же уже видел ее.

— Меня интересует третья женщина, сидящая с ними за столом.

— Понятия не имею кто она. Это важно?

— Да, Тарас. Эту женщину зовут Виктория Рубцова. Подруга Надежды по фитнес-клубу. На вид лет сорок. На снимке выглядит старше. Я думаю, что ее к Наде приставила Галина. Ей отводилась роль контролера и соглядатая. Эта серая мышка знает куда больше остальных. Я хочу, чтобы ты занялся ею вплотную. Именно ей Галина доверила посадить Мурата на крючок. Все в твоей песне складно, кроме одного. У Галины Соловец нет компромата на Мурата, а у того железное алиби. Сейчас ситуация складывается так, что Мурат может взвинтить цену на фирму «Надежда» и весь бизнес-план Галины лопнет. А мы получим дырку от бублика. Соловец не дура. Без нужного контроля она не дала бы ход делу, ошибки которого потом не исправишь. Вика — непонятное для нас звено. Разберись!

— Понял, командир. Свою промашку поправлю.

* * *

На обыск квартиры Валерии Кмит направили подполковника Горбаша и майора Караваева, они знали, где и что искать, надо было лишь выждать момент и застать хозяйку и ее дружка Толика дома. Понятых уже нашли. Этажом выше жила чета пенсионеров, и они согласились помочь милиции.

Сухинин тем временем вызвал в управление Мурата Ямского и на этот раз впервые сел в генеральское кресло, да и за подозреваемым он послал машину с офицером. Зная снобизм Мурата и его гордыню, полковник понимал, что с обычным опером Ямской начнет кривляться и валять дурака. Тут нужна твердая рука и авторитет, все то, что уважал подозреваемый.

Ямского доставили тепленьким, когда он даже не подозревал, будто его персона может заинтересовать компетентные органы. А если и подозревал, то хорошо приготовился к встрече. Но и Сухинин был не прост. Он предупредил Мурата, что их разговор будет записываться на пленку.

— Вы что же, любезный господин Ямской, не сообщили милиции о пропаже «мерседеса» своей супруги? — начал Сухинин.

— А разве он исчез? — удивился Мурат. — Надюша собиралась отогнать его в сервис. Там заедала коробка передач. Я был уверен, что она так и сделала, и ждал, когда позвонят из сервиса и доложат об устранении неисправности.

— А проверить не хотелось?

— Но тут и так все было понятно. Если бы Надя поехала в клуб на машине, то ее никто бы не сбил. Невозможно. Человек выходит из клуба и тут же садится в свою машину. Я был уверен, что она вышла на дорогу и пыталась поймать частника, но попала под колеса пьяного забулдыги. А как могло быть иначе? Наверняка у Нади была квитанция из сервиса, но в милиции мне сказали, будто ее сумочка пропала. Я не стал поднимать шума, так как грешил на гаишников. Надя всегда носит в кошельке много денег. Ясно, что в краже никто не сознается, а я все равно ничего не докажу.

«Мурат продумал все мелочи, — подумал Сухинин. — Его так просто к стенке не прижмешь. Он логичен и убедителен, даже возразить невозможно».

— Машину вашей жены нашли. Ее угнал убийца. Тот, кто умышленно сбил Надежду Ямскую. И сумочку он украл. Ее мы нашли. Есть два человека, заинтересованных в убийстве вашей жены. Вы и госпожа Соловец. Вы знаете, о ком я говорю. Кто вам звонил с телефона Надежды, когда она была уже мертва? Звонок зафиксирован в двадцать три часа пять минут. Авария произошла на двадцать минут раньше.

— Да, я помню этот звонок, телефон жены у меня высветился. Но в ресторане играл оркестр и стоял такой шум, что я ничего не слышал. Это был слабый женский голос. Я его принял за голос Нади и просто объяснил: мол, дорогая, я тебя не слышу, мы гуляем с друзьями в ресторане и поговорим дома.

— Разговор длился три минуты.

— И что из этого? Если две минуты ушло на «Алло, говори громче». Я не знаю, господин полковник, с какой печки вы собирали пыль и сделали вывод, будто мне выгодна смерть жены, но скажу вам только одно: я любил Надю, люблю и буду любить.

— Послушайте, Ямской, вы же Измайлов, дважды судимый за финансовые мошенничества. Вы наметили новую финансовую аферу. Ваша доля состоит от вложенных в дело средств. У вас их нет. Получить их можно только путем продажи фирмы жены ее конкурентке Галине Соловец. Или вы будете отрицать знакомство с этой дамой?

— Нет, не буду. Не помню, кто нас познакомил. Я понятия не имел о том, что милая обаятельная женщина преследует корыстные цели. Она пару раз оказала мне любезность, а потом предложила деньги. Но не за убийство моей жены, а за ее материалы по фирме, хранящиеся в компьютере Нади. До сих пор не могу себе простить, что клюнул на эту удочку. Деньги были нужны. Подглядел пароль компьютера, а потом переписал все данные на диск и продал его Галине. Но за это меня судить нельзя. Что касается Галины Соловец, то к ней вам не подобраться. Она личный дизайнер жены губернатора и жен всех наших министров. Если она и задалась бы целью убить Надю, то сделала бы это через десятые руки и более изящно. Что касается наших с ней отношений — их нет. Я побаиваюсь таких женщин и стараюсь не садиться с ними в одну лодку.

Сухинин понял, что рано вызвал Мурата на откровенный разговор. У парня имелись ответы на все вопросы. Он ни разу не оступился. Не врал там, где его можно уличить во лжи, признавая эпизод, он вкладывал в него свою начинку. Было? Да, было, но не так. И приводил основательные оправдания. Но теперь Сухинину некуда было деваться. Он заварил кашу и самому же придется ее расхлебывать. Если он этого парня отпустит, то в следующий раз Мурат приведет с собой армию адвокатов.

— Зачем вам понадобился ключ от шкафчика жены в фитнес-клубе?

И тут Ямской не стал отпираться.

— Надя попросила сделать дубликат для подруги. Все шкафчики уже заняты. Они ходят в клуб по разным дням, и Надя решила, что ее подруга может пользоваться ее ячейкой. Это ее объяснение. Только не спрашивайте меня о ее подругах. Я их не знаю. В ее фирме работают только женщины, а я на работу к жене не хожу. Терпеть не могу сплетни. Ключ ей сделали.

— Делала его Лера.

— Да, Лера. Мы с женой в тот вечер ходили в театр. Лера принесла ключи, оригинал и дубликат, и бросила их в почтовый ящик. Вечером я забрал ключи и положил на кухонный стол. Утром Надя взяла их. Вопрос исчерпан?

— Вам в наследство досталась квартира, загородный дом, фирма и банковский счет. Вы же понимаете, почему оказались под прицелом?

— Нет. Даже с точки зрения выгоды. Сейчас все помешались на деньгах, и даже вы видите все причины преступлений только на почве денег. Мы растеряли все человеческие ценности. Зачем мне деньги, если я теряю любовь. Чувство, которое купить нельзя. Я любил и продолжаю любить свою жену. И оттого, что я ей изменял, мои чувства только крепли. Я видел, что лучше ее никого нет. Ну, хорошо. Я продам фирму, хапну кучу денег и точка. А Надя не хотела ставить точек. Посмотрите отчеты, сколько денег приносило ее предприятие. Мы жили как у Христа за пазухой. Чего мне не хватало? По-вашему я должен убить любимую жену, несущую золотые яйца, и стать Калифом на час. А дальше что? Новая жена, новое убийство и гора денег? А ваши слова о моем участии в финансовой афере всего лишь домыслы. Я давно отошел от глупых афер. Двух уроков мне хватило. Сейчас мне на все плевать. Я каждый день по два часа просиживаю на могиле жены и плачу. И я считаю своим долгом продолжить дело жены, а вовсе не собираюсь продавать ее успешную фирму. Мне только немного надо оклематься. Что касается убийства, если оно имело место, то его могла совершить только Лерка. Она пыталась шантажировать меня, обещала показать какие-то фотографии Наде. Будто у нее есть человек, который нас фотографировал в постели. На следующий день после гибели Нади эта стерва пришла ко мне и сказала: «Запомни, Мурат, вчера я с тобой была в ресторане, а не твоя врачиха. И если ты откроешь рот, то я скажу, что ты меня заставил убить твою жену». И это она скорее всего звонила мне в ресторан с телефона Нади. Девчонка решила, будто я в нее влюблен и моя жена наша единственная помеха. Дура! Я ее попросту выгнал. Мне плевать, что она вам наплетет. Но в ресторане со мной была Фаина Матвеевна, очень уважаемый всеми человек, безукоризненной чистоты и порядочности. Я горжусь тем, что знаком с ней. А про Леру я слышать ничего не хочу. Это все, господин полковник, что я могу сказать. Запись нашего разговора у вас есть, по ней следователь может составить протокол, и я его подпишу. А теперь, как я думаю, у вас нет оснований для моего задержания и я могу идти. Отдельное спасибо за найденный «мерседес». Готов выплатить премию нашедшему. Официально, чтобы не сочли за взятку.

Эта партия стала первой в практике Сухинина, когда его обыграли с позорным счетом.

— Можете идти, Мурат Валерианович. Я вас не задерживаю. Но должен напомнить, что расследование только началось и нам с вами еще не раз придется встречаться.

— С радостью. Если мою жену и впрямь убили, то я сделаю все, чтобы убийца получил достойное наказание.

Руки друг другу они пожимать не стали. После его ухода в дверях появился лейтенант Рыжиков:

— В коридоре сидит подполковник Горбаш. Он привез девчонку. Все улики найдены и сданы в лабораторию. Ее приятеля отправили на медицинское обследование. Он утверждает, что найденные кроссовки не его и это легко проверить. У него грибок ногтей, а носки он не носит. Пусть сравнят его обувь с найденной.

— Согласен. Ямской и Кмит встретились в коридоре?

— Конечно. Мурат прошел мимо и даже не глянул на девчонку, а она вытаращила на него глаза, будто он у господа бога был на приеме.

— Пусть подполковник приведет ее сюда. Я хочу, чтобы Горбаш присутствовал на допросе. Он и так играет в следствии роль мальчика на побегушках. Не солидно в его-то звании.

— Понял.

Горбаш ввел девушку, усадил ее за стол для совещаний и сел рядом. Сухинин покинул генеральское кресло и устроился напротив.

— Перчатки и крем мне подбросили, — начала очаровательная блондинка. — Я не пользуюсь косметикой, как видите. В этом вся прелесть. Если меня накрасить, я буду выглядеть вульгарной шлюхой, а так сущий ангел.

— Конечно, Лера, ты все знаешь о себе. И я о тебе все знаю. Даже как вы клофелинчиком лохов разводите. Есть свидетели. Но с гримом ты привираешь. Когда лоха с марками разводили, ты надела рыжий парик и карие линзы в глазки вставила. И это доказуемо.

Сухинин выложил на стол коллекцию фотографий, сделанных сыщиком Бунчуком.

— Вижу, вижу. На два года условно потянет. Но не за этим меня в генеральский кабинет привели и обыск в квартире делали.

— Начнем с простого вопроса, Лера. Улики тебе подбросили. Допустим. А у кого был ключ от твоей квартиры, кроме тебя и Толика?

— У этого напыщенного гуся, который только что вышел от вас.

— У Мурата Ямского?

— Да.

— А теперь к делу. Ты с ним встречалась по указке Галины Соловец?

Девушка вздрогнула.

— Не пугайся. На Соловец есть свое дело, и она получит то, что ей причитается. Тебе отмыться будет гораздо труднее. Тебя обвиняют в убийстве жены Мурата. А это дело серьезное. Улик выше крыши. Тебе придется вспомнить множество мелких деталей, чтобы отвести от себя подозрения.

— Не смешите. Какое убийство? Тут и доказывать ничего не надо. Я сидела в тот день в ресторане в центре города с Муратом и его друзьями, а после ресторана мы поехали ко мне. Толик свидетель. В стене есть дырка, закрытая зеркалом, с обратной стороны оно прозрачное. Толик сидел в кладовке и фотографировал нас в постели. На снимках дата и время отмечены. То, что снимки нужны были Галине Ивановне, это так.

— Соловец?

— Да. Все верно, это она мне велела склеить Мурата. Но речь шла о компромате на него, и ни о каком убийстве я не слышала. Галина Ивановна сказала: «Если жена Мурата увидит снимочки, она подаст на развод, а мне большего и не надо. Так что постарайся». Я и старалась. Меня тошнило от этого слащавого хлыща. Когда я узнала, что его жену сбила машина, то думала, что все кончилось. Нет. Галина Ивановна велела продолжать игру с еще большей активностью. И все длилось до тех пор, пока эта грымза не появилась в ресторане «Медуза». Она отозвала Мурата, и они минут десять просидели за отдельным столиком, потом баба ушла и со следующего дня Мурат мне больше не звонил. Сгинул. А я перекрестилась.

— Грымза — это кто?

— Не знаю, как ее зовут. Лет пятьдесят ей, и еще из себя чего-то строит.

Сухинин достал фотографию Фаины и показал Лере.

— Точно, она.

— Какого числа она застала вас в ресторане?

— Да дня четыре или три назад. А… в субботу, шестнадцатого.

— Ты не ошиблась?

— С чего бы? Сидела за соседним столиком, лакала водку и все на меня косилась. А Мурату дала какое-то письмо читать. Потом, когда она ушла, он вернулся за столик обалдевшим. Даже не слышал, что я ему говорю.

— Понимаешь, Лера, в ресторане все свидетели утверждают, что в день смерти Надежды Ямской с Муратом была не ты, а эта женщина. Ее зовут Фаина Меркулова.

— Что-то знакомое. Где-то я уже слышала ее фамилию.

— Она самый известный хирург в городе.

— Нет. Слава богу, до больниц я еще не докатилась. Ну да черт с ней. Вы говорите о свидетелях. Это же халдеи Мурата. Они живут на его чаевые. Скажут, что прикажет. Вот у меня есть настоящий свидетель. При других обстоятельствах я бабку не сдала бы, но дело пошло на принцип. Только пообещайте, что вы ей ничего не сделаете?

— Стоит ли торговаться в твоем положении.

— Короче так. Я кокаинчик нюхаю. А в тот день ресторан был полным. Даже в сортире не продохнешь. Я постучалась в закуток к уборщице туалета. Бабулька понимающей оказалась, но попросила принести ей рюмочку водочки. Я разложилась у ней на столе, нюхнула и ушла. А через часок опять захотелось. Я купила у бармена бутылку водки и к бабке. Она обалдела от радости. Ну, я опять нюхнула и ушла. Думаю, что она меня запомнила. Да, кстати, на кадрах, сделанных Толиком, я в том же платье, что была в ресторане, пока его Мурат не снял. И бабулька мое платье наверняка запомнила, оно ей понравилось.

Подполковник Горбаш кивнул:

— На квартире у гражданки Кмит мы нашли шесть фасованных пакетиков с кокаином. Я их не стал включать в протокол. Тогда точно посадят.

— Странное сочувствие проявили к подозреваемой, Вадим Сергеич.

— Не сочувствие, а выводы. У меня свое мнение на сей счет. Я изложу его позже.

— Хорошо. — Сухинин опять обратился к девушке: — Ты делала дубликат ключей для Мурата и как ты ими воспользовалась?

— Он торопился и попросил меня. Всего-то.

— Что ты сделала с дубликатом?

— Отвезла на улицу Овчинникова, дом пять и опустила в почтовый ящик № 71, как он и говорил. Мне же Галина Ивановна велела потакать ему во всем и не капризничать.

— Кто живет по этому адресу?

— Понятия не имею и даже не интересовалась.

В кабинет вошел лейтенант Рыжиков, подошел к полковнику и шепнул ему на ухо:

— Мурат сидит в машине и не уезжает. Похоже, ждет результата. Отпустят девчонку или нет.

— Хорошо, Семен, я понял.

Лейтенант вышел.

— Мы тебя задержим, Лера. Сама знаешь, есть за что. Будешь вести себя правильно, я закрою глаза на твои старые грешки. А пока посидишь в клетке.

По щекам девушки полились слезы.

Сухинин вышел из кабинета и сказал секретарю:

— Найди, Семен, какой-нибудь кабинет с диваном и запри там девчонку, только покормить не забудь.

Леру Кмит увели.

— Нуте-с, Вадим Сергеич, выкладывай свой взгляд на дело.

— Девчонка к убийству не причастна. Даже к уборщице ходить не надо. В ресторане была она, а не Фаина. Фаина улетела в Москву в воскресенье первым рейсом, а в субботу она пыталась договориться с Муратом, найдя его в ресторане «Медуза». И тут Лера не врет.

— О чем договориться? Что их связывает?

— Мы облачили Фаину в образ святой и не трогали ее. Теперь о фактах. Фаина Меркулова живет по адресу улица Овчинникова, дом пять, квартира семьдесят один. Это в ее ящик Лера бросила ключ и дубликат. Это через ее больницу проходили все лекарства, указанные в списке патологоанатомом. Одним из составов был убит ветеран. А теперь можно предположить, что сам Мурат или Фаина, взяв у него ключи от квартиры Леры, подбросили улики в квартиру Кмит.

— Ты что так окрысился на Фаину, Вадим?

— Это лишь цепочка размышлений. Все считали, что Фаина давно загорает на черноморском пляже, а она никуда не уезжала. Шестого числа Фаина села в поезд Новосибирск — Сочи. Корешки билетов это подтверждают. Но не уехала. Зачем, спрашивается, покупать дорогой билет? А теперь откатимся назад. На полгода. Галина Соловец пролежала шесть недель в хирургическом отделении Фаины Меркуловой. Тогда она и раскусила одинокую душу женщины с невероятной силой воли. Вот только волю девать некуда. Я думаю, тогда Соловец и сделала свою ставку на Фаину.

— Ты бы еще их детство вспомнил.

Горбаш не замечая язвительного тона начальника, продолжал:

— Фаина постоянно ходит в один и тот же магазин за продуктами. Именно в тот момент, когда она вышла из магазина, Мурата сбивает машина, и отчаянный хирург бежит спасать раненого. Это прелюдия к их роману. Но в этой прелюдии есть любопытная деталь. Мурата сбил личный шофер Галины Соловец на ее машине. Правда, самой хозяйки в ней не оказалось. Роман набирал силу. И тут Галина усиливает воздействие на Фаину. Она ставит между ними Леру. Мурат словно загипнотизировал Фаину, и она пошла у него на поводу. Схема убийства была продумана идеально. А теперь вспомните, что Меркулова проработала десять лет в институте судебной медицины. За день до покупки машины Фаина обнулила свою сберкнижку. Сняла триста семьдесят семь тысяч рублей. На «жигули» хватит с лихвой. И дальше. Зачем Галине понадобилось держать возле Мурата Леру после смерти его жены? Только для того, чтобы использовать Фаину и дальше. Меркулова не из тех женщин, кто сдается. Я не знаю, какое письмо она показывала Мурату в ресторане. Возможно, это новые козни Соловец. Но Фаина поставила перед ним условие, и Мурат тут же забыл о Лере. Теперь он голову положит на защиту Фаины. Вот так мне видится сегодняшняя история.

Сухинин чмокнул языком.

— А вы талантливый человек, Вадим Сергеич. — Полковник опять перешел на «вы». Он вечно путался. — Вам бы романы писать. Проверьте все московские связи Фаины. Если таковых нет, то она поехала в столицу по заданию Соловец. Я скоро вернусь.

Сухинин встал и чуть ли не выбежал из кабинета. Через двадцать минут он уже звонил в дверь Бунчука.

Частный детектив сегодня был мрачен и молчалив. Он усадил гостя перед телевизором и поставил диск в проигрыватель.

— Из компьютера Вики скачал, пока она мышцы качала в фитнес-клубе. Ты был прав, Никита Андреич. Вика неспроста крутилась вокруг Надежды. Сам все увидишь.

На экране появилась пустынная ночная улица, на другой стороне которой стоял ряд машин, среди них выделялся белый двухместный «мерседес». Съемка велась со второго этажа здания профессиональной камерой высокого разрешения. И вот в поле зрения появилась женщина в красивом обтягивающем платье и туфлях на высоких каблуках с белой сумочкой в руках. Она шла от клуба и находилась к камере спиной. Оглянулась по сторонам, перебежала дорогу и остановилась возле водительской дверцы «мерседеса». Дальше произошла запинка. Женщина полезла в сумочку и начала в ней копошиться в поиске ключей. Похоже, все ее внимание было приковано к сумочке. И тут произошло нечто, похожее на удар молнии. Машина появилась подобно летящей ракете. Жертва не успела среагировать. Удар был таким сильным, что женщину подбросило вверх на несколько метров. Машина уже промчалась, когда тело упало на дорогу, а сумочка так и осталась валяться у машины. Камера погасла, но потом вновь включилась. Непонятно, сколько прошло времени, но, когда съемка возобновилась, возле жертвы на корточках сидел человек в черном. Оператор приблизил изображение до предела. Теперь отчетливо была видна голова в бейсболке, но лица разглядеть не удавалось. И тут что-то отвлекло человека в черном, и он поднял голову и взглянул на здание клуба. Бунчук остановил кадр.

— Я ожидал чего угодно, но не этого, — тихо сказал Бунчук.

— Фаина Меркулова.

— Я сделал фото с раскадровки.

— Для чего, Тарас? Ты же проник в дом незаконно, ни один суд твои улики не примет. А у нас нет повода для обыска квартиры Рубцовой.

— Слушай меня, Никита Андреич. Я украл из дома Вики дорогущую видеокамеру, деньги, золотые украшения и ноутбук. Она подаст заявление в милицию. Это без вопросов. Вещи я могу тебе хоть сейчас отдать. Ты их найдешь, но не найдешь вора. В камере пленки не было. Если Вика работает на Галину Соловец, то пленку отдала ей. Но я сам переписал это кино с диска на пленку и вставил ее в камеру. А когда милиция находит украденное, то пострадавший должен опознать свои вещи. В том числе и пленку. Отпираться ей будет бессмысленно. В день аварии Вика находилась в клубе, а съемка велась из дамского туалета второго этажа. Я проверил. Ракурс съемки совпадает. Только так Вику можно прижать к стенке.

— Это же подлог, Тарас.

— Не учи меня, полковник. Тебе доказательства нужны, а не признания, которые вы все равно выбиваете силой. Нет у тебя ничего на Фаину. Она умнее тебя, и ты ее за руку не поймаешь. И заказчицу Соловец не возьмешь.

— Так ты думаешь, Меркулова выполняла заказ Галины? Нет, Тарас. Она мечтала выйти замуж за Мурата. Червь одиночества ее окончательно сожрал изнутри. У бабы крыша поехала. Вот что сумела разгадать Соловец. Галина у нее лечилась, и они стали подругами. Она все знала о Фаине, вот почему ее и выбрала, остальное сделал Мурат.

— И что ты будешь делать?

— Поставлю своего человека на поиски украденных вещей у Вики. А там видно будет, как события развернутся. История еще не закончена. Как я понял, Мурат хочет сорвать торги за фирму жены. Или заломить за нее нереальную цену. Он игрок. Игрок по крови. Ему не столько деньги нужны, сколько победа. До сих пор его преследовали неудачи. С его амбициями он не может жить с имиджем неудачника. Ладно. Встретимся завтра. Мне надо покумекать, что к чему. И сотри свои отпечатки с краденого.

— Обижаешь.

Полковник ушел.

* * *

Сухинин не рассчитывал на откровенный разговор. Это так, для проформы он пришел в дом Фаины Меркуловой.

Дверь открыла дочь. Нормальная симпатичная женщина с грудным ребенком на руках. По словам свидетелей, Фаина жила одна, а дочь с мужем отдельно.

— Здравствуйте. Я полковник милиции Сухинин. Мне надо задать вам несколько вопросов.

— Хорошо. Заходите. Ко мне уже приходила милиция, и все, что знала, я уже рассказала. Ничего нового вы от меня не услышите.

— Да я готов и старое послушать.

Хозяйка провела полковника в гостиную.

— Только наберитесь терпения. Время кормить ребенка и укладывать его спать. Минут пятнадцать вам придется посидеть в одиночестве. Полистайте пока журналы. У мамы их много. В последнее время она стала модницей.

— Не торопитесь. Я подожду.

Дочь Фаины ушла с ребенком в соседнюю комнату. Сухинин осмотрелся: квартирка скромная, но чистая и уютная. Он взял журнал со стола и начал его листать. Среди страниц ему попалась записка, написанная резким размашистым и явно не женским почерком.

«Фая, дома тебя не застал. Завтра прийти не смогу. Позвоню сам. Хочу напомнить, что наше с тобой будущее зависит только от тебя. Ты мое положение знаешь. Я безумно люблю тебя и не знаю, как мне жить дальше. Решайся!

Целую твой и только твой Мурат».

«Не было гроша, да вдруг алтын!» — подумал Сухинин. Все за пару часов. Выводы подполковника Горбаша, которого все презирают из-за его родственных связей. А ведь он хороший психолог, недооцененный и гордый, а потому всеми ненавистный. Потом пленка, сделанная Викой Рубцовой и выкраденная бывшим майором Бунчуком. Теперь вот эта записочка. Можно ставить точку. Но Сухинину очень не хотелось ставить точку. Он немало успел узнать о Фаине и не мог относиться к ней без должного уважения.

Записку Сухинин убрал в карман. Вряд ли он будет подшивать ее к делу, но для следующего разговора с Муратом она может пригодиться.

Раздался телефонный звонок. Олеся могла его не слышать, закрывшись в другой комнате, а Сухинин не мог хозяйничать.

Сработал автоответчик:

— Извините, я не могу подойти к телефону. Оставьте свое сообщение после короткого сигнала.

После сигнала Сухинин услышал приятный низкий женский голос:

— Дочка, я звоню из Москвы. Приеду через пару дней, не раньше. Надеюсь, у тебя и малыша все хорошо. Беспокоюсь, что не могу застать тебя дома. Неужели менты тебя заподозрили? Какая напасть. Пытаюсь загорать. Я ведь в Сочи. Извини меня за всё. Да спасет нас бог! Целую тебя и малыша. Без нас он не выживет. Значит, мы должны быть рядом. Всегда!

Раздались короткие гудки.

Сухинин встал, подошел к телефону. Аппарат был старым и автоответчик записывал звонки на кассету с пленкой. Он перемотал пленку на начало и включил.

Первое сообщение. Восьмое июня двадцать два часа семь минут: «Дорогая, ключ в твоем почтовом ящике. Жду дальнейших инструкций».

Голос принадлежал Мурату.

Второе сообщение. Шестнадцатое июня два часа тридцать две минуты: «Слушай меня, дочка. У тебя еще будет время обдумать мои слова. Ключи и деньги лежат в камере хранения аэропорта. Ячейка ноль семьсот двенадцать. Код четыре пятерки. Машина на платной стоянке. Твой благоверный скончался через полтора часа после твоего ухода. Врачи сумеют точно определить время смерти. Ты об этом ничего не знаешь. Один важный момент. Скажи ментам, что собутыльники приходили к мужу и по ночам, их ор не давал ребенку спать. Напивались до бесчувствия. Друзей всегда поил он, и все знали, что у него есть деньги, потому и шли к нему гурьбой. Это все. Я для всех уехала в Сочи шестого числа на поезде. Вернусь, наверное, через неделю. Точно не знаю».

Сухинин нажал кнопку «стоп» и оглянулся. Олеся со слезами на глазах стояла у порога двери.

— Нашли убийцу вашего мужа? — спросил полковник.

— Слишком много подозреваемых. Один другого краше, — тихо ответила Олеся.

— А где он брал деньги?

— У меня отнимал, а мне мама давала. Она купила нам квартиру, а он меня из нее выгнал.

— И в ту ночь вы пришли сюда и все рассказали матери?

— А куда же мне еще деваться?

Сухинин помолчал, пожал плечами и сказал:

— Я, пожалуй, пойду. Найдут убийцу вашего мужа или нет, думаю, мир от этого не перевернется. Берегите сына.

— У меня дочь.

— Тем более. Счастливо оставаться.

Олеся так и не поняла, зачем приходил этот странный полковник.

Часть третья. НА КАЖДОГО МУДРЕЦА ДОВОЛЬНО ПРОСТОТЫ

1

Конечно же, неожиданная смерть Гортинского многих расстроила. Вроде бы ее ждали, но в нее не верили. Дом опустел, все разъехались, кроме Сергея Бестаева, который следил за имуществом, скромно питался и читал книги. Он скучал по своему полусумасшедшему хозяину и каждый раз, заходя в его кабинет, рассчитывал услышать знакомый приятный баритон. Но, увы!

О Рите много не расскажешь. Работники прокуратуры встретили ее у трапа самолета и надели на запястья наручники. Ей было предъявлено обвинение в подготовке и участии в ограблении банка, а также в соучастии в трех убийствах: двух инкассаторов и шофера инкассаторской машины. Нельзя было оставлять сыночка без присмотра. Сначала он купил себе дорогой мотоцикл, а потом и вовсе решил перевезти все деньги из гаража на дачу к невесте. Там его и взяли с поличным. Он начал давать признательные показания, и следом за ним в Твери был задержан Николай Дьячук. Уезжая в Москву, Рита понадеялась на авось и погналась за другим кушем, а влюбленный сынок все испортил. Да и брат в отказ не пошел. Слишком много улик и доказательств собрали сыщики. Помогая следствию, он рассчитывал избежать пожизненного. Как говорится, жадность фраера сгубила.

Что касается Лизы, то она воспользовалась советом покойного мужа и решила отсидеться в квартире, ключи от которой ей передал Гортинский. На Арбате ее внимание привлекла толпа. Она пробилась к милицейской ленточке, огораживающей место происшествия. Увиденная картина ее поразила.

На асфальте лежало три окровавленных трупа. Лиза их узнала. Это был Карась и его телохранители. Но что они делали в Москве? Вышли на ее след? Дед Хасан не простил сочинскому смотрителю грубой оплошности и стер его с лица земли. Карась стал слишком самостоятельным и решил, что сам может решать все вопросы, а зарвавшихся самодуров даже в мафии не терпят.

Лиза поторопилась уйти: приехали телевизионщики и ей здесь лучше не светиться.

Она нашла нужный дом и нужную квартиру, но та не пустовала, в ней находился какой-то тип, маленького роста с блестящей лысиной и в очках с толстыми линзами.

— Здрасте! Вы, конечно же, Лиза? — Он стоял перед ней в фартуке с ножом в руках. Но Лиза не испугалась его, она и не с такими справлялась. — Я жду вас. Вот, готовлю обед. Дня на три вам хватит, потом опять приду.

— Вы кто?

— Меня зовут Максим Оргингольц. Я друг покойного Гены. Он мне наказал заботиться о вас и сделать вам новые документы. Правда, это займет пару-тройку недель, но надежно.

— Я никуда не тороплюсь. Спасибо за заботу. Честно говоря, не думала, что Гена говорил серьезно. Пришла сюда, потому что просто некуда идти и денег нет. Москва меня пугает. Тут таких ловкачей, как я, пруд пруди.

— Это точно.

— У вас есть телевизор?

— Не у меня, а у вас. Это вы здесь живете. Так вот, у вас есть телевизор, проходите в комнату и располагайтесь, а я на кухню, у меня лук сгорит.

Вечером в новостях передали сообщение о гибели известного сочинского предпринимателя Василия Дмитриевича Карасева, которому принадлежало несколько ресторанов в городе. Некоторые источники утверждали, что Карасев был связан с криминальной кавказской группировкой, имел кличку Карась и занимался рэкетом. Следствие разрабатывает все версии. В одном правоохранительные органы уверены: убийство носит заказной характер.

Лиза отошла к окну. Она не знала, что ее ждет и долго ли она проживет.

2. Новосибирск

Труп Галины Соловец был найден в ее загородном доме. Предварительное заключение медиков — обширный инфаркт. Смерть наступила в час ночи.

К делу опять привлекли полковника Сухинина. Генерал Шкловский уговорил уставшего от милицейской суеты Никиту Андреича занять пост начальника уголовного розыска. Временно, на полгодика, до выхода на пенсию. Капризный Сухинин согласился при условии, что подполковника Горбаша и майора Караваева сделают его заместителями, а Караваеву вне очереди присвоят звание подполковника. Генерал никогда не спорил с Сухининым. Дед хочет — надо исполнять. Только и генерал выдвинул свои требования. Начальник уголовного розыска полуторамиллионого города не должен ходить на работу в потертых джинсах. На том и порешили.

Сухинин распорядился отправить труп в морг шестой городской больницы, где он успел подружиться с опытным патологоанатомом.

Вместе с Сухининым на место происшествия прибыл и майор Бунчук, которого стараниями Сухинина восстановили в должности.

— Что скажешь, всезнайка? — спросил Сухинин.

Бунчук по старой привычке продолжал «тыкать» и не соблюдал субординацию, несмотря на высокую должность начальника. Но это когда они оставались наедине. При людях майор ничего подобного себе не позволял.

— Вариантов четыре, Никита Андреич. Леру с Толиком ты отпустил. А они большой зуб заточили против Гали. Она же их подставила, как и всех. Вариант второй. Если мы не найдем в квартире бизнес-плана и договора Соловец с Муратом, то ему выгодна смерть Гали.

— Он и так мог послать ее к черту.

— Не мог. Он получил от нее аванс еще при жизни жены. Я видел расписку. Ты не стал связываться с Викой, псевдоподругой погибшей Нади Ямской, и вернул ей украденные мною вещи без пленки в камере. Но тут выяснилась одна интересная деталь. Виктория является двоюродной сестрой Гали Соловец и ее заместителем в компании. Детей у Гали нет. Теперь фирма достанется Вике. Для справки. Вика живет с Муратом, хотя эта связь тщательно закамуфлирована. Так вот, Вика наш третий вариант. Почему бы теперь Мурату и Вике не объединить две фирмы в одну? Галя оказалась лишней. На кой черт она кому нужна? Ты знаешь, я подумал о том, что их связь началась давно. Помнишь снимок, где ты впервые увидел Галю, Вику и Мурата. Я его сделал еще до того, как Мурат попал в аварию и познакомился с Фаиной. И вот я подумал, а почему Вика делала съемку убийства Надежды для Галины. Соловец не могла знать, когда, где и как Мурат задумал убить свою жену. Она лишь провела подготовительную работу и подсунула ему Фаину и Леру, а дальше все проблемы ложились на плечи Мурата. Я не думаю, что ее держали в курсе событий. Пленка нужна была Мурату, чтобы держать Фаину в узде. Так что Вика прилипла к Надежде по наводке Мурата, а не Галины. Тут есть свой резон и все логично до безобразия.

— Ну а четвертый вариант?

— Если твой патологоанатом обнаружит в крови трупа тот же яд, то стерву убила Фаина.

— Фаина Меркулова?

— Да, Никита Андреич. Уже три дня, как Фаина вернулась из Москвы, но Мурату не звонила и на связь с ним не выходила. Мало того, ходит в трауре. Горбаш все разузнал. Фаина ездила в Москву на похороны своего первого мужа. По всей вероятности, Олеся их общая дочь.

— Нет. Вариант с Фаиной можно отбросить в сторону. Я думаю, она давно уже все осознала и поняла, как ее использовали.

— Ты защищаешь ее, как невесту.

Сухинин хмыкнул.

— Хорошая мысль. Я вдовец, она вдова, ей пятьдесят два, мне шестьдесят два. По моим меркам, она красавица, по ее меркам — я старый пердун. Отличный альянс получится. Скоро мне на пенсию, буду занятой жене варить обеды и встречать ее у больницы после смены.

— С цветами и на кадиллаке.

— У меня джип. Не новый, но тачка классная. Да и на цветы я за всю жизнь заработал. Значит так, Тарас. Отрабатываем все версии. За основную берем Мурата и Вику.

* * *

События приобрели самый неожиданный поворот. На следующее утро в кабинет начальника уголовного розыска явился его заместитель подполковник Караваев. До летучки оставалось полчаса, и никто, кроме Сухинина, раньше времени на работу не приходил.

— Что стряслось, Данила?

— Срочное известие, Никита Андреич. Вчера ночью в автоаварии погиб Мурат Ямской. Когда вы ехали на дачу к Соловец, он уже был мертвым. Вы проехали в километре от его трупа. Он свернул с шоссе, не доезжая до города, на перешеек, ведущий к бетонному заводу. Кстати, в тех местах находится дача Вики. Вероятно, ехал к ней. Освещения там нет. Он не заметил стоящий у обочины КамАЗ-бетономешалку и со всего лета врезался в него. Шел на большой скорости, и его машина чуть ли не целиком ушла под бетономешалку. От нее остался блин. Труп доставали ребята из МЧС. Опознанию не подлежит. Каша. В кармане трупа найден шприц. Пустой, с остатками прозрачного вещества. Его отдали Слону на экспертизу. И еще: в документах, по которым опознали личность, нашли свидетельство о браке с Викторией Рубцовой и телеграмму из Москвы. В ней несколько слов. — Караванов открыл папку и прочитал: «У меня ничего не получилось. Можешь считать себя свободным! Ф.». Телеграмма получена в понедельник, а брак с Викторией заключен в среду. В кармане погибшего найден также мобильный телефон. Последний вызов был в час десять. Мурат звонил молодой жене, а разбился получасом позже.

— Он получил то, на что напрашивался. Ладно, Даня. С молодой вдовой я сам пообщаюсь. Бедняжка. Теперь ей принадлежат две фирмы: мужа и покойной сестры. За что такое счастье?

— Стечение обстоятельств.

— Забудь это глупое определение. Все в этом мире делается нашими руками.

После оперативки, где были расставлены все точки над i, Сухинин остался в кабинете один и почувствовал себя бездельником. Ему недоставало проблем и нерешенных задач.

Вошел молодой лейтенант. Сухинин взял себе секретаря из выпускников школы милиции.

— Товарищ полковник, к вам женщина.

— Меня не интересует пол. Фамилия, имя, отчество и по какому вопросу.

— Фаина Матвеевна Меркулова. По личному.

— Зови! Срочно!

На пороге появилась женщина в черном.

— Чем могу быть полезен, Фаина Матвеевна? — встал полковник.

Вид у нее был решительным. Она подошла к столу и молча подала большому начальнику бумагу.

— Это чистосердечное признание в совершенных мною убийствах. Я обязана понести наказание за свои преступления.

— Присаживайтесь. Можете курить. Вы же курите?

Фаина достала из сумочки сигареты, зажигалку и закурила.

— Вы позволите? — Сухинин протянул руку к зажигалке.

Дальше полковник повел себя неадекватно. Он поджег поданную ему бумагу и бросил в пепельницу.

— Дело закрыто, Фаина Матвеевна. Ветерану оставалось жить полгода. У него был рак четвертой степени. Свою дочь вы избавили от клопа, сосущего кровь. Что касается дела о наезде, то я его рассматриваю как временное помешательство. Вам всего лишь пятьдесят. На свободе вы принесете людям больше пользы, чем за решеткой. Я не думаю, что вы пойдете на новое преступление. Иначе не пришли бы ко мне с чистосердечным признанием. У вас закончился отпуск. Приступайте к работе. В больнице врачи зашиваются без вашей помощи, а многим больным отказывают в операциях. Опыта не хватает. Вам придется жить со своим грузом, и в этом я помочь не могу.

Фаина встала и молча вышла из кабинета.

Она долго бродила по улицам, пока ноги не привели ее к мосту. На середине моста она остановилась, подошла к перилам и взглянула вниз. Нет, она даже не захлебнется. Разобьется о воду, и на дно пойдет уже труп. Только перила слишком высокие. Она подняла юбку и попыталась задрать ногу, но ее остановила сильная рука. Это был тот самый полковник.

— А как же внучка? — спросил он тихим голосом.

Фаина, железная леди, расплакалась как ребенок и положила голову чужому мужику на плечо.

— Идемте. Я провожу вас домой.

И они тихо пошли дальше через мост.

У этого психа Сухинина хватило бестактности припереться на своем старом джипе в больницу через три дня после их первой встречи. Старый дурак приволок с собой букет цветов. И что там было у него на уме? То ли хотел уберечь знаменитого хирурга от необдуманных поступков, то ли сам с ума сходил от одиночества…

3. Лондон

Наверное многие догадались, что Геннадий Алексеевич Гортинский был жив и здоров и попросту сбежал от долгов и неприятностей, грозящих ему в ближайшем будущем.

Сейчас он тихо-мирно дремал перед телевизором в своем номере, как вдруг почувствовал прикосновение холодного металла к затылку. Это был ствол револьвера, и он не думал, будто кто-то решил над ним пошутить и приставил к голове шариковую ручку.

— Это ты, Зыбкое Изваяние? — спросил Гортинский.

— А как ты догадался, хитрый лис? — послышался тихий женский голос за спиной.

— Ты слишком усердно заботилась о моей жизни, Танечка, так что вряд ли теперь убьешь меня.

— А почему бы нет? В России ты числишься среди мертвых. Твой паспорт уничтожен, а то, что ты сохранил заграничный и успел до своей мнимой смерти проставить в нем визу, еще ни о чем не говорит. Неизвестный аферист украл загранпаспорт у известного человека. Русское консульство сделает запрос в Россию, а там скажут, что Гортинский на кладбище. Да, я берегла тебя до последней минуты. Но тогда у меня не было твоего завещания. А теперь оно есть. Эти олухи ничего не смыслят в наших законах. Наследство Алисы достанется мне целиком. Что скажешь?

— Тебя еще интересует мое мнение? Есть одна загвоздка. У тебя нет свидетельства о моей смерти, а без него мое завещание не имеет силы. Я умер для публики. Все видели меня в гробу, этого достаточно, чтобы кредиторы оставили меня в покое. Но врачи мою смерть не констатировали. Медкарта уничтожена, паспорт лежит в сейфе прокурора. Просто я уехал в отпуск. Вот и все. Я жив и здоров. Кстати, труп из крематория вернули в морг, умыли и сняли грим, а на следующий день его забрали родственники и похоронили уже как полагается под его настоящим именем. Так что ты даже могилы с моим именем не найдешь. Но стоит тебе сейчас выстрелить, как ты станешь главной подозреваемой в убийстве, имея на руках мое завещание. И еще одна деталь. При оглашении завещания в дураках оставили не только тебя. В трупе Алисы никакой спермы не было. И умерла она по другим причинам. Есть съемка той кошмарной ночи. Да, это я уговорил Сергея сводить тебя в ресторан. Я знал, что ты не упустишь такого момента. Как и полагается, ты сделала Алисе укол, но вместо инсулина вколола барбитураты. Она и без того напилась виски, так ты еще вколола ей лошадиную дозу психотропного снотворного. Даже у слона сердце не выдержало бы. Есть и еще один любопытный эпизод. Перед тем как уйти в ресторан с Сергеем, ты высыпала таблетки из пузырька к себе в карман, а пузырек бросила на пол. Ты что-то еще хочешь узнать?

— Но я не брала доллары из ее сумочки.

— Их стащила Лиза во время скандала в гостиной по моей просьбе. Она мастерица в таких делах, а на утро я их с удовольствием проиграл в шахматы Сергею. Ну а теперь думай, живым я тебе нужен или мертвым?

Таня отбросила пистолет в сторону, налила себе виски и села в кресло.

— Я знала, что обмануть тебя невозможно.

Она выпила виски, достала из сумочки завещание и порвала его.

— Отлично, — кивнул Гортинский. — Значит, договор остается в силе. Тебе десять процентов, мне остальное.

— Я на большее и не рассчитывала.

Сегодня Таня была особенно хороша. Прекрасное дорогое платье лилового цвета, сделанная в салоне укладка, легкий макияж, и глаза цвета морской волны… От убогой медсестры и следа не осталось.

— Я могу предложить больше, — после паузы произнес Гортинский. — Но не уверен, согласишься ты или нет.

— На что?

— Нам придется материально помочь некоторым бедным женщинам. Так что не все деньги достанутся нам. К тому же я хочу выплатить все долги и вернуться в свой дом. И наконец, я хочу сделать тебе предложение стать моей пятой и последней женой.

Гортинский достал из шкафа роскошный букет лилий и встал перед ней на колени.

— Я все правильно сделал?

Таня выронила бокал из рук и замерла с открытым ртом.

— Ты… Ты делаешь мне предложение? Я согласна. И денег мне никаких не надо.

Она бросилась к двери и взяла оставленный у порога большой пакет. В нем лежал портрет Гортинского.

— Я с ним разговаривала чаще, чем с Алисой. Однажды он упал, стекло не разбилось, но снимок и подложка отскочили в сторону. Там и было спрятано ваше свидетельство о браке. Я его прочитала и положила на место. Ты всю жизнь для меня был лишь мечтой.

— Почему бы ей не осуществиться?

— Я тебе не верю.

— Я не преследую выгоду. Ты то, что я искал всю жизнь.

Таня бросилась ему на шею.

* * *

Вечером того же дня в их номер постучали. Таня открыла дверь. На пороге стоял адвокат Алисы Рокуэлл Стилл.

— Привет, Рок, рада тебя видеть. Проходи. Это мистер Гортинский из России, — указала Таня на немолодого, но элегантного мужчину в хорошей форме. — Вдовец Алисы.

Адвокат растерялся.

— Я так думал, что она поехала на ваши похороны, а сегодня узнаю, что из России доставили ее гроб с телом.

Таня подала адвокату свидетельство о браке. Он его внимательно прочел.

— Но если это так, то брак Алисы с сэром Энсли признают недействительным.

— Вы известный адвокат, Рок, — заговорил незнакомец на хорошем английском языке, — но не очень сильны в законах собственной страны. В Великобритании не возбуждают уголовных дел против покойников. Муж, сэр Ричард, а теперь и жена мертвы. Их брак могут признать недействительным, но суд не может пересмотреть дело о наследстве, так как оно уже было выиграно Алисой Энсли в свою пользу, да и развести покойников нельзя. Повторного дела не будет. Конечно, первая жена могла бы претендовать на наследство, если бы не было других наследников, но они нашлись. Это я, законный муж и вдовец Алисы. И этот вопрос даже вы со своим опытом оспорить не сможете.

— В общем-то, здесь много казуистики.

— Вот вы ей и займитесь, приняв мою сторону, а не первой жены сэра Энсли. У вас все получится. Не сомневаюсь в этом.

— Такое дело дорого стоит.

— Оплатите из собственного кармана, иначе сами угодите за решетку на долгие годы.

Гортинский достал из кармана сложенные бумаги и протянул адвокату.

— Николас Дэлмер пойман с поличным нашими бдительными стражами закона. Он дал чистосердечное признание, и его будут судить как убийцу. Так как вы наняли конюха убить Алису, за вас возьмется Скотленд-Ярд. Здесь все сказано. Это копия, но почерк Дэлмера вам известен. Скажу просто. В моих силах дать ход этим бумагам или промолчать.

Стилл очень внимательно прочел признания конюха и сделался белым как мел.

— Да, конечно, вы имеете полное право на наследство своей жены. Я уверен, что добьюсь положительных результатов, — тихо пробормотал адвокат.

— Не сомневался в вашем здравомыслии. Приступайте к работе немедленно, а сейчас мы вас больше не задерживаем.

4. Заметки из недавнего прошлого

Каждую среду в особняке Геннадия Алексеевича Гортинского собирались друзья, чтобы расписать так называемую «пулечку», поужинать, а затем посидеть в гостиной, попивая коньяк и дымя дорогим голландским трубочным табаком.

В компанию Гортинского входили люди успешные, влиятельные. Вместе они составляли определенную силу. Но объединяло их в первую очередь то, что они знали все темные стороны друг друга. А потому могли, не изворачиваясь, не хитря, не притворяясь, спокойно расслабиться и отдохнуть от суетного мира.

Геннадий Алексеевич был самым богатым человеком из присутствующих. Умение плести интриги, делать неординарные ходы и ставить конкурентов в тупиковые ситуации позволили ему сколотить огромное состояние и подняться на высшую ступень олигархического сообщества.

Но и на старуху бывает проруха, и однажды нашелся умник, сумевший обыграть великого комбинатора. В одночасье жизнь Гортинского резко изменилась в худшую сторону. Геннадий Алексеевич разорился. Друзья от него не отвернулись, напротив, сочувствовали и хотели помочь, но не знали чем.

После традиционного ужина все перешли в гостиную, каждый по обычаю занял свое кресло.

Прокурор Московской области Александр Александрович Вершинин, полный мужчина с представительной внешностью, сел у окна. Он никогда не садился к входной двери спиной. На его жизнь уже трижды покушались, и Вершинин стал очень осторожным человеком, даже в гостях у друга предпочитал соблюдать бдительность, и это при том что особняк Гортинского считался неприступной крепостью.

Борис Федорович Гаврилович никого не боялся, он сел в кресло, стоящее спинкой к двери. Гаврилович занимал должность главного врача крупнейшего медицинского онкологического центра известного не только в стране, но и за рубежом. Заслуженный профессор, доктор наук, светило. Единственный из присутствующих гостей, не имеющий врагов.

Вадим Иннокентьевич Бортник, как правило, разливал напитки, чем и занимался на данный момент. Он был самым молодым в компании (ему недавно стукнуло пятьдесят), слыл успешным адвокатом и имел свою контору. На него работало более ста юристов, и за свою двадцатипятилетнюю практику он не проиграл ни одного дела. Последние пятнадцать лет Бортник занимался делами Гортинского, и очень успешно. Но в последнее время Вадим Иннокентьевич чувствовал себя неуютно. Гортинскому предстоял тяжелый судебный процесс, и Бортник имел серьезные опасения, что его проиграет. Но не факт проигрыша беспокоил Вадима Иннокентьевича, а то, что он не сможет защитить человека, которому обязан своими достижениями.

Усевшись, гости получили по пузатому бокалу коньяка и достали свои трубки. Табаком, как всегда, угощал хозяин.

Гортинский подошел к камину и взял с мраморной полки конверт.

— Вчера я получил не совсем обычное письмо, друзья мои. Думаю, многих из вас оно развеселит, кого-то заставит задуматься, а кто-то пожелает высказать свое мнение после услышанного. В этом письме заложена любопытная идея, достойная внимания.

— Это хохма? — спросил прокурор.

— Скорее сюрприз. Его писал человек, обладающий гибким умом и отличной фантазией. Но если честно, я еще не могу сформулировать своего мнения. Я лишь нарисовал картинку в собственном воображении, но она мозаична и в ней хватает белых пятен. Если эту идею воплотить в жизнь, то придется прорисовать каждую деталь.

— Никто из нас не способен плести паутины интриг, достойных вашего внимания, Геннадий Алексеич, — добавил адвокат, единственный из присутствующих, обращавшихся к хозяину на «вы».

— Не будем забегать вперед, Вадим. Прошу вашего предельного внимания. Итак!

Гортинский вынул из конверта несколько листков и начал читать:

— Многоуважаемый Геннадий Алексеевич! Пишет вам доброжелатель и возможный партнер, если моя идея будет принята. Речь идет о вашей четвертой жене Алисе Борисовне Ставской. Прошу вас, не отбрасывайте письмо в сторону, а дочитайте до конца. На сегодняшний день Алиса имеет состояние в сто семьдесят девять миллионов фунтов стерлингов, из которых не заработала ни гроша. Живет в пригороде Лондона в своем имении. Вы когда-нибудь слышали выражение «черная вдова»? Есть такая порода пауков. Они очень крупные и черные. Самка после совокупления с самцом пожирает его. Но «черные вдовы» есть и среди людей. Женщин, разумеется. Описывать вам бывшую жену не стану. Таких женщин не забывают. Вы первый ее мужчина, любимый и все еще живой. Других, я полагаю, она не любила, а пожирала. Вторым ее мужем был американец. Это он увез ее из России. Он внезапно умер после года совместной жизни. Алиса унаследовала тридцать пять миллионов долларов и его фирму. Фирму, разумеется, она продала и получила еще кучу денег.

Вдова горевала недолго. Третьим ее мужем стал француз. К сожалению, Алисе опять «не повезло». Бедняжка скончался через полгода, оставив несчастной на пропитание восемьдесят пять миллионов евро. Убитая горем вдова переехала в Англию и вышла замуж в четвертый раз. Потомственный аристократ сэр Энсли также не выдержал чар Алисы и скончался через три года после брака. Он долгожитель, а все потому, что в Англии очень сложные законы по части наследства. Пришлось терпеть. Но если учесть, что последний муж страдал импотенцией, а его шофер и конюх были полные сил мужчины, то страдания можно назвать терпимыми. Теперь эта стерва цветет и пахнет. Она умна, хитра и невероятно жестока. На ее пути вставать категорически не рекомендуется. Лучшее, что можно сделать, — это казнить гадину до того, пока она не вышла замуж в пятый раз. Почему бы нам этого не сделать?

Посмеялись? А теперь к делу. Алиса до сих пор является вашей женой. Официальные документы хранятся в сейфе, к которому я имею доступ. Этот факт подтверждает высылаемая мной копия свидетельства о браке. У меня есть причины желать смерти этой суке. К тому же она ее давно заслужила. Но я не хочу мести, я хочу наказания. Месть — это слишком просто. Алиса имеет свои слабости. Она сентиментальна. По этой причине и хранит все ваши письма, фотографии и документы. Достаточно придать огласке ваше свидетельство о браке, и международный суд объявит все ее последующие браки недействительными. Вследствие чего ей придется вернуть все деньги умерших мужей их родственникам. Но такой вариант меня не устраивает. Мадам Ставская найдет себе нового лоха. Таких пауков можно только давить.

Теперь о главном. У вас скоро юбилей. Шестидесятилетие. Это повод. Еще большим поводом станет ваше заявление о своем наследнике, так как вы уже не очень хорошо себя чувствуете. Повод плюс интерес. Созовите всех стервятников, готовых перегрызть друг другу глотку за ломаный грош, и они так и сделают. Главной жертвой станет Алиса. Вы единственный, с кого она так ничего не поимела. Уж теперь она своего не упустит. Как жена, она имеет право на ваше наследство больше остальных. Это сделает из нее жертву номер один, а вам обеспечит алиби. Вы же не заинтересованы в смерти своих гостей? Подвох заключается в том, что умрете не вы, а она. Вы, как законный муж Алисы, унаследуете все ее состояние, так как других наследников не существует. К тому же вы ничего не знаете о ее состоянии и законах Британского королевства. Так вот, за идею мне полагается десять процентов от сделки, что составляет восемнадцать миллионов фунтов, остальное вам. Вы согласны? Обмануть меня нельзя, в противном случае я уничтожу все документы и вы ничего не получите. Но я вам доверяю, вы не алчный человек.

Вам будет нужен сообщник, знающий детали операции, способный контролировать ситуацию, а на крайний случай, готовый пойти на убийство, если остальные струсят. Он тоже должен иметь алиби. Еще одна деталь. В доме не должно быть камер видеонаблюдений и жучков. Это может напугать любого, самого отчаянного головореза. И последнее. Мой пароль «Зыбкое Изваяние». Когда я его назову, вы поймете, с кем вам придется делить деньги. Я сама найду вас, когда придет срок. Успехов!»

Гортинский положил письмо и копию свидетельства о браке на журнальный столик.

— Ну-с, друзья мои, как оцените сюжет?

Пауза длилась долго. Друзья дымили трубками, и комната затянулась голубым облаком. Хозяин распахнул дверь на балкон, и легкие занавески вздулись, впуская в гостиную теплый весенний воздух из сада.

Первым заговорил адвокат:

— Ваша смерть, Геннадий Алексеич, выгодна только вам. С мертвого и спросить нечего. Вы уже дважды заложили имение. Если эти детали выявятся на суде, вас посадят за мошенничество в крупном размере. Но это пустяки. Вы задолжали банкирам пятьдесят миллионов долларов, объявив себя банкротом. Вот с ними мировую не заключишь. А если вы умрете, то вам ничего не грозит. Эта мысль мне показалась интересной.

— Такой мысли никто не высказывал, — вмешался прокурор. — Ты ее додумал, Вадим. Но тот, кто писал тебе это письмо, Гена, должен знать, что у тебя за душой нет ни гроша.

— Об этом даже соседи не знают, Саша, — поправил прокурора хозяин. — Банкиры не хотят афишировать мое финансовое положение. Они знают, что я дважды заложил особняк и свои земли. Теперь они рассчитывают на то, что я возьму новый кредит, чтобы вернуть им деньги. Банкротам кредитов не дают. Так что банкиры рта не раскроют до судебного процесса. У меня есть месяц.

— Да уж, наследство тебе не помешало бы, Гена, — хитро улыбнувшись, произнес доктор. — Идея Вадима с твоей смертью не лишена смысла. Это нетрудно устроить. Вплоть до похорон с мелочами. У меня в центре лежит больной, очень похожий на тебя. Чуть постарше. Если ему сбрить бороду, покрасить волосы и положить в гроб, то все поверят, что в нем лежишь ты. А ему жить осталось как раз не больше месяца.

— А как же его родственники? — удивился прокурор.

— Им сообщат о смерти на три дня позже. Отвезем труп в крематорий, там все простятся с любимым Геной, но сжигать не будем, а вернем в больничный холодильник. Все просто. Один труп и двойные похороны. Директор крематория не откажет мне в примитивной услуге. Я заведу на тебя карточку и вложу в нее анализы умирающего.

— Суд и банкиры потребуют свидетельство о смерти, — вмешался адвокат.

— Выпишем. Какие проблемы? Главное, сохранить его паспорта, а свидетельство потом можно уничтожить. Усадьбу у тебя по-любому отнимут. Садись на самолет и лети в Лондон. Ведь там у Алисы поместье, полагаю, не хуже этого.

— Значит, вы все согласны с тем, что ее придется убить? — тихо спросил Гортинский.

— Но с пользой! — провозгласил прокурор. — Человек, написавший тебе письмо, по-любому расправится с Алисой, только ты с этого ничего не будешь иметь. Речь идет не о рублях, а о фунтах. А фунт чуть ли не в два раза дороже доллара.

Адвокат что-то писал и в разговор не вмешивался.

— А вот Алисе мы выпишем настоящее свидетельство о смерти и отправим в Лондон вместе с телом, — сказал профессор Гаврилович.

— Однако с тебя, Боря, потребуют результаты вскрытия и диагноз. А с меня — отчет о следствии, — невозмутимо рассуждал прокурор. — Значит, я должен найти и арестовать убийцу. Нам потребуется козел отпущения.

— Доброжелатель в письме предлагает найти мне верного помощника, — словно очнувшись ото сна, заговорил Гортинский. — Я давно отошел от дел, и у меня нет секретаря. Но если я еще в силе, то он должен быть. Остается подобрать подходящую кандидатуру, которой можно без сожаления пожертвовать.

— Хорошая идея, — согласился прокурор. — Нужен отчаянный парень, у которого нет выхода. Тут надо подумать, где такого достать. В Москве живет один старый прохвост, некий Максим Леонидович Оргингольц. Я трижды имел возможность его посадить, но так этого и не сделал, преклоняясь перед его талантом мошенника и компьютерного гения. Уникальный тип. Он может подобрать нам достойную кандидатуру для секретаря. Я с ним встречусь. Мне он не откажет.

— Послушайте меня, любезные господа, — отвлекся от писанины адвокат. — Смертельно больной миллионер Гортинский не решил еще, кого сделать своим наследником. Вот почему он собрал у смертного одра в день своего шестидесятилетия самых близких ему людей. В том числе и последнюю жену Алису Борисовну Ставскую. А почему нет? Старая любовь не ржавеет. Но все дело в том, что он умрет, так и не вписав имени наследника в завещание. Интрига будет сохраняться до последнего дня. Это в вашем духе, Геннадий Алексеевич.

— Ты хочешь сказать, Вадим, что у кандидатов на наследство появится желание прочистить себе дорогу и они перережут друг другу глотки? — спросил доктор Гаврилович.

— Да. И первым кандидатом в покойники будет Алиса. Надо лишь пустить слух о том, что она с Геннадием Алексеевичем до сих пор не разведена.

— Тогда Гене придется собрать в доме банду головорезов. У него нет друзей, кроме нас. Гена отшельник. Кто может претендовать на его наследство? — пожал плечами прокурор Вершинин.

— Мои жены, — коротко ответил хозяин дома.

Все переглянулись.

— Ты хочешь сказать, что эти женщины готовы пойти на убийство? — нахмурил брови Вершинин.

— Несмотря на то что вы считаете меня отшельником, я в курсе событий. Иначе не мог бы руководить бизнесом. Хочу напомнить тебе, Сан Саныч, что ты познакомился с Максом Оргингольцем через меня. Это я попросил тебя вытащить старого осла из болота. И ты его вытащил. Это он меня снабжал нужной информацией в последние пятнадцать лет. Так вот. Все мои жены страшнее мешка гадюк. Я знаю, на что они способны. А сейчас все, за исключением Алисы, живут в нищете. Наследство — их последний шанс выкарабкаться из зловонной трясины. Эти женщины давно уже потеряли надежду на счастье. Впрочем, это справедливо. Никто из них не заслужил лучшей участи. Эгоистки до мозга костей, ждущие всю жизнь манны небесной. Они слетятся на мои похороны, как коршуны. Вот только им не надо знать до приезда сюда, что я позвал всех четырех. Им предстоит познакомиться здесь. Здесь они и будут взвешивать свои шансы. Ранее они не встречались. Алиса знает, что до нашего знакомства я был женат три раза. А Фаина, моя первая жена, понятия не имеет, сколько раз я женился после нашей разлуки. Со второй и третьей женами я тоже не обсуждал личную жизнь. От всех уходил я.

— В этом есть свой смысл, — задумчиво протянул профессор. — В конце концов, смерть одной из женщин — это не обязательно убийство. Человек существо хрупкое. Тем более что мы ничего не знаем об этих людях и об их скрытых болезнях. Всякое может случиться. Думаю, нам ничего планировать не следует. Все получится само собой. Так всегда бывает, если вокруг одного человека сгущаются тучи.

— В этом и есть соль всех комедий! — воскликнул адвокат. — Никто никакого наследства не получит. Но не только потому, что его нет. Об этом женам знать не обязательно. Геннадий Алексеевич так и не решит, кто станет его наследником, и все его состояние достанется секретарю.

Все застыли в изумлении.

— Как такое возможно? — спросил прокурор.

— Секретарь сам впишет свое имя в завещание. Я всего лишь добавил в него один пункт. Звучит он следующим образом: «Если моя смерть наступит до того момента, как я сам назову или внесу в настоящий документ имя своего наследника, то наследником считать человека, выбранного и вписанного моим личным секретарем и доверенным лицом господином…», но как его зовут, мы пока не знаем, кандидат еще не выбран. «И считать его моим законным наследником, как если бы я вписал его имя лично собственной рукой».

Все засмеялись и зааплодировали.

— Этот прохвост впишет себя, — гоготал профессор.

— Конечно. С него и будут требовать долги, — кивнул адвокат. — Но самое смешное в том, что он всех оставит в дураках, не подозревая о подвохе, а бывшие жены будут готовы разорвать его на куски. Это будет настоящий спектакль.

— Смеется хорошо тот, кто смеется последним, — с серьезной физиономией произнес Гортинский.

Идея понравилась всем без исключения. Господа скучали. В последнее время хозяин дома редко устраивал спектакли. Его личная жизнь дала трещину, и он больше грустил, чем смеялся. Новая интрига могла встряхнуть всех от будничной спячки и однообразия. Геннадий Алексеевич не любил выстраивать планов и думать над деталями. Он любил экспромт и неожиданности.

— А теперь надо поговорить о твоем сообщнике, Гена, — предложил прокурор.

— Ты имеешь в виду автора письма? Не интересно, — отмахнулся Гортинский. — Ясно одно, этот человек очень близок к Алисе и знает о ней больше других. Не думаю, что он появится в моем доме. У него есть нужные документы, и они гарантируют ему успех задуманного мероприятия. Если он появится здесь, то будет быстро разоблачен. Я думаю, он понимает, с кем имеет дело. Зачем же выставлять себя напоказ заранее.

— Предлагаю выпить за новую премьеру, — произнес профессор Гаврилович.

— За премьеру до ее показа не пьют, — поправил Гортинский, — но за успех выпить можно.

Все подняли бокалы.

Постскриптум

Спустя два месяца Макс Оргингольц навестил Лизу, все еще живущую на Арбате. На этот раз кроме продуктов он принес большую подарочную коробку, перевязанную лентой.

Лиза развязала бант и открыла коробку. Она была набита пачками стодолларовых купюр. Сверху лежал загранпаспорт на ее имя и билет до Ниццы. В паспорте стояла полугодовая шенгенская виза.

— Черт! Откуда столько денег?

Макс пожал плечами:

— Гена же обещал. Кажется, там тысяч триста.

— А почему Ницца? Я не говорю по-французски.

— За тебя руки разговаривают. Я не верю в твое перевоспитание, Лиза. Возьмешь машину на прокат и два часа пути по приморскому шоссе до Монте-Карло. А там ты знаешь, чем тебе заняться. Там еще конвертик лежит. Загляни в него.

В конверте лежало приглашение с цветной фотографией Гортинского в черном костюме и рыжей красавицы в подвенечном платье.

— С ума сойти, Гена жив! А кто эта фифа? — Лиза пригляделась. — Это же медсестра Алисы. Забыла, как ее зовут. Точно! Она!

Лиза раскрыла приглашение.

«Дорогая, Лизочка, приглашаю тебя на свою пятую свадьбу. Надеюсь, последнюю. Любящий тебя Гена. Церемония состоится 15 сентября. Отель «Хилтон». Мы тебя ждем. Надеюсь, денег на дорогу тебе хватит?»

— Мерзавец! Он опять что-то задумал!

— Это вряд ли, — сказал Макс. — Гена раздал все долги и выкупил дом. В нем молодожены и будут жить. Надеюсь, счастливо.

Лиза в полной растерянности села на кровать.

Следующий визит Макс нанес Фаине в Новосибирск. Ей досталась коробка побольше, и лежало в ней полмиллиона. Приглашение было похожим. Но Гортинский звал на свадьбу не только Фаину, но и дочь Олесю и внучку. В аэропорту Ниццы их должна была встретить машина.

— Вы Дед Мороз? — спросила хозяйка невзрачного старикашку в уродливых очках.

— Я Дед Жара! После моих визитов у людей горят щеки, как у вас сейчас. Французское консульство извещено о приглашении, и проблем с визой не будет. Поездка оплачена, так что денег вам брать не нужно. Это для вас, дочери и внучки. Надеюсь, дочь не будет разочарована, узнав имя отца.

— Я знала, что он жив. Покойнику надели перстень Гены не на тот палец.

— Вас не проведешь, — усмехнулся Макс. — И если вы пожелаете взять с собой полковника Сухинина, то никто не будет возражать. Благородных людей в милиции очень мало. Мы рады за вас и ждем на торжестве.

— На свадьбу я поеду с бо́льшим удовольствием, чем на похороны.

— Странная предстоит свадьба. Церемония назначена на полночь, а невесте заказали черное платье с кружевами. Как я понял, это траур по одиночеству. Но рассвет она встретит в белом. Вы все будете его встречать — на яхте под названием «Энигма», что можно перевести как «загадка».

— Любое событие, связанное с Гортинским, не может проходить по стандартным лекалам. В этом весь он и его жизнь. Стоит ли обращать внимание на его фантазии? Нет, на них надо присутствовать и их видеть. Спасибо за хорошую весть.

Риту никто никуда не приглашал. Она сидела в следственном изоляторе. А роль вестника для Сергея Бестаева сыграл генерал Вершинин. Он принес ему два паспорта — российский и заграничный с визой, куда был вложен билет до Ниццы. Имя в паспорте стояло другое, но какое это имело значение? Больше всего поразили Сергея несколько пачек денег.

— А это за какие заслуги? — удивился он.

— Тут еще есть для тебя записка. — Вершинин передал Бестаеву обычный лист бумаги.

«Дорогой Сережа, — прочел бывший секретарь, — извини, что выплачиваю тебе отработанный гонорар с задержкой, зато с процентами. Жду тебя в Ницце, где тебе предлагается роль шафера на свадьбе. Уверен, ты справишься. Я подумал, что мне и в жизни понадобится секретарь. Люблю надежных людей. Мое предложение обсудим при встрече.

Геннадий Гортинский».

— Конечно же, я согласен! — вслух ответил Сергей. — Всегда уважал бессмертных.

— Правильный выбор, мой мальчик. — Генерал похлопал парня по плечу. — Мы все учились жить у Гены. Умеет он придумывать сказочные истории. Главное не заморачиваться, где правда, а где сказка. Было бы интересно! Без сказок в наше время страшно жить!

Content

Михаил Март
Полуночные кружева

Часть первая. ЗЛОДЕИ

1. Москва

2. Сочи

3. Подмосковье

4. Самара. Пригород

5. Новосибирск

6. Подмосковье

7. Лондон

8. Пригород Тулы

9. Новосибирск

10. Подмосковье

Часть вторая. БАЛ МОНСТРОВ

1. Лондон

2. Подмосковье

3. Самара

4. Подмосковье

5. Новосибирск

6. Подмосковье

7. Тула

8. Подмосковье

9. Самара

10. Подмосковье

11. Новосибирск

Часть третья. НА КАЖДОГО МУДРЕЦА ДОВОЛЬНО ПРОСТОТЫ

1

2. Новосибирск

3. Лондон

4. Заметки из недавнего прошлого

Постскриптум