Михаил Март

Портреты в черных тонах (Стеклянная тень – исход)

Глава первая. ДИАГНОЗ

1.

Убить трое суток на прозябание и безделье такой активный и деловой человек, как Аркадий Сергеевич Мезенцев, позволить себе не мог. И только острый сердечный приступ заставил его пролежать на больничной койке целых три дня. По сути дела, не так много с точки зрения медицины. Тут надо сделать оговорку. Мезенцев лежал не в простой больнице, а в частной клинике, принадлежащей домашнему врачу семьи Мезенцевых профессору Флярковскому. Что касается «больничной койки», то под этим определением понималась огромная палата, оборудованная по последнему слову техники. Знакомство пациента и врача состоялось давно. Тогда Флярковский еще не числился среди светил науки, а работал судмедэкспертом в прокуратуре и оказался в нужный момент в нужном месте. Мезенцева на улице среди бела дня застал сердечный приступ, а «случайный» прохожий, оказавшийся врачом, помог ему остаться в живых. В те времена понятия «семейный доктор» еще не существовало, но директор крупного завода Мезенцев мог себе позволить все, что пожелает. Так Флярковский получил шанс подняться на заоблачную высоту.

С тех пор прошло больше тридцати лет. Времена изменились, и страна тоже. Теперь Флярковский стал мировой известностью, а его пациент – крупнейшим бизнесменом и одним из самых богатых людей страны. Профессора сотни раз приглашали в Москву и обещали златые горы. Но он отказывался. У него и в этих краях имелось все, что требовалось для успешной карьеры. Благодарный больной выстроил врачу клинику и оснастил ее всем необходимым. Флярковский добра не забывал.

Так они и жили в крупном промышленном центре за Уралом.

– Мне пора вставать, Генрих! – уверенным басом встретил больной вошедшего в палату врача. – Ты можешь поставить меня на ноги за пару часов?

– Лежи, Аркадий. У меня нет лицензии на чудеса. Я врач, а не волшебник.

Генрих Адамович Флярковский придвинул стул к кровати подопечного и сел. Оба – люди уже немолодые, хорошо знающие и понимающие друг друга без лишних слов.

– Ну, зачитывай свой приговор, – криво усмехнулся Мезенцев.

– Сердце дрянь. Следующий приступ ты можешь не пережить. Говорят, всех денег не заработаешь! Это не про тебя, ты заработал. Тебе шестьдесят пять. Пора на покой.

– Хватит мне лапшу на уши вешать. Покой нам только снится, как сказал поэт. Работа заставляет меня жить! Аркадий Мезенцев – пенсионер! Ты можешь себе это представить? Я – нет.

– Слишком большие нагрузки плюс неуемное влечение к женщинам. Ты сам крадешь у себя жизнь.

– Поздно меня перевоспитывать. Я здоров как бык!

– Ты меня недослушал, Аркаша. У тебя очень плохая кровь. Речь идет об онкологии. Впервые ты дал мне время сделать полное обследование. Виноватых искать не будем.

– Рак?

– Прогрессирующий!

– Вытащи к черту эту опухоль. Сколько проживу, столько проживу, но ничего в своем бесшабашном образе жизни менять не буду.

– Лимфа, Аркаша. Лимфатические узлы – это все тело. Удалять нам нечего. Поможет только химиотерапия. Но для этого требуется стационар и постоянное наблюдение.

– Облучать хочешь? Сделать меня импотентом через месяц? Но жизнь ты мне все равно не спасешь. А зачем жить без баб? – Мезенцев ударил кулаком по мягкой кровати. – Сколько?

– Если ничего не делать, то максимум год. Сейчас еще есть надежда.

– У меня нет. Я не могу бросить дело моей жизни коту под хвост.

– У тебя дочь. Такая же твердая и бескомпромиссная, как ты. Да еще пограмотнее папочки. С детства с делом знакома. Ты ее на работу за собой таскал, когда ее ровесники в детский сад ходили. Марии уже за тридцать, а она не замужем.

– Ей, как и мне, кухня не нужна! На то кухарок хватает. Детей плодить не ее дело, а хахалей пусть себе заводит, сколько хочет! – заорал Мезенцев. – Но Машка еще не готова взвалить на себя мой тяжкий груз! Мозгов у нее хватит, а опыта нет. – Он уже не кричал, а говорил тихо и задумчиво: – Маша хорошо разбирается в людях, какие точные оценки им дает. Одна фраза, слово – и вы уже знаете о человеке все.

– Здесь ты прав, шушеру она насквозь видит, но умников в нашем деле тоже хватает, Аркаша. Дуракам иногда везет, они могут чего-то добиться, но только на первых порах. Ей же придется толкаться лбами с титанами. С теми, кто непотопляем.

– Так ты говоришь, у меня есть год?

– Без вмешательства, да еще срочного, я за твою жизнь ломаного гроша не дам. Организм будет слабеть с каждым днем. А при твоей активности слабость – твой злейший враг. Она тебя и погубит. Однажды, поняв, что ты не можешь подняться с постели, ты испугаешься и тебя хватит удар. Я не бог, Аркаша. Никто еще не выиграл схватку со смертью. Она непобедима. С ней можно договориться – получить отсрочку. С этим я могу справиться. Но выгнать ее за дверь навсегда невозможно. Для нее не существует преград и авторитетов.

– Спасибо за предупреждение, друг. Буду экономить оставшееся время. Подыхать, так с музыкой.

У Мезенцева загорелись глаза. Профессор не уставал поражаться, глядя на этого человека. Мезенцева ничто не могло сломить. Даже от собственной смерти он хотел получить выгоду.

– Распорядись принести мою одежду, Генрих.

– Ты должен уделять мне час времени в день, Аркадий, иначе я сочту себя убийцей.

– И ты им станешь, профессор. Тихая смерть в постели под капельницей мне не нужна. Достань хороший яд. Завтра я напишу завещание. Мое тело вскрывать будешь ты, яда в организме не найдешь. Я должен сдохнуть с допитой рюмкой коньяка в руке, а не на больничной койке. Моей слабости никто не увидит.

Флярковский ничего не ответил. Спорить с Мезенцевым невозможно. Либо ты говоришь «да» либо идешь ко всем чертям с матерями. По-другому ни у кого не получалось.

2.

Вечеринки в доме Мезенцевых проводились каждую пятницу. Народу собиралось много. Из местных вельмож приглашались единицы. В первую очередь личный друг и бывший партнер Мезенцева Роман Григорьевич Сутягин. Когда-то два крутых директора разных заводов объединились и создали на заре девяностых общую империю. Сутягин был немного моложе бывшего компаньона, абсолютно здоров и в отличие от Мезенцева не слыл бабником. Да это и объяснимо – он был женат на молодой энергичной женщине. От такой не погуляешь. Эльвира, жена Сутягина, на пятничных вечеринках не появлялась. Причины ее отчужденности не обсуждались.

В список местных вельмож входил и мэр города с редкой фамилией Стопани, Захар Матвеевич. Он был многим обязан Аркадию Сергеевичу, так как его предвыборная кампания на пост главы города проходила на деньги Мезенцева. Ну и совет директоров компании с женами, а также любимчики Мезенцева из низших слоев, в частности секретарши – девушки в большинстве молодые и миленькие. Остальные гости приезжали из других городов, где находились филиалы компании, так называемые «дочки».

Места хватало всем. Особняк в центре города принадлежал когда-то известному купцу, потом к особняку со всех сторон приросли другие здания и выстроилась целая улица. В соседних домах жили обычные смертные, а в особняке – только Мезенцев с дочерью и прислугой. Жена хозяина покончила жизнь самоубийством, когда Маша была еще девочкой. Больше Аркадий Сергеевич не женился.

Главным украшением вечеринок была сама хозяйка, дочь великого магната и его единственная наследница Мария Аркадьевна Мезенцева. Отец ее обожал. Впрочем, она слыла всеобщей любимицей.

От родителей Маша взяла все самое лучшее. Как и мать, она была невероятно красивой. Но помимо удивительной внешности унаследовала от отца деловую хватку, холодный расчет, острый ум, решительность и многие другие качества, о которых мало кто знал. Ветераны компании помнили Машу с детства. После возвращения из Москвы, где она с отличием окончила университет, отец ввел ее в совет директоров.

В отличие от папочки Маша очень по-доброму относилась к служащим компании и ни с кем не ругалась. Ей даже жаловались на отца, и она часто принимала сторону пострадавшего. Никакой заносчивости и высокомерия. За это Марию любили и не завидовали ей. Она не скрывала свою личную жизнь, часто приводила на вечеринки женихов. Маша любила простых ребят, но талантливых. Правда, вряд ли к кому-то из них относилась серьезно. Похоже, Бог лишил ее дара любви.

Мужчины молились на свою принцессу. Через пару месяцев после знакомства с Машей этих ребят невозможно было узнать. Из плебеев они превращались в патрициев, она давала им дорогу в жизнь, а потом бросала, переключаясь на новых. Кто-то из ее бывших становился артистом, кто-то музыкантом, бизнесменом, их лица уже мелькали на афишах и обложках журналов, но не рядом с Машей. Несмотря на возраст, о семье она даже не задумывалась. С одной стороны, это вызывало жалость, с другой – люди понимали: найти достойного партнера женщине с ее данными очень трудно. О деньгах и говорить не приходится.

В одном из залов особняка, возле шведского стола, тихо переговаривались две кумушки.

– Какой у Маши безупречный вкус. Она опять затмила всех своим нарядом, – шептала первая дама, то и дело поправляя на груди изумрудную брошь в золотой оправе.

– И обрати внимание, милочка, никаких украшений, – кивала ее собеседница, пожилая женщина с копной седых волос.

– Она принципиально их не надевает. Тут каждая старуха обвешана бриллиантами, как новогодняя елка. Жалко закрывать такую шейку с бархатной кожей стекляшками. Хороша!

Некоторое время женщины молча наблюдали за гостями, а потом вновь зашушукались.

– Я слышала, у Маши есть соперница, – уверенно заявила седовласая сплетница.

– Это кто же? Такого не может быть!

– Жена Сутягина, милочка. Вот почему Роман и приходит без Эльвиры. Не хочет другу на мозоль наступать. По богатству они равны. Тут их никто не переплюнет. Не тягаться же им своими женщинами.

– Но там жена, а здесь дочь, – возразила дама с брошью.

– И обе наследницы. Ведь Аркадий и Роман уже не молоды. Пока они живы, все выглядит чинно и благородно. Но если умрут, в дело пойдут другие законы и порядки. Начнется настоящая бойня. Ты видела, чтобы в одном театре работали на равных две примы, или, как нынче говорят, «звезды». Кто-то кого-то обязательно сожрет.

– Я не думаю, что у Маши может быть равная ей конкурентка.

– Эльвира тоже окончила университет с отличием, но не московский, а питерский. Да и по по внешним данным не уступает Маше.

– Даже вообразить себе такое не могу. Кстати, ты обратила внимание, последнее увлечение Маши уже на вторую вечеринку не является.

– Ты о Глебе? Ну, тут все понятно. В городе открылся его вернисаж в центральном выставочном зале. Она сделала из него известного художника, и он стал ей неинтересен. Жди нового оборванца с очередным талантом. Сделает из него гения и бросит, – усмехалась седовласая дама.

– А мне Глеб нравился больше всех, дорогуша. Не красавец, но с изюминкой. Одна улыбка чего стоит. Море обаяния, – шептала ее собеседница, поглощая деликатесы.

– Да, милый был мальчик. Забудь о нем. Маша не из тех, кто оглядывается назад. Она умеет смотреть только вперед.

– И правильно делает. Нет, что ни говори, а у нашей принцессы не может быть соперниц.

– Пока не станет королевой.

Помимо двух кумушек, Машу обсуждали и другие гости. Смысл высказываний сводился к тому же. Но в кабинете хозяина, где уединились Мезенцев и Сутягин, разговор был в более мрачных тонах, хотя тоже касался дочери владельца дома.

Бывшие компаньоны с бокалами красного вина отдыхали в глубоких креслах перед камином и курили сигары. Сцена из старого английского романа, но на русский лад. Мезенцев и Сутягин не были ни аристократами, ни даже джентльменами. Они в них играли. Свои привилегии эти ребята получили не по наследству, а выбивая зубы всем, кто стоял у них на пути. Они привыкли жить не по законам аристократов, а по законам джунглей. Кто сильнее, тот и выживает. Странно, что львы – цари зверей – изображены на гербе Великобритании. Львы были здесь и сейчас, хотя родились под знаменем серпа и молота. Аможет, и не странно. Лев – всего лишь зверь, а кувалда и острый полумесяц – оружие.

– Мы всегда были честны друг перед другом, Рома, – тихо говорил Мезенцев, пуская кольца дыма, – Я хочу, чтобы так и оставалось.

– У тебя возникли сомнения? – улыбнулся Сутягин.

– Не в тебе, Рома, а в себе. Я хочу услышать от тебя клятву наподобие той, какую мы дали друг другу в начале наших славных дел.

Улыбка с лица Сутягина сошла на нет.

– Что-то случилось, Аркаша?

– Неизбежность. Мне крышка. Лекарь за мое здоровье не дает и ломаного гроша. Это его слова.

– Так серьезно?

– Серьезнее не бывает. Маша остается на растерзание хищников. Ей с ними не справиться. Тут ума мало. Инстинкты тоже не помогут. Нужны клыки. Острые, заточенные под любую глотку. Она слишком доверчива, Рома. А в наше время никому верить нельзя.

– Я позабочусь о Маше. Можешь на меня положиться. Клянусь тебе женой и дочерью. Дороже их у меня никого нет. Ты сам знаешь.

– Спасибо, Рома. Ты сказал то, что я хотел услышать.

– Ты мне больше, чем брат, Аркадий. Мы родились в один день. Мы прошли весь путь рука об руку. Мне страшно терять тебя.

– Смирись с этим. Мы не боги, мы те, кто обжигает горшки. Просто мне теперь подыхать будет легче. Маша – моя единственная головная боль.

– Если так, то забудь о головной боли. Я возьму Машу под свое крыло.

Гости тем временем продолжали развлекаться. Надо заметить, что проведение вечеринок имело особый смысл. На них всплывали все сплетни, слухи и домыслы, связанные с работой компании за истекшую неделю. Так как во время очередного пятничного приема косточки успевали перемыть всем и секретов уже не оставалось, в понедельник приходилось работать, а не болтать. Хозяин дома, как человек умный и расчетливый, оборудовал весь дом прослушивающей техникой. Пульт управления находился в мезонине, где сидел оператор, доверенный человек Мезенцева. Он вел записи и управлял камерами видеонаблюдения. В субботу вечером хозяин получал отчет из так называемых «нарезок», самых интересных видеоматериалов. Таким образом, глава компании знал все, о чем ему не полагалось знать. То, что говорили о нем за его спиной, Мезенцева не интересовало. Важнее знать отношения служащих между собой. Кто кому друг, а кто кому враг. Люди не догадывались о том, что в вазах с цветами, под крышками столов и в стенах встроены микрофоны и видеокамеры. Они отдыхали, выпивали, расслаблялись, им и в голову не приходило, что даже в туалете они не оставались без пристального внимания. Единственным человеком, не считая оператора, знавшем о хитростях владельца компании, была его дочь.

Очевидно, по этой причине Маша предложила подошедшей к ней женщине выйти на балкон, где запись голосов была невозможна из-за сильного ветра.

Лида, так звали женщину, была одной из секретарш отца, продержавшаяся дольше остальных. На то имелись свои причины. Лида Требушкина имела высшее образование и умела работать, а не только пудрить носик перед зеркалом и болтать по телефону. Кроме того, обладала великолепной фигурой. Ну и наконец, не требовала подарков в виде машин и квартир. Деликатная женщина тридцати семи лет. Аркадий Сергеевич любил зрелых женщин с опытом. Но его страсть к смене партнерш никому не гарантировала стабильности, и он менял их как перчатки. Лида работала не первый год. Ее срок подходил к концу, и она это понимала. Старик уже не спал с ней, но еще не уволил. Тут даже Маша не могла ничем ей помочь. Дочь магната ко всем любовницам отца относилась очень лояльно и со многими даже дружила, если только ее ровность и отзывчивость можно назвать дружбой.

– Есть новости, Лидочка? – спросила Маша.

– Да, Мария Аркадьевна. – Лида обращалась к дочери босса на «вы» и по имени-отчеству. – У Глеба есть подруга. Думаю, у них все серьезно. Сейчас она в его мастерской.

Речь шла о последнем дружке Маши, сумевшем продержаться в числе фаворитов дольше других. Лида, с ее связями в определенных кругах, могла вести скрытое наблюдение за женихами любимой дочери хозяина и делала это с удовольствием.

– Значит, он такой же трус, как и все остальные. Тюфяк!

– И это нормально. Чему вы удивляетесь? Ни один мужчина из простых смертных не может рассчитывать на будущее рядом с вами. Вам нужен человек вашего круга.

– А как же любовь? Пустой звук? Оболтусы из моего круга заражены бациллой денег. Они лишены чувств, и их несет на запах банкнот, как гончих собак на дичь. Такие, как Глеб, еще способны на чувства. С пустыми карманами, на пустой желудок любовь становится отдушиной.

Маша достала сигареты, а Лида поднесла зажигалку.

– Вы сами забиваете их карманы деньгами, открываете им пути к будущему. Делаете их самостоятельными и независимыми. Глеб продал шесть картин с выставки и заработал неплохие деньги. Вы открыли в нем талант художника и пробили путь к успеху.

Лицо Маши оставалось холодным и непроницаемым, лишь пальцы немного подрагивали, когда она подносила сигарету к своим чувственным губам.

– Думаю, в этом и заключается вся проблема. – Секретарша тоже закурила. – Мужчина хочет быть лидером в семье. Он – главное лицо. Этот инстинкт заложен природой. Сильный пол должен защищать слабый. В вашем случае мужчина будет всегда помнить, кому обязан своим восхождением. Он не хозяин, он ваш должник. Он не лидер, он ваш подкаблучник. Вы имеете право его упрекнуть. Где гарантия, что вы не напомните своему суженому, из какой канавы его подобрали? Наверняка слышали, и не раз, избитую фразу, когда мужчина говорит женщине: «Не забывай, кем ты была и из какого дерьма я тебя вытащил!» Так женщин ставят на место. Только женщина может выдержать такой упрек, а мужчина – нет.

Маша долго молчала, потом, выбросив окурок, спросила:

– Кто она?

– Катя Бестужева. Двадцать восемь лет. Работает старшим бухгалтером на крупной фабрике по обработке полудрагоценных камней. Хорошенькая, скромная.

– Они часто встречаются?

– Каждый день.

– Досье на девчонку и слежку организовал твой Степан?

– Да. Он толковый оперативник.

– Любит тебя?

– Делал предложение. Но пока я нужна Аркадию Сергеевичу…

– Боишься, отец выбросит тебя на улицу без выходного пособия?

– Зачем вы так? Я ведь сама дала ему слово. Пока я с ним, у меня не будет другого мужчины. Таково условие контракта, который подписывают все секретарши.

– А те, кто его нарушают, вылетают на улицу в чем мать родила. Другие, как Зиночка Слуцкая, получают свое дело. Правда, притон в центре города трудно назвать хорошим бизнесом, но ее не трогают. Мэр не позволяет.

– Вы не правы, Мария Аркадьевна. Зиночка продолжает работать на вашего отца. Ее притон оборудован современной техникой, и Аркадий Сергеевич получает от Зиночки ежедневные отчеты и досье на каждого клиента. А как вы знаете, ее притон не из дешевых и с улицы туда не зайдешь. Мэр тоже пользуется услугами так называемого клуба по интересам.

– Не обижайся, Лида. Я хочу тебе только хорошего. Если Степан тебе небезразличен, выходи за него замуж.

– Он мне небезразличен, и я выйду за него. Но не сейчас.

Женщины помолчали. Тишину нарушила Мария. Лида никогда не заговаривала первой.

– А почему бы тебе самой не устроиться в милицию? Не пешкой, разумеется.

– Это невозможно. Меня не примут. Мой отец сидит в тюрьме за мошенничество, на его счету три попытки к бегству, за что он получил дополнительный срок. Успел постареть в тюрьме и остепенился. Я еще надеюсь увидеть его на свободе.

– Забудь об этой проблеме. Она решаема, – сказала Маша. – Городское управление милиции подчиняется мэру. Это обстоятельство решит мелкие проблемы. Генерал Мартынюк не откажет Захару Стопани в такой мелочи. К тому же у тебя высшее экономическое образование и отличное знание делопроизводства. Я смотрю вперед, Лида. Отец не вечен. Я хочу, чтобы в управлении милиции работали надежные, близкие мне люди. Зиночка тоже перейдет мне по наследству. Ей нужны деньги и поддержка, правовая в том числе. Я хочу создать вокруг себя костяк из сильных и умных личностей. Мэр меня не интересует. Его и сменить можно. Как думаешь, Степан пойдет против закона, если мне потребуется помощь?

– Он будет делать все, что я скажу. Ведь он не по долгу службы выслеживал вашего Глеба и его новую подружку.

– Они оба будут наказаны за предательство! – Маша стиснула зубы.

– Но девушка ни в чем не виновата.

– Так Глебу будет больнее.

– Вы же не мстительны. Все ваши кавалеры живут припеваючи.

– Всему есть предел, Лида. Чаша моего терпения переполнилась. Я скажу тебе потом, что делать. Мне надо подумать. В таких вещах горячку пороть нельзя. Ну а на сегодня хватит страстей. Пойдем к гостям и выпьем по рюмке водки, чтобы не простудиться.

3.

Слухи не были пустышкой. Эльвира Николаевна Сутягина действительно могла сводить мужчин с ума. Она была красивой, умной, образованной женщиной. В этом они с Машей Мезенцевой были похожи.

Если же говорить о принципиальной разнице, то Эля, как называли ее друзья и родные, состояла в браке и имела взрослую дочь. И в отличие от Марии, девушки свободной, имела собственное дело – казино «Вальяж». Сутягин, понимая, что его работа не позволяет уделять семье много времени, а жене надо себя чем-то занять, подарил жене на десятилетие их свадьбы игорный дом. Эльвира оказалась талантливой предпринимательницей и не только сделала «Вальяж» самым посещаемым местом в городе, но и заработала на игорном бизнесе немало денег. На доходы Эльвира открыла два филиала. Один в городе Снежинске в трехстах километрах от родных пенатов, а второй еще дальше, в заповедной зоне Спасское, где раскинулось огромное озеро и куда народ, понимающий толк в комфортном отдыхе, съезжался со всего света. Вкладывать в игорные дома приходилось больше, чем хотелось бы, но это пока. Эльвира знала, что все затраты себя оправдают. Трезвый ум позволял ей добиваться успехов.

Со временем увлечение переросло в страсть. А главное – она уже не лезла в карман мужа, и Роман Григорьевич не вмешивался в дела жены. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. К тому же госпоже Сутягиной требовались крепкие тылы. На то имелись свои причины. Первая заключалась в завещании мужа. Он поделил весь капитал странным образом: жене – сорок процентов, дочери – шестьдесят.

Но тут нужна небольшая оговорка. Когда Эльвира Николаевна вышла замуж за вдовца Сутягина, у него уже была двухлетняя дочка, и Эля ее удочерила. Наташа, так звали девочку, до сих пор ничего об этом не знала, считая Эльвиру родной матерью.

Общая стоимость компании Сутягина была такова, что сорок процентов от нее могли составить годовой бюджет города. Управлять таким монстром Эльвира была не способна, и все же она мечтала стать владельцем гигантской компании. Но что проку в ее желаниях, если Наташка продаст свою долю с молотка? Наступит неминуемый крах. Сорок процентов не сделают Эльвиру лидером, а значит, ее задушат конкуренты. Наташка хоть и была девчонкой умной и хваткой, но бизнесом заниматься не станет. Девушка мечтала о красивой жизни в столице и читала книжки светских львиц о знаменитой Рублевке. Желающих купить компанию Сутягина хватало, только свистни. С дочерью Эльвира договориться не сможет. Мягко говоря, мама и дочка терпеть друг друга не могли и только при отце притворялись нежными голубками. Вот такие обстоятельства заставляли Эльвиру быть самостоятельной и независимой.

Второй и главной причиной всех ее волнений была любовь.

Так уж получилось, Эльвира с первого взгляда влюбилась в молодого красивого мужчину и потеряла не только покой, но и контроль над собой. Ради него она была готова на все. К сожалению, парень не имел за душой ни гроша.

По брачному контракту в случае измены мужу Эльвира не получала от Сутягина ничего, даже одежды, купленной на его деньги. Он мог в прямом смысле выставить ее голой за дверь. И она ушла бы. Но казино требовали вложений, а отдачу ждать еще долго. Сейчас не время вылетать в трубу. Да и Митя не станет жить с нищенкой. Такой мужик нигде не пропадет, а жизнь Эльвиры без него теряла всякий смысл. Оскудевшая душа наполнилась небывалыми чувствами, о которых она не имела представления до той знаменательной встречи. Эля и не подозревала, что способна на такую любовь. Теперь она находилась в смятении. Ей очень часто хотелось обо всем рассказать мужу. Но одна лишь мысль о наследстве выводила ее из себя.

Подумать только, что миллиарды достанутся ненавистной девчонке, которую она возила в коляске, с которой играла в куклы все лучшие годы своей жизни! А из очаровательной куколки вырос озлобленный, избалованный волчонок, точная копия своего папаши.

Нет, нет и нет. На такие жертвы Эльвира пойти не могла. Митя понимал свою любимую и, надо отдать ему должное, сдерживал Элю от необдуманных поступков.

О Мите, Дмитрии Антоновиче Кирзачеве, много не расскажешь. То, что он работал в конкурирующей компании Мезенцева обычным клерком средней руки, Эльвира знала. Но об основных его обязанностях даже не догадывалась. Дмитрий заведовал секретариатом Мезенцева, а именно подбирал для шефа новых секретарш, проводил смотрины кандидаток, водил девушек по врачам, так как Мезенцев ужасно боялся венерических болезней, а главное, СПИДа, а также обустраивал девушек, обеспечивал жильем, одеждой, наконец, следил за их «целомудрием». Секретарь по бабам, как называл его Мезенцев.

Мезенцеву льстило, что его нянька происходил из знатного дворянского рода, знал все тонкости этикета, умел шутить, острить, давать подсказки, и при этом оставался в тени, чтобы не затмевать своего шефа. Дошло до того, что в кабинете Мезенцева появилась гардеробная комната. Сам Аркадий Сергеевич не имел вкуса и был человеком неопрятным, приходил на работу в чем попало, но тут появлялся «секретарь по бабам», отводил старика в гардеробную, и из нее Мезенцев выходил уже настоящим джентльменом, требующим особого отношения к своей персоне. Сам кабинет тоже преобразился. Вскоре старик уже не мог обойтись без своей няньки, если только не уединялся в комнату отдыха с одной из секретарш. Деньгами на хознужды тоже распоряжался Митя. Мебель, оформление офисов, оборудование и прочие мелочи. Часть денег оседала в карманах Кирзачева, но его никто не проверял. Мезенцев с его прозорливостью все замечал, но прощал своему секретарю мелкое, по его меркам, воровство.

Эльвира всех этих тонкостей не знала, да они ее и не интересовали. Она имела перед глазами образ, созданный ее собственным воображением, и не хотела видеть ничего другого.

Пятница была их днем. Чтобы не появляться на вечеринках у Мезенцева, Эльвира придумала хорошую отговорку:

– Зачем собак травить? Живите мирно. Мое появление тут же вызовет толки, и нас то и дело будут сравнивать с Машей. На балу должна быть только одна королева.

Муж согласился с доводами жены и всегда ездил на вечеринки один. Митю вообще никогда не приглашали в дом Мезенцевых. Для свиданий Эльвира арендовала уютную квартиру недалеко от своего особняка, чтобы в случае тревоги быстро вернуться в дом и успеть переодеться до появления мужа. В другие дни недели они тоже встречались, но с оглядкой, и поэтому не получали полного удовольствия от мимолетных свиданий.

В то время, когда в доме Мезенцева плелись очередные интриги, любовники наслаждались друг другом в уютном гнездышке.

Может ли такой мужчина, как Дмитрий Кирзачев, потерять голову от женщины? Вряд ли. Женщины – его работа. Ему перевалило за тридцать пять, а он не женат и ранее не был связан узами брака. Вольная птица. Эльвира же прожила лучшие годы своей жизни в золотой клетке, оставаясь верной женой нелюбимого человека. Сутягин слыл человеком резким, грубым и страшно ревнивым. Эля его попросту боялась. И вот ее прорвало, и она увидела жизнь в совершенно другом свете.

– Ты знаешь, Митя, у меня появилась навязчивая идея. Кажется, это называется шизофренией. Я день и ночь строю планы, как убрать мужа.

Дмитрий напрягся. После любовных утех они сидели за столом и пили французское вино.

– Ты хочешь кончить свои дни в тюрьме? Смерть Сутягина не мелочь. Для расследования убийства в город пришлют лучших столичных сыщиков.

– Не пришлют. Сутягин и Мезенцев жлобы. Они не делают государству подачки, как Абрамович и ему подобные, и не вкладывают деньги в государственные проекты. Их наверху не любят. И потом, кто говорит об убийстве? Я не собираюсь хвататься за нож и перерезать мужу глотку.

– А что, он сам умрет? Сутягин еще нас переживет. Здоров, как бык.

– Тут нужен неординарный ход. Авиакатастрофа, например.

– Ну да, взорвать самолет и еще сотню человек погубить. Ты на это способна?

– Я на все способна. Но так больше жить не могу.

– Разведись.

– Тогда я и тебе буду не нужна. Не считай меня дурой, Митенька. Мне тридцать семь. Сейчас я еще хороша, а через десять лет ты сбежишь. Удержать тебя сможет только роскошь, к которой люди быстро привыкают и уже не могут от нее отказаться.

– Ты разговариваешь со мной, как с дешевым сутенером. Я тебя люблю, Эля! И ты это знаешь. Но идти на преступление я тебе не позволю. На чужом горе счастья не построишь. Мы всю оставшуюся жизнь будем нести этот камень на шее, который нас в конце концов утащит на дно болота.

Эльвира допила вино и разбила бокал о стену.

– Я все сделаю одна. Мне твоя помощь не нужна. Возьму грех на душу. Это болезнь. Она меня сведет в могилу. Я уже не могу излечиться. Мне страшно, но бациллу из меня невозможно вытравить. Мирилась со всем, пока тебя не встретила. Но теперь, вкусив счастья, больше не могу.

– Тогда я уйду от тебя.

– Этим ты ничего не изменишь. Будет невмоготу – повешусь. Но сначала убью Романа. Он отнял у меня жизнь. Сделал из обычной хорошенькой девушки кошку. Я лишена счастья, обычного, земного, человеческого. Я духовный инвалид. А это груз потяжелее камня на шее. С таким ужасом в голове жить нельзя. Меня можно остановить, только заперев в психушке, но я лучше сдохну. Ты вырвал покой из моего сердца раз и навсегда.

Дмитрий обнял ее. Ему по-настоящему стало жаль истерзанную женщину. Но чем он мог помочь ей?.. Это рано или поздно случилось бы. Эля была как ребенок, который внезапно повзрослел. Она прижалась к нему и заплакала.

4.

Гости разъехались. Маша решила подняться в мезонин и поговорить с Казимиром, верным семье человеком. Он был не только оператором, но и телохранителем Мезенцева. Телохранитель – это не всегда тот, кто неотступно следует за хозяином. Казимир наблюдал за теми, кто охранял шефа непосредственно. Контролер и наставник. Его никто никогда не видел. Зато от его острого взгляда не ускользала ни одна деталь. То, что этому человеку доверял сам Мезенцев, говорило о неординарных качествах Казимира.

На лестнице Маша столкнулась с отцом.

– Хорошо, что ты еще не легла спать, дочка. Пройдем в мой кабинет, я хочу с тобой поговорить.

Маше вовсе не хотелось выслушивать очередные новые идеи, которыми Мезенцев всегда торопился поделиться с дочерью. Сейчас ей было не до этого. В конце концов, она имеет право на личную жизнь? Но Маша никогда не перечила отцу.

В кабинете висел сигарный дым, ненавистный Маше, но она опять промолчала.

– Ситуация такая, малыш, – отец начал прохаживаться из угла в угол, и Маше показалось, будто в его глазах стоят слезы. – Жить мне осталось меньше года…

Дочь хотела что-то сказать, но он поднял руку, видя ее порыв.

– Не перебивай и наматывай на ус, которого у тебя нет. Я всегда мечтал о сыне, но Бог дал мне дочь. Сейчас я не жалею об этом. Смерть неумолима. Пришел мой час, и с этим надо смириться. Когда боли станут невыносимы, ты меня отравишь. Я трус и сам этого сделать не смогу. Главное – это должно произойти неожиданно и незаметно. Я не должен знать, в какой момент наступит моя смерть. Генрих Адамыч даст тебе яд. Я с ним уже договорился. Вскрытие тоже будет делать он. Тебе потребуется козел отпущения. Человек, на которого можно свалить все грехи. На всякий случай, если прокуроры докопаются до истины. К сожалению, я им уже не смогу давать показания. Теперь о деле. Я завтра же, точнее, в понедельник назначу тебя председателем совета директоров компании. Ты сразу возьмешь бразды правления в свои руки. Я буду исполнять роль твоего консультанта. Ты должна быть готова к резким переменам в твоей жизни. Я не верю в то, что ты сумеешь выиграть в схватке с хищниками, но ты должна научиться защищаться. Я старый волк, и на моем теле нет живого места от шрамов. Тебе мой метод не подойдет. Подбери себе другой способ борьбы за место под солнцем. Женский ум более изворотлив, и женщины умеют наносить удар в спину. Меня этому не учили.

Сегодня вечером я разговаривал с Сутягиным. Он мой старый друг. Мы вместе начинали с обычного рэкета и достигли вершин. Я ему выложил все как на духу. Он поклялся защищать тебя как моего преемника, но в его глазах я прочел совсем другое. Он первый, кто разорвет тебя в клочья. К тому же он в курсе дел и уже сейчас начнет готовиться к нанесению удара, пока его не опередили конкуренты. У каждого из нас есть своя ахиллесова пята, свое слабое место. Для меня это ты, для Романа – его жена. О ней мы еще поговорим. Но сейчас ты должна понять главное, дочка. Ты останешься одна среди стаи волков и никогда ни на кого не рассчитывай, ничего не проси, никому не верь и никого не бойся. Всегда иди на упреждение удара и бей наверняка. Второй раз тебе ударить не дадут. Ты женщина и рыцарские поединки тебе не нужны. Наноси смертельные выпады из-за спины. Ты не о благородстве должна думать, а о выживании. Это чушь, будто только нищие люди не живут, а выживают. Нас этот удел преследует всю жизнь. Один промах, и ты лишаешься всего. А теперь иди и подумай над моими словами.

И опять Маша ничего не ответила отцу, а молча вышла из кабинета. Она пока не осознавала его слов, время не пришло. Маша все еще была занята личными проблемами.

Поднявшись на последний этаж, она прошла в комнату, похожую на телестудию режиссера с множеством технических средств, мониторов и пультов. Казимир, которого свои называли Зютком, спать не собирался. В пятницу вечером у него начинался самый активный рабочий период, длившийся иногда сутки, без перерыва на сон. В субботу Казимир был обязан представить хозяину полный отчет.

– А, это ты, принцесса? – улыбнулся Казимир.

Он был некрасив, немолод, неинтеллигентен, и вообще не имел внешних привлекательных качеств. Дочку своего хозяина он боготворил и выполнял все ее желания по мере собственных возможностей. Маша часто просиживала с Казимиром в монтажной и смотрела отснятые кадры. Любопытством она не страдала, просто любила home video, а некоторые эпизоды вызывали у нее детский смех. С виду умные люди, но иногда несут такую чушь – обхохочешься. Что особенно удивляло, так это пристрастие большинства к кокаину, ради которого многим приходилось бегать в туалет. Будь ее воля, Маша половину фирмачей разогнала бы, но отец иначе относился к своим подчиненным и партнерам. Он знал все о каждом, но никогда не показывал этого. Просто иногда некоторые люди бесследно исчезали. Куда и как? Наверное, Казимир знал детали, но Маша не задавала ему вопросов, хотя выводы для себя делала.

– Вот что, Зюток, я хочу убить одну девчонку. Кроме тебя мне некого привлечь к этой операции. Как я знаю, боевиков в твоем отряде достаточно. Маленькая армия профессионалов. Вот ты и выполнишь мой заказ.

Казимир ничуть не удивился, а продолжал улыбаться:

– Кому ты хочешь отомстить? Тебе нет равных. Твое существование уже само по себе месть всем женщинам.

– Мужчине. Он меня предал. Пусть его кукла сдохнет, но его не должны в этом заподозрить.

Казимир молчал, и Маша продолжила:

– Мой милый папочка собрался в могилу. Видимо, приговор ему вынес профессор Флярковский. А он слов на ветер не бросает. Я хочу, чтобы ты со своей командой остался при мне. Я наследница. Единственная. Мои приказы не должны обсуждаться, тогда мы сработаемся.

– Ты дочь своего отца, и этим все сказано. Говори, что делать, и я сделаю. Девушка может исчезнуть, и ее никогда не найдут. Жил человек и нет его.

– Ты меня не понял, Зюток. Так ты оставишь этому негодяю надежду. Он будет ждать и искать ее.

Казимир непонимающе уставился на Машу.

– Нет ничего проще. Эта девчонка должна стать случайным свидетелем преступления. А что делают бандиты со свидетелями?.. Она должна погибнуть невинной. Я хочу видеть слезы этого неблагодарного на похоронах любимой. Я хочу, чтобы он страдал! Но не в тюрьме, там всем плохо. Я хочу сделать его существование невыносимым на свободе.

Казимир застыл с открытым ртом. До него наконец дошел замысел Маши, и он на секунду подумал о том, каким противником она может стать для своих врагов. Женский ум всегда оставался для него загадкой. Казимир Борисович Поглазов в свое время был резидентом советской разведки в странах Западной Европы, но он никогда не связывался с женщинами, помня, сколько умных и талантливых разведчиков погубили женские чары. И сейчас он лишь утвердился в своем мнении о загадочной женской душе.

– Чем больше женщин мы изучаем, тем меньше знаем их, – пробормотал он.

– А по литературе у тебя была двойка, Зюток. На днях я дам тебе имена и план действий. Больше, чем на роль исполнителя, ты не потянешь.

Маша тихо вышла из комнаты.

5.

Стол накрыли на двоих, но отец к завтраку не вышел. Маша понимала его состояние и не стала беспокоить больного человека. Возле отцовской тарелки лежали газеты и почта, один конверт лакей подал Маше:

– А это письмо адресовано вам, Мария Аркадьевна.

Обычный почтовый конверт без обратного адреса. Она вскрыла письмо и достала исписанный листок, вырванный из ученической тетради.

«Привет, сестренка!

Меня зовут Аня. Ты обо мне даже не слышала, уверена в этом! Можешь считать меня самозванкой, но папочка у нас один. Думаю, что по земле ходит еще немало наших братьев и сестер. Я года на полтора старше тебя. Роман моей матери с бандюком длился недолго, и вскоре он исчез, а потом прославился и стал буржуем, правда, сущность его не изменилась. А я пошла в папочку. Теперь чалюсь на нарах за колючкой. В отличие от тебя я невезучая. Хреново! Вот мне в башку и пришла бредовая идея написать тебе. В колонии тоже жить можно при бабках. Здесь, как и везде, все продается и все покупается. Правда, денежные переводы не принимаются. Письмо тебе отправила из города моя подружка, из так называемых “воспитателей”. Пришли на бедность малость деньжат на ее городской адрес, а она мне отстегнет половину. Таковы правила игры.

С пламенным приветом з.к. Анна Хруничева (по мужу) Русакова (по матери)».

Маша перечитала письмо. Если это шутка, то не смешная. Если правда, то она должна знать больше, чем знает. Наследница великого магната привыкла получать много писем, в основном от воздыхателей, и все в фирменных конвертах. Это было написано скупо, сухо и кратко. Вымогатель? Он бы давил на жалость и сочувствие. А это письмо писал человек, не рассчитывающий на помощь, не ждущий ответа. Душевный всплеск, порыв и точка.

Маша убрала письмо в карман жакета, спокойно позавтракала и решила встретиться с человеком, у которого точно были ответы на интересующие ее вопросы.

Она спустилась на лифте в гараж, села в свой спортивный кабриолет и выехала на улицу. Стояла прекрасная солнечная погода. Май в этом году выдался жарким, цвела сирень.

Известный адвокат Валерий Леонидович Колодяжный жил в парковой зоне города, где стояли уютные особнячки, выстроенные по индивидуальным проектам. Валерий Леонидович работал на Мезенцева еще с тех пор, когда тот руководил заводом. Пожилой человек, который всегда знает больше, чем может сказать.

Невысокий кованый забор и такая же калитка. Белый двухэтажный особнячок в стиле модерн, красивый сад и множество цветочных клумб.

Мужской голос из домофона спросил:

– Кто здесь?

– Царица Нефертити. Пора бы камеры видеонаблюдения установить.

Замок щелкнул, калитка открылась.

Хозяин дома явно не ждал гостей, даму он встретил в халате, с босыми ногами.

– Не смущайся, Валера. У меня возникли кое-какие вопросы, и ты обязан дать на них ответы. Переодеваться тебе необязательно, я скоро уйду.

– Вопросы возникли сейчас? Мы же виделись вчера на вечеринке.

– Я здесь, чтобы задавать вопросы, а не отвечать на них.

Они прошли в гостиную и сели на полукруглый белый диван прямо напротив двери в спальню, которая незамедлила открыться, и на пороге комнаты появился красивый блондинчик лет двадцати трех в шелковом черном халате, расшитом яркими драконами.

– Бог мой, какие люди! Привет, Машенька.

– Привет, котик. Исчезни на время, мне надо поговорить с твоим папочкой.

– Ладно. Я возьму лед и исчезну. – Виляя бедрами, парень направился в сторону бара.

Колодяжный чувствовал себя не очень уютно. Таких «сынков» Валерия Леонидовича Маша видела немало, всех звали котиками, и никто из них родственных связей с адвокатом не имел. Что ж, у каждого свои слабости.

Наконец красавчик исчез, гостья передала письмо Колодяжному и дала ему время прочитать его. Лицо адвоката оставалось спокойным.

– И что ты хочешь знать? – спросил он, крутя в руках бумажку.

– Это правда или туфта?

– Думаю, что правда. Но тебе…

– Меня не интересует твое мнение, пока я не спрошу. Вероятно, ты в курсе приговора, вынесенного отцу профессором Флярковским. Завещание у тебя, и ты знаешь, что теперь я становлюсь хозяйкой Медной горы. Хороший адвокат не редкость. Хочешь продолжать работать, говори всю правду. В противном случае я вышвырну тебя на улицу. У меня другие планы на ведение дел в компании. Часть команды я буду менять. Смена стряпчего не вызовет проблем.

Щеки адвоката раскраснелись, он судорожно сглотнул.

– Что конкретно тебя интересует?

– Мой отец правда бандит? Я найду мать сестры и допрошу ее. Не советую выкручиваться и врать.

– Ты напористая. Ты найдешь.

– Не тяни своего котика за хвост.

– Дело происходило в Новосибирске. Твой отец был рэкетиром, и у него имелась своя шайка головорезов. Но на людях Аркадий выглядел респектабельным человеком. Работал в райкоме партии. Выявлял взяточников и коррупционеров, а потом обчищал их до нитки. Сутягин в то время работал инженером на металлургическом заводе и метил в директора. Вот тогда они с твоим отцом и спелись. Решили объединить силы. Чтобы не иметь лишних свидетелей, сами убили директора завода. Аркадий два месяца скрывался у одной молодой девушки. Я не знаю, что он ей наобещал, но она в него влюбилась. Думаю, после этого и родила твою сестру.

Убийц не нашли. Сутягин стал директором завода, а директором смежного завода в Красноярске предложил назначить твоего отца. В Москве кандидатуру Мезенцева утвердили. Аркадий переехал в Красноярск и забыл про свою старую любовь. У него появилась новая пассия. Твоя мать. Она, кстати, оказалась дочерью первого секретаря крайкома. Они поженились, получилась отличная партия, а потом родилась ты. Твоя мать была умнейшей женщиной. Она сумела сделать из неотесанного деревенщины делового и грамотного хозяйственника и отличного дипломата. Плюс власть и влияние тестя. Тандем Сутягина с Мезенцевым работал безотказно. За десять лет они подмяли под себя всю Восточную Сибирь. Сотни небольших заводов объединились в единый концерн и попали под власть двух воротил. Вот так все начиналось.

– Значит, моя мамочка сделала из него человека, а он начхал на нее и довел до самоубийства.

– Я ничего не знаю о смерти твоей матери, но Аркадий не любит людей, которым чем-то обязан.

– Вы все из одного теста слеплены. Но откуда ты знаешь о том, кто убил директора завода?

– Я тогда окончил юридический институт и работал следователем. Принимал участие в расследовании, но не торопился делиться своими выводами с начальством. Это я вычислил Оксану Русакову и нагрянул к ней. Там и познакомился с твоим отцом. Мы заключили сделку, и Аркадий перевел меня в райком партии заведовать юридическим отделом. В семидесятых карьера легко делалась только по партийной линии. С тех пор я работаю на него.

– И больше ты Оксану Русакову не видел?

– Видел. Случайно. Через год, с коляской в очереди в магазине. Аркадию я ничего не сказал. Да разве он помнил всех своих баб.

– Найди мне Оксану Русакову.

– Зачем?

– Не твоего ума дело. Адрес передашь в понедельник, – сказала Маша и ушла.

6.

В понедельник город оживал. Люди возвращались с дач и включались в рабочие будни. В тихом богатом городе не знали, что такое безработица. Множество фабрик, заводов, комбинатов, деловых центров, офисов, фирм. Богатые недра Сибири и Урала давали минералы, металлы, нефть, газ, серебро и уникальные драгоценные камни. Деньги валялись под ногами, и если ты беден, значит, лентяй. Богатством не кичились. Роскошь для многих была нормой жизни. Улицы заполонили дорогие иномарки. Дома строились качественные и красивые. Типовыми проектами архитекторы брезговали. Никто не грезил столицей и не думал уезжать из этого оазиса достатка. Всех всё устраивало, а потому и преступность сводилась к отдельным случаям и не стала эпидемией, захлестнувшей Центральную Россию.

Но не все было так гладко, как казалось на первый взгляд.

В обычный неприметный двор – тихий, спокойный, с множеством деревьев, – через арочные ворота въехал черный джип.

В одном из домов располагался банк. Центральные двери банка выходили на улицу, во дворе же находился черный вход, которым пользовались инкассаторы. Джип остановился в нескольких метрах от входа – так, чтобы не мешать банковским машинам.

Стрелки часов показывали десять утра. Из автомобиля вышли двое мужчин с легкими чемоданчиками в руках и две женщины. Подойдя к железной двери, позвонили. Им открыли, и они вошли в здание.

Следом за джипом во двор въехали две машины с тонированными стеклами. Они развернулись и встали перед джипом. Никто из машин не вышел.

Тишина.

А спустя двадцать шесть минут начался кошмар, который очень смахивал на эпизод из фильма.

Из банка вышли двое мужчин с теми же чемоданчиками и одна женщина. Дверь за ними закрылась. Вышедшие направились к своему джипу. Тут-то все и произошло, да так быстро, что никто ничего не успел понять. Из тонированных машин выпрыгнули пять мужчин в масках клоунов. В руках они держали резиновые дубинки. Налетчики подскочили к своим жертвам и оглушили их. Каждому хватило одного удара, чтобы потерять сознание. Чемоданчики перекочевали в руки нападавших, и они поторопились к своим машинам. Двое из них на ходу скинули с себя маски. В это время железная дверь вновь открылась, и из здания банка вышла еще одна женщина. Та, которая была четвертой, но по каким-то причинам задержалась. Налетчики заметили ее, а она – их. Девушка остолбенела. Дверь за ее спиной захлопнулась. Увидев своих сослуживцев, лежащих без движений на асфальте возле джипа, она побелела и не могла шевельнуться. Но ей повезло. Налетчики не стали возвращаться. Добычу они получили, остальное их не интересовало. Запрыгнув в свои машины, они тут же уехали.

Девушка перевела дух и начала нервно звонить в дверь.

* * *

Тем же временем, в десять часов, Маша приехала в центральный офис отца. Сюда она давно не заезжала. Совет директоров, на котором ее присутствие было обязательным, обычно проходил у них в особняке, в кабинете отца. Это давало ему возможность лишний раз не выходить из дома.

Маша была изумлена дизайном, далеким от офисных шаблонов, порядком, теплой атмосферой, но главным сюрпризом стал отец – солидный, элегантный, в прекрасном костюме, даже платок в нагрудном кармане пиджака в тон галстуку.

– Я попала в другой мир? – восхитилась дочь.

– Это не мой мир, Машенька, – пожал плечами магнат. – Тут командует Митька.

– Я никогда не видела на тебе этот костюм.

Маша оглянулась на дверь кабинета, где в ожидании указаний стояла Лидия Требушкина.

– Какой еще Митька?

– Руководитель секретариата, – ответила Лида и кивнула на боковую дверь. – Там гардеробная. В ней целый магазин подобных костюмов.

– Покажите мне этого чудотворца.

– Ладно, – махнул рукой отец. – Вызови его, Лидочка, и сделай нам кофе.

Секретарша удалилась, а дочь села в удобное кресло.

– Потрясающе!

– Скоро этот кабинет будет принадлежать только тебе. Ты должна немедленно включиться в работу, Маша. Моя смерть не должна застать тебя врасплох. Я отвел тебе кабинет рядом. Сейчас там голые стены. Обустраивайся. Митька тебе достанет все, что захочешь. Прохвост первостепенный, без мыла в любую щель влезет. Я его вкусу доверяю, так как своего не имею.

– Судя по твоим секретаршам, вкус у него неплохой. Ими ведь командует он?

– Ну это не главная его работа. Да и не так часто я их меняю в последние годы.

В дверь постучали, после чего в кабинет вошел высокий красивый мужчина. Человек без изъянов, если говорить о внешности. Маша на своем веку повидала всяких красавцев, но у этого был умный взгляд, не свойственный прохвостам. А Маша редко ошибалась в людях. Но почему такой парень, как этот, занимается унизительной работой? Сводники редко добиваются успехов.

– Познакомьтесь, ребята. Это Дима, моя опорная клюка во многих вопросах. А это моя дочь и наследница империи Мария Аркадьевна. Поможешь ей с благоустройством, Митя. Я для Маши освободил соседний кабинет. Будешь выполнять и все ее поручения. Работы прибавится, но и о твоей зарплате я не забуду.

Дмитрий смотрел на Машу с нескрываемым восторгом, она пыталась просветить его своим рентгеновским взглядом. Пауза затянулась.

– Свободен, Митя, – нарушил неловкое молчание хозяин кабинета.

Кирзачев приблизился к дочери шефа, низко поклонившись, поцеловал ей руку и вышел из кабинета.

– Почему ты не зовешь его на пятничные вечеринки, папочка?

– А что ему там делать? Лакеев и без него хватает.

У Маши учащенно билось сердце. Дмитрий был очень похож на Глеба.

– Парень моей группы крови, папочка. Такой мне и нужен. Сейчас и не позже.

– О чем ты, Маша? – напрягся отец.

– Он будет моим мужем.

– Рехнулась? Сутенера в мужья? Не бывать этому.

– Бывать! Я уже решила. Именно такой и нужен для осуществления моих планов.

Мезенцев встал и начал прохаживаться по кабинету.

– Так или иначе, но тебе надо знать некоторые вещи, о которых мало кто догадывается. У каждой компании существуют коммерческие тайны. Несмотря на нашу дружбу с Сутягиным, мы не говорим друг другу всей правды, и это нормально. Но теперь мы еще и конкуренты, так как разделили пополам нашу империю. У меня есть свои люди в его компании, у него – в моей. Таких людей нетрудно вычислить. По сведениям нашей службы безопасности Митька Кирзачев работает на Сутягина. Теперь поняла?

– А кто работает на тебя?

– Таня Велихова. Личный секретарь Сутягина. Супершпион. Ее он до сих пор не вычислил.

– Став моим мужем, Дмитрий перестанет работать на Сутягина. Это же ежу понятно.

– По моим данным, Митька мотается к Сутягину каждую неделю с докладами. Не очень-то они умеют конспирироваться. В доме он и познакомился с женой Романа Эльвирой. Баба потеряла голову, вроде тебя. Квартирку арендует рядом со своим особняком. По пятницам Эля и Митька там встречаются. Казимир оборудовал квартирку как надо. У нас и разговоры их записаны, и видео есть, а о фотках и говорить нечего.

– Дай распоряжение Зютоку, пусть покажет мне все материалы.

Мезенцев остановился у окна:

– Не понимаю, чем у тебя башка забита?!

– Нашей компанией. – Маша заговорила сухо, по-деловому. – Сутягин меня раздавит после твоего ухода. Ты сам об этом говорил. Значит, он должен уйти следом за тобой. То, что ты сейчас сказал, дает мне в руки меч-кладенец. Кому перейдет компания после смерти Романа Григорьевича?

– Он здоров как бык, – возразил Мезенцев.

– Здоровые тоже умирают.

– Эльвире.

– Вот именно. А с ней я справлюсь с помощью того же Митьки, – терпеливо объясняла Маша отцу свой замысел.

– А почему он примет твою сторону, а не ее?

– Придется постараться. Ты представь, каких высот достигнет Митька, став мужем Марии Мезенцевой и при этом оставаясь любовником Эльвиры Сутягиной. Две самые богатые женщины будут лежать у его ног.

– И ты в это веришь?

– Главное, чтобы в это поверил он. Ты только что раскрыл заговор, отец.

– О чем ты?

– Убить нашего опасного конкурента может его жена. У нее есть мотив. Она безумно любит молодого человека и ненавидит своего мужа.

Мезенцев улыбнулся:

– Умница. Но еще не созрела до великих интриг. Думаешь, такая примитивная идея не приходила мне, когда я узнал об изменах Эльвиры? Зри в корень, как говаривал Козьма Прутков. Просчитывай все на пять шагов вперед. Эльвира убивает Романа. Ее сажают за решетку. До совершеннолетия дочери Сутягина компанией управляет попечительский совет. А это не одна голова, а команда настоящих профессионалов, с которыми тебе не сладить. Далее, девчонка продает компанию с молотка по частям. Целиком ее никто не купит. Даже ты. Слишком круто и рискованно. В итоге ты разрушишь империю Сутягина до основания. И что? Ты станешь монополистом, а мелкие фирмы будут вынуждены идти на снижение цен. Худшего варианта не придумать. Через год ты станешь банкротом. Тебя клопы сожрут. Высосут из тебя всю кровь. Танечка, моя агентесса, показывала мне копию завещания Сутягина и его брачный контракт. Я знаю, к чему приведет крах компании Сутягина.

– Я хочу получить его компанию в свои руки.

– Бессмысленная идея.

– Ничего. Надо лишь напрячь мозги и все получится. Вызови еще раз Митьку. Пусть он покажет мой кабинет, познакомит с офисом и представит сотрудников.

Мезенцев тяжело вздохнул и нажал на встроенную в стол кнопку.

* * *

На место преступления прибыла бригада капитана Соснина, следом приехал начальник криминальной милиции подполковник Базаров.

– Докладывай, Соснин, что случилось? – Подполковник был не на шутку обеспокоен.

Вооруженный налет для города – ЧП мирового масштаба. Статистика городских преступлений не обнародовалась. Трупы находили каждый день, ножевые драки имели место, но все преступления были связаны с наркотиками, дележом территорий влияния, никак не с бандитизмом. Вооруженный налет и крупное ограбление – звучало как фантастика.

Опытный оперативник успел немало сделать до приезда начальства и имел представление о ситуации. Во дворе стояла карета «скорой помощи», несколько патрульных машин, место происшествия обтянули ленточкой, работали эксперты.

Капитан Соснин докладывал:

– Черный джип принадлежит фабрике по обработке полудрагоценных камней. Шофер, охранник, кассир и бухгалтер приехали в банк за зарплатой. Зашли внутрь. Находились там полчаса. За это время во двор въехали две легковые иномарки. Налет продумали заранее. На въезде в арку преступники поставили треногу со знаком «кирпич». Так они себя обезопасили от случайных машин и лишних свидетелей.

Когда работники фабрики вышли с деньгами из банка, на них напали. Оружия у налетчиков не было. Оглушили ребят резиновыми дубинками, забрали деньги, сели в машины и уехали. Знак, оставленный в арке, сбили вместе с треногой. До сих пор там валяется. Бандиты были в масках. Пять человек, не считая шоферов. За пару минут обернулись.

– Все живы? – спросил подполковник.

Соснин кивнул.

– Картинка понятная, Степа. Кто свидетель?

– Бухгалтер. Екатерина Бестужева. Она задержалась на минуту, заглянула в канцелярию поставить печать на накладной, вышла чуть позже.

– А банковская охрана где прохлаждалась?

– Они отвечают за то, что происходит в банке. Вышел за дверь, решай проблемы сам. На улицу они выходят, только когда приезжают банковские машины.

– И никто ничего не видел?

– Нет. Возле двери за перегородкой сидит охранник. У него есть видеоглазок. Он открывает и закрывает двери с помощью кнопки и лично гостей не сопровождает. Из окон жилых домов ничего не видно. Деревья слишком высокие, и расстояние не позволяет.

– Ладно, Степан. Где свидетельница?

– В банке вместе с остальными. Пострадавшим в фойе делают перевязки.

Банк не имел операционного зала и не обслуживал население, по этой причине посторонних и любопытных в фойе не было, а служащие ничего не замечали и не реагировали на происходящее. Врачи обрабатывали раны троим пострадавшим, рядом сидела миленькая девушка, теребя в руках косынку. Выглядела она напуганной и расстроенной.

Соснин подвел подполковника к девушке и представил:

– Вот. Катя Бестужева, старший бухгалтер фабрики.

– Подполковник Базаров. Олег Иванович.

Девушка хотела встать, но Базаров остановил ее и присел рядом на лавку.

– Вы все видели?

– Нет. Не все. Когда я вышла, наши ребята лежали на асфальте, а бандиты уже подбежали к своим машинам. На них были резиновые маски, раскрашенные под клоунов. Такие на рынках продают.

– Их было пятеро?

– Да. Но двое сняли свои маски до того, как сели в машину. Я видела их лица. Когда у меня за спиной захлопнулась дверь, я поняла, что сейчас меня убьют. Один из них посмотрел в мою сторону, и наши взгляды встретились. У меня душа ушла в пятки. Но они торопились и не стали тратить на меня время.

– Хорошо. Объясните мне такую вещь. Зарплату выдают в конце или начале месяца, а сегодня шестнадцатое число. Кроме вас никто за деньгами не приехал.

– Мы делаем выплаты не раз в месяц, а два. Так решило общее собрание работников фабрики. У нас многие люди работают со времен Советского Союза. Они привыкли получать аванс и получку. Сегодня как раз аванс.

– Значит, денег было не очень много?

– Для кого как. Пять миллионов двести пятьдесят тысяч рублей. Аванс каждого составляет пятнадцать тысяч, умножьте на триста пятьдесят работающих.

– Неплохой аванс.

– А у нас самая низкая зарплата сорок тысяч. Вредное производство. Огранка минералов – прежде всего пыль. У людей легкие облицованы камнем, как общественные сортиры плиткой.

– Очевидно, наводчика надо искать среди ваших. Налет хорошо продуман. За вами следили.

– Не исключайте и банковских служащих, – возмутилась девушка. – У нас работают честные люди. Мы граним изумруды, аметисты и даже бриллианты. Ни одного хищения за всю историю фабрики. И с какой стати кто-то сам себя лишит аванса? Люди ждут деньги, рассчитывают на них, одалживают под аванс, строят планы.

– Да, да, вы правы. Но соучастник и наводчик получит больше, чем аванс. Почему он должен думать о других?

– Смешно! Даже глупо. В то, что нас обчистили мальчишки, которым нужны деньги на наркотики, еще можно поверить. Но я видела сорокалетних мужчин с решительными взглядами, знающих свое дело. Они даже не пользовались оружием. Иначе меня бы пристрелили. На меня просто плюнули. Время дороже. А теперь подумайте, что такое пять миллионов на семерых, учитывая шоферов. Копейки. Из этих денег еще и наводчику надо заплатить. Смешно.

– Вы запомнили, на каких машинах они уехали? – спросил Базаров, понимая правоту девушки.

– Нет. Не до машин мне было.

– Опознать кого-нибудь сможете?

– Конечно. Лица двоих я на всю жизнь запомнила.

– Они не стали возиться с вами по простой причине, Катя. Ребята залетные, а не местные. Машины использовали угнанные. Они торопились выехать из города, что им и удалось. Разъехались поодиночке. Вряд ли они стали делить деньги. Полагаю, они им нужны для более крупного дела. А это проба пера. Настоящий налет совершат где-нибудь в Красноярске или Новосибирске. Только на сей раз маски снимать не будут раньше времени.

– Отговорки, – махнула рукой девушка. – Вы ведь подполковник милиции, а рассуждаете как дилетант. Это мы здесь живем тихо, а Новосибирск и Красноярск – города далеко не спокойные. Там зарплаты возят вооруженные инкассаторы на бронированных машинах. А у нас – дядя Коля, подслеповатый пенсионер, и две девчонки едут в банк на частной машине. В редких случаях милиционера нанимают. О нас говорить смешно. А вот возьмите металлургический комбинат Мезенцева… Состав такой же, как наш, а получают по полмиллиарда. Есть что делить. Моя подружка там работает. За деньгами ездят на похоронном автобусе и берут с собой обычных работяг. Те мешки с деньгами таскают. Вот эти мешки и лежат на полу вместо гроба. Что стоит перехватить автобус в пути, в тихом переулке? И зачем грабителям нужен Красноярск?

– У вас отличная фантазия, Катя, – вмешался Соснин. – А вы не делились ею с друзьями? Может быть, идея налета принадлежит вам?

– Дурак! – неожиданно отреагировала девушка.

Базаров рассмеялся:

– Катя права. С такой фантазией она на пять миллионов не клюнула бы. Бандиты показали нам нашу беспечность. Теперь все умнее станут.

– Не станут, – разгорячилась девушка. – Вы что, русский народ не знаете? Пока жареный петух не клюнет, никто пальцем не пошевелит! Пока гром не грянет, мужик не перекрестится! Еще добавить? Затихнут на месяц и опять повторят свой фокус. Вот тогда до вас дойдет наконец, что в городе появилась настоящая банда. Они вас проверяют на вшивость. Сидите, самодовольные, сытые, уставшие от безделья, а людям головы перевязывают.

Базаров тоже начал злиться:

– Вот что, Бестужева. Придете завтра в девять утра в управление и поможете составить фотороботы налетчиков, а также напишете заявление. Пока вы единственный свидетель. Чтобы открыть уголовное дело, надо собрать материалы. А у нас ничего нет кроме ваших слов и пропавших денег. У всех участников событий надо взять кровь на алкоголь и снять показания. Тут не так все просто.

Последние распоряжения адресовались капитану Соснину.

* * *

Вечером того же дня состоялись две встречи. Два свидания, если быть точным.

Лида, секретарша и любовница Мезенцева, пришла в гости к своему возлюбленному Степану Соснину. Жил капитан милиции очень скромно. Отдельная комната в общежитии, коридорная система, общие кухня и туалет. Базаров обещал выбить отдельную квартиру лучшему оперативнику, но Соснин не торопился. Он хотел жениться на Лиде, и тогда ему дадут двухкомнатную.

В отличие от Степана у Лиды была прекрасная квартира с шикарной обстановкой, но она никогда не приглашала Степана к себе. В ее доме жил весь обслуживающий персонал центрального офиса Мезенцева, включая ребят из службы безопасности, поэтому привести в свой дом мужика Лида не могла во избежание ненужных разговоров. О том, что возлюбленная работает в секретариате самого Мезенцева, Степан знал, но ему и в голову не приходила мысль, будто Лида спит со стариком.

Как всегда, Лида принесла с собой коньяк и дорогую закуску. Смешно говорить, сколько может зарабатывать милиционер. Степан отчаянно переживал из-за своего положения нищего жениха.

– Опять ты потратилась?

– Не бери в голову, Степа.

– Мне зарплаты не хватит на один твой заход в магазин.

– Глупости. Скоро я уволюсь из фирмы и ради тебя пойду работать в милицию.

– Во-первых, тебя не возьмут. У тебя отец в зоне. Во-вторых, мы сдохнем с голода…

– Не переводи все на деньги. – Лида накрывала на стол, а Степан открывал банки с икрой и белужьим балыком. – Другие люди живут и ничего.

– Нищенствуют. А такая женщина, как ты, должна жить ни в чем не нуждаясь.

– Забудь о деньгах. Ты парень головастый, и, если будешь мне хорошим помощником в делах, мы всегда будем иметь приработок.

Они сели за стол. Пока Степан разливал коньяк, Лида вынула из сумочки конверт.

– Что это? – спросил он.

– Тысяча долларов за твою неурочную работу. Ты же две недели следил за парнем и девушкой, делал отчеты. Забыл?

– Я это делал, потому что ты попросила.

– А я попросила, потому что меня попросили. Только без лишних вопросов, Степа. Я ради тебя уволюсь из компании, но буду продолжать на нее работать нелегально. Это и будет приносить нам хороший доход. Мои работодатели ценят преданных и исполнительных людей. Я вхожу в их число и тебя хочу втянуть в это дело. Ты достойно выполнишь любые сложные задания.

– На кого конкретно ты предполагаешь работать?

– На очень важных персон, Степа. Эти люди правят миром. С ними можно идти на любой риск. Они всегда защитят и помогут. Но надо соблюдать одно правило: не задавать лишних вопросов.

Степан выпил коньяк.

– Девчонка, за которой я следил, попала в неприятности. Она же бухгалтерша. И вот сегодня возле банка их машину ограбили. С ней ничего не случилось, она не пострадала. У меня создалось впечатление, будто ограбление было какой-то шуткой, бравадой, насмешкой. Я подумал: если твои начальнички интересовались девчонкой раньше, то их целью являлась именно она, а не деньги.

Лида улыбнулась, тоже выпила коньяку и закусила лимончиком.

– Я же говорила, ты умный парень, Степа. С таким мужем не пропадешь. Со мной ты можешь делиться своими впечатлениями и выводами, но только со мной и ни с кем больше. Мы не должны нарушать инструкции. Когда нам станут доверять и мы начнем сами планировать некоторые операции, наши гонорары возрастут в разы.

– Думаю, ты знаешь, о чем говоришь, Лида. Ради тебя я готов на все. Самое страшное для меня – потерять наше хрупкое счастье.

* * *

Второе свидание тоже было любовным и походило на мелодраму с ожидаемым прекрасным концом.

Катя приехала в мастерскую Глеба сразу же после работы. Он ждал ее у накрытого стола. В отличие от предыдущей пары, здесь деньги водились у мужчины. Сейчас с успехом проходила выставка живописи Глеба, его имя стало узнаваемым, и даже нашлись покупатели. Катя влюбилась в художника с первого взгляда, и парень того стоил. Он же обратил на нее внимание, когда девушка преподносила ему цветы. Глебу никто никогда не дарил цветов. Все остальное он прочел в ее глазах. Катя смотрела на Глеба как на небожителя. И он ей поверил. Глеб устал от нравоучений, критики, требований и снисходительности. Именно так воспитывала в нем художника Маша. Он им стал, пройдя через все круги ада, куда возвращаться не имел ни малейшего желания, несмотря на бесконечное обаяние дьявола. Теперь он сам сидел на троне и ждал поклонений. Вот и первая ласточка прилетела. Обезоруживающая простота и наивность. Катя слушала Глеба раскрыв рот. Он же выдумал себе легенду, создал воображаемый образ и сам чуть не поверил в мираж, потому что верили остальные. Любая знаменитость живет по созданной легенде, земная жизнь поэтам скучна. Они ловят вдохновение там, куда смертным вход запрещен.

Мастерская Глеба находилась в старом, готовящемся под снос доме на пятом этаже. Половину жильцов уже выселили. Глеб договорился с ЖЭКом и за умеренную плату ему отдали весь этаж. Пара рукастых мастеров объединили три квартиры в одну. Мебель Глеб перетащил из выселенных квартир. Никто не перевозил с собой рухлядь. Одним словом, благоустроился.

Самая большая комната была перегорожена ширмами, за которыми Глеб прятал незаконченные работы. К окну был придвинут большой обеденный стол, за которым Катя и Глеб ужинали, мило болтая. Катя не хотела портить настроение любимому рассказами о кошмаре, испытанном утром. Глеб рассуждал о ближайших планах, их свадьбе, новой настоящей квартире, их свадебном путешествии к Лазурному Берегу.

Все получилось глупо и нелепо. Глеб ушел на кухню, чтобы проверить жаркое, готовящееся в духовке. За эти три минуты из-за ширмы появилась фигура в черном с зажатым в руке пистолетом с глушителем. Послышался слабый хлопок. Пуля угодила Кате в переносицу. Неизвестный подошел к комоду, открыл ящик и бросил в него орудие убийства, но уже без глушителя. На комоде лежала сумочка девушки. Он открыл ее и бросил в сумочку ключик, после чего исчез за ширмой.

Когда Глеб вернулся в комнату, он не поверил своим глазам. Горшок выпал из его рук, и жаркое разлетелось в стороны. Соусом художнику обожгло ноги, он отпрыгнул, поскользнулся и упал.

Он смотрел на мертвую Катю, но сознание не принимало действительности.

Пока парень пытался прийти в себя, дежурному по городу поступил анонимный звонок. Неизвестный сообщил об услышанном из открытого окна выстреле по адресу Раевский тупик, дом два и бросил трубку.

Телефона в квартире Глеба не было. Мобильник он забыл в спешке в выставочном зале, а заглянуть в сумочку Кати не подумал. И теперь Глеб судорожно соображал, где поблизости находится работающий телефон-автомат.

В тот момент, когда он сбегал по лестнице, его задержали подъехавшие оперативники.

Мелодрама обернулась трагедией. Хеппи-энда не получилось.

7.

Новый рабочий день в офисе Мезенцева начался как обычно, с переодевания. Новые костюм, рубашка, галстук, платок. Сегодня Дмитрий Кирзачев помалкивал и не кормил шефа свежими анекдотами.

– Я не видел вчера вечером Машу, – глядя в зеркало, заговорил хозяин. – Как она приняла наш коллектив?

– Мария Аркадьевна ничего не говорила, но мне показалось, приветливо и любезно. Дала распоряжения по поводу дизайна своего кабинета. В общих чертах. Остальное на мое усмотрение. Просила подготовить эскизы к завтрашнему вечеру.

– К вечеру?

– Я немного растерялся, Аркадий Сергеич. Должен ли я исполнять личные пожелания Марии Аркадьевны?

– Ты это о чем?

– Она велела мне заказать столик на двоих в ресторане «Сатурн» на завтрашний вечер. Хочет, чтобы я ее сопровождал. Отказаться я не мог, но я в растерянности.

– Ее желания для тебя закон, Митя. Я не лезу в личные дела дочери, но, насколько мне известно, сейчас у нее нет принца на белом коне, а одной неприлично ходить по ресторанам. Похоже, ей захотелось повеселиться. «Сатурн» – единственный ресторан, где есть приличный оркестр и где публика еще танцует медленные танцы, а не трясется с пеной у рта в лучах цветомузыки.

– Эпохальное заведение, это вы точно заметили. И очень дорогое.

Мезенцев рассмеялся:

– Да уж, ты будешь выглядеть полным идиотом, если дама за тебя расплатится. Добро бы старуха в бриллиантах, тогда понятно, но молодая красавица? Представляю морду официанта, когда Маша полезет в сумочку.

– Но я еще до такого не докатился. Деньги у меня есть. Один-два каприза я выдержу…

– Ты что же, дружок, решил, что Маша зацепилась за тебя? Боюсь, что она и вечера с тобой не высидит. Не заглядывай наперед. Маша – человек настроения. Сегодня она может и не вспомнить о вчерашнем разговоре с тобой. Ну все, ступай и вызови ко мне Лиду с отчетом по прошлому кварталу.

– Будет исполнено.

Дмитрий вышел из кабинета шефа словно оплеванный.

Маша действительно поражала своей непредсказуемостью. С такими женщинами жизнь его еще не сталкивала. Митя считал себя человеком опытным в отношениях с женщинами, но Маша – нечто особенное. Она не походила на зажравшуюся самодурку, держалась деликатно, но непринужденно, и умела общаться с людьми на их языке, не навязывая им своего лексикона. Находясь рядом с ее отцом, чувствуешь себя букашкой на ладони, которую могут прихлопнуть в любую минуту. С Машей же дышалось легко, но дистанция чувствовалась. Короли могут быть приветливыми, но по плечу их не похлопаешь. Эльвира – другое дело. Она сама попала из грязи в князи, и с ней не пришлось долго искать общий язык. Сработал закон природы. Самка нашла самца.

«Ерунда какая-то, – думал Дмитрий. – Ничего же не произошло, и шеф абсолютно прав». Но циничный опытный бабник потерял покой. «Может, дочь Мезенцева ведьма?»

Кирзачев ушел из офиса в полной растерянности, забыв передать секретарше распоряжение об отчете. Лида сама зашла к хозяину.

– Ну что, старушка? Есть новости?

Лида была молодой очаровательной женщиной, но если хозяин, годившийся ей в отцы, называл ее старушкой, значит, пора готовиться к отставке.

– Она это сделала.

Мезенцев откинулся в кресле и расплылся в улыбке.

– Лично?

– Не уверена. План гениальный. Нагородила такую пирамиду, черт голову сломает. Итог потрясающий. Девчонка мертва, художник в кутузке.

– Ладно, ладно. Твои заслуги тоже дорого стоят. Теперь я могу подыхать спокойно. У дочки выросли клыки, и они очень острые. Посмотрим, что она будет делать дальше. Обидно, если Маша упрячет парня за решетку. Банальщина. Тут нужен другой подход.

– Она твоя дочь, Аркаша, твоя кровь, твое воспитание. Не считай ее примитивной бабой.

– Нет, она не примитив. Но она по сути своей осталась ребенком. Зашла бы ты к ней в спальню. Она спит с куклой в обнимку, а на ковре полно плюшевых мишек. Я обокрал свою дочь, лишил ее детства. Когда девочки играли в дочки-матери, ее учили составлять схемы в конструкторском бюро. А когда я привел семилетнего ребенка в школу, то уже через две недели меня вызвал директор и сказал, что ей нечего делать в первом классе, и ее перевели сразу в третий.

– Твоя ошибка в том, что ты всю жизнь воспитывал в ней не нежность и чувственность, а жестокость и безжалостность. Ты растил сына, а не дочь.

– Сознаю. Но у меня не все получилось, к счастью. Гены ее матери тоже взяли свое. Получилась гремучая смесь. Монстр! Таким бы я хотел видеть сына. Но у меня дочь, и она должна получить кусок своего бабьего счастья.

– Она своего не упустит.

Лида продолжала стоять перед хозяином. Мезенцев помолчал, посмотрел на секретаршу, прищурив глаз, и сказал:

– В секретарши ты уже не годишься.

– Давно догадалась.

– Я решил назначить тебя заместителем начальника планового отдела. С тройным окладом. Ты не пустышка, а женщина с головой.

– Спасибо, Аркаша, но я хочу уволиться.

У Мезенцева поползли брови вверх.

– Куда же ты пойдешь?

– Маша хочет, чтобы я пошла в милицию. Ей везде нужны свои люди. Я не собираюсь ее бросать на съедение волкам. Ты же знаешь, у нее нет подруг, она очень одинокий человек.

– Хорошо. Я позабочусь о твоем трудоустройстве.

– У меня отец сидит в тюрьме.

Мезенцев махнул рукой:

– Соедини меня с мэром.

Лида сняла трубку:

– Соедините меня с мэром. С ним будет говорить Аркадий Сергеевич Мезенцев.

Включила громкую связь.

– Стопани слушает.

– Привет, Захар.

– Приветствую, Аркадий Сергеич. Чем могу служить?

– Лиду, мою секретаршу, знаешь?

– Ну разумеется, очень обаятельная женщина.

– У нее высшее экономическое образование и опыт работы в моей компании. Отлично знает делопроизводство. Со следующей недели она должна работать в городском управлении милиции. И не шестеркой, а в звании не ниже майора.

– Бог мой, ты чего от меня требуешь, Аркадий Сергеич? Смилуйся.

– Генерал Мартынюк твой ставленник. Городское управление подчиняется тебе. Хочешь, чтобы я разворошил это осиное гнездо?

– Не кипятись, Аркадий Сергеич. Мартынюка Москва рекомендовала, он министерский ставленник. Посмотри на вещи с другой стороны. Здание управления рассыпается на глазах, а это памятник культуры. В бюджете денег на ремонт нет. Произведи капитальный ремонт в управлении, и с Лидой проблем не будет.

– Хорошо. Пусть освобождают здание. Евроремонт ментам сделают за полгода.

– Вот и все проблемы решены. С твоей-то хваткой, Аркадий Сергеич, любые вопросы решаемы.

– В понедельник поедем вместе с тобой в управление. Хочу видеть, как выглядит Лида в майорских погонах. Агенерал пусть пишет на твое имя ходатайство о помощи в ремонте в связи с аварийным положением здания. В пятницу на вечеринке доложишь обстановку.

– Будет сделано.

– Слишком жирно, – сказала Лида, вешая трубку.

– Слишком не бывает. Я подохну скоро. Смотри за Машей.

– Раз ты меня отпускаешь, можно мне и о личной жизни подумать?

– Пора уже. Не девчонка. Только хлам на дороге не подбирай. Тебя заслужить надо, ты не дешевка с улицы.

* * *

Глеб просидел в «обезьяннике» всю ночь. Никто ему ничего не объяснял и на допрос не вызывал.

Базаров расхаживал по своему кабинету, а капитан Юхтин сидел на диване и помалкивал. Наконец, в кабинете появился Соснин.

– Где тебя черти носят, Степан? – резко спросил подполковник.

– Да я здесь с бумажками ношусь.

– Тебя со вчерашнего вечера ищут. Мобильник отключен, домашний телефон не отвечает. Ты опер или кто? – не унимался начальник.

– Виноват, Олег Иваныч, спал. Устал за день, пришел и завалился, как медведь в берлогу.

Соснин врал. Он слышал звонки, но Лида не разрешила ему снимать трубку. И только утром он выслушал матерную брань от дежурного по городу, который разбудил их с Лидой в семь часов. Положив трубку, Степан сказал Лиде: «Я же говорил тебе. Их цель – девчонка. Вчера вечером единственную свидетельницу застрелили».

Сейчас Степан прикинулся, будто ничего не знает. Он хотел увидеть реакцию Базарова. Подполковник сам виноват в том, что не прислушался к девчонке и вообще не придал значения ограблению, будто у старушки кошелек вытащили в трамвае. Теперь бесится и не знает, на ком злость сорвать.

– Бухгалтершу прихлопнули! – заорал Базаров. – Она соучастница, и ее убрали.

– Убийцу взяли? – спросил Соснин.

– В момент бегства. Скажи спасибо Петрухе, – Базаров кивнул на сидящего словно бедный родственник Юхтина, – оперативно сработал.

– Допрашивали? Что говорит? – спросил Соснин.

– Сейчас следователь Шкляров из прокуратуры приедет, вместе и допросим. Ситуацию ему по дороге расскажет лейтенант Сучков. Вот, ждем! – продолжал ворчливым тоном Базаров.

– Расскажи-ка, Петя, как ты убийцу взял? – спросил Соснин и сел рядом с Юхтиным на диван.

– Случайно. Мы на вызове находились в том районе. Сигнал поступил по рации. Через пять минут прибыли. А тут какой-то псих их дома выбегает. Скрутили его на всякий случай. Оружия при нем не было. Только кошелек с мелочью. На киллера не похож. Надели наручники, оставили с ним сержанта, а сами поднялись на последний этаж. Только там окна горели.

Дом идет под снос, жильцов уже выселили, но пару квартир еще не освободили, а на последнем этаже мастерская художника. Там мы девчонку и нашли. Стол накрыт на двоих, пили вино, отпечатки сохранились. Пуля ей угодила прямо в лоб. Все сфотографировали. Следов на полу море. Не квартира, а проходной двор. Художник выставку открыл, так рабочие к нему шастали за картинами, покупатели, а чистюлей его не назовешь. Но главное, что мы пистолет нашли. В комоде. Вот на нем отпечатков никаких. Зато есть резьба для глушителя.

– А ножи на столе лежали? – спросил Соснин.

– Да. Они собирались есть мясо. Горшок на полу валялся, и мясо, и соус – все на полу. И парень весь в соусе перемазался. Будто они подрались.

– Ты к чему это клонишь? – засопел Базаров.

В этот момент в кабинет вошел следователь Шкляров, но тут же дал всем понять, что не хочет мешать разговору, и присел на стул у двери. Соснин пожал плечами.

– Сидел с девушкой, ужинал, мясо приготовил. И что? Пистолет в кармане держал? На нем же отпечатков нет. Ну, поругались, горшок со стола скинули. Бытовуха! В таких случаях хватают нож со стола и пыряют. Нет, наш умник побежал за пистолетом, а девчонка сидела и ждала, когда он вернется и прострелит ей лоб.

– Вскрытие сделали? – спросил следователь.

– Ночью, – кивнул Базаров, – пуля выпущена из найденного в доме «ТТ». Метров с двух стреляли.

– Покажите мне снимки.

Базаров разложил на столе фотографии, и все их внимательно рассмотрели.

– Может быть, послушаем, что нам подозреваемый скажет? – предложил следователь.

Базаров распорядился, чтобы задержанного доставили в его кабинет.

Убийца выглядел интеллигентным молодым человеком лет тридцати пяти – небольшая бородка, красивое лицо с правильными чертами, взгляд испуганный.

Шкляров сел за стол на место Базарова, Юхтина усадил рядом писать протокол допроса. Соснин и Базаров присели на диван.

Следователь указал задержанному на стул.

– Устраивайтесь, – он взглянул в паспорт, лежащий на папке, – Глеб Анатольевич.

Конвоир снял с Глеба наручники и вышел за дверь. Парень сел, развернув стул так, чтобы не сидеть спиной к дивану. Видно, что человек воспитанный.

– Рассказывайте вашу версию случившегося. У вас было время все обдумать, – предложил Шкляров.

– Как к вам обращаться?

– Я старший следователь по особо важным делам окружной прокуратуры Шкляров Илья Наумович.

– У меня нет версии, Илья Наумович. Красть у меня нечего, да и ничего не украли, а убивать Катю ни у кого нет повода. Она святая. Да, да! Бывают люди без недостатков, так вот, Катя именно такая. Мне кажется, случайная пуля влетела в окно и попала ей в голову. Она сидела у открытого окна.

– Невозможно. Напротив вашего дома стоит двухэтажный дом. – Шкляров достал фотографию, сделанную из окна. – Чтобы увидеть крышу этого полубарака, надо высунуть голову из окна. И траектория полета пули говорит о том, что она летела прямо. Какие еще есть идеи?

– Меня не было в комнате минуты три, максимум четыре. Я вышел на кухню. Жаркое стояло в духовке. Возвращаюсь, а там мертвая Катя. У меня горшок из рук выпал, а дальше я не помню, что делал.

– А зачем вы на улицу побежали?

Глеб очень нервничал, но не отводил глаз в сторону, а смотрел следователю в лицо.

– Звонить. Не знаю куда, но нужна была помощь. Дом пустой, телефон давно срезан. На углу есть автомат.

– Долго собирались?

– Я же говорю, что не помню. Соображать начал, когда очутился в камере, ночью. Тогда до меня дошло. Катю с кем-то спутали или вовсе ошиблись адресом. Ее только сумасшедший мог убить.

– Вы давно знакомы?

– Месяц, чуть больше.

– А где вы были вчера утром, часов в десять?

– Спал. К двенадцати часам должна была приехать машина. На вернисаже купили шесть моих работ, надо заполнять пустоты. Я подготовил картины. В двенадцать приехал водитель и разбудил меня. Мы забрали картины и поехали в выставочный зал.

– У вас были близкие отношения с Катей?

– Да. Я собирался сделать ей предложение. Колечко уже купил, но все что-то выжидал. Лучшего момента. Результатов вернисажа. Он должен еще месяц продлиться, думал, не одну картину сумею продать за это время.

– Хорошо, Глеб Анатольевич, но до выяснения обстоятельств я вас задержу еще на сорок восемь часов. Так будет всем спокойнее. А сейчас прочтите и подпишите протокол.

Юхтин подал ручку и протокол, и Глеб тут же его подписал.

– Вы же не прочитали?

– Я очки дома забыл, а без них все равно ничего не вижу.

– А мобильный телефон вы тоже дома забыли? Или где? Если побежали искать автомат.

– В выставочном зале. Там, вероятно, и лежит в кабинете директора.

– Проверим. В сумочке Кати есть мобильник.

– Возможно. О ее сумочке я вообще не думал.

– Надеюсь, все обойдется. Мы постараемся разобраться.

Задержанного увели в камеру.

– Это не наш клиент, – сказал Соснин.

– Артист! – вспылил Базаров. – У него же нет алиби на момент налета.

– Успокойся, Олег, – охладил его пыл Шкляров. – Просчитался, теперь не кудахтай. Прав-то оказался Соснин. Грабители никуда не уехали. Судьба девчонки была предрешена.

– И вот так просто ее в тот же вечер выследили? – не успокаивался подполковник.

Следователь продолжил учительским тоном:

– Они о ней знали больше, чем ее мама. Маршрут отслеживался, а не брался наскоком. Налетчикам было известно, кто возит деньги, сколько и когда. Молитесь богу, что других свидетелей не нашлось. Не то замучаемся считать трупы.

– Послушай, Илья Наумович…

– Помолчи, Базаров! Обыск в доме убитой произвели?

– Поехали за санкцией к судье, – ответил Юхтин.

– Проверьте каждый угол в ее доме. Что интересного нашли в ее сумочке? – спросил Шкляров.

– Бабьи безделушки, – ответил Юхтин. Базаров достал из ящика стола сумочку и вывалил ее содержимое.

– На квартиру поедешь ты, Степан. А это, – Шкляров выхватил связку ключей и бросил ее Соснину, – чтобы замки не ломать.

Он долго копался в вещах Кати и наконец выудил еще один маленький ключик, на котором был выбит номер 037.

– А это от чего?

– От почтового ящика или от раздевалки на работе, – предположил Юхтин.

– Квартиры не начинаются с нуля, а раздевалка бухгалтеру ни к чему. Она же не в цехе работала. Ты, Олег Иваныч, поедешь на работу к девушке, опросишь людей, поговоришь с начальством. Кто-то должен взять на себя похороны. Она же сирота, как я слышал. И покажи этот ключик людям. К чему-то он должен подходить.

– Может, по-тихому похороним? – спросил Базаров. – Шумиха по городу поползет.

– Пусть ползет. Слишком все расслабились, машины не запирают, замки на квартирах – для смеха. Сторожей уже никто и не нанимает. Нет в нашем городе такой профессии. Одни наркоманы, живущие своей жизнью, и те при деньгах. Наркотой скоро в киосках будут торговать. Зато мы дремлем. Зачем милиция в раю? Так, для проформы. Пора пробуждаться, –твердо заявил следователь.

– Обратите внимание на ее права, Илья Наумович, – подал голос Юхтин.

– Вижу. Права как права.

– Получила она их три недели назад. А машины-то у Кати нет. Удовольствие не из дешевых. У нас «Жигулями» не торгуют. Западло в наш автопром садиться. А подержанный фордик на рынке штук пять стоит. В долларах, – продолжил Юхтин.

– Не бешеные деньги. Проверьте ее счета в банках и уточните зарплату. Мы должны знать о девушке не меньше, чем знали налетчики. И хватит заседать. Пора браться за работу, – поставил точку Базаров.

Все встали.

8.

Финансовый директор компании Мезенцева, финансист от бога Скурт Александр Львович привстал с кресла, когда в его кабинет вошла Маша. Он как раз ел круассан и пил шестую чашку кофе за утро. Чего греха таить, любил финансист поесть, что, конечно же, отражалось на фигуре, но мужчины в солидном возрасте уже не думают о своей внешности.

Директор начал торопливо пережевывать рогалик. С полным ртом он даже поздороваться не мог.

– Не давитесь, Александр Львович. Я не тороплюсь.

Скурт был самым информированным человеком на фирме, не считая отца и саму Машу. Они могли говорить в открытую, без всяких условностей. Директор имел слабость к красивым женщинам и даже посещал салон Зиночки, где работали самые качественные проститутки. Зиночка когда-то тоже была секретаршей Мезенцева, теперь она занималась собственным бизнесом, который спонсировал Мезенцев в обмен на информацию о клиентах притона. Кому как не финансовому директору этого не знать, если все деньги проходили через него. К Скурту Зиночка относилась с особой нежностью и нередко обслуживала его сама. Маша – другое дело. Это принцесса на горошине. Перечить ей нельзя, раздавит.

– Я весь внимание, Мария Аркадьевна.

– Мы оплатили аренду центрального выставочного зала.

– Совершенно верно. Он в нашем распоряжении еще месяц.

– Вот именно. В нашем. Так вот, я закрываю вернисаж художника Глеба Кушнира. В этом зале в течение месяца будет проходить показ мод новой коллекции госпожи Погожевой. Она с радостью встретила эту новость. Дайте распоряжение коммерческому директору от моего имени, чтобы сегодня же зал был очищен от всего лишнего.

– Вопросов нет.

– Вы человек понятливый, Александр Львович, за что я вас ценю. – Маша положила на стол листок бумаги, где был указан адрес, незнакомый Скурту. – Свяжитесь с главной пожарной инспекцией города. Они ведь тоже пасутся возле нашей кормушки.

– А как иначе. С учетом всех помещений, которыми мы владеем, это дорогое удовольствие. Проще купить пожарных.

– Срочно, сегодня же, пусть направят по этому адресу своих людей. Последний этаж должен быть освобожден от хлама и опечатан.

– Ну, это мелочь.

– Я не занимаюсь мелочами, Александр Львович. Все, что я делаю, имеет большое значение.

– Извините, я не хотел…

– Это еще не все. Мы размещаем нашу рекламу в трех центральных газетах. Они на нас молятся. Оплатить каждой из газет рекламную полосу.

– Но на целую полосу рекламу не делают.

– И не надо. Пусть печатают там, что хотят. Мне нужна одна колонка в каждом издании. Пусть подберут хорошего прохвоста-репортера. Суть заметки должна заключаться в следующем: «Художник Глеб Кушнир арестован по подозрению в убийстве…» Дальше я полагаюсь на их фантазию.

– Газеты не публикуют криминальную хронику. Такова установка координационного совета бизнесменов, и все издания, принадлежащие бизнес-сообществу, подчиняются неписаному закону.

– Они промолчат, когда узнают, от кого исходит инициатива. И потом, вы покупаете у газеты целую полосу. Для них это бешеные деньги.

– Наш город больше верит слухам и сплетням, чем газетам. Народ получает достоверные новости по «сарафанному радио».

– Нам нужен официальный источник. Люди должны понять, почему закрыли выставку художника, а не теряться в догадках. Афиши с рекламой выставки Кушнира висят по всему городу. Их надо заклеить афишами дома моделей Погожевой. К счастью, у нее есть свои плакаты и нам не придется их печатать. На этом все. Завтра утром доложите о проделанной работе.

– Все будет сделано, Мария Аркадьевна.

Маша загадочно улыбнулась и ушла.

– Да, вот это настоящий класс! – пробормотал оставшийся один великий финансист.

9.

Наконец-то Соснин услышал заветные слова от своей возлюбленной:

– Я уволилась. С понедельника больше не работаю. Мы можем пожениться, Степа. Я свободна от всех условностей.

Лида сказала об этом тихо и буднично, а для Степана этот день стал праздником.

– Ты знаешь, что?.. Нет, погоди, я сейчас. Я быстро…

Он выскочил из дома и вернулся через пятнадцать минут с огромным букетом цветов и шампанским.

– Ты сделала меня счастливым человеком. Я буду всю жизнь носить тебя на руках.

– Мы взрослые люди, Степа. Не веди себя как мальчишка. И зачем ты столько денег потратил? У тебя и без того ничего нет.

– Есть. Целый миллион. На свадебное путешествие нам хватит.

Он обнял ее за талию и начал кружить по своей крохотной комнатке.

– Успокойся, Степан. Не надо. У меня голова кружится.

Соснин повалил невесту на кровать и начал целовать. Лида с трудом его оттолкнула:

– О каком миллионе ты говоришь?

– О настоящем.

– Украл?

– Украл не я, я лишь конфисковал часть украденного. В свою пользу. Для банкиров это не деньги, а для нас целое состояние.

Лида села и одернула юбку.

– Давай все по порядку. Я не хочу выходить замуж за человека, которого посадят в тюрьму.

– Меня? – растерялся Степан. – Да я лучший оперативник в управлении. Базаров хочет назначить меня своим заместителем. Я же не дурак, попусту рисковать не стану.

– Выкладывай подробности, – строго сказала Лида.

– Да я и так тебе все рассказываю. Сегодня я делал обыск у застреленной девчонки. Конечно, художник ее не убивал. Тут дураку понятно. Но настоящего убийцу нам никогда не найти. Глухарь! Висяк! Но у парня нет алиби на момент ограбления банка и нет свидетелей в свою защиту. Его ничего не стоит засадить. Тут как следственный отдел решит: сажать его или выпускать. Два серьезных преступления за один день и две промашки. По головке за это не погладят. Чины в управлении трясутся за свои теплые местечки…

– К делу, Степан.

– Ну, короче, обыск ничего не дал. И денег у девчонки на книжке немного. Однако зачем-то она получила права. Три недели назад. Со мной работала пара ребят. Пока они возились в шкафах, я прослушал сообщения автоответчика. Так, ничего особенного. Подруги, пустяки, одним словом. Одно сообщение привлекло мое внимание. Звонил мужчина. По голосу уже не мальчишка. Вот дословно сказанные им слова: «Посылка уже доставлена, заберете в ячейке». И все. Я на всякий случай кассетку прихватил с собой, правда, никто об этом не знает.

В управлении мы все вновь встретились в кабинете Базарова. Он ездил к девчонке на работу. Ничего не нашел. Фабрика взяла на себя похороны. Ситуация всем понятна. Какие-то психи устроили налет на кассиров, хапнули пять миллионов и смылись. Девчонка видела лица двоих грабителей. Ясно одно, ребята к работе готовились. Но почему позарились на мелочевку? Можно с тем же успехом хапнуть в пять раз больше. Это смутило Базарова и он решил, будто работала заезжая шпана. У них даже оружия не было. Налет устроили с резиновыми дубинками. Никто сильно не пострадал.

Оказалось, не все так просто. Девчонка – свидетель, и ее убрали. Значит, они готовят настоящее дело, а из города никуда уезжать не собираются. Но мир для меня перевернулся потом. Подполковник мне бросил маленький ключик с выбитым номером 037 и сказал: «Он ни к чему не подошел, Степа. На работе у девчонки таких замков нет. Помозгуй на досуге, может, возникнут идеи. Впрочем, это ничего не меняет. И без того все ясно».

Я опять промолчал, а после работы поехал на вокзал, нашел в камере хранения ячейку с номером 037. Разумеется, я хорошо осмотрелся, прежде чем воспользоваться ключом. Чисто. Даже камер видеонаблюдения нет. Ключ подошел. В ячейке – обычный пакет с ручками, в котором были свежие фрукты. Но под ними в пакете лежали деньги в банковских упаковках. Ровно миллион. Это доля девчонки. Значит, она была наводчицей. Вот и вся песня. Ну и кто меня может в чем-то заподозрить?

Лида долго молчала, нахмурив брови. Наконец произнесла:

– Значит, свои, то есть грабители, ее убить не могли. Иначе зачем ей деньги платить? И тут еще одна важная деталь. Девчонка их хорошо знала, если поверила в то, что ее не обманут, а расплатятся с ней.

– В этом была ее проблема. Она держала их в ежовых рукавицах. Она свидетель. Могла опознать любого, составить фоторобот, узнать кого-то на улице. Может, они решили ей заплатить, а потом передумали и убили.

– Вот что, Степа. Завтра же ты отнесешь деньги своему начальству. Честное имя дороже миллиона.

– Ты с ума сошла. Ни за что! Это же миллион!

– Когда ты украдешь сто миллионов, тебя никто уже ни в чем не заподозрит.

Степан хотел что-то возразить, но замер с открытым ртом.

– Сто мил… мил…

– Да. Да. Нет никакой банды, Степа. Ты не зря следил за девчонкой. Спектакль разыграла служба безопасности моего хозяина. Остальное тебя не касается. Мы оба будем работать на компанию Мезенцева. И ты об этом не пожалеешь. Но на работе ты должен быть лучшим!

– Ладно. Но при чем тут сто миллионов?

– А при том. Тебе показали пример, как это делается. И если взять фургон со ста миллионами, то всем станет понятно, кто это сделал. Мифическая банда. Ее могут искать всю жизнь. Но кто подумает на тебя? Ты же сам их розыском занимаешься.

– Взять в одиночку машину с зарплатой крупного завода?

– Ну почему в одиночку? Налей-ка нам шампанского, сидим как кумушки на скамеечке. Я выпить хочу.

Степан занялся делом. Хрустальных фужеров в доме не нашлось, пришлось пить из граненых стаканов.

– Черт. Ты слишком умная для меня, – покачал головой Степан.

– Ум тут ни при чем. Хороший бизнес строится на интригах и на умении просчитывать ходы противника наперед. Сдав миллион в кассу, ты станешь легендой. Опытный опер, талант. У тебя должен быть не ум, а нюх. И он у тебя есть. Если ребята Мезенцева подбросили деньги в камеру хранения, значит, так задумано. И не путайся у них под ногами. Раздавят. Тебе еще не за что дарить миллион. Он не для тебя предназначался. Рубля не успеешь истратить, как тебя подставят.

– Ладно. Деньги я сдам. Но тогда парня точно посадят. Больше некому убить девчонку.

– За него не беспокойся. Без тебя разберутся. Сам увидишь как. Думаешь, меня держат в курсе дел? Нет. Я своими мозгами до всего дохожу. Учитель у меня был очень хороший. Этим людям невозможно противостоять. Им можно только служить. Намотай эту простую истину себе на ус.

– Уже намотал. А что с налетом?

– Тебе мой брат поможет. Бывший наемник. По горячим точкам воевал и ни одной царапины не получил. Недавно их команду по-тихому списали. Они мирную деревню расстреляли под предлогом «зачистки». Их тут же убрали из армии и вычеркнули из всех списков. Сидит в Омске со своими дружками и пьет водку. Пенсию в конвертах получают, потому что нигде не числятся. Будто их и не было. Я его вызову или сама поеду в Омск. Вот тебе и команда. Им бы только документы надежные достать и пару-тройку машин с деньгами обчистить, пока наконец лохи бронированные машины не закупят и охрану не вооружат.

– Почерк нам уже показали. Мы обязаны его придерживаться. А это значит, на дело надо идти с резиновыми дубинками. Стрельба нам не нужна. Одно дело грабеж, а убийства нам ни к чему.

– Рано планы строишь. Сначала займись банкирами. Официально, пока следствие не закрыто. Поезжай в банк и допроси, кого сможешь. Это же твоя работа. Узнай, сколько денег получает каждое предприятие, в какие дни, часы и прочее. Твой долг не ловить грабителей, а предотвращать преступления. Так ты получишь самые ценные сведения легально, на законных основаниях.

– Золотая у тебя голова, Лидок! Тебя мне сам бог послал.

– И никакой шумной свадьбы, никаких путешествий. Все устроим тихо, по-домашнему.

– Как скажешь, так и будет.

10.

Ресторан с банальным названием «Сатурн» являлся самым престижным заведением среди себе подобных. Днем на обед сюда съезжались все бизнесмены города. С пяти до семи заведение было закрыто на перерыв. Менялся весь обслуживающий персонал, на столы накрывались белые скатерти, ставились хрустальные рюмки и фужеры, серебряные приборы и фарфоровая посуда, персонал надевал белые смокинги и черные галстуки-бабочки. Женщин к работе не допускали.

Это детище создал Аркадий Мезенцев. Поездив по разным странам и повидав немало хороших ресторанов, ему очень захотелось иметь в своем городе ресторан европейского уровня с лучшей кухней. Поваров он выписал из Франции и Италии. Персонал обучался за границей, продукты доставлялись с близлежащих ферм и рыбхозяйств свежайшими. Мезенцев же был и владельцем ресторана. Правда, знали об этом единицы. Как и в притоне Зиночки, здесь все столики прослушивались, поэтому имя хозяина держалось в секрете. О коварстве старика все знали. Собственность оформили на подставное лицо.

Аркадий Сергеевич часто посещал ресторан в качестве гостя, также как и Сутягин, и другие состоятельные бизнесмены. Цены в меню – заоблачные, но ведь дело не в деньгах, а в престиже.

Дмитрий Кирзачев пару раз бывал в «Сатурне» вместе с хозяином, но он не знал, кому принадлежит ресторан. С Эльвирой он здесь не мог появляться. Да и не только здесь. Их отношения, как они думали, были покрыты завесой тайны.

Сегодня Дмитрий пришел в лучший ресторан города – но не с Эльвирой, как мечтал, а с дочерью своего босса. Маша впервые предстала на публике в ювелирных украшениях бесподобной красоты. Посетители ресторана не знали, на что смотреть: на красавицу или на ее подвески. Кто эта очаровательная незнакомка, они не знали. Маша, в отличие от Эльвиры, не была светской львицей и в «народ» выходила редко. Она не любила публичности, шума, сплетен и звона бокалов. Пятничные вечеринки стояли у нее как кость в горле, но она подчинялась светским условностям и пожеланиям отца, которого заменяла на тусовках. Мезенцев также не любил публичности. По пятницам он появлялся перед публикой на полчаса, чтобы поздороваться, а потом уединялся в своем кабинете с кем-то из нужных людей. Вся нагрузка ложилась на дочь. Пятницы для Маши были каторгой. Особенно последняя, когда Глеб не пришел уже в четвертый раз, и это означало разрыв всех отношений. Сейчас Маша о нем уже не думала. Даже пожалела о том, что решила сломать ему судьбу, но обратного пути не было. Черт с ним, в конце концов, пусть расплатится за всех один.

Сейчас Машу интересовал только Дмитрий. Этот мужик заводил ее одним взглядом. Что она о нем знала? Пустышка. Одна лишь оболочка придавала ему цену. Это как взять бульварный роман и издать его на атласной бумаге в суперобложке, покрывающей кожаный переплет. Глупость, разумеется, но в жизни такое бывает, и Митя был тому подтверждением.

Маша пыталась разыгрывать перед ним доступную, легкомысленную дурочку, сидящую на горе золота. Это соответствовало характеристике Эльвире Сутягиной, данной Казимиром. Но та, скорее всего, тоже строила из себя наивную простушку. Просто так легче общаться с такими красавчиками, как Дмитрий. Мужчины должны себя чувствовать уверенными и сильными с женщиной, тогда от них получишь то, что захочешь. Стоит оградить их рамками, и они превратятся в роботов, выполняющих твои капризы, но не вкладывающих в них душу. Маша всегда была максималисткой. Половинчатость и компромиссы не ее стиль.

Они сидели за столиком и пили шампанское. Чего греха таить, конечно, Митя смотрел на Машу с восхищением. Безусловно, она красивее Эльвиры, сочнее, как он бы выразился. Но с Элей все понятно, а дочь Мезенцева оставалась для него загадкой. То ли она насмехается над ним, то ли что-то задумала. Но что? Какой он может представлять интерес для миллиардерши? Кирзачев очень трезво относился к собственной персоне. Он знал о всех своих достоинствах и недостатках. О карьере дельца с его данными можно не мечтать. Нет хватки, собственного взгляда, лень, неуверенность. Из плюсов можно назвать только целеустремленность. Если Митя ставил перед собой задачу, то непременно добивался результатов, бросив на осуществление цели все силы. Но на несколько задач и грандиозных планов силенок не хватало, да и опыта тоже. Чего он сейчас может добиться? В лучшем случае затащить Машу в постель и этим сохранить свое место в компании после смерти старика. А тому, видимо, недолго осталось. Лицо хозяина приобрело серый оттенок, и по утрам его приходилось пудрить. Мезенцев дряхлел на глазах. А тот факт, что он зачастил в клинику к профессору Флярковскому, лишь подтверждали подозрения Кирзачева.

Они пили, мило болтали ни о чем, улыбались, но каждый думал о своем. Митя думал, что Маша играет с ним в кошки-мышки. Поиграет и выбросит. Он слышал о ее многочисленных романах. Она, подобно отцу, давала брошенным жертвам кусок пирога на дорожку. Сегодня Мезенцев подписал ордер на трехкомнатную квартиру для Лиды. Значит, готовит бабу к отставке, а ему поручено найти молодую, свежую и неизбалованную. Лида продержалась дольше всех. Правда, десятка два побочных помощниц прошло сквозь ее пальцы, но она спокойно к этому относилась, за что Лиду следовало ценить. Маша тоже своих бывших не обижала. Всех вывела в люди. Добренькие Мезенцевы. Жаль, что никто не видит их клыков. А Митя знал и о жертвах Мезенцева. Вот им не позавидуешь.

– Почему тебя не бывает на пятничных вечеринках? – спросила Маша.

– Там хватает лакеев, – ответил он словами Мезенцева.

– А мне лакеи без надобности, я с ними по ресторанам не хожу. С этой пятницы будешь присутствовать на всех тусовках.

«Хороший удар, – подумал Кирзачев. – Пятница – единственный день, когда мы могли встречаться с Элей без оглядки. Что я ей скажу? “Мы завязываем, так решила дочь хозяина!” Чушь».

– А вы уверены, Мария Аркадьевна, что я вам нужен на этих вечеринках?

– Я никогда не говорю того, в чем не уверена. Меня к этому с младенчества приучили. Семь раз отмерь, один раз отрежь.

– Я тронут вашим вниманием. Постараюсь вас не разочаровать.

Маша заказала на горячее дичь с трюфелями. У Дмитрия сердце похолодело. Трюфели даже во Франции стоят дороже белужьей икры а здесь… После этого безобидного ужина его банковский счет покажет ему язык.

– Ты сегодня какой-то бледный, Митя.

Ему удалось изобразить улыбку.

– Дело в освещении. Хрустальные люстры красивы, но от них исходит холод, как ото льда.

– Спасибо. Я уж подумала, что дело во мне и в моей холодности. Нет, я не ледышка.

– Ничего подобного я и не думал. Ваш огонь передается даже бриллиантам на ожерелье. Они сверкают ярче.

– Ты не пробовал говорить стихами?

– Сам я далек от поэзии, а чужими словами говорить не хочется. У хороших артистов редко получается декламировать хорошие стихи. И дело не в даровании. Стихи должны стать частью твоей души. Их надо соотнести с собой, тогда они потекут естественным ручейком.

– У тебя хороший вкус, приличное воспитание. Кем были твои родители?

– Мать – последняя ветвь князей Куракиных. Отец не знает своей родословной. Все его предки погибли во время сталинских репрессий. Выходцы из белого офицерства, рискнувшие остаться в России после революции. Об этом можно судить по старым фотографиям, оставшимся от прабабки. Бабушку по материнской линии спасла Надежда Крупская, жена Ленина. Она заведовала просвещением и очень ценила мою старушку.

– Кто такая Крупская, я знаю. Значит, ты у нас породистый жеребчик. Интеллигентных людей сейчас почти не осталось. Они не в моде. Их надо слушать, а сегодня все слушают только себя. Задатки у тебя неплохие. Из тебя можно слепить что-то нужное и полезное. Я попробую.

– Хотите сделать из меня подопытного кролика?

– Нет. Опытов я на тебе проводить не буду. Просто если я за что-то берусь, то у меня получается, так что за результаты я спокойна. Я хочу сделать из тебя своего мужа.

Дмитрий выронил бокал из рук, и он разбился сам и разбил тарелку, в которую упал.

Маша рассмеялась, выкрикнув: «К счастью!»

11.

Звонил прокурор по прямому телефону. Шкляров снял трубку:

– Слушаю вас, Геннадий Тарасыч.

– Вот что, Илья, сейчас к тебе заедет адвокат Мезенцева. Ты его знаешь?

– Наслышан об этой лисе, но не имел чести быть представленным.

– Он не лиса, а грамотный юрист. Выслушай его доводы и прими надлежащие меры. С делом он ознакомился в моем кабинете.

– С каким делом? – удивился Шкляров.

– Художника Кушнира. Вопрос очень деликатный. Кушнир был вхож в дом Мезенцевых, а теперь его обвиняют в убийстве. Такие пятна большим людям не нужны. К тому же Колодяжный прав по всем пунктам. Служба безопасности компании провела свое расследование. Там не лохи сидят, вроде наших, а профессионалы работают.

В дверь постучали.

– Кажется, он пришел, Геннадий Тарасыч.

– Короче, ты меня понял, Илья. Отбой.

Шкляров положил трубку и крикнул: «Входите!»

На пороге появился солидный мужчина.

– Здравствуйте. Меня зовут Валерий Леонидович Колодяжный, я адвокат семейства Мезенцевых.

– Да, пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Чем могу служить?

– Вы меня извините, но мы были вынуждены вмешаться в ваше расследование. Речь идет о художнике Глебе Кушнире. Он бывал в нашем доме, и у нас о нем сложилось очень хорошее впечатление. Конечно, это не аргумент, но мы решили разобраться. Как я и думал, мы оказались правы и хотели поделиться с вами некоторыми выводами.

Такой деликатности Шкляров не ожидал. Адвокат вел себя слишком скромно и вроде даже стеснялся того, что лезет не в свои дела.

– Я с удовольствием выслушаю ваши доводы, господин Колодяжный. Задержание Кушнира мера вынужденная, временная. Мы не предъявляем ему обвинение, дело сложное.

– Тут я с вами спорить не стану, но Глеб к делу не имеет отношения. Он даже не свидетель.

– В его доме найдено орудие убийства.

– Пистолет «ТТ» – оружие киллеров. Вы можете ими вооружить всю милицию, так как киллеры всегда бросают их на месте преступления. Никто не убегает вместе с оружием. На пистолете нет никаких отпечатков. Убийца был в перчатках. Скажите, при задержании подозреваемого вы нашли у него перчатки?

– Нет.

– А в доме при обыске?

– Нет. Ничего, кроме летних вещей.

– Конечно. У него нет зимних, еще не заработал. Куда же делись перчатки?

– Мы их не нашли.

– Потому что не искали. Где задержали парня?

– Внизу на лестничной клетке.

– Правильно. Он даже на улицу не успел выбежать. Как же вам удалось так быстро приехать?

– Поступил звонок дежурному по городу, а наряд находился рядом.

– Честь вам и хвала. Мы проделали маленький эксперимент. Произвели выстрел в комнате, но внизу, на улице, он прозвучал, как удар по стене. Будто кто-то гвозди в стену забивает. Какой бдительный прохожий оказался. Только что мог делать человек поздним вечером в тупике, где не осталось жилых помещений? Откуда он шел, куда? За домами овраг, а дальше поле. Вам звонил убийца. Он должен был позвонить раньше Кушнира, с тем чтобы Глеба застали на месте. Это же очевидно, даже додумывать ничего не надо. Наши сыщики осмотрели все углы. Далеко ходить не пришлось.

Колодяжный вынул из портфеля целлофановый пакет, в котором лежал мобильный телефон, глушитель и шерстяные перчатки.

– Эти вещдоки лежали в урне возле подъезда. Кушнир их туда выбросить не мог, так как не успел даже выскочить на улицу. И это не подлог. Убийца позвонил в милицию, спускаясь по лестнице, а выйдя на улицу, все выбросил в урну. И это не моя фантазия. Номер этого сотового телефона соответствует номеру, зафиксированному милицией. Телефон краденый. Его отняли у школьницы три дня назад. В милицию звонил либо убийца, либо я, так как я принес телефон. Но у меня на тот вечер есть алиби. Но ведь не это главное. У Глеба нет мотива убивать свою невесту. То есть нет основания для следствия. Чтобы кого-то убить, надо достать оружие, а не устраивать в своей мастерской романтический ужин при свечах. И лучше не бежать куда-то сломя голову, а взвалить на плечи труп и отволочь его в овраг. Благо он рядом, и улицы пусты. И еще одна немаловажная деталь, уважаемый Илья Наумович, пересмотрите еще раз сделанные вами же фотографии. Глеб Кушнир близорук. Минус пять. Его очки лежат на столике возле кровати через четыре комнаты от места убийства. Как мог человек с таким зрением попасть девушке в переносицу с двухметрового расстояния. Или вы считаете его чемпионом мира по стрельбе среди слепых? Он стеснялся носить очки при Кате, но работать без них не мог.

– Да, я помню. Он не смог даже прочитать протокол.

– Извините, я могу еще долго болтать, но не хочу отвлекать вас от работы и себя тоже. Просто счел должным поставить вас в известность об итогах нашей работы. Вы и сами пришли бы к этим же выводам, но я сэкономил вам время. Разрешите откланяться.

Адвокат встал, пожал руку следователю и ретировался.

Минут пять Шкляров сидел неподвижно, потом снял трубку и позвонил Базарову.

– Олег? Шкляров говорит. Выпускай Кушнира. Возьми только подписку о невыезде, и пусть катится ко всем чертям.

– Правильное решение, Илья Наумович. Девчонка – соучастница налета. Это уже неоспоримый факт.

– Что за бред?

– Ключик в ее сумочке помните? Соснин нашел скважину. Ячейка в камере хранения на вокзале. Там в пакете с фруктами лежал миллион в банковских упаковках. Сегодня утром Степа приволок сумку в управление.

– Один?

– Да. Вечером, говорит, в голову мыслишка пришла, решил проверить. Поехал на вокзал, а там сувенир. Возвращаться в управление уже было поздно, вот он и дождался утра.

– Ну, Соснин! Черт! Я даже не знаю, что сказать, Олег.

– А что тут говорить? В моей команде только настоящие ребята работают.

– Ладно. Я сейчас приеду. А парня не держи больше ни минуты. Есть еще новости и вещдоки. Хреново мы работаем, Базаров. Меня только что мордой в дерьмо макали в течение получаса. А я слушал, и возразить было нечего…

Шкляров со злостью бросил трубку на рычаг.

12.

На такси денег не было. Как его схватили с мелочью в кармане, так и выпустили. Заехать за деньгами домой времени не хватало. Следователь рассказал Глебу о похоронах Кати, и Кушнир хотел успеть на кладбище. Какой-то парень на старенькой «хонде» согласился его отвезти бесплатно. Очевидно, вид пассажира вызывал жалость. Интересно, а что еще мог он вызывать?

На похороны Глеб успел. Народу собралось много, но он никого не знал, и его никто раньше не видел. Катя не знакомила Глеба со своими подругами, они предпочитали проводить свободное время вдвоем, не могли друг на друга надышаться.

Теперь Кати не стало, и Глеб чувствовал себя виноватым. Если бы он не ушел на кухню, то… Кто знает? Убийца мог подобрать другой момент или убить обоих. Этот тип знал свою работу. В милиции Глебу рассказали об ограблении и о том, что Катя была единственным свидетелем. Но голова отказывалась понимать: был человек – и нет его. С кладбища Глеб ушел тихо и расплакался только на скамеечке в скверике, где его никто не видел. Погрустив, он пешком побрел домой, но вдруг остановился у одного из уличных плакатов. Раньше на этом месте висела реклама его выставки, а теперь – девушки в купальниках. Парень попытался сосредоточиться. Афиша гласила об открытии сезона моды в центральном выставочном зале. Как такое могло случиться? Там же проходит его вернисаж!

До выставочного зала он добежал. Встретили его без особой радости. В павильонах работали плотники, строили подиум, а с машин разгружали кресла. Глеб с трудом нашел директора. Тот очень удивился, увидев его.

– Сбежал из-под стражи?

– О чем вы говорите? Меня отпустили. Обычное недоразумение. Где мои картины?

– На заднем дворе, можешь вывозить. Их целлофаном накрыли.

– Но почему?

– Прекрати, Глеб, ты же не ребенок. В газетах написали, будто ты убийца. Спонсоры тут же сменили вывеску. Кто же будет марать свое имя? Тебя так расхваливали, а ты людям в лицо плюнул в знак благодарности. С тебя взятки гладки, а им краснеть пришлось.

Глеб все понял. Убийцы вернисажей недостойны.

– Посмотрите, пожалуйста, за картинами. Я должен освободить для них комнаты, а потом найму грузовик и приеду за ними.

– И побыстрее. У нас сторожей нет. Мы за твое добро не отвечаем.

– Постараюсь.

Глеб ушел в полной растерянности. Сейчас надо взять себя в руки, собрать силы в кулак и крепко сжать зубы. Глеб всю жизнь получал оплеухи от судьбы и умел держать удар. В последние полгода жизнь подарила ему слишком много удачи, и он расслабился. Удача – миг! Она не бывает вечной. А так хотелось в это верить.

Следующий удар ниже пояса он получил возле своего дома. Вся его мебель, если эту рухлядь можно так назвать, стояла возле подъезда, рядом – самосвал. Двое рабочих ломами и топорами крушили столы, комоды, диваны и закидывали обломки в кузов.

– Что вы делаете?! – завопил Глеб.

– Работаем, не видишь? – ответил здоровяк с папиросой во рту.

– Но это мои вещи!

– А нам без разницы. Иди в ЖЭК и качай там права.

Глеб пулей влетел в подъезд и добежал до пятого этажа. Замки сорваны, двери забиты гвоздями и опечатаны ленточками с печатями главной пожарной инспекции. С ней спорить бесполезно. Милиция тут ни при чем.

Парень рассвирепел. Он выбил одну из дверей ногой и ворвался в квартиру. Пустота. Вынесли все, и квартира стала казаться стадионом. Но самое кошмарное: исчезли все его картины, краски, мольберты, кисти, этюдники. Глеб прошел в спальню. Пусто. Может быть, кровать ничего не стоила, но матрас он купил новый, дорогой, с чехлом на молнии. Именно там Глеб хранил все свои сбережения. Где теперь найдешь правду? Кто же сознается в краже крупной суммы. За трое суток тут кто только не побывал, начиная с милиции и кончая рабочими. Бомжей здесь тоже хватает. Когда-то гонял их, а теперь и сам в бомжа превратился.

Чудом сохранилась одна картина, которую Глеб подготовил к выставке, и то потому, что висела на стене в дальней комнате. Глеб снял ее и отправился на блошиный рынок к реке. Он возлагал на эту работу большие надежды. Какая-то толстуха купила картину за три тысячи рублей. Глеб даже не стал торговаться. Купил водки, закуски и устроился в парке на травке. Помянул Катю и свою надежду, которая тоже умерла.

Черт его дернул, но Глеб все же решился позвонить Маше. В галерее ему вернули забытый им телефон, и он жег карман. Трезвым звонить не стал бы. Конечно, Глеб виноват перед Машей, оказался свиньей, сбежал как последний трус. Просто он ее боялся. Она ему не пара. Сначала все выглядело безобидно, но когда отношения стали углубляться, Глеб сдрейфил.

Допив водку прямо из горлышка, он набрал ее номер.

Трубку сняла горничная. Она мило объяснила, что Мария Аркадьевна уехала два дня назад и вернется не раньше, чем через неделю.

Глеб так и заснул в парке с телефоном в руках. Когда он проснулся от холода, ни телефона, ни денег при нем не было, даже ботинки с него сняли.

Глава вторая. ОСТРЫЕ УГЛЫ

1.

Старый деревенский дом, курятник, огород – вот и все, чем владела Оксана Васильевна Русакова. Маша нашла женщину в глуши, в сорока километрах от Новосибирска. Оделась миллионерша скромно, чтобы не выглядеть белой вороной, и наняла обычные «жигули». Хозяину скромной «копейки» заплатили достаточно, и он готов был хоть сутки ждать красавицу, пока та не сделает все свои дела, по которым забралась в такое захолустье.

Хозяйка дома уже успела загореть под майским солнцем, похоже, она целые дни проводила в огороде, на свежем воздухе. На грядках гостья и застала ее. Судя по лицу, Оксана когда-то была красивой женщиной, но деревенские жители рано стареют. Слишком много морщин, сутулость и неухоженность делали ее старше своего возраста.

– Вы ко мне? – удивленно спросила женщина.

– Да, к вам. Меня зовут Маша. Можно оторвать вас от дел на полчаса? Я приехала издалека специально к вам.

– Ко мне никто не приезжает специально, кроме «скорой помощи». Давайте пройдем в дом.

В покосившейся хибаре присутствовали уют, чистота и бедность. Хозяйка скинула резиновые сапоги и вошла в комнату босиком. Маша тоже сняла туфли с налипшей на них землей. Они сели за стол, и Маша заметила напряженность в глазах женщины. Она ждала чего-то плохого от визита незнакомки. Судя по глубокой складке на переносице, хорошие новости обходили хозяйку дома стороной. Маша не стала испытывать терпение Оксаны, а протянула письмо ее дочери, полученное несколько дней назад.

Прочитав его, Оксана задала простой вопрос:

– Как она тебя нашла?

– Это не трудно. Наш отец личность известная. Если только она пишет правду. Вы действительно родили от Мезенцева дочь?

– Если ты ищешь сестер и братьев, то тебе не хватит жизни, чтобы собрать всех родственников. Я думаю, что Анна написала это письмо после пары стаканов водки. Трезвая она на такие унижения не пошла бы. Или проигралась в карты. А в зоне за карточные долги убивают.

– Я выслала ей деньги через адрес надзирательницы. Дело не в деньгах. Дело в ее положении. Расскажите мне, почему вы решили рожать от прохвоста. Я кое-что знаю. Вы прятали Мезенцева в своем доме после совершенного им убийства. Это так?

– Аркадий вам сам сознался?

– Нет. Он не из тех, кто страдает от чувства вины. На свой олимп он забирался по горам трупов.

– Я прятала двоих. Его и Ромку Сутягина. Они были еще не опытные и наследили как только могли. Опера шли по следу. Я их пожалела. Они забрались в мой сад, а у меня собаки. Практически оба попали в ловушку. Пришлось спрятать их в подвале. А тут и менты пожаловали. У меня обыск не делали. Мой старший брат руководил поиском. Он был капитаном милиции. Это их спасло. Но район находился в оцеплении еще месяц. Потом Сутягин ушел, а Аркашка прожил у меня еще месяц. Я просто влюбилась и все. О том, что я решила оставить ребенка, он ничего не знал. Потом Аркадий пошел в гору, вскоре переехал в другой город и женился.

– А вы не думали выйти за него замуж?

– Он мне не предлагал. К тому же он был женат и у него имелся ребенок. Подробностей я не знаю. Я его ни о чем не расспрашивала. Может, из-за моей ненавязчивости он и прожил со мной два месяца. Для него это большой срок, потраченный на одну женщину.

– Ваш брат узнал правду?

– Нет. Он помогал мне воспитывать дочь, и я ему благодарна за это. Колоть меня бесполезно, он и не пытался. Анне я рассказала всю историю, когда ей исполнилось восемнадцать. По глупости и по пьянке. Первого мая во время застолья мы смотрели по телевизору демонстрацию в Красноярске. Аркадий стоял на трибуне. Вот я и ляпнула: «А этот хмырь – твой папаша». Потом пожалела. Аня не собиралась его искать. Мы всю жизнь нуждались, но никогда не просили подаяния. Анна гордая девочка, и это письмо меня очень удивило. На нее не похоже. Очевидно, дела ее совсем плохи, если она решилась тебе написать.

Маша закурила, увидев на столе пепельницу и пачку «Беломора».

– За что она попала в тюрьму?

– Из-за мужа. Ее воспитывал мой брат-милиционер, честный и порядочный мужик. Она решила, что все такие. Вышла замуж за оперативника, да еще столичного. Но того скоро выгнали из милиции. Сергей, ее муж, и его напарник, такой же подонок, перебрались в Красноярск и открыли свое детективное бюро. Но времена и законы изменились. Ребята сменили профиль и сделались наемными убийцами. Контора стала их прикрытием. Анна работала у них секретаршей. И вот однажды они едва не влипли. Маленькая оплошность. На месте преступления потеряли визитную карточку детективного бюро. Сыщики вышли на след Сергея и его напарника. Подлецы по сути и по рождению решили подставить Анну и подбросили следователям еще пару улик. В день преступления Анна оставалась дома. Она не участвовала в темных делах мужа и не готовила для себя алиби. Подброшенные улики вывели сыщиков на Анну, и ее арестовали, а ее мужа и Андрея Паршина не тронули. На суде они выступали в качестве свидетелей. Так Сергей Хруничев показал, будто он весь вечер сидел дома и играл в карты с друзьями, а где находилась Анна не имел представления, и домой она вернулась поздно ночью. Обвинение предъявило пистолет, орудие убийства, с отпечатками Анны. Все очень просто. Хруничев стер свои следы и оставил пистолет на столе, а потом сказал жене: «Аня, убери пистолет в сейф, что он тут валяется». Однако стопроцентных доказательств у суда не имелось, и Анна получила восемь лет строгача. Пять уже отсидела. Это для нас годы летят незаметно, а в зоне один день годом кажется.

– Вы убеждены, что у Ани неприятности?

– Я не знаю, как иначе объяснить это письмо.

– Хорошо. Я поеду в колонию и выясню подробности. Мне нужна ее фотография, чтобы я не выглядела дурой, если мне выведут толпу на выбор.

– Конечно. Но зачем вам это нужно, Маша?

– Она моя сестра. У меня нет близких людей. Отец воспитывал меня, как робота. Только мать была для меня близким человеком, но она умерла, когда мне не исполнилось и десяти. Отец своего добился и сделал из меня черствую горбушку. Никто не видит во мне женщину. Я выгодная партия, лакомый кусок, но не более того. Так что о личной жизни говорить не приходится.

– Я не могу изменить вашу жизнь. А вы можете. Отойдите в сторону.

– На мне висит груз ответственности. Отец стоит одной ногой в могиле. Я должна продолжить его дело. Мне это внушали с младенчества. Изменить что-либо не в моих силах. Деньги счастья не приносят. И те, кто их называет свободой, глубоко ошибаются. Если я когда-нибудь рожу ребенка, то пущу его в свободное плавание. Кто-то должен увидеть жизнь и попробовать счастье на ощупь.

Они простились. Маша, уходя, оставила на комоде конверт с деньгами, прикрыв его шкатулкой. Когда Оксана нашла деньги, то расстроилась:

– Нет. Таких людей невозможно переделать.

2.

За последние дни произошло много событий. Степан Соснин получил звание майора и был назначен на должность заместителя начальника криминальной милиции города. Его поздравили, он накрыл стол в своем новом кабинете и пригласил все управление на сабантуй. Разорительное мероприятие, но такие события не повседневность, и приходится иногда раскошеливаться. Плюс ко всему Соснину дали три отгула, которых он добивался давно, но безуспешно. Но главным событием стал другой сюрприз. В тот момент, когда собравшиеся разливали водку по пластиковым стаканчикам, дверь распахнулась и в кабинет вошел Базаров (а только он знал о планах Степана жениться и даже знал на ком) под руку с женщиной в мундире майора милиции.

– Позвольте, друзья, представить вам нового сотрудника нашего управления, начальника паспортной службы, майора милиции Требушкину Лидию Егоровну. Прошу любить и жаловать. Вынужден открыть одну тайну, так как она на днях ни для кого уже не станет секретом. Скоро майор Требушкина станет майором Сосниной. Хотя мы не приветствуем семейных подрядов в милиции, но наша новорожденная семья относится к разным подразделениям управления и по работе Лидия Егоровна и Степан никак не будут связаны.

Все закричали «Ура!», а кто-то «Горько!». Один лишь Степан не мог прийти в себя от пережитого шока.

Вечером Лида привезла жениха в свою новую трехкомнатную квартиру. Хоромы, о которых Степан и не смел мечтать.

– Так не бывает. За что? – не мог понять Степан. – Я восемнадцать лет в милиции, и только сегодня стал майором, а ты за один день. Чтобы купить такую квартиру, не хватило бы всей моей зарплаты за все годы службы. Ты фея и у тебя есть волшебная палочка? Раз ты получаешь все!

– Все? Какое короткое и объемное слово. Это аванс за наш труд. Мы уже говорили об этом. В милицию меня устроил мэр через начальника управления. Я сама попросила Мезенцева устроить меня в милицию, чтобы быть поближе к тебе. Пока фортуна на нашей стороне, грех ею не воспользоваться. Мы люди определенной команды, и, пока будем служить этой команде, у нас будет все. И обстановка, и машины, и дачи, и деньги. Оформляясь на работу, я имела беседу с генералом Мартынюком и сказала ему, что владею крупным счетом в банке, так как работала в компании Мезенцева ведущим экономистом. Это к тому, чтобы в милиции не считали, будто я беру взятки, если езжу на «мерседесе». Мартынюк не глупый человек, все понимает. Просто попросил меня ездить на работу на более скромной машине. Так что и появление у тебя приличной машины не вызовет толков.

– Ага! Сел на шею жене. Со стыда сгорю.

– Не сгоришь. К удобствам быстро привыкают. Завтра утром едем в заповедник «Спасское», на Жемчужное озеро. На поезде. На станции нас встретит мой брат. В «Спасском» мы и распишемся, а если хочешь, и обвенчаемся. Артем уже все устроил, оплатил. У нас трое суток на загул. А заодно я хочу прощупать брата. На что он еще способен после двухлетнего простоя и пьянства.

– Три дня счастья ты хочешь совместить с работой?

– Я хочу, чтобы наше счастье длилось всю жизнь, а не три дня. Мы уже не дети, Степа. Начинать жизнь сначала, когда нам за тридцать, надо с резкого рывка. На раскачку есть время у двадцатилетних.

Степан поднял руки:

– Сдаюсь! С тобой лучше не спорить. А где здесь спальня?

* * *

Человек, встречавший их на железнодорожной станции, вовсе не походил на спившегося вояку. Интеллигентный мужчина лет тридцати семи с очень приятной внешностью, хорошими манерами, учтивый. Степан рядом с ним чувствовал себя неотесанным чурбаном. Артем отвез сестру с женихом в заповедник, где для них был арендован коттедж на берегу бескрайнего красивого озера, и дал молодоженам пару часов на отдых. На семь вечера была назначена свадебная церемония. Дворец бракосочетания в заповеднике выстроили специально для тех, кто не любил шумных торжеств. Тут все было продумано до мелочей, и отдыхающих окружал комфорт. Удовольствие стоило больших денег, но богатых людей хватало. Заповедник и строился для таких клиентов. Деловые ребята не прогадали. Вложенные в «Спасское» бешеные деньги быстро окупились и стали приносить большую прибыль.

После брачной церемонии небольшая компания отправилась в ресторан, где был заказан столик. Ни фраков, ни белых платьев. Молодожены выглядели скромно, разве что у невесты появились цветы, а на пальцах обоих – обручальные кольца. А еще сегодня они пили только шампанское. Несколько тостов за счастье, родителей и родных. Потом Лида перешла к деловой теме.

– Судя по тому, как ты одет, Тема, и по твоим швейцарским часам, у тебя все в порядке.

Брат рассмеялся:

– Не при ментах будет сказано, я занимаюсь «черным» бизнесом. Таким людям, как мы, хорошую работу найти невозможно. Образование – не Оксфорд, возраст не позволяет переучиваться, время наше вышло. У нас есть голова на плечах и опыт. Но кому он нужен? Рейдерские захваты и те уже выходят из моды. Идти в телохранители или охранники супермаркетов амбиции не позволяют. Мы же офицеры высшего звена. По мелочевке не работаем.

– Сколько у тебя человек? – спросила Лида.

– Трое. Но каждый десятерых стоит.

– А на большое дело пошел бы?

Артем прищурился. Кажется, он стал понимать, что сестра не зря задает вопросы. У этой лисы всегда есть свои интересы. Так просто она ничего не делает.

– У моей команды есть много недостатков. Ребята отличные, но мне с каждым разом все труднее и труднее их контролировать. Погоны на плечах и приказ их как-то держал в рамках. Сейчас этих рамок нет.

– Я тебя поняла. Но ты тот человек, который нам нужен. У меня освободилась двухкомнатная квартира, я получила новую. Ты можешь переехать в наш город. Намечаются большие дела, и такой специалист, как ты, нам пригодится.

– А как платят? – спросил Артем, заинтересовавшись.

– Прилично. Но ты должен показать, на что способен, а потом тебя оценят. Чтобы не думать о деньгах, сначала возьмешь кассу. Риск минимальный. Надо лишь сработать по определенному шаблону. Тогда будет на кого списать налет. В наших краях уже складывают мифы о необычной банде. По некоторым данным, семеро мужиков совершили налет на банковскую машину. Взяли небольшой куш и пропали. Налетчики работают без оружия, с резиновыми дубинками. Не хотят без необходимости связываться с мокрухой. Честь им и хвала. Оттого ими и не занимаются вплотную. Жертв нет, а деньги принадлежат предприятиям, халатно относящимся к перевозкам. Почему бы не продолжить их успешное начинание? План уже созрел.

– Придется мне своих архаровцев подключить. Ладно. Рискнем. Деньги всем позарез нужны. Подумай о том, как всех разместить. К тому же потребуется база. У нас много оружия. Лучшие образцы. Из армии уходили не с пустыми руками. Тебе, сестренка, надо понять главное. Мы по подвалам и подворотням не прячемся. Постарайся обустроить несколько квартир в тихих районах города, лучше в старых домах, с черным ходом, чтобы иметь возможность к отступлению.

– Я подготовлюсь к твоему приезду. Но меня твои дружки видеть не должны. Есть наводчик, которому вы должны отстегнуть долю. Это все, что им нужно знать.

– Я готов принимать советы от своей мудрой сестры, но не поучения, Лидочка. Если я берусь за дело, то отвечаю за последствия.

Раздражение Артема даже молчавшему Степану было понятно. Конечно, Лида умная женщина, но нельзя так наседать на человека, профессионала, да еще не давшего окончательного согласия.

Тему закрыли и продолжили веселиться.

3.

Женщину звали Марина. Она встретила Машу в аэропорту. Своей машины у Марины не было, пришлось взять такси с оплатой в два конца. Расстояние до зоны составляло не менее тридцати километров. Дорога туда шла кошмарная. В километре от колонии стояли село и пара деревень. Городишко находился по другую сторону, ближе к железной дороге, но и она располагалась у черта на куличиках. В этих местах даже мобильная связь не работала, охотники и тюремная охрана пользовались рациями.

Разговорились только в машине.

– А вы добрая сестренка, Маша, – заговорила надзирательница женской колонии, – денег для сестры не пожалели. Половину я забрала себе, а Анне отнесла только четверть.

– Почему не половину? – поинтересовалась Маша.

– Ее за такие деньги пришьют. А потом, меня тоже проверяют, и я отстегиваю, кому надо. Если в зоне узнают, что у Анны такая богатая сестра, с вас три шкуры за любую мелочевку будут драть. Свидание можно получить за десять тысяч, а можно и за сто. Кум клиента насквозь видит. Вам придется переодеться. В таком шикарном наряде к зоне лучше не подходить.

– Ладно, это мелочи. У Ани все нормально?

– Теперь нормально. Вы ей шкуру спасли. Задолжала она кое-кому. У нас женщины на лесоповале работают не хуже мужиков. А там то и дело несчастные случаи происходят. То кто-нибудь себе руку отрубит, то дерево на голову упадет, то болото засосет. Печальная статистика.

– Сколько ей еще сидеть?

– Три года. Если доживет. Баба она боевая. Пять лет продержалась. О досрочном освобождении даже не думайте. За ней идет шлейф сплошных преступлений. Последнее – ножевая драка. Замять не удалось. Сейчас новое дело возбудят. Думаю, еще года три накрутят.

– Вы описываете мою сестру как бандитку.

– Она защищалась. Дело в другом. Ее соперницей была смотрящая по бараку, а те виновными не бывают. Значит, все повесят на Аньку.

– И что же делать? – встревожилась Маша.

– Поговорить с моим отцом. Мы к нему в деревню едем. Я пешка, ничего не могу, только водку в зону протащить, сигареты да «травку». А мой отец всю жизнь провел в зоне. Руководил охраной. Он знает там всех. От вас никто взятку не возьмет. Народ в зоне ушлый работает, замять дело, вышедшее из-под контроля колючки, очень трудно и дорого. Отец может быть посредником. С ним считаются, его уважают. Я вам решила помочь не из-за денег. Просто Аньку жалко. Хотя жалость – чувство мне непонятное. В зоне сидит такой сброд – ужаснешься. Они только кнут понимают.

Маша подумала о своем отце. Это благодаря Оксане он не попал в руки правосудия. Женщина спасла его от тюрьмы. Попади он за решетку в те далекие годы, то сейчас мог бы стать вором в законе, а не бизнесменом с мировым именем, а она, Маша Мезенцева, и вовсе не родилась бы. Жизнь человека – штука хрупкая, сломать легко, выжить трудно.

Старик жил в покосившейся хибаре, очень похожей на ту, где жила Оксана Русакова. Раньше Маша даже не подозревала, что люди могут существовать в таких условиях, да еще быть счастливыми и чему-то радоваться. Марина познакомила отца с гостьей. Тот знал, к кому приехала Мария, да и всю подноготную заключенной тоже знал. Он до сих пор поддерживал связи с начальством колонии и частенько хаживал в зону. Ностальгия. Другого мира он не видел.

На столе стояли самогонка, грибы, моченые яблоки, соленая рыба, картошка. Маша так проголодалась, что ела непривычную еду с удовольствием, да и самогонка, сделанная по особому рецепту хозяина, ей понравилась. Марина пила ее как воду, а гостье хватило одной рюмки.

– Кто-то заложил девчат. О поножовщине узнали в ГУИНе, а те решили передать дело в суд, – рассуждал старик, покуривая трубку, набитую махоркой. – Бодяга эта долгая. Месяца три протянется. Ходить по инстанциям и платить деньги каждому говнюку устанешь. Даже чтобы попасть на прием к холую, не способному ничего сделать, тоже платить надо. В их системе не разберешься. Они ее специально запутали. Всем дай и получи отказ, вот как это называется.

– Что такое ГУИН? – спросила Маша.

– Главное управление исполнения наказаний Минюста России.

– Значит, положение безвыходное?

– Выход всегда есть, – ответил старик. – Начальство в зоне тоже по головке не погладят за поножовщину. Объявят несоответствие, а значит, лишат очередного звания. Проще всего закрыть дело и не доводить его до суда. Сделать это просто – надо устранить предмет возбуждения. В данном случае – вашу сестру.

– Ее убьют? – взволнованно спросила Маша.

Хозяин усмехнулся:

– Зачем же? Это лишь новое разбирательство. Она должна умереть от естественной причины. От инфаркта, к примеру. Тут всего одна больница на сто километров. Патологоанатом тоже один, и он давно куплен начальством колонии. Что ему скажут, то он и напишет без всякого вскрытия. Зеков хоронят на общем кладбище. Очень редко родственники вывозят покойников на родину. Повторного вскрытия никто не делает. Трупы выдают после долгой волокиты на пятый-шестой день. Тут уж не до вскрытия, они же гниют, и к ним подойти невозможно. Условий для их хранения в зоне нет, морга тоже. На моей памяти родственники довольствовались свидетельством о смерти и хоронили своих в закрытых гробах.

– Ее отравят? – предположила Маша.

– Да. Это самый удобный вариант, – холодно заметила Марина.

– И чем же вы можете мне помочь?

– Побег, – твердо заявил старик.

– Да куда тут бежать? – удивилась Маша. – До аэропорта на машине ехать три часа, а до вокзала еще дольше. В колонии же не дураки сидят, тут же подадут сигнал, и беглеца обложат со всех сторон флажками, как волка.

– Вы в чем-то правы, Маша. – Старик выпил еще стопку первача. – А если зек сбежит днем? О побеге могут узнать только во время вечерней проверки. Тут вопрос в другом. Ваша сестра должна находиться под пристальным вниманием или вовсе сидеть в карцере. За ее побег начальника колонии уволят. И третье. В случае побега ее объявят в международный розыск как особо опасного преступника. А это уже не шутки. Даже если вы найдете для нее самые чистые документы, а они понадобятся в первую очередь, ее всем миром искать будут.

– Каково же ваше предложение? – С нетерпением спросила Маша у хозяина.

– Два миллиона рублей начальнику колонии и миллион посредникам. Анна умрет, но не по-настоящему. Процедура пройдет как обычно, со всеми условностями, разве что ее тело не выставят в бараке для прощания. Анну вывезут из зоны, как положено, в гробу, но живой. Пересадите «покойницу» в свою машину. Кстати, можете оставить ее здесь, у моих ворот. Дорога на кладбище все равно проходит через нашу деревню. А пустой гроб ребята отвезут на кладбище и закопают. Лучшей схемы не придумаешь.

– Я согласна на ваши условия.

– О своих условиях я ничего не говорил. Сделаю все, что смогу. Мне и Маринке вы заплатите столько, сколько не жалко. Я не хочу зарабатывать на жизни хорошего человека. Мне бы дом поправить. У самого уже сил нет.

– Конечно, я не забуду о вас, – заверила Маша старика. – Мне хотелось бы повидаться с сестрой.

– Вам выписали пропуск на завтра, свидание утром, – сказала Марина и достала бумажку с печатью из кармана. – Три часа. Больше не дали. У вас фамилии и отчества разные. Родственная связь не подтверждается. Встреча с сестрой вам обойдется в пятнадцать тысяч.

– Конечно, – тут же согласилась Маша.

– Переночуете здесь. – В голосе Марины появились командирские нотки. – Утром я за вами зайду. Ложитесь пораньше. Вставать придется рано.

4.

Их положение изменилось в корне. Узлы затягивались со всех сторон. Дмитрий и Эльвира теряли возможность для дальнейших встреч. Фортуна развернулась на сто восемьдесят градусов и показала им свою спину. Куда подевались самоуверенность и насмешки? В одночасье они превратились в крохотные винтики огромной машины с мощными жерновами.

Сегодняшнее свидание уже нельзя было назвать любовным. Оба нервничали. Эльвира ходила по комнате, сложив пальцы рук, и хрустела суставами. Дмитрий тупо сидел в кресле и разглядывал мысы своих ботинок.

– Роман готовится к атаке, – прервала Эльвира затянувшееся молчание. – Я не знаю, что он задумал, но он хочет повалить Мезенцева на лопатки.

– Глупости. Ничего у него не получится. Кишка тонка. В их тандеме Сутягин всегда был вторым. Благодаря Мезенцеву Роман получил свою половину империи. С тех пор прошло два года, и по результатам работы видно, как Сутягин отстает от своего бывшего партнера по всем параметрам. Мезенцев дал другу то, что тот просил, но кусок оказался очень большим, чтобы проглотить его.

– Мезенцев при смерти. Ему недолго осталось жить. Компанию возглавит Маша, его дочь. А она, по слухам, обычная пустышка. Роман назначил меня руководителем юридического отдела своего концерна и требует наверстать упущенное. Мой стол завален бюллетенями по принятым законам за последние два года. Ко мне прикрепили с десяток консультантов и наставников. Я каждый день должна выходить на работу и вникать в дела фирмы.

– Но при чем здесь ты? – удивился Дмитрий.

– Видимо, Роман понял, что и он не вечен. И еще. Он хочет остаться в стороне, а поединок с Мезенцевой доверить мне. Под своим чутким присмотром. Я не думаю, что Рома так глуп и мечтает захватить компанию Мезенцева. На такой финт у него ума не хватит. Но разорить конкурента он способен. Не Аркадия, разумеется, а его дочь. И не сам, а моими руками. Это спектакль. Он формально назначает меня председателем совета директоров, а сам уходит на пенсию. Но компания остается в его собственности. Я лишь стану высокопоставленным чиновником. От всех этих пертурбаций завещание не изменится. Даже если мне придется лезть из кожи вон, по завещанию я получу только сорок процентов. Львиная доля достается Наташке, его дочери.

– Наташа знает о завещании? – Митя пристально посмотрел на метущуюся подругу.

– Соплива еще. До восемнадцати лет она ничего не узнает. Но этот час настанет. Безмозглая дуреха может продать свою долю, и тогда я стану банкротом.

– Как я слышал, Наташа – девочка с характером и общается со всяким отребьем. Может и к наркотикам пристраститься. Мало ли что? Всякое может случиться.

– Что бы с Наташкой ни случилось, виноватой буду я. Девушкой можно заняться только после смерти мужа.

Эти слова прозвучали как заявление.

– Ты это серьезно, Эля? – после паузы спросил Дмитрий.

– Мне не оставили другого выбора. Ты думаешь, Митя, я израсходую свои лучшие годы, горбатясь на старого дурака? Он еще двадцать лет проживет, мне уже будет пятьдесят семь.

– А мне шестьдесят. Поздновато начинать новую жизнь.

– Вот именно. Плод созрел, его надо сорвать. Или пан, или пропал! Мое решение окончательное.

– Не торопись. – Дмитрий выдержал паузу. – Я женюсь на Марии Мезенцевой.

От растерянности Эльвира села на стул, и ее руки повисли вдоль туловища, а взгляд стал стеклянным.

– Это решение принял не я, а она, – продолжил Кирзачев. – Я даже жаловался Мезенцеву, но он отмахнулся: «Я не вмешиваюсь в личную жизнь дочери». Это все, что он мне сказал.

– Ты ее любишь?

– Я люблю только тебя. Но если я женюсь на ней, то облегчу твою задачу.

– Нашу задачу.

– Конечно. Развестись никогда не поздно. Это же не проблема. Иметь своего человека в стане врага, да в таком качестве? Находясь рядом с Машей, я буду знать о каждом ее шаге. О чем еще можно мечтать?

– Именно что мечтать! – Эльвира хлопнула кулаком по столу. – Ты же будешь с ней спать! Она же не крокодил, и красивее меня. Все об этом говорят.

– С лица воду не пить. Мария по природе своей не может быть чьей-то женой. Мужчины шарахаются от нее. На первых порах в нее можно влюбиться, но потом она начинает на тебя давить, как пресс, и изо рта кишки лезут. Я знаю, чем кончались все ее любовные истории. От нее все мужчины сбежали, несмотря на ее красоту и богатство. Меня она тоже не любит. Маша не способна на эти чувства. Я не думаю, что ты должна ревновать меня к манекену. Я же не устраиваю тебе сцен из-за того, что ты спишь с мужем. Теперь мы будем в равном положении.

– Но у нас не останется времени для встреч.

– Мы свое наверстаем. Если ты строишь такие грандиозные планы, то чем-то придется пожертвовать.

– Почему она выбрала именно тебя?

– Самодурство. Сегодня ей понравилась эта игрушка. Надо пользоваться моментом.

– Ты к ней привяжешься! – не унималась Эльвира.

– Мне сорок лет. Пока я смог привязаться по-настоящему только к тебе. Я же не мальчишка.

Эльвира расплакалась. Митя не стал ее успокаивать, зная эмоциональную натуру возлюбленной.

5.

Казимир Поглазов, царево око, никогда не проявлял собственной инициативы. Он всегда строго следовал инструкциям. И только когда ему говорили: действуй по собственному усмотрению, Зюток давал волю своему огромному опыту дипломата, разведчика-нелегала и многим другим способностям, о которых мало кто догадывался.

Следом за Машей он по ее поручению отправился в деревню, где жила Оксана Русакова. План Маши казался ему бредовым, но очень необычным и дерзким, а потому мог сработать.

– Оксана Васильевна, я адвокат, – представился Казимир, – и мое дело спасти вашу дочь от неминуемой гибели. Для этого требуются колоссальные деньги. Даже у Маши таких нет, а к Мезенцеву обращаться бесполезно. Но есть Сутягин.

– Такой жлоб копейки не даст. Мерзавец. Вот его надо было тогда сдать брату.

Они сидели на лавочке перед домом и тихо разговаривали. Оксана узнала правду о положении дочери в колонии. Она ждала Анну уже пять лет, считала дни, и вот все рушилось на глазах.

– Я задам вам несколько нескромных вопросов, но прошу на них ответить. Первые дни Аркадий и Роман оба прятались в вашем доме?

– Да. Недели две. Весь район обложили, а преступники как сквозь землю провалились. Так оно и было, Аркашка с Ромкой в подвале сидели. Обыск у меня не делали, так что они чувствовали себя в безопасности. Круглые сутки самогонку пили.

– Вот это очень важный момент. А Сутягин к вам не приставал?

– Конечно, приставал. А Аркашка, наоборот, от страха дрожал, и ему не до баб было. После того как Ромка свалил, и Мезенцев успокоился. Тогда он ко мне под одеяло и прыгнул. Чего греха таить, парень он был видный, а я жила одна.

– И это длилось два месяца. Выпутавшись из капкана, он к вам приезжал?

– Несколько раз, пока не свалил от греха по– дальше.

– Сутягин знал о вашей связи с Мезенцевым?

– Не думаю. Аркашка постеснялся бы ему сказать, что спит с деревенской бабой. Они же друг перед другом хорохорились, кто из них круче.

– У вас точно ничего не было с Сутягиным?

– Нет. Я не подстилка. Меня от него тошнило. Правда, пару раз он просыпался в моей кровати. Сладить с пьяным мужиком я не могла, поэтому спала на печи.

– Но он этого не знает? – спросил Казимир.

– Да мне плевать, что он там знает.

– Извините. А у вас нет ничего выпить?

– Самогон. Будете?

– С удовольствием.

Они прошли в дом, и Казимир осмотрелся. Одна небольшая комната, три окна, умывальник, тут же газовая плита с большим привозным баллоном, стол и кровать с кружевным подзором в углу.

Женщина спустилась в подвал и принесла бутыль самогона на два с половиной литра.

– Выпьете со мной за компанию? – предложил Казимир.

– А почему нет? Радостных вестей вы мне не привезли.

– Да уж, извините. А лед у вас есть?

– И лед есть. Прикладываю к голове. Спазмы замучали.

Оксана достала из морозилки форму со льдом и выбила пару кубиков для гостя. Самогонка со льдом – очень необычное сочетание.

– У меня есть идея, – продолжил Казимир. – Вряд ли она сработает, но мы в таком положении, когда нельзя упускать ни малейшего шанса.

– Только на Сутягина не рассчитывайте, – отрезала Оксана.

– И все же стоит попробовать. В лоб действовать нельзя. Вы напишите дочери письмо. Мол, неизвестно, выживет она или нет, и вы решили рассказать ей правду. В письме вы должны написать об ее отце и назвать его имя. Роман Григорьевич Сутягин.

– Но Анна знает, кто ее отец на самом деле, – возразила женщина.

– Письмо никогда не попадет ей в руки. Его прочитает только Сутягин. Сейчас вы подпишите договор. Я его уже заготовил. Согласно ему вы наняли меня в качестве адвоката. Это и будет поводом моего прихода к Сутягину. Я представляю интересы вашей дочери и пришел за помощью к ее отцу.

– Хитро. Думаете, сработает?

– Не знаю. Но мы обязаны использовать любой шанс. Речь идет о жизни и смерти вашей дочери.

– Ради Анюты я все сделаю.

Оксана подписала договор, а потом накатала письмо аж на трех страницах. Казимир трижды заставлял Оксану переписывать все сначала. Получилось очень убедительно и красочно – во всех деталях, и даже о преступлении, совершенном Мезенцевым и Сутягиным, упоминалось.

– Он же меня убьет как свидетельницу, – сказала Оксана, поставив точку.

– Он вас не найдет. Я сумею сделать все деликатно, – заверил ее Поглазов.

В чем заключалась деликатность Казимира, сказать очень сложно. После выпитой стопки Оксана упала замертво. Поглазов поднял ее и перенес на кровать, потом надел перчатки и убрал все следы своего присутствия. Вынул из портфеля старые газеты с портретами Сутягина и состряпанный якобы семейный альбом, где тоже были фотографии Сутягина. Нашел в доме укромные уголки и спрятал привезенные улики. Два листочка с черновиками письма к дочери, начатыми, но не законченными, оставил на столе. Об убийстве в черновиках не было сказано ни слова.

Обыскивая дом, Казимир наткнулся на толстый блокнот и папку, набитую исписанными листками. Найденное он убрал в портфель, так же как написанное Оксаной письмо и договор. Особенно Поглазова интересовал дверной запор. Он обратил на него внимание, как только вошел в дом. На двери обычный крючок, а на косяке петля – подковообразная пластина, прибитая намертво.

Казимир закрыл все окна на щеколды, включил газовые конфорки и открутил вентиль баллона, после чего достал из морозильника кубик льда (не просто так он попросил лед у хозяйки) и осторожно положил его на петлю в косяке. Выйдя из комнаты, он взялся за крючок и, прикрыв дверь, уложил крючок на ледышку, потом выдернул руку и прижал дверь.

Уходил «адвокат» огородами, через лес, так же как и пришел. За лесом поле, за полем шоссе, а там дальнобойщики, всегда готовые подцепить попутчика.

Пока Казимир добирался до шоссе, лед превратился в воду, и крючок упал в петлю. Дверь оказалась запертой изнутри.

Он выполнил задание, проявив инициативу. Маша не просила Казимира убивать мать своей сестры. Но Зюток предпочитал не оставлять свидетелей.

6.

Во время свидания Анна вела себя дерзко. Не хамила, конечно, но и не благодарила. Выглядела ужасно. Ее бы откормить, помыть, вывести вшей, приодеть, и она может стать женщиной. Маша понимала гордячку. Обычная самозащита. Анна уязвима со всех сторон. Она не понимала, как себя вести, и уж точно не рассчитывала, что богатая избалованная барыня припрется к черту на рога ради заключенной дворняжки.

– Я не фея-крестная, Аня. Можешь не пыжиться. Яочень практичный человек. Ты моя сестра. У меня мало близких людей, а из родни только отец и ты. Аркадий Мезенцев не только тебе жизнь испортил, но и мне тоже. Деньги сегодня не делают людей счастливыми, но они могут помочь при несчастье. В твоем случае они решают вопрос жизни и смерти. Для меня это пустяк, для тебя – жизнь. Вопрос стоит ребром, и мы его решим общими усилиями. Богатства не обещаю, но и нищенствовать не позволю. Чем бы ты хотела заниматься на свободе?

– Открыть свое детективное агентство.

– Чтобы тебя опять подставили и посадили?

– Нет. Теперь только я буду подставлять тех, кто того заслуживает. Я уже научилась разбираться в людях.

– И что для этого нужно?

– Лицензия, помещение, реклама и пара классных сыщиков. Лицензию зекам не дают, да и образования у меня нет. В частные сыщики идут в основном бывшие менты. У них все есть для регистрации.

– Можно воспользоваться лицензией и именем твоего мужа. Бывшего.

Анна усмехнулась:

– Эти бандиты своего куска не отдадут.

– Можно забрать, не спрашивая. Я подумаю над этим. Они работают в Красноярске?

– Пригретое местечко. Куда же они денутся?

– Вопрос в том, нужна ли мне детективная контора. На меня работает команда профессионалов, именуемая службой безопасности. Не женские у тебя желания.

– Меня воспитывал мент, замуж вышла за мента. Из литературы читала только детективы. Даже сейчас с одним ментом переписываюсь. Он сидит в спецколонии для таких же, как он. Скоро освобождается. Я обещала его встретить. Так, дурака валяю. Он даже не знает, что я сижу. Письма Маринка пересылает из города. Читаем с бабами и ухахатываемся. Любовь и по письмам рождается. Мужикам труднее. На свободе в погонах они хорохорятся, чувствуя свою силу. А в зоне вся спесь исчезает и они становятся беспомощными и сентиментальными, как дети.

– Интересное наблюдение. Я думаю, ты сможешь встретить своего мента, как обещала. Все инструкции получишь через Марину. Скоро я за тобой приеду. Только держи язык за зубами, если еще хочешь жить.

Свидание закончилось, сестры познакомились.

7.

Мезенцев сдержал свое обещание, и в центральном здании городского управления милиции начали делать капитальный ремонт. Мэр тоже помог, но не так, как ожидалось. Он выделил управлению под временное размещение сотрудников несколько ветхих бараков в разных частях города, чем очень затруднил работу ведомства. Решения принимались в одном месте, подписывались в другом, а печати ставились в третьем. В один из таких старых двухэтажных деревянных домов в темном дворе согнали всю бюрократию, как говорил генерал Мартынюк. Паспортный стол, хозяйственное управление, архив, занявший весь второй этаж, и отдел по делам несовершеннолетних. Дом давно выселили, с потолка сыпалась штукатурка, но ради ремонта главного здания всем приказали терпеть временные неудобства. Кое-где подмазали, подключили воду и электричество, а главное, на все окна поставили решетки. Люди работали в тесноте, папки с документами лежали на полу вдоль стен и мешали проходу. Телефонами обеспечили каждый пятый кабинет, так что приходилось пользоваться собственными, а потом предъявлять счета в бухгалтерию.

Новый начальник паспортного стола Лида Соснина вышла из подъезда и села в свою скромную иномарку. Не успела она вставить ключ в замок зажигания, как к ее затылку прижался холодный ствол пистолета.

– Не рыпайся, кошечка! Пальну!

Голос показался ей знакомым. Надо сказать, что Лида не причисляла себя к трусливым барышням, падающим в обморок при виде дохлой мышки. Она взглянула в зеркало заднего обзора и узнала своего старого дружка. Когда-то она с ним встречалась и у них был роман. Но как только Мезенцев положил на нее глаз и решил добавить в свою «коллекцию», он избавил Лиду от всех ухажеров. Люди Мезенцева подбросили парню наркотики и вывели на него ментов. Грубая работа, но парню влепили восемь лет. Сейчас он должен был сидеть за решеткой, но очутился на воле.

– Сбежал, Вовочка? – спросила Лида.

– Случай представился. Вот решил поквитаться с твоим стариком.

– Пустая трата времени. До него тебе не дотянуться. Руки коротки.

– Поживем – увидим, Лидок. Ты мне обязана. Нам надо легализоваться. Уже четвертый месяц в бегах. Нужны документы и деньги. Ты ведь у нас большой начальник теперь.

– Рада бы помочь, но не могу. За утерю паспортного бланка меня, в лучшем случае, вышибут с работы. А сколько вас?

– Трое.

– Что за люди?

– Мокрушники.

– Убери ствол, Вова. Так с женщинами не разговаривают, тем более когда нуждаются в их помощи.

Беглец убрал пистолет.

– Ну что, подружка? Кореши с меня шкуру сдерут, если я приду с пустыми руками.

Лида так быстро вышла из машины, что парень не успел среагировать. Но ничего страшного не произошло. Майор Соснина просто пересела на заднее сиденье.

– Не дергайся, Вовочка, – сказала она, оказавшись рядом с налетчиком. – У меня в голове мелькнула любопытная идейка. Видишь эту хибару?

– А вы лучшего не стоите.

– Возможно. Это не управление милиции, а какой-то склад макулатуры. В центральной библиотеке бумаг меньше. Уважающие себя люди хранят документацию в электронном виде, а у нас денег нет на оборудование. Но сейчас не об этом. В субботу день рождения моего мужа, у нас соберется все милицейское начальство. К тому же выходной. К пятнице ты мне принесешь фотографии. Свою и подельников. Я вам сделаю чистые паспорта, но в субботу вечером вы должны подпалить эту хибару. Да так, чтобы от нее головешек не осталось. Документы получите, когда я увижу результат вашей работы.

Володя щелкнул языком.

– Я всегда знал, что ты умная баба.

– Жизнь мне подарила хорошего учителя. Но то, что я прошу сделать, – мелочь по сравнению с теми аферами, которые проворачивает Мезенцев.

– Скоро он сдохнет.

– Не возражаю. Флаг тебе в руки. Но боюсь, он закатает вас в асфальт раньше, чем вы подберетесь к нему на километр. Выкинь дурь из головы. Получайте ксивы и мотайте отсюда куда подальше. Целее будете.

– А бабки? Мы по помойкам побираемся. Взять магазин – значит, расписаться. Рано еще.

Лида отдала парню свой кошелек.

– Здесь немного, но на еду хватит. Я подумаю, где можно достать деньги сравнительно легким путем. А теперь проваливай. Фотографии положишь в мою машину, раз тебе так просто ее открыть. Мне домой пора, муж заждался.

Беглый зек, довольный, скрылся в темноте. В новых документах нуждался не только ее старый дружок, но и Маша. Ей требовался паспорт для сестры. В сейфе лежала куча бланков, печати и все, что нужно. Но близок локоток, да не укусишь. А если открыть свой собственный паспортный стол? Идея пришла в голову неожиданно. Бланки не могут исчезнуть бесследно, но они могут сгореть при пожаре. Старый деревянный барак, набитый бумагой, превратится в пепел за считанные минуты? Приехав домой, Лида рассказала о случившемся мужу. Степан пожал плечами.

– Зачем тебе помогать какому-то говнюку? А если он попадется с твоими паспортами?

– Несколько дней назад мы получили новую партию бланков. Я их еще не регистрировала. После регистрации мы должны отправить реестр в краевой центр. А пока это лишь гербовые бумажки, прибывшие из Госзнака. Их невозможно проследить. Только на Госзнаке знают, кому и какие бланки они отправили. Но туда ни один псих не додумается обратиться. А если бланки до нас не доехали, а пропали по пути? И потом, Степа, я не собираюсь делать только три паспорта. В пятницу я вынесу из офиса всю партию вместе с печатями, ламинирующими машинками, принтером и программой. Мы сможем делать паспорта дома так же, как они делаются в офисе. Артему тоже не помешает иметь новый паспорт.

Степан достал из холодильника водку, налил себе рюмку и выпил. Лида молча наблюдала за ним: муж задумался, уже хорошо. Умом Степан не блистал, но как опытный сыщик имел отличный нюх и иногда выдавал невероятные идеи. Лида их анализировала, поправляла, затачивала под ситуацию и примеряла к конкретному делу.

– Так ты говоришь, беглые зеки нуждаются в деньгах?

– А это непонятно? Ты долго соображаешь, Степа.

– Я о другом думаю. Этот Володька должен оставить фотографии в твоей машине. А это значит, я смогу его выследить, если понаблюдаю за твоей тачкой. Артем мне поможет. Нам нужно вычислить их гнездо.

– Зачем они тебе?

– Ограбление банка и убийство девчонки произошло на прошлой неделе. Эти придурки в бегах больше трех месяцев. На машину с деньгами напали семеро. У Артема трое боевиков, не считая его самого. Прибавь троих беглых, и будет семеро. После дела троих из них я найду и уничтожу. След потянется в колонию, из которой они бежали, и это прикроет банду Артема, которую, как ты догадываешься, мы поймать не должны.

– Ты гений, Степа!

– Я знаю.

– К сожалению, только ты. Никто больше об этом не догадывается.

– Я не заносчивый. Надо обсудить план с Артемом. Он не захочет делиться добычей со шпаной, а я должен найти в гадюшнике беглых деньги в банковских упаковках. В этом весь смысл задумки.

– Ты прав. Артем может использовать ребят, а потом их кинуть. До денег он очень жаден. Я сейчас позову его. Не надо откладывать такие вопросы в долгий ящик.

– Не долгий, Лидочка. Новая операция намечена на конец следующей недели. Я же время не терял и точно знаю, кто, когда и сколько денег должен получить. Информация получена в банке. Самое время расставить все точки над «i». Вызывай брата, пора выносить решение.

8.

Человек с улицы не мог попасть на прием к Роману Сутягину. Легче добиться аудиенции президента. Однако секретарша Сутягина Танечка Велихова работала не только на шефа, но и на Мезенцева. Именно она помогла Казимиру Поглазову встретиться с Сутягиным. Роман Григорьевич прислушивался к мнению своей помощницы и принял незнакомого человека.

– Я готов вас выслушать, но у меня не больше пяти минут.

Сутягин даже не взглянул на визитную карточку посетителя, положенную ему на стол.

– Вы – как кинопродюсер, – сказал Казимир. – Не уложишься в двадцать слов, рассказывая содержание фильма, – твой сценарий отвергается. Я адвокат Оксаны Васильевны Русаковой. Той женщины, у которой вы прятались после того, как убили своего директора завода и заняли его место. История более чем тридцатилетней давности, но сейчас она воскресла.

Услышав про убийство, Сутягин вздрогнул и побледнел.

– Присаживайтесь. Вы знаете, что я делаю с шантажистами?

– Не отвлекайтесь, Роман Григорьевич. У нас всего пять минут. Оксана родила от вас дочь. Ей тридцать восемь лет, и она сидит в тюрьме. Ей грозит опасность.

– Почему я должен вам верить?

– Не обязательно. Я могу уйти. Мне Оксана ничего не рассказывала, но я прочел ее письмо к дочери в зону, которое собирался ей передать, и решил, что мне следует встретиться с вами, прежде чем передавать послание. Дочь зовут Анной, и она до сих пор не знает, кто ее отец. В этом письме изложена история вашего знакомства с Оксаной, ваша связь и причины, почему она решила родить. Вам Оксана ничего не написала и напоминать о себе и дочери не собиралась. Она гордая женщина. Я не пришел бы к вам, не получив определенных доказательств. – Адвокат достал из кармана две бумажки и положил на стол. – Это результаты ваших анализов ДНК, сделанные год назад. За взятку я получил копию. Вы можете их перепроверить. А это анализы ДНК Анны Русаковой. Их делали в заключении. По моему настоянию и за мой счет. Результаты анализов идентичны. Так что Анна ваша дочь, и документы это доказывают.

Теперь Сутягин покраснел, глядя на справки.

– Она преступница?

– Ее муж подставил. У них было свое детективное бюро в Красноярске. Муж с напарником принимали заказы на убийства. Одно дело они провалили, и муж подбросил вещдоки жены на место преступления. Так она оказалась за решеткой. Гордая в мать, умная и независимая, как вы. Она все поняла и даже оправдываться не стала, а приняла приговор как судьбу, неизбежность. Теперь ее опять подставили и приписывают ножевую драку, в которой погибла заключенная. Заговорить ей не дадут. Следствие еще не началось. Я отдал все деньги, что были у Оксаны, начальнику колонии, но их хватило лишь на то, чтобы Анну изолировали от остальных и поместили в карцер.

Казимир встал.

– Куда вы?

– Пять минут истекло.

– Садитесь. Тоже очень гордый? Дайте мне письмо Оксаны.

Адвокат сел на место и протянул Сутягину конверт. Тот читал его с жадностью, глотая слюну, потом отбросил в сторону.

– Все правда. Читал и видел перед собой картину, как наяву. Оксана не врет. Но зачем об этом знать Анне? Глупая затея. Чем ей это поможет?

Он опять взял письмо и повертел его в руках.

– Это же ксерокопия?

– Конечно. Оригинал в надежном месте. Я выполню наказ матери, если вы не захотите помочь дочери.

– Идиот! – рявкнул Сутягин. – Почему же я ей не помогу? Объясните как, и я сделаю все, что потребуется.

– Нужно больше трех миллионов, рублей. За эти деньги Анну оформят как труп. Умерла якобы от сердечной недостаточности. Я сумею вывезти ее из зоны в гробу, но живой. Потом достану документы. В них даже менять ничего не придется. Она останется Анной Русаковой, так как сидит под фамилией мужа, который с ней развелся сразу же после суда.

– Я дам деньги. Это не вопрос. Привезите дочь сюда. Обо мне ей ничего говорить не нужно. Оригинал письма отдайте, и я его сожгу. Пусть живет в нашем городе. Я хочу следить за ее дальнейшей судьбой. Чек вас устроит?

– Нужны наличные. Мне не хотелось бы светиться в банке, обналичивая эту сумму.

– Хорошо. Встретите меня в семь вечера у здания офиса. В чем еще нужна моя помощь?

– Все остальное я сделаю сам.

– Ладно. Дайте мне адрес Оксаны. Я хочу извиниться перед ней и, возможно, помочь, если не побрезгует.

Казимир написал адрес на листке бумаги и, оставив его на столе, вышел из кабинета. Через минуту Сутягин вызвал к себе секретаршу.

9.

Брак Маши и Дмитрия не афишировался. Расписались в ЗАГСе в кабинете директора в присутствии Мезенцева, который все время зевал. Жених высказал желание взять фамилию жены. Маша удивилась, но возражать не стала. Митя пояснил свое желание плохим звучанием собственной фамилии. И правда, ну как деловой человек, член семьи миллиардеров, может носить фамилию Кирзачев?

Свадьбу сыграли в Греции. Почему так решила Маша, никто не знал. Пригласили десяток человек, самых близких.

Отец в Грецию не поехал. Зятю подарил весь свой автопарк, а это четырнадцать машин самых престижных марок. Старик уже не интересовался автомобилями. Единственным его увлечением все еще оставались женщины. И где он только силы брал?

На берегу Средиземного моря под звуки национального оркестра Маша с Митей отплясывали сиртаки. Чудные места, частный комфортабельный. О свадебном путешествии речи не шло. У обоих было много работы и всяких других дел. Три дня на отдых – и домой.

Эльвира как в воду глядела: Дмитрий начал влюбляться в свою жену. Она разительно отличалась от других женщин и была совершенно непредсказуемой. Маша, подобно магниту, притягивала Митю к себе, ничего при этом не делая.

Он, как мужчина опытный, понимал, что нравится своей жене, но это не было любовью. Впрочем, такие женщины, как Маша, никогда не теряют голову, тем более за столь короткий срок. Дмитрию нужно было время, чтобы приручить эту строптивую дикарку, и он верил, что у него все получится.

Прогулки на яхте, романтические ужины при свечах в саду, гонки на катерах… Три дня пролетели быстро. На родину они увозили незабываемые впечатления.

До аэропорта на машине два часа ходу. Отпуск кончился, можно и о делах поговорить. Маша начала разговор на приятной ноте.

– Безусловно, ты мне нравишься, Митя. Ты сам знаешь о всех своих достоинствах. О недостатках мы говорить не станем. Но как на наш брак ни посмотри, он напоминает сделку. Очевидно, так оно и есть. Я хочу сразу все расставить по своим местам. Теперь ты мой муж. Я могу сделать тебя очень богатым человеком, а могу оставить на улице с пустыми карманами и волчьим билетом. Отныне ты член семьи Мезенцевых, а потому обязан жить и работать в интересах нашей семьи.

– Зачем ты мне это говоришь, Маша? Я все прекрасно понимаю.

– Нет, не понимаешь. Я не хочу строить свою семью на фундаменте лжи. Ты филёр, Митя. Работаешь на Сутягина, и все об этом давно знают, а потому ты получаешь только ту информацию, которую мой отец не скрывает от своего верного друга. Всех такое положение дел устраивает, ты решил, что тебе можно переступить запретную черту, и ты ее переступил, затащив в постель жену хозяина.

Дмитрий вздрогнул, и Маша это заметила.

– Что, нервишки шалят? А если Сутягин узнает? Не беспокойся, я ему об этом не скажу. Вседозволенность портит людей, Митя. Даже я соблюдаю рамки приличий. Ты же игнорируешь все табу. Представь на секундочку, что я сделала предложение не тебе, а другому клерку из конторы отца? Бедняга собрал бы чемодан и сбежал из города той же ночью куда глаза глядят. Мой выбор – своего рода приговор. А ты отреагировал вполне нормально. Ну, если ты спишь с женой одного магната, то почему не можешь жениться на дочери другого? Ты же не как все, ты особенный, и тебе все можно. Я не собираюсь тебя перевоспитывать. Я пытаюсь тебе внушить, что ты Мезенцев. Тебе придется каждый день доказывать, что ты достоин нашей фамилии.

Все достаточно банально. Мой отец скоро умрет. Мы ему в этом поможем. Нет, это не убийство. Такова его воля. Он не хочет мучиться в предсмертной агонии, а хочет уйти из жизни тихо, с бокалом вина в руке и с улыбкой на лице. Это должно произойти неожиданно, чтобы он не знал дня и часа своей смерти. – Маша ненадолго замолчала, а потом тихо добавила: – Вряд ли он попадет в рай.

– Он верит в Бога? – с ухмылкой спросил Дмитрий.

– Он верит в дьявола. А если есть дьявол, то есть и Бог. Я остаюсь одна. Одна против Сутягина, и мне его не одолеть. А это значит, что Сутягин должен уйти следом за моим отцом в могилу. Тогда у руля встанет Эльвира. А с бабой я как-нибудь справлюсь. Два старых болвана допустили невероятную глупость, расколов гигантскую компанию на две части. Моя цель – все вернуть на свои места.

– Ты хочешь убить Сутягина?

– Ну зачем же я буду мараться, если этого хочет его жена? Ты не должен ее отговаривать. Наоборот, приободри влюбленную женщину. И помоги, чем сможешь.

Митя помотал головой, как пес, вылезший из воды.

– Постой, постой. Ты хочешь, чтобы я продолжал наши отношения с Эльвирой?

– Я не ревнива, Митя. Ты уже сам понял, что я лучше. Важны чувства, а не физическая близость. К тому же ты делаешь это на пользу семье, членом которой стал. Меня не интересует дальнейшая судьба Эльвиры. Речь идет о нашем будущем.

– Да, я все понимаю.

– Не понимаешь. Если ты продолжишь двойную игру, то я аннулирую брак, выставлю тебя за дверь, а Сутягин получит доказательства измены его жены и имя ее любовника. И это не месть, Митя. Если Сутягин останется живым, мне придется изыскивать любые методы, чтобы выбить его из седла. Это самозащита.

После паузы Дмитрий произнес:

– Я не хочу тебя терять и сделаю все, что ты скажешь.

В окнах машины показалось здание аэропорта.

10.

В течение дня Лида несколько раз отлучалась с рабочего места. Все знали, что начальница готовится ко дню рождения мужа и бегает по магазинам. Вполне достойное оправдание. Она уходила с обычной сумочкой, с ней же и возвращалась, оставляя продукты в машине. На самом деле майор Соснина выносила документы, а много в дамской сумочке не поместится. Приходилось делать много ходок. К концу рабочего дня она вынесла все, что ей требовалась. Ключи от здания она отвезла в дежурную часть управления и расписалась в журнале. Дом был подключен к сигнализации и никто из сотрудников не имел дубликатов ключей. Попасть в здание не замеченным не возможно. На этом строился весь расчет. Если что-то произойдет за выходные дни, сотрудников винить не в чем.

На следующий день отмечали день рождения Степана. Собрались все друзья и начальство. Люди свои, в основном пьющие, и к десяти вечера ребята хорошо поднакачались. Именно в это время вспыхнуло здание хозблока – так называли барак, где располагался паспортный стол. Кто мог, рванул к месту происшествия.

Пламя с голубым отливом упиралось в небо. Горело сухое дерево и бумага. Пожарные расчеты, прибывшие слишком поздно, даже не пытались затушить ветхий барак. Их главной задачей было не дать огню распространиться на другие дома, стоявшие слишком близко к очагу пожара.

К утру пожар удалось локализовать. На месте хозблока остался только серый пепел и железные решетки от окон. Следствие проводить не стали. О поджоге говорить смешно. Даже если он имел место, то подозреваемых тысячи. Архив уголовных дел: закрытых, отложенных, незаконченных, прекращенных, – очень многие мечтали избавиться от прошлого. А что для этого нужно? Бросить окурок и уйти. Май выдался сухим и жарким. За две недели ни одной капли с неба не упало, а в отдельные дни температура зашкаливала за тридцать. Искать виновных – пустая трата времени.

В воскресенье вечером Лида встретилась с беглым Вовкой и передала ему обещанные паспорта. Оба остались довольны блестящей операцией.

– Спасибо, Лидок, выручила. Но я же тебя знаю, ты ничего так просто не делаешь. Поди еще пяток бланков сперла? Для личных нужд.

– Тебя это касается?

– Нет, конечно. Мы просто помогли друг другу. Я хочу поговорить о второй части нашего договора. Мне нужны деньги. Без них я к Мезенцеву не подберусь.

– И дался тебе этот старик.

– Дался. Пять лет в зоне – это целая жизнь. Он украл ее у меня и должен ответить. Я отниму у него остатки его жизни, тогда и успокоюсь.

– Денег надо много, а у меня таких нет. Есть план ограбления фургона с деньгами. Зарплата для крупного завода. Охрана смехотворная. Я знаю ребят, которые собираются осуществить план. Их четверо. Они могут взять вас в долю, помощники им не помешают.

– Подручным много не платят. Сколько они готовы отстегнуть?

– Миллион. Одно условие. Никакой стрельбы. Орудовать будете резиновыми дубинками. Так действовали предыдущие налетчики. На них и этот налет спишем. Иначе вас из города не выпустят. Все шоссе контролируются в усиленном режиме. О вокзале тоже не мечтайте.

– Я знаю способ, как уйти незамеченным. Но я не собираюсь уходить, пока Мезенцев жив. Мы можем доверять тем, кто разработал план?

– Да. Одного из них ты видел, но я вас не знакомила. Мой брат Артем. Я уже с ним говорила.

– Так он же военный, подполковник. Я его помню.

– Бывший. Выкинули из армии, как мусор. Их ценили, когда они воевали, и методы войны не обсуждались, если ты уничтожаешь бандитов. Но стоило политикам договориться, как наших тоже стали считать военными преступниками. Нашла коса на камень. Были героями, стали бандитами. Всех убрали с глаз долой. Вот только опыт у ребят отнять не смогли. Ничего другого, Володя, я тебе предложить не смогу. Решай сам.

– Мы согласны. Тут и говорить не о чем.

Лида достала из сумочки сотовый телефон:

– Носи с собой. Я тебе позвоню.

Они тихо разошлись.

11.

Сутягин ехал поездом, личный автомобиль ждал его на станции. Олигарх не любил машин и долгих поездок не выдерживал, проще купить купе целиком и лежать на полке с книжкой в руках. Правда, на этот раз он ничего не читал, а представлял себе встречу с Оксаной и думал о том, что скажет и как сможет помочь ей и дочери. К старости Сутягин стал сентиментальным. В бурные годы молодости он и не вспомнил бы о каком-то своем мимолетном увлечении. Роман Григорьевич даже составил план их разговора с Оксаной, но Сутягина ждало разочарование.

Дверь в дом Оксаны была заклеена ленточкой с печатью прокуратуры. Роман Григорьевич с тоской посмотрел на покосившуюся хибару. Вот так, приехать к черту на куличики, убить столько времени и уткнуться носом в стену.

Его машина стояла у калитки, а невдалеке на штакетник облокачивался старик лет восьмидесяти в телогрейке. И это в такую-то жару. Сутягин подошел к забору.

– Привет, папаша! А что с хозяйкой-то? Арестовали, что ли, коль дом опечатали?

– Похоронили на днях. Руки на себя наложила. Грех-то, какой!

– Сказать что можешь? Я заплачу.

Старик не понял его слов. Тут никто ничего никому не платил, кроме почтальона, разносившего пенсию.

– Сказать может брат Оксаны. Гришка Фокин. По шоссе дальше. Город через пятнадцать верст. Он там милицией командует. Гришка сестру и нашел.

Сутягин сунул старику пятитысячную купюру, но тот не взял и даже не понял, что ему дают. Не видел красных бумажек. Пришлось сунуть деньги ему в карман. Роман Григорьевич сел в машину и велел шоферу найти отделение милиции.

В дежурной части он представился и заявил о желании поговорить с Фокиным. Дежурный очень удивился, но соединился с начальником и разъяснил ситуацию, потом положил трубку и сказал:

– Третий этаж, тридцать пятая комната.

Посетитель поднялся наверх. На двери с номером тридцать пять висела табличка:

Начальник райотдела

подполковник

Фокин

Григорий Николаевич

Тридцать девять лет назад этот опер Фокин мог трижды арестовать его и Аркашку Мезенцева. Тогда Оксана прятала их в погребе. Брат зашел к ней, и они даже слышали их разговор. Упертый был мужик. Месяц крутился в тех местах, словно носом чуял, где искать убийц. А вот сестра его перехитрила. По тем временам их обоих поставили бы к стенке, и Роман не прожил бы такую полную и сытую жизнь. Сейчас уже никто ничего не докажет, даже письмо Оксаны дочери не доказательство, да и все сроки давности уже истекли, и уголовные кодексы поменялись. Тридцать лет назад Сутягин содрогнулся бы при встрече с этим человеком, а сейчас он был обычным периферийным ментом и ничего не мог сделать человеку, пожимавшему руку самому президенту.

Постучавшись, Сутягин вошел, не дожидаясь ответа. Подполковник даже не приподнялся со стула. Убогая комнатушка со старой школьной мебелью. Здоровенный мужик лет шестидесяти выглядел второгодником, которого посадили за парту первоклашки.

– Я Роман Сутягин…

– Я знаю, кто вы. Можете присесть и изложить причины своего визита в наше учреждение.

Сутягин едва не расхохотался от высказанной ментом тирады. Он сделал два шага и присел на сомнительной прочности стул.

– Я здесь проездом, заехал к своей старой знакомой Оксане Русаковой. Мне сказали, будто с ней случилось несчастье. Кажется, вы ее брат? Можете объяснить, что с ней случилось?

– Могу, если вы не будете врать. Вы здесь не случайно.

– Допустим. Я хотел помочь ее дочери. Она сидит в колонии, и мне известна ее история.

– К вам приезжал адвокат Оксаны? – спросил подполковник.

– С чего вы взяли?

– Нашел в ее доме второй экземпляр договора с адвокатом. Еще я нашел несколько черновиков писем Оксаны к Анне. Она нервничала. Начинала и бросала, а потом опять писала. Я думаю, что адвокат и должен передать письмо дочери. Нам неизвестно, когда он был у Оксаны и как мог поддерживать с ней связь. Почта ей не приходила, телефона у сестры не было. Но известие от адвоката она получила, в этом нет сомнения. Почему вы проявляете такую заботу о женщине и ее дочери, если много лет ее не видели?

– Вы правы, адвокат дал мне ее адрес. Он и рассказал мне о кошмарном положении, в которое попала Анна. Я могу годами не вспоминать старых друзей, но когда им плохо, всегда готов прийти на помощь.

– Старых друзей? – Подполковник открыл ящик стола и достал большой семейный альбом в плюшевом переплете. – Взгляните. Оксана его прятала, и на глаза посторонним он не попадался. Что-то личное, не для чужих глаз.

Сутягин взял альбом и пролистал. В нем были вклеены его фотографии из разных газет и журналов за последние двадцать лет. В том числе и снимок, запечатлевший его рукопожатие с президентом.

– Вы думаете, это называется дружбой? – поинтересовался подполковник.

– Я этого не знал, – тихо ответил олигарх.

– И я ничего не знал. Оксана была скрытным человеком. Она никогда не произносила вашего имени вслух. Анна вышла замуж и уехала в Красноярск. Связь с ней оборвалась. Приезжала только летом на недельку и очень редко присылала письма и поздравительные открытки. Я нашел ее последнее письмо случайно. Оксана не успела его спрятать или сжечь. Анна к тому времени уже два года как сидела за решеткой. О причинах мне сестра не рассказывала. Я послал запрос в суд, но ответа так и не получил. За последние годы мне не дали ни одного отпуска. Я собирался сам поехать в колонию, но опоздал.

– Как вас понимать?

– Оксана заперлась в доме, открыла газ и… Стопроцентное самоубийство. Тогда я связался с колонией, и там мне сообщили, что Анна умерла от инфаркта на день раньше. Я до сих пор не могу понять, как адвокату удалось связаться с Оксаной и зачем он ей рассказал о несчастье?

– Тут понимать нечего. В его услугах больше не нуждались. Если бы он был аферистом, то ничего не сказал бы, а продолжал брать деньги за работу. Он поступил как честный человек и вряд ли предполагал такую реакцию матери.

– Я воспитывал Анну. Она была мне как дочь. И вот в одночасье я потерял и сестру и дочь. А что потеряли вы?

Сутягин не ответил.

– Я могу посетить ее могилу?

– Кладбище на восточной окраине города. Пятнадцатый участок. Могила свежая, без венков. Тело нашли поздно, оно уже начало разлагаться. Так что торопились. Успели только купить гроб и сделать табличку.

– Не возражаете, если я закажу памятник хорошему скульптору?

– Зачем он ей? Она прожила пятьдесят девять лет в нужде. И после смерти ей роскошь не нужна. Поставьте свечку в церкви, Оксана была верующей, но отпевать ее отказались. Самоубийц церковь не отпевает.

– Спасибо за разговор, Григорий.

Сутягин вышел. Шоферу велел найти кладбище, а сам задумался. Адвокат сдержал свое слово, надежный мужик, а он до сих пор не знал его имени. Получив три миллиона наличными, он мог бы исчезнуть из поля зрения навсегда. Но адвокат довел дело до конца по своему плану, и теперь Анна, вероятно, уже на свободе. Вот только никто не подумал о ее матери. Бедная одинокая женщина, лишенная счастья, потеряла последнее, что было в ее жизни, – родную дочь.

Сутягин скупил все цветы у ворот кладбища и велел каждому продавцу отнести их к могиле и уложить как полагается. Получилось море цветов, ими были завалены и соседние могилы.

Оставшись в одиночестве, Роман Григорьевич смог произнести только одну фразу: «Прости меня!»

12.

Бдительность – черта, не свойственная этим местам. Как люди натыкаются на острые углы, население понимало плохо. Бесконечные детективные сериалы, идущие по центральным каналам, люди воспринимали как фантастику, очень далекую от жизни.

Группа из шести рабочих, кассира, бухгалтера и шофера возвращалась на автобусе в родные пенаты. На полу между сиденьями валялось девять огромных мешков с деньгами. Двести семьдесят пять миллионов. И всю сумму банк выдал тысячными купюрами. Кассиршу об этом предупредили заранее, и она взяла с собой шестерых крепких молодых парней вместо трех. Сегодня не только зарплату выдавали, но и премию за первый квартал года. Рабочий класс уже потирал руки в ожидании солидных выплат. Намечался хороший гудеж. Завод поставлял редкие сорта мрамора во многие точки мира, труд тяжелый и вредный, народ очищал организм универсальным средством – водочкой. А чем еще себя побалуешь в такой однообразной жизни?

В одном из узких переулков автобус остановился. Посреди дороги был открыт канализационный люк, а перед ним стояла тренога с «кирпичом» – проезд запрещен. Возле люка никого не было, вероятно, рабочие спустились в вниз.

Шофер выплюнул беломорину в окно и обернулся в салон.

– Так, мужики, здесь нам не развернуться. Раком я пятиться не собираюсь – целых полкилометра. Слева забор цементного завода, справа подвесной трубопровод. Ни одной подворотни, куда можно подать задом.

Мужики дремали, а двое играли в карты на заднем сиденье.

– Ты что хочешь, Гаврилыч? – спросил один из игроков.

– Работнички хреновы! Пойдем колодец закроем и знак уберем. Крышка чугунная, я один не осилю. Когда проедем, поставим все на место. Видать, что-то с канализацией случилось. Нашли время.

– А им-то что? Здесь никто не ездит. Ворота завода уже проехали, а туда только и заезжают бетономешалки. Вечно тебя, Гаврилыч, по закоулкам носит.

– Так короче. Люди деньги ждут. Сегодня пятница.

Ребята бросили карты, а водитель открыл двери. Лениво, не торопясь, отправились к люку втроем. Чуть дальше у дороги стоял фургон «Техпомощь» с красной полосой и мигалками.

– Это не канализация, а газ, – сказал один из рабочих.

– Нам от этого не легче, – фыркнул Гаврилыч.

Ситуация изменилась в один момент. Откуда они появились, непонятно. Как с неба свалились. И сколько их было, никто не смог посчитать. Настоящий цирк. Несколько человек в масках клоунов и в рыжих париках. Смех, да и только. Но, когда шофер и двое рабочих получили крепкие удары по голове, им стало не до смеха. Всех троих нападавшие сбросили в люк, и, пока закрывали крышку, четверо клоунов побежали к автобусу.

Все испортила кассирша. Она сидела на переднем сиденье и видела, что произошло. Сидела, раскрыв рот, с вытаращенными глазами. И вдруг ее прорвало. В автобусе раздался такой визг, что едва стекла не потрескались. Мужики повскакивали с мест. Может, они и не среагировали бы как надо и даже не испугались вбегающих в автобус клоунов, но первый же из команды рыжих оглушил кассиршу дубинкой, и девушка тут же замолкла, потеряв сознание. Следующей жертвой стала пожилая бухгалтерша. Звон еще стоял в ушах, а клоуны бросились к мешкам. Тут все допустили ошибки – и грабители, и рабочие. В автобусе их осталось четверо, нападавших было столько же. Ребят, ворочающих глыбами мрамора не так легко сломать, а грабители не выглядели богатырями. Дубинки не в счет. Один на один верх должны были одержать хозяева денег. Но опыта у ребят не имелось. Они тут же вскочили с мест и выстроились гуськом в узком проходе. Пространства для маневра не имелось, а тут еще мешки под ногами. Первый рабочий тут же получил два удара по голове и повалился на мешки, преградив дорогу остальным. Высоченный детина, стоящий следующим, поймал дубинку клоуна в воздухе и потянул на себя. Рукоятки дубинок имели ремни, которые наматывались на кисть руки. Клоун не мог ее уронить или выбросить, оружие и налетчик составляли одно целое. Бугай, поймавший дубинку, притянул к себе налетчика, схватил его за горло и сорвал маску, затем приподнял бедолагу, и тот захрипел, болтая ногами в воздухе. Рабочий озверел, но он перекрыл проход своим товарищам. Те попытались перепрыгнуть через сиденья, и по их лицам было видно, что настрой у мужиков серьезный. Они тихие, когда их не трогают, но если заденешь, то берегись. Один из клоунов это понял и выхватил револьвер. Этот бандит умел обращаться с оружием. Три выстрела, и все попали в цель. Придушенный клоун упал на пол, после того как был сбит пулей его соперник.

– Берем мешки и уходим! – приказал задний налетчик.

Тут и подмога подоспела, правда, с опозданием.

На перенос мешков из автобуса в фургон ушло семь минут. «Техпомощь» рванула с места, включив сирену. Клоуны сняли маски. Один из них держался за шею, на которой остались синяки от пальцев, и кашлял.

– На что вы способны, уроды?! – произнес Артем, разглядывая беглых зеков. – Из-за вас пришлось стрелять. На деньги они еще могут наплевать, но мокруху нам не простят.

– Стрелял твой парень, Артем. У нас нет оружия, и мы его не брали, – ответил Володька за всех.

– А ты хотел с ними мирно договориться? – возразил сорокалетний мужик с бритой головой. – Ты видел эти рожи. Они бы нас сожрали с костями.

Спорить не имело смысла. После драки кулаками не машут.

– Черт! Тут же денег видимо-невидимо! – замял тему Володька.

Он вспорол ножом бечевку с пломбой на одном мешке и достал из него «кирпич», запаянный в целлофан.

– Новенькие, хрустят. В каждой пачке по сто штук, а в упаковке по десять пачек. Черт! Один такой кирпичик на миллион тянет.

Он заглянул в мешок.

– Мама родная! Да тут таких кирпичей штук тридцать, а то и больше. Тяжелые, падла! Бумага тоже вес имеет.

Артем взял у него пачку и внимательно разглядел ее. Лицо его помрачнело.

* * *

На место происшествия прибыл майор Соснин. В милицию опять позвонил неизвестный. На этот раз ребята из бригады Соснина осмотрели все урны в поисках выброшенного мобильного телефона и облазили территорию цементного завода вдоль забора, если мобильник выкинули через ограду. Безрезультатно. Номер звонящего не определился.

На полу автобуса, в проходе, валялась резиновая маска клоуна с рыжим париком. Оглоушенный рабочий пришел в себя, но двух слов связать не мог. Обо всем, что случилось, рассказала кассирша. «Скорая» увезла еще одного выжившего. Пуля попала ему в челюсть и застряла в ней. Это его спасло. Двое погибли на месте, получив по девять граммов свинца в лоб. Почерк, уже знакомый оперативникам. Из троих, скинутых в колодец, выжил только шофер. Старику повезло, он падал последним – на трупы. Сломал ногу, но это мелочь. Колодец оказался глубоким, а по дну проходило множество труб разных размеров, да еще с вентилями. У первых двух упавших черепа раскололись. Итак, два трупа в колодце, два в автобусе. Такого город еще не знал. Соснин позвонил в прокуратуру и доложил обстановку подполковнику Базарову.

Теперь с Олега Ивановича точно погоны слетят. Такая перспектива Соснина не радовала. Его на место начальника не поставят, только что стал его заместителем, а толковых кандидатов на место Базарова просто не было. Пришлют чужака? Лучше не будет.

Соснин подсел к кассирше. Девушка держала на голове грелку со льдом. В глазах ни страха, ни отчаяния. Вполне адекватное поведение. Бухгалтерша, лишенная дара речи, могла только охать.

– Сколько денег унесли?

– Двести семьдесят пять миллионов.

Степан присвистнул:

– Солидный куш. На всю оставшуюся жизнь хватит.

– На бутерброд не хватит, – поправила кассирша.

– Это почему же?

– Деньги меченые.

Соснин напрягся:

– Разве можно столько денег пометить?

– Банк получил деньги из Центробанка, а те – с Госзнака. Они даже не распаковывались. Одна серия и номера идут подряд. Все купюры достоинством в тысячу рублей, новенькие, не пользованные. Они попадутся в первом же магазине. Надо сообщить об этом всем торговым точкам страны. Банк спишет эту серию из оборота, даже если вы никого не найдете. Оповещением занимается Центральный банк. Такие случаи я знаю. К тому же наши деньги застрахованы. Нам возместят ущерб. Вот только ребят к жизни уже не вернешь.

– В чем вы перевозили деньги? – спросил Соснин.

– В своих мешках. Качественные парусиновые светло-серые мешки. Мы в них алмазную крошку получаем из Германии. Мешки в банке завязываются шпагатом и пломбируются. Хотя кто будет деньги вытаскивать из пачек, когда они в целлофан запаяны. Порвешь целлофан, деньги отправятся на пересчет. У нас с этим строго.

– И у страховых компаний с этим строго. Наверняка в вашем договоре указано, что вы обязаны перевозить деньги в сопровождении вооруженной охраны, предоставляемой банком, либо милиции. В противном случае вам никто компенсацию не выплатит. Придется зарабатывать новые деньги, – уверенно заявил майор.

– С чего вы это взяли? – растерянно спросила кассирша.

– Эта банда совершает уже не первый налет. Они взяли недавно пять миллионов для пробы. Получилось. Но страховщики потерпевшим ничего не дали. Вы же нарушаете все нормы. Мыслимые и немыслимые.

Девушка засуетилась и достала из сумочки сотовый телефон. Она долго пыталась до кого-то дозвониться, а когда это ей удалось, взахлеб описала ситуацию и сказала о страховке.

– Тут майор передо мной. Он уже раскрыл похожее преступление.

Кассирша протянула трубку Соснину:

– Поговорите с ним.

– С кем – «с ним»?

– С директором. Виктор Мироныч.

Степан взял трубку:

– Слушаю вас, Виктор Мироныч.

– Как вас зовут, майор?

– Степан Соснин. Заместитель начальника криминальной милиции.

– Послушайте, Степан. Мне грозит разорение. Я готов выдать вам премию в миллион со своего личного счета. Могу в долларах, если вы найдете деньги.

– Дело очень сложное, Виктор Мироныч. Преступники не оставили следов. Сработано чисто и профессионально.

– Десять миллионов вам лично.

– Хорошо. Я лично займусь этим делом.

Соснин вышел из автобуса. Капитану Юхтину приказал ждать начальство.

– Я попробую найти свидетелей, Петя, нечего всем на месте сидеть, дело делать надо. «Техпомощь» с мигалкой не «Жигули». И направление их понятно. В обратную сторону они уехать не могли, автобус дорогу перекрыл, так что я поехал.

– Возьми кого-нибудь с собой, – предложил Юхтин.

– Обойдусь. Если след возьму, вызову подмогу. Рация в машине у меня есть, – отмахнулся Соснин.

Майор сел в свою машину и набрал номер на мобильном телефоне. Трубку взял Артем.

– Деньги меченые, к использованию не пригодны.

– Это я уже понял.

– Так что нет смысла убирать уголовников. Я их сам возьму. Дай мне наколку. Свидетелей я уже заготовил на маршруте. Но этого мало.

– Оставлю схему в бардачке «Техпомощи». Найдешь ее на набережной возле старой бензоколонки.

– Понял. Выезжаю. Уносите ноги.

Возле перекрестка стоял цветочный киоск. Продавщица сказала, куда свернула «Техпомощь». Степан отстегнул ей пять тысяч.

– Получишь еще столько же, – пообещал он, – когда завтра приедешь в управление подписать протокол.

На пути следования майору встретились шесть очевидцев и все получили от него деньги и приказ явиться в управление. Договоренность с этими людьми прошла успешно за день до событий. Сейчас Соснин совершал ритуал, имена всех свидетелей были занесены в его блокнот заранее. Он знал, куда надо ехать.

Грабители тем временем доставили добычу в заброшенный цех старого завода на задворках города, куда давно не ступала нога человека. Командовал парадом Артем. Своих ребят он уже предупредил о провале операции.

– Так. Все слушают меня внимательно. Володя со своими друзьями остается здесь с деньгами. Из моей команды я оставляю Жорика. Иди, Жора, на галерею и держи ствол заряженным, если зеки попытаются нас кинуть. Бабки не трогать. Я и двое моих угоняем фургон из этого района и бросаем его там, где нас ждут три легковушки. На них мы возвращаемся сюда, делим бабки и уходим тремя группами. Работа сделана, договор остается в силе. Денег получили больше, чем рассчитывали, так что делить будем поровну. Никакой дискриминации. Все! Ждите!

Мужик с бритой головой, тот самый, который без промаха стрелял в автобусе, поднялся на узкую галерею, проходящую под потолком старого цеха. Там, наверху, было темно, и лысый тут же растворился во мраке. Свет падал в цех только от окрытых ворот и освещал лишь малую его часть. Мешки с деньгами стояли в углу, метрах в трех от железного стола, одиноко притулившегося у стены. На нем валялись кости домино и колода карт. Один из подельников Володьки достал пол-литру из кармана.

– Эй, верхолаз! Спускайся, выпей с нами, что тебе там скучать? Куда мы денемся? Машины нет, мешков много, города мы не знаем. А?

Ему никто не ответил.

– Как хошь, нам больше достанется. Садись, Вова.

– Нет, – отказался Володька, – я в сторожевого пса поиграю, а вы – в карты.

Он разложил мешки на полу и лег сверху, как на матрас, чем вызвал смех у подельников. Те принялись за бутылку, усевшись за стол. В отличие от сокамерников Володя город хорошо знал. Сейчас у него сердце колотилось, как паровой молот. Володя никогда не считал себя дураком, он улавливал такие тонкости, на которые никто не обращал внимания. Сейчас он всматривался в балкон галереи и пытался найти в темноте лысого. Почему-то он был уверен, что там никого нет. Тут должно что-то произойти. Как только Артем сказал о равном дележе, все стало ясно. Эти люди своего не отдадут. Скорее всего, их сдадут. Но только не живыми. Уж его-то, Володьку, точно прикончат. Он опасный свидетель, который, ко всему прочему, не хочет сматывать удочки, а ставит перед собой бредовую цель – отомстить Мезенцеву. Это не автобус с пустоголовыми рабочими. Мезенцева охраняют лучше, чем банк, из которого вывезли деньги.

Сейчас каждая минута дорога. Промедление может стоить ему жизни. А эти козлы в карты режутся, и никто из них не задумался о том, что цех покрыт сантиметровым слоем пыли, а стол блестит чистотой и костяшки домино как полированные. Дураков отвлечь надо. Да и водку Седой покупал на глазах Артема, а тот слова не сказал. Он же военный. Они привыкли к дисциплине. На такое дело не идут с пол-литрой.

Володя тихонечко приподнялся, уцепился за один из мешков и поволок его к темному проему в кирпичной стене. От дверей только петли остались. Лысый должен был его видеть, но наверху никого не было. И Вова в этом убедился. А картежники даже не смотрели в его сторону. Один минус. Силенок маловато, а мешок тяжелый. С ним не побегаешь.

Парень попал в длинный черный коридор, где воняло соляркой. Он не видел, куда шел, волоча за собой мешок, который то и дело за что-то цеплялся. В какой-то момент Володя споткнулся. Нагнулся и ощупал пол руками. Тут и впрямь можно поверить в Бога. Еще шаг – и он провалился бы в шахту колодца. Час назад они троих невинных скинули в такую же шахту, теперь его черед настал. Внизу протекал ручей, он отчетливо слышал шум воды. Ход должен вывести его к реке, куда сливаются все отбросы. Проведя рукой по кругу люка, он нащупал лестницу. Взвалив на плечи мешок, который показался ему уже не таким тяжелым, Володя начал спускаться вниз, где стояло невыносимое зловонье. Но лучше дышать дерьмом, чем не дышать вообще.

* * *

Соснин проник в цех через окно крыши и сразу же попал на галерею. Доски под ногами хрустели, но его это не беспокоило. На галерее должен находиться лысый, поэтому шум беглых зеков не напугает. У ступенек, ведущих вниз, с которых Соснин видел только двух придурков, играющих в карты, лежала куртка лысого и его пистолет.

Соснин снял китель с погонами, надел куртку и бейсболку лысого. Его пистолет он сунул за пояс, а свой достал из кобуры. Волноваться особо не приходилось. Он знал, что у шпаны нет оружия. С оружием в вытянутой руке быстро спустился вниз.

– Сидеть! Руки за голову! Не рыпаться! Где третий?

Бандиты не верили, будто их сдали. Здесь же деньги. Они глянули на мешки. Володька исчез.

– Он там был. Поссать вышел, – ответил Седой.

Больше вопросов не было.

– Встать спиной к стене с поднятыми руками! – приказал Соснин.

Это, вероятно, и называется «застать врасплох».

– Ты что задумал, мужик? – недоумевали беглые зеки.

– Живо!

Они выполнили приказ, а Степан выпустил в каждого из них по три пули. В ногу, сердце, голову. Беспорядочно, как это бывает во время перестрелки. Покончив с мишенями, Соснин проверил мешки. Деньги на месте. Один из грабителей ушел, но майор знал их берлогу, не здесь, так там найдет.

Оставалось закончить спектакль. Степан достал пистолет лысого и пару раз стрельнул по перегородкам, за которыми он мог якобы прятаться. Растащил трупы по углам, стер с пистолета лысого отпечатки и сунул его в руку одному из убитых.

На этом все. Можно вызывать подкрепление. Соснин облегченно вздохнул и взялся за мобильный телефон.

* * *

Ему казалось, прошла целая вечность, пока в кромешной тьме не забрезжил слабый луч света. Как Володька и предполагал, туннель вывел его к реке. Солнце уже закатилось, оставив после себя кровавый след на небе. Промзона. Тут ни людей, ни жилья.

Берег илистый, пришлось грязь месить, уходя от лаза в восточном направлении. Сегодня ему везло, если так можно сказать. На берегу лежала перевернутая лодка, а под ней весла. Кто-то ее вытащил, проконопатил и оставил сушиться. По сравнению с автобусом – безобидный грабеж. Он сбросил мешок и увидел в нем дыру. Вот почему мешок показался ему легким. Половину кирпичей он растерял по пути. Денег не жалко, и эти не истратит, но он оставил за собой след. Лодка может стать спасением. На этом месте его следы оборвутся. Володька перевернул лодку, закинул в нее мешок, весла и затащил в воду. Река! Река! Он вспомнил. Вдоль реки есть деревенька Свиблово, а там живет его двоюродный брат Игорь. Живет один. Последний раз он его видел на похоронах бабушки еще перед отсидкой. Узнает ли он брата? И еще он видел его на суде. Хороший паренек. О нем никто ничего не знает. Лучшего убежища не найти. Только бы сил хватило, грести придется против течения.

Парень потер руки, поплевал на ладони и взялся за весла.

13.

Отец лежал под капельницей в паршивом состоянии, и профессор Флярковский не хотел его беспокоить, поэтому провел Машу в свой кабинет.

– Дело плохо, Генрих Адамыч?

– Он проживет меньше, чем я думал. Не хочет умирать на больничной койке, так что долго продержать в клетке я его не смогу. Ваш отец натура сильная. Он волей заставляет себя жить. Велел мне выдать вам яд. Сказал, будто вы обо всем договорились. Я не ханжа, Маша. Знаю, какие боли ему предстоит испытать, морфий не поможет.

– Это его решение, и оспаривать его мы не будем. Готовьте отраву, – командовала Маша. – Но эту процедуру мы доверим моему мужу. Он должен жить с убийством за спиной. Посмотрим, на что он способен.

– Это не убийство, – поправил ее профессор Флярковский. – Это завещание.

– Но Дмитрию о таких тонкостях знать не надо.

– Хотите поддеть его на крючок?

Маша подняла на профессора строгий взгляд:

– Вопросы могу задавать только я, Генрих Адамович. А теперь ведите меня к отцу. Если он хотел меня видеть, значит, это важно.

Больше Флярковский не спорил. Маша была его надеждой. Мезенцев разочаровался в профессоре, тот упустил из вида подкрадывающуюся к нему смертельную болезнь. Теперь не имело смысла заикаться о вложении денег в строительство нового корпуса и современное оборудование, о чем Флярковский мечтал все последние годы. Ему стало тесно в собственных рамках, не дающих полных возможностей. Благородные цели, высокие задачи, а жизнь одна, и она не вечна. Флярковский воспитывался в тех же кругах, что и Сутягин, Мезенцев, Маша. Компромиссы с совестью – явление нормальное. Если только слово «совесть» применимо к таким людям.

В палату Маша вошла одна. Отец, опутанный проводами и трубками, повернул в ее сторону голову. Он даже заставил себя улыбнуться. Маша подошла к кровати и села в белое крутящееся кресло.

– Как отдохнула?

– Три дня чистого воздуха. В нашем городе смердит, а там рай.

– А мне пора в ад. Сделай все так, чтобы я этого не успел понять. Бац – и готово.

– Не думай о смерти, тогда все получится.

– Стараюсь. Лежу и думаю о лучших днях своей жизни. Оказывается, их не так много и было-то. Все суета и суета.

– Эльвира хочет убить мужа.

– Мы уже говорили об этом.

– Я помню. Там еще дочь есть. А если я добьюсь пересмотра наследства?

– Эльвира подаст на апелляцию. Она числится иждивенцем, жена со стажем, свою кость она получит.

– Она уже не иждивенка. Сутягин посадил ее руководить юридическим отделом, – констатировала дочь.

– Митя переметнулся на твою сторону?

– А ты сомневался? Какое-то время он будет еще метаться, пока я не придавлю его к земле. Он не проблема. Что делать с Эльвирой?

– Помоги ей в ее планах. Одной ей с Сутягиным не справиться. Что касается Эльвиры, то ее придется обесточить, то есть превратить в пустое место. Это не трудно, но торопиться не советую. Слабое звено Эльвиры – ее казино «Вальяж». Их три. Одно у нас, другое в Снежинске, третье в Спасском заповеднике. Приносят устойчивый доход. Там любят проводить время светские шлюхи, сутенеры, коммерсанты средней руки и прочая «элита», у которой водятся деньжата. Кокаин, женщины, азарт и даже свой притон. На это можно закрыть глаза. Налоги и откаты она платит исправно. Бомбой может стать героин. Вот тут за дело возьмутся прокуратура и ФСБ. Эти конторы в нашем городе слишком самостоятельны. Ни я, ни Сутягин их в оборот не брали. Лишние хлопоты. Мы ходим под федеральным центром и относимся к касте неприкасаемых. Эльвира без мужа – ноль. Одна облава, героин под прилавками – и Эльвире конец. Она это очень хорошо понимает. У нее отличная служба безопасности, на нее работает армия профессионалов, ведущих борьбу с героиновой мафией в наших местах. А я им помогаю удержаться на плаву. Казимир – мой представитель в команде наркодельцов. Он введет тебя в курс событий. Положись на него, Зюток знает, что делать. И помни. О Казимире даже мои секретарши ничего не знают. Человека более надежного тебе не найти. Он есть, и его нет. Казимир прозрачен, как стеклянная тень. Он всегда там, где нужен.

– Я это уже усвоила.

– Семь раз отмерь, один раз отрежь. Ладно, ступай, дочка. Я устал. Мне надо подремать и набраться сил. Я не могу надолго пропадать из поля зрения. Мое место на посту.

Маша встала и тихо вышла из палаты.

14.

На Соснина смотрели как на героя. Майор за два часа нашел украденные деньги. Не все, правда, но недостача оказалась столь незначительной, что об этом даже не говорили.

– Продолжай, Степан, – кивнул следователь Шкляров.

В кабинете подполковника Базарова собрались все участники операции.

Соснин сидел за столом, а перед ним лежала папка с документами. Он доставал их по листочку, иногда по два и передавал Шклярову.

– Все свидетели явились на следующий день, и мы составили заявления и протоколы допросов. В момент погони я успевал делать заметки в блокнот, времени на детали не хватало. Следы асфальт жгли. Вот цветочница. Она торговала на перекрестке и показала мне, куда свернула машина техпомощи. Ошибка преступников очевидна. За ними никто не мог гнаться. Они всех обезвредили, автобус перегородил проезд. Зачем же включать сирену и привлекать к себе внимание? – Соснин приподнял папку. – Четырнадцать свидетелей. Так я вышел на их след и шел до конца, пока не наткнулся на фургон на набережной. Маски валялись в салоне машины. Очевидно, экспертиза найдет в них волосы или что-то еще, но перчатки никто из преступников не снимал. Деньги были перегружены в другие машины. Дороги там чистые, следов не найдешь. Но я обнаружил этот листок в бардачке техпомощи. Вот что меня заставило двигаться дальше.

Шкляров осмотрел листок.

– Схема. Но тут нет названий.

– Я же местный, Илья Наумыч. Три прямоугольника обозначают цеха. Видите дугу? Это поворот реки. Такой есть в промзоне, и я понял, что на схеме изображен заброшенный завод маслокрасочных материалов. Запах скипидара от резины подтвердил мои подозрения.

– Почему поехал один? – резко спросил Базаров.

– А вы хотели, чтобы я приволок с собой спецназ с сиренами и матерным криком? У бандитов имелись отходы. Завод окружить может только армия. Я понял, что в кольцо их не взять. Надо знать точное место, сузить простор до малого радиуса, а потом брать. У них отличное место для отсидки. Скорее всего, старые цеха стали их базой. Короче, я рискнул. Меня не ждали. Запах скипидара я унюхал у одного ангара. Там же след техпомощи нашел. Значит, попал в точку. Осталось проверить, есть ли там люди и мешки. Меня заметили раньше, чем я их. Началась перестрелка. Мне удалось выиграть схватку благодаря выбранной позиции, плюс фактор неожиданности. Бандиты гостей не ждали и расслабились. Мне просто повезло. Их было только двое. Ребят оставили охранять мешки с деньгами. Куда делись остальные, я не знаю. Но обратно они уже не вернутся.

– Пропал один мешок с двадцатью тремя миллионами. Что ты об этом думаешь, Степан? – поинтересовался Шкляров.

– Полагаю, они действуют по старой схеме. Одни мешок выгрузили по дороге и спрятали в тайнике для наводчика. Наводчицей могла быть, как и в первом случае, кассирша. Банда одна. Тоже маски, тоже дубинки, тот же пистолет. И опять тренога со знаком «кирпич». В первом случае знаком перегородили въезд в ворота банка, теперь поставили посреди дороги и открыли люк. С пистолетом тоже все ясно. Это найденный в цеху «ТТ» сорок пятого года выпуска. Из него бандиты отстреливались в цеху. Из этого же оружия была убита Катя Бестужева в мастерской художника Глеба Кушнера и двое рабочих в автобусе. Эксперты подтвердили: извлеченные во всех случаях пули выпущены из одного ствола. Рабочий, оставшийся в живых, опознал одного из бандитов, которого я убил в цеху. Это с него содрали маску в автобусе. Всего их семеро. Столько же было при первом налете. Все совпадает. Если мы их спугнули, то они уйдут из города. Теперь их осталось пятеро, а народ уже напуган и здорово разозлился. Они не рискнут пойти на следующее дело. Заводские мужики вооружились охотничьими ружьями и перекрыли все выезды из города. Настоящее ополчение. Их теперь не усмирить.

– Деньги мы им вернем сегодня же. Тебе, Степан, и флаг в руки, сам отвезешь их на завод. Грабителями придется заняться всерьез, – рассуждал подполковник Базаров. – Кассиршу мы на этот раз не выпустим. Надо найти тайник. Но я в эту историю не очень верю.

– Почему? – спросил Шкляров.

– Я очень хорошо отношусь к вашей помощнице Ларисе Малашкиной. Так вот, Илья Наумыч, лейтенант Малашкина снимала показания с пострадавших на месте преступления. Кассир Вероника Зудина трижды повторила, что все деньги меченые и грабители не смогут ими воспользоваться. Логично. Деньги поступили из Госзнака. Серии и номера идут подряд. Зачем кассирше нужны меченые деньги? Что она будет с ними делать?

– Она могла об этом не знать, – вмешался Степан.

Шкляров отрицательно покачал головой:

– В том-то и дело, что знала. В банке ее предупредили о наличии только тысячных купюр, и поэтому она взяла с собой шестерых рабочих вместо обычных трех. Другое дело, ее поведение может показаться странным, если она сообщница. Усиливать охрану против своих же сообщников? Ведь никто из них не планировал убийство. Мокруха всегда отягчает последствия. – Шкляров достал портсигар, закурил и продолжил: – А по поводу Ларисы Малашкиной ты прав, Олег Иваныч. Из нее получится отличный следователь. Она не удовлетворилась допросом, а поехала в банк и уточнила все детали. Объясняю суть вопроса. Он касается денег. В Москве наших проблем нет. Центробанк под носом. Денег мы зарабатываем много и тратим немало. Потрепанные купюры из оборота изымают, как только деньги попадают в банк, они подлежат уничтожению, но получить компенсацию из Центра не так просто. Волокита и бюрократия – наши главные враги. И вот наконец банк получил компенсацию, и не маленькую. В день зарплаты новенькие купюры разъехались по шести заводам, девяти фабрикам и полусотни конторам. Никто не раскладывал деньги по сериям и номерам. Они давно уже спутались. Сейчас в кассах магазинов на девяносто процентов лежат новые купюры. Ими дают сдачу. Мы имели бы успех в поисках меченых денег, если бы их получил один завод, а не полгорода. Сейчас каждого третьего жителя можно хватать за шкирку и обвинять в ограблении. У всех есть новые купюры, а через неделю других не останется. И кассир Зудина должна понимать такие вещи, а ее болтовня о меченых купюрах для отвода глаз. Дурочку из себя разыгрывала. Ее надо отпустить, и тогда она приведет к тайнику. Дайте ей забрать свою долю, если она соучастница, тогда и предъявляйте обвинения. Но глаз с нее не спускать. Одну вы уже упустили.

– Капитан Юхтин, – рявкнул Базаров. Тот встал. – Операция по кассирше доверяется тебе. Упустишь – башку оторву. Степану выношу благодарность с занесением в личное дело. Тебе, Степа, разрабатывать операцию дальше. Не дай остыть следам, пока еще гарью под носом воняет.

Совещание закончилось, а Соснин думал, как он скажет Артему о выброшенных на улицу двухстах пятидесяти миллионах.

15.

На лавочке возле ее дома сидел симпатичный мужик лет сорока пяти, Лида обратила на него внимание. Не то чтобы специально, а просто во дворе никого больше не было. Пригрелся на солнышке и почитывал газетку. Когда она проходила мимо, он встал и подошел к ней. Чужак, это Лида сразу определила по его виду. У бывшей секретарши Мезенцева глаз был наметанный, всякого люда повидала. Спросить что-то хочет.

– Вы Лида Требушкина?

Она удивилась. Выходит, он ждет ее? В этом доме находилась старая квартира Лиды. Сейчас в ней жил Артем и ей приходилось часто бывать по старому адресу. Незнакомец нарвался на нее по чистой случайности.

– Кто вам дал мой адрес? – спросила Лида.

Мужчина улыбнулся, показывая свое расположение.

– Я от вашего отца. Он узнал, что я буду ехать через эти места, и попросил меня передать вам письмо. У нас же цензура. Я никуда не тороплюсь, и мне не трудно сделать для хорошего человека простое одолжение. Вашего отца у нас очень уважают.

– За три бессмысленных побега? За что же уважать-то? Вместо пяти лет сидит уже двенадцать, и свободы ему еще долго не видать. А он немолод.

– Просто Егор Ефимыч справедливый человек.

– Ну да, до смотрящего в зоне дорос, все лучше, чем быть подполковником милиции на свободе.

Лида кивнула на скамейку, с которой встал посыльный, и они сели на нее вместе. Освобожденного зека она не стала приглашать в дом.

– Тоже из оперов? – спросила она.

– Нет. Когда-то работал следователем в прокуратуре. Сейчас те времена вспоминаются с трудом. Теперь еду в Новороссийск, там есть работа в порту. Один наш бывший сокамерник неплохо зарабатывает. Позвал меня. Обещал помочь. Меня все устраивает. А главное – тепло.

– Да уж, согреться вам не помешает. Давайте письмо.

Мужчина достал конверт из кармана и протянул дочери тюремного авторитета. Выглядел мужик жалким. Вряд ли он был таким до отсидки. Милицейская зона имеет свою специфику. Людей там быстро ломают. Ни один освобожденный не вернулся работать в органы правопорядка. И дело здесь не в запретах и наложении санкций, а в перемене взглядов на жизнь. Как правило, бывшие менты идут в криминал или, если очень повезет, в телохранители. Профессия чистая, но унизительная. Не все готовы пресмыкаться. А криминальная карьера возвращает самоуверенных вояк в зону. Одних сразу, других позже. Их нигде не ценят, а потому подставляют в первую очередь. Только по второму разу их отправляют в обычную зону, где с ментовским прошлым выжить очень трудно. Не зря говорят: бывших ментов не бывает. Правильно. Это не профессия, а диагноз. Такие люди не могут работать на заводе, курьерами, учителями, грузчиками. Он сидел перед ней бледный, исхудавший, уставший. Воля этого парня не радовала. Он не знал, что с ней делать. Глаза пустые, без огонька, и, похоже, он видел мир в черно-серых тонах, а кругом такая красота. Одни тюльпаны на клумбах чего стоили.

По конверту Лида поняла, что его не вскрывали. У нее с отцом имелся свой секрет, известный только им. С другой стороны, это никак не характеризовало посыльного. Письмо старика к дочери даже любопытного не заинтересует.

Когда Лида достала послание, зек отодвинулся, чтобы не мешать человеку читать. Она это оценила. Вряд ли их учат в зоне манерам и деликатности.

«Дорогая дочурка! У меня все в порядке. Решил написать ни о чем. Если письмо попало в твои руки, значит, ты видела Костю и он тебе его передал. Вот таких мужиков у нас полная зона. Ни у одного из них нет будущего, все они стали гнилыми орехами. Я подумал о том, что кого-то из таких ты можешь использовать. Им надо-то крупицу тепла, ласковые руки и каплю уважения. Дай им это, а взамен получишь верного пса на вечные времена. Одно условие. Их нельзя выгонять. Такие не прощают. Если не нужен, то убей, но не отталкивай. От зла они уже устали и еще одного предательства не переживут. В каждом из них спит вулкан, и лучше его не будить. Два раза в месяц на свободу выходит по десятку таких неприкаянных. Могу каждому дать характеристику. От меня они ничего не скрывают. Может, я ерунду предлагаю и замусориваю тебе голову. Но мне моя идея нравится. Я знаю твой авантюрный характер, и тебе всегда пригодится человек, на которого можно списать все грехи. От большинства ушли жены, им некуда возвращаться, с родственниками, если они есть, отношений не поддерживают. Одинокие волки без стаи в зимнем лесу. Остальное додумаешь сама. Фантазия у тебя богатая. Удачи и счастья, моя дорогая. Твой старик».

Лида убрала письмо в сумочку:

– Вас Костей зовут?

– Да. Ефимыч меня упомянул?

– Добрым словом. Другому бы не доверил.

Отец ничего не знал. Лида ему давно не писала. Стыдно. Она уже живет в другой квартире, ушла в отставку от Мезенцева, стала майором милиции, вышла замуж. Перемен немало. Слишком быстро жизнь мелькает перед глазами, время летит незаметно, а там, в зоне, каждый день кажется годом.

– Скажите, а Эдуарда Короткова вы знаете? – спросила Лида.

– Кто же этого олуха не знает, весь барак над ним хохочет.

– Это почему же?

– Жениться собрался. Да еще втемную. Переписывается с какой-то девушкой. От скуки помогает, но нельзя же всерьез воспринимать такую муть. Стихи сочинять стал. Верит, будто она его у ворот зоны будет ждать. Совсем парень ополоумел от одиночества. У него же никого нет. Тоска по родне его не мучила. Что воля, что зона – один черт. А теперь дни в календаре зачеркивает.

Лида услышала то, что хотела услышать. Похоже, отец прав. Над его предложением надо подумать.

– У вас есть деньги? – спросила она.

– На дорогу и еду есть, а там заработаю.

Она достала из сумочки кошелек. Константин тут же встал.

– Ну ладно, мне пора. Счастливо.

Он ушел так быстро, что Лида не успела его окликнуть.

– Гордый. И эту черту надо учесть.

16.

Они вошли в темный проход. Степан догадался взять с собой фонарь. Подковообразный туннель с рельсами для вагонетки проходил вдоль цехов и непонятно куда вел.

Артем осмотрелся, следуя взглядом за лучом.

– Другим способом он не мог уйти. Их на месте осталось трое и мешки с деньгами. Один исчез, и ты не досчитался одного мешка. Мои ребята ничего не брали. Это точно. Ушел Володька. А его надо было пришить в первую очередь. Только он имел выход на Лидку.

– И что мы сюда приперлись, Тема? – ворчал Степан. – Парня уже след простыл.

– Здесь следы не остывают, Степан. Мы должны его вычислить. Володька не дурак, он все понял. Что теперь в его башке творится? Он же мстительный. Из зоны смылся с головорезами, чтобы с Мезенцевым поквитаться. И его не беспокоит, что к олигарху ему на выстрел подойти не дадут. У дурака крыша поехала. Теперь он захочет Лидке отомстить. Хочешь жену потерять? Что скажешь, супермент? Преступников ловишь, как орехи щелкаешь, а жену не уберег.

Степан ничего не ответил, пошел вперед.

Идея приехать в промзону принадлежала Артему. Территория бывшего завода заросла травой и мхом. Свежие следы найти будет не трудно. И если они там есть, то принадлежать могут только сбежавшему с деньгами Володьке. Только так и можно его найти. Шпалы давно сгнили, рельсы проржавели, с потолка капала вода. Они шли, не зная куда, но ориентир держали на реку. Вдруг Соснин остановился.

– Есть след? – спросил Артем и поравнялся с ним.

– Еще какой.

У правого рельса лежал целлофановый брикет с упакованными деньгами.

– Богатый парень, миллионами сорит, – пошутил Артем.

– Слабак, Тема. Он волок мешок за собой и напоролся на болт. Тут кусок ткани остался на железяке. Значит, найдем еще, если он не обнаружил потерю.

Степан не посмел сознаться Артему в своей ошибке, подняв панику о меченых деньгах. Мечеными деньгами можно пользоваться, и они уже гуляют по всему городу. Артем и его подельники жили тихо, по улицам не гуляли, а сидели в своей норе, не высовываясь. Лида приносила им продукты и готовила. Страшнее всего были для них не милиция, а патрули, созданные рабочими. Ребята весь город прочищали и вылавливали чужаков. От самосуда уже имелись пострадавшие. С рабочим классом даже милиция не хотела связываться. А еще Степан ничего не сказал о выплаченной ему премии директором завода.

– И что ты будешь делать с ними? – спросил Артем.

– Подбросим кассирше, как это было в первый раз. Легенду надо подпитывать, иначе в нее перестают верить. За девчонкой установлена слежка.

– Хорошая мысль.

Еще через пятьдесят метров наткнулись на открытый люк. Степан посветил фонарем в колодец.

– Он пошел низом. Кажется, внизу еще одна пачка валяется.

Зловонье стояло кошмарное.

– О противогазах мы и не подумали, – буркнул Степан.

На дне, в густой вонючей луже, они нашли еще две упаковки денег.

– Поход за грибами увенчался успехом, – засмеялся Артем.

Они не знали, что еще один грибник идет им навстречу. Володька добрался до своего брата и все рассказал ему. Игорек был парнем романтичным, больших денег никогда не видел, да и не стремился их иметь. Жил один в деревенском доме, подрабатывал на рынке и пятый год подряд проваливал экзамены в институт. Он все еще верил, что непременно поступит, и все свободное время грыз гранит науки.

О перестрелке на заводе коротко передали в новостях. Обычно криминальные новости не просачивались на экран, но об этом случае пришлось сообщить, так как рабочие начали беспредельничать на улицах. Их пытались успокоить, мол, милиция не дремлет и службу свою знает. Деньги найдены, грабители взяты. Не помогло.

Володя нарисовал план и сказал брату:

– Пройди по моим следам, Игорек. Если растерянные мной деньги все еще валяются там, значит, они на мой след не вышли. Если денег нет, то будут прочесывать оба берега. А лодку оставишь там, где я ее украл. Переверни ее, а весла забрось под нее. Обратно доберешься своим ходом. Тебя никто не остановит. Береговые тебя знают, рынок-то у нас один, а ты там на виду. До парома пешком пару часов ходу.

Игорь все сделал, как было велено. Прибыл на место, вытянул лодку на берег, перевернул ее и пошел к туннелю. По ходу он нашел пять «кирпичей» с деньгами из двенадцати потерянных, но в туннеле услышал голоса раньше, чем его заметили. Рельсовая колея для вагонеток была прямой, как струна. Луч фонаря его догонит, назад пути нет. Спас люк над головой. Железная лестница шла по стене к трубе, а там еще десяток ступенек до люка. Люк открывать не решился. Чугунный блин мог наделать много шума. Игорь повис на лестнице и боялся дышать. Мужчины, чьи голоса он слышал, должны пройти под ним, и если они посветят на потолок и луч фонаря попадет в ствол колодца, то ему крышка. Шаги приближались, голоса звучали отчетливо, но потолок «грибников» не интересовал.

– Семь пачек нашли, – восхищался Степан, – в каждой по миллиону. Неужели он не чувствовал потерю по весу?

– Он же волок мешок, а не на плечах нес. Силенок не хватало. Падение «кирпича» – удар, он услышал бы. А тут бабки тихо вываливались. Думаю, понял он это слишком поздно, а возвращаться побоялся. Кто думает о деньгах, когда шкуру спасать надо?

Через сотню метров они вышли к реке. Больше денег не нашли.

– Вовремя очнулся. Не так много и потерял, но на взятку кассирше мы набрали достаточно. Что дальше, Степан?

– Что вправо, что влево. Промзона огорожена забором, идущим до воды. Парню пришлось лезть в реку и оплывать забор.

– Вполне благоприятная погода, заодно искупался и грязь с себя смыл. Мы тоже на чертей похожи. Обратно туннелем я не пойду, – заявил Артем. – Будем искать следы.

– Песок рыхлый. Дождей давно не было. Я бы на его месте рискнул переплыть реку и сразу решить все вопросы. Сильное течение не помеха. Чем дальше унесет, тем лучше.

Артем отрицательно покачал головой:

– С рваным мешком денег за спиной? Даже я не рискнул бы. Тут еще скорость нужна. Река же судоходная. Глазом моргнуть не успеешь, как угодишь под винты скоростного катера или буксира. Если он на это решился, то спрятал деньги где-то здесь. Они ему мешали. А судя по нашему урожаю, он сюда еще не возвращался.

– Берег промзоны – это десять километров, Тема.

– Нужна собака. Мешки целы, деньги тоже. Хороший пес возьмет след.

– Ты это о чем, родственник? – усмехнулся Степан.

– Нужно след взять.

– Забудь! – Соснин уселся на травку и закурил. Напарник устроился рядом. – Денег мы нашли достаточно. Что тебе дадут остальные? Лишние протоколы. Нам парень нужен, а не деньги. Вряд ли он сюда вернется в ближайшее время. Урок обхитрил, значит, не лох. Мне вовсе не нужно, Тема, чтобы в управлении узнали о третьем, который от меня сбежал с мешком денег. Тогда вся задумка с кассиршей провалится.

Посидели, помолчали, и Артем сменил тему:

– Мне нужно еще одно ограбление.

У Соснина волосы встали дыбом.

– Ополоумел?

– На этот раз надо моих гавриков убрать. Они вышли из-под контроля. С ними я сгорю. Думаешь, эти придурки по моему приказу открыли стрельбу в автобусе? Четыре трупа повесили себе на шею. Их пора убирать. Но только твои истории со слежкой и захватом больше не пройдут. И как там они твоим басням верят? Здесь не тот случай. Ты дело имеешь с опытными боевиками. Рта раскрыть не успеешь, как в тебя пуля влетит. В берлоге их ротой ОМОНа не возьмешь. Нужна вылазка и отстрел поодиночке. Нужно надежное дело, на которое они клюнут, и облава.

– Облава и тебя возьмет. Тут надо думать. Лидка головастая, нужно с ней посоветоваться.

Артем не стал спорить. Он уже убедился в умении сестры плести интриги и выстраивать нестандартные схемы. От дальнейших поисков денег пришлось отказаться. Бесполезная трата времени.

17.

Маша встретилась с Казимиром в его монтажной.

– Давно не видел тебя, принцесса, – улыбнулся Казимир.

– Есть что-то интересное? – спросила хозяйка, усаживаясь в кресло.

– Дмитрий избегает встреч с Эльвирой. Боюсь, ты его спугнула.

– Мечется. Надо дать парню время. Пусть подумает, охладится и созреет. Эльвира наверняка бесится. И это меня устраивает. В конце концов, она станет более решительной.

– Вероятно. – Казимир указал на чемоданчик, стоящий в углу. – Я хочу отдать его тебе. Ничего важного. В нем лежит дневник Оксаны, матери Анны, и очень любопытная рукопись романа на криминальную тему. Роман написан от руки обычной чернильной ручкой. Судя по экспертизе чернил, написан лет двадцать назад. Советую почитать. Тебе это будет интересно. Из современных авторов никто так писать уже не умеет. Одно непонятно, как эта рукопись попала в руки Оксане и почему она прятала ее в тайнике вместе со своим дневником. Дневник Оксаны тоже штука любопытная. Почитай ее жизнь. Не так проста и бесхитростна была мать Анны. Ее затворничество тоже не случайно. Если захочешь, то потом мы обсудим с тобой все вопросы. Загадок немало, но я мог бы в некоторых разобраться.

– Я всегда прислушиваюсь к твоим советам, Зюток. Не люблю возвращаться к прошлому и оглядываться назад, но для тебя сделаю исключение.

– Наш план сработал лучше, чем я ожидал. Сутягин посетил могилу Оксаны, скупив все цветы у ворот.

– Боже, как романтично. У меня к тебе другое дело. Каким образом ты связан с наркобизнесом? Речь идет о героине, а не о травке.

– Король героинового картеля – некий Леня Бочкарев. Вполне пристойная фигура, отлично знает законы и ловко умеет обходить их, поэтому и держится на плаву. Я вышел на него год назад, используя сложные схемы. Но дело не в этом. Сейчас я хожу в роли его главного консультанта по безопасности.

– Ясно! В итоге героиновая мафия ходит под контролем моего отца? Но зачем ему это нужно?

– Убирать ненужных людей. Сначала человека сажают на иглу, а потом он сам себя убивает. Ты же знаешь, какова у нас смертность от передозировок. Это уже не преступление, а статистика. Самый надежный способ избавиться от ненужной аудитории.

– Возможно. И как это работает?

– У нас торгуют порошком, состоящим из тридцати или сорока процентов героина, остальное примеси. Люди привыкают к своим дозам. Если человека надо убрать, то ему дают чистый героин. А это уже не тридцать процентов, а все сто, ну, может, чуть меньше. Он вкалывает себе обычную дозу и погибает от передозировки. Сам виноват. Никто не ищет никаких убийц или врагов. Лучшего способа избавиться от ненужных людей трудно придумать.

– Бочкарев знает откуда ноги растут?

– Он знает, что у меня есть сильный покровитель, который нам помогает.

– У него есть конкуренты?

– В наших местах нет, – твердо заявил Казимир.

– Переведи стрелки, стрелочник. Найди Бочкареву конкурента. Придумай его. Куратором героинового клана надо сделать Эльвиру Сутягину. Это она твой тайный покровитель. Сутягина моя следующая цель после ее мужа. Мы должны посадить ее в глубокую лужу.

– На такую операцию может год уйти, если не больше. Как ты хочешь выстроить схему?

– Главным источником доходов Эльвиры станет только казино, после того как от нее уплывет наследство мужа. Но это отдельная тема. Сейчас ее доходы равны расходам. Бизнес еще не встал на ноги. Героин в казино приносит доходов больше, чем игровые столы. И если Эльвира решится на реализацию героина, это будет выглядеть как логическое, но неправильное решение своих проблем. Только так мы сможем ее уничтожить. Пока я не сделаю ее бомжихой, не успокоюсь. Эта сука мне поперек глотки встала.

– Она может сесть за убийство мужа.

– И выйдет из-под моего контроля, а потом амнистия или побег с помощью спонсоров и друзей. Нет. Разорить дотла.

– Один такой эксперимент с художником тебе удался. Но он мошка, с ним легко справиться. А Сутягина равный тебе конкурент. Ты ее недооцениваешь.

– Вот и посмотрим, кто из нас чего стоит. Привлечешь ментов на свою сторону. Я дам им наводку, а ты попадешься в лапы продажному оперу. Вот тогда и я вмешаюсь. Эти грязные придурки работают на меня. Я сама хочу курировать весь проект. Ты же войдешь в нашу команду как человек Бочкарева, сменивший хозяина от безвыходности. Сценарий мы еще уточним и проработаем.

– Как прикажете, ваше величество.

Маша вышла из лаборатории и спустилась вниз. Ей доложили о звонке некой Лиды и что женщина просит с ней срочно встретиться. Где, не уточнила.

Хозяйка знала, где ее ждет бывшая секретарша отца. Она спустилась в гараж, села в машину и поехала на старую квартиру Лиды.

Новоиспеченный майор милиции нервничала.

– Что такого могло случиться, подружка? Красные вернули власть себе или началась война?

– Да, Мария Аркадьевна. Война началась с вашего благословения. Невидимый фронт уже существует. Нам нужны опытные бойцы. Крепкие и выносливые. Один из них – мой брат. Я не хотела бы его терять.

– Тот самый Артем? И кто ему угрожает?

– Его же отморозки. Они вышли из-под контроля. Бросить их он не может. Их связывает общее прошлое. Они стали обузой, которую надо уничтожить.

– И в чем проблема? Хочешь дать мне автомат и послать в бой?

– Все не так. – Лида разлила вино по бокалам и один протянула своей патронессе. Маша взяла вино и села на кушетку. – Обычная стрельба никому не нужна. Нужно еще одно ограбление, где Артем сумеет отойти в сторону, а его мерзавцев перебьет Степан. Все ограбления свяжут в один узел. В итоге пятеро из семи налетчиков будут уничтожены, а двое исчезнут, что вполне оправданно.

– Вам мало автобусов, набитых деньгами?

– Все изменилось в одночасье. Страховщики отказываются покрывать ущерб. Теперь в день зарплаты вся милиция на стреме. Предприятия начали перечислять деньги Управлению милиции за сопровождение. Перед фургонами с деньгами едет патрульная машина с автоматчиками. Отморозки Артема и на такой риск пойдут. Но зачем нам людей губить?

– Я тебя поняла. Нужна инсценировка.

– Сейф, набитый деньгами, – предложила Лида.

– Отец не держит наличных в офисе. Мы цивилизованные люди. Для денег существуют банки. Но я попробую что-нибудь придумать. Это все?

– Это не мое дело. Но ваш обворожительный муж…

– Инструмент в моих руках, Лида. И не более того. Я смотрю вперед, а не живу сегодняшним днем. Мой главный враг – Эльвира Сутягина.

– Но у нее даже охраны нет.

– Ты ничего не поняла. Я очень пекусь о ее здоровье. Она должна оставаться молодой, красивой, здоровой, но нищей. Хочу понять, каким ей покажется чудесный мир, когда она его увидит в черных тонах.

– Работу с ее юридическим образованием всегда можно найти. Она не лентяйка и не изнеженная болонка, валяющаяся на диване круглые сутки.

– С волчьим билетом на работу не берут. Человек, который разорил крупнейшую в стране компанию и проходит по делу об убийстве своего мужа, никому не нужен. Ее кассиршей в торговую лавку не возьмут.

– Извините, Мария Аркадьевна, я не в курсе ваших планов. Но все это присказки. Я достала чистые документы для Анны Хруничевой. Когда она должна приехать?

– Она будет не Хруничевой, а Русаковой. Где-то в Красноярске работает ее бывший муж Хруничев. У него детективное бюро, есть лицензия. Я помогу выпутаться твоему брату, а он должен будет убрать Хруничева и его напарника. Интеллигентно, с фантазией. И привезти мне лицензию. Здесь мы ее переоформим. Анна будет руководить новым детективным бюро.

– Новую лицензию ей не дадут. Можно продлить старую. Но нужны Хруничев и его партнер.

– Думаешь, трудно найти подставных лиц?

– Думаю, что нетрудно. Даже документы им сделать смогу. Но нам нужны люди, а не манекены, те, что могут приносить пользу и которыми можно пожертвовать ради общего дела.

– У тебя есть идеи? – спросила Маша.

– Да. Мой отец сообщил из колонии, будто некий зек по имени Эдуард Коротков скоро выходит из зоны. Он год переписывался с какой-то вдовушкой. Мечтает жениться. Анна тоже переписывалась с зеком, выдавала себя за вдову и обещала встретить освобожденного у ворот зоны, хотя прекрасно знала, что это невозможно. Теперь она может это сделать.

– А при чем тут Коротков? Не факт, что она переписывалась с ним.

– Не имеет значения. Если есть настоящая вдовушка, то мы ей перекроем дорогу, а встретит Короткова Анна. И не важно, совпадает ее внешность с внешностью настоящей вдовы или нет. Просто она ему посылала фото подруги. Стеснялась. Да и письма писала не сама. Почерк плохой.

– К чему все это, Лида?

Соснина подала Маше письмо отца. Та его внимательно прочитала и задумалась:

– Неисчерпаемый источник человекороботов, камикадзе, идущих на смерть с улыбкой на лице.

– Вот вам и Хруничев. Потом и партнера подберем. А главное, все они знают толк в сыске. Пусть работают по профилю, пока нам не понадобятся их жизни.

– Гениальное и простое решение. Не зря отец тебя так ценит.

– За несколько лет я многому у него научилась. У нас с вами одно воспитание, и мы легко понимаем друг друга.

Маша рассмеялась:

– Ладно, подруга, налей мне еще вина.

18.

С Вероникой заговорила девушка в пельменной. Вполне естественный процесс. Люди в общепите сидят за одним столиком и часто разговаривают. Так, ни о чем, просто болтают. Так и произошло. Девушки смеялись и ни у кого не вызывали подозрений. Потом незнакомка заговорила тихо:

– Один мой друг, очень хороший парень, влип в неприятную историю. Его обманным путем втравили в грязное дело. Сейчас он прячется. Найти его не просто. Но ты можешь помочь ему и себе.

– О чем ты?

– Ты же Вероника Зудина, кассирша того автобуса, что ограбили на днях?

– Да. Меня заподозрили в соучастии и только сегодня отпустили.

– Можешь отмыться. Моего дружка зовут Юрой. В милицию он не пойдет, ему тут же срок дадут. Но с тобой он встретиться согласился. Он знает, где скрываются бандиты и где спрятан один мешок с деньгами. Тебе он об этом скажет, если ты его не выдашь.

– Чистосердечное признание облегчает вину…

– Прекрати. Он болен. В зоне и года не протянет.

– Хорошо. Я согласна. Это же очень важно.

– Ладно. Поверю тебе. Но если ты приведешь ментов, он застрелится и никто ничего не узнает.

– Я никого не приведу.

– Ладно. Но я буду следить за тобой. На станции «Товарная», на шестом пути, в тупике стоит списанный спальный вагон. На нем остался номер 39672. Двери открыты. Пятое купе. Свет он включать не будет, чтобы ты не запомнила его лица. Он ждет тебя и готов все рассказать.

– Я поеду туда прямо сейчас.

– Договорились. Сначала выйду я, а ты через пять минут. Под салфеткой деньги. Это тебе на такси. Не теряй времени.

Веронике очень хотелось узнать правду. Когда она вышла на улицу, уже стемнело. Минут пять пришлось искать машину. Доехала быстро. Поиски вагона заняли куда больше времени, чем дорога до старой станции. Темно, ни души и немного страшно. Вероника не считала себя трусихой и умела защищаться, но ей никто ничем не грозил. Наоборот, она сочувствовала парню, которого облапошили бандиты.

Наконец вагон нашелся. Номер совпадал. Осмотревшись по сторонам, Вероника поднялась на подножку. Дверь открылась, и она вошла в тамбур. Пришлось привыкать к темноте. Девушка достала зажигалку и высекла пламя. Так хоть что-то можно видеть. В старом разбитом вагоне стояла невыносимая вонища. Она медленно прошла по коридору и увидела дверь с цифрой «5». Это здесь. Но в купе никого не оказалось. На столике у окна стоял чемодан, слабо освещенный через грязное стекло уличным фонарем. Вероника подошла к окну и осмотрела чемодан. Замки открыты. Она приподняла крышку и увидела пачки денег в банковских упаковках. Опытный взгляд сделал оценку. Не менее семи миллионов. Это были те деньги, которые они получили в банке. Об этом говорили гознаковские штампы на ленточках.

Дверь купе резко открылась, и Веронику ослепили лучи фонарей. Людей она не видела.

– Вы выбрали странное место для прогулок, любезная гражданка Зудина, – произнес мужской голос.

– Кто вы? – спросила девушка испуганным дрожащим голосом.

– Майор Соснин из милиции.

Все, что успела понять Вероника, бедолагу Юру уже арестовали. О своих проблемах она не подозревала.

Глава третья. ТЕСТЫ НА ВЫНОСЛИВОСТЬ

1.

Опять майор Соснин отличился. И почему его раньше не замечали? Загадка. Собравшиеся в кабинете подполковника Базарова оперативники восхищались героизмом и оперативностью своего коллеги. Один лишь следователь Шкляров оставался беспристрастным. Он занимался бандой налетчиков, и его интересовали в первую очередь факты, а не действия оперативников. Они выполняют свою работу, как предписано уставом.

– Спасибо начальнику управления. После двух налетов он усилил патрулирование в городе, иначе мы не успели бы, – докладывал Соснин.

– Ты дежурил в прошлую ночь? – спросил Шкляров.

– Теперь мы все выходим на линию, даже Олег Иваныч, – заявил Степан.

Соснин кивнул на начальника криминальной милиции.

– Твоя машина находилась рядом с объектом? – спросил Шкляров.

– Совершенно верно. Мы получили сообщение по рации. На пульт дежурного по городу поступил сигнал. Сработала сигнализация в офисе компании Аркадия Мезенцева, самого уважаемого предпринимателя в наших краях. Мы тут же среагировали. Я запросил подмогу. Спецназовцы подоспели вовремя. Окружили здание, свет в окнах не горел. Я распределил всех таким образом: сам остался внизу с тремя парнями, группу из трех человек направил на третий этаж, другую группу – на пятый, а третью – на последний. Хотел идти вверх каскадом с первого до последнего, загоняя их в угол, на самую верхотуру, где их поджидала ловушка.

– Любопытное решение, майор, – кивнул Шкляров, – но почему ты говоришь «их», будто знал, о ком идет речь. А если сигнализация сработала случайно?

– Илья Наумыч, я же не ребенок. Все стало ясно, как только мы вошли в здание. Двери там стеклянные, открываются электроприводом, а тут ее на швабру закрыли с внутренней стороны. Смешно. Они не знали, как работают замки. Один охранник валялся возле двери за стеклом, обмотанный черным скотчем. Двоих оглушили в их же коптерке. Тот же почерк. Резиновые дубинки. Оружие у грабителей имелось, но по пустякам они не пускают его в ход. Лишний шум никому не нужен.

– Логично. Что дальше? – торопливо поинтересовался следователь.

– Я не мог стоять без дела. В коптерке охранников висела схема здания. Дирекция и кабинеты бухгалтерии находятся на шестом этаже. Я решил сам туда подняться. Если в офисе есть деньги, то их хранят там. И я не ошибся. Поднялся на лифте и, выйдя в коридор, сразу все понял. Дверь одного из кабинетов была открыта. В коридоре темно, что мне на руку, а там мелькают лучи фонарей. Шуметь нельзя, и я даже выключил рацию. Тишина гробовая. Налетчики не могли не слышать сирен. Заторопились. Один из бандитов вышел в коридор. С оружием и мешком. Попадись я под луч его фонаря, он бы раздумывать не стал. Пришлось начинать самому. Я стрелял из положения лежа и после каждого выстрела откатывался в сторону и делал следующий выстрел. Сами виноваты. Им бы фонари отбросить в сторону, а они их не выпускали из рук. Я мишень видел, а они палили наугад. В итоге я всех их завалил, а мне пулей только погон оторвало. Когда спецназовцы подоспели, то вся возня уже закончилась.

– Ты, Степа, скорее ковбой, а не опер, что ни случай, то вестерн, – усмехнулся подполковник Базаров.

– Раненый рабочий из автобуса признал одного из бандитов. Так что тут ошибки быть не может. Та же банда, – продолжил Степан.

– Но двое ушли. Разбито стекло в двери черной лестницы на шестом этаже и на четвертом, – начал рассуждать подполковник Базаров. – Взломан кабинет, выбито окно, а рядом пожарная лестница. Значит, им жизнь дороже денег. Сумели включить мозги. Но куда они делись? Район был оцеплен. Ночью сквозь патрули не пройдешь.

– Я думаю, что ушел один, а не двое, – поправил начальника Соснин.

– Мы дактилоскопировали трупы и в первом, и во втором случае, Степан. В заброшенном цеху найдены два беглых зека. Их отпечатки есть в базе. Но из колонии сбежали трое. Трупа Владимира Снегирева мы так и не нашли. В налете на офис могли участвовать оставшиеся пятеро. Троих ты убрал. Осталось двое. Мы же знаем, что банда состоит из семерых.

– Состояла, – опять поправил начальника Соснин. – Отпечатки трупов из офиса нам ничего не дали. Они нигде не значатся. Если только в ФСБ. Но от них мы ничего не получим. Что касается третьего беглеца из колонии Владимира Снегирева, не думаю, что он входил в банду налетчиков. Те, с кем он бежал, мокрушники. А Снегирев попался на наркотиках. Гусь свинье не товарищ. Их пути разошлись, как только они выбрались на волю. Думаю, что банду сколотили мокрушники, а пятерых взяли со стороны. Они не местные. Ребята знают свое дело и хорошо натренированы. Такие без дела не сидят. А у нас ничего похожего лет двадцать не происходило.

– Тут я с тобой не согласен, Степан, – вмешался Шкляров, – и придерживаюсь мнения, что Снегирев – член банды. – Он единственный из всех местный и хорошо знает город. Устроить базу на заброшенном заводе, не зная местности, невозможно. И почему он откололся от своих, а мокрушники поехали без него в его город?

– Я думаю, Илья Наумыч, они взяли Снегирева в побег за предложенный им план налета на машины с деньгами, но тот в этом участвовать не хотел и потому домой не вернулся. Его здесь все знают. Мы сами его сажали. Зачем же ему рисковать? Надо осесть там, где он незаметен, где нет надлежащего надзора, – протестовал Соснин.

– Спорный вопрос, – заявил Шкляров. – Одну наводчицу убили в мастерской художника. Вторую взяли с поличным, когда она пришла за своей долей. Девчонка ушла в несознанку, и пока мы ее расколоть не можем. Но офис Мезенцева – дело очень серьезное. Кто там мог быть наводчиком? Понятно, что бандиты хорошо подготовились. Это же надо было знать, где служебная лестница, возле какого кабинета есть окно, расположенное рядом с пожарной лестницей. И что важно: пожарных лестниц в здании шесть, а убежал или убежали бандиты по той, которая выходит в глухой, огороженный заборами двор. По следам мы не можем определить, сколько человек сбежало. Уборщицы в здании работают на совесть, кругом идеальная чистота. Налетчики об этом знали и, войдя в здание, надели бахилы. Интересная придумка. Главарь банды не мокрушник из зоны, а очень умный и толковый психолог. Вот его-то мы и упустили. Это он ценит свою жизнь выше, чем деньги. Такого взять очень трудно. Но кто мог навести его на сейф Мезенцева? Наличных там не держат. Этот случай уникальный. Очевидно, наличные понадобились Мезенцеву для взятки. Крупной взятки. Но он нам об этом не расскажет. Об этом мог знать лишь бухгалтер. Кто еще?

– Я полагаю, Илья Наумыч, стукача надо искать в банке. Среди тех, кто отслеживает оборот денег.

– Конечно, Степа, это первое, что приходит в голову. Но банкиры не могли знать кода сейфа Мезенцева. Он открыт, а не взломан.

– Сейчас существует достаточно много техники, умеющей считывать коды. Конечно, для такой операции нужен хороший специалист. Очевидно, специалист такой в банде есть. Я не верю в наводчика или стукача среди своих, – продолжал рассуждать Соснин, – по одной простой причине. Если стукач в доле, то он должен был дать им не только код сейфа, но и код сигнализации. Он этого не сделал и сорвал операцию. Глупо.

– Зря мы себе голову ломаем, ребята, – отмахнулся Базаров. – В живых осталось двое бандитов. Это не та сила, с которой можно идти на дело, а по мелочам они работать не будут. На их месте я бы уносил ноги. Здесь уже ловить нечего. Засветились по полной. Пора менять дислокацию.

– А я так не думаю, – тихо пробормотал Шкляров.

Все посмотрели на следователя. Тот помолчал и выдвинул фантастическую версию, не свойственную прагматичному и опытному работнику прокуратуры.

– Похоже, главарь налетчиков решил избавиться от своих подельников с нашей помощью. Он умышленно подставил их. Задумки с ограблениями очень просты, но вместе с тем оригинальны и безошибочны. Однако команда делает одну ошибку за другой. По сути, они ничего не заработали. Кто в этом виноват? Исполнители. От таких надо избавиться и набрать новую команду. Вот он и сдал нам слабаков. Но сам главарь никуда не уедет, пока не утрет нам нос. Такие люди очень честолюбивы. Они не умеют проигрывать. Мы о нем еще услышим. А сейчас ему нужны свежие силы, не засвеченные, дерзкие и местные. Следствие приведет нас в тупик. Закрыть его я не имею права, придется отложить в сторону, но так, чтобы в нужный момент до него могла дотянуться рука. Во всяком случае, в ближайшие пару месяцев ничего серьезного произойти не должно.

Это было лишь предположение, ни на чем не основанное, но все с облегчением вздохнули. Кроме Соснина.

2.

На работе Маша командовала, а дома притворялась хозяйкой и женой. Молодой, обаятельной и внимательной. Но Митя знал, если Маша что-то говорит, то это не пустые слова, а руководство к действию.

Они сидели за столом и завтракали. Все шло хорошо, но Дмитрий постоянно ощущал напряжение, его мучил комплекс вины. Он возобновил встречи с Эльвирой, только теперь под контролем женщины, которая вышла за него замуж. Положение не очень приятное, и к такому положению опытный повеса был не готов.

– Мой отец должен умереть, – равнодушно заявила Маша. – Это неизбежно, и он об этом знает. Ты ему поможешь уйти на тот свет.

Дмитрий поперхнулся яичницей.

– Хочешь сделать из меня наемного убийцу?

– Не наемного, а добровольного. За такую пустяковую работу не предлагают золотые горы. Я выполняю волю отца. Просто он не должен знать, когда и где это произойдет.

– Я не смогу.

– Тебя никто не просит убивать его собственными руками. Я хочу втянуть в эту историю нашего лечащего врача.

– Профессора Флярковского? – удивился Дмитрий.

– Да. Я вызвала его сюда к двум часам. Ты тоже должен быть дома к этому времени. Отец в Москве на совещании. Решим проблему без него.

– А кто же тогда умрет?

– Проблема как, а не кто. Флярковский может достать хороший яд. По завещанию отца вскрытие должен делать Генрих Адамыч. Он не должен найти остатков яда в организме. Тем более если передаст яд собственными руками.

– И он на такое способен?

– Прекрати, Митя. Флярковский беспринципная личность. У меня есть к нему предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Новый корпус больницы, на который отец не дал ему денег?

– Почему тебе надо все уточнять? Это плохой тон. Научись понимать людей по их глазам, а не по словам. Лишние слова утомляют.

– Если речь идет об отравлении, то это может сделать кто угодно. Я подумаю над этим вопросом.

– После похорон займешь место отца в совете директоров. Формально, разумеется. О нашей семье никто ничего не знает. Одно дело – знаменитая компания, другое – личная жизнь ее руководства. Наши внутренние дела никогда и никем не обсуждались. Один Мезенцев умер, второй встал на его место. Кто он, не имеет значения. Он – Мезенцев. Ты хозяин компании, а я твоя жена. Да и то не я, а кукла, играющая мою роль.

– Я уже ничего не понимаю.

– Ум редко сочетается с неординарной внешностью, – усмехнулась Маша.

– Ты редкое исключение.

– Только не говори об этом Эльвире. Для нее я должна быть взбалмошной бабой, склонной к алкоголизму. Ваша цель – избавиться от лишних людей, стоящих на пути, и получить наследство двух великих олигархов в свои руки. Помех много. С твоей стороны – тесть и жена. Со стороны Эльвиры – муж и дочь. Наша сторона может пожертвовать умирающим отцом, мной жертвовать еще рано. На мою роль надо взять талантливую артистку. Из другого города. Пусть она погуляет несколько месяцев по городу с шиком, чтобы все привыкли к тому, что видят перед собой Марию Мезенцеву. Тогда народ, придя на пышные похороны, поверит, что прощается с настоящей дочерью Мезенцева, а не подставной куклой.

– Да уж, план гениальный. Тебя и впрямь никто не знает и не видел, кроме завсегдатаев пятничных вечеринок.

– Это мои люди, и они будут молчать.

– Не сомневаюсь. Но Эльвира совсем другое дело. Она наверняка тебя видела.

– Нас не знакомили.

– Не имеет значения. Ты ее конкурентка, а о конкурентах надо знать все. И не думай, что она так глупа. Ее на мякине не проведешь. И главное. Ты забыла о Сутягине. Он знает тебя с детства.

– Ты ищешь пробелы в моем плане? У меня не бывает дыр на видном месте. Ваша цель – избавиться от капиталистов, захватить их деньги и на их костях построить свое счастье. Ради бога. В нашем мире это стандартное явление, а не аморальность. Но нужна решительность, сила и бескомпромиссность. Ты начнешь первым и сознаешься Эльвире, что сам лично убил Аркадия Мезенцева. Даже можешь предоставить ей доказательства. Следующий шаг за ней. Если она не справится со своей задачей, то мы поможем ей убить мужа, без ее ведома. Чтобы твою Элечку не посадили, убийцу найдут. А когда Сутягин уйдет в могилу следом за моим отцом, тогда и артистка может выходить в свет. Ее уже никто опознать не сможет.

– Кроме Эльвиры.

– Ты слишком прост, Митя, как таблица умножения или алфавит. Она должна понять, что меня убить не так просто и сделать из меня подставу невозможно. Я же не пойду ни у кого на поводу. У тебя есть только один способ избавиться от меня. Придушить ночью на брачном ложе, отнести в подвал, закопать и залить цементом.

– И меня тут же схватят и посадят.

– Правильно. Правда, у тебя нет мотива, если дело дойдет до следствия. По брачному контракту ты не получишь ничего в случае моей смерти, а останешься обычным клерком в компании, которая перейдет под руководство совета директоров. Только об этом Эльвире знать не нужно. Она должна быть уверена в том, что ты получишь все.

– Слова – это одно, а документы – другое. Она же юрист.

– Ты прав. Мой адвокат Колодяжный уже составил два договора, и ты их сейчас подпишешь в кабинете отца. По первому договору, который попадет в руки Эльвиры через тебя или по другим источникам, тебе после моей смерти достается все. Второй договор никто не увидит.

– И что в нем будет написано?

– То, что первый договор не имеет юридической силы.

Дмитрий почесал затылок, как Иванушка-дурачок из сказки. Он не успевал осознавать и переваривать затеи жены.

– И все же, как я должен представить Эльвире план твоего убийства?

– Ты должен сказать ей правду. Ты меня задушишь и закопаешь в подвале. Но моего исчезновения никто не заметит, так как на арену выйдет глупая статистка, которую со временем придется убить как твою жену. Убийцу найдут и накажут. Но у тебя будет железное алиби. Я же на время исчезну из города. Следующий ход Эльвиры. Из препятствий останется только дочь. С ней все просто. Она подросток и путается с плохими ребятами. А такие всегда попадают в неприятности. Когда до нее дойдет очередь, мы и эту проблему решим с должным эффектом.

– Мне надо все как следует обдумать.

– Это не твой конек, Митя. Думаю я, а ты делай то, что умеешь и что у тебя хорошо получается. А сейчас мы подпишем документы, и езжай на работу. И не забудь: в два часа приедет доктор Флярковский. Я возьму с вас расписки. Так будет надежнее. Это для того, чтобы профессор не попятился раком в ответственный момент.

Доктор Флярковский приехал, дал свое согласие и написал расписку. Митя поражался. Его жена ни в чем не ошибалась, а уважаемый профессор с мировым именем оказался беспринципным циником и соучастником убийства. После этого Дмитрий начал понимать правила игры, с которыми ему придется жить. Но он же мечтал о красивой жизни и получил ее. Правда, он не знал, что у этой жизни есть неприглядная и жестокая изнанка.

3.

Деньги сделали свое дело. Анна была вызволена из тюрьмы в гробу, как умершая от сердечного приступа заключенная. Ее сводная сестра лично принимала участие в операции. Кто еще участвовал в многоходовой комбинации, Анна не знала.

Мария боялась сбоя. Дело в том, что на свободе у покойной остались родственники: мать и ее брат, который воспитывал Анну как отец. По закону администрация колонии обязана известить родню, а те могут приехать на опознание и забрать тело, если сумеют доказать родственные связи. Но и тут обошлось. Матери отправили телеграмму и известили о смерти дочери. Но телеграмма каким-то образом шла до адресата слишком долго, а тело не могли хранить без морга более трех суток. Когда наконец раздался звонок от ее дяди, ему сообщили, что тело уже погребено. В тот момент Анна еще сидела за колючкой и переживала за мать. Теперь она никогда не сможет вернуться домой и увидеть своих родных. С этим условием пришлось согласиться, если она хочет жить, а не дожидаться, пока мать с братом приедут за настоящим трупом. Совершенно невероятный поворот судьбы. Глупая пьяная идея написать письмо сводной сестре, которую никогда не видела, привела ее к свободе вместо смерти. Теперь о ее будущем будет заботиться новая родственница, загадочная и непонятная, невероятно красивая и богатейшая женщина Мария Мезенцева. Вот так вот! Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

В город Анну доставил адвокат сестры Валерий Леонидович Колодяжный. Он же занимался ее благоустройством. Первым делом ей выдали паспорт на имя Анны Васильевны Русаковой, поселили в прекрасную, по ее понятиям, квартиру и вручили документы на жилплощадь. Адвокат был человеком деловым и суховатым. Анне пришлось подписать еще несколько бумаг непонятного ей значения. Так, она обязана все свои средства, полученные официальным путем, безвозмездно передавать Марии Аркадьевне Мезенцевой. Непонятная формальность. Адвокат усмехнулся.

– Это не касается наличных, которые вы будете получать. Просто ваша сестра хочет стать в некотором смысле продюсером вашего проекта по созданию детективного агентства и соответственно получать доходы, чтобы это выглядело легально. Вы же понимаете, ваши копейки ей не нужны. Просто все надо оформить юридически чисто.

– Послушайте, Валерий Леонидович, вы не обязаны передо мной отчитываться. Как Маша решила, так тому и быть. Деньги меня не интересуют.

– Напрасно. – Колодяжный выложил из кармана конверт и положил на стол: – Здесь пять тысяч долларов на первые дни. Обменяйте деньги в банке. Я знаю, что вам предстоит немало дел в ближайшее время, и мелочь в кармане не помешает. Когда получите лицензию на работу, вам придется открыть банковский счет.

– Когда? – с нетерпением спросила Анна.

– Я не в курсе таких тонкостей. Чуть позже к вам зайдет женщина вашего возраста, на ней может быть надет мундир майора милиции. Не смущайтесь. Зовут ее Лида. Это она делала вам паспорт. С ней обсудите все детали. Лида работает на вашу сестру. У Маши в нашем городе все схвачено. Здесь вы в полной безопасности. Сейчас Мария Аркадьевна очень занята. Как только у нее появится «окно», вы сможете с ней встретиться. Устраивайтесь, закупайте продукты, дышите свежим воздухом и расслабляйтесь. Всего наилучшего.

Он ушел, а через полчаса пришла Лида, но не в форме майора, а в очень элегантном костюме, и выглядела она как стац-дама королевского двора, но никак не милиционер.

– Вполне приличная берлога, – заявила Лида, бегло осмотрев квартиру. – Но это не настоящая твоя квартира. У тебя будут хоромы, а тут гостевой домик для женихов. Со стороны ты должна выглядеть очень скромной и небогатой вдовой.

Гостья вела себя так, будто они с Анной были старыми подругами и она заскочила к ней по пути в магазин. Лида достала из сумочки бутылку водки, закуску, сама принесла с кухни тарелки и рюмки. Анна стояла на месте, не проронив ни слова, и только наблюдала за элегантной женщиной, от которой исходил прекрасный запах. «Такую бы в наш барак, – подумала Анна. – Сразу на куски порвали бы. Уж больно аппетитна». Сейчас Анну только такие мысли посещали.

Они сели за стол.

– Так ты Лида? – спросила хозяйка.

– Да, да. Она самая. Давай выпьем за знакомство.

Выпили.

– У тебя два дела, Аня. Первое. Тебе надо забрать зека из колонии. Он тебе понадобится для работы. Бывший мент, майор Эдуард Коротков. Я нашла его снимок в федеральной базе прокуратуры. Отсидел пять лет. – Лида достала из пакета папку и положила на стол. – Здесь его фото, биография, характеристики из зоны и все пристрастия парня. Ему сорок один год. На днях освобождается.

– Но я думала, что должна встретить того, с кем переписывалась?

– Этот парень тоже переписывался с одной вдовушкой, и у него есть ее фото. Вдовушку мы к нему не подпустим, его встретишь ты. Думаю, что он будет тебе рад, так как настоящая тебе в подметки не годится. В тебе видна мезенцевская порода. Вы чем-то с Машей похожи. Скажешь Короткову, что письма за тебя писала подруга, а фотографию ты выслала чужую. И все из-за твоей скромности и стеснительности. Я не думаю, что он придаст значение таким мелочам. Увидев тебя, бывший мент потеряет дар речи. В зоне его подготовят к неожиданностям. Коротков наш пробный камень. На нем мы проделаем первые эксперименты. Если все пройдет чисто, то следующему зеку я сделаю паспорт на имя Хруничева или Паршина. Так мы легализуем твое детективное гнездышко.

– Они же живы и здравствуют.

– Когда ты приедешь в Красноярск, то их на месте не застанешь. Твое дело – привезти из их конторы подлинник лицензии, а она висит в рамке на стене. С твоими бывшими дружками, которые тебя запрятали за решетку, разберутся до твоего появления в Красноярске. Надо лишь следовать плану и знать, что сказать ментам. Для этого тебе написали сценарий. Ты же не глупая женщина, сама во всем разберешься. Везде и всюду тебя будет сопровождать твой ангел-хранитель и партнер по имени Артем. Но знакомить вас пока рано. Ваши дорожки не должны пересекаться. Каждый делает свою работу, но результат получается общий. Мне нужна твоя лицензия. Ее надо продлить, зарегистрировать у нас, а не в Красноярске.

– Много заморочек. И мое имя придется поменять.

– Мелочи. Начальник главного управления сделает все, что скажет мэр, а на мэра у меня есть свои рычаги давления. Впрочем, я преувеличиваю, рычагами владеет твоя сестра.

– Зачем нам нужны зеки из ментовской колонии?

– Нам нужны исполнители, которыми можно пожертвовать без особых сожалений. И они нужны не мне, не тебе, а Маше. У нее много врагов. А будет вдвое больше, как только умрет ваш отец. Он уже одной ногой в могиле. Маша обязана работать на опережение, не то ее сожрут серые волки. Если это произойдет, то мы с тобой останемся не у дел. Пока твоя сестра держится в седле, и мы будем оставаться на плаву. Усвой это раз и навсегда. Не так просто в наше время быть миллиардершей. Это титанический труд, а не стометровые яхты. Чуть зазеваешься – и тебе конец. Аркадий Мезенцев и ему подобные всю жизнь спят в доспехах. Состояние войны – их обыденное существование. Завидовать тут нечему. Теперь Маша берет штурвал в свои руки, и я ей не завидую. Завидует только обыватель, которому показывают роскошную жизнь олигархов в ярких картинках.

– Я слишком далека от этого. Сестра спасла мне жизнь, и я готова на все, что может помочь ей.

– Спасибо, Аня. Ты все правильно понимаешь. А теперь давай выпьем за тебя и твои успехи.

4.

Казимир всегда считал себя тонким психологом. Так оно и было на самом деле. Он не сомневался в том, что сентиментальный старик прослезится. Они сидели в машине с Романом Сутягиным и наблюдали за подъездом в кошмарном сером здании где-то в убогом районе города. Казимиру пришлось привезти олигарха на своей машине, так как лимузины Сутягина выглядели бы здесь как белые вороны. Из мрачного серого дома вышли двое, мужчина и женщина. Они повернули налево и пошли в сторону центра.

– Это она? – спросил Роман Григорьевич.

– Да. Это ваша дочь Анна. Она не знает о смерти матери, так как покойница не может поддерживать связь с родственниками. Им же сообщили о смерти Анны в колонии. Дорога домой для Анны закрыта навсегда.

– Кто идет с ней рядом?

– Партнер. Она открыла свое детективное бюро и вовлекла в него пару способных сыщиков. Честные, талантливые ребята, уволенные из органов по состоянию здоровья. Деловая жилка в ней есть. В вас пошла. И работу выбрала для себя честную. И такая женщина ни за что просидела столько лет в колонии вместе со всяким отребьем.

В этот момент на глазах Сутягина и появились слезы.

– Но почему здесь? Ни один порядочный человек не пойдет к сыщику в такой кошмарный район.

– Вы далеки от стандартной городской жизни, Роман Григорьевич. Аренда офисных помещений в центре стоит бешеных денег. У Анны их нет.

– Они есть у меня.

– О вас она ничего не знает. В трудную минуту вы всегда можете ей помочь, но не сейчас. Дайте ей расправить крылья. Пусть покажет, на что способна. Если начнет тонуть, то вы придете на помощь. Но только не надо создавать ей тепличных условий. Я уверен, что Аня очень способный человек и она быстро сделает карьеру. В ней заложены ваши гены.

– Сколько я вам должен, Казимир Борисыч?

Наконец-то Сутягин запомнил, как зовут адвоката.

– Ничего. Свои проценты от сделки я получил. Не в деньгах дело. Мы спасли жизнь вашей дочери, очень красивой и мужественной женщины. Что может быть важнее?

– Вы тоже неравнодушный человек, Казимир. Я готов вам платить столько, сколько вы скажете. Анне нужен куратор, а мне информация о состоянии ее дел. Я должен знать все о своей дочери. Как живет, чем дышит, в чем нуждается.

– О деньгах договоримся, это не главное. Я стал участником процесса и сам не могу оставаться равнодушным к происходящему. Я берусь за предложенную вами работу и готов выполнять ее с большим удовольствием.

Казимир завел машину и тронулся с места.

* * *

Шумный вихрь свободы быстро сменился слабым дуновением ветерка холодной осени. На углу они простились. Анна направилась по своим делам, а освобожденный неделю назад зек Эдик Коротков пошел своей дорогой. Впрочем, своей дороги у него не было.

Анна стала для него неожиданностью. С такой женщиной Коротков не стал бы переписываться. Он, невзрачный и совершенно не приспособленный к большим делам человек, мог рассчитывать только на похожую на него по всем параметрам неудачницу. Анна пыталась его переубедить в напрасных тревогах, но Эдик всегда смотрел на вещи трезво и не надеялся на чудо. Однако оно произошло и длилось уже несколько дней. Анна достала ему чистый паспорт, где изменили только его фамилию с Короткова на Кротова. Потом устроила жениха на работу с хорошей зарплатой, где он не работал. Странно, зачем платить человеку деньги, если он ничего не делает? И, наконец, переселила его в убогую квартирку в доме под снос, убедив в том, что скоро они переедут в новую квартиру. Анна приходила к нему на ночь раза два, но он чувствовал, будто делает она это не по любви, а скорее из жалости. Эдик уговаривал сам себя, что переживает стресс и в голову ему приходят всякие глупости, но отделаться от своих черных мыслей не мог. А если он прав, то на все должны быть свои причины. Надо не забывать и о профессии Короткова-Кротова. Он много лет проработал в уголовном розыске. Звезд с неба не хватал и майора получил не за талант, а по выслуге лет. Подозрительность выработалась на службе. Плохая черта для оперативника. Но Эдик хорошо знал себя, свои способности и как к нему относятся женщины. Никогда он не имел успеха у слабого пола и не сумел создать семью. Бобыль без царя в голове. А тут такое счастье подвалило. Так не бывает. Поговорить бы с Яшкой Бессоновым, вот тот парень умный и плохого не посоветует. Но Яшке еще сидеть и сидеть. Впрочем, недолго. Месяца три еще. Надо накатать ему письмишко. Конечно, он к нему не приедет. Бессонов мечтал вернуться домой к жене и наладить с ней отношения. Она с ним развелась, пока он сидел. Вряд ли примет зека в свой чистый дом. Но в отличие от Эдика Яшка был оптимистом и очень настырным парнем.

Коротков остановился у витрины магазина фототоваров. Разглядывая «мыльницы» через окно, ему пришла идея запечатлеть свою жизнь на свободе и все те странности, которые с ним происходят. Оставит свои впечатления Яшке в наследство, тот разберется. Эдик поймал себя на мысли, что думает о себе как о покойнике. Может, он был не очень умен, но доверял своей интуиции, и, как правило, она его не подводила. Ну как тут не быть пессимистом?

Коротков зашел в магазин, купил фотоаппарат и пленку. Потом направился в фотоателье и попросил сделать его портрет. Удовольствие не из дешевых, но нужных. Ведь ни у кого нет его фотографий, даже у него самого. Пропадет человек, и ищи его по описанию. Теперь, размышлял Коротков, надо сфотографировать всех, с кем успел познакомиться, попав в чужой равнодушный город. Лида, его работодательница, Анна, ее окружение и все, что может показаться интересным и необычным или странным. У Короткова даже приподнялось настроение. Он нашел себе занятие, которое отвлечет его от тягучей черной тоски.

5.

Ограничивать себя в своих желаниях ради того, чтобы растянуть жизнь на лишних три дня по меньшей мере глупо. Аркадий Сергеевич уже ни о чем важном не думал. У него сильная дочь, настоящая железная леди со смертельной хваткой. Устроенные ей тесты подтвердили это. За будущее Маши и ее детей, если они, конечно, будут, отец мог не волноваться. Мезенцев хотел провести последние дни в радости. Он прожил жизнь, не зная отдыха и передышек. Это был один мощный космический рывок, и он вывел свой корабль на орбиту, но тут и жизнь кончилась. Мгновенно! Оглянуться не успел – и конец.

Женщина ему очень понравилась сразу. Бывает такое. Он увидел ее в ресторане во время обеда, днем, когда шлюх туда не пускают. Первое, на что обратил внимание Мезенцев, были ноги незнакомки. Женская фигура вообще была решающим фактором в его отношении к слабому полу. Не девочка, старше тридцати, с хорошим вкусом и манерами. Он подсел за ее столик и откуда ни возьмись появился шикарный букет цветов. Что-что, а ухаживать за женщинами старый ловелас умел. Потом немного шампанского, болтовня ни о чем, сотня комплиментов, и дама сдалась. Они встретились в тот же вечер в лучшем отеле города, где Аркадий Сергеевич снял номер люкс.

Дама не обманула его ожиданий. Они выпили немного шампанского, и красавица расслабилась. Остальное шампанское допивали уже в постели. В самый ответственный момент Мезенцев вскрикнул и отвалился в сторону. Глаза его были открыты, рот тоже, будто он задыхался и хотел зачерпнуть в легкие воздуха, лоб мокрый, а дыхание отсутствовало. Картинка не из приятных. Так можно кого угодно напугать, но женщина спокойно лежала рядом и смотрела на мертвое тело, будто ждала, когда он очнется. Но ее приятный, хоть и немолодой кавалер так и не очнулся.

Женщина встала, накинула халат, поставила на поднос бокалы и позвонила по мобильному телефону. Она сказала только одно слово: «Готово».

Через несколько минут в номере появился официант в белой униформе, обшитой золотом. В руках он держал поднос с двумя чистыми бокалами. Официант оставил отпечатки пальцев покойного на чистом бокале, налил в него шампанского, а другой бокал подал даме, стоящей неподвижно возле кровати и с равнодушием наблюдающей за происходящим. Она была прекрасно подготовлена к операции с отравлением. Кандидатуру на эту роль подбирал сам Дмитрий и, несмотря на бешеный гонорар, желающих нашлось не много. Выбрали лучшую. Но одно дело – понятная схема на словах, другое – труп перед глазами.

Когда официант покончил с формальностями и унес подготовленный для него поднос, у женщины сдали нервы. От равнодушия и следа не осталось. Она позвонила в милицию. Голос ее задрожал, из глаз брызнули слезы, и она с трудом подбирала слова. Конечно, она все перепутала. Сначала надо было вызвать врача, а потом милицию. Так поступил бы любой здравомыслящий человек, но женщина паниковала, могла и не сообразить. Ей этот эпизод простят.

На место трагедии приехал даже мэр города и весь генералитет. Но к чему столько помпы, когда покойник ее не оценит. Медэксперт определил сердечный приступ, вследствие которого наступила смерть. Это подтвердил вызванный в гостиницу профессор Флярковский. Он даже нашел в пиджаке покойного лекарство. Находящаяся в номере женщина ничего не знала о болезни человека, с которым познакомилась днем. Она рассказала, как все случилось. Винить ее никто ни в чем не собирался. Только один мэр узнал в красавице Верочку из салона мадам Слуцкой, так как сам пользовался услугами этого элитного притона. Но ему и в голову не приходила мысль, будто проститутка может стать участницей заговора. Никто не рубит сук, на котором сидит.

Женщину допросили, составили протокол и отпустили, а труп отправили в морг.

6.

В Краснодарском крае заканчивался бархатный сезон. Октябрь стоял теплым. Краснодарский драматический театр только что открыл новый сезон: премьерой – к радости зрителей и старыми зарплатами – к огорчению актеров. Очень большое заблуждение считать, будто артисты много зарабатывают. Это не так. Особенно нехватка денег ощущается после двухмесячного отпуска. Актерам драмтеатра обещали повысить зарплату с нового сезона, но ничего не изменилось. Труппа театра подняла скандал. Дирекция не отреагировала.

Больше других вопрос денег интересовал Анастасию Виноградову. Она считалась самой яркой звездой театра, ее узнавали на улицах. А потому Анастасия должна была красиво одеваться, хорошо выглядеть, одним словом, держать марку. Салоны красоты, фитнес, диеты, наряды – все стоит денег.

Насте приходилось тратить больше, чем она могла себе позволить, жить в долг. А долги надо отдавать. Она как никто рассчитывала на повышение зарплаты, но оно не состоялось.

Проблему можно было решить, заведя богатого любовника, или, как теперь модно говорить, спонсора. Тем более что поклонников у Насти хватало, в том числе и богатых, но она не умела продаваться. В ее жизни была только одна ценность – любовь, а чувства и деньги не совместимы. Когда-то Настя была замужем. Муж, которого она любила, работал в милиции, и Настя считала его умным и честным человеком, а оказалось все не так. Ее муж спланировал крупное ограбление и вошел в сговор с криминалитетом. Им удалось похитить крупную сумму денег, но кто-то из его подельников попался. Всех арестовали. Доказательной базы не хватало, да и денег не нашли. Но наш суд рассматривает дела, опираясь не на стопроцентные доказательства, а исходя из политических и моральных взглядов сегодняшней администрации. В итоге подполковник милиции получил пять лет с отбыванием срока в спецколонии строго режима. Скандал прокатился по всему городу, и нервы Насти не выдержали. Когда мужа посадили, она с ним развелась.

И вот теперь, спустя пять лет, старая, всеми забытая история напомнила о себе, и у Насти на душе заскребли кошки.

Несколько дней назад к ней зашел один тип, освобожденный из той же колонии, где сидел бывший муж, и передал от него письмо. За пять лет Настя не написала супругу ни строчки, а все, что получала из колонии, рвала и выбрасывала. Но в этот раз она не стала уничтожать письмо. Где-то в глубине души она все еще верила своему мужу, потому что так и не смогла его забыть и разлюбить.

В письме говорилось о том, где спрятаны деньги. Отайнике. Муж писал, что уже смирился со своей участью и не рассчитывает на возобновление отношений. Сейчас он заботится только о Насте, о том, чтобы она ни в чем не нуждалась и всегда оставалась самой красивой женщиной.

– Вы читали это письмо? – спросила Настя курьера.

– Даже если бы оно не было запечатанным, я не интересуюсь чужими письмами. Это же личное. Просто я выполняю просьбу хорошего человека. Всего о себе из зоны не напишешь. У нас цензура. Вы третий человек, которому я передаю личное послание. Мне не трудно, торопиться некуда.

Настя была удивлена. Она представляла себе заключенных монстрами, лохматыми животными, а перед ней стоял обаятельный мужчина с приятной улыбкой и честными глазами. Прочти он это письмо, мог бы озолотиться и вовсе не приходить к ней.

– Спасибо.

– Пустяки. Удачи! Он скоро вернется.

Мужчина ушел, но Настя и не думала искать клад. Она не хотела жить на ворованные деньги. «Сам украл, сам и живи, но только без меня!» – обратилась она мысленно к мужу и расплакалась.

На следующий день, вернувшись домой после спектакля и включив свет, Настя обнаружила в квартире двух незнакомых мужчин. Они сидели в креслах в темноте и поджидали хозяйку.

Настя испугалась, но старалась держать себя в руках.

– Вы ошиблись адресом, господа. Здесь нет ничего ценного, – твердым голосом заявила она, но в этот момент заметила на столе шикарный букет из белых роз. Настя с облегчением вздохнула. Это были не грабители. К тому же они улыбались, хотя их внешность не внушала доверия.

– Самым ценным в этом доме может стать наше предложение, Анастасия Павловна, – сказал широкоплечий брюнет с вьющимися волосами и перебитым носом. – Мы представители одной из крупных продюсерских компаний.

– Почему же вы не пришли в театр?

– Ну почему не пришли? Мы видели вас на сцене, даже в вашей пошивочной мастерской побывали, чтобы узнать все размеры суперзвезды. По всем параметрам вы нам подходите, а цвет волос нетрудно изменить. Остается получить ваше согласие.

– И к чему такая конспирация?

– Потому что работу вам предлагают не совсем стандартную, – отвечал все тот же широкоплечий брюнет, – и очень далеко от этих мест. Вам придется уйти из театра месяца на три, может, чуть больше. Точно сейчас никто не знает.

– Я не могу уйти из театра. Это мой хлеб. В нем вся моя жизнь.

– Такими артистками, как вы, не швыряются. Они возьмут вас обратно, не сомневайтесь. Наше условие очень простое. О вашем отъезде никто ничего не должен знать. Вам мы тоже не скажем, куда вас повезем. Дело очень деликатное, но хорошо оплачиваемое. Да вы присядьте, а то мы не очень уютно себя чувствуем.

– Спасибо, я постою. – Настя хотела находиться рядом с входной дверью, и лишь любопытство мешало ей сбежать и позвать на помощь. – Что, по-вашему, означает хорошая оплата?

– Тысяча долларов в день. Все расходы за счет спонсора. Вам ни на что не придется тратиться.

О таких гонорарах в Краснодаре не слышали. Настя в месяц получала не больше пятисот долларов.

– Щедрое предложение, если вы не врете. Объясните мне суть работы.

И опять говорил только брюнет:

– В одном очень хорошем городе живет очень богатый человек. Дела у него идут прекрасно, но вот с женой не повезло. Красивая женщина вашего возраста, но пьющая и ведет себя не всегда адекватно. В свете она не появляется, друзей у нее нет, все свое время она проводит в загородном доме. В лицо ее знают лишь единицы, но эти люди состоят на службе у олигарха и сочувствуют хозяину. Жизнь трудная, но терпимая. Но тут произошло несчастье. Однажды в пьяном угаре она устроила скандал, хлопнула дверью и решила уехать в город. Муж догнал ее, но успел заскочить в машину в последний момент, да и то на заднее сиденье, так как та уже тронулась с места. Женщина разозлилась еще больше и понеслась как угорелая, выжимая педаль газа. Ничем хорошим это не кончилось. Дорога оказалась скользкой, машину занесло, и она разбилась о дерево. Муж выжил, получив незначительные увечья, жена погибла. Ее похоронили там же, в лесу, на следующий день, а машину утопили в болоте. Любые судебные разбирательства могут повлиять на имидж известного человека. Ему прочат место в Совете Федерации и губернаторский пост. Он молод, красив, удачлив и очень популярен. Только кристально чистый человек может сделать политическую карьеру, владея при этом огромным состоянием. Идея заключается в следующем. Вы должны играть роль его погибшей жены. Как долго, сейчас сказать очень трудно. Но уже в этом году он должен переехать в столицу, а там о его семье ничего не знают. Один он приедет или с женой, значения не имеет.

– Я должна спать с ним, если исполняю роль жены?

– У него есть с кем спать. Я думаю, что вы будете жить в разных местах и видеться по необходимости.

– Тогда при чем тут мои размеры?

– Жена хозяина выписывала одежду из-за границы по каталогам, и ее данные есть в лучших европейских бутиках. Было бы странным, если присланная ей одежда вам не подошла. Вы очень похожи, если смотреть на вас издали. А близко жену хозяина никто не видел. Подумайте. За каких-то три месяца вы можете заработать около ста тысяч долларов, а потом вернуться и работать в своем театре. Мы вас не торопим. Время терпит. В букете визитка с нашими телефонами. Как созреете, позвоните. И помните: ваша миссия секретна и никто ничего не должен знать. Просто соберете чемодан и незаметно исчезнете. Вам не помешает немного пожить в роскоши за чужой счет.

Мужчины встали и ушли, оставив на столе пухлый конверт, на котором была написана лишь одна фраза: «Раздайте долги!»

Настя хотела сразу же сказать: «Да, я согласна!», но язык не повернулся. Еще успеет. В один момент ее жизнь перевернулась. Она опять расплакалась, но уже от радости.

7.

Маша примеряла перед зеркалом траурное платье. Не явиться на похороны дочь не могла. Предстояло помпезное шествие и панихида, где соберется весь город. Дочь великого магната привлечет к себе особое внимание. А вот этого Маша хотела избежать. Но как? Решением стала черная вуаль.

Рядом на стульчике сидел Казимир.

– Я достаточно наследил, – докладывал начальник службы безопасности. – Степан Соснин должен на меня выйти. Улики против себя тоже заготовил. Об успехе он доложит тебе в первую очередь.

– Вот и увидим. Я не поленюсь поехать и посмотреть на его улов. Ты конкурентов Бочкареву подобрал?

– Да. Это военные из Снежинска. Они должны перехватить бизнес Бочкарева в свои руки. Я хочу привлечь Соснина к операции. Надо дать ему преимущество. Пусть он возьмет меня как сообщника Бочкарева, а ты направишь Соснина в нужное русло.

– Не проблема. Меня волнует сам Бочкарев. Он парень не простой и может тебя раскусить.

– Конечно. Поэтому он в курсе событий. Я его предупредил о планах военных, и мы готовим контрудар. Так что Леня знает, что я хочу внедриться в стан противника и начать работать против него. Якобы! Ему моя схема понравилась. Всех собак мы направим против конкурентов и быстро задавим их. Бочкарев останется в стороне. Важнее всего – сохранить товар и суметь его вывезти в безопасное место. Сейчас он работает над этим. Он же понимает, что ему прокуратура наступает на пятки и скоро накроет. Сейчас самое время перевести стрелки на другие пути.

– Все логично и правильно. Но в этот план нужно включить один очень важный эпизод. Замысел сводится к тому, будто конкурентами Бочкарева командует некий серый кардинал по имени Эльвира Сутягина, которая в итоге побеждает в схватке с Бочкаревым и становится монополистом рынка. Но это лишь теория. Нужна доказательная база.

– Героин найдут в ее казино.

– Мало. Спихнет вину на персонал. Нужны платежи с ее счета на счета поставщиков. Тогда ей не отвертеться. Платежки в руках следователя – это приговор!

– Невозможно. Все банковские операции находятся под контролем Сутягина, потом перейдут в руки Эльвиры. Как мы можем заставить ее отчислять крупные суммы конкретным людям за непонятные операции?

– Надо думать, Зюток. Но в результате следствия все должны прийти к одному выводу. Героиновый бизнес находился под контролем Эльвиры, она его крышевала и реализовывала героин через свои казино. В это легко поверить. Ведь Сутягин не дает ей денег на развитие игорного бизнеса, а она бредит о расширении и увеличении своего детища.

– Задача понятна. Будем думать.

– В этом и заключается наша работа. Ты должен каждый наш шаг разбирать как следователь. Ищи наши ошибки. Чего тебе как следователю не хватает? Улик, фактов, вещдоков, мотивации, логики? Ты должен ответить на все вопросы, тогда мы можем сказать, что сделали все правильно.

– Стараюсь.

– Ну а как там поживает твой новый клиент Сутягин? – спросила Маша.

– Слишком сентиментален стал с годами. Прослезился, увидев свою незаконнорожденную дочурку. Готов взять ее под свое крыло.

– Значит, я не ошиблась в своих выводах и нашла его слабое место. Тут и сводная сестра вовремя подвернулась.

– Ты это о чем?

– О его сентиментальности. Однажды я обратила на это внимание, когда они с отцом сидели в нашем кинозале и смотрели какой-то старый черно-белый фильм. Полная чушь. Но у Сутягина носовой платок промок от слез. Такие вещи, Зюток, надо замечать, запоминать, уметь ими пользоваться. Иди и готовься к аресту. Сегодня Соснин тебя должен взять голыми руками.

Казимир исчез.

Через десять минут из особняка вышла шикарная дама в черном. Ее платье очень походило на свадебное, если бы не цвет.

Сидящий в лимузине Дмитрий так и подумал: «Она же перекрасила свое свадебное платье в черный цвет! Денег пожалела? Или в этом есть какой-то смысл?»

– Тебе очень идет черный цвет, дорогая, – сказал он, когда шофер захлопнул за Машей дверцу и она села рядом.

– Черное идет белым и пушистым, Митя. Наш мир построен на контрастах, в соответствии с которыми у людей вырабатываются вкусы. Черное к черному плохо подходит.

Комплимент не удался.

8.

Наступили холода, на дворе стоял ноябрь, солнце светило, но не грело. Жизнь, казалось, шла своим чередом, если не знать о бурном подводном течении. Где-то что-то готовилось. Плелись паутины интриг, строились заговоры, чистилось оружие перед боем. Простой и не очень бдительный глаз этого не замечал.

Женщина появилась в офисе Романа Сутягина неожиданно. Пальто она оставила в гардеробной и выглядела обычной сотрудницей, прижимавшей к груди папку с важными документами. Бдительная секретарша олигарха знала, кто пришел, но мешать посторонней войти в кабинет хозяина не стала. Более того, именно Таня Велихова определила точное время, когда надо прийти и застать Сутягина на месте не загруженного делами. Анна готовилась к встрече, как к защите диссертации. Продумывала каждое слово, жест, нужные акценты. Только ни секретарша, ни Анна не знали истинной цели ее прихода к олигарху. Анна понятия не имела, что Сутягина к этому свиданию готовили давно и гораздо тщательнее, чем ее саму. Сейчас решался главный вопрос всей задуманной Машей операции.

Когда Анна вошла в кабинет Сутягина, тот вздрогнул. Его старшая дочь. Пылкая, взволнованная, красивая, целеустремленная. Женщина, достойная всего лучшего, что есть на земле.

Первой мыслью Сутягина было, что Казимир рассказал Анне правду. И правильно сделал, подумал Роман Григорьевич. Он давно мечтал об этой встрече и хотел просить у дочери прощения за то, что изуродовал жизнь ей и ее матери. Но Сутягина словно парализовало, он не мог пошевелиться и проронить хотя бы слово. Анна тем временем ринулась в атаку. Она подошла к столу и выложила перед Сутягиным фотографии Эльвиры, сделанные в разных местах, но с одним и тем же мужчиной.

– Ваша жена не верна вам, Роман Григорьевич.

«Какая глупость. При чем здесь Эльвира? Сейчас не до нее…» – подумал Сутягин.

– Так ты ничего не знаешь? – тихо спросил он.

– Нет, я-то много чего знаю, а вот вас держат за дурака.

То, что его действительно держали за дурака, Сутягин, конечно, не знал. Он решил, что Казимир просто ничего не рассказал Анне. Но куда же денешься от судьбы, думал Роман Григорьевич. Жизнь была обязана их свести, и она их свела. Все остальное лишь стечение обстоятельств.

– Как вас зовут, милочка? – выдавил он из себя.

– Анна. Анна Васильевна Русакова. Детективное бюро «Омега».

Вот что ее привело к нему! Стопроцентная случайность. Сутягин разглядывал фотографии и не понимал, что на них изображено. Надо было как-то реагировать на приход дочери, а уж потом переходить к главному и открыть перед ней все карты. Теперь Роман Григорьевич начал понимать смысл фотографий. Любовные сцены не оставляли сомнения в том, что Эльвира наставляет ему рога. Он всегда ее подозревал, но жена научилась ловко выкручиваться из любого положения.

– Кто он? – спросил хозяин кабинета тихим голосом.

– Я не могу сказать. Я на вас не работаю. Меня наняла жена этого мужчины. Разводиться моя клиентка не хочет, она лишь пытается разорвать их связь. Думаю и вы того же захотите. Пришла к вам обсудить этот вопрос.

Тут Сутягин окончательно пришел в себя, и у него заскрипели вставные челюсти.

– Да я просто выгоню эту суку на улицу!

– Правильное решение. Я бы так и поступила. Но вы – особый случай, и у вас есть брачный контракт.

– Да. Она должна получить сорок процентов от капитала.

– И получит. Фотографии еще не панацея. С хорошим адвокатом она отобьется. В итоге вы дадите ей свободу и озолотите ее.

Этот вопрос Сутягина не беспокоил. Ни один адвокат не пойдет против его интересов. Романа Григорьевича больше интересовала Анна. Сразу видно, человек чести, а не равнодушная амеба. Вон как глаза горят.

– Но вы же можете и на меня работать, как и на свою клиентку. Дело-то общее.

– Это не противоречит нашему уставу. Я сама была замужем, и супружескую измену считаю грязью. Может, потому и взялась за эту работу.

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч долларов.

Сутягин готов был дать ей миллион, но это успеется. А сейчас у него появилась возможность для общения с дочерью напрямую, пусть даже под гадким предлогом. – Вас устроит чек? Вы можете обналичить его в любом банке.

– Выпишите его на моего руководителя Эдуарда Викторовича Кротова.

Выписав чек, Роман Григорьевич повторил свой вопрос:

– Кто этот хлыщ?

– Муж Марии Мезенцевой. Сидит у нее на шее.

Сутягин от злости стукнул кулаком по столу.

– Дерьмо! Машка росла на моих глазах. Умница, красавица, только что отца потеряла. – Помолчав, он спросил: – Каковы наши планы?

– В первую очередь, надо вычислить агента вашей жены. Он сообщает ей о всех ваших передвижениях и предупреждает о вашем внезапном появлении. Вот почему вы всегда застаете ее дома.

– Понятное дело, она не дура. В ее осторожности я никогда не сомневался. Ну?

– Вы куда-то уезжаете на днях?

– Кто вам сказал?

– Всего лишь мое предположение. Если ваша жена собралась ехать на три дня с любовником на Жемчужное озеро в заповедник, значит, вас не будет это время в городе. Дмитрий Мезенцев уже купил путевки.

– Так вот почему она отказалась ехать со мной в Красноярск. Я еду на переговоры с партнерами, и поездка займет не меньше трех дней.

– Вас сопровождают?

– Разумеется. Человек пять-шесть.

– Возьмите еще одного. Моего шефа, Эдуарда Кротова. На его имя вы выписали чек. Он станет вашей тенью и вычислит агента Эльвиры. Таким образом мы оставим ее без информации. Я же поеду за вашей женой в заповедник, где сумею подготовиться к вашей встрече. Если вы лично застанете ее врасплох с любовником, то ей никакой адвокат не поможет. Не получая информации от агента, она будет себя чувствовать спокойно. Вы же с Кротовым можете прилететь туда на частном легком самолете.

– У меня есть свой самолет.

– В заповеднике авиаклуб, а не аэродром. Боинги они не принимают. За три часа долетите на легких крылышках.

– Вы умная женщина, Анна.

– Тут дело не в уме, а в практике. А еще ненависть к предательству. И постарайтесь найти время для прогулок. Красноярск город красивый, там много музеев. Так Кротову будет проще вычислить тянущийся за вами хвост и обрубить его.

Сутягин протянул Анне свою визитную карточку:

– Здесь все мои телефоны. Будем держать связь. Когда я вас увижу?

– Когда прилетите в заповедник. Я вас встречу и укажу на гнездышко, где обосновались любовники. Их надо застукать ночью и со свидетелями.

Они простились. Сутягин долго сидел неподвижно, глядя на фотографии.

«Хорошая у тебя работа, дочка, – думал он. – Ты даже во сне не могла себе представить, что за пустяковое дело тебе могут заплатить несколько миллиардов».

Сутягин нажал на кнопку селектора:

– Вызовите ко мне моего личного адвоката, Таня.

– Да, Роман Григорьевич.

9.

Ничего из ряда вон выходящего не произошло. Просто Сутягин позвонил Казимиру и назначил ему встречу в тихом ресторанчике на отшибе. Странно, как он вообще узнал о его существовании.

Днем ресторан пустовал. Они устроились за дальним столиком и заказали водку и легкую закуску.

– Скажи, Казимир, – начал разговор Сутягин, – ты внимательно следишь за жизнью Анны?

– Конечно. Она на виду и не от кого не прячется.

– А как идут дела с ее карьерой?

– Удачно. Аня со своими партнерами нашла потерявшегося мальчишку из очень достойной семьи, можно сказать, спасла ребенку жизнь, и о ее агентстве заговорили. Гонорары команды растут, и работают они, что называется, на совесть. А в наше время честность и порядочность высоко ценятся. Золотой запас человеческих чувств еще не исчерпан.

– Чем она занимается сейчас?

Казимир достал блокнот из портфеля и пролистал его.

– Копается в грязном белье одной семейки. Впрочем, это ее основная работа. Наняла ее некая Мария Аркадьевна Мезенцева для наблюдения за своим мужем. Ничего сложного.

– Для меня сложно, но очень понятно. Я видел этого хлыща на похоронах Аркадия. Видный мужик. Но такие люди не пользуются золотым запасом чувств. У них вместо сердца вычислительная машина. Он дурит голову двум самым богатым женщинам восточной части России.

– Двум?

– Второй в его списке стоит моя жена. – Сутягин бросил на стол фотографии. – Анна успешно поработала на Мезенцеву, а когда узнала имя любовницы этого хлыща, пришла ко мне и предложила план разоблачения, с которым я согласился. Знал бы я, какие перемены меня ждут, когда согласился вызволить свою дочь из тюрьмы. Получив свободу, она тут же разоблачила мою жену в грязной измене. Я этого не мог сделать в течение пятнадцати лет.

– Анна не знает, кому оказала услугу. Стечение обстоятельств.

– Пусть так. Но я принял важное решение. Считаю его правильным и справедливым. Час назад я переписал свое завещание и нотариально заверил. Теперь шестьдесят процентов моего состояния отходит Анне, а сорок – ее младшей сестре Наташе. Эльвира не получит ничего.

– Вы хорошо подумали, Роман Григорьевич? – сделав серьезное лицо, спросил Казимир.

– Даже не напрягался. – Он положил на стол папку, обтянутую лайковой кожей. – Здесь мое завещание и письмо Наташе, где я ей все объясняю. Она меня поймет. Я хочу, чтобы ты обнародовал мое завещание в суде после того, как Эльвира обнародует первое, уже недействительное. По моим условиям, она должна это сделать не раньше, чем через полгода после моей смерти.

– У меня к вам два вопроса, Роман Григорьевич. Почему не уничтожить первое завещание прямо сейчас? И почему вы мне доверяете столь деликатную миссию? У вас есть великолепные адвокаты.

– Адвокатам верить нельзя, Казимир. А ты человек проверенный, и о твоем существовании никто не знает. Как только я загнусь, деньги перейдут в руки Эльвиры. Мы не можем остановить производство, и я не могу блокировать все счета. Адвокатам тоже выгодно, чтобы у власти оставалась Эльвира, надежный и проверенный источник. Она же руководит юридическим отделом. Все верные мне адвокаты тут же попадут под трамвай, а второе завещание сгорит в печи. Ты же человек независимый и неизвестный. В своей последней воле и о тебе не забыл. Но ты должен довести дело до конца. Если Эльвира узнает о втором завещании, она моментально перекинет львиную долю денег на оффшорные счета. Я же сказал, остановить процесс невозможно, дня своей смерти я не знаю, чтобы выключить таймер. Имея на руках первый вариант завещания, Эля не будет суетиться. Деньги ее, и никуда не денутся. Она не станет ими манипулировать. А когда ты представишь суду новое завещание, то будет поздно размахивать кулаками. Руководство компанией перейдет в руки Анны под патронажем совета директоров.

– Вы гениальный стратег, Роман Григорьевич.

– Я сделал правильные выводы, Казимир. Вот и все. И Анна стала толчком к этому. Я всю жизнь, как и Аркадий, мечтал о сыне. Но у Мезенцева выросла достойная отца дочь. У меня же никого. Моя жена не рождена для большого бизнеса. Ею управляет азарт. Казино – то, с чем она способна справиться. Там она на своем месте. Но промышленность не для ее ума. Этот вопрос меня давно тревожил, так что я все сделал правильно. У Анны мой характер. В ней чувствуются хватка и сила.

– И честность, – добавил адвокат.

– В нашем деле это качество со знаком минус, а не плюс. Принцип всей деятельности заложен в понятии «выгода». А честность и выгода слишком редкое сочетание.

Принесли водку и закуску, но Сутягин встал.

– Пора! Мне кажется, Казимир, мы больше не увидимся.

– Что вы! Пессимизм вам не к лицу.

– Просто сегодня я поставил жирную точку. Наступило облегчение, и жить уже незачем. Последние годы я уже не жил, а карабкался по отвесной стене, меня пугала неизвестность. А сейчас я лежу в открытом поле под синим небом и дышу ароматами полевых цветов. Такое состояние мне не свойственно. Значит, мой звонок прозвенел.

Сутягин забрал свой портфель и ушел.

10.

Великий комбинатор, один из первых капиталистов России, богатейший человек и не до конца сгнившая личность оказался пророком.

Он был убит рукой наемного убийцы через трое суток после встречи с Казимиром. Дело оказалось путаное1. Его вел самый опытный следователь прокуратуры Илья Наумович Шкляров.

Главным и, пожалуй, единственным подозреваемым была жена олигарха. Исполнителя сумели вычислить и даже нашли его, но с опозданием. Впрочем, редко бывает, чтобы исполнители таких крупных заказов выживали после выполнения задания. Коротков был убит снайпером через окно в своей квартире. Его личность установили по отпечаткам пальцев. Похоже, Короткова завербовали еще в зоне. У него не было причин приезжать в этот город и несколько месяцев слоняться без работы. К тому же, как выяснилось, он переписывался с женщиной, с которой хотел создать семью, но так к ней и не приехал.

Были и некоторые сомнения. У Эльвиры Сутягиной не нашлось алиби для своей защиты. Она путалась в показаниях. Сама она не могла поехать следом за мужем в Красноярск и подстроить самоубийство в гостиничном номере. Сутягина нашли сидящим в кресле с пистолетом в руке. Эльвира знала, что он левша и выстрелить себе в правый висок он не мог. Самоубийство было инсценировано, но киллера плохо информировали. Смущало и то, что в доме Короткова нашли слишком много улик, также был не понятен выбор заказчика. По характеристикам, Коротков был человеком мягкотелым и нерешительным, оружием владел плохо и не держал его в руках много лет. С другой стороны, если Эльвира заказала своего мужа, то почему не побеспокоилась об алиби и не воспользовалась услугами настоящего профессионала?

Начальник криминальной милиции города подполковник Базаров пришел к выводу, что Короткова использовали для подставы. Такой вывод имел право на существование. Все прекрасно понимали, какой резонанс будет иметь событие такого масштаба. Об убийстве Сутягина доложили президенту страны. Следствию подбрасили козла отпущения, и оно обязано было в него вцепиться как утопающий за соломинку. Нет ничего хуже, когда над следствием устанавливают контроль и подстегивают. Заказчик все рассчитал правильно.

Шкляров исходил из обычной логики. Единственный человек, которому была выгодна смерть Сутягина, была и остается его жена. Мало того, он считал, что она сама застрелила мужа. Выстрел в правый висок не опровергал эту версию, а подтверждал ее. Ошибка сделана умышленно, чтобы отвести от себя подозрение. Эльвира понимала, размышлял Шкляров, что для самоубийства у мужа не было причин, а значит, в него никто не поверит, поэтому самоубийство было инсценировано плохо осведомленным киллером. Коротков не тот человек, который способен пойти на убийство. Эльвира нашла дурачка для подставы, а сам Коротков к оружию не притрагивался. Нанимать киллера для убийства Сутягина очень опасно. Потом попадешь в сети шантажа и уже не выпутаешься из них. Лучше и проще все сделать самой, а киллера нанять для убийства Короткова. Был человек, и его не стало. Кто? Зачем? Почему? Не имеет значения. Но для завершения следствия вполне подходящая фигура.

С мнением Шклярова многие согласились. Но что это меняло? Были нужны доказательства, и неоспоримые, учитывая мощный костяк адвокатского корпуса, окружающий новую олигархшу. Эльвира вела себя слишком самоуверенно. Она приходила к следователю без адвоката и была готова отвечать на вопросы прямо, незатейливо, просто.

– Зачем человеку алиби, если он не совершал преступления? Я бы сомневалась в правдивости того, кто имеет безупречное алиби. Мне оно не нужно. Я не намерена оправдываться и доказывать свою невиновность. А вот ваше дело – доказать мою вину.

Железная позиция. Следствие зашло в тупик. Формально убийство считалось раскрытым, но Шкляров продолжал копать.

В это время произошло одно событие, которое помогло многое расставить по местам. В кабинет Шклярова вошел майор Соснин.

– Приветствую, Илья Наумыч.

– Привет, Степа. Есть новости?

– Наши ребята, наблюдающие за домом Сутягиной, задержали подозрительного парня. Болтался без дела возле ее особняка напротив въездных ворот и чего-то ждал.

– Где он?

– За дверью. Решили доставить его прямо к вам.

– Давай его сюда.

Двое оперативников завели в кабинет неказистого парня лет тридцати в потертых джинсах, потрепанной куртке, с рюкзачком за спиной.

– Нуте-с, молодой человек, присаживайтесь и рассказывайте, – улыбаясь и почти ласково предложил Шкляров, видя расстроенное лицо парня.

Пока его держали за дверью, он наверняка успел прочесть табличку, на которой было написано, что кабинет принадлежит старшему следователю по особо важным делам. Выше идет только начальник следственного управления прокуратуры. Любой испугается, это же не отделение милиции.

Парень присел на край стула, оперативники вышли, а Соснин остался.

– Я даже не знаю, что сказать, – начал парень. – Подбросили мне халтуру, я работу сделал, но мне не заплатили. Думал, может, мне что-то Эльвира Николаевна заплатит. Хотел ее подстеречь у ворот.

– А какого рода халтурка?

– Я репортер из местной газеты. Часто бываю на презентациях и прочих мероприятиях. Был и на выступлении Сутягина перед студентами в университете. Там ко мне подошел какой-то тип. Сказал, что руководит службой безопасности Сутягина. Отвел меня в кабинет ректора, там мы с ним с глазу на глаз и поговорили. Он заплатил мне небольшой аванс. Так, на дорогу и харчи. Обещал три тысячи долларов за результат. Но когда я вернулся, выяснилось, что Сутягина убили. Его жена тут же распустила всех, кто непосредственно работал с ее мужем. Гонорар мой накрылся медным тазом. Вот и все.

– Гладко рассказываешь. Как тебя зовут?

– Ерохин Валентин.

– Ну а почему не говоришь о главном, Валентин. В чем заключалась твоя работа?

– Ах да. Мне тот тип сказал, будто Эльвира купила две путевки в заповедник «Спасское», на три дня. Это в семистах километрах к востоку от нас. Озеро Жемчужное. Сутягин в это время уехал в Красноярск. Я должен был сделать серию снимков компрометирующего характера, так как муж, то есть Сутягин, не доверяет Эльвире и подозревает ее в измене. Я должен был доказать, что снимки сделаны именно там и именно в эти дни. Я не знал, как это сделать. Но меня случай выручил. Над центральным офисом заповедника, где расселяют по коттеджам приезжих, висит светящееся табло: погода, часы, календарь. Я приехал раньше Эльвиры и подождал ее возле офиса, выбрав нужный ракурс. Она приехала на машине с мужчиной. Подозрения оказались не напрасными. Они пробыли там двое суток и срочно уехали. Видимо, им сообщили о смерти Сутягина.

– Компромат набрал? – спросил Шкляров.

– Еще какой! – гордо ответил парень.

– Показывай.

Ерохин достал из рюкзака пухлый пакет с фотографиями. Шкляров взглянул на несколько снимков и все понял.

– Вот что, Валентин. Фотографии и негативы мы у тебя конфискуем. Они будут подшиты к делу об убийстве. Мы не Рокфеллеры и даже не Сутягины, но оплатить твой труд как внештатному сотруднику, принимавшему участие в следствии, можем.

Шкляров написал записку и передал парню.

– Иди в четырнадцатый кабинет, там оформят все бумаги.

– Спасибо, – заулыбался Ерохин. – Но мне надо домой заскочить за паспортом.

– Действуй.

Репортера отпустили, но он так и не вернулся, а свой гонорар получил на улице от Анны.

Рассмотрев все снимки вместе с Сосниным, Шкляров почувствовал себя немного растерянным.

– Ясно одно, Илья Наумыч, – заговорил Степан, – Эльвира мужа не убивала. И алиби у нее есть, но оно для защиты непригодно. Может быть, ей теперь безразлично, что о ней будут думать, но ее любовником является Дмитрий Мезенцев, новый глава компании, женатый человек. Его она подставить не может.

– А кто он такой?

– Муж дочери, вероятно. О семейных делах Мезенцевых никто ничего толком не знает. Во всяком случае, именно Дмитрий официально занял пост умершего. Репортер не туда пошел. Эльвира бы ему шею сломала и этим все кончилось. Надо было шантажировать Мезенцева, тот мог бы заплатить, и немало. Но парень так и не понял, кто ходит в любовниках Эльвиры.

– И все же Сутягина убила жена, – не унимался Шкляров.

– Убила не она, а киллер. А его мы никогда не найдем. Скорее всего, она его выписала из другого региона. План просчитан и выверен. Стрелок сделал свое дело и убрался восвояси. Висяк! Сдавайте дело в архив, Илья Наумыч.

Соснин рубил правду-матку, и спорить не приходилось. После того как майор вышел из кабинета, следователь грохнул кулаком по столу. Толстое стекло треснуло.

Глава четвертая. ПРОСЧЕТЫ И ЗАЧЕТЫ

1.

С одной стороны, роль светской дамы для заслуженной артистки Виноградовой была не сложной, она и цариц на сцене играла, с другой – Настя все время встречалась с непонятными вещами. Ее подставной муж Дмитрий Мезенцев оказался мужчиной интересным и пристойным. Он снабдил Настю фотографиями своей покойной жены и множеством кассет с видеоматериалами из семейного архива. По ним Настя изучала походку своего прототипа, манеры, особенности. Они и впрямь были чем-то похожи, но оставались совершенно разными. Поменять цвет волос не трудно, но влезть в шкуру неизвестного человека без режиссера и готового текста оказалось делом нелегким.

Расписание дня они обсуждали с Дмитрием. Он снял ей квартиру в соседнем доме, и они могли проходить к друг другу через двор, минуя улицу и оставаясь незамеченными. Каждый вечер Настя входила в дом Мезенцевых с черного хода, переодевалась в одежду погибшей жены Дмитрия, спускалась на лифте в гараж и выезжала на улицу, сидя за рулем шикарной машины. Тут, правда, не все гладко получалось. Когда-то Настя пользовалась машиной мужа, а как его упрятали за решетку, тут же продала ее. Пять лет не сидела за рулем, срок не малый. К тому же в гараже Дмитрия стояли только крутые иномарки, а не старенькие «жигули». Старалась, как могла, а днем часами изучала город по карте и правила уличного движения.

Первый выход в свет прошел удачно. Согласно плану она посетила казино «Вальяж», где случайно обронила свою визитную карточку возле кассы. Через десять минут все присутствующие знали, как зовут очаровательную незнакомку. Но чего ей стоило выбрасывать деньги на ветер, об этом знала только она. Сердце кровью обливалось, когда приходилось ставить на кон стодолларовые фишки. Люди отдыхали и расслаблялись, а Настя работала. Первый день выдался очень тяжелым, но она справилась со своей задачей.

Днем Настя ездила обедать в ресторан «Сатурн». Здесь у жены олигарха был постоянный столик, который всегда оставался свободным только для нее. Светские люди очень консервативны, объяснял ей фальшивый муж, они пользуются одними и теми же магазинами, ресторанами, салонами, клубами и всем, что входит в обойму их пристрастий. Такие тонкости всех устраивают. Так, например, легче вести за человеком наблюдение, а Дмитрий не скрывал, что Настю возьмут под контроль. Прежде всего для ее же безопасности. Телохранители – вещь естественная для такой особы.

Настя понемногу входила в роль, оказалось, не так сложно, тем более когда каждый твой шаг планируется – все предсказуемо. Но как себя вести в экстремальных ситуациях, Насте не объяснили. Да и что может случиться с женой олигарха?

Но вот однажды во время обеда к Насте подошел метрдотель «Сатурна» и подал ей трубку радиотелефона.

– Мужской голос. Не назвался. Просит вас к телефону. Мы можем ему отказать. На ваше усмотрение.

Настя пожала плечами и взяла трубку:

– Слушаю вас.

– Мария Аркадьевна? Меня зовут Игнат Сухомлинский. Я один из адвокатов покойного Романа Сутягина. У меня есть к вам короткий разговор и некоторые документы, которые могут вас заинтересовать. Прошу вас о встрече.

Кто такой Сутягин, Настя не знала. Возможно, это важно, почему бы с ним не встретиться.

– Вы же знаете, где я, могли бы зайти, а не звонить.

– Это невозможно. Мы тоже ходим под колпаком. В двух кварталах к центру есть маленький парк «Березка». Там спокойнее. Третья лавочка от входа слева. Я буду в бежевой дубленке и в синем мохеровом шарфе.

– Хорошо. Я буду там через полчаса.

– Постараюсь успеть.

Где находится парк, Настя знала, проезжала мимо по дороге в ресторан. Нужно ли звонить Дмитрию? Разгар дня, он человек занятый. Можно и вечером доложить о результатах, а пока встреча не произошла, и говорить не о чем. Так думала Настя, не подозревая, сколько еще разных неожиданностей ее поджидало.

Подъезда к «Березке» не было. Настя припарковалась у тротуара и пошла в парк. На указанной скамейке никого не оказалось. По расчищенным дорожкам гуляли женщины с колясками и дамы с собачками. Хорошее местечко для тихого общения. Настя осталась стоять у ворот. Минут через десять появился тип в дубленке с шарфом. Он перебежал через площадь и направился в парк, но Настя перегородила ему дорогу.

– Вы Игнат? – спросила она.

Мужчина очень удивился.

– Да, я.

– А я – Мария Мезенцева, – ничего не подозревая, ляпнула напрямую Настя.

Мужчина напрягся и осмотрелся по сторонам.

– Машу я видел вчера, а вас подослала Эльвира.

Он резко развернулся и побежал обратно. Глупо получилось, но еще глупее и страшнее выглядела картина аварии. На полном ходу адвоката сбил огромный джип. Беднягу подбросило вверх метров на пять, и он рухнул на землю. Его тело издало кошмарный хруст. Машина скрылась с места аварии, даже не притормозив. Вокруг потерпевшего образовалась огромная лужа крови. Настя от растерянности замерла на месте и не могла шелохнуться. Она почему-то запомнила его портфель из рыжей кожи, теперь он валялся метрах в десяти от несчастного. Движение остановилось, площадь наполнилась толпой и милицией. Настя усилием воли заставила себя сдвинуться с места и перейти дорогу. Никто не обратил на нее внимания. Она села в машину, но руки сильно дрожали и ключ не попадал в замок зажигания. Она откинулась на спинку сиденья. Надо прийти в себя. В ушах Насти прозвучал голос растерянного адвоката: «Машу я видел вчера, а вас подослала Эльвира». Как он мог ее видеть, если настоящая жена Мезенцева погибла и давно уже гниет в могиле? Была бы Маша живой, то кто бы предложил ей разыгрывать цирк на публике и платить за представление бешеные деньги?

В смерти настоящей жены Дмитрия Настя не сомневалась, ее беспокоил другой вопрос. Если нашелся один человек, знающий Машу в лицо, найдутся и другие. А если такая встреча произойдет прилюдно? От позора сгореть можно. Тут что-то не чисто. Неужели Дмитрий не предусмотрел такой вариант? Или теперь всех придется сбивать машинами? Она поймала себя на страшной мысли, будто Игната сбили умышленно. Настя глянула на площадь. Открытое пространство. Даже такой неопытный водитель, как она, заметил бы бегущего человека и затормозил. Пешехода легко объехать сзади, не задев его, движение неплотное, и есть место для маневра, площадь широкая. Тут, чтобы кого-то сбить, надо прицелиться. Значит, наезд был совершен умышленно. Но кем? Зачем? Почему? На эти вопросы у Насти ответов не нашлось.

Наконец она взяла себя в руки и завела двигатель.

2.

Сегодня у Маши выдался трудный день, она встречалась со всеми своими агентами, в число которых входили три женщины. Между собой они были знакомы, но Маша не хотела видеть их вместе. Каждая выполняла свою работу, о которой другим знать необязательно. Даже Степан и Лидия Соснины выполняли разные задания и не обсуждали их между собой, не говоря уже об Артеме, который принимал подставную артистку за Марию и был уверен в том, что работает на ее мужа. Каждый сверчок знал свой шесток. За общим процессом заговора наблюдали люди Казимира Поглазова и держали ситуацию под контролем. Вот почему Маша начала сегодняшний обход с Казимира.

Она поднялась на последний этаж и зашла в потайную комнату.

– Рада тебя видеть, Зюток. Мы так зашиваемся, что стали редко видеться. – Она уселась в глубокое кресло и закурила. – Начинай свой доклад с наркотрафика.

– Привет, принцесса. Ты хорошеешь с каждым днем. Черный цвет тебе к лицу. Но пора бы снять траур.

– В нем есть свои преимущества. Всегда можно прикрыть лицо вуалью. Итак?

– Схема закрученная, но примитивная. Конкуренцию Бочкарю, так все называют Леонида Бочкарева, могут составить только военные. Снежинск в трехстах километрах, и они заинтересованы в захвате трафика в свои руки. Бочкарев пользуется военной авиацией и отстегивает процент от прибыли гарнизону.

– Это все я уже слышала.

– Им нужны поставщики и оптовые покупатели. Без них у генералов ничего не выйдет. Проблема в том, что имена поставщиков и оптовиков, скупающих героин, знает только Бочкарев. Военные вынуждены плясать под его дудку и радоваться процентам от сделок. Вот почему они не могут перехватить наркотрафик в свои руки. Я обещал им помочь, и мы продумали, как это сделать. Наш сговор состоялся. Я привез из Снежинска опытного полковника, которого мы выдаем за генерала Роговского, бывшего командира гарнизона. На него в Снежинске имеют зуб. Тиран, самодур. Уйдя в отставку, решил разоблачить коррупцию среди военных, потому что сам остался без доли. Его и решили подставить. Полковник согласился играть роль генерала Роговского. Наша цель – раскрыть подпольный героиновый синдикат во главе с отставным генералом Роговским, которому во всем содействует Эльвира Сутягина. Ей это выгодно. Она уничтожает руками военных нынешнего короля героиновой мафии Бочкарева и переправляет героин в Снежинск. Хочу напомнить, что у Эльвиры в Снежинске есть филиал казино «Вальяж». Моя схема сработает, и каждый получит свое. Лишняя звездочка на погоны Соснину и очищение города от гибельной наркоты. Это интерес Соснина и твой. Захват бизнеса военными и перевод его в Снежинск – это интерес военных.

– В чем интерес Бочкарева? Он же не идиот и вскроет заговор раньше, чем вы приступите к операции.

– Вот в этом главный вопрос. Операция будет проходить под контролем Бочкарева. Его положение не из лучших. Героинового короля обложили со всех сторон. Он трезво смотрит на вещи. Идею все спихнуть на военных предложил Бочкарю я. Мой план ему понравился. Сейчас в ста километрах от города роют бункеры для хранения товара. Героин мы вывезем туда в последний момент, когда военные выполнят свою задачу и в их услугах мы больше нуждаться не будем. В городе развернутся боевые действия. Что это значит. Военные захотят закрепить мнение, будто Бочкарев – главный наркобарон в городе. Так оно и есть, но вскоре станет понятно, что Бочкарева все это время подставляли, а настоящие дельцы сидят в Снежинске. Надо будет взорвать магазин Бочкарева, подбросить ему героин и прочее. В итоге, следствие должно будет прийти к выводу, что Бочкарева подставляли и они ошибались. Эта идея особенно понравилась Лёне. Он давно уже сообразил, что базу надо переносить в более тихое место. Теперь он это сделает, но уйдет чистым, невинным и без преследований. Пусть так и думает. На деле мы сделаем все по-другому, а Бочкарев окажется в могиле.

– У меня мозги закипают от твоих военных хитростей. Хватит об этом. Ты знаешь, каких результатов я добиваюсь.

– В казино Эльвиры мы героин не пронесем. Я устроил туда своего парня на роль крупье. Он уже осмотрелся. Сейчас это невозможно. Но не надо забывать о других казино Эльвиры. Одно в Снежинске, другое в заповеднике. Их она контролировать не успевает. На ее плечи свалился тяжелый груз. Сутягина больше нет. Управлять империей мужа не так-то просто. К тому же она слишком много времени уделяет любовнику – твоему мужу, как не трудно догадаться. Казино в заповеднике и Снежинске остались без должного контроля. Вот в них и найдут героин. Цепочка одна, владелица одна, и если накрывают филиал, то в этом виноват центр.

– Но как? – не понимала Маша.

– Последнюю свою сделку по продаже героина Бочкарев проведет в заповеднике. Ему нельзя находиться в городе, пока генерал Роговской будет громить его магазины. Он с моим предложением согласился.

– А как он сможет вывезти большую партию героина из города?

– С помощью дочери Эльвиры Наташи. План уже составлен. Так что дочку тоже легко обвинить в связи с героиновой мафией матери. Сделка должна пройти чисто. Бочкарев продаст доставленный Наташей героин подставным лицам, а те пронесут его в казино. Единственно, о чем Бочкарев не знает, так это о своей смерти после сделки. Он нам больше не нужен. Наташа тоже. Всех уберем под одним предлогом. Операцию по уничтожению Бочкарева и Наташи доверим Артему, брату твоей милиционерши. Он справится.

– Я же говорила тебе, что мне нужны счета наркодельцов и факт переброски денег Эльвирой на эти счета. Все остальное лишь косвенные улики.

– Невозможно, – покачал головой Казимир. – Пока это невозможно.

– Найди поставщиков, Зюток. Договорись о поставках. Товар они будут привозить в тот бункер, который роет Бочкарев. Ему все равно не суждено им воспользоваться.

– Ты будешь платить им из своих денег? Как же ты подставишь Эльвиру?

– Она следит за мной и делает то же самое, что и я. Я разбираюсь в деле, она нет. Мой муж – ее главный консультант и шпион. Если я преобразую свою компанию в акционерное общество, она сделает то же самое. Потом Митя предложит ей обменяться акциями. Это упрочит их силы и стремление к объединению капитала. Она клюнет на эту удочку. В этот момент, когда акции Эльвиры будут в моих руках, а сделка еще не войдет в силу, надо отдать десять процентов акций поставщикам по смехотворным ценам. Наркомафия станет акционером ее компании. Вот тогда ей уже не отвертеться. Мне нужны имена и адреса поставщиков и номера их банковских счетов.

– Поставщики сидят в Кыргызстане, через который проходит караван из Афганистана в Россию.

– Тем более. У нее не найдется никаких оправданий. И нам не надо думать, как снять деньги с ее счета и переслать их героиновым королям.

– Все гениальное выглядит очень просто.

– А теперь расскажи мне, что произошло с адвокатом Сухомлинским?

– Ты его знала?

– Конечно. Он работал на отца и Сутягина еще до того, как они разбежались. Опытный и безвредный мужик. Чем он мог насолить Эльвире, что она решила от него избавиться?

– Тем же вопросом озадачится следователь Шкляров, подозревающий Эльвиру в убийстве мужа. Дело в том, что завещание Сутягина должно быть зачитано Сухомлинским по истечении полугодичного срока после его смерти. К тому времени Наташе должно исполниться восемнадцать лет, и она уже не будет находиться под опекой. Правда, никто не знает о том, что Сухомлинский отдал первое завещание Эльвире. Нет нужды хранить его у себя. Придет время, и они его зачитают. Все знают последнюю волю покойного. Точнее, предпоследнюю. Но Сухомлинский подписывал и то завещание, которое мне принес Сутягин накануне смерти. Хуже всего то, что Сутягин передал Сухомлинскому фотографии жены с Дмитрием в экзотических позах. Об этом Эльвира ничего не знает, но следователь Шкляров с ними ознакомится, когда вскроет сейф адвоката. Он их уже видел, когда мы подослали к нему репортера, а теперь найдет копии в сейфе Сухомлинского. Ичто должен подумать следователь Шкляров? Первая трезвая мысль сама напрашивается. Сухомлинский шантажировал Эльвиру, и она его уничтожила.

– Значит, ты убрал адвоката?

– Пришлось. Игнат, как честный мужик, решил разобраться в тонкостях запутанной истории. Он тоже заподозрил Эльвиру в убийстве мужа. Я не знаю, с чьей помощью он добыл сведения о заговоре Эльвиры и Дмитрия против тебя. Сухомлинский испугался. Испугался за твою жизнь и решил тебя предупредить. Те же сыщики рассказали ему, где тебя искать. Но они проследили не настоящую Машу Мезенцеву, а артистку Виноградову. Пользуясь конспирацией, он позвонил ей в ресторан «Сатурн» и назначил встречу в парке «Березка». Скорее всего, Сухомлинский не рассчитывал, что ты будешь выслушивать оскорбительные выпады в сторону своего мужа, и он изложил все детали в письме, которое решил тебе передать. Но на встречу пришла не ты, а самозванка, и он заподозрил, что ее подослала Эльвира. Это уже мои догадки. Сухомлинский стал непредсказуем, и его пришлось убрать. Так всем будет спокойнее, а подозрения лягут на Эльвиру на полном основании, но без всяких доказательств. Трогать ее не станут. Гибель адвоката оформили как несчастный случай.

– Откуда ты знаешь о письме?

– Его нашли в портфеле адвоката на месте катастрофы и передали следователю Шклярову. Степан видел его и читал. Это еще один камень в огород Эльвиры. Шкляров не любит проигрывать, и эта черта в нем мне очень нравится. Рано или поздно, но он схватит Сутягину за горло.

– Поживем – увидим. До встречи.

Маша спустилась в гараж, села в машину и поехала к сестре. В последнее время они редко виделись. Анна позвонила сама и попросила о встрече. Маша ей ни в чем не отказывала. Она любила дисциплинированных, исполнительных помощников, таких как сестра, Лида, Степан и другие. Ей не нравился только Артем, брат Лиды, который был слишком самостоятельным, свободолюбивым, а подчас и непредсказуемым. Маша рассматривала Артема как фигуру временную, которой рано или поздно придется пожертвовать ради успеха операции.

Анна встретила сестру в своем офисе детективного бюро «Омега». Они расцеловались.

– Молодец, Аннушка. Ты отлично поработала на адвоката Сухомлинского. Теперь твой компромат на Эльвиру лежит на столе следователя. Не зря ты ездила с Коротковым в заповедник. Сделанные вами фотки разлетаются, как горячие пирожки. Работа не прошла даром.

– Даром? Ну, конечно, если не считать Короткова и самого адвоката, которые простились с жизнью.

– Никто не плачет по фигурам, играя в шахматы. Чтобы выиграть партию или занять более выгодную позицию, приходится идти на жертвы. Большой бизнес не менее сложная игра, чем шахматы.

Анна сменила тему:

– Мы готовимся к встрече нового игрока. Пешки по имени Андрей Забелин. Из той же колонии и тоже по рекомендации отца Лиды. Забелин – стопроцентная подстава на долгоиграющей основе. Его кандидатура отбиралась с особой тщательностью. Он должен стать свидетелем твоей смерти, а потом будет обвинен в убийстве дочери Сутягиной, Наташи. Плана пока нет, но задачи уже поставлены2.

– Мне необязательно об этом знать. Есть дела поважнее твоих заморочек. Подставами занимаетесь ты и Лида. Вот и колдуйте на своей кухне, а мне там делать нечего.

– В городе объявился некий Яков Бессонов из той же колонии, друг Короткова, который прослышал о гибели приятеля.

– Это сенсация?

– Сенсация в том, что он за сутки раскрутил дело Короткова и не допустил ни одной ошибки. Сейчас он в Красноярске, и я уверена, вернется назад с доказательствами невиновности Короткова. Этот парень опаснее десятка шкляровых, вместе взятых. Мы поторопились с Лидой выдать ему чистый паспорт. Я пыталась переманить его на свою сторону, но не получилось. Бессонов задался целью и добьется результатов. Я много сыщиков повидала на своем веку, но человека с таким талантом и призванием вижу впервые.

– Уже интересно. Не надо ему мешать. Пусть работает. Учиться никогда не поздно. Он укажет нам на наши ошибки, где и что мы сделали не так. Мы должны ему сказать спасибо.

– Так он и до тебя доберется.

– Не возражаю. Я давно уже не видела перед собой достойных соперников. Посмотрим, кто кого переиграет.

– Потом не поздно будет? – с ехидством спросила Анна.

– Прежде всего, Артем должен взять парня на мушку. Мы обязаны подстраховаться. Если ты не сумела переманить парня на свою сторону, то, может, у меня получится? Я должна предстать перед ним в роли жертвы, а не организатора. Тогда все его качества со знаком плюс, такие как честность, справедливость, бескомпромиссность, послужат во благо.

– Ты хочешь поиграть с Бессоновым в кошки-мышки? Сейчас не время. Он и Забелин сидели в одной колонии и хорошо знают друг друга. Что стоит Бессонову рассказать Забелину о гибели Короткова ту правду, до которой он докопается. Все наши планы рухнут в одночасье.

– Допустим, суперсыщик Бессонов раскроет все дело до конца. Дальше что? Со справкой об освобождении он пойдет к прокурору обвинять в убийстве темную лошадку Артема, личность которого он установить не сможет? Или лучшего оперативника города, заместителя начальника криминальной милиции майора Соснина? Он же не полоумный, если такой весь из себя талантливый и опытный. Нет. Все, что он раскопает, останется при нем. С этим и уедет восвояси. Тут ему нечего делать. Так что не забивай себе голову глупостями, сестренка.

Маша ушла, не став слушать других аргументов. Никаких проблем она не видела. Все шло по плану, и серьезных препятствий на пути не возникало. Встреча с Таней Велиховой, бывшей секретаршей Романа Сутягина, ее насторожила куда больше, чем доклад сестры. Татьяна была лучшим агентом Мезенцева в течение всего периода после раскола компании. Сутягин доверял секретарше самые секретные дела, которые тут же копировались и попадали на стол Мезенцева. Ее услуги были неоценимы, и дело тут не в деньгах. Таня по-настоящему, от сердца служила семье Мезенцевых, а клан Сутягиных презирала за алчность, жлобство и меркантильность. Теперь она служила дочери олигарха Марии Мезенцевой и знала больше остальных, кроме одной детали. О том, что Дмитрий спит с Эльвирой под пристальным присмотром своей жены. Но об этом вообще никто не знал и не должен был даже догадываться. Для каждой своей пешки Маша дозировала информацию в нужных пропорциях.

Они встретились в бассейне и уединились в кабинке сауны. Тут их никто подслушать не мог. Ни одна аппаратура не выдерживала высоких температур.

– Я уволена, Маша. Эльвира поменяла весь обслуживающий персонал. Меня терпела дольше остальных, так как я вела все дела и объясняла дуре, что можно делать, а что нельзя, старалась оказаться ей незаменимой. Не получилось. Эльвира никому не верит. Но в последний день я узнала нечто очень важное. В твоей компании сидит «крот» в кресле крупного руководителя. Эльвира не догадывалась, что я могу прослушивать кабинет покойного Сутягина и его телефонные разговоры. Стукач сообщил ей по телефону о твоем тайном решении преобразовать свою компанию в акционерное общество. Такая информация известна единицам. Делай выводы сама. Но это не твой финансовый директор Скурт и не адвокат Колодяжный. Их голоса я знаю. К тому же, они знают обо мне и давно уже сдали бы меня. Кроту Эльвира звонила сама, по наивности или по незнанию порядков. Ни один агент не стал бы звонить Сутягину в кабинет по городскому телефону, а потому я не могла вычислить его раньше. Эльвирин соглядатый входит в совет директоров, которым руководишь ты лично. А это значит, как Дмитрий ни пытается ей внушить, будто он истинный глава компании, это не срабатывает. Эльвира понимает его роль свадебного генерала и не может воспринимать всех его обещаний всерьез.

– И об этом ты узнала в свой последний рабочий день? А если бы ушла раньше, то тайна осталась бы не раскрытой.

– Будем считать это глупым везением.

– Ты меня озадачила. Тут есть над чем подумать. Скажи, Таня, а к тебе сыщик не заходил? Его могли интересовать подробности гибели Сутягина.

– Был такой. Он показал мне визитную карточку детективного бюро «Омега», которым руководит твоя сестра. Я так поняла, что это твой человек и рассказала ему правду, кроме того, что сама ездила в Красноярск и прослеживала ход операции, выполняя роль резервного стрелка. Артем справился с задачей играючи. Моего вмешательства не понадобилось. А что-то не так?

– Этот парень проходит у меня испытательный срок. Хочу понять, на что он способен.

– Крепкий орешек. Поверь мне на слово. Я всяких повидала. Этот своего добьется.

– Цыплят по осени считают. Увидим.

Домой Маша возвращалась расстроенной. В совет директоров входило шестнадцать человек, и если исключить четверых: ее, мужа, Скурта и Колодяжного, задача не облегчалась. Дюжину проверенных и опытных мужчин, знающих правила игры, расколоть невозможно. По плану Митя должен ее убить, закопать в подвале, потом разыграть партию с артисткой. Это Эльвира знала. Так и должно все выглядеть, но Маша не собиралась отстраняться от руководства компанией. Такую задачу не на кого взвалить. Каждый занят узкопрофильным производством и не имеет опыта общей координации. Эльвира поверит Мите только в том случае, если Маша в действительности исчезнет. Другого выхода нет. Ей придется бросить все на самотек и провалиться сквозь землю. От бездарного руководства мужа она потеряет миллионы, но может выиграть миллиарды, если останется у руля компании. Тут требовалось жесткое и твердое решение.

Что бы сделал отец на ее месте?

Этот вопрос Маша часто задавала, когда обстоятельства загоняли ее в тупик.

3.

В течение двух месяцев ничего не происходило. Стоял штиль, но Маша всегда стремилась вперед и не сидела без действия. Свою работу она называла подводным течением. Госзнак напечатал акции для компании Мезенцева, и она официально преобразовала свое детище в акционерное общество. Объявила о торгах акций, но не обозначила сроки.

Эльвира по совету Дмитрия сделала то же самое. Они затеяли свою комбинацию: обмен акциями. Теперь Митя самостоятельно вел дела компании, и агенты Эльвиры видели и осознавали происходящее. Конечно, Маша, как владелец, могла вмешаться в дела компании в любое время и отменить все принятые мужем установки, но она этого не делала. Впрочем, Дмитрий Мезенцев ошибок не допускал. Работал ли он под диктовку жены или сам раскрылся с неожиданных сторон, неизвестно. Скорее всего, ответы лежат на дне подводного течения. Там же покоится и еще один странный факт. Маша забраковала акции, выпущенные Госзнаком, и сделала повторный заказ, который и был потом зарегистрирован в Центральном банке. Но об этом не знал даже Дмитрий. Операцией руководил самый надежный человек компании, финансовый директор Скурт. Новые акции остались лежать в сейфах банков, а забракованные находились в руках генерального директора Дмитрия Мезенцева.

Тут и произошло главное событие. Эльвира передала любовнику сорок девять процентов акций своей компании и получила соответствующую долю компании Мезенцева. Такую сделку можно было оформить через биржу, но пока они ждали удобного случая, Маша перечислила десять процентов из акций Эльвиры на некую компанию в Кыргызстане.

Эльвира об этом ничего не могла знать. Практически у нее украли несколько миллиардов, и если сделка не состоится, то с кого ей требовать убытки? Но сейчас она об этом не думала. Наташе уже исполнилось восемнадцать, и скоро будет обнародовано официальное завещание мужа, где дочери отводится львиная доля всего состояния. Фокус с обменом акций мог спасти положение Эльвиры. Теперь компания владеет только половиной общего капитала, остальное принадлежит акционерам. Оставшиеся деньги должны делиться между матерью и дочерью. Наташа получала шестьдесят процентов от половины. Об имуществе Эльвиры в завещании ничего сказано не было. Оно принадлежит ей лично, также как и казино. В этом состоял второй фокус. Если бы Сутягина продала акции другой компании, то выручка должна была поступить на счет ее компании, но есть один нюанс. Сделку можно оформить как личный обмен между предпринимателями. Подарки такого рода облагаются налогами, но они именные и передаются в собственность конкретной личности, а не компании. Таким образом, Наташа не могла претендовать на деньги матери. Конечно, дочь могла подать на нее в суд, обвинив в мошенничестве. Но такие мелочи Эльвиру не беспокоили. Она рассуждала так: судьба Наташи предрешена, так же как и жизнь Марии Мезенцевой уже ничего не стоит. Механизм запущен, маховик раскручен, и все пути назад обрублены.

Мезенцев и нанятый им киллер Артем решали судьбу Марии и выстраивали план действий. Анна привезла из колонии еще одного козла отпущения по имени Аркадий Забелин, которому Лида сделала паспорт на имя Андрея Паршина, одного из детективов, указанных в лицензии, выданной Анне. По городу ползли слухи о подпольном героиновом синдикате, руководимом неким Дедом, кровожадным убийцей. Другими словами, обманчивое затишье перед бурей.

Первый ход сделала Мария Мезенцева. Странный и непонятный ход, но он послужил сигналом к действию.

Дмитрий встретился с Эльвирой, позволив себе приехать в ее дом, чего раньше никогда не делал. Митя нервничал.

– Наши люди находятся в боевой готовности, мы можем начинать операцию прямо сейчас, – объявил он, но в его голосе не было уверенности.

– Что случилось, милый?

– Машка сбежала! Вскрыла мой сейф, украла для отвода глаз изумруды, документы и скрылась.

Митя беспокойно расхаживал по кабинету. Эльвира же, наоборот, была предельно спокойна.

– Почему ты так уверен в этом?

– Мне пришел счет из транспортного агентства за купленные билеты на имя жены. Заказ она делала по телефону. Маша улетела в Милан. Вернется через две недели, если судить по обратному билету. За это время мы должны устроить революцию. Переворот. Адвокат Колодяжный доложил, будто перед отъездом Маша подала на развод. И еще. Она заблокировала все банковские счета и распустила народ в отпуска. Что ж, тем лучше.

– Значит, ты остался ни с чем? – ухмыльнулась Сутягина, но Дмитрий проигнорировал ее вопрос.

– Завтра же Маша будет убита, – заявил он.

– Как?

– Точнее не она, а артистка. Мне нужны пышные похороны, доказательства ее смерти, тогда все ее приказы будут отменены автоматически. Покойница не может разблокировать счета. Это сделаю я на основании свидетельства о ее смерти. Сделаем это завтра же. Дай возможность Насте выиграть большой куш в казино. Для следствия это станет одной из версий. Я же найму детектива на поиски пропавшей жены на основании полученного письма о выкупе, который мне придется заплатить. Сыщик должен стать моим свидетелем и найти труп. Парень сумеет сделать все без подсказок. Мне он доверяет, а это главное. Я должен стать жертвой.

– Дальше?

– Дальше мы принимаемся за твою дочь. Ею займется Артем, после того как закончит дело с артисткой.

– Наташку нельзя убивать здесь. Прокуратура опять схватит меня за горло.

– Их сумеют поставить на свое место. Приедет человек из областной прокуратуры, и от всех обвинений не останется и следа. Такой человек есть. Он занимает большой пост и умеет решать сложные задачи. Стоит не дешево, но свои деньги умеет отрабатывать. Поверь мне, все кончится благополучно. Наташу мы отправим в заповедник с грузом героина. Там в это время будет находиться Бочкарев. Она станет его курьером. Он же ее и уберет, а если не получится, то Артем его подстрахует. Внутренние разборки. Ты тут вовсе ни при чем. Твоя дочь занимается наркотрафиком. По уши вляпалась в грязную историю.

– Не мудри, Митя. Ничего у тебя не получится. Наташка умная девчонка. Конечно, она стопроцентная стерва уже сейчас, но не полоумная. У нее все есть. Даже если сделать ее наркоманкой, она на глупые дела не пойдет. Ты думаешь, у нее денег нет? На наркоту хватит.

– А если ей предложить два миллиона долларов наличными?

– Это сколько же ей надо героина перевезти, чтобы получить такую долю?

– Двадцать килограммов в запасном колесе багажника своей машины, которую на постах не досматривают. Трех курьеров уже выловили. Бочкарев больше не может рисковать. Он вынужден обратиться к надежному человеку за помощью и пообещать ему любые деньги. Это не значит, что заплатит. Проще убить. Тем более что Бочкарев не намерен возвращаться назад. В его отсутствие банда конкурентов разнесет все его склады в щепки. Его это устраивает. Они ничего не получат, а Бочкарев окажется жертвой настоящей мафии. У них свои сложные схемы, и нам лучше не забивать ими головы. Нам нужны факты, касающиеся твоей дочери и ее причастности к теневым организациям города. В сравнении с дочерью ты должна выглядеть белой и пушистой.

– Ладно, я поверю в то, что маленькая авантюристка может пойти на риск, но скорее не из-за денег, а из страсти к приключениям. Но девчонка непредсказуема. Такой нельзя доверять серьезные дела.

– Она будет находиться под пристальным контролем Артема. Он не даст ей сойти с выбранного пути.

– Посмотрим. Но ты должен понимать, Митя, мы не имеем права на ошибку. Одна уже допущена, Мария выскользнула из твоих рук, и ее возвращение смерти подобно.

– Я отправил в Милан целую бригаду киллеров, настоящих профессионалов, знающих свое дело. Они ее найдут и закопают. Подставная Маша умрет завтра, а настоящая никогда не вернется в Россию.

– А если она тебя дурачит? Подумай сам, если ты хочешь сбежать от жены, то не сказал бы ей куда, а она заказывает билеты по телефону, и ты их оплачиваешь. Госпожа Мезенцева не дура.

– Конечно, нет. Это сделано умышленно. Все дело в том, что моя жена не видит никакой угрозы со стороны. Она уехала отдыхать, а не скрываться от опасности. Если бы Маша почувствовала опасность, то, уверяю тебя, она никуда не уехала бы, а покончила бы со мной, и хоронить пришлось бы не ее, а меня. Просто наша с тобой связь стала слишком очевидной и гордая женщина не стала мириться с унижениями, а подала на развод и уехала подальше от ненужных выяснений отношений.

– Ее поведение логично. И ты думаешь, она ничего не подозревает?

– Затворничество – ее главная проблема. Она даже не знает, что о ней болтают в свете. На этом и строилась вся наша комбинация, когда я выписывал артистку из Краснодара. Настоящую Машу знают единицы, и тех распустили в отпуска. Но весь свет и даже милиция отлично знают Настю как госпожу Мезенцеву. Не зря же я в течение столького времени содержал артистку и позволял ей тратить столько денег, сколько сам не трачу. Нет, Эля, мы с тобой никаких ошибок не допускали и не допустим. Для кого-то война только начинается, но мы ее ведем давно и планомерно. Сейчас мы с тобой уже прошли школу ведения боевых действий и готовы к отражению любой атаки.

Эльвира подошла к Дмитрию и обняла его.

– Неужели моя мечта сбудется?!

4.

Гладко все бывает только на бумаге и в мечтах. Жизнь штука сложная и всегда вносит свои коррективы. Любая неудача ссылается на абстрактное понятие «Судьба».

Чему быть, того не миновать. Человек не всесилен. Даже если он обладает даром предвидения, то может лишь делать предсказания, но не предотвращать несчастья.

Начиналось все гладко. Дочку Эльвиры втянули в грязную историю, и она согласилась на перевозку героина. И дело было не в любви к приключениям, а в деньгах. Наташа ничего не знала о завещании. Отец погиб, теперь хозяйкой стала мать, что вполне естественно. Но Наташа ненавидела свою мать и мечтала сбежать от нее. Она мечтала о Москве, но в столицу не приезжают с пустыми карманами. Ее дружок, нанятый неким Дедом, тем самым подставным генералом, показал Наташе рюкзак, набитый деньгами, и даже доверил ей спрятать деньги. Теперь она знала, на что может рассчитывать, убегая от матери. Главное – избавиться от жесткой опеки. Девушка была уверена в себе. Красива, умна, настойчива, любопытна и образованна. С ней трудно конкурировать. Смазливые шлюшки с периферии, ищущие миллионеров с Рублевки, ей не конкурентки. Наташа не торопилась замуж, она хотела найти настоящую любовь и оставаться независимой. Все вопросы упирались в деньги. И вот ей представился случай, и она пошла на сделку с наркодиллерами. К ее несчастью, она ничего не знала о существующем завещании отца и о своей доле.

Итог оказался печальным. По пути в Спасское Наташа убила двух человек. И если одно преступление можно было считать самозащитой, то второе – ничем неоправданное убийство милиционера при исполнении. Мужчина, которого она сама выбрала в попутчики, был хорош, пока они не доехали до места. Артем повел себя неадекватно. Он убил Бочкарева, после того как продал героин, и захватил деньги. Наташу он убивать не стал, а посадил на цепь в застенках старого заброшенного монастыря. Тут начались облавы в связи с убийством Бочкарева, и чемодан с деньгами Артему вывезти из заповедника не удалось. Едва сам сумел унести ноги. Наташа во имя своего спасения рассказала ему, где спрятала деньги за свою работу. «А если врет?» – думал Артем. Но убить ее он всегда успеет, или сама сдохнет, если он не вернется. Почему-то Артему казалось, что Сутягина за смерть дочери готова отдать больше, чем ему предложили. Кроме денег, его больше ничего не интересовало. Вот почему он решил вернуться и требовать доплаты. Но к борьбе с олигархами Артем не был готов. Его посадили на цепь в подвале старого монастыря, а Наташе удалось сбежать и вернуться домой, но уже вооруженной знаниями о заговоре матери и о своем наследстве. Об этом ей рассказала странная женщина, с которой Наташа встретилась в заповеднике. Спустя время они вновь встретятся, и Наташа узнает ее имя – Мария Мезенцева.

О чем мы не успели узнать ранее? Бочкарев был обречен, так как Казимир уже имел списки всех поставщиков и покупателей. Артем сделал свое черное дело, и Бочкарева не стало. Потом и с Дедом расправились, и с его шестерками. Заговор военных ни к чему не привел. Они тоже остались в дураках. Однако наркотики исчезли. Их до сих пор не нашли. Когда последний покупатель, получив товар и расплатившись за него, выехал за территорию заповедника, его машина была атакована, люди убиты, свалены в яму и зарыты. Товар вернули в заповедник. Операцией командовал Казимир. Он опередил военных, так как в Снежинске уже поджидали покупателей и их ждала та же участь. Двадцать килограммов чистого героина попали в казино «Вальяж», товар был расфасован на дозы и разложен по тайникам. Разумеется, в прокуратуру тут же поступила анонимка и последовали обыски.

Сутягину арестовали по заявлению дочери о покушении на ее жизнь. Деталей в заповеднике не знали. Только факты. Хозяйку посадили в камеру. Мезенцева тоже задержали. Дирекция казино пошла на сделку. Их вынудили перечислить деньги на счет Бочкарева, после чего дали трое суток на побег из страны. Они в свою очередь не мешали довешивать гири на весы следствия против Эльвиры. Казино продолжало работать, его никто не закрывал. Внешне все выглядело пристойно.

Настоящая жизнь кипела лишь в кабинете следователя Шклярова. С арестами он, конечно же, поторопился. Приехал полковник Чудаков из областной прокуратуры и испортил Шклярову и Базарову всю песню. Сутягину и Мезенцева тут же освободили, а Наташу арестовали за двойное убийство, ношение оружия и транспортировку наркотиков. С такими обвинениями она могла рассчитывать только на пожизненное заключение. Из всех передряг сухой вышла лишь Анна. То, что она была замешана в делах и знала невидимого убийцу по имени Артем, известного также под именем Андрей Паршин и под кличкой Стеклянная Тень, еще ни о чем не говорило. Артем в нее стрелял, и Анна спаслась чудом, благодаря пуленепробиваемому жилету. Ни Базаров, ни Шкляров не собирались предъявлять ей обвинения, но как свидетель Анна имела большую ценность. Пока следствие раздумывало, Анна исчезла. Сама сбежала или ее выкрали, никто не мог сказать с уверенностью. Самым громким скандалом стало возвращение погибшей Марии Мезенцевой. Мало того что она оказалась живой и здоровой, женщина не понимала, что произошло в ее отсутствие. О какой могиле люди говорят? О каких заговорах? Муж был ей не верен, и она решила с ним расстаться, после чего уехала в отпуск.

Дело о разводе возобновили. Мезенцев на суд не явился, но это не помешало судье аннулировать их брак.

Но была еще одна новость, о которой знали единицы. В город вернулся Артем. Как ему удалось выжить и вырваться из казематов, оставалось загадкой.

Глава пятая. СМЕРТЬ – НЕ САМОЕ СТРАШНОЕ

1.

Никто не рискнул бы вызвать Марию Мезенцеву на допрос. На сегодняшний день она стала в городе главной персоной. К удивлению многих, Мария купила несколько газет, журналов и телевизионный канал, создав свой холдинг, и объявила, что наконец-то пришла эра свободы слова и в их края. Журналисты в первую очередь взялись за проблемы наркомании и молодежных банд. Милиция и прокуратура уже не стали выглядеть такими ловкими и проворными. Одним словом, с Мезенцевой приходилось вести себя деликатно и осторожно.

Старший следователь по особо важным делам Шкляров и начальник криминальной милиции Базаров сами приехали к госпоже Мезенцевой по предварительной договоренности. Маша приняла посетителей в гостиной и велела подать чай.

– Мы очень благодарны вам, Мария Аркадьевна, что вы уделили нам время, – начал разговор Шкляров. – Вас долго не было в городе, а за это время появилось надгробие с вашим именем. Безусловно, речь может идти только о заговоре против вас. У вашего мужа и Сутягиной нашлись хорошие адвокаты в высших инстанциях, и мы были вынуждены их освободить. Может быть, вы сможете пролить свет на кое-какие факты и помочь нам разобраться в сложившемся положении. – Шкляров говорил тихо, спокойно, будто пришел посоветоваться со старшим товарищем.

– О моем муже можно говорить только в прошедшем времени. Мы развелись. Он слишком рано возомнил себя принцем на белом коне и решил, что каждая женщина только о нем и мечтает. Для меня же измена равна предательству. Предателей прощать нельзя.

Маша позвонила в колокольчик, и в дверях появился крепкий мужчина в строгом костюме.

– Принесите мне черную папку со стола в моем кабинете.

– Будет исполнено.

Человек исчез, а Маша продолжила:

– Я подала на развод, как только узнала о похождениях своего бывшего мужа. О моем решении он ничего не знал. После чего тихо и бесшумно уехала. Мне не хотелось скандалов и выяснения отношений. Терпеть не могу семейных дрязг. И если мой бывший муж так отреагировал на мое похищение, то это естественно. И дело тут не в сумме выкупа, а в том, что он расплачивался моими деньгами. У него ничего нет. Быть самой завидной невестой в стране очень тяжелая ноша. Любая женщина хочет любви, но где ее взять, если всех интересуют только деньги. Дмитрий поначалу отказался от денег, вот почему я поверила в его любовь.

Вернулся лакей с папкой и, вручив ее хозяйке, тут же удалился. Маша достала документ, сделанный на гербовой бумаге с печатями.

– Вот, можете убедиться. Это наш брачный контракт. Мой бывший муж не получает даже доли от моих капиталов ни при моей жизни, ни в случае моей смерти. Весь капитал переходит под руководство совета директоров, которым он руководил, но на себя лично он потратить ничего не мог. Вопрос о выдаче денег на выкуп тоже решал совет директоров. Думаю, что Дмитрию Мезенцеву моя смерть была не выгодна. На следующих выборах его лишили бы поста председателя, а то и вовсе не включили в совет директоров. Это то, что я думаю об участии Мезенцева в заговоре. Он ему был не выгоден. Моя смерть не принесла бы выгоды никому. В том числе и Эльвире Сутягиной. Если только она не собиралась выйти за него замуж. Теперь такая возможность ей представилась при моей жизни. Она добилась развода, но зачем же меня убивать?

– Она добилась? – переспросил Шкляров.

– Думаю, да. Кому же еще выгодно присылать мне компрометирующие фотографии?

– Мы знаем одного репортера, которого нанял Сутягин проследить за своей женой, пока он будет в командировке. Он ездил в заповедник и сделал фотографии, но Сутягина вернули домой в цинковом гробу. Мы потеряли из виду этого парня, но у него наверняка остались еще снимки. Кстати, он хотел продать их Сутягиной.

– Снимки, которые прислали мне, сделаны позже и не в заповеднике. Я не верю в заговоры. Конечно, Дмитрий, получив развод, может жениться на Эльвире. Похоже, она его любит и брачных контрактов, подобно нашему, сочинять не станет. Я лишь могу пожелать им счастья.

– Хорошо. Оставим эту тему, Мария Аркадьевна. Допустим, что очень умный аферист придумал комбинацию с выкупом, подставил похожую на вас женщину, изуродовал ей лицо, а Дмитрий Антонович признал в трупе вас.

– Вполне возможно.

– Но все дело в том, что эта женщина в течение долгого времени появлялась в свете и все ее принимали за вас. Значит, заговор зрел давно, и кто мог знать о вашем неожиданном отъезде задолго до аферы с выкупом.

– Я уже наслышана о несчастной. Кто же согласится участвовать в афере, где тебя в итоге убивают. Но я хочу задать вам конкретный вопрос. Есть свидетели, кому эта женщина представлялась Марией Мезенцевой?

Служители закона переглянулись.

– Нет, таких свидетелей у нас нет, – уверенно ответил Базаров.

– Наш город до недавнего времени жил и питался только слухами. Если аферист увидел похожую на меня женщину, то сам мог шепнуть на ухо одному, другому, что перед ними сама Мария Мезенцева. А если ее в жизни звали Машей, то все совпадало. Она могла даже не знать, что ее вовлекли в грязную игру и собираются принести в жертву.

– Анна Русакова, которая называет вас своей сводной сестрой, рассказала нам интересную историю об одном страшном человеке по имени Артем. Якобы это он проворачивал все аферы. К сожалению, наша вторая беседа не состоялась, потому что ваша так называемая сестра бежала из больницы.

Маша закурила и откинулась на спинку кресла. Между бровями появилась складка.

– Вот тут есть о чем поговорить, но это должно оставаться между нами. К делу мою информацию не пришьешь, она не имеет особого значения ни для кого, кроме меня и Анны. Надеюсь, вы учтете мое замечание.

Шкляров и Базаров кивнули.

– Около года назад я получила странное письмо от некоей женщины Она называла меня сестренкой и просила материальной помощи. Оставила и свой адрес. Сейчас о нем можно забыть, там никто не живет. Анна была родом из тех мест, где отец и Роман Сутягин начинали свой бизнес. Тогда отец был женат первый раз и у него был ребенок. Естественно, он скрывал такие подробности. Все сходилось, и я поверила Анне. Выслала ей деньги. Это не проблема. И начала донимать отца расспросами о тех временах. Мать моей сестры звали Оксана, и отец ее в конце концов вспомнил. Но никакого отношения он к этой женщине не имел. Зато Сутягин прожил у Оксаны больше двух месяцев, а потом сбежал.

У меня всегда были прекрасные отношения с Романом Григорьевичем, он знал меня с рождения. Я пошла к нему и начала задавать вопросы в лоб. Старик быстро сознался в своих приключениях, после того как узнал о существовании дочери. Он даже поехал к Оксане, и тому есть свидетели. Но опоздал. Попал лишь на ее могилу, а дочь уехала в неизвестном направлении. Роман Григорьевич вернулся ни с чем. Он попросил меня найти Анну и позаботиться о ней. Я нашла адрес и вызвала ее сюда. Анна приехала. Выяснилось, что это мать ей сказала, будто Аркадий Мезенцев ее отец. Оксана так ненавидела Сутягина, что выдала его приятеля за отца Анны. Я промолчала и до сих пор молчу. К сожалению, я очень мало уделяла ей времени и она попала под влияние крупного афериста, Артема, в которого влюбилась. Анна говорила, что он хороший парень. Я ей поверила и не стала его проверять по своим каналам. То, что Анна моя сестра, Артем узнал быстро и через нее добывал обо мне информацию. Возможно, так родился его план о похищении и выкупе. Только Анна знала, что я уехала за границу на две недели. Мне известно, что Артем как-то связан с похищением Наташи. Сейчас этой историей занимаются мои журналисты. Они идут по следу героиновой мафии, и, как это ни странно, девчонка оказалась впутанной в грязную историю с наркотиками.

– Мы думаем, что наркотики лишь повод. Артем получил задание убить Наташу. Заказ Эльвиры.

– Есть доказательства?

– Для возбуждения уголовного дела недостаточно.

– Может, он и собирался убить девчонку, но тут сработал его старый и проверенный инстинкт под названием «выкуп». И все же наркотики не случайность. Я думаю, что Наташа и Артем работали в паре и, только сделав свое дело, Артем решил заработать и на Наташе, потребовав выкуп с ее матери. Девушка свою роль выполнила, и он заточил ее в застенках старого монастыря на острове Жемчужного озера. Теперь ему не надо было делиться с Наташей наживой от продажи наркотиков, а главное, у него появился шанс получить за нее выкуп. Вот почему он ее не убил. Но это мои предположения. Думаю, что скоро мы и в этом вопросе разберемся. А теперь я хочу вернуться к своей сестре. Пусть она ею так и останется. Конечно, человек запутался, наделал немало ошибок, но не по собственной воле. К тому же она раскаялась. Вы же сами сказали, будто она вам все рассказала на допросе.

– Мы не собираемся возбуждать уголовное дело на Анну Русакову, – как можно мягче произнес Шкляров, – но она очень важный свидетель.

– Анна не от вас сбежала. Вы же знаете, что Артем пытался ее застрелить и она чудом выжила. А теперь Артем вновь объявился в городе, и Анну об этом предупредили первой. Лежать в больничной палате и ждать, когда ее добьют, она не стала.

Сыщики переглянулись. Их лица стали глупыми и растерянными. После долгой паузы Шкляров тихо спросил:

– Это точные сведения?

– Да. Артема видели на улице Гоголя. Вероятно, у него там конспиративная квартира.

– По словам Наташи и частного детектива Андрея Забелина, которому мы доверяем, Артем погиб. Я думаю, его убили, и правильно сделали.

– Когда Артем явился к Эльвире за выкупом, он тоже был уверен, что Наташа не сорвется с цепи. Однако она сбежала. Почему бы более опытному Артему не повторить тот же трюк? Я знаю сыщика Забелина. Имела с ним беседу с глазу на глаз. Когда Наташа решила отомстить Артему за свое заточение, Забелин помог ей заманить его в ловушку. Артема посадили на цепь в том же подвале. Но он не погиб, а выжил. Полагаю, что Наташа и Забелин об этом ничего не знают и убеждены в его гибели.

– Зачем же ему возвращаться в самое пекло? – удивился Базаров.

– За долгами. Его обобрали до нитки, – усмехнулась Маша, – Артем без денег – как гадюка без жала. Его хитроумные планы всегда очень дорого стоили. С местью своим врагам он подождет, но без денег шага сделать не сможет. Это говорит о том, что главный источник его доходов здесь. Неужели вам до сих пор не понятно, что все интриги исходят из одного мощного источника. Насколько я знаю, вы покончили с героиновой мафией. Так ли? Расстреляли всех шестерок, а в итоге не нашли ни одного грамма героина. Военная прокуратура тоже не помогла. Снежинский гарнизон оказался чистым. Речь идет не о спичечном коробке, а о двух сотнях килограммов, если не больше. Вы избавили главного кукловода от засвеченных шестерок, подставных лиц, выдавая их за представителей снеженского гарнизона. Он мог и без вас сделать то же самое. Но, предоставив вам такую привилегию, он усыпил вашу бдительность. И возвращение Артема лишь подтверждает мои подозрения. Извините меня, господа, мое время истекло. Желаю удачи. Я всегда к вашим услугам.

Мужчины встали. Рассчитывали на конкретные ответы, но задались новыми вопросами. Мария Мезенцева произвела на них неизгладимое впечатление.

2.

Наташу Сутягину держали за городом в изоляторе для особо опасных преступников. Так распорядился начальник следственного управления прокуратуры. Первые допросы ничего не дали. Наташа как в рот воды набрала. Умная, красивая девушка, она совсем не походила на убийцу. Обвинения против нее выдвигались очень серьезные, и Шкляров, глядя на Наташу, плохо себе представлял, как по сути еще ребенок мог натворить столько дел. Базаров считал по-другому. С молодежью он встречался чаще и знал современные нравы. Мать наняла дочери адвоката, скорее всего, для отвода глаз. Проявила благородство. Но девушка отказалась от помощи матери и не воспользовалась услугами защитника, хотя на первом же допросе заявила, что без присутствия адвоката не скажет ни слова, а адвоката выберет сама.

Две недели, проведенные в одиночной камере, оказали на девушку сильное воздействие. Ее не вызывали на допрос в течение десяти дней, мариновали. Сработало. Наташа стала более словоохотливой. Арестованную доставили в кабинет следователя, где ее ждали Шкляров и Базаров. Впервые обвиняемая согласилась отвечать на вопросы.

– Вы понимаете, Наталья Романовна, в чем вас обвиняют? – спросил Шкляров, известный своей деликатностью. – Ношение и применение огнестрельного оружия, транспортировка наркотических средств в особо крупных размерах, умышленное убийство двух человек, один из которых был офицером милиции при исполнении служебных обязанностей. И все это вы. Волосы встают дыбом. Чего вам не хватало в жизни?

– Вы привели меня сюда допрашивать или мораль читать?

– Хорошо. Давайте говорить по делу.

– А вам самим не кажется странным такое поведение обеспеченной красивой девушки в вертепе кровавых событий? Вы этот вопрос задаете мне, но попробуйте ответить на него сами. Ответы лежат на поверхности. Спасибо, что вовремя меня арестовали и не дали возможности моей матери покончить со мной. В изоляторе она меня не сможет достать. Если только отравить. Рекомендую вам проверять ее посылки с продуктами. Я ни к чему не притронулась, но из любопытства разглядела шоколадный набор моих любимых конфет. В некоторых из них есть дырочки от иглы. Туда что-то впрыснули. Естественно, после моей смерти она вам сказала бы, что никаких конфет мне не посылала. Посылку мог принести кто угодно. Но моя смерть выгодна только Эльвире Сутягиной. Суд может приговорить меня к пожизненному заключению, но не может отменить завещание отца. Я буду сидеть миллиардершей и управлять своим капиталом из камеры. Вы выпустили мать на свободу и тут же арестовали меня. Еще раз спасибо. Спасли мне жизнь и допустили самую большую следственную ошибку. Ответьте, зачем такой девушке, как я, заниматься наркотрафиком?

– Вам предложили крупную сумму денег, и вы согласились.

– Сколько?

– Два миллиона долларов.

– Вы так далеки от деятельности наркодельцов, от арифметики и настоящих денег, что не имеете представления, что это такое. Да, я перевозила двадцать килограммов героина. Не отрицаю этого. За деньги? Ну и где они?

– Вас обманули, и деньги вернулись к продавцу.

– Да, меня обманули. Меня можно обмануть, я доверчивая, но в вопросах, в которых ничего не понимаю. Акогда речь идет об элементарщине, то здесь обманывают вас, а не школьную отличницу, умеющую считать и знающую, что такое деньги. Героин имеет свою цену. Один грамм – пятьдесят долларов. Это максимальная доза для запущенных наркоманов. Обычная доза составляет 0,1 грамма и стоит она от ста до двухсот рублей. Три дозы в сутки достаточно, чтобы наркоман мог самостоятельно чистить себе зубы. Я уже не буду говорить о примесях. Так вот, господа сыщики. Учитывая цены на героин в нашем регионе, двадцать килограммов героина будут стоить один миллион долларов. Но вы считаете, что мне заплатили два. Миллион накинули за красивые глазки? Иеще. В запаску от «Ленд Крузера» можно впихнуть и сорок килограммов. Ваше обвинение вызовет смех в зале суда. А что же заработал продавец и владелец героина? Сплошные убытки. Допустим, продавец вернул свои деньги. Но я бы не пошла на такую сделку. Дураку понятно, что тебя хотят обдурить, если предлагают за курьерскую работу двойную стоимость товара. Вам просто заморочили голову этими двумя миллионами.

Шкляров поймал себя на мысли, что они и вправду не задумывались о цифрах и не делали подсчетов.

– Тогда почему вы согласились?

– Потому что мне эту работу предложила женщина, которую я считала своей матерью.

– Эльвира Сутягина?

На лбу Шклярова выступил пот.

– И уже не первый раз. Я постоянно перевожу героин по точкам. Она обещала мне купить дом в Подмосковье, на Рублевке, и обеспечить всем необходимым для нормальной жизни. Тогда я еще ничего не знала о завещании. То, что мамочка крышует наркобизнес в наших краях, я знаю давно. Здесь на нее работал Леонид Бочкарев, а конкурента они придумали для отвода глаз. Вы поймали пустышек, а пока на них велась охота, мать вывезла весь героин из города и надежно его спрятала. Где именно? Думаю, на этот вопрос вы никогда не найдете ответов. Я уже не раз возила героин в заповедник. Он предназначался для ее филиала казино «Вальяж». Там героин расходится, как горячие пирожки. Здесь она им не торгует.

– Какие у вас есть доказательства? Ваши обвинения в адрес матери можно расценивать как месть.

– Я ничего не хочу вам доказывать. Это ваша работа. Проверьте потоки ее денег, обыщите казино в заповеднике, но только с участием ФСБ, тамошние блюстители закона кормятся с ее руки. Ищите, работайте, доказывайте. Пока у вас все плохо получается. Мачеха хотела от меня избавиться. Очевидный факт, и вам его подтвердили свидетели, но вы ее отпустили и даже извинились. Не сомневайтесь, она не успокоится, пока меня не пришибет, и сделает это до суда, где я заговорю в полный голос. Что касается меня, то у вас с доказательной базой будет много проблем. Первую я уже назвала: у меня не было причин браться за наркотрафик. Денег хватает. Ямогла пойти на сделку только с тем человеком, которому доверяла и который был мне близок. Такой была для меня Эльвира до рокового маршрута. Она преследовала две цели. Бесплатный и надежный курьер в моем лице и убийство соперницы по наследству. Покушение на мою жизнь доказано. Теперь надо связать убийство с доставкой героина и то, что оба поручения исходили от одного лица. Если требовалось меня только убить, то зачем же надо делать это в семистах километрах от нашего города. Вывезли бы за сто километров и хлопнули. Это мог сделать тот бандюга, который пытался меня изнасиловать. Отлично получилось бы. Ведь у меня не было на тот момент никакого пистолета.

– Оружие зарегистрировано на вашего отца, и на нем обнаружены ваши отпечатки пальцев, – уверенно заявил подполковник Базаров.

– Я его в глаза никогда не видела. Артем мне бросил пистолет, когда запер в подвале монастыря. Пистолет отдельно, обойму отдельно, сказав: «Это тебе от крыс отстреливаться». До этого момента оружие находилось у неизвестной мне женщины.

– Мы ничего не знаем ни о какой женщине.

– А вы вообще ничего не знаете. По-вашему, богатая и умная девчонка выглядит полной дурой, соглашаясь перевозить героин за два миллиона долларов. А почему не за двадцать? Для вас это лишь цифры и не более того. Вас не смущает, что я, имея в багажнике опасный груз, выбрала себе в спутники сорокалетнего мужика с улицы? Да он мог выкинуть меня из машины по дороге и уехать. Почему я не поехала со своим парнем, который помогал мне упаковывать героин в колесо? Его я, по крайней мере, знаю. Его убили как ненужного свидетеля. Никаких денег ему никто не давал, и мне он ничего не передавал на хранение. Это я попросила его упаковать героин в колесо. С Артемом меня познакомила мать и сказала, что он будет меня сопровождать до места. И надо сказать, он вел себя очень деликатно, потому я и попала в ловушку. Бочкареву никто героин не передавал. Он предназначался для менеджера казино «Вальяж», и денег за товар никто никому не платил. Бочкарева подставили, и всю операцию выстроили так, будто он заказал трафик. Просто Эльвира больше не нуждалась в его услугах, и Артем его убрал как ненужное звено.

– Вы переворачиваете все с ног на голову, – растерянно пробурчал Шкляров. – У вас есть доказательства?

– А у вас есть свидетели, которые видели, как я стреляла на шоссе в бандита, пытающегося меня изнасиловать? Или есть свидетели того, как я убила милиционера? Это ваши бредовые выводы, не имеющие под собой ничего, кроме милицейских умозаключений. Для суда присяжных маловато. Что касается героина, то и тут вы ничего не можете доказать. Я выехала из города после досмотра на посту ГИБДД, и у меня ничего не нашли. Героина нет, колеса нет, денег нет, свидетелей нет. На чем вы будете строить свое обвинение? Любой начинающий адвокат от вашей теории не оставит и следа. И вам даже не поможет пленка с записью моего допроса. Я знаю, что вы записываете наш разговор, но никаких протоколов я не подпишу.

– Кто же убил офицера милиции и продавца автомагазина? Вас видели в магазине и в баре. По времени все совпадает.

– И что? Тот, кто заходит в автомагазин, должен без причины убить продавца?

– В его машине найдена пуговица от ваших джинсов.

– В тот вечер я ехала в юбке. И почему джинсы принадлежали мне? Вы нашли в них волосы с моего лобка? Сделали анализы? Историю с пистолетом я вам рассказала, а теперь поговорим о женщине. Как я поняла, она работала на мою мать и была послана следом за нами в качестве контролера. По дороге мы сбили лося и прокололи колесо о его рога. Это произошло в десяти километрах от магазина. По вашему, я одна ночью пешком пошла по шоссе? Чушь! В таком случае я оказалась бы на месте только под утро. Но у вас же есть данные о времени моего появления в магазине. На самом деле Артем остался сторожить героин, а я поймала попутку. Невероятное везение. Ночью трасса пустует, а тут машина… За рулем была женщина. Она меня и подвезла. В магазине я засветилась по полной. Когда пьяный бандит повез меня обратно вместе с колесом и по пути решил воспользоваться случаем, тут опять появилась эта дама в черном. Стреляла она. За что я ей очень благодарна.

– Почему вы решили, что ее послала ваша мать?

– Потом догадалась, узнав, кому принадлежит пистолет. Кто, кроме моей мачехи, мог передать ей оружие моего отца? Поначалу она лишь контролировала нас, а потом появилась идея подбросить мне пушку и свалить все убийства на меня.

– Но почему тогда же не избавились от вас, если вы были конкретной целью?

– Только не на пути в заповедник. Я же говорила уже, что возила героин и раньше. Менеджер казино меня знает, и от неизвестных лиц не взял бы наркотики. Я лично передала ему колесо с героином. Только после этого от меня можно было избавиться.

Наташа честно, без запинки отвечала на все вопросы. Она выглядела очень убедительной и искренней. Оценкой ее версии еще предстояло заняться вплотную. Сейчас же Шкляров, да и Базаров, не были готовы к анализу. Девушка перевернула все дело и вывернула факты наизнанку. Но можно ли собранные материалы называть фактами?

– А что случилось с милиционером?

– Гаишником, который сопровождал мэра на рыбалку? Это называется «при исполнении служебных обязанностей»? Я думаю, он остановил нашу машину, увидев кровь на капоте. Уже рассвело. Я спала на заднем сиденье, а за рулем сидел Артем. Проснулась я от выстрелов. Выглянула в окно. Наша машина стояла на обочине. Напротив – патрульная машина, возле которой стояла женщина, вся в черном и почему-то в моих сапогах. Сумка с моими вещами исчезла еще ночью, когда Артем менял колесо, уже после убийства головореза из автомагазина. Потом эта женщина села в свою «Ауди» и уехала вперед, в сторону заповедника, а из гаишной машины вышел растерянный Артем. Похоже, он сам не понял, что произошло, и ничего не знал о нашем ангеле-хранителе. Нам оставалось лишь уничтожить улики. Что мы и сделали.

– Ваши сапоги нашлись?

– Да. Сумка с вещами лежала в коттедже, который был забронирован на мое имя.

– Кем?

– Матерью, разумеется. Но через подставных лиц, как не трудно догадаться. Она всегда остается в стороне. Героин я передала адресату, а потом Артем взялся за свое задание.

– Почему он не довел его до конца?

– Я его убедила, что мать за мою жизнь может заплатить гораздо больше, чем предложила. Мне полагается шестьдесят процентов от наследства, если я останусь живой. А это миллиарды. Если он меня убьет, то получит лишь жалкие гроши и избавит мать от конкурентки. Пока я жива, с ней еще можно торговаться. Артем согласился с моими выводами.

– Кто вам сказал о наследстве, если, уезжая из города, вы ничего не знали?

– Та самая женщина в черном. В Спасском она подсела ко мне в кафе, когда я завтракала. Парик, черные очки, плотная косынка… Все, что я видела настоящего, были ее зубы. Предположить, что это был кто-то другой, очень трудно. Она назвала меня по имени и выложила все подробности. А в заповеднике меня никто не знает.

– Что она вам сказала?

– Вот ее слова: «Я здесь для твоей защиты. Твоя мать решила избавиться от тебя. По завещанию отца тебе отходит большая часть капитала. Будь осторожной». Тогда она мне и передала пистолет.

– Но сначала вы говорили, что пистолет получили от Артема.

– Это правда. Он выкрал его у меня, не то я убила бы Артема первой. Просто я не думала, что мы заговорим об этой женщине, и не стала говорить, что оружие отдала мне она.

– Вы убеждены, что она работала на Эльвиру Николаевну. Но тогда ее поведение нелогично.

– Я так скажу. Мачеха ей, безусловно, доверяет. Но эта дама себе на уме. Я не знаю целей этой женщины, но она помогла мне выбраться из ловушки. Даже если бы я знала, кто она, то не назвала бы вам ее имени. Вы можете мне верить или нет – погоды не меняет. Никаких доказательств в вашем деле нет. Просто сделайте правильные выводы и проверьте то, что называется фактами. На данный момент вы сидите на мели и даже не начинали расследование, а вид такой, будто собираетесь ставить точку.

Шкляров вздохнул:

– Пока мы будем разбираться в данных вами показаниях, Наталья Романовна, вы по-прежнему будете сидеть в одиночке. Для вашей же безопасности.

– Именно. Только там и чувствую себя в безопасности. Попадись я в руки мачехи, она меня на куски разорвет. Страшнее этой озлобленной стервы я еще никого не видела. И, поверьте, такого мнения придерживаюсь не только я.

Шкляров нажал кнопку звонка, встроенную в стол, и в кабинете появился конвой. Арестованную увели. Несколько минут сыщики сидели молча. Потом Шкляров взял трубку и позвонил в следственный изолятор.

– Я вас прошу, Самсон Семеныч, проверьте камеру Натальи Сутягиной. Соберите все продукты и отдайте их на экспертизу в судебную лабораторию. Установите имена всех посетителей и с кем девушка общалась. По распоряжению начальника управления к ней могут быть допущены адвокаты без ограничения времени на общение. Обратите внимание на письма и записки, если найдете. И сделайте это сейчас, пока ее нет. У вас час времени. – Шкляров положил трубку и повернулся к Базарову: – Вот что, Олег Иваныч, зайди к руководителю отдела по экономическим преступлениям и попроси его разобраться с оборотом средств Эльвиры Сутягиной.

– Банк нам откажет.

– Возьмите санкции в суде.

– Нет оснований.

– Хватит со мной бодаться. Выполняй. А как, не мое дело. И вот еще что. Загляни к Андрею Забелину. Он сейчас на виду. Предупреди, что Артем в городе. Андрей его заклятый враг, и киллер может опять взять в руки снайперскую винтовку. Погибнет парень не за грош, как его предшественники.

– Лариса Малашкина теперь на Забелина работает?

– Я тут ни при чем. Они хотят пожениться. Пусть и работают вместе.

– Сменить карьеру следователя городской прокуратуры на должность секретарши частного детектива? Безрассудство.

– Плохое слово подобрал. Это называется любовью.

3.

Банда налетчиков, о которой стали забывать, вновь дала о себе знать. Из семерых остался в живых один, о котором никто ничего не знал. Последнего из беглых зеков нашли убитым на улице возле телефонной будки несколько месяцев назад, и он был опознан по отпечаткам пальцев. Решили, что один в поле не воин, но рано обрадовались. И последний налет это доказал.

На двадцатом километре западного шоссе зековский фургон обогнал джип. Боковое тонированное стекло опустилось, и появился ствол пистолета. Выстрел был точным. Пуля угодила водителю фургона в висок. Машину пару раз качнуло, она сошла с дороги и свалилась в кювет, после чего перевернулась. Джип затормозил рядом. Из него вышли четверо мужчин в масках клоунов с автоматами и резиновыми дубинками, пристегнутыми к поясам. Сидящего в кабине сержанта за шкирку выволокли через окно и заставили открыть дверь фургона для заключенных. Он не спорил. С пистолетом против автоматов трудно спорить. Сделав свое дело, он получил крепкий удар дубинкой по темени и отключился.

Конвоиры, сидящие в фургоне, тоже не сопротивлялись. Их также оглушили. У старшего конвоира взяли ключи и открыли камерный отсек. Кабинки для зеков с перегородками едва вмещали человека. Наташа не пострадала. Она сидела на своем месте, но вверх ногами. Ее удерживали деревянные колодки на руках и ногах.

Замки открыли, девушку взяли на руки, чтобы она не упала головой вниз, вынесли из машины и посадили в джип. Наташа не испугалась и даже не удивилась случившемуся.

Операция прошла молниеносно. Раз, два, и готово. Через пять минут в кювете остался валяться лишь перевернутый фургон. Людей оттащили в кустарник у опушки. Проезжающие машины притормаживали, но не останавливались. Истекающих кровью людей никто не видел, а перевернутая машина не редкость на узком извилистом шоссе, тем более когда нет пострадавших и неизвестно, сколько времени она там валяется.

Наташу привезли в приличный загородный дом, где ее ждал Казимир Борисович, тот самый человек, который накануне навещал ее в камере.

– Как самочувствие, Наташенька?

Светлая просторная комната, накрытый стол, уют и добродушный мужчина, спасший ее от тюрьмы – и лишивший наследства.

– Ловко сработали ваши ребята, Казимир Борисыч.

– Ну, это мелочи. Они способны на большее.

– Не сомневаюсь.

– Тебе не мешает подкрепиться. Ты выглядишь усталой и бледной.

– Перенапряжение.

Наташа села за стол и жадно набросилась на еду.

– Как прошел допрос? Не напугали Шклярова своим интеллектом?

– Вашу версию событий я выучила наизусть. В свое время я очень увлекалась театром. Актрисой быть не мечтала, хотела стать режиссером и штудировала Станиславского. Мне запомнилось одно интересное изречение. Чтобы роль стала твоей, надо ее соотнести с самим собой и присвоить. Соотнести и присвоить. Мне не было нужды разыгрывать из себя интеллектуалку. Я не вела следствие, а рассказывала свою историю такой, какой ее видела. Мне кажется, я была убедительной. Вот только женщина в черном, некий фантом, притянута за уши и выглядит неестественно.

– Верить вам или не верить – их дело. У них ничего нет, кроме косвенных улик. Но даже при самых благоприятных обстоятельствах вам грозило лет семь.

– Спасибо. Мне и двух недель хватило. В тюрьму я не вернусь. А если меня поймают, я удавлюсь в камере.

– Вас никогда не поймают, Наташа.

– Почему я должна вам верить? Вы требуете от меня подписать бумагу и отказаться от своей доли в пользу какой-то неизвестной женщины, после чего я вам буду не нужна. Черт с ними, с деньгами. Но мне нужны гарантии.

– Гарантий в природе не существует. В свое время я занимался перебежчиками, нашими агентами, решившими перейти на службу к противнику. Их брало под опеку само ФБР, но это их не спасало. Все они погибали при странных обстоятельствах. Так что спастись в нашем мире невозможно, если за вами охотятся профессионалы. Я же стою на вашей стороне, а потому вы можете быть спокойны.

– Но лишаете меня наследства.

– Это большие деньги, которыми надо управлять здесь, на месте, тогда капитал будет расти и приумножаться. Вы же будете жить на проценты. Их вам хватит и на виллы и на покупку яхт.

– С какой радости какая-то тетенька будет мне платить проценты?

– Она не тетенька, а ваша родная сестра. Вот ваши документы, Наташа. – Казимир выложил на стол стопку разных бумаг. – Отечественный паспорт на имя Натальи Некрасовой, по нему получен загранпаспорт на то же имя. В нем проставлена шенгенская виза, и через три дня вы вылетаете в Барселону, а из нее на Багамы, где на побережье стоит уютный домик с шестью спальнями. Там же на ваш счет в банке будут поступать деньги. Здесь в конверте деньги на первое время и кредитные карточки на ваше имя. Это билеты на самолет. Вылетаете из Москвы. До столицы вас будут сопровождать мои люди. На сегодняшний день я единственный человек, которому вы можете доверять. Все документы подлинные. Стоило ли с ними возиться, если вы все равно подписали бы документы, находясь в безвыходном положении.

Наташа внимательно рассмотрела бумаги. В конверте лежала плотная пачка евровалюты, а по выпискам из банка на ее карточках лежало около ста тысяч евро.

– Вы что-то сказали о моей сестре. У меня нет ни сестер, ни братьев.

– Это не так. Дело в том, что я исполняю волю вашего отца. Сказочная ведьма в черном, которую вы видели на шоссе в старенькой «Ауди», и есть ваша сестра. Зовут ее Анна Васильевна Русакова. У нее сложилась трудная судьба. Теперь она здесь, а я лишь выполняю ее волю. Вы же знаете почерк своего отца. Он написал вам письмо и просил его передать дочери после своей смерти. Оно у меня, и я готов вам его вручить. Но так как оно понадобится в суде, то вы мне его вернете.

Казимир подал девушке конверт. Почерк отца она узнала сразу же.

«Дорогая Наташенька, твой отец был подлецом. Всю свою жизнь я работал на свой карман, но так и не понял, что вторую жизнь я не куплю ни за какие деньги. К сожалению, на тебя у меня не хватало времени. Все отдавалось продажной шлюхе, с которой я жил. Эльвира тебе не мать. Больше о ней ни слова. Не стоит она нашего внимания. Но хуже, чем к тебе, я относился к твоей старшей сестре Анне. Ее мать умерла, сама и Анна едва не погибла. И только чудо помогло ее спасти. Человеку, который передаст тебе это письмо, ты должна доверять, он знает, что такое справедливость. Завещание я переписал. Шестьдесят процентов Анне, сорок тебе. Но будет лучше, если она сама продолжит мое дело, как более опытная, смелая и сильная женщина. Этот вопрос вы решите между собой сами. Я верю в здравый смысл, которого никогда не было у Эльвиры. Пусть эта жаба катится ко всем чертям. У нее есть казино и фишки. С голода не сдохнет. Я хочу, чтобы моя семья жила в согласии и была счастлива. Вас осталось двое, ты и Анна, на вашу доброту и уповаю. Прости за все, твой папа».

Наташа несколько раз перечитала письмо.

– Где же она?

– Вы встретитесь в Москве. Она придет тебя проводить. А потом будет к тебе приезжать в отпуск. Я думаю, вы поладите и найдете общий язык.

– Где документы, которые я должна подписать?

Казимир вынул из папки гербовые листы, заполненные и с печатями.

– Они оформлены задним числом, до твоего ареста, что вполне естественно.

Наташа поставила свою подпись везде, где требовалось.

– Ну вот, с бумагами покончено. А теперь давай праздновать твое освобождение, – предложил Казимир.

– Но я же рассказала о ней ментам и машину описала. А если Анну найдут?

– Следователи не гоняются за тенями. Ты же не видишь стекло, когда смотришь в окно. Ты смотришь сквозь него, и тебя интересует то, что творится снаружи. На этом строится наша работа.

– Не думала, что моя история может иметь такой хороший конец.

Наташа потянулась к бутылке с вином.

4.

Побег из-под стражи особо опасного преступника – скандал не малый, да еще в таких спокойных местах. Но как это ни странно, прибывшие на место следователь Шкляров и подполковник Базаров ничему не удивились. После допроса Наташи они поверили, будто девушке грозит опасность.

Расхаживая вдоль обочины, Шкляров наблюдал, как врачи перевязывают конвоиров, и что-то бурчал себе под нос, и только Базаров, находящийся рядом, мог его слышать.

– Глупость несусветная. Зачем же он использовал тот же почерк, как при налете на банковские машины? Хочет подтвердить свое участие в деле о налетах и на офис Мезенцева?

– Хамит, гад! Ему уже плевать, что вы о нем думаете, Илья Наумыч. Этим налетом он хотел сказать нам, что вернулся в город и у него новая команда.

Шкляров остановился:

– А зачем? Кого он хочет запугать? Меня? Или тебя?

– Эльвиру, – уверенно заявил Базаров. – Как Артем узнал, что мы вызывали девчонку на допрос?

– Установил наблюдение возле изолятора. Не проблема. Тут есть два варианта. Он получил заказ на дочь Эльвиры. Заказ не выполнил, деньги не получил. А сейчас ему очень нужны деньги, в то время как Эльвире нужен труп дочери. Суд не может лишить Наташу наследства. Сделка все еще в силе.

– Нет. Такому прощелыге доверять нельзя, – покачал головой Шкляров.

– У Эльвиры нет выбора, – не успокаивался Базаров. – Второй вариант не отличается от первого. Тот же Артем, но сработал по собственной инициативе. Либо Сутягина платит и получает труп падчерицы, либо Артем сдает Наташу нам, и ее уже не упустят. В кандалы посадят.

По логике вещей подполковник был прав, но Шкляров сомневался.

– Что показывают наблюдения за Эльвирой?

– Ничего, Илья Наумыч. Дмитрий Мезенцев теперь в открытую живет у нее. Все тихо, будто ничего не происходило.

На место происшествия прибыл начальник изолятора майор Костенко.

– Что у вас, майор? – спросил Шкляров.

– Ваши предположения оправдались, Илья Наумыч. В конфетах действительно найдено сильное вещество, похожее на цианид. Сейчас лаборатория проверяет все продукты. В соответствии с приказом, мы допускали к Сутягиной адвокатов. Их приходило четверо. Все с подарками. Кто приносил конфеты, сказать невозможно, списки не составлялись. Вчера к девушке приходил новый адвокат. Не удивительно, она ни с кем не хотела сотрудничать, называя их прихвостнями мачехи. Последний в камере просидел два часа. Ни с одним она еще так долго не разговаривала. Я думаю, побег готовился заранее, и арестованная знала о нем.

– Любопытная мысль, – кивнул Базаров. – Но если адвоката прислал Артем, то вряд ли бы девушка согласилась вновь попасть к нему в лапы.

– Можно подумать, у нее был выбор, – отмахнулся Шкляров.

– Был, – уверенно сказал подполковник. – Могла нас предупредить. Забыли о ее заявлении? Лучше сидеть в камере, но в безопасности, чем в ежовых рукавицах матери на краю могилы. Во всяком случае, Артему она не поверила бы ни под каким соусом. Вы же видели, Илья Наумыч, девчонка сообразительная, второй раз на те же грабли не наступит.

– Тогда, Олег Иваныч, мы с тобой что-то не понимаем. Дураками нас называть преждевременно, но против нас работают неизвестные нам силы. Те, кто не вписывается в нашу схему. Пока мы не поймем целей противника, клубок нам не распутать.

– Наркомафия? Если Наташа сказала правду, то ее знали как курьера. Ненужный свидетель. Может ли такое быть? – задался вопросом Базаров.

– Может. Наркотики мы так и не нашли. Бочкарев, как и генерал Роговской по кличке Дед, уничтожены, но героин сумели вывезти, и мы имеем ориентиры. Здесь нам может помочь только Москва. Рассчитывать на региональные власти мы не можем.

В главном управлении сыщики встретились с начальником отдела по экономическим преступлениям и выяснили следующее. Эльвира Николаевна Сутягина включила в список акционеров своей компании киргизских предпринимателей из тех подозрительных лиц, кто замешан в трафике героина из Афганистана в Россию. Пакет из десяти процентов акций составлял сумасшедшую сумму. Тридцать девять процентов акций были переведены на личные счета Дмитрия Мезенцева взамен на акции компании Марии Мезенцевой. Поскольку Дмитрий Мезенцев не имел права распоряжаться ценными бумагами, Мария Мезенцева сочла сделку недействительной, назвав ее аферой и сговором, и вернула акции Сутягиной. Свои же ценные бумаги предложила Сутягиной сжечь, так как они были признаны банком не действительными. В своем заявлении, опубликованном во всех средствах массовой информации, большая часть которых теперь принадлежала ей, Мария Аркадьевна назвала своего бывшего мужа и его любовницу «грязными аферистами», порекомендовав предпринимателям не марать рук и не связываться с нечистоплотными шарлатанами от бизнеса. Тем самым Мезенцева нанесла тяжелейший удар по репутации Сутягиной.

– Таким образом, – продолжал главный экономист управления, – если мы сейчас докажем причастие Сутягиной к наркобизнесу, ее ждет не только крах, но и долгий отдых на нарах.

– А вы хотите, чтобы мы закрыли глаза и прошли мимо? – удивился Шкляров. – Поддержали тем самым поставки героина в Россию?

– Я о другом, Илья Наумыч, – задумчиво протянул полковник. – История выглядит очень странно. Дмитрий Мезенцев передает Сутягиной сорок девять процентов акций, а взамен получает тридцать девять. Где логика? Он Сутягиной никто. На такую сделку можно пойти, если ты знаешь, что твои бумаги ничего не стоят. Но Мезенцев этого не мог знать. Обмен мог быть только на равных условиях. Бумаги могли оформить потом. И вот Мезенцев платит из денег Сутягиной десять процентов мафии, а потом оформляет с ней сделку.

– С какой целью? Он сейчас живет с ней. Они назначили день венчания. Умышленно потопить свою будущую жену? Или Мезенцев и есть главный наркоборон? Чушь! Бочкарев три года ворочал героином, сотрудничая с военными, Мезенцев в то время ногти подстригал владельцу корпорации. А вот Сутягина могла реализовывать героин через казино. За три года ее бизнес вырос в три раза. Мезенцев – плейбой, смазливый альфонс и не больше того. Тут надо понимать простую вещь. Только Эльвира могла беспокоиться о своем будущем, понимая, что Наташе принадлежит большая доля наследства. Остальных наркотики не могли заинтересовать.

Спорить никто не стал.

– Надо связаться с Москвой. Другого выхода у нас нет, – заключил Шкляров.

5.

Прекрасный конспиратор Артем Требушкин, имея на руках подлинное удостоверение полковника военного гарнизона, и шага не мог сделать по городу не оглядываясь. У него не осталось никакой опоры. Сестра и ее продажный муженек попали за решетку. Сами виноваты, и им уже ничем не поможешь. Дмитрия Мезенцева, который ему заказал собственную жену выжившая Мария Мезенцева выгнала на улицу, и он, как побитый пес, ушел на сторону Эльвиры, ставшей Артему врагом после эпопеи с шантажом. Мстить детективу Забелину сейчас не время. Не до мести, когда в кармане ни гроша. Выделенная Артему команда боевиков во главе с уцелевшим Дедом помочь ничем не могла. Они здесь чужаки, и проку от них мало. Трое суток Артем валялся на диване и читал прессу. Из газетных статей стало понятно главное: Маша объявила Эльвире и своему бывшему мужу войну. И уже никто не сомневался в том, что Мария Мезенцева эту войну выиграет. Нужен ли ей героин? Вряд ли. Но кроме Марии его захватить никто не мог. Кишка тонка. И если Артем предложит ей свои услуги, то она может ему помочь. На данный момент более сильной фигуры не существовало. Других вариантов Артем не видел. Чтобы оставаться на плаву, придется пойти на любые ее условия.

В комнате раздался звонок городского телефона. Артем вздрогнул. Этого адреса никто не знал. Но он тут же вспомнил о пропавшем мешке с деньгами из-под кровати и осознал, что все это время сидел в ловушке. Этот телефон никогда не звонил, и вот о нем вспомнили. Или, что вероятнее, прочли его мысли. Артем снял трубку. Мужской голос показался ему знакомым.

– У тебя хватило времени, чтобы подумать. Ты готов к серьезному разговору?

– Вполне.

Он узнал Казимира, но не стал произносить его имя вслух.

– Жди. Я сам заеду. Лучше тебе на улице не появляться. Можешь попасть на мушку снайпера.

– Обложили?

– Для твоего же блага. В последнее время ты совершил много глупостей.

В трубке послышались короткие гудки.

Они не ошиблись в своих расчетах. Артем готов был на любую сделку, лишь бы она вывела его из зоны опасности и принесла доход.

Казимир появился далеко за полночь. Торгов не получилось, условия выдвигал гость.

– Значит, из казематов крепости тебя вытащил Дед?

– Нет. Уцелевший Дед и его подручные мне не мешали и появились, только когда я выбрался на свободу сам. Странно, что вы оставили его живым.

– Дед – пустое место. Он сыграл роль генерала Роговского, но в день расплаты мы заменили Деда на настоящего генерала Роговского. Так получилось убедительнее. А Деда, как марионетку, отправили восвояси. Отработанный материал. Следствие закончено, справедливость восторжествовала. Но героин не найден. Тебя, как не трудно понять, послали на поиски. Старый придурок все еще хочет взять реванш и доказать всем, что он не пустое место? Задачку он поставил тебе не из простых. Героин до Снежинска не доехал, потерялся в пути. Путь составляет триста километров по прямой, не считая сотен отклонений в стороны. Поиски бессмысленны. Это же очевидно. Что тебе обещано взамен?

– Место главного менеджера казино в Снежинске и заповеднике плюс сорок процентов с прибыли.

– И ты поверил?

– Если я захвачу героин, то они будут вынуждены пойти на эти условия.

– Ничего это не значит, – Казимир усмехнулся. – Тебя просто убьют. Забудь о казино. Они тебе не нужны. Эльвира подставлена со всех сторон. Ей не дадут вырваться из капкана. На сегодняшний день все ее казино превратились в гнилые орехи.

– Двести килограммов кошке под хвост? Только один человек может швыряться такими деньгами.

– Швыряться? – удивился Казимир. – Мелкие отходы взамен на империю. Хочешь выжить – смени условия. Поменяй героин на наличные.

– Невозможно. Дед нищий. У них нет даже рынка сбыта. Казино – единственная надежда. Но теперь они и этой возможности лишились. Трест лопнул.

– Тем хуже для них. Для тебя сделают исключение. Тебе вернут деньги, взятые тобой из склепа Сутягиных. На которые тебя навела Наташа в обмен на жизнь и которые ты взял из склепа Сутягиных.

– Вы же их и украли. А где еще два миллиона, заплаченные мне за операцию с артисткой? Вам нельзя доверять.

– Выкуп сама за себя платила Мария Аркадьевна. Но с задачей ты не справился. Тебе помешал муж артистки – Яков Бессонов, и убили другую женщину. Этих денег ты не получишь. Хватит с тебя и двух миллионов, переданных Наташе и отнятых у нее тобой. К этому тебе добавят загранпаспорт, и катись подальше из страны. Большего не заработал. Да и того много.

– Какие передо мной стоят задачи?

– Те же самые. Найти героин. Я тебе дам подсказку. Твоя задача доставить его в казино «Вальяж» в Снежинске, минуя все остальные точки.

– Как? Военные не рискнут.

– У них начинается ревизия из Министерства обороны. Ты доставишь героин в разгар проверок. Генералы не станут рисковать своими складами, дачами и сараями. Ты сам им предложишь сохранить героин в казино. Скажи, что у тебя есть устные договоренности с Эльвирой.

– Легко проверить.

– В казино к этому времени будут сидеть другие люди. Товар примут. Сам в казино не появляйся. Нарвешься на облаву.

– Как вы все увяжете в один клубок?

Казимир почесал подбородок и его тон стал философским:

– Некий механик из яхт-клуба, расположенного в заповеднике, связан с Дедом. От него ты и получал задание. Так?

– Допустим.

– Он дал тебе в помощники своего племянника Данилу. В казино Снежинска героин должен привезти он. Вот тебе и связь. К тому же Данила был дружком Наташи, и они собирались пожениться, сообща выступив против матери, которую обвинили в покушении на жизнь дочери. Это дело замяли. Но сейчас милиция получит некоторые доказательства, подтверждающие участие Данилы в освобождении Наташи из-под стражи.

Артем рассмеялся:

– Опять сбежала?

– Важно другое. Данилу заподозрят в налетах на инкассаторские машины. Почерк схож. Конечно, парень слишком соплив, чтобы его приняли за легендарного Артема, но как соучастник пройдет. Ты же к тому времени должен исчезнуть.

– А что вы сделаете с девчонкой?

– Она нас не интересует. С голода не умрет. Надеюсь, у тебя нет к ней претензий?

– Нет. Мы квиты. Я кинул за решетку ее, а она меня. Красиво разыгранная комбинация в обоих случаях.

– Собирай свою шпану, предложенную тебе Дедом в помощники. Машина подойдет через час. Поедете к реке, где вас ждет паром. С его помощью переберетесь на другой берег, за черту города. В течение двух суток операция должна быть закончена.

6.

При общем собрании всех служащих компании было обнародовано завещание Романа Сутягина. Реакции никакой не последовало. Все поняли, что основной хозяйкой капиталов становится дочь Сутягина Наташа. Но что это меняло? Наташе грозила тюрьма. О ее побеге из-под стражи даже вольнодумцы из медиахолдинга Марии Мезенцевой помалкивали. Эльвира объявила на общем собрании, что будет и впредь поддерживать свою дочь и соблюдать все ее интересы.

Но громким заявлениям Сутягиной никто не поверил. Все понимали: если Эльвира берет вожжи в свои руки, то их уже не вырвешь.

На следующий день госпожа Сутягина и Дмитрий Мезенцев венчались. Много разговоров ходило об их медовом месяце. Но именно в этот день разразился грандиозный скандал. В суде было обнародовано последнее завещание Романа Сутягина, написанное им за три дня до смерти и заверенное адвокатом Игнатом Сухомлинским, погибшим в автокатастрофе столь же загадочным образом, как и сам Сутягин, а также секретаршей Сутягина Татьяной Велиховой и независимым адвокатом Казимиром Поглазовым. В соответствии с волей Сутягина шестьдесят процентов от общего капитала компании переходило его старшей дочери Анне Русаковой, сорок – младшей дочери Наталье Сутягиной. Свою жену Эльвиру Сутягину он лишал всех средств и прав, связанных с управлением финансами, так как она нарушила условия брачного контракта, и тому есть доказательства. По распоряжению суда все счета компании были арестованы и подверглись проверке, а сделки, совершенные Эльвирой Сутягиной, были признаны недействительными. Следом зачитали заявление Натальи Сутягиной, которая отказывалась от наследства в пользу старшей сестры на условиях ее содержания, но без привлечения к работе в компании отца и решении финансовых вопросов.

Таким образом, единоличным владельцем всего состояния одного из богатейших людей страны становилась никому не известная женщина.

Заключение городского суда тут же стало достоянием всех средств массовой информации.

Эльвира, узнав об этом, потеряла сознание прямо на ступеньках храма. Готовая к худшему, женщина не ожидала такого удара, способного даже ее сбить с ног. И из церкви жених отвез невесту прямо в закрытую частную клинику доктора Флярковского.

Нашлись и те, кто пожалел несчастную, но таких было немного. Следователь Шкляров потирал руки. Он ни на секунду не сомневался в том, что Сутягина убила мужа. А тут еще и гибель адвоката можно было на нее повесить, но и это не главное. В регионе намечалась грандиозная операция по ликвидации наркобизнеса, в котором Эльвира оставила свой неизгладимый след.

Мария Аркадьевна Мезенцева посетила больную на следующий день. Доктор Флярковский доложил о состоянии здоровья пациентки:

– Ничего страшного, она еще молода. Скорее шок, нежели сердечный приступ.

Машу проводили в палату, сопровождающий передал ей ноутбук и удалился.

Первой в атаку пошла Эльвира:

– Митька опять к тебе сбежал?

– Я не знаю, где он. Но, скорее всего, выберет меня.

– Забирай! Подонков и предателей не жалко.

– Вероятно, так же думал и твой муж, переписывая завещание. Пора бы тебе подумать о себе.

Маша присела в небольшое белое кресло на колесиках, а Эльвира стояла у окна, пыхтя сигаретой.

– Ты зачем пришла? Не нарадовалась еще? Ничего, я выживу! Меня не очень просто свалить.

– Я пришла дать тебе возможность выжить, если ты согласишься умереть. Другого шанса у тебя не будет, Эльвира. На принятие решения у тебя не больше двух часов.

– Выкладывай, сука, что ты еще задумала?

– Через три часа начнется штурм твоих казино в Снежинске и Спасском. Работает спецназ ФСБ из Москвы. В заповеднике найдут двадцать килограммов героина, а в Снежинске целые мешки. У оперативников есть план тайников. Через четыре часа прокуратура получит санкцию на твой арест. После этого тебе уже никто помочь не сможет.

– Блефуешь?

Мария открыла ноутбук и показала фотографии тайников в казино с расфасованным героином.

– Убедилась?

Эльвира села на кровать и долго молчала.

– Что ты предлагаешь? – тихо спросила она.

– Новый паспорт и скромный домик в пустынном месте. Раньше чем через год тебя из страны не вывезти. Что заслужила, то и получишь. Плебеям не место в наших рядах. Сейчас тебя ждет твой частный самолет. Он заминирован, а ты под наблюдением. Тебя выпустят, если пилоты запросят коридор до Снежинска. Прокуратуре понравится идея взять тебя на месте преступления. До самолета тебя доставит машина больницы. Здесь все улажено. В машину сядешь ты, а возле трапа выйдет твой двойник. Тот же трюк, что и с артисткой, которую Митя убил вместо меня. Важно, чтобы наблюдатели видели тебя, садящейся в самолет. Через летное поле они не смогут разглядеть лица. Важен парик и одежда. Ты же останешься в машине. Артистка уже там. Когда она сядет в самолет, машиной уже никто интересоваться не будет. Тебя довезут до нужной точки. А дальше на перекладных. Самолет взорвется при заходе на посадку в пригороде Снежинска. Твой прах разлетится по полю.

– Не боишься оставлять меня живой? Ты отняла у меня все: деньги, казино, мужика. Думаешь, я прощу тебе?

– Ты вспомни, как все это получила. Обидно терять заработанное. Ты же урывала куски от чужого. Практика осталась, может, еще раз повезет. Собирайся. Тебе пора на тот свет.

Маша забрала свой компьютер и ушла.

Все произошло так, как она и предсказала. Хозяйку казино в Снежинске не дождались. Личный самолет Эльвиры Сутягиной взорвался в воздухе на большой высоте. Обломки раскидало на несколько километров. Казино были взяты без шума, тайники с наркотиками найдены, курьеры арестованы, связи раскрыты. Наркопритоны прекратили свое существование.

7.

В доме Мезенцевых наступило затишье. Теперь Анна жила у сестры, и они прекрасно ладили. Маша продолжала носить черное платье, и не понятно по каким причинам. Очевидно, оно ей нравилось. Они читали вслух найденный Казимиром дневник умершей матери Анны, играли в карты и редко выходили на улицу. Отпуск, данный Машей служащим компании, еще не кончился. О том, что Сутягин оставил ей наследство, Анна узнала из газет. Ее личного участия в крупной афере не требовалось, и она не подозревала, что Сутягин считал ее своей дочерью, когда она приносила ему компрометирующие Эльвиру фотографии. Может, так и было надо, она лучше справилась со своей ролью. Теперь ее никто не беспокоил. Следователь Шкляров не собирался наносить визиты и задавать ненужные вопросы наследнице Сутягина.

Сотни экспертов и финансистов были заняты объединением компаний Сутягина и Мезенцева в одного монстра, как это было когда-то.

Маша произвела сестру в компаньонки. Это значило: сиди и не рыпайся, пользуйся всем, но не суй нос в чужие дела. Все правильно. Адвокат Колодяжный невзначай напомнил Анне о подписанных ею обязательствах: «Все легально полученные мной доходы безвозмездно переходят в полной мере в распоряжение Марии Аркадьевны Мезенцевой». Пустяшная бумажка, которая решала все проблемы. Впрочем, Анну деньги не интересовали. Она мечтала о возрождении детективного агентства, которое ей уже не принадлежало.

Сестрам явно не хватало адреналина. Они привыкли к активной жизни, и роль затворниц им не подходила.

Сестры сидели в гостиной, и Анна впервые увидела, как Маша вышивает крестом, что никак не вязалось с непоседливой, пышущей темпераментом сестрой.

– Автор романа, найденного вместе с дневником твоей матери, судя по почерку, женщина. Интересно, кто она? И почему Оксана долгие годы хранила эту рукопись? – Маша говорила тихо, не глядя на собеседницу, ловко орудуя иголкой. – А почему бы нам не издать этот роман? Он того стоит. Как ты думаешь?

– Под чьим именем? Там нет титульного листа, зато есть пятна крови на страницах. Вряд ли женщина, написавшая эту историю, до сих пор жива.

– В дневнике твоей матери упоминается какой-то писатель. Может, нам стоит найти его? Ты же у нас детектив.

У Анны загорелись глаза:

– Хочешь занять меня делом? Я готова.

– Найти человека – это еще не дело. Его надо вовлечь в игру. Когда я увижу в его глазах азарт, тогда и появится интрига.

– Я поняла тебя, сестренка. Но сначала надо найти его и понять, на что он способен. Может быть, его не интересуют интриги, а азарт загорается в глазах, когда он играет в покер и ему приходит хорошая карта.

Маша отложила вышивку, закурила и уставилась в темное окно.

– Ты ничего не понимаешь в жизни, леди детектив. Вся мировая литература построена на борьбе добра со злом. Формы и жанры разные, но суть одна. Добро должно победить. Но оно слишком скучное и безликое. Зло яркое и разнообразное. На нем и концентрируется все внимание. Автор, не умеющий плести интриги и без азарта относящийся к своему творчеству, не может стать известным. Смешно слышать, когда человек называет себя стеклянной тенью, как это делал Артем. Мания величия. Человек истребим, тень бессмертна. Стеклянной тенью были мои интриги и цели, не видимые людьми. Это они принесли нам победу над видимыми врагами.

– Тогда тебе, дорогая Машенька, надо браться за перо. Ты станешь классиком.

– За гусиное перо и макать его в чернильницу с ядом. – Маша рассмеялась. – Но сначала я хочу посоревноваться с настоящим мастером своего ремесла…

Маша не закончила свою мысль. Ее отвлек шум, похоже, хлопнула дверь. Маша встала и вышла из комнаты. Спустившись в холл, она увидела стоящего на пороге Митю. На улице шел дождь, и он промок. Ей захотелось броситься ему на шею, обнять, расцеловать и согреть, но она стояла на лестнице и не шевелилась. Маша не могла себя перебороть. Ее воспитывали как жесткую хищницу, и она боялась выплескивать наружу свои чувства.

– Война закончена, Митя, – наконец сказала она. – Что же ты стоишь? Проходи. Ты дома.

– Скорее всего, так оно и есть. Я давно хотел тебе это сказать, но все не решался. Смешная получилась история, как в «мыльной опере». Я тоже отношусь к категории отпрысков Мезенцева. Ты уже слышала историю о том, что у твоего отца когда-то была семья – жена, ребенок. Так вот этим ребенком был я. Потом он нас бросил ради твоей матери. А точнее, ради ее отца, который сделал ему карьеру. Моя мать умерла.

Меня воспитывали в детском доме, а потом забрали в хорошую семью.

И только через годы я узнал правду. Мезенцев задушил мою мать и устроил все так, будто она отравилась газом. В этом ему помог доктор Флярковский. Он знает все истории Аркадия Мезенцева. Его преступление осталось безнаказанным. Не потому ли он задушил и твою мать, после чего сунул ее в петлю. И опять ему все сошло с рук.

– Странно, как же он позволил остаться в живых моей матери?

Маша оглянулась. На ступеньках стояла Анна с усмешкой на губах.

– Ее спасла гордость, – ответил Дмитрий. – Оксана никогда ничего не требовала и ни на что не претендовала. Он попросту забыл о ней, как о своих секретаршах, переданных в бордель к Зиночке.

– Веселая у нас собралась семейка, – хмыкнула Анна.

– Я не считаю себя вашим родственником, – парировал Дмитрий. – Я рос и преследовал только одну цель – отомстить за свою мать. Мне удалось попасть в компанию Мезенцева и добиться его расположения. Я ждал удобного момента. Но тут выяснилось, что его дочь решила прикончить папочку. Тогда я думал, будто ты, Маша, тоже мстишь за мать. И только теперь я узнал от профессора Флярковского правду. Ты даже не догадывалась о насильственной смерти своей матери.

– Хочешь читать мне мораль, чистюля? – озлобилась Маша. – А как же быть с моими похоронами и смертью невинной артистки? Не ты ли нанимал киллера?

– Пошел у тебя на поводу. Влюбился и ослеп.

– Вот и оставайся слепцом. Ты меня в любом виде устраиваешь.

– И это только потому, что я похож на того художника, которого, возможно, ты любила? Но только он не захотел быть твоим псом, сидящим у ног. Ты не стерпела унижения и превратила парня в бомжа, рыскающего по помойкам. И вот тебе под руку попадается новый голодранец. И ты решила сделать из меня его копию. Очередной успешный проект. Ты, подобно Пигмалиону, создаешь новое творение и выставляешь его на показ. Выслушиваешь комплименты зрителей и начинаешь искать новую кандидатуру для своих опытов. Я тоже часть твоих экспериментов. И тоже выкинут за борт. Я же никто. Твоя игрушка, которой можно вертеть, твой раб. Теперь ты хочешь сделать спектакль из моего возвращения. Ты же гений! Черный гений! Новые заголовки в твоих газетах должны известить весь мир о возвращении блудного сына в родные пенаты. Так знай, заголовков не будет. Ты наступила на те же грабли. Тебя невозможно любить. Можно влюбиться в прекрасную даму, любящую черные тона, но, увидев гнилую душу, хочется бежать без оглядки.

Дмитрий бросил на пол ключи от дома и вышел на заливаемую дождем улицу.

8.

Знаменательная встреча не могла произойти случайно. Они встретились в самолете, летящем из Москвы в Барселону. Билеты им выдали в аэропорту, и тот, кто их заказывал, знал, что эти двое будут сидеть рядом. Заметив Артема, Наташа ничуть не испугалась.

– Привет, попутчик. Это можно назвать судьбой! То мы с тобой заводим роман и с приключениями едем в райский уголок, где потом пытаемся друг друга убить, а теперь вместе бежим от правосудия.

Артем не был настроен столь же оптимистично.

– Ты так же романтична, как наручники. Интересно, в багажном отсеке нет запасного колеса?

– Ищешь схожесть ситуации? Нет, героин я не перевожу.

– Скорее всего, в колесе заложен динамит, и мы взлетим на воздух, а не приземлимся. Так, как это произошло с твоей матерью.

Наташа лишь приподняла одну бровь и ухмыльнулась.

– Удобный способ избавления от лишних ртов? Гадать не стоит. Что заслужили, то и получили. Жаль, что в самолете нельзя сделать остановку по требованию. Кнопки такой не предусмотрели.

– Боюсь, что все кнопки уже нажаты и часовой механизм запущен.

– Тогда нам придется с тобой захватить самолет и приземлиться в лесу. Дурак ты, Тема, хотя с виду и не скажешь. Нам два часа еще лететь над Россией. Я лучше сдохну, чем высажусь на родине. Стоит лишь объявить о бомбе на борту, как всех пассажиров пропустят через рентген и наши с тобой личности просветят насквозь. Мы оба в федеральном розыске. Забудь о спасении, Тема.

– Ты слишком спокойна, подружка, для сложившейся ситуации.

– А что, надо вопить во всю глотку? Нас никто не собирается убивать, Тема. Это могли сделать раньше, по дороге в Москву или еще раньше. Тем, кто нас спасает, хочется в очередной раз посмеяться над дураками, которые обгадят весь салон во время полета. У тебя еще сухие штаны?

– Ты знаешь, кто тебя спас от суда?

– Конечно. Я отказалась от своей доли и меня незачем убивать. И ты никому не нужен. Прилетим в Барселону и разбежимся. Я уверена, что наши счета открыли в разных странах. Но обмениваться информацией нам не обязательно. У меня нет желания видеть твою рожу вновь.

– Спасибо, Наташенька, утешила. Но я тоже знаю «хозяйку горы», и та просто так ничего не делает. Если нас посадили на один рейс и мы долетим без приключений, то не стоит думать, будто хозяйка испытывает наши нервы. Нет. Это прямой намек на то, что мы с тобой еще встретимся и нам опять придется отрабатывать свое мнимое благополучие. Мы ей еще нужны, и на нас рано ставить крест. И мы станем отрабатывать, потому что всю оставшуюся жизнь проведем под колпаком сильных и могучих, тех, кто правит миром. И нам не надо напоминать о их возможностях. Мы с ними знакомы.

Самолет, выполняющий рейс Москва – Барселона, прибыл в аэропорт без опозданий.

9.

В таежных местах лету никто не радовался. От высокой влажности комарья разводилось столько, что они и в дневные часы затмевали солнце.

Одна из деревенек находилась в тридцати верстах от железнодорожной станции. Тут жили бывшие зеки, а ныне вольнопоселенные, для которых большие города стали недоступны. Жили тихо, мирно, среди деревенских было много женщин. Дров хватало, огороды и подсобное хозяйство не давали умереть с голоду. Дичь и рыба тоже водились, а также грибы, ягоды и орехи. Конфликтов не возникало, делить-то нечего.

Невзрачный дом на окраине у оврага очень походил на дом, в котором жила Оксана Русакова, ушедшая в другой мир раньше положенного ей часа.

Дмитрий осмотрелся по сторонам и тяжело вздохнул. Сюда его довез конюх на подводе. Машина в эти места не пройдет, да и делать тут нечего.

– Ну что, мил человек, полюбовался? Может, обратно к железке отвезти? Бесплатно.

– Спасибо, старик, я остаюсь.

– Рад за нее! – сказал старик и дернул поводья.

Здесь жила Эльвира, и когда Дмитрий вошел в дом, она вскрикнула и выронила из рук глиняную миску.

Он выглядел смешным: в кремовом костюме, галстуке, с идеальным пробором и в резиновых сапогах, купленных на станции по совету конюха.

– Как ты здесь очутился? – задала Эльвира глупый вопрос.

– Мне Флярковский рассказал, что ты жива. Я пошел к Марии и нашел на тумбочке в передней ее почту. Она имеет привычку заказывать билеты по телефону. Там лежал счет за билеты на поезд. Время, рейс, станция, все указано. Я купил билет на тот же поезд. За сутки пути нашел проводников, которые тебя запомнили, а на станции нашел извозчика, что тебя сюда привез. И вот я здесь.

– И что?

– Ничего. Мы же обвенчаны… И в радости, и в горести, как говорится… Одним словом, я навсегда.

Эльвира не выдержала, закрыла лицо руками и разрыдалась. Сейчас никто бы не назвал ее привлекательной женщиной.

Митя бросил на пол свой рюкзак, подошел к ней и, обняв, прижал к себе. Он хотел что-то сказать или как-то утешить женщину, лишенную всего в своей жизни, но не нашел подходящих слов. И вообще, слова им больше были не нужны.

Content

Михаил Март
Портреты в черных тонах (Стеклянная тень – исход)

Глава первая. ДИАГНОЗ

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

Глава вторая. ОСТРЫЕ УГЛЫ

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

Глава третья. ТЕСТЫ НА ВЫНОСЛИВОСТЬ

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

Глава четвертая. ПРОСЧЕТЫ И ЗАЧЕТЫ

1.

2.

3.

4.

Глава пятая. СМЕРТЬ – НЕ САМОЕ СТРАШНОЕ

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.