Михаил Март

Перевертыши: Дикий глаз — альтернатива

Глава 1

Сначала был конец

Двое мужчин зашли в клуб «Боливар». Так гласила вывеска. Почему клуб, непонятно. Обычный ресторан с одним огромным залом. Типовое двухэтажное здание, где когда-то находился салон красоты. Потом здание ушло с молотка и превратилось в ресторан. Внизу расположился зал ресторана, на втором этаже — администрация. Стены, расписанные пейзажами кавказских гор, позволяли догадываться о кухне. Аромат шашлыков, сациви и цыплят табака подтверждал догадку. Пахло вкусно, но об уюте говорить не приходилось. Столики занимали все пространство, и ресторан походил на зал ожидания вокзала. Тут разрешалось курить, и дым стоял столбом, слабая вентиляция не справлялась со своей задачей. Глухая коробка с низкими потолками и маленькими окошками удерживала шум, и зал гудел как улей. Находился «Боливар» в неудобном районе, однако никогда не пустовал. Он славился своими поварами и умеренными ценами. Русских там собиралось немного, процентов десять от общего числа посетителей. Побаивались. Ходили слухи, будто здесь собирается кавказский криминалитет. Понятное дело, такие укромные местечки состоят на учете у компетентных органов, но проверок и облав тут никто не устраивал. Претензии высказывали только пожарные. Ресторан имел один выход, к которому вел узкий коридор. Второй выход, во двор, требовал сложного маневра. Надо было обойти стойку бара, выйти через узкую дверь на кухню, миновать горячие плиты с чанами и кастрюлями, выскочить в другой узкий коридор и добежать до двери. Об этом пути мало кто знал, посетителей со схемой здания не знакомили. Пожарные приходили, составляли акт, получали мзду и мирно уходили, чтобы вернуться в следующем месяце. Клуб «Боливар» работал без перебоев.

Вот так обстояли дела на тот момент, когда в зал зашли двое мужчин. Они осмотрелись и сели у самого выхода за маленький столик, где стояла табличка «Заказано». Один из них поморщился, его раздражал шум.

— Восточный базар. Кто кого переорет.

— Выпей столько, сколько они, и будешь слышать только того, кого надо.

— В этом есть свой смысл — «жучки» устанавливать бесполезно. Да и русского языка я не слышу.

К мужчинам подошел метрдотель.

— Добрый вечер, господа. Что вам предложить?

— Графинчик коньячка и закусочки. Мы ненадолго. И еще «Боржоми», Георгий, если вода настоящая.

— У нас все настоящее.

— Тогда тащи.

Метрдотель, высокий, статный грузин лет шестидесяти, говорил почти без акцента, хотя обслуживающий персонал, включая бармена, был в национальной одежде.

Когда Георгий отошел, один из мужчин сказал:

— Я его вижу, Паша. Они сидят в дальнем углу.

— Уже видел. Так задумано. У них нет шансов выбраться. Сделай пару снимков для отчета.

— Нет проблем. Они кого-то еще ждут, их четверо, а на столе шесть приборов.

— Не наше дело, Рома. Объект на месте, остальное нас не касается.

— Как скажешь, Паша. Меня смущает, что нас ощупали при входе. Думаешь, это охрана Вербина?

— Он здесь инкогнито. Никто. Пустое место. Поверь мне, тут есть кого охранять. Мы в ответе за Вербина, но я знаю, что выполняются два заказа, а не один. Нам с тобой не все карты раскрывают, мы мелкие сошки. Подробности узнаешь из новостей.

— Я, Паша, пожалуй, пройдусь к барной стойке и сделаю несколько панорамных снимочков, чтобы потом посмотреть, кому больше всего досталось.

— Не возражаю. Но учти, мы ограничены во времени.

Роман встал и направился к стойке бара, Павел не спускал глаз с дальнего столика. Лица девушки с длинными волосами он не видел, она сидела спиной к нему. По левую руку от нее — крупный широкоплечий мужчина лет пятидесяти с пышной шевелюрой и посеребренными висками. Манеры, жесты, взгляд говорили о его положении — такие занимают кабинеты с бронзовыми табличками. Справа от девушки сидела женщина лет сорока с яркой внешностью, загорелая, будто приехала с курорта. Избыток золотых украшений и слишком яркая одежда свидетельствовали о плохом вкусе. Когда дамочка смеялась, во рту поблескивали золотые коронки. Вряд ли она могла быть любовницей такого человека, как Вербин. Тогда кто же? Напротив девушки сидел парень лет двадцати трех. Крепыш и тоже загорелый. Возможно, он как-то связан с этой женщиной. Пил парень много, ел с открытым ртом, вилку держал в правой руке, ножом не пользовался, локти ставил на стол. Странная компания собралась вокруг такого человека, как Вербин, в день его пятидесятилетия. Да и ресторан выбран не самый подходящий. Впрочем, Павел знал, что ресторан выбирала секретарша и любовница Константина Катя Кустинова. Возможно, одно из пустующих мест ожидает ее, но она не придет, у нее для этого есть веские причины.

Павел обвел взглядом зал. Он всматривался в лица и не заметил ни одного, в котором можно было прочесть тревогу. Люди ели, пили, веселились. А для чего еще ходят в рестораны?

— Я сделал два десятка снимков, они нам пригодятся, — сказал вернувшийся Роман.

За время его отсутствия на столе появился коньяк, лимон, сулугуни и бастурма. Напарники с удовольствием выпили, закусили и ушли. На улице их ждала машина. Роман сел за руль, Павел — рядом с ним. Протянув руку, сказал:

— Флешку. Я сам распечатаю фотографии и нужные передам шефу.

— Разве мы что-то сделали не так?

Павел не спускал глаз с входных дверей ресторана.

— Мы всегда все делаем так, как надо, Рома. Иначе нас вышибут на улицу.

— Хорошо бы. Но скорее всего отправят на кладбище в деревянных костюмах. Так надежнее.

Роман отдал напарнику флешку. Павел достал из кармана мобильный телефон и уставился на часы. Дождавшись положенного времени, набрал номер. В здании клуба прогремели три взрыва подряд, из окон вырвалось пламя.

Роман выжал педаль газа, машина сорвалась с места.

За три часа до взрыва

Такое сходство обычно можно увидеть разве что в зеркале. Они встретились на перроне вокзала, двое мужчин с одинаковыми лицами, ростом, волосами и прическами. Объятий не последовало, но без крепкого рукопожатия не обошлось. Приехавший привез с собой семью, а встречавший был один.

— Я рад, Коля! — важно произнес он. — Ты сумел превозмочь себя, забыть старые обиды. В конце концов, нам уже недолго осталось, сегодня стукнуло по полтиннику. Пора подумать о душе.

— Не рано ли, Костя? Я собираюсь жить до ста лет.

— Молодец. Жаль, что мы не знаем, сколько могли бы прожить наши предки. Долгожительство — явление наследственное, а наши отцы и деды своей смертью не умирали. Им пришлось жить в тяжелые времена.

Приехавший представил женщину и парня, стоящих за его спиной.

— Моя жена Роза. А это сын Славка.

— Господи! Я помню его совсем мальчишкой, а он уже тебя ростом обогнал.

— Двадцать два стукнуло. С Розой мы женаты десять лет, а ты ее даже не видел.

Женщина покачала головой:

— Обалдеть можно. Вас же не различить!

— Внешне — да, а по сути ничего общего, — строго заметил Николай.

— Где же Никита, твой старший? — сменил тему Константин.

— На хозяйстве остался. Батрак ныне никудышный, без кнута работать не будет. У меня ведь поля, скот.

— Да, ты у нас настоящий помещик. Вот вам и разница, Роза. А я горожанин до мозга костей, на даче больше двух дней усидеть не могу. Коляна же в город не выманишь, поди лет двадцать в Москве не был.

— Суетно у вас.

— А где вещи? — спросил Константин.

— Мы налегке. Завтра же уедем. Работе время, потехе час.

— Ладно. Тогда сначала заедем ко мне, переоденетесь. Я столик заказал в ресторане. Вещи моей жены подойдут Розе, а тебе, Коля, я дам свой лучший костюм. Торжество есть торжество.

— Ну как она? — спросил Николай.

— Ты о жене? Плохо. Врачи ничем помочь не могут. Четвертая стадия. Держат в больнице, но уже не лечат. Такова горькая правда. Мы с Евой свыклись, я даже место на кладбище купил.

— А дочка как?

— Ева молодец. Пишет диссертацию.

На привокзальной площади стоял шикарный джип «Шевроле». Константин усадил гостей в машину, и они поехали.

Еву дома не застали. Она ежедневно просиживала у матери в больнице до восьми вечера. Константин отвел родственников в гардеробную своей шикарной пятикомнатной квартиры и предложил одежду на выбор. Николай приехал в Москву в сапогах и бушлате, от него за версту несло конюшней. Леший он и есть леший. Пришлось уговаривать побриться и принять душ. Костюм брату Константин выбрал сам, а Роза долго копалась и выбрала яркое безвкусное платье умирающей жены Константина, которое та ни разу не надевала. На нем даже ярлык магазина сохранился. Кто-то подарил, вероятно, желая подшутить над светской дамой.

Взглянув на Розу, Константин лишь усмехнулся и повел брата на балкон, с которого открывался прекрасный вид на Кремль. Там он тихо сказал:

— Коля, мне нужен твой паспорт.

Брат нахмурил брови.

— Паспорт?

— Готовил сюрприз, но потом решил, что лучше сказать. Меньше мороки будет. Я хочу сделать тебе подарок на пятидесятилетие. Выбрал отличный внедорожник, через любые болота пройдет. Такая машина пригодится на ферме. Покупать не стал, чтобы потом не переоформлять, уж лучше сразу приобрести на твое имя. Домой будешь возвращаться на собственном джипе.

— Да у меня есть старенький «козлик». Работает пока.

— Не обижай, Коля! Забудем наши распри. Я хочу сделать подарок, будь любезен, прими в честь примирения.

Николай помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Бумажник с моими документами в бушлате. Бери. Но я такие подарки делать не могу.

— Ты приехал, считай это подарком.

— Ева уговорила. Ты ведь ее специально ко мне прислал?

— Она очень любит своего родного дядю. За последние десять лет не раз ездила к тебе. Ей у тебя нравится. Признаюсь, идея была моя, но она ее встретила с радостью. Я рад, что ей удалось тебя уговорить.

— Умная девочка, — согласился Николай. — Где она?

— Приедет в ресторан прямо из больницы. Каждый день для матери может стать последним, ты должен понять.

— Да. Понимаю. Сам потерял жену. Сыновья до сих пор Розу не принимают. Никите уже тридцать, а Розе сорок. Характерами не сошлись. Чего с нее взять, она же бывшая ресторанная буфетчица, сельское хозяйство ей чуждо. Просто я не мог вынести одиночества в то время. Боялся спиться. Да ладно, чего уж там, что сделано, то сделано.

— Идеальной жизнь не бывает, Коля. От судьбы не увернешься. Все еще наладиться, какие наши годочки. На ноги мы встали и стоим крепко. Теперь держим жизнь под уздцы. Сами себе хозяева. Ну, поехали. Я отвезу вас в ресторан, метрдотель вас усадит, а я быстренько смотаюсь в автосалон и вернусь на твоем джипе.

За полтора часа до взрыва

Ева, высокая, красивая блондинка с длинными пышными волосами и необычным цветом глаз, похожим на распустившуюся листву или травку в предрассветный час, вышла из ванной, и тут раздался телефонный звонок. Она сняла трубку и услышала голос дяди. Он очень походил на голос отца, но был с налетом хрипотцы, как у заядлого курильщика.

— Евочка, это ты?

— Я, дядя Коля.

— Почему ты еще не здесь? И отец куда-то пропал. Мы чувствуем себя идиотами.

— Сейчас приеду. Напомни мне адрес, я куда-то бумажку подевала.

— Это клуб «Боливар». Адреса не знаю, Костя нас на такси привез. Оставил мне свой мобильный, и я не знаю теперь, как мне ему позвонить.

— Не беспокойся, дядя Коля. Сейчас приеду, и отец скоро объявится. Он всегда опаздывает, у него работа бешеная.

— Он уехал в автосалон с моим паспортом, машину мне покупает.

— Понятно. Там всегда волокита. Страховка, номера и прочее. Жди, уже еду.

Ева быстро оделась и выскочила из дома.

Она остановила три машины, но только один из частников знал адрес ресторана. Денег шофер с нее не взял, его интересовал телефон красавицы, и она ему продиктовала выдуманный на ходу номер.

При входе в клуб ее проверили металлоискателем, будто она пришла в спецучреждение.

Дядя Коля с семьей сидел в дальнем углу ресторана. Это было очень удобно. Столики в зале располагались так близко друг к другу, что места в центре из-за тесноты и шума, создаваемого темпераментными кавказцами с их бесконечными тостами, могли подойти только отчаянным любителям экзотики.

Дядя встретил племянницу объятиями. На его лице читалась радость, которой не было при встрече с братом на вокзале. Подошел солидный дяденька во фраке, в отличие от официантов, одетых в национальные одежды.

— Всего самого вкусного и хорошего красного вина, — сказала девушка.

Человек во фраке не стал вдаваться в детали. Ему нередко доверяли выбор меню.

Ева была веселой и остроумной, умела поддерживать разговор в любой компании. Через десять минут все уже громко смеялись и забыли об исчезнувшем Константине. Дядя Коля тоже рассказал пару смешных, но похабных анекдотов. Ева не переносила мат и грубость, но смеялась вместе со всеми.

— Какие вы разные с братом, — заметила она.

— Это точно, — кивнул Николай. — В нашем роду испокон века рождались близнецы. Стойкая наследственность. Но братья и сестры всегда получались полной противоположностью. Вот только одна черта объединяла всех — коварство. Не вижу в этом ничего плохого. Вещь полезная.

— Мой дед, ваш отец, тоже был коварным злодеем? Он же герой войны. Попал в мясорубку сталинских репрессий.

— Про деда я как-нибудь расскажу любопытную историю. Она длинная и скучная. Тебе будет интересно, но другие заснут.

— Кажется, на нашем поколении цепочка близнецов оборвалась. У тебя два сына, но они не близнецы, а я — единственный ребенок.

— Это не так, моя девочка. Ты близняшка. Но твоя родная сестра родилась с врожденным пороком сердца, и ее родителям не отдали. Она умерла в роддоме, не прожив и двух недель.

Ева была изумлена.

— Почему я ничего не знала?

— Спроси об этом у отца. Но особо сожалеть не о чем. Если ты родилась ангелом и им остаешься, значит, сестра твоя стала бы монстром. Полной твоей противоположностью. Как мы с Костей.

— Ну, вряд ли моего отца можно считать монстром. Он такой же трудяга, как ты. Каждый из вас выбрал свой путь, но вы оба многого достигли.

— Это точно. Если не вникать, какими способами шли к успеху. В нашей стране судят по результатам…

Чтобы сменить тему, Ева рассказала очередную смешную историю, и вновь раздался громкий смех.

Даже у нее самой потекла тушь от слез, вызванных заразительным хохотом.

— Извините, мне нужно в туалет, — сказала она и, утирая слезы платком, направилась к выходу.

Туалетные комнаты располагались по правую сторону узкого коридора, между залом ресторана и входными дверьми. Когда прогремели взрывы, Ева находилась в дамской комнате за капитальной стеной. С потолка посыпалась штукатурка, рухнули раковины и зеркала, но стена устояла. Ева бросилась к двери. К счастью, она открывалась вовнутрь. Коридор был забит людьми настолько, что открыть ее наружу было бы невозможно. Плотный людской поток подхватил девушку и понес к выходу. Ее ноги не доставали пола, туфли свалились. Воздух проник через разбитые окна, зал полыхал. На выскочивших оттуда горели одежда и волосы. Когда толпа вынесла Еву на улицу, на ней уже горело платье из тонкого шелка. Она видела, как люди превращались в факелы, и вдруг почувствовала жжение на запястье, потом жар охватил все тело. Ее спасло чудо. Она увидела молодого человека, бегущего к ней с огнетушителем в руках. Ева качнулась и упала, потеряв сознание.

Спустя час после взрыва

Со стороны может показаться, а практика знает такие случаи, когда силовые органы работают, не замечая друг друга, над одним и тем же случаем. Если им так удобней, то ради бога, вот только свидетелям приходится давать свои показания по три, а то и по четыре раза. И дело тут не во вражде или неприязни одних силовых структур к другим, а в том, что цели у них разные. Следователей ФСБ интересовал политический аспект теракта в ресторане, пожарных — причины возникновения пожара, милиция должна найти виноватых и задержать их. Прокуратуру беспокоил вопрос, как и в каком свете преподнести случившееся и какой резонанс может получить трагедия у обывателя и международных наблюдателей. Задачи разные и решаются по-разному. Результаты скоординируют на самом верху и дадут общественности нужный ответ. Что касается прессы и телевизионщиков, то они свою работу уже сделали. Им важны горячие факты, а главное — вывалить их в эфир первыми и ярко. Они не делают выводов.

Полковник милиции Кулешов стоял в сторонке возле своей машины и, прищурившись, разглядывал дымящийся остов здания бывшего клуба. Казалось, он приехал сюда убедиться, что все сгорело дотла, а не разбираться в происшествии. Рядом с ним стоял капитан с блокнотом в руках. Когда в голову приходила новая мысль, он ее озвучивал, а капитан записывал.

— Сколько человек уцелело? — спросил Кулешов, не отводя взгляда от суетившихся возле руин сотрудников разных ведомств.

— Мы застали двенадцать карет «скорой помощи». До нашего прибытия уехало больше двадцати. К утру из больницы получим полный список пострадавших. Многие уцелели и разбежались. Как их искать будем?

Капитан не знал ответа на этот вопрос, а полковник не ждал ответа, похоже, он задал его сам себе.

— Мне не нужны свидетели, которых я не могу допросить.

Капитан записал и это изречение.

— Вызовите ко мне утром командира пожарного расчета, я хочу знать, сколько трупов обнаружено под развалинами.

Эти же вопросы интересовали заместителя Кулешова подполковника Железнова. Он знал свою работу туго и действовал очень оперативно. А поскольку первым прибыл на место, то и опросил свидетелей первым. Одним из свидетелей был метрдотель ресторана Георгий Ахвледиани.

— Как я понял, вся администрация уцелела. Не один же ты такой ушлый, Жора?

Подполковник явно насмехался, он не первый раз встречался с Ахвледиани, который жил в Москве уже более тридцати лет и был известен как человек очень осторожный и умный. То, что метрдотель стучит фээсбешникам, подполковник знал, как и чекисты знали, что тот работает на ментов.

— Взрывы раздались, когда я находился на кухне, проверял готовые к выносу блюда. Кухню с залом разделяет капитальная стена. Я и повара успели выскочить во двор до обрушения второго этажа.

— Много народу гостило на втором этаже?

— Меня туда не допускают, я не считаюсь доверенным лицом. Но во дворе стояло двенадцать иномарок, а сейчас ни одной. Значит, все уехали. Сколько человек сели в машины, не знаю. Номера я переписал. Три машины принадлежали хозяевам, девять — чужим.

Железнов протянул руку. Георгий вырвал лист из блокнота и сказал:

— Копия. Через копирку писал. Оригинал для чекистов, они о копиях не должны знать.

— Хитер, аксакал. Кто в зале сидел?

— Список завсегдатаев составлю позже, но они вряд ли вас заинтересуют.

Георгий достал из кармана два сложенных вчетверо листа.

— Это фамилии и номера столиков, заказанных заранее. К нам с улицы не зайдешь, места бронируются за две недели, а то и за месяц. На чужое имя не закажешь, мы паспорта проверяем. Заказчиков, но не их гостей.

Железнов пробежал список быстрым взглядом.

— Давид Кайтнадзе. Это тот?

— Он самый.

— Выжил?

— Вряд ли. Сидел далеко от выхода. С компанией. С ним был Резо Курнашвили. Тоже тот самый. Количество обгорелых трупов сейчас не определить, надо завалы разгребать. Второй этаж обвалился минут через десять после взрывов, когда рухнули несущие стены. За это время через центральный вход могло выйти человек тридцать, не больше. Остальных придавило в «бутылочном горлышке», так мы узкий коридор называем. Еще вас может заинтересовать Константин Вербин. Тоже тот самый. С ним было два человека, потом присоединилась девушка. Уж они точно не выжили, их столик был в дальнем углу. Я как раз за их заказом вышел на кухню. Особых гостей я обслуживаю лично.

— Этот тип многих заинтересует. Особенно прокуратуру. Он всех дурил и всегда сухим из воды выходил, а тут на тебе, потолок на башку свалился. И вот что, Жора. Слово «взрыв» больше не употребляй. Случился пожар. Если власти решат, что теракта не было, ты станешь неудобным свидетелем, а их у нас не любят. Здание загорелось, когда ты вышел во двор покурить. Опасайся чекистов. Они все грехи свалят на владельцев кабака. У них на каждого есть досье. Чистки только начались. Даже грузинская диаспора дрожит от страха, а к ним придраться трудно.

— Я ведь не слепой, Иван Родионович. Кое в чем разбираюсь.

— Не сомневаюсь. Уйди в тень. Твои бывшие начальники тоже не дураки, голову ломают, кому костью в горле встали.

— Они тут ни при чем. Взрывчатка в зале была заложена, и, думаю, кем-то из своих. Протащить с собой такую бомбу гость не мог бы. На официантов я не грешу. Девять из четырнадцати сгорели, остальные здесь, не сбежали. Исчезли только бармен и два повара, но и те не личности, чтобы на такую операцию могли пойти. Кишка тонка.

— Тогда остаешься только ты.

— Выгоды не вижу. И уж тем более врагов грузинского президента убивать не стал бы. Я на их стороне.

— Ладно. Еще увидимся. Я знаю, где тебя искать.

Железнов отправился на доклад к приехавшему полковнику Кулешову. Он шел к нему не с пустыми руками.

Экскурс в прошлое. Эпизод 1

Независимый продюсерский центр работал на коммерческой основе и недавно отметил свой трехлетний юбилей. Организация себя не афишировала, на здании, которое она купила у бывшего детского сада, висела табличка «Управление по водоснабжению и канализации Северо-восточного округа гор. Москвы». Центр вплотную был связан с телевидением, со всеми каналами без исключения, но, в отличие от других независимых продюсерских центров и киностудий, он не снимал сериалов и полнометражных фильмов. Центр, руководимый Сергеем Михайловичем Коркуновым, занимался хроникой текущих событий, зарабатывал деньги на зрелищных сенсациях. Беспроигрышный вариант. Зритель любит щекочущие нервы репортажи с места событий. Их смотрят все — домохозяйки и министры, бандиты и светские дамы, бизнесмены и мелкие лавочники. Между каналами идет настоящая война, «жареные» новости поднимают рейтинги, чем выше рейтинг, тем больше рекламодателей и цена на рекламное время. Реклама — главный источник доходов. Каналы бьются за то, чтобы получить сенсационный материал первыми и чтобы этот материал был лучше, чем у других. Простой пример. Пожар или взрыв в клубе «Боливар». Никто не пройдет мимо такого события. Но на одном канале покажут дымящиеся руины и репортера, бегающего с примитивными вопросами за пожарными, а на другом вы увидите полыхающее здание, гибнущих людей, к тому же вам расскажут о владельце ресторана, его связях и возможных вариантах развития событий. Нетрудно догадаться, у какого канала будет больше зрителей. Заманчивая фраза «Мы будем держать вас в курсе событий» срабатывает безотказно. Сенсация требует продолжения. Люди во всем мире обожают тайны, загадки и невероятные версии. Хорошо, если одна из версий исключает другую и вас втягивают в расследование. Удачная сенсация — это интрига. Почему люди очень любят читать детективы. Потому что на протяжении всей книги возникают вопросы. Есть тайна. Ответ вы найдете на последней странице. Нетерпеливые часто читают книгу с конца, другие сами пытаются разгадать загадку. Многие авторы делают подсказки — читателю всегда приятно считать себя умнее автора. Зритель любит смотреть криминальную хронику и ужасающие подробности кошмарных событий, сидя в тихой квартире на мягком диване. Ему же ничего не грозит. Точно так две тысячи лет назад публика сидела на трибунах Колизея и наблюдала за гладиаторскими боями, где проливалась кровь. Ничего не изменилось.

Сергей Коркунов и его команда отлично понимали, что от них требуется, и всегда соответствовали этим требованиям. Но как им удавалось прибыть на место событий раньше оперативников, пожарных, врачей и МЧС? Как удавалось делать уникальные съемки? Это оставалось загадкой.

Руководители каналов знали о Сергее немного. Что он полковник милиции в запасе, что в состав его центра, помимо операторов высокой квалификации, входят бывшие руководители милицейских структур, носившие в свое время высокие звания и занимавшие ключевые посты в управлениях. Телевизионщики, платившие большие деньги за эксклюзивные репортажи, не сомневались в том, что за своевременную информацию он делится доходами с милицейским руководством. Но это лишь вершина айсберга. Если копнуть глубже и внимательно изучить отснятые материалы, которых набралось за три года около тысячи, станет очевидным, что информацию центр черпал не только из силовых структур. Нередко сама милиция узнавала о происшествии от Сергея. Для того чтобы разгадать эту загадку, надо вникнуть в структуру всей организации с безобидным названием «Независимый продюсерский центр»[1].

Три года тому назад Сергей Коркунов занимал должность начальника одного из отделов внутренних расследований Московского управления внутренних дел по городу Москве, в народе называемого «Петровкой». Он ловил своих же.

Людей из управления не любили и побаивались. Они заводили дела на работников милиции от рядового до генерала, не считаясь с заслугами. Будь ты прожженный коррупционер или оступившийся, ты попадал под колпак. Есть ошибочное мнение, будто определение «оборотни в погонах» принадлежит журналистам. Ничего подобного. Это определение появилось в отчете одного из сотрудников отдела внутренних расследований.

Работа Коркунова была не из простых. Папки с делами на своих же заполняли стол Сергея, но без санкции свыше он не мог раскручивать следствие. Иногда, когда требовалась показательная порка, давали добро и дело получало громкий общественный резонанс, но большинство дел оставалось без должного внимания. В лучшем случае виновника увольняли из органов, хотя по сути он должен был бы сидеть в тюрьме. Милиция не очень любит выносить сор из избы. Ее и без того не любят, не уважают и боятся не меньше, чем преступников. Но в одной ли милиции дело?

Нынешний заместитель Коркунова по оперативной работе Геннадий Иванович Осипов, тоже бывший полковник милиции, три года назад возглавлял один из отделов уголовного розыска. Толковый оперативник, прекрасный психолог, он беспощадно боролся с преступностью. Не раз рисковал собственной жизнью, вылавливая матерых бандюг. Арестовывали высокопоставленных чиновников, но в тюрьмы попадала только мелкая шушера. Обвинения против «крупной рыбы» рассыпались в прокуратуре или в суде, преступники выходили на свободу. Впрочем, до суда дела редко доходили.

И вот однажды Черногоров, один из генералов министерства, человек тихий и незаметный, собрал на своей даче самых надежных, по его мнению, и честных офицеров высшего звена. Собрание носило частный и секретный характер. Идея была не нова. Генерал предложил создать подразделение «Справедливость», чтобы преступники, избежавшие наказания, получили свое по заслугам. Черногоров недавно потерял дочь и внука, которых расстреляли в момент бандитской разборки на платформе станции «Расторгуево». Тогда погибло больше двадцати ни в чем не повинных людей. Некоторых бандитов нашли, но доказательств не хватило, выжившие свидетели отказались давать показания[2]. Условия Черногорова были жесткими: уволиться из милиции и снять погоны — власть не может чинить самосуд. Жить подразделение будет за счет специально созданного фонда. Очень многие работники правоохранительных органов готовы жертвовать на это деньги. Не из зарплаты, разумеется, а выкачивая их из мерзавцев, к которым невозможно подступиться по закону. Один из полковников возмутился: «Чем же мы будем отличаться от бандитов, если начнем вершить суд по понятиям и жить за счет общака, созданного на средства тех же бандитов. У меня кусок в горло не полезет». Половина с ним согласилась и отказалась, другие остались. Но идея с общаком никому не понравилась.

Тогда выступил Сергей Коркунов.

— Скажите, генерал. Идея о создании спецотряда «Справедливость» вами почерпнута из романа полковника Витковского?

Генерал поднял брови.

— Послушайте, ребята, я знал, кого вызывал на собрание. У меня есть доступ к материалам управления кадров. Я взвешивал каждую кандидатуру, прежде чем пригласить вас сюда. Тут нет случайных людей. О полковнике Витковском я слышу впервые.

— Не мудрено. Вы ведь смотрели дела оперативников, тех, кто умеет вступать в схватку с опасным противником. Полковник Витковский носит погоны только потому, что он главный редактор нашего ведомственного журнала и газеты. Так же как редактор газеты «Воздушный транспорт» носит генеральские лычки гражданской авиации. В Министерстве обороны те же порядки. Вадим Борисович Витковский не только журналист, но и прекрасный прозаик. Его самиздатовские романы ходят по рукам, милицейская интеллигенция читает их с большим интересом.

— Почему самиздатовская?

— Есть ошибочное мнение, что в нашей стране наступила эра свободы слова. Но цензура никуда не делась. Витковский пишет правду, а она не всех устраивает. С учетом новой волны борьбы с насилием на экране его рукописи не берут для экранизации. У него нет положительных героев, некому сочувствовать. Зло торжествует над добром. Это мы с вами видим в жизни, из-за чего здесь и собрались. Витковский — человек принципиальный и на поводу у издателей идти не станет. Так вот. Его роман «Возмездие», написанный пару лет назад, рассказывает о создании спецназа мстителей. Мне кажется, надо пригласить полковника на наше следующее собрание.

Я могу увидеться с ним сегодня же. Выдвину идею, но больше ничего говорить не буду, пусть предложит свой план. У этого человека невероятная фантазия. Я помню, мы читали ему фразу из передовицы «Правды», а он за полчаса превращал смысл обычной фразы в рассказ, где она становилась смыслом сюжета.

— Ваша идея мне нравится, полковник Коркунов, — сказал Черногоров. — Продолжим наше заседание здесь же в следующее воскресенье. Все мы слишком прозаичны и прагматичны, свежие идеи нам не помешают.

Ровно через неделю на даче генерала появился полковник Витковский. Он никогда не носил форму и не имел военной выправки. Интеллигентный мужчина лет сорока, непривлекательной внешности. Полноватый, не очень высокий, с острым проницательным взглядом, на милиционера он никак не походил. Впрочем, и на писателя тоже, как принято их себе представлять. Скорее бухгалтер или служащий среднего звена какого-нибудь министерства.

Все присутствующие, кроме генерала, его знали. Витковский предпочитал сам брать у начальников подразделений интервью для своих изданий и сам фотографировал. Его часто видели на месте происшествий, он отлично разбирался в работе оперативных служб и следственных мероприятиях. А с Сергеем Коркуновым дружил. Они познакомились, когда Вадим Борисович собирал материалы для своей книги об оборотнях в погонах.

Внешность писателя генерала не впечатлила. Поначалу он даже расстроился. Всегда ждешь большего, особенно когда тебе обещают встречу с кем-то необыкновенным.

На собрании присутствовали человек тридцать — вернулись некоторые из тех, кто в прошлый раз демонстративно ушел. Сработал авторитет Витковского, его уважали, к нему прислушивались.

Собрание решили начать с выступления гостя. Если предложенные им идеи покажутся бредовыми, продолжить можно без него, поблагодарив за беседу. Конечно же Вадим Борисович понимал ситуацию. Он свой, но не до такой степени, чтобы сразу посвящать его в детали.

— Начну с фонда. Любой фонд — дело не надежное. Некоторые назвали его общаком. Я даже в подробности вникать не хочу. Тут сидят умные, крепкие мужчины, а не красны девицы, поэтому намерен называть вещи своими именами. Начнем с простых вещей. Вы собираетесь увольняться из министерства? — обратился писатель к генералу, тот даже вздрогнул от неожиданности.

— Нет, — ответил генерал. — Группе понадобится поддержка со стороны силовых структур. Кто-то должен предупреждать, оберегать, а главное, информировать и давать списки особо опасных головорезов. Без нашей поддержки группа долго не продержится.

— Вы сказали «без нашей»?

— Разумеется, я не один. Но не все из тех, кто меня поддерживает и готов помогать, могут присутствовать на нашем собрании.

— Это то, что я хотел услышать!

Витковский тут же из мягкого и добродушного клерка превратился в жесткого лидера, и генерал стал лишь членом общего собрания.

— Никаких бандитских подразделений. Мы все станем журналистами.

Народ загудел. Витковский поднял руку.

— Имейте терпение, господа-товарищи начальники. Структура должна быть абсолютно легализованной, официальной. Мы будем зарабатывать денег больше, чем нам может дать любой фонд. Всем вам известно о существовании киностудии МВД, которая, как и внутренняя пресса, подчинена мне. На ее основе мы сделаем первые заработки, а на них купим свое, новое, более совершенное оборудование и помещение, наймем профессиональных операторов и обслуживающий персонал. Вы знаете, чем занимается наша студия. Оперативной съемкой с места событий. Отснятые материалы носят гриф «Для служебного пользования». Это значит, что их может посмотреть министр, генералитет и некоторые из вас, кто непосредственно связан с расследованием конкретного дела. Но все мы, вернувшись домой, включаем телевизор и становимся обычными обывателями со стаканом чая или пива в руках. И вот вы видите те же события, которые видели в служебном кинозале, но снятые телевизионщиками. На вашем лице невольно возникает ухмылка. Примитив. Иначе не скажешь. А страсти разгораются. На каналах все больше и больше появляется передач, связанных с криминальной обстановкой в стране. Есть удачные, есть банальные. Профессиональных нет вообще. А это самый ходовой товар на сегодняшний день, если не считать грязного белья и физиономий наших псевдозвезд, которые зрителю уже поперек горла. Между информацией о том, кто с кем переспал и кто кого убил, большая разница. Мы будем освещать убийства. Четко, профессионально, по всем законам детективного жанра. Другими словами, снимем гриф «Для служебного пользования». За хороший репортаж с места события можно получить от пяти до пятидесяти тысяч долларов. Заработав репутацию, мы сможем делать многосерийные репортажи за полмиллиона. И это честные деньги. Все в наших силах, нужны лишь профессионалы по части операторского мастерства.

— А как быть с тайной следствия? — спросил один из присутствующих.

Витковский усмехнулся.

— Ответ прост. Вы уже не милиционер, а коммерсант. Назовем нашу организацию независимым коммерческим продюсерским центром. Витиевато, но понятно. Мы снимаем сам факт убийства, которое сами же и совершаем. Но второй факт нами не афишируется. Кто вы? Свидетель. И все. К вам подходит журналист с камерой и спрашивает: «Что здесь произошло?» Вы рассказываете. Почему нет? Вы говорите о том, что видели, а не разглашаете военную тайну. Журналисту повезло, он очутился на месте преступления раньше милиции и ждать следователей не обязан. Журналист едет на телевидение и сдает сенсационный материал каналу. Обратите внимание, никакого следствия еще нет. Оно начнется, учитывая наши темпы, после того как новости сообщат о случившемся на всю страну.

— Но вы же снимете на камеру и убийцу. То есть кого-то из наших? — последовал второй вопрос.

— Давайте все расставим на свои места. Нам стало известно о том, что преступник избежал сурового наказания и остался на свободе. Мы берем его в обработку. А значит, цель у нас уже есть. Но убивать его нельзя. Один раз сойдет, второй, третий. Первый раз — случайность, второй раз — совпадение, а в третий — закономерность. Вот мы и раскрыты. Пусть даже не мы конкретно, благодаря заботам генерала и сочувствующим нашей деятельности. Но пойдут слухи, а они будут только мешать. Нам нужна детективная история с тайнами и загадками. Получив материал, ваш покорный слуга готов написать сценарий, по которому агентство будет работать. У криминальных авторитетов врагов больше, чем друзей. Возьмем примитивный пример. Есть три мерзавца. Они враждуют. Иванов, Петров и Сидоров. Иванова арестовали, вину его доказали, а суд его выпустил на свободу. Петров и Сидоров негодуют — гаду повезло. Иванова мы накажем сами, но вину за его смерть свалим на Петрова, да так, чтобы заподозрили Сидорова. А это уже сериал. Нужны четкая схема, мотивация и факты. Вот чем мы должны заниматься, а черную работу будут выполнять наемные киллеры, а не мы. Жизнь человека стоит гроши. Прошли те времена, когда она считалась бесценной, сейчас все привязано к деньгам. Вы можете заплатить убийце тысячу рублей, а другой потребует миллион. Киллеры не будут знать, на кого работают, но мы обязаны предоставить им четкий безукоризненный план действий, обеспечить их безопасность и оплатить труд. Саму историю мы должны повернуть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в виновности Петрова. А если у нас не одна цель, а пять сразу? Значит, их надо объединить в один блок и выставить как криминальную разборку, несмотря на то что никто из участвовавших в ней не знал друг друга. Трупы показаний не дают.

— Не будет ли странно выглядеть то, что наши операторы всегда прибывают на место происшествия раньше милиции? — задал вопрос Сергей, у которого уже горели глаза.

— О центре будут знать только руководители каналов. Нам слава не нужна, пусть наши репортажи каналы выдают за свои, им нужны рейтинги. Не обязательно от них скрывать, что центр — производное от студии МВД, а значит, имеет связи. Потому везде и успевает первым. Конечно, нам не всегда помогают, но уж во всяком случае не мешают. Я еще раз хочу подчеркнуть, что легальность — наш главный козырь. Центр должен иметь несколько подразделений. Первое и основное звено — свой телецентр, съемки и распределение доходов. Второе звено составят оперативники, занимающиеся разработкой наших клиентов, тех, кому мы вынесли смертный приговор. За ними наблюдения, выявление связей, встреч и определение мест, пригодных для ликвидации. Оперативному подразделению должны быть подчинены киллеры. В главном подразделении, в творческом отделе, должны дежурить по городу не менее десяти машин с операторами, готовыми прибыть на место происшествия в течение нескольких минут. Корректировать операцию из центра будет общая диспетчерская. Ну а мое дело — стряпать правдивые сценарии, по которым замысел будет претворяться в жизнь. Возможно, в недалеком будущем нашим опытом воспользуются и другие города, но об этом говорить рано. На сегодняшний день Москву топчут тысячи подонков и всякая мразь. На улицы страшно выходить. Три четверти состава милиции сотрудничает с нечестью. Если мы сейчас не начнем выжигать ее каленым железом, нас скоро задушат. Я против создания милицейской группировки, живущей за счет общака. Мы должны сами честно зарабатывать деньги, очищать город от скверны и гордиться своим делом. В наших рядах могут служить только проверенные и убежденные борцы за дело чести. Только тогда мы устоим и добьемся результатов.

Писателю аплодировали, как артисту на сцене. Генерал сидел в задумчивости. Он был восхищен выступлением Витковского, но понимал, что это не лидер, во главе организации его ставить нельзя. Он идеолог — это да. Кто же мог бы осуществлять общее руководство? Полковник Коркунов, самый опытный и организованный. Оперативный отдел возглавит полковник Осипов. Лучшего сыскаря и аналитика не найти. Тогда эта схема сработает.

— Кто согласен с предложением Вадима Борисовича? — спросил генерал собравшихся.

Все до единого подняли руки.

— Хорошо. Я присоединяюсь к вам. А теперь, Вадим Борисович, мне нужно от вас подробное изложение структуры организации, предложения по составу и желательно смета, изначальный, как говорится, фундамент. Недели хватит?

— Вы хотите обсудить это на своей коллегии?

Витковский достал из портфеля толстую папку и подал ее генералу.

— Все, что вам нужно, изложено здесь. У меня же была неделя времени.

Генерал не мог скрыть восхищения.

На следующее утро после взрыва

Ева открыла глаза. Ей снился страшный сон — землетрясение, пожар, горящие люди. Она приподнялась и осмотрелась. Грудь и ноги были забинтованы. Она ощупала лицо — бинтов нет. В огромной больничной палате никого, кроме нее, не было. Стены, выкрашенные в салатовый цвет, небольшая плазменная панель, прикрепленная к стене, большое окно, умывальник, зеркало. Девушка встала с кровати, боли не почувствовала и вдруг поняла — это был не только сон, это случилось на самом деле. Мороз пробежал по коже. Она подошла к зеркалу. Лицо не пострадало. Огонь успел сжечь на ней только платье и немного повредил кожу на теле. Ей повезло. Ангел-хранитель уберег ее от неминуемой гибели.

Услышав какое-то шуршание, Ева обернулась к окну. Бабочка залетела в форточку и билась о стекло. Девушка подошла, захватила ее в ладошки и выпустила в форточку. Глядя ей вслед, улыбнулась. На улице яркое солнышко, прекрасный летний день — жизнь продолжалась.

Дверь палаты открылась, и вошел высокий мужчина лет пятидесяти, в белом халате, с бритой головой.

— Вы уже на ногах?

Ева разглядывала его с любопытством.

— Я доктор Селянский Илья Андреевич.

— Да, да. Я вас помню. Вы лечили моего папу. Значит, это он распорядился поместить меня в отдельную палату?

— Нет. Вы сами попросили отвезти вас к нам и назвались Эвитой Вербиной. Мы очень ценим вашего отца. Благодаря ему больница получила новое современное оборудование. Разумеется, его дочь приняли по высшему разряду.

— Я сильно обгорела?

— Пустяки. Вас спас принц на белом коне.

Доктор глянул на часы, потом подошел к телевизору и включил его.

— Сейчас повторяют блок новостей. Смотрите внимательно.

Теперь ее сон повторялся на экране. Она увидела здание ресторана, похожее на пылающую коробку спичек с окнами, из которых вырывался огонь. Из узких дверей выбегали горящие люди. Среди живых факелов она узнала себя, на ней горело ее любимое платье. И тут появился он. Парень с автомобильным огнетушителем в руках. Не помогло, пену сдувало ветром. Парень скинул с себя пиджак и начал им сбивать с девушки пламя. Вероятно, оператору понравился сюжет, он снял спасителя крупным планом. Его сосредоточенное лицо девушку поразило.

— Вы правы, доктор, это настоящий принц. Но будь это кино, он эту роль не получил бы. У него нежное красивое лицо, таким дают роли соблазнителей, но не героев. Хотела бы я его еще раз увидеть.

— Это возможно, если он сам этого захочет. Я знаю, кто снимал этот репортаж, а он знает того, кто вас спасал.

— Кто знает, где я нахожусь?

— Мы не сообщали милиции о вашем поступлении. Затаскают. Им без вас хватит свидетелей. Более тридцати человек спаслись, они находятся в разных больницах. Есть среди них безнадежные, но есть и не сильно пострадавшие. Вот ваша сумочка, она даже не обгорела. Лежала рядом с вами.

— Да. Спасибо. В ней нет ничего ценного, кроме телефона.

На экране сменилась картинка. Пожар был уже потушен. В кадре пожарный в амуниции, милиционер в погонах полковника и корреспондент. Он дал слово руководителю пожарной команды.

— Сейчас я не берусь определенно сказать о причинах возникновения пожара, — начал майор Абдулов. — Могу лишь утверждать, что это здание никак не пригодно для скопления людей. Дом-ловушка с единственным выходом, к которому вел длинный узкий коридор. К «черному», служебному, входу посетители пройти не могли, он находился за служебными помещениями. Со второго этажа к дверям, выходящим во двор, ведет лестница, по которой удалось спастись администрации, расположенной на втором этаже. Мы никого не нашли. Не думаю, что кто-то из них пострадал. Пожар ликвидирован. Остальное определит следствие. И первые вопросы я задал бы пожарным инспекторам, курировавшим это здание.

— Спасибо за комментарий и разъяснение. Теперь нам хотелось бы услышать мнение полковника Кулешова, руководителя одного из управлений милиции.

— Майор прав. Владельцы ресторана спаслись. Я не исключаю того, что пожар возник не случайно. Я приехал сюда с целью ареста руководителя клуба. Мы знали, что сегодня он устроил банкет для своих сообщников. За Илико Миндадзе давно ведется наблюдение. Мы ждали удобного момента, и вот он наступил. К сожалению, мы опоздали. Значит, директор клуба «Боливар» был предупрежден. По данным наружного наблюдения во дворе ресторана до возникновения пожара стояло несколько иномарок, сейчас нет ни одной. Этим негодяям удалось сбежать. Они пожертвовали десятками жизней, чтобы их сочли погибшими. С такими приемами мы уже знакомы. Но бандиты от нас не уйдут, они ответят за террор.

— Точное определение, — наморщив лоб, сказала Ева. — Это теракт. Я находилась в туалете, когда произошли взрывы. Их было три. Пол под ногами заходил ходуном. Боже, как это ужасно.

— Вам не надо никому об этом говорить. Здесь замешана политика. Речь идет о грузинском ресторане. Может, директор ресторана и бандит, а может, и нет. Пока власть не признает случившееся терактом, говорить о взрывах небезопасно. Вы можете стать ненужным свидетелем. По этой причине мы не сообщили о вашем поступлении в милицию. Вами заинтересуются не только следователи, но и грузинская диаспора, ей тоже нужны козыри. Мировой общественности легко внушить, что взрывы устроены российскими спецслужбами. К Грузии и ее президенту относятся с сочувствием. Вы знаете о трагедии в Северной Осетии. Весь мир приписывает агрессию России.

— Я понимаю вас, Илья Андреич.

— Ложись в постель. Ты еще очень слаба. Тебе надо набираться сил. — Доктор перешел на «ты».

Он вышел из палаты. Вовремя — Ева услышала мелодию своего мобильного. На тумбочке лежала ее сумочка. Девушка села на кровать и достала телефон. Высветился незнакомый номер.

— Слушаю, кто это?

— Это я, дочка.

— Папа?

— Я звоню с чужого телефона. Извини, что не смог предупредить раньше, вчера были срочные дела, а сегодня вылетел в командировку. Москва строит микрорайон в Иваново, но что-то там тормозится, средства утекают сквозь пальцы. Необходимо вмешаться. Думаю, через недельку вернусь. У тебя все в порядке?

— Да. Я сижу в библиотеке, в «Ленинке».

— Слава богу. Я забеспокоился, дома телефон не отвечает.

— Звони мне на мобильный. Дома работать не дают, то звонки, то подруги приходят.

— Может быть, тебе поехать на дачу? Там тихо.

— Меня и там найдут.

— Ты понимаешь, о какой даче я говорю?

— Я подумаю. Сначала надо собрать материалы.

— Ну не буду тебе мешать. До скорого.

Ева ничего не стала говорить о ресторане и взрывах, ведь отец ни словом не обмолвился о приезде в Москву Николая и о встрече в ресторане. А теперь срочно уехал.

Ева убрала телефон в сумочку и осмотрела ее. Кожа натуральная, очень тонкая. Никаких следов огня на ней не имелось, в то время как платье полностью сгорело. Странно. Странно и другое. В туалете ресторана она положила сумочку на полку перед зеркалом и подкрашивала губы, когда раздался первый взрыв. Ева была уверена, что вышла из дамской комнаты с пустыми руками. Но сумка цела, а вот браслет с руки пропал, несмотря на крепкую застежку.

Вопросы она задавала не себе. Эти вопросы могли возникнуть у других, и на них должны быть конкретные, точные ответы. Сейчас очень многое, если не все, зависело от красивой, но правдивой легенды. Девушка не могла допустить ни единой ошибки.

* * *

Катя успела принять душ, привести себя в порядок и одеться. В квартиру позвонили. Без предупреждения к ней никто никогда не приходил, только по предварительной договоренности. Она открыла дверь и увидела незнакомого человека.

— Извините, я вас не знаю.

Мужчина предъявил удостоверение ФСБ.

— Вам звонил Владимир Викторович, но вместо него приехал я. Не знаете вы меня потому, что я работаю в другом управлении. Но сейчас наши интересы схлестнулись. Следствие по происшествию в клубе «Боливар» ведем мы.

— Заходите.

Катя, высокая красивая девушка лет тридцати, состояла на службе в ФСБ, ее основным направлением была Западная Европа. Внутренние вопросы нашего государства не касались ее интересов. За одним лишь исключением. Как она догадалась, об этом исключении и пойдет разговор со следователем другого управления.

В гостиной хозяйка предложила гостю присесть в удобное кресло, сама села напротив. Выпивку предлагать не стала. Она всегда держала дистанцию с сотрудниками своего ведомства и, кроме работы, ни о чем с ними не разговаривала.

— Вы верите в стечение обстоятельств, Екатерина Михайловна?

— Конечно, если они грамотно просчитаны.

— О двух мероприятиях я знал. Но для многих стало неожиданностью появление третьего. Речь идет о Константине Вербине. Вот список заказанных столиков в ресторане «Боливар». Среди гостей согласно списка присутствовал Константин Вербин. Им занималось ваше управление, а вы лично работали с ним напрямую. Поправьте меня, если я не прав.

— Все верно. Представьтесь, пожалуйста.

— Полковник Анохин Вячеслав Степанович.

— Так вот, Вячеслав Степанович, с нашими соотечественниками я дел не имею. Меня привлекли к работе только потому, что я являюсь подругой Евы Вербиной. Мы с ней учились в МГИМО на одном курсе. Я бывала в их доме и нравилась папочке. Он большой поклонник женщин. Я знаю о своих достоинствах и замечаю, как на меня смотрят мужчины. Заваруху затеяла прокуратура, а не наша контора. На мэрию начали катить бочку, но вы же знаете, там есть неприкасаемые. Тогда выбрали Вербина, он оказался под колпаком. Не думаю, что был сделан правильный выбор. Вербин курирует московские земли и недвижимость, он ставит свою подпись на решениях, вроде бы с него и спрос. Все понимают, Вербин не решает глобальных вопросов без согласования с верхушкой, но прокуратура уперлась рогом. Они получили свои установки.

— И Вербин этого не понимал?

— Не стоит его недооценивать. Вербин очень умный человек, он знал, что его не сдадут. У него есть серьезные материалы на коллег, не зря же он всегда ходил с диктофоном. Борьба с коррупцией хороша, когда речь идет об отдельных фигурантах, индивидуумах, но нельзя валить эшелон. Падая, Вербин заденет других, сработает принцип домино. Посыпятся все фишки. В нашем управлении это понимали. Да и вы поймете, если вспомните, в каком доме живете и кто вам предоставил квартиру и за какие гроши. У Вербина не было врагов, были только должники.

— И поэтому дело Вербина в вашем управлении не продвигалось.

— Нет. Мы не занимались его делом. Перед нами стояла другая задача — не дать Вербину уйти за кордон. Такой человек, как он, может раздуть большой скандал — написать книгу, выступить на телевидении и предоставить доказательства. Вот меня и прикрепили к нему. Я с ним сошлась и даже работала его секретаршей в мэрии. Вошла в доверие до такой степени, что мы уже строили общие планы на будущее. Его жена больна, одной ногой в могиле, а дочь нам не помеха, мы как были подругами, так ими и остались. Нашему управлению важно было взять дело из прокуратуры. Получилось. И все же они нам подгадили.

— Каким образом? — спросил полковник.

— Вербина начали травить, не задумываясь о последствиях. И что делать? Ареста Вербина в мэрии боялись не меньше, чем в бизнес-сообществе, милиции, которая подчинена мэру, и еще многие. Всех не перечислить. Вербин не простит предательства, он заговорит. Отпускать его за кордон тоже нельзя. По тем же причинам.

— Как я понимаю, он мог уехать налегке?

— Конечно. Со мной вместе. Все его счета в оффшорах. Денег на правнуков хватит. Я должна была помешать его отъезду любыми средствами, вплоть до уничтожения. Не дать заговорить Вербину можно только одним способом — положить его в гроб и забить крышку. Все друзья превратились в его врагов. Назовите мне того, кто этого не хочет.

— Вы были вчера на месте?

— Была. Но я к бомбам не имею ни малейшего отношения. Дело в том, что столик в ресторане заказывала я. О том, что Костя собирается отметить свое пятидесятилетие в узком кругу своих близких, знали десятки человек. Я говорю об офисе. В приемной сидели человек семь, среди них были работники мэрии. Все ждали Вербина. Он пришел с большим опозданием и обратился ко мне. Мой стол находится в приемной. Не заходя в кабинет, он сказал: «Катюша, найди какой-нибудь экзотический ресторан и закажи столик на пятнадцатое число на шесть персон». Извинился перед ожидающими и ушел, сославшись на срочное совещание. Люди разошлись. Я позвонила начальству со своего мобильного и доложила о его просьбе. Мне сказали: «Выполняйте». Но через два часа я получила письмо по электронной почте, адрес знает только мое руководство. Там я прочла короткое послание: «Заказывайте столик в клубе «Боливар». И больше ни слова. Я восприняла это как приказ и выполнила его. Столик заказала по телефону. Меня предупредили, что при заказе мест по телефону у клиента потребуют паспорт, прежде чем усадить его за столик. У них своя система безопасности. Не трудно догадаться, что там было известно, кто он такой. Теперь легко представить, сколько человек знали о появлении Вербина в клубе. Заказ был сделан за неделю до происшествия.

— А вас он пригласил на юбилей?

— Нет. Сказал, что там соберутся только родные, в том числе родственники жены. Мы договорились отметить юбилей отдельно. Только вдвоем. О том, что управление не давало мне наводки на «Боливар», я узнала за два дня до события во время отчета в управлении. Возникает вопрос. Кто прислал письмо по электронной почте, адрес которой знает лишь мой непосредственный руководитель? Это мог сделать только кто-то из присутствовавших в приемной, если реакция последовала через два часа. Мне трудно себе представить, что есть люди, которые могут контролировать компьютеры в здании мэрии.

— Ваш компьютер связан с компьютером Вербина?

— Конечно. Но он об этом не знает. Я проверяю переписку. Так я установила некоторые его счета в зарубежных банках, но они закодированы. Если бы он знал, что почта отслеживается, не стал бы в открытую вести диалоги с банкирами.

— Вы назвали руководству имена присутствовавших в приемной?

— Конечно. Троих я видела впервые, но чтобы записаться на прием, они регистрировались и предъявляли документы.

— Какие у вас есть соображения?

— Если наша контора тут ни при чем, то можно рассматривать несколько вариантов. Операцию разрабатывали профессионалы высокого класса. Если речь идет конкретно о Вербине, то мэрия заинтересована в его гибели. Надо помнить, что ГУВД Москвы подчиняется мэрии в большей степени, чем министру внутренних дел. Они способны провернуть похожую операцию. Но не надо забывать, что у владельцев ресторана тоже врагов хватает. К тому же все они ходят по краю пропасти, могли и сами взорвать свой ресторан. Из новостей понятно, что их трупы не нашли и машины исчезли со двора.

— Если бы они хотели инсценировать свою гибель, машины остались бы на месте.

— Согласна. Второй аспект политический. Наблюдая за рестораном, я вела фотосъемку.

Катя достала стопку фотографий и разложила их на журнальном столике перед гостем.

— На первых снимках вы видите приезд двух опальных грузинских политиков, взятых Россией под свое крыло. В Грузии они заочно приговорены за измену родине и коррупцию. Это Давид Кайтнадзе и Резо Курнашвили, бывшие соратники, а ныне главные оппозиционеры грузинского президента. Они погибли при взрыве. Предположительно. Если вы не играете со мной в кошки-мышки и не вывели их из ресторана перед катастрофой. Тогда вы знаете больше меня и ваши вопросы и мои ответы не имеют значения.

Катя показала следующий снимок.

— А вот приехал сам Вербин, на такси. С ним женщина и молодой парень. О них я ничего не знаю. В ресторане собралась хорошая компания. Взрыв решил не одну, а несколько проблем. Но кто конкретно был целью террористов, с уверенностью сказать нельзя. Во всяком случае, сожалеть не о ком. Очень многие высокопоставленные чины вздохнули с облегчением.

Полковник помолчал и задумчиво сказал:

— Меня удивляет Вербин. Человек в его положении, а он знал, в какую ситуацию попал, ведет себя так, будто находится на пике славы, а не на грани ареста.

— Арест невозможен, пока его не лишат статуса депутата, а таких запросов в Думу не поступало. Мэрия сделает все, чтобы избежать ареста, он предупреждал, что молчать не будет.

— Сам себе подписал смертный приговор?

— Нет. Проверенный временем способ шантажа. Если с ним что-то случится, весь собранный им компромат тут же окажется достоянием общественности. Все прекрасно понимают — это не блеф. Лучшей защиты не придумаешь, никаких телохранителей не надо нанимать. Я разрабатывала вариант его ухода за кордон. Он знал о моих связях за границей, но не догадывался, на кого я работаю, считал, что я озабочена защитой прав человека и занимаюсь общественной деятельностью. Он обещал мне златые горы. С его состоянием это возможно. Мы собирались пожениться.

— Я бы на вашем месте согласился, — усмехнулся полковник.

— Тогда где-нибудь на Гавайях нашли бы два трупа в районе тихого пляжа. Я знаю о наших возможностях за пределами России.

— Вы уверены, что Вербин ничего не боялся?

— Взгляните на эти снимки. Здесь вы видите его дочь Еву. Она приехала в ресторан позже. Уверяю вас, он никогда не стал бы рисковать ее жизнью. Другой снимок это подтверждает. Вот девушка, объятая огнем, выбегает из ресторана. Ей чудом повезло, ее спас случайный парень. Парня уводит оператор с телевидения. Вот их джип с табличкой «Телевидение». Но второй факт меня настораживает. Девушку тут же подобрала машина. Черный «Мерседес». Тут не видно, кто в машине, но они знали, кого подобрали. Значит, люди из «Мерседеса» заходили в ресторан и видели, с кем сидит Вербин. Вот что можно назвать загадкой. Пострадавшая в больницах не значится, мы проверяли. Ева исчезла.

— Она могла быть участницей заговора?

— Исключено. Отец для Евы все. И она очень хотела, чтобы я вышла замуж за ее отца. «Он заново родился, — говорила она. — Ты вернула ему молодость. Я так рада за вас!» Если Еву похитили террористы, то она их интересует только из-за компромата, собранного Вербиным на сильных мира сего.

— Она была осведомлена?

— Вербин не настолько глуп, чтобы документы такой важности доверить дочери. Эту версию даже в мэрии исключили, ведь Ева первая, кого начнут трясти. К тому же она не от мира сего, блаженная, если можно так сказать. У нее даже парня нет, несмотря на ее эффектную внешность. Современных мужчин Ева считает пустышками. Я с ней согласна. Кино, книги, политика — вот ее интересы. Она очень умна и талантлива. Такой девушке трудно найти себе пару. Что касается компромата, уверена, Ева ничего не знала. Наверняка он в надежных руках. Если материалы появятся в Интернете, скандал потрясет не только Россию, но и весь мир. Мы отсталая страна с заскорузлым мышлением и еще не осознаем того факта, что Интернет — мощная машина. Там нет цензуры, автора, выложившего документы, никто не найдет и не вычислит. Информация пройдет по цепочке через сотни стран, на всех языках. А потом опубликуют мемуары. Необходимо сделать так, чтобы смерть Вербина выглядела как чистая случайность — оказался не в том месте и не в тот час. Нужен помпезный некролог и шикарные похороны. Его надо сделать героем, преданным своему делу патриотом. Тогда мемуары воспримут как фальшивку, состряпанную отщепенцами, попытавшимися воспользоваться именем честного человека.

Полковник улыбнулся.

— Спасибо за ценную информацию, Екатерина Михайловна. Если Ева выйдет с вами на связь, дайте знать.

— Не уверена, что ей представится такая возможность.

— Я могу забрать фотографии?

— Конечно. Они есть у меня на флешке.

Полковник простился и ушел. Катя задумалась.

Она не рассчитывала на откровенность гостя. Такие люди не могут быть источниками информации, они задают вопросы и слушают. Но Катя тоже не лыком шита. Несмотря на молодость, у нее накопился большой опыт. Она не сомневалась, что в ее «конторе», как называли ФСБ, многие сотрудники знали о предстоящем взрыве и, возможно, появление высокопоставленных грузинских оппозиционеров в ресторане не было случайным совпадением. Отличный политический ход, если его преподнести под соответствующим соусом. Загадкой оставалась история с Евой, она не вписывалась ни в какие рамки. Зная о возможных провокациях, Константин ни за что не стал бы появляться с дочерью на людях, тем более в местах, подобных «Боливару». Тут что-то не так.

Экскурс в прошлое. Эпизод 2

Уже через год после организации Независимого продюсерского центра на телевизионных каналах стали появляться шокирующие репортажи с мест событий. Если на каком-то коммерческом канале не решались показать сцены кровавых разборок, этот материал тут же попадал на другой, и рейтинг его быстро рос.

Разговоры о насилии на экранах ведутся давно. Депутаты в угоду домашним хозяйкам и бабушкам, заботящимся о воспитании внуков, начали бомбить письмами все инстанции, но дальше разговоров дело не двинулось. Система запретов ушла в прошлое. Даже эротику не смогли убрать с экранов, а тут народу говорили правду о положении дел в стране. Стены кинотеатров пестрели афишами американских боевиков. Потом появились и отечественные. Спрос рождает предложение. Все компании по борьбе с насилием на экранах разбивались, точно волны, о скалистый берег непонимания. Зритель, как и две тысячи лет назад, требовал хлеба и зрелищ. Разница лишь в том, что никто из римских императоров не пытался закрыть Колизей. Можно запретить рекламу водки и сигарет, но запретить рассказывать людям о том, что творится у них под окнами, невозможно. Гласность, свобода слова, свобода информации не имеют отношения к подстрекательству.

Писатель Вадим Борисович Витковский все просчитал верно. Организованная им структура работала без сбоев. Как и предполагалось, писатель получал полную информацию о предполагаемой жертве или жертвах и писал сценарии, точнее сказать, схему убийства и возможные варианты последствий. Художественной частью студии занимался Сергей Коркунов. Ему подчинялась вся творческая группа, дежурившие по городу кинооператоры, готовые быть на точке в любую минуту, главный диспетчер, узел связи, где постоянно прослушивалась милицейская волна, и другие службы, а также команда актеров, которые в нужный момент могли сыграть роли свидетелей и случайных очевидцев. Сергей проявил себя прекрасным организатором, наладил связи со всеми телеканалами. Он точно знал, какой репортаж кому предложить и кто сколько за него заплатит.

Отдел безопасности, как и предполагал генерал Черногоров, возглавил Геннадий Осипов, тоже бывший полковник милиции. В его ведении были слежка, сбор материалов на преступников и их ликвидация. А это значит, что Осипову подчинялись киллеры, наемные убийцы, не знающие, на кого они работают. Как правило, свои задания они получали через Интернет, а необходимое оборудование и оружие находили в ячейках камер хранения или тайниках. Деньги, и очень приличные, им присылали в конвертах, они доставали их из почтовых ящиков или находили в багажниках своих машин. На Осипова работали четырнадцать убийц. На вид это были обычные люди, отпечатки пальцев ни одного из них никогда не значились в дактилотеках МВД и ФСБ. Осипов очень тщательно подошел к подбору ликвидаторов, каждого проверял дотошно и долго. В итоге из полусотни кандидатов тендер на роль исполнителей выиграли четверть.

Надо заметить, что никто из них раньше никогда никого не убивал. Очень ловко Осипов превратил убийство в увлекательную игру, и ликвидаторы свою работу расценивали как хобби. Они превратились в азартных игроков. Так строился сценарий. Киллеру всегда предстояло что-то преодолеть. Только Осипов знал о своих ликвидаторах все и отвечал за их жизнь и безопасность. Он очень внимательно прослеживал их тихую, мирную и благополучную жизнь, знал возможности и способности каждого. Геннадий Иванович считал себя опытным кукловодом, а исполнителей — своими марионетками. Хотя однажды дал им другую оценку в разговоре с идеологом конторы писателем Витковским.

— В таком тонком деле можно использовать только психопатов.

Вадим Борисович приподнял брови.

— Это же диагноз. На такую работу надо брать здравомыслящих и незаурядных людей.

— Мои люди отличаются здравомыслием и хладнокровием. Когда они включаются в игру, делают ставки, а ставка тут — только жизнь. Либо ты, либо он, середины не бывает. В итоге все сводится к тому, что ты спасаешь свою жизнь. Игра в «русскую рулетку». В барабане один патрон. Приходится изворачиваться, рисковать. Они не знают о том, что я их прикрываю со всех сторон и им ничего не грозит. Они не должны считать себя обычными киллерами или маньяками. Это честолюбивые люди, которым необходимо самоутверждаться. А значит, каждый из них страдает определенными комплексами, от которых не может избавиться.

— По той же схеме действуют маньяки. Представим себе парня, которого презирают женщины. Возможно, в детстве его терроризировали мать и сверстники. Он пытается избавиться от комплекса, нападает на девочек, насилует их и убивает. В чем разница?

— Есть разница, Вадим Борисович. Маньяк — трус. Нападает только на слабых, когда он уверен в победе. Мои люди вступают в схватку с равным или более сильным противником. Их об этом предупреждают. В моем отряде есть женщина. Она справилась с тремя бандитами. Она умнее. Случай уникальный. Шла война умов в течение недели, а на выстрелы ушло меньше минуты. Так называемых убийц до сих пор ищут. Но никому не придет в голову, что опытных криминальных авторитетов уничтожила хрупкая красавица. Кстати, очень богатая благополучная женщина.

На этом тема была закрыта. В тот день Осипов приехал на дачу к идеологу, где Витковский жил постоянно, писал сценарии и разводил цветы. Как правило, писатель имел дело с Сергеем Коркуновым, у которого было немало талантов, в том числе и продюсерский. Они легко понимали друг друга, читали сценарии, вместе делали правки, корректировали события. Осипов не лез в творческие процесс. Он был надежным исполнителем и следовал полученному готовому сценарию. Автор написал, продюсер утвердил, а ты претворяй в жизнь. Вызов Осипова на дачу к автору репортажей означал, что исполнитель сделал что-то не так. Где-то напортачил. Мягкий и вальяжный сценарист мог быть очень категоричным. Его все побаивались, не смели с ним спорить и правильно делали. Его имя нигде не значилось, никогда не афишировалось, но только он мог из пустяковой истории создавать остросюжетный документальный бестселлер.

— Сколько репортажей, стоящих внимания, вышло за прошедший месяц? — тихо спросил Витковский.

Они медленно прохаживались вокруг дачного бассейна, расположенного напротив двухэтажного белокаменного особняка с террасами и соляриями.

— Стоящие — это по вашим сценариям. Их всего два. С подачи наших бывших коллег — четыре. С ходу ничего не делается, а они дают сигнал в последний момент. Была пара наводок от моей агентуры, обе не сработали. Дважды сигналили врачи, три раза пожарные. Но это скука.

— Это то, чего я боялся, — с грустью произнес Витковский. — Я могу писать по пять сценариев в месяц, но сижу без дела. Вы раскидали операторов по всей Москве, а они вынуждены спать в машинах, ожидая вызова на съемку. Министерство нас прикрывает и дает наводки, но их мало. Решение может быть одно — надо срочно расширяться. И заняться этим должен твой отдел. Нам нужны новые заказы на отстрел. Будем принимать заказы на коррупционеров.

Осипов остановился.

— А где взять клиентов?

— Клиенты найдутся. Нужно лишь слух пустить в определенных кругах. Воспользуемся именем Гургена. Этого киллера помнят все, но мало кто знает, что его пристрелили и с камнем на шее сбросили с катера под Сочи. Мы его оживим и вернем в строй. — Витковский похлопал Осипова по плечу. Они продолжили прогулку и свернули в аллею. — Я изложил эту идею генералу, он возражать не стал, просил только отказываться от случайных заказов. Таких, как война за наследство, либо убийство матери, мужа, брата. Гнусное это дело. Заказчика и жертву придется проверять очень тщательно, потребуются серьезные деньги. К Гургену с конвертиком в кармане не пойдешь, к нему надо идти с чемоданчиком.

— Нас вычислят в два счета.

— Кто? Свои? В милиции команду Гургена будут считать мифом. Представь себя заказчиком. С тобой встречается непонятный человек, сажает тебя в машину без окон и привозит за город. Обычная деревня, старый дом. Тебя заводят в комнату. Темно. На тебя направлены софиты. Ты садишься на стул, и голос из темноты начинает допрос. Потом ты оставляешь аванс, если твое дело берут в производство. Но могут и отказать, отвезут в город и высадят в центре. Все.

— А если машину проследят?

— Не мне тебя учить, как избавляться от слежки. Но кому это надо? И потом. Дом в деревне куплен за гроши подставным лицом, там нет никакого Гургена. Есть артист, видеокамера, снимающая заказчика, горят лампы. Все. Заходит ФСБ. И что дальше? Идет репетиция. Кастинг. Отбираем артистов для роли в триллере. Текст они придумывают сами. Для показа. Нам это не важно, мы пытаемся разглядеть артиста. Не думай о пустяках. Важно раскрутить маховик, и дело пойдет.

— Я все понял. Надо попробовать. Составьте бизнес-план, сделаем несколько холостых ходок, чтобы картинка просматривалась от начала до конца. Дело для нас новое, я должен понять все до мелочей, чтобы быть готовым принимать решение в случае нештатной ситуации.

— Я напишу сценарий, он будет взят за основу. Придется учиться на ходу.

Эпизод 3

Слухи о существовании в столице клуба киллеров, принимающих заказы на ликвидацию неугодных лиц, облетели определенные круги в Москве очень быстро. Заинтересовались многие таким любопытным предложением. Конфиденциальность гарантировалась. Все очень просто. Ты должен зайти на определенный сайт и подать заявку. Свое имя афишировать не обязательно, нужно оставить адрес электронной почты. В течение суток получаешь ответ — тебе предлагают встречу для собеседования. Выглядит это так. Ты покупаешь журнал в одном из киосков. Редкий и дорогой глянцевый журнал. Таких нет на витрине, их не дают листать любопытствующим. Он упакован в целлофан. Купил, отошел в сторонку, распечатал и нашел записку на семьдесят пятой странице. Что в ней? Вот текст: «Кафе «Северный олень». Будьте там через час. Сядете за столик у стены справа, на котором стоит вазочка с фиалками. К вам подойдут. Столик заказан».

Два слова о журнале. Толстый глянцевый журнал имел странное название «Меню киллера». Такого в природе не существует. Печатали его в подпольной типографии Белоруссии малым тиражом по готовым диапозитивам, сделанным в Москве по заказу продюсерского центра. В общем, концов не найдешь. Курьер приносил в киоск один экземпляр. Называл цену. Деньги за журнал киоскер оставлял себе. Двести рублей для продавца — деньги неплохие. Фактически журнал играл роль рекламного буклета, там были размещены статьи и фотографии, связанные с заказными убийствами, так и не раскрытые следствием. Создатели журнала во главе с Вадимом Борисовичем Витковским к этим убийствам не имели никакого отношения, материалы получали из архивов МВД. Заказчик понимал, что связался с очень серьезной организацией и что такие профессионалы за гроши не работают. В конце концов они не больных кошек усыпляют, а убивают солидных и хорошо охраняемых персон. Другая роль журнала была особенно важна. Человек, купивший его в киоске, тут же брался под наблюдение «наружниками» Осипова. С него не спускали глаз, устанавливали личность, определяли его связи. Витковский и Осипов прекрасно понимали, что заказчик не будет светиться, выставляя себя на показ, чтобы не стать объектом для шантажа. Он пошлет посредника, человека, которому может доверять. Осторожность — дело хорошее, но, как ни крути, заказчик не сможет сохранить инкогнито. Человек, купивший журнал, приезжает в указанное место, садится за столик и ждет. Его заставляют ерзать на стуле не меньше часа. После томительных ожиданий к нему подсаживается оперативник из отдела Осипова. Разговор длится недолго, ставится несколько условий, выясняется имя жертвы. Посредник должен знать имя, иначе и говорить не о чем. Ему объясняют:

— Мы проверим вашего протеже, степень его самозащиты, важность персоны, возможные последствия и только потом определим сумму гонорара. Возможно, у нас возникнут дополнительные вопросы, на которые вам придется ответить при передаче денег. Гонорар мы берем сразу, если ваш заказ принимается в производство. В итоге вы получаете от нас последнее послание, где будут только цифры. День, час, месяц. В таком порядке шесть цифр. На это время вы должны обеспечить себя стопроцентным алиби. Можете предложить и свой вариант при передаче денег. Мы его рассмотрим. Вопросы есть?

— Сколько стоят ваши услуги? В среднем.

— От двадцати тысяч долларов и выше.

Оперативник уходит.

Если разговор велся с посредником, на ряд вопросов он не мог ответить самостоятельно. К тому же во время беседы его мобильный телефон был подключен на прослушку, разговор еще и записывался на пленку. Не исключалась возможность наличия у посредника диктофона, ведь он должен был отчитаться перед настоящим нанимателем. Встреча заказчика и его посредника была неизбежна, а значит, устанавливался истинный враг жертвы.

Следующая встреча с оперативником могла и не состояться. Если жертвой оказывался приличный человек, его даже предупреждали об опасности и делали это своеобразным способом. Но об этом чуть позже. За неделю, как правило, удавалось собрать полноценное досье на заказчика и на жертву. Брать дело или нет решал идеолог организации Вадим Борисович Витковский. Некоторые жертвы заслуживали смерти. Их приговаривали. Но банальное убийство не сделает сенсации, поэтому писатель со свойственным ему талантом сочинял захватывающую жутковатую историю, от которой мороз пробегал по коже. По его сценарию делался острый репортаж и попадал на телевидение. Одним выстрелом решалось несколько задач: уничтожались «враги народа», как их именовали руководители продюсерского центра, зрители получали зрелищные сенсации, телевидение — рост рейтинга, а организаторы и исполнители — большие деньги. Система не имела сбоев, делом занимались профессионалы высокого класса.

На одной конкретной истории мы можем до конца проследить схему, придуманную Витковским.

Заказ получили от посредника, как и в девяноста процентах случаев. Неделя кропотливой работы дала следующие результаты. Жертвой был некий Алексей Поперечный, молодой мужчина тридцати лет, работающий в правительстве Подмосковья и занимающийся земельными вопросами. Понятно — это золотая жила. Особняк на берегу Клязьминского водохранилища доказывал его возможности. Господин Поперечный был красив, элегантен, умен и очень богат. Просветили некоторые его банковские счета, и сомнений никаких не осталось — коррупционер «первой гильдии». Такие звания носили лучшие купцы в дореволюционные времена, вот Витковский и придумал делить коррупционеров по гильдиям. Поперечный награбил больше трехсот миллионов долларов. Мало того, отбирал дорогую подмосковную землю у стариков, разрушал целые деревни, переселял беспомощных пенсионеров в бараки, выстроенные в болотистых местах. Мотивировка всегда была одна: «Здесь будет проходить трасса федерального значения. Все, стоящее на ее пути, на слом!» Но вместо дороги строились коттеджи для элиты по сумасшедшим расценкам. Следствие Осипова, установив три таких факта, дальше копаться не стало. Поперечному был вынесен приговор. Но дотошного писателя особо заинтересовали заказчик и посредник. Начинать надо с посредника. Им оказался некий Георгий Чувилин. Личность неприметная, чиновник среднего звена из московской мэрии. Профиль работы — кадры. Если верить слухам, устройство на работу в мэрию стоило недешево. Чувилин имел неплохую дачу и, разумеется, мог знать Поперечного. Но у него не было серьезного мотива для убийства чиновника из Подмосковья, их интересы нигде не пересекались. Сфера деятельности имела общие черты, но на этом все и заканчивалось. Значит, Чувилин играл роль посредника. Но он не мальчик с улицы, а солидный человек при должности, подставлять себя, изображая заказчика убийства, не соответствует его статусу. Значит, его принудили выполнять эту роль. Кто? Более высокое начальство, или использовали шантаж?

Витковский очень заинтересовался этим делом. Чувилин после первой встречи в кафе ни с кем на связь не выходил. Возможно, общался с заказчиком напрямую. Таким местом могла быть мэрия, куда с улицы не зайдешь и наблюдения за чиновниками не установишь.

На электронный адрес Чувилина послали письмо:

«Ваш заказ принят. Цена 55 ООО долларов. Есть вопросы. Встреча завтра в четырнадцать часов возле кафе «Аист».

Наблюдения усилили. Чувилин обязан получить от истинного заказчика деньги, должен быть готов к вопросам и иметь на них ответы. Слежка ничего не дала. Чувилин прибыл в назначенное место с чемоданчиком в руках и стал ждать. Оперативники Осипова не заметили никаких «хвостов». Возле кафе стояла неприметная «Газель» с цельнометаллическим корпусом без окон. К Чувилину подошла женщина и попросила огоньку. Он вежливо предложил ей зажигалку. Она прикурила и тихо сказала:

— Садись в салон «Газели». Быстро и без вопросов.

Вернув зажигалку, женщина зашла в кафе.

Чувилин выполнил приказ, не раздумывая. Когда он сел, машина тут же тронулась с места. В салоне горел свет, работал кондиционер. Водителя скрывала перегородка. ^Удобное кресло, корзина с выпивкой, фруктами и одним хрустальным бокалом. Перед креслом на перегородке висела небольшая плазменная панель, показывали репортажи криминальной хроники и другие кровавые события. Дорога заняла сорок пять минут, но пассажир не скучал.

Машина остановилась, и дверь открылась. Чувилин оказался за городом перед скромной избой на берегу пруда. Никого. За спиной лес. К дому вела тропинка. Он вошел на террасу, потом в холл, где увидел три двери. Голос из висящего на стене динамика сказал: «Оставьте портфель и проходите в дверь справа». Гость так и сделал. В комнате было темно, только яркие лампы, похожие на те, что стоят в фотоателье, светили в глаза. Он ничего не видел, кроме стула, стоящего в центре освещенного пространства.

— Присаживайтесь, — приказал голос из темноты. Говорил мужчина с легким кавказским акцентом. Спектакль мог вызывать только смех, но Чувилин сдерживался. Им бы чужих невест похищать из горных аулов, а они чиновников выкрадывают из центра Москвы.

Георгий Васильевич Чувилин сел на единственный стул.

— Ваш протеже нами изучен. Мы готовы его уничтожить в течение двух недель. Вы можете сами назначить число, но не время.

— Мне безразлично, — спокойно ответил гость.

— Вам не нужно алиби?

— Нет. Но я хотел, чтобы его смерть выглядела, как несчастный случай. Если такой вариант возможен, то алиби мне ни к чему.

— Ваше пожелание будет исполнено.

На этом разговор закончился, а вечером того же дня пленку с записью смотрели сценарист и главный оперативник Геннадий Осипов. Пока сценарий не написан, Сергей Коркунов к делу не подключался. У главного продюсера хватало работы, но это его не пугало, сейчас его беспокоила любимая жена, которая отдалялась от него. Он больше всего боялся ее ухода. Открывает дверь квартиры, а Тани нет, вешалки пустые.

Просмотрев материал, писатель долго молчал, потом тяжело вздохнул.

— Мы забыли, что у коррупционеров могут быть не только завистники и озлобленные мстители. Они люди, у них есть личная жизнь. Жена, дети, наследники. Давайте займемся личной жизнью Поперечного. Кому он стал поперек горла? — Он усмехнулся. — Забудем о его работе и профессии. Я не верю, что он может быть заказчиком. Такой не повез бы свои деньги без стопроцентной гарантии. Взгляните на его глаза. Ему весело. Он смеется над нами, будто зритель над наивной глупой комедией. Чувилин действует по просьбе человека, которого уважает. Надо установить некоторые детали. Давно ли он работает в мэрии, кто его туда рекомендовал, кому и чем он обязан. А главное, я хочу знать, как и чем живет наш приговоренный. Просто информация о гибели чиновника не интересна. Ну скажут в новостях: «Утонул известный чиновник. Перевернулся на лодке во время рыбалки». И что? Нет. Мы так не работаем, нужен сюжет. Кто может высказаться? Прошу.

Начал Геннадий Осипов.

— Мы многое знаем о личной жизни «врага народа». В ней нет ничего необычного. С его внешностью и положением, не говоря уже о богатстве, живет скромно. Женат, постоянно проживает на своей вилле. Очень много разъезжает по Подмосковью, по так называемым, объектам, где ведется строительство элитных коттеджей. Фирма-застройщик принадлежит его брату Евгению Севашову.

— Брат? — переспросил писатель. — Почему фамилия другая?

— Конспирация. Севашова — девичья фамилия их матери, которую она не стала менять после свадьбы. Она живет рядом с Поперечным, но в более скромном особняке. После смерти мужа, отца Алексея и Евгения, вновь вышла замуж за отставного адмирала. Сыновья ее навещают. Женщине пятьдесят три года. Работает. Возглавляет редакцию женского глянцевого журнала. Ни брат, ни мать заказать Поперечного не могли. Мы установили, что Поперечный не составлял завещания, а значит, и жену подозревать не в чем, все останется ей. Нам пока неизвестно, на кого оформлена недвижимость. К этим документам подобраться очень трудно. Легче удалось раскодировать его банковские счета. И то не все. В столь короткое время невозможно получить полную выкладку по объекту. Как водится, у Поперечного есть милые грешки — молодая любовница и шлюхи…

— А вот здесь я хотел бы услышать подробности, — перебил его Витковский.

Осипов немного растерялся. Пожав плечами, сказал:

— Подробностей нет. Мы не придавали особого значения людям, которые не могут быть заинтересованы в его смерти. Какая выгода шлюхам убивать своего клиента и платить за это большие деньги? Наружное наблюдение возглавляет Павел Игнатюк. Может, его послушаем?

Скромно сидевший в углу кабинета коренастый мужчина с неприметной внешностью, на которого многозначительно посмотрел Осипов, встал. Собрание проходило на одной из конспиративных московских квартир и походило на совещание в кабинете милицейского генерала. Ничего удивительного, тут собрались бывшие сотрудники силовых структур. Субординация в подпольной организации соблюдалась строго, каждый вставал, когда к нему обращался начальник. Роль генерала играл идеолог организации и ее создатель Вадим Борисович Витковский.

— За время наблюдения установлено, что Поперечный встречался с девушкой четыре раза.

— Конкретней, пожалуйста, — тут же прервал бывшего майора писатель.

Игнатюк покраснел.

— Это за последние десять дней. Два раза на даче в поселке Лыково. Дача скромная, да и поселок обычный, разбитый на участки по шесть соток. Дважды он встречался с ней на московской квартире по адресу: проспект Вернадского, дом 5, квартира 48. Во всех случаях они провели вместе по три часа плюс минус минуты. Я думаю, у них серьезные отношения. Девушка очень красивая, ей около тридцати. Поперечный относится к ней с большой нежностью, как к невесте. Вряд ли он с ней спит.

— Вы очень наблюдательны, Игнатюк, — улыбнулся Витковский. — Обоснуйте свои выводы.

— Каждый раз Поперечный отвозил девушку домой и тут же отправлялся в известный московский притон «Белая лилия», который находится под прикрытием и опекой ФСБ. Там он выбирал девочку и отправлялся в «номера» удовлетворять свои потребности. От любовницы к шлюхам не ходят.

— Логично, — кивнул Витковский. — Как зовут девушку?

— Мне не ставилась задача выяснить имена личностей, с которыми встречался Поперечный. Я лишь фиксировал факт.

— Вы делали фотографии?

— Нет. Нас интересовал заказчик, и мы прослеживали деловые связи коррупционера. В поле зрения попал банк «Юнисфер», им руководит Савелий Георгиевич Гурьев. За десять дней наблюдений Поперечный заезжал в банк трижды. Всегда при нем находился портфель объемистых размеров. Этот банк имеет свои особенности — у него самый большой в столице отсек индивидуальных сейфов. Более трех тысяч ячеек. Целый город под землей из стальных коридоров с ящиками[3]

— Почему вы проявили такое внимание к банку?

— Репутация у него высокая. Одно из достоинств — анонимность. При аренде индивидуального сейфа у клиента не требуют документов. Вы получаете номер и ключ. Аренда стоит очень дорого, поэтому там не держат пустяков. По слухам, весь криминалитет столицы хранит в ячейках «Юнисфера» свои «общаки».

— Я наслышан о банке «Юнисфер». Но вы не ответили на мой вопрос.

— Дело в том, что директор банка имеет доступ к индивидуальным сейфам. А если так, то он мог быть заказчиком. Уничтожив Поперечного, можно безнаказанно вычистить его сейф. Банк переживает тот же кризис, что и все.

Витковский рассмеялся.

— Вы, Павел, фантазер. Одна случайная накладка, и криминалитет поднимет банкиров на вилы. Этого мало. Три тысячи ячеек опустеют на следующий день. А теперь представьте себе убытки. Аренда стоит тысячу долларов в месяц. Я занижаю ставку умышленно. Умножьте тысячу долларов на три тысячи ячеек и получите три миллиона чистого дохода в месяц. Какой же банкир будет рисковать своей репутацией?

— А если в сейфе лежат триста миллионов? — не успокаивался упрямый опер.

— Я знаю, сколько денег можно вместить в одну ячейку.

— Речь не идет о денежных знаках. Их легко превратить в золотые слитки или чеки.

— Мне нравится ваше упорство.

— Дело в том, Вадим Борисович, что я видел банкира в том же борделе у Инессы в то время, когда там находился Алексей Поперечный. Я не знаю деталей, возможно, они там встречаются в одно и то же время не случайно, а с определенной целью.

Витковский молча смотрел в окно. Никто не мешал ему думать, даже тот, кто хотел высказаться, не открывал рта, ждал, когда его спросят.

— Ладно, — сказал наконец идеолог. — Пища для размышлений есть. Вот что, Павел. Займись девушкой. Мне нужна вся ее подноготная и фотографии. Притоном займешься ты, Гена. А я проверю банк через свои каналы. В управлении московской милиции кое-что могут знать.

Осипов встал.

— Я думаю, к делу надо подключить Сергея. Коркунов отлично знает, кто из его операторов, репортеров и других спецов может дать полную информацию о шлюхах, их клиентах и засвеченных чиновниках. Все мы помним, как на экранах телевизоров появился в окружении проституток «человек, похожий на генерального прокурора». Так вот, Сергей знает того, кто снимал этот материал.

— Хорошо. Я сам с ним поговорю, но и ты работай в том же направлении. У нас мало времени. То, что мы здесь выяснили, скорее всего, окажется мыльным пузырем, но я уже вижу, как можно выстраивать сценарий. Сюжет важнее правды. Бомбы из такой истории не получится, но триллер серии на три можно слепить. Я не жду от вас сенсаций, история банальная, как и все, но мы сумеем ее раздуть. Убить обычного коррупционера, заслуживающего казни, — мало, да и деньги для нашего кармана символичные. Наше дело — удивлять население. Один великий режиссер пришел на спектакль «Чайка», а теперь, пожалуй, не найдется в России театра, не ставившего великую пьесу гения русской литературы, так вот, первые слова, сказанные режиссером, прозвучали следующим образом: «Ну-с, чем будете удивлять?» Можно ли удивить классикой, которую публика помнит наизусть? Оказывается можно. Новым прочтением. Я против авангарда. Это удел бездарей, которые перевертывают все вверх ногами и с пеной у рта кричат, будто сделали открытие. Они, понимаете ли, гении, так видят материал. Пусть видят, слепцы. Гений — это первооткрыватель. Шекспир заимствовал сюжеты из разных источников, сюжеты пушкинских сказок существовали до него. Все в нашем мире вторично, кроме истины. Наша задача — удивлять. Пока мы будем способны удивлять, сможем существовать. Иначе грош нам цена.

Витковский встал и ушел.

Кому нужна была эта лекция, непонятно. Присутствовавшие на совещании не нуждались в наставлениях. Похоже, он разговаривал сам с собой, как настройщик — музыкальный инструмент, настраивал струны собственной фантазии. Но по сути писатель был прав — все вторично. Общественность получает фантазии автора на тему истины.

Однажды уважаемый генерал сказал Витковскому:

— Я хочу, чтобы ты вытащил правду об этих подонках на свет божий. Пусть люди знают, в какой стае им приходится жить и кто их окружает.

— Правду? — писатель прищурился и сквозь зубы процедил: — Никто не знает, что это такое. Хочешь быть честным? Тогда взгляни в самого себя и ты ужаснешься!

На вторые сутки после взрыва

Взрыв в клубе «Боливар» получил политический резонанс, что вполне естественно. Грузинский президент, используя средства информации западных стран, выдвинул ряд обвинений в адрес России. Российские политики предпочли не комментировать ситуацию, но милиция не могла молчать. Начался новый виток. На экранах вновь появился полковник Кулешов. Как всегда, известный московский сыщик выглядел спокойным и уверенным.

«Следствию удалось установить факт трех взрывов, прогремевших в клубе «Боливар». Источником взрывов послужили так называемые пояса шахидов, напичканные поражающими элементами. Болты, гвозди, гайки и прочие железки, приобретающие при взрыве смертоносную силу. Хозяева клуба давно находились под наблюдением, они были связаны с криминальными группировками и так называемыми авторитетами, находящимися в розыске. Гулять на свободе им оставалось недолго. В их положении лучший способ исчезнуть из поля зрения правоохранительных органов — инсценировать гибель при пожаре. Некоторые из выживших посетителей знали хозяев, а также их друзей из криминальных кругов, и рассказали, что те проходили через зал на кухню, а потом поднимались на второй этаж, на банкет. Свидетели были уверены — все они погибли. Но это не так. Гости приезжали на своих дорогих иномарках, оставляли их во дворе, потом обходили здание и появлялись в клубе с центрального входа. Спектакль не очень удачный. Какой в этом смысл, если можно зайти в клуб со двора и сразу подняться на второй этаж. Им хотелось засветиться. Ко времени взрыва во дворе не осталось ни одной машины. Господа бандиты разъехались, так как никакого банкета не было. Спалить здание им ничего не стоило, «Боливар» находился на стадии закрытия. Он не соответствовал требованиям пожарной безопасности, имел большую задолженность за аренду земли и невыплаченные налоги. Хозяевам и их покровителям выгоднее было исчезнуть. И еще одно немаловажное обстоятельство. В тот злополучный вечер в клубе «Боливар» отдыхали два бывших соратника президента Грузии, где их объявили изменниками родины. Но и вдали от нее они не были в безопасности. Речь идет о Давиде Кайтнадзе и Резо Курнашвили. Давайте подумаем, кто заинтересован в их смерти? Не слишком ли быстро грузинская администрация сделала заявление по поводу пожара. Следствие только началось, еще не разобраны завалы, а власти Грузии в утвердительной форме заявляют о точном времени и количестве взрывов, прогремевших в отдаленном от центра районе Москвы. Я бы с удовольствием задал несколько вопросов некоторым грузинским политикам. Как выяснилось, они знают гораздо больше нас, тех, кто непосредственно занимается расследованием. Напоследок хочу с прискорбием сообщить о гибели при взрывах видного администратора московского правительства Константина Максимовича Вербина, в тот день он отмечал свое пятидесятилетие. Погиб талантливый честный руководитель в самом расцвете сил. Это невосполнимая потеря, как и другие жертвы. Сейчас их насчитывается около трехсот, но это не окончательные данные. Каким же надо обладать цинизмом, чтобы обвинить власти в умышленном варварском уничтожении собственных граждан. Может быть, этим обвинителям такие вещи кажутся нормальными?»

Катя выключила телевизор. Ее подозрения оправдались. В конторе знали о предстоящем событии. Политики там оказались не случайно. И конечно, они не погибли, их вовремя вывели. Теперь на них прекратится охота.

Беспокойство девушки росло. Почему Константин не выходит на связь, почему молчит Ева?

* * *

Принц не белом коне все же появился. Коня в больницу не пустили, но букет цветов принца был шикарным. Парень выглядел немного растерянным, а потому еще более обаятельным. Ева судила людей по глазам и очень редко ошибалась. Помимо чутья девушка обладала экстрасенсорными способностями, иногда умела угадывать мысли, фальшь чувствовала мгновенно.

— Я Данила.

Это все, что он смог сказать, замерев на пороге.

— А я Ева. Проходите, присаживайтесь.

Он с трудом заставил себя подойти к кровати. Стул стоял со стороны окна, он присел и положил цветы на кровать.

— Спасибо. — Ева прижала букет к лицу. — Очень приятный тонкий аромат. Вы сами составляли букет?

— Нет. Взял уже готовый, — соврал Данила без причины. Букет он собирал сам и потратил на это полчаса.

— Вам попался продавец с хорошим вкусом. Просто художник. Красиво.

Она улыбнулась. У нее были удивительные глаза — смесь голубого с зеленым, очень яркие.

— Вам уже лучше?

— Благодаря тебе я осталась живой. Давай на «ты». Я же не принцесса. Почему-то именно таким я тебя и представляла. Ты мне даже снился.

— Мне тоже снятся кошмары после того случая.

— Ну, я бы не назвала тебя кошмаром. — Она помолчала. — Не думала, что когда-нибудь мы встретимся.

— Я и сам не ожидал. Во мне сработал какой-то импульс. Бессознательный. Я и не думал тебя искать, но вдруг что-то где-то кольнуло, я побежал. Куда, как, зачем, не помню, и вот оказался здесь.

Девушка рассмеялась.

— Так просто ничего не случается. Душа рождается на небесах, раскалывается на две половины, они падают на землю в виде звезд. И несмотря ни на какие расстояния, звездочки находят друг друга. Их ведут высшие силы. Иначе как можно объяснить любовь с первого взгляда?

Данила готов был провалиться сквозь землю, будто его поймали, как карманника в трамвае, — он увидел руку девушки. Вокруг запястья краснело пятно.

— Это ожог? — спросил он.

— Да. На руке был браслет. Я его потеряла. Дорогая память.

— Ты его не теряла. Золото раскалилось и жгло тебе кожу, я сорвал браслет, и он провалился в сточный коллектор. Сегодня я поехал туда и нашел его.

Данила вынул из кармана браслет и передал девушке.

— Бог мой! Он уцелел! Ты чудо!

Она радовалась как ребенок, нашедший подарок под елкой.

— Папа мне подарил его, когда я закончила школу. В гарнитур еще входит гребень, но я стесняюсь его носить. Очень яркий. Какое счастье, что папа остался жив.

— Он тоже был в клубе?

— Должен был быть. Он заказал там столик. У них с братом общий день рождения, они близнецы. Мама болеет и приехать не смогла. Дядя Коля приехал с женой и сыном, а папа опаздывал. Мы сидели вчетвером, веселились, ждали его. У меня от смеха текли слезы, и тушь попала в глаза. Я пошла в туалет, и тут пол дрогнул под ногами, раздался грохот. Только потом я поняла, что это был взрыв. Туалет находился у выхода. Я выскочила и побежала в зал, а там все полыхало. Наш столик находился в дальнем углу, я ничего не увидела за плотной стеной огня. Толпа подхватила меня, как щепку, и понесла назад. Проход к дверям оказался слишком узким, меня едва не раздавили. Пламя разбегалось в стороны, как вода из ведра. Люди загорались, а от них огонь перекидывался на соседей. Я не помню, как меня вынесло на улицу и что происходило дальше, очнулась только в больнице. А потом все увидела по телевизору. Сказали, взорвалась бомба. В том конце зала, где стоял наш столик. Вот почему те, кто сидел ближе к выходу, спаслись. Если бы бомба взорвалась у входа, никто бы выйти не смог. И я в том числе.

— Значит, твой дядя погиб?

— Да. Дядя, брат и тетка, все погибли.

— Соболезную.

— Спасибо. Но я еще не осознала происшедшего в полной мере. Я не верю, что их больше нет, не понимаю, а потому никакой скорби не ощущаю. Папа мне рассказывал кошмарную историю про своего отца. В их роду у всех рождаются близнецы. У моего деда тоже был брат-близнец. Они потерялись во время войны. В самом начале. А в 43-м дед попал в окружение. Оставшаяся кучка выживших переоделась в немецкую форму, сняв ее с убитых, и попыталась перейти линию фронта. Никто немецкого языка не знал, на этом они и попались. Их задержали в лесу. Семь человек. Шестерых утром расстреляли, а деда отпустили, выдав ему документы и форму советского офицера. «Продолжай выполнять полученное задание, Степан», — сказал ему немец по-русски. Дед добрался до своих, пошел в особый отдел и все рассказал. Потом выяснилось, что брат деда, Степан, служил у немцев в «Абвере», был диверсантом. Злейший враг родины. А дед пришел с войны полным кавалером ордена Славы. В 47-м его все равно арестовали. Степана не нашли, решили, что дед и есть Степан, убивший родного брата и занявший его место. Его реабилитировали в 53-м. Из лагерей он вернулся больным человеком. Однажды сходство с братом спасло деду жизнь, но потом погубило. Какие разные люди. Мой папа обожал своего брата. Они были настоящими друзьями. Я не знаю, как он переживет его гибель. Глупая, бездарная смерть.

— Умных смертей не бывает.

У девушки на глазах появились слезы.

В палату вошли медсестра и врач.

— Извините за беспокойство, молодежь, но пора делать осмотр и перевязку.

Ева смахнула слезы и посмотрела на Данилу.

— Ты еще придешь ко мне?

— Конечно. Завтра же приду. А ты не возражаешь?

— Я буду тебя ждать.

Она сказала это искренне.

Экскурс в прошлое. Эпизод 4

Веня Скуратов считался самым лучшим светским репортером и единственным, кто имел допуск на корпоративные вечеринки любого уровня. Его знали все бизнесмены и артисты, уважали за талант и прекрасные статьи в модных глянцевых журналах, где он представлял своих героев в лучшем свете, делая им рекламу. Веня мог прославить неприметную личность, а мог знаменитость втоптать в грязь. К последнему приему он прибегал очень редко. В тех случаях, когда хотел всем показать, на что способен, если кто-то без должного уважения относился к его персоне. Талант проявлялся в полной мере. Началась карьера Скуратова с подглядывания. Он мог часами просиживать в уличном помойном баке в ожидании очередной звезды, оставив в крышке щель для объектива. Однажды, поджидая очередной звездный объект, он увидел жену крупного бизнесмена. Она затащила во двор шофера своего мужа и задрала юбку. Он прижал ее к стене и снял штаны. Профессиональная техника, мощный объектив, сверхчувствительная пленка позволили Скуратову сделать блестящие фотографии, достойные обложки лучших порнографических журналов. Веня долго думал, кому предложить снимки, и все удивлялся, почему они выбрали для утех двор, а не воспользовались задним сиденьем машины. Он решил продолжить наблюдение. Оказалось, дамочка обожает экзотику, предпочитая удобствам подоконники подъездов, стройплощадки и прочие неприспособленные места. Веня нуждался в деньгах, так как любил работать с хорошей техникой, стоящей недешево. Муж красотки, человек невероятно богатый, мог заплатить за снимки хорошую цену, но мог и морду набить, так как был личностью непредсказуемой. Скуратов пошел ва-банк — показал фотографии героине сюжета. Страстная красотка тут же представила, что с ней станет, если муженек увидит сочные картинки, и выложила за негативы полмиллиона долларов, все свои сбережения, украденные у мужа за несколько лет. Тогда-то Веня понял, чем он должен заниматься.

Второй случай, что называется, вывел его в люди. Звезду, которую он караулил, убили поздним вечером у подъезда ее дома. Снимки получились феноменальные, он мог их дорого продать любому изданию. Но его за это уже пугали, обещали посадить за шантаж. Вместо денег он получил отпор и фингал под глазом, не считая разбитого фотоаппарата. Поразмыслив, Веня обратился к одному из самых влиятельных руководителей московской милиции полковнику Кулешову. Убийцу быстро нашли. Им оказался обиженный фанат звезды, отвергнутый и оскорбленный. Скуратов получил даже грамоту от МВД и предложение сотрудничать. Кулешов взял репортера под свое крыло, обещал закрывать глаза на его противозаконные методы работы за необходимую милиции информацию. В свете быстро сообразили, что жаловаться властям на Скуратова бесполезно, а так как быть богатым, популярным и безгрешным невозможно, с ним выгоднее дружить, чем враждовать.

Через год Веня стал невероятно богат. У него имелась своя студия, лучшая аппаратура, доступ на любые мероприятия, не говоря уже о десятке арендованных квартир и точек, с которых он вел съемку. Главным его багажом были сотни досье, собранные на самых влиятельных и популярных персон. Веня научился быть незаметным и неуловимым. Никто не знал его адресов и даже мест, где он ночевал, если вообще спал. Ночная охота — его конек. У него появилось много недоброжелателей. Каждый улыбающийся ему «друг» готов был его придушить, но не мог — знал, что Веня находится под покровительством Петровки.

Именно крестный папа полковник Кулешов прислал к нему важного человека, тоже полковника, Сергея Коркунова. Просьба о содействии прозвучала как приказ. Веня однажды уже видел Коркунова и даже давал ему показания о милиционерах, пользующихся спецсауной с девочками. Скуратов обладал феноменальной памятью и понимал, что ему предстоит встреча с крупной фигурой, способной сажать за решетку своих же. Ему и в голову не приходило, что полковник Коркунов давно сам превратился в журналиста и делает репортажи с места кровавых событий.

Встреча состоялась на официальной квартире Скуратова или, говоря языком конспираторов, засвеченной.

Молодой для звания полковника Коркунов был человеком мягким и обаятельным, к тому же очень интересным мужчиной. В штатском костюме от «Армани» — истинный джентльмен. Скуратову недавно исполнилось тридцать три, выглядел он неказисто, хотя держал себя с достоинством принца.

— Удивлен нашей встрече, Сергей Михалыч. Мне сказали, что вас интересуют материалы по притону Инессы. Я собрал, что было под рукой, но если вас интересует что-то конкретно, у меня есть архивы.

Они прошли в гостиную. Дверь второй комнаты оставалась раскрытой настежь, и Сергей не заметил в ней кровати, а значит, Скуратов здесь не живет, если только не спит на раскладушке. И половина книг в шкафах — бутафория. Их ставили как попало, многие перевернуты вверх ногами. Пыль говорила о том, что хозяин появляется в квартире нечасто. Впрочем, личность репортера Коркунова не интересовала, сработала обычная профессиональная наблюдательность. На столике стояло множество бутылок, похоже, напитки в них были настоящие.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросил хозяин, уловив взгляд гостя.

— Боюсь, что кофе у вас нет. Холодильник пуст, но в нем наверняка есть лед. Я выпью виски. Доза на два пальца и четыре кубика льда.

— Восхищен. Вот что значит профессионал.

Контакт был установлен. Скуратов и себе налил виски. Они расположились в креслах возле журнального столика, на котором лежала толстая папка с тесемочками. Пыли на ней не было, а дерматин сохранил свойственный ему запах. Это означало, что Скуратов взял новую папку и складывал в нее материалы выборочно, те, которые можно показать и не жалко отдать, если попросят.

Выпили по глотку. Сергею хотелось немного расслабиться, работа его выматывала. Задание, полученное от Витковского, не заинтересовало его. Писатель в тупике, но почему вся контора должна на него работать? Только бы не заснуть.

— Расскажите мне об Инессе, Вениамин Романыч.

Веню никогда не называли по имени-отчеству. «Интеллигентный человек, а не мент с хамскими повадками», — подумал он.

— Инесса — обычная шлюха. Сейчас себя бережет, только в исключительных случаях обслуживает клиентов сама. К сорока годам сумела сохранить прекрасную фигуру, такую «гитару» очень любят пожилые клиенты. У нее моложавое лицо, длинные черные волосы и жгучий взгляд. Она знает о своих достоинствах и часто появляется в образе цыганки. Даже научилась играть на семиструнной гитаре. Женщина в соку, к тому же прекрасная профессионалка. — Скуратов хихикнул. — Я как-то спросил ее: «Как такая женщина может получать удовлетворение в постели со стариками?» На что она ответила: «У меня так развиты вагинальные мышцы, что я могу сидеть в метро напротив красивого мужика и доводить себя до оргазма».

Полковник никак не реагировал на байку репортера, мило улыбался, но по его глазам было видно, что он где-то далеко.

Скуратов раскрыл папку и достал несколько фотографий.

— Вот она.

— Красивая женщина, яркая, — кивнул Коркунов. — Так что вы о ней знаете?

— Карьеру начинала шлюхой на улице Горького, тогда эту улицу прозывали «Фрайер-штрассе». Потом обслуживала иностранцев в «Интуристе». Думаю, там ее и завербовал КГБ. В нее влюбляется один известный чиновник тех времен. Международные телки, обслуживавшие краснопузую элиту, попадали под колпак гэбистов. Кончилась история тем, что чиновник женился на Инне Кравченко. По сути дела это мечта каждой шлюхи, если не удалось охмурить иностранца. Понимаете, есть проститутки, мечтающие о семье и детях, а есть и такие, что работают по призванию и не хотят менять свою жизнь. Их все в ней устраивает. К тому же чиновник был уже не молод. Вдовец. Она продолжала гулять. Назревал развод. Но тут в девяносто восьмом году муж Инны стреляется. Очень странное и не обоснованное самоубийство. Конечно, мужик имел доступ к ресурсам и немало наворовал, но его никто не трогал, он умел делиться. Следствие вела ФСБ, но недолго. Вдову даже не допрашивали. Дело ушло в архив и быльем поросло. Сейчас концов не найдешь. Буквально через год Инесса открывает свой клуб «Белая лилия», а еще через полгода покупает особнячок в центре Москвы, делает в нем грандиозный евроремонт, и «Белая лилия» становится элитным заведением для самых влиятельных персон. Членские взносы определяются семизначными цифрами. Отбор девочек для клуба проводила сама Инесса. Кастинг проходили лучшие из лучших. На первом этаже ресторан с поварами, привезенными из Франции и Италии, официантки ходят на шпильках, в черных чулочках со стрелкой и в юбочках, едва прикрывающих попку без трусиков.

На втором этаже комнаты с круглыми кроватями диаметром в три метра. Сервис самый изысканный, клиенты денег не жалеют. Там сказочный мир для мужчины. Но есть апартаменты и для женщин, они в другом крыле здания. На территорию особняка машины с тонированными стеклами попадают через высокие чугунные ворота. Все лимузины принадлежат клубу, клиенты на своих машинах туда не приезжают. Я знаю случаи, когда муж и жена одновременно развлекались в «Белой лилии» в разных крыльях особняка и никогда об этом не узнали. Столкновение исключено. Бывает и такое — супруги приезжают туда вместе. В клубе есть пара залов для оргий. Настоящий вертеп. Но в основном развлекаются порознь. Вечером милое семейство встречается в своем семейном гнездышке за ужином, и даже в страшном сне супруги не могут представить, что день провели рядом друг с другом, разделенные одной стенкой. Инесса считает, что только так можно сохранить семью. Дать свободы столько, сколько человеку надо, тогда никто не будет затевать романы с секретаршами, которые как шило в мешке не утаишь.

Сергей слушал внимательно и думал о своем. У него был роман с секретаршей Анфисой. Нет, он ее не любил, а, грубо выражаясь, справлял нужду. С его сумасшедшей работой так редко бывал дома, что роман с Анфисой, которую видел постоянно, стал неизбежным. Ему и в голову не приходило, что жена — красавица, умница и страстная натура нуждается в ласке. Он мешками таскал в дом деньги и полагал это вполне достаточным. Таня писала женские детективные романы, которые пользовались большой популярностью. Приезжая домой утром часа на три-четыре, Сергей видел результат ее работы. Когда бегать по мужикам? И потом, он верил в ее высокую порядочность, неспособность вести двойную жизнь. Но точно так же думает тот, кто развлекается в «Белой лилии» через стенку от своих жен. У Сергея выдавался один выходной в неделю, когда он мог поваляться в постели с Татьяной. Разве этого достаточно для пылкой двадцатисемилетней женщины? Но Сергей ничего не мог с собой поделать — работа поглощала все его время и силы. Сколько так может продолжаться? Об этом он старался не думать, отмахивался от подобных мыслей, страшась их.

— Вы много знаете, Вениамин Романыч. Не страшно?

— Моя работа — моя жизнь, без нее я труп. Хожу по краю обрыва и перестану дышать без адреналина.

То же самое Сергей мог сказать о себе. Это его единственное оправдание.

— Меня интересует один тип, который часто посещает притон Инессы. Возможно, он вам попадался на глаза.

— Практически, я знаю всех членов клуба. Мне удалось однажды проникнуть в святая святых и заглянуть в картотеку. Правда, этот финт обошелся недешево. Кто конкретно вас интересует?

— Алексей Поперечный. Приметная фамилия, но не очень яркая личность.

— Я знаю, о ком идет речь. У меня нет на него досье. Может, он и попадал в мой объектив, но вряд ли вас интересуют фотографии. Из сплетен мне известно, что некий Поперечный обеспечивает членов клуба престижными дачами. Со скидкой. Что такое скидки в этих кругах, понять трудно.

— В большей степени меня интересуют его враги, те, кто имеет на него зуб.

— Я могу покопать в этом направлении, если это важно.

— Важно. Мы знаем, что Поперечного заказали. Вопрос — кто. У нас мало времени.

Веня сделал серьезное лицо.

— Сегодня же возьмусь за дело. Я очень ответственно отношусь к заданиям полковника Кулешова. Он не раз меня выручал.

— Я в курсе. И еще. Поперечный часто бывает в банке «Юнисфер», а его руководитель, некий Гурьев, наверняка встречается с Поперечным в притоне.

— О Гурьеве я не подумал. Он странный тип. Человеку под шестьдесят, у него молодая красивая жена, а в клуб ходит частенько. Если верить сплетням, его женушка — лесбиянка. Ему нужна девушка с обложки для появления на светских раутах, а жена ждет наследства. Деловое супружество. В банке «Юнисфер» работают три банкира. Они партнеры. Гурьев — председатель правления, но всеми операциями руководят Фельдман и Шпаликов. Все трое — люди не молодые, и все посещают «Белую лилию». Их обслуживает Инесса. Я уже говорил, что она спит только с избранными. Если вы предполагаете, что Поперечного мог заказать Гурьев, то я так не думаю. Гурьев очень богатый человек, он свою репутацию марать не будет. Все члены клуба пользуются услугами банка «Юнисфер», там можно надежно спрятать что угодно. Но Гурьев не имеет допуска к индивидуальным сейфам, залом с личными ячейками заведует Панкрат Антонович Шпаликов, правая рука Гурьева.

Сергей допил свой бокал, достал мобильный телефон и набрал номер. В кармане Вени раздался музыкальный сигнал.

— Мой номер у вас сейчас высветился, закиньте его в память. Как только появятся новости, тут же мне позвоните.

На этом их первая встреча закончилась.

Эпизод 5

Вадим Борисович Витковский выслушивал отчет Павла Игнатюка. Они встретились в парке Измайлово и сидели на скамеечке в тенистой безлюдной аллее. Без ведома своего начальника люди Геннадия Осипова никогда ни с кем о делах не говорили, даже с Сергеем Коркуновым, но тут был особый случай. Впервые команде Осипова не удалось установить истинное лицо заказчика. Какой-то прощелыга сумел обвести вокруг пальца команду лучших профессионалов, что считалось недопустимым. Сбой в отлаженной системе ставил под сомнение правильность самой системы. Витковский, создавший ее, хотел провести личное расследование, чтобы понять, где допущена ошибка. Было задето его самолюбие. Созданная им «деликатная» организация должна быть неуязвимой. Кто больше знает, тот готов к любому развитию событий.

— Будь конкретен и ничего не пропускай, Паша, — предупредил он Игнатюка.

— Вчера вечером Алексей Поперечный опять встречался с девушкой на съемной квартире в городе, но на этот раз они пробыли там меньше часа. Поперечный уехал. Это первый случай, когда он не проводил девушку домой, а уехал один. Она знала о том, что он не будет ее провожать. Обычно она приезжала на свидание общественным транспортом и подсаживалась к нему в машину, а вчера поехала на своей. Я едва ее не упустил. Паркинг находится под домом, я сидел в машине напротив въезда, смотрю, из подвала выезжает белый «Мерседес-купе», яркая и редкая машина. Я невольно бросил на нее взгляд и увидел девушку, сидящую за рулем. Поехал следом, по номерам «пробил» владельца. Машина принадлежит Эвите Константиновне Вербиной, что соответствует имени, проживающей по установленному ранее адресу. Я не знал, что она богата, всегда появлялась на свиданиях скромно одетой и, несмотря на свою яркую внешность, не бросалась в глаза. Свою шикарную машину девушка оставила в соседнем переулке и пошла пешком до дома номер семь по Пролетарскому проспекту. Я пошел за ней. Поперечный приехал через пятнадцать минут. Как только она вышла из машины, я обратил внимание, что она одета так же скромно, как всегда. Ситцевое платьице, туфли без каблуков, волосы собраны в пучок. У меня сложилось впечатление, что она скрывает от Поперечного свой достаток. Но зачем? Я понимаю, если бы она встречалась со студентом. Хотела выглядеть равной, проверяя чувство парня. Но Алексей Поперечный — миллионер, и она не может не знать этого. Дальше все выглядело еще более странным. После ухода любовника Эвита пробыла в квартире полчаса, а потом вышла из дома королевой. Опять я ее едва не упустил. Облегающее платье оливкового цвета из дорогого шелка, черные шпильки, темные очки и рыжий парик… Толстая коса с золотым гребнем на макушке. Косметика, которой ранее она не пользовалась. Эта была совсем другая женщина. Именно женщина, а не девушка. У нее даже походка изменилась. Шикарная дама под стать «Мерседесу». К такой не подступишься. Возле машины она сняла очки и огляделась по сторонам. Я уже успел сесть за руль и остался незамеченным. Подведенные глаза, яркая помада на губах. Она преобразилась до неузнаваемости. Я поехал за ней следом. Эвита направилась в центр и следующую остановку сделала у банка «Юнисфер», куда неоднократно приезжал Алексей Поперечный. Об этом говорили на совещании. В банке девушка провела тридцать четыре минуты. Вошла с маленькой дамской сумочкой, в которую едва ли влезет кошелек, с ней и вышла. Другими словами, ничего не вынесла. Следующей точкой стало кафе «Меркурий» на Шаболовке. Там она встретилась с другой девушкой. Скорее всего, подругой. Тоже яркой и привлекательной. Я вызвал своего напарника Кашпура. Девушки мило болтали, пили шампанское. Просидели больше часа и разошлись. Я поехал за Эвитой, Кашпур — за подругой, тоже не бедной золушкой, она катается на «Лексусе». Моя подопечная вернулась домой, но ненадолго. Через полчаса вышла из дома скромной блондинкой и поехала на метро в больницу. Там лежит ее мать. Ночью мы с Кашпуром подвели итоги и сели за компьютер для изучения баз данных, предоставленных нам министерством. Не обошлось и тут без открытий.

Эвита Вирбина — дочь Константина Вербина, который занимает ответственный пост в мэрии. Крупная шишка. Это значит, что он знаком с подставным «заказчиком» Чувилиным. И как вы понимаете, Вадим Борисыч, мы не в силах проверить их отношения на работе. Есть смысл обратить внимание и на подругу Эвиты. Ее зовут Катя Кустинова. Девушки вместе закончили Институт международных отношений. То, что они остались подругами — не удивительно, но то, что Катя работает секретаршей отца Эвиты, может показаться странным. С ее дипломом и знанием трех языков можно получить более престижную работу.

— Любопытная информация. — Витковский закусил нижнюю губу и посмотрел на небо сквозь макушки высоких берез, будто искал там ответ на все вопросы. — Если дать волю фантазии, то заказчицей может быть Эвита. Ее подруга Катя так же знакома с Чувилиным, как отец Эвиты. А если Чувилин не равнодушен к девушке, то мог выполнить ее каприз. Тем более что он не воспринимает нас всерьез. Я не раз просматривал видеозапись беседы Чувилина с приемщиком заказов и видел его усмешку.

— Потому он и не боится себя подставить?

— Ему могли преподнести всю историю как хохму. Розыгрыш.

— Хорош розыгрыш за пятьдесят пять тысяч долларов.

— Вряд ли он заглядывал в портфель и видел деньги. А если и видел, то принял их за фальшивки, отпечатанные на ксероксе. Вопрос в другом. Для убийства нужен мотив. Пока я его не вижу. Зачем Эвите убивать Поперечного? Деньги? Вряд ли она в них нуждается. Ты сделал фотографии?

— Разумеется. Наружников учили качественной скрытой съемке.

Игнатюк достал снимки.

— Вот Катя в разных ракурсах.

Писатель неторопливо рассматривал каждую фотографию с большим вниманием.

— Да. Слишком много интеллекта в глазах для скромной должности секретарши. Этой девочке надо в разведке работать.

— Почему в разведке?

— Из МГИМО очень многих берут в ФСБ и в МИД. Но сейчас частные структуры предлагают выпускникам куда большие зарплаты, чем государство. Нет. Она не секретарша. Если Катя ею стала, то у нее есть цель.

Павел передал снимки Эвиты.

— Хорошенькая, — улыбнулся Витковский. — У меня такое впечатление, что я уже видел ее. Тут с ходу характеристику не дашь. Скромна. Слишком скромна. Но взгляд уверенный. Она Овен?

— Не понял? — переспросил Игнатюк.

— Когда она родилась?

— Пятнадцатого апреля восемьдесят второго.

— Апрель. Значит, Овен. Очень сильный знак. У людей, родившихся под знаком Овна, целеустремленный и твердый характер, они всегда добиваются своей цели и очень самоуверенны. Женщины Овны редко пользуются косметикой, они и без нее неотразимы.

Павел подал следующую фотографию.

— А вот она преобразилась. Я сфотографировал ее возле машины, когда она сняла темные очки и повернулась в мою сторону. Здесь на ней парик и грим. Совсем другая женщина.

Витковский выронил фотографию, Паша ее тут же поднял.

В такую игру природы невозможно было поверить. Писатель имел очень богатую фантазию, но на жизнь смотрел трезво. На снимке была Татьяна Снежинская, жена Сергея Коркунова. Впервые он увидел ее на вечере, посвященном Дню милиции. Тогда они еще служили закону и Сергей был всего лишь его другом.

— Вот, Вадим, — сказал он, — познакомься, моя жена Таня.

Витковский оглянулся и остолбенел.

— Вам будет интересно пообщаться, — продолжал Сергей. — Вадим — главный редактор наших ведомственных изданий, сам пишет настоящие детективы. Только в них слишком много правды и таких профессиональных деталей, что сочинения издавать нельзя, они могут стать пособием для преступников. Руководство читает с восторгом, остальным запрещено. Министр лично ставит на рукописях штамп «Для служебного пользования», а вместо гонораров нашему Конан Дойлю выписывают скромные премии и выдают грамоты, которые Вадим использует вместо обоев.

Витковский ничего не слышал, он не мог оторвать взгляда от женщины-сказки.

— А я пишу дешевые романы с детективным уклоном для домохозяек. Примитив, конечно, как говорит мой ненаглядный муж, но редакторов устраивает. Главное, что «пипл хавает», а значит, тиражи растут.

Красавица рассмеялась, оголив ряд жемчужных зубов.

— Вы ведь Овен? — спросил неожиданно для себя Вадим.

— Вы экстрасенс к тому же? — девушка улыбнулась. — Вы правы. Я родилась пятнадцатого апреля. И тоже интересуюсь гороскопами.

— Я Рыба, знак, полностью противоположный вам. Они несовместимы.

— Овнов и Рыб всегда тянет друг к другу, вероятно из-за их разности. Но союза, как правило, не получается. Однако я знаю, что Рыбы — самый талантливый знак в плане творчества. Все великие были Рыбами. Хотелось бы что-нибудь почитать из ваших творений. Надеюсь, жене полковника милиции можно заглянуть под гриф «Секретно»?

— Вам все можно.

Они проговорили весь вечер, пока Сергей торчал в буфете с друзьями. Им было интересно друг с другом. Правда, со стороны этот дуэт выглядел комично: она богиня, а он имел самую заурядную внешность — ниже ее ростом, полноватый, рано поседевший тип. Они с Сергеем были ровесниками, но Вадим выглядел старше своих лет. Тот первый вечер останется в его памяти на всю жизнь.

Лицо Витковского помрачнело.

— Ты кому-нибудь показывал эти фотографии?

— А кого они могут интересовать. Нет, конечно.

— Я их заберу. Негативы уничтожь. И вот что, Паша. Теперь ты будешь моим человеком. Нет, служи, как и служил, но от меня ты будешь получать особые задания, но никому не говори о наших делах. Лишние деньги тебе не помешают. Мне нужны детали, я должен знать все об этой девушке. Прошлое, настоящее… О будущем я позабочусь сам.

— Но ее видел мой напарник.

— Значит, привлеки его на свою сторону. Ни Коркунов, ни Осипов ничего не должны знать. Вы не пожалеете о своем выборе.

— Да тут и выбирать нечего, Вадим Борисыч. Все в конторе смотрят на вас, как на бога. Завязывать такие узлы, как вы, никто не способен. Без вас контора и дня не проживет. Остальных нетрудно заменить.

— Кумекаешь, Паша. Вот только об отдыхе придется забыть. К Эвите никого из наших не подпускай, о ней все должны забыть. И вот что. Нам нужно арендовать ячейку в банке «Юнисфер». Цена не имеет значения. Я должен понять систему работы этого банка. Теперь можешь идти, а я еще немного посижу на свежем воздухе.

Вадим Борисович не мог оторваться от фотографии, сидел как загипнотизированный, пока не начало темнеть.

За час до взрыва

Последняя по счету двенадцатая машина, джип, въехала во двор клуба «Боливар» и встала в ряд с остальными. Черный ход находился с задней стороны здания, огороженного высоким забором, который упирался в парк. По широкой прогулочной аллее можно ездить на машине, если не жалеешь подвеску — аллея бугрилась корнями высоченных сосен. Неудобный участок составлял метров сто и выходил на асфальтированный огромный круг. Если его обогнуть наполовину, то очутишься у въездных ворот в парк, выходящий к мосту. Через эти ворота пропускали маршрутные такси и тех, кто не жалел сотню за въезд, чтобы подъехать вплотную к пруду с пляжем и лодочной станцией. Желающих хватало, весь берег был уставлен машинами.

Итак, еще один джип въехал в просторный двор. Из него вышли двое мужчин и направились к черному ходу. Их встретили крепкие парни, вежливо поздоровались и указали на лестницу, ведущую на второй этаж. Гости, приглашенные руководством ресторана, обычно не проходили через зал, их никто никогда не видел. Доступ наверх имел только шеф-повар. Роль официантов исполняли охранники, дежурившие внизу и встречающие гостей. Каждого, кто должен приехать, они знали в лицо. Один из охранников, рослый кавказец, глянул на часы и сказал напарнику:

— Ну теперь все собрались.

Они закрыли тяжелую стальную дверь на засов. Один из них заглянул на кухню. Запах в огромном помещении стоял изумительный, но жара казалась невыносимой, с вентиляцией дело обстояло из ряда вон плохо.

— Готово? — спросил охранник.

— Можете уносить, — ответил метрдотель. Это был седовласый грузин во фраке, с бабочкой, очень высокий худощавый красавец с картинки. Он указал на столы у стены, заставленные серебряными подносами с вином, закусками и шашлыками. Чтобы все перенести наверх, требовалось человек десять, но допуск туда имели только эти двое здоровяков, им предстояло сделать несколько ходок. Они взяли по подносу в каждую руку и направились к лестнице.

Георгий Ахвледиани, так звали управляющего и метрдотеля в одном лице, сопроводил «шестерок» и вышел в коридор. Когда те свернули на следующий пролет лестницы, он открыл засов и распахнул стальную дверь, ведущую во двор. Начали входить люди в касках, бронежилетах, с короткоствольными автоматами, но без масок и лишней амуниции. Шли быстро, тихо, словно он кошек впустил. Спустившиеся охранники ничего не успели понять и тем более среагировать — им перерезали горло, как баранам. Минутой позже Георгий услышал на втором этаже стрекотание автоматных очередей. Стрельба длилась недолго. В том же порядке, гуськом, люди в касках спустились вниз, вышли, и, скинув каски, рассосались по стоящим на площадке машинам. Георгий открыл ворота, и через несколько мгновений двор опустел.

Метродетель поднялся наверх, приоткрыл дверь и заглянул в помещение. Никто не выжил. Впрочем, можно было и не проверять, боевики знали свое дело — прошли хорошую школу на Кавказе. Георгий вернулся в зал ресторана. Табачный дым, духота, шум, как на стадионе. Поймав взгляд двух мужчин, сидящих у входа, подал знак. Они встали и ушли. Такой же знак он сделал одному русскому, который с бокалом в руке слушал тост своего кавказского друга, но не сводил глаз с Георгия. Он тоже мгновенно поднялся с места. За ним поднялись и сидевшие рядом два грузина, люди солидные, в дорогих костюмах, с примечательной внешностью. Все трое направились к барной стойке, за которой находилась дверь на кухню. Они знали куда идти и не нуждались в сопровождении. Георгий взял со стола поднос с красным вином и фруктами и направился к дальнему угловому столику. По пути он посмотрел на часы — можно не беспокоиться, есть еще семь минут.

Вечерело. Жара спадала, на улице было немноголюдно и тихо. Перед клубом «Боливар» находилась автостоянка, за ней вдоль улицы вытянулся узкий бульвар со скамеечками, где отдыхали мамы с колясками, старики и влюбленные парочки. С проезжей части улицы ресторан хорошо просматривался. У обочины по обеим сторонам стояло много машин. В одной из них сидела Катя с миниатюрным театральным биноклем и внимательно разглядывала все, что творилось вокруг. В джипе прямо напротив входа сидел Константин Вербин и не сводил глаз с входных дверей ресторана. Люди входили, но никто не выходил. Вечер только начинался, а в такое заведение не забегают на часок, грузинская кухня не терпит суеты. Наконец вышли двое рослых парней, совершенно трезвых, и неторопливо пошли вдоль бульвара, о чем-то тихо переговариваясь. Метрах в тридцати от ресторана стояла черная машина. Мужчины сели в нее, но уезжать не торопились. Катя хорошо разглядела их в бинокль. Один из них достал сотовый телефон, и вскоре раздались взрывы. Окна ресторана ярко осветились, потом из них полыхнуло пламя. Черная машина, в которой сидели мужчины, тут же уехала. Следом уехал джип Константина Вербина. Катя оставалась на месте. Не прошло и пяти минут после взрыва, как на пожар примчался «Лэнд Крузер» с надписью «Телевидение». Началась съемка. Можно было подумать, будто телевизионщики все знали и поджидали за углом. Из ресторана выбегали люди. Выбежала и Ева. Точнее, ее вынесла толпа. На девушке горело платье. Катя видела, как она приехала в ресторан на такси и тут же позвонила ей на мобильный телефон, но он оказался недоступным. Но теперь это не важно, главное — девушка спаслась. «Ей всегда и во всем везло», — подумала Катя и тут увидела, что на Еве горит платье. Из машины телевизионщиков выскочил парень с огнетушителем и направил струю пены на горящую девушку, потом принялся сбивать пламя своим пиджаком. Оператор с камерой оттащил спасителя, запихнул его в «Лэнд Крузер», и они уехали. Наконец послышались сирены пожарных машин.

Катя отвлеклась, но когда опять стала искать взглядом Еву, ее не оказалось. С того места, где она упала без сознания, отъезжал «Мерседес» представительского класса. Такая машина не могла оказаться случайно в пешеходной зоне рядом с очагом пожара. Катя успела снять несколько десятков кадров автомобиля, но вряд ли они чего-то стоили. Тут требовался профессиональный фотоаппарат с мощным объективом.

Все, что Катю интересовало, она увидела. Девушка завела двигатель и уехала.

Спустя двое суток после пожара

Руководитель продюсерского центра Коркунов внимательно выслушал отчет начальника оперативного отдела Осипова. Перебирая в руках фотографии, он указал на одну из них.

— Я вижу Вербина, женщину, парня, а кто эта блондинка, сидящая к нам спиной?

— Понятия не имею, Сережа. Ребята не знают, как она туда попала. Но какое это имеет значение? Была блондинка, больше ее нет. Столик стоял в глубине зала и был обложен бомбами. В таких условиях не выживают.

— Две операции в одну объединил Вадим Борисыч. Вы действовали по его сценарию?

— Получилось не две, а три. В дело вмешалась ФСБ. Они заинтересовались делом, чтобы разыграть политическую карту. Показали свидетелям двух грузинских диссидентов, а потом увели их.

— Кто поставил в известность чекистов?

— Наш куратор генерал Черногоров. Ты же понимаешь, что терактами занимается ФСБ и он обязан был поставить их в известность. Они в операции не участвовали, но воспользовались случаем. Нас это не касается. Мы свое дело сделали.

— Не уверен, Гена. Ты видел наш репортаж с пожара.

— Брось, Сережа. У меня своих забот хватает.

— Эту девушку узнали по волосам. Она выбралась из ресторана. Во время взрыва находилась в туалете, потому и спаслась. Когда мне показали эту фотографию, я очень обрадовался. Фактически мы получаем в руки живого свидетеля, который может с определенностью утверждать, что Константин Вербин погиб. Доверять метрдотелю-грузину или списку заказанных столиков не будут. Выжившие свидетели опрошены людьми полковника Кулешова, но они не помнят скромную компанию, сидевшую в углу зала. Вербин не поп-звезда, никто не обязан знать его в лицо. Допустим, мы с тобой знаем, что Вербина больше нет. Мы выполнили заказ. Но заказчику нужны доказательства — труп Вербина, а мы можем предъявить только пепел. Вадим Борисыч — гениальный сценарист, у него все выглядит идеально. Бандиты уничтожены, сгорели. Но есть свидетели, видевшие как они разъезжались на своих машинах за десять минут до взрыва. Вереницу машин видели в парке и на выездных воротах. Вербин просто «попал под струю», случайная смерть и все прочее. Мы не можем быть уверены в его гибели на все сто процентов, нам нечем это доказать.

— От тебя никто не требует таких доказательств, Сережа. Все знают нашу фирму, мы промашек не делаем.

Коркунов глянул на своего заместителя.

— Вот тут ты прав, Гена. Наш авторитет непоколебим, профессионализм никем не оспаривается, однако операция с Вербиным выглядит грязновато. Я подумал о свидетеле, который сам попал в наши руки. А почему нет? Девушка спаслась чудом. Помог ей в этом наш парень. На пожар был отправлен мой лучший оператор Андрей Стромов. Он взял себе стажера. Я не возражал, Андрей работает на износ. Стажер совсем еще пацан и, разумеется, ничего не знает о нашей «кухне».

Стромов разыскал девушку и направил к ней ее спасителя. Достаточно романтическая история, не в нашей стилистике, но очень любопытная. Так вот, Гена, результаты оказались неожиданными. Девчонка лежит в шестьдесят восьмой больнице. Сюрприз — ее зовут Ева Вербина и она родная дочь нашего клиента. Наивное и добродушное существо. Тут выясняется следующий факт: мы с тобой, Гена, полные идиоты. Вербин знал о готовящемся покушении.

— Это невозможно. Столик в «Боливаре» заказывала его секретарша Екатерина Кустинова, которой он доверяет. Мы даже сдвинули дату исполнения акта с тринадцатого на пятнадцатое, так как пятнадцатого у Вербина день рождения. Он сам просил секретаршу заказать ему столик в экзотическом ресторане. Этот факт зафиксирован моим человеком. Секретарша предупреждена, она не могла проболтаться.

— Могла, Гена. Ведь ты уверен, что заказ выполнен, а значит, к секретарше у тебя претензий нет. Вот только ни Катя, ни Вербин не собирались подключать к своему заговору Еву и в ресторане она оказалась случайно.

— Догадываюсь. Вряд ли отец стал бы подставлять свою дочь.

— Он подставил родного брата-близнеца, о котором никто ничего не знает. Окружение, которое мы видим на снимке, — семья брата. Разумеется, погибли все. Еве повезло. Но она стала свидетелем гибели Николая Вербина, а не Константина. Нас обвели вокруг пальца, полковник, и ткнули мордой в дерьмо. — Тон Коркунова стал резким и грубым. — За исполнение заказов отвечаешь ты и твои люди. Вербин решил над нами посмеяться и теперь гогочет над нашей глупостью. Я такого не потерплю. Сейчас он ляжет на дно и его придется выкуривать из норы, чтобы довести дело до конца. Не сделаешь этого, окажешься на улице. Пойдешь киоски охранять на вещевом рынке. Отправляйся в больницу к девчонке и вытяни из нее все жилы. Она может стать твоей заложницей. Твоя проблема, ты ее и решай.

— Как такое могло случиться, Сережа?!

— Случилось. Вербин мог заказать себя сам, а вместо себя подставить брата. Разберись с заказчиком. Вербин не может вечно сидеть в норе. Ему нужна связь и информация. Кому он может доверять? Только дочери и любовнице. За секретаршей установи круглосуточное наблюдение, организуй прослушку. Его дочь надо изолировать от общения с людьми. Действуй, Осипов. Пока не предъявишь мне труп Вербина, на глаза не попадайся.

Несколько часов спустя

Удостоверение полковника милиции позволяло проходить через любые кордоны, и Геннадия Осипова пропустили в палату больной, несмотря на позднее время. Увидев Еву, Осипов оторопел. Перед ним лежала точная копия Татьяны Снежинской, жены его шефа Сергея. Девушка встретила милиционера в форме спокойно. По ее реакции Осипов догадался, что перед ним не Таня, которая хорошо его знала как бывшего сослуживца мужа. Большего ей знать не полагалось.

— Долго вас не задержу, Эвита Константиновна. Несколько вопросов по существу.

— Пожалуйста, пожалуйста. Я нормально себя чувствую, — она отложила книгу в сторону. — Присаживайтесь.

Осипов не мог оторвать от нее глаз. Такой игры природы он еще не видел. У девушек даже прически и длина волос были одинаковые, вот только цвет глаз отличался. У Тани глаза светло-карие, а у Евы голубовато-зеленые. Чудеса, да и только.

— Эвитой вас назвали в честь Эвиты Перон?

— Да. Папа был влюблен в нее в молодости, везде в доме висели ее фотографии. Потом мама их выбросила. Даже к легенде его ревновала.

— А вы немного похожи на оригинал. Такая же красавица.

— Но не такая знаменитая.

— Отец вас уже навещал?

— Нет, он в командировке, один раз звонил. Мама в больнице, но в другой.

— Расскажите, как вы оказались в клубе «Боливар». Ваш отец так туда и не приехал. Погиб его брат Николай. Я прав?

— Да. К счастью, папе повезло и мне тоже в какой-то степени. Когда прогремел взрыв, я находилась в дамской комнате.

— Значит, судьба. А почему вы не приехали вместе с отцом?

— Он мне ничего не сказал о вечеринке. Дядя Коля позвонил. «Где отец?» — спрашивает. Я ответила, что, наверное, его на работе чествуют. Он мне свое: мол, мы тут сидим, ждем, привез в клуб, обещал скоро вернуться и исчез. Вот тогда я решила к ним присоединиться, взяла такси и поехала. Папа не знал, что я туда приеду. А кто устроил взрыв?

— Есть несколько версий. Одна из них — шахидки-смертницы. Клуб принадлежит кавказцам, там находились руководители одной из республик. Высокопоставленные чины из тех, кто проросийски настроен. За неделю до этого в Дагестане были убиты прокурор республики и начальник управления МВД. Все это звенья одной цепи. Ваш отец — личность известная. Столик в клубе заказывал он. В списке жертв значится Константин Вербин, о его брате никто никогда не слышал.

— Дядя Коля с семьей жил в Обнинском районе. У него там своя ферма. Он, в отличие от папы, человек не публичный, очень скромный и любит землю. В Москве бывает редко. У него большое хозяйство. Старший сын Никита остался дома, приехал только младший. И дядя Коля с женой. И то его пришлось долго уговаривать. Вот видите, как все обернулось. Я до сих пор не могу оправиться от шока.

— А как ваш отец отреагировал на ваше несчастье?

— Он даже не догадывается, где я нахожусь. Я ничего ему не рассказала. Думает, что я дома. Когда позвонил мне, то сказал, что ему срочно пришлось вылететь по неотложным делам. Он же не пришел ночевать в день пожара, думал, я буду беспокоиться, и поспешил оправдаться. А я здесь лежала.

Полковник взял мобильный телефон девушки и просмотрел все поступающие звонки.

— Вы извините, Ева, за мою бесцеремонность, но такова у нас работа. По всей вероятности, мы скоро увидим некролог, посвященный безвременной кончине вашего отца. Отнеситесь к этому спокойно. Ваш отец жив, и это главное. Я думаю, что ему угрожает опасность, гибель близнеца может эту опасность устранить. Или же отодвинуть угрозу. Нам нужно время, чтобы мы нашли тех, кто угрожает Константину Вербину, а пока пусть все считают его погибшим. Вы правильно сделали, что не рассказали ему о поездке в клуб и взрыве. Вы ничего не знаете. Только так можно ему помочь.

Девушка разнервничалась.

— Господи, кому же он мог помешать? Его любят, он столько добра сделал.

— Для кого-то это добро вышло боком. Я знаю многих людей, делающих добро. Они так собой довольны, что часто это приводит к плачевным результатам. О моем визите никому не говорите, словно меня здесь не было. И отцу тоже. У вас есть банковский счет?

— Нет. Нас как-то попытались ограбить, тогда папа открыл для меня банковскую ячейку, я там храню свои самые ценные вещи.

— Отец имеет доступ к ячейке?

— Да. Он подкладывает мне туда подарки, потом говорит: «Загляни в свой ящик, найдешь в нем сюрприз!» Банк «Юнисфер».

— Мы с вами увидимся после вашей выписки. И помните, о чем я вам сказал. Отец не хочет вас пугать, пока находится в опасности. Вы не в курсе, как до Москвы добирался брат отца с сыном и женой?

— Папа встретил их на вокзале. Они же совсем не знают Москвы. Отвез их в клуб и через час обещал присоединиться, у него срочное дело. Взял паспорт у дяди Коли, сказал, для оформления машины, которую дарит брату на пятидесятилетие. Дядя Коля таких подарков делать не может, хотел отказаться, но папа настоял.

Полковник встал.

— Отдыхайте, Ева. Помните, вы должны нам помочь. И в первую очередь отцу, но продолжайте перед ним делать вид, что вы ни о чем не догадываетесь.

Осипов улыбнулся и ушел.

Глава 2

Экскурс в прошлое. Эпизод 6

Они ехали по пустынному ночному городу. За рулем сидел Роман Кашпур, рядом Павел Игнатюк. Милиция много потеряла с уходом этих майоров, оперативников от бога. Их так и не оценили на службе, но Гена Осипов понимал, чего они стоят, и предложил ребятам уйти вместе с ним в коммерческую структуру. Тогда они еще не знали, что скрывается под вывеской продюсерского центра. Осипов отбирал людей в свой отдел с особой тщательностью и не прогадал. А то, что они стали работать непосредственно на идеолога и создателя организации, его бы не смутило. В конце концов одно дело делают. Но Осипов ничего не знал.

— Я не понимаю невероятного интереса Вадима Борисыча к этой девчонке. Трудно поверить, что она заинтересовала его как женщина, — рассуждал Кашпур. — По-моему, его противоположный пол не интересует. Живет бобылем на своей даче и сочиняет гениальные истории. И кто на него клюнет? Он безлик, как кусок хозяйственного мыла. Да еще с тоненьким голоском, точно у кастрата.

— Дурак ты, Рома.

— Сергей тоже евнух? Говорят, у него жена красавица, а он из конторы не вылезает. Анфису трахает, потому что она живет рядом. Осипов вообще не женат. А ты? А я? Какая баба с нами жить будет? В доме мужик нужен, отец. У меня в квартире окна три года не мыты, а ты шлюх на ночь таскаешь, если силы остаются и ночь свободна. Ладно, хватит.

— Так я же молчу.

— С ключами все в порядке? Пробовал?

— Если их делал Яша Кузнец, можно не проверять. Ему достаточно взглянуть на замки, он их взглядом откроет.

— А мы не нарвемся?

— Нет. По ночам Ева никогда в эту квартиру не приезжает. Что меня немного смущает, так это плотные занавески. Они всегда зашторены. Если в квартире горит свет, с улицы этого не определить. Проверка показала, квартира принадлежала Аркадию Семину. Приватизирована. Подруга Евы Катя Кустинова, по мужу Семина, еще не переоформила ее на себя.

Краткосрочный брак продлился год, потом Аркадий умер. Причины смерти мне известны. Я не стал в этом копаться. У Кати шикарная квартира в башне на Ленинском проспекте. Сейчас она спит со своим начальником, Евочкиным папочкой Константином Вербиным. Скорее всего, он купил для нее хоромы, так что клетушка, оставленная мужем, ей без надобности.

— Тогда скажи мне, зачем мы туда едем?

— Сам не знаю. Это твоя идея.

— У Евы шикарная квартира, у Кати не хуже. Впервые мы засекли их вместе в кафе. Лето, прекрасная погода, гуляйте, купайтесь. Нет. Красотки уже трижды за неделю встречаются в душной квартире с занавешенными окнами. Во вторник к ним приходила женщина, просидела час и ушла.

— И ты ее не проследил?

— Не было таких установок, Паша. Я ее сфотографировал и записал номер машины. Мое дело — Катя. И на кого ты баллон катишь? Это не я, а ты проспал дежурство. Мы оба должны сидеть на точке. У тебя свой объект, у меня свой. Надо будет, ту бабу вычислим. Не проблема.

Машина въехала во двор и остановилась.

— Ну что, рискнем?

— Конечно. Если что, выпутаемся.

На оперативниках были синие комбинезоны с надписью на груди «Горгаз». Они взяли пластмассовые чемоданы, в которых рабочие носят инструменты, и направились к тускло освещенному подъезду.

— Дом-то еще сталинский, тут стены по полметра толщиной.

С кодом проблем не возникло. Поднялись на четвертый этаж. Игнатюк включил яркий фонарь и провел лучом по шву стальной двери.

— В квартире никого нет, — сказал он, сидя на корточках.

Роман нагнулся. С косяком дверь соединяла тонкая прозрачная леска, закрепленная пластилином с обоих концов.

— Интересно, чего они боятся. Такую дверь не вышибешь. Два уникальных замка. Может, они поставили сигнализацию?

— Нет, Рома. Шум девушкам не нужен и менты тоже. Я думаю, что квартирка им служит складом.

— Вряд ли. На склад по три раза в неделю не ходят с пустыми руками. И не выходят ни с чем. Зачем гадать, давай глянем. Сними осторожно лесочку, потом поставим на место.

— Да, девушки забаррикадировались основательно.

Роман достал из ящика коврик и бахилы. Они постелили коврик, надели бахилы, резиновые хирургические перчатки и принялись за замки. Ключи подошли идеально. Каждый замок был заперт на четыре оборота. Дверь тихо открылась, и взломщики переступили порог квартиры. Осмотрелись. Нигде не мелькали огоньки сигнализации. Убедившись в этом, Игнатюк пробежался лучом фонаря по стенам и нашел выключатель. Стены прихожей были оклеены ярко-красными обоями, на них арабской вязью написаны какие-то тексты. Игнатюк начал фотографировать. Вход в комнату загораживала занавеска из бамбуковых палочек, они не стали преградой. Тут было чему удивляться. Ни люстры, ни абажура. Только цветные фонари в разных точках комнаты. В центре стоял круглый стол, накрытый красной скатертью, тоже расписанной непонятными знаками. На столе свечи в красных прозрачных стаканах, две колоды карт очень крупного размера с необычайными рисунками и колбочки с цветными жидкостями. Два жестких стула с высокими спинками располагались напротив друг друга. Красивые резные стулья из черного дерева, выполненные в готическом стиле. Ближняя к двери часть стола освещалась ярким прожектором, остальная часть комнаты — цветными мини-прожекторами, подвешенными к потолку. Углы не освещались вообще и проваливались во тьму. На левой стене висело огромное овальное зеркало, на противоположной болтались на гвоздиках тряпичные куклы, одетые, почти как современные модели, в очень хорошо сшитых костюмах и платьях. Головы делал скульптор, не иначе. Того гляди, заговорят. В некоторых куклах торчали длинные иголки. В узком высоком книжном шкафу со стеклянными дверцами хранились книги в старых кожаных переплетах с золотым тиснением и стояли фигурки уродцев из черного дерева. Полумрак делал обстановку зловещей.

— А ну-ка, Рома, сядь за стол с темной стороны. Я выключу вспышку и сфотографирую тебя.

— Зачем?

— Хочу понять, будет ли видно лицо.

Кашпур сел.

— Ни черта не видно, только руки и то, как отрезанные. Если взять в них эти карты, эффект будет потрясающим.

Роман встал из-за стола и поставил стул на место.

— Неужели две умные красивые девушки занимаются колдовством, ритуалами Вуду и прочей ерундой?

— Тут должна быть еще одна комната, Рома.

Павел положил фотоаппарат на пол и подошел к зеркалу. Оно было плотно прижато к стене. Это его немного смутило — за картинами и зеркалами часто находят тайники или сейфы. Предчувствие не обмануло. Ему удалось нащупать механизм, и зеркало распахнулось.

— Мать честная!

За зеркалами находилась ниша, в ней на штативе стояла видеокамера.

— Что скажешь, Паша? Камера профессиональная, высокой четкости, с такими наши операторы на место происшествия выезжают. В магазине не купишь.

— Провода от нее уходят в боковую стену. Ей управляют из другого помещения. Я же сказал, тут есть еще одна комната.

— Найдем. Все это напоминает наш «домик в деревне», где Гурген принимает заказы. Свет, скрытая камера, клиент. Кто у кого слизал?

— Не смеши, Рома. Чекисты сто лет назад использовали эти фокусы в гостиницах, где живут иностранцы. Система жучков существует столетия. А с усовершенствованием техники перешли на видео. ФСБ и сейчас увлекается скрытой съемкой.

— ФСБ, наша контора — это понятно. Но девчонки тут при чем? Съемка нужна для сбора сведений и компромата.

— Я же сказал, не торопись, Рома. По сути дела, мы пробежались по верхушкам, нам ничего не известно о наших подопечных. Ясно, что девочки не просты и их, как книжку, не прочитаешь. Мы вообще о женщинах мало знаем. Еще классик сказал, чем больше мы изучаем женщин, тем меньше понимаем их. Они МГИМО закончили, а мы школу милиции. Наше дело факты устанавливать, а думать будет шеф. Эти ребусы для его мозгов, а не для наших. За занавесками окна на улицу, а не дверь, значит, она может быть за шкафом. Убери ковер.

Роман оттащил ковер в сторону, и они увидели на паркете царапины в виде полукруга, будто их делали циркулем.

— Шкаф открывается наружу с левой стороны. Следы от подшипников. Ищи защелку, и сезам откроется.

Опыт — дело серьезное, талант тоже бывшим майорам не мешал, ребус они решили очень быстро. За шкафом предстала соседняя комната.

— Когда-то она была спальней. Стандартная смежная двушка.

Теперь комната превратилась в кабинет, вполне современный, хорошо оборудованный. Большой стол, компьютеры, мониторы, видеоаппаратура, два крутящихся кожаных кресла, полки с кассетами и дисками, технической литературой. Рядом со шкафом на вбитом в стену гвоздике висел театральный костюм. Иначе не назовешь. Полупрозрачные розовые шаровары, шитый золотом кафтан, ожерелье из монет, длинный шарф и вишневая вуаль.

— Наряд персидской принцессы, — восхитился Кашпур.

— Да уж. Остается открыть рот и слушать сказки «Тысячи и одной ночи». Но перебор, слишком много элементов от цыганского наряда.

— Детали не принципиальны, Паша. Важен эффект. Представь себе за столом изящную красотку с картами, в таком наряде и с соответствующей подсветкой.

— Я бы рассмеялся. Они здесь устраивают такие же спектакли, как наши ребята в деревне, принимая заказчиков. Тоже смешно выглядит, по-киношному, пока дело не доходит до результатов.

В углу стояло высокое трюмо, перед ним пуфик. Чего тут только не было. Косметика на любой вкус, куча париков разных цветов с длинными натуральными волосами… У трюмо огромная коробка из-под телевизора, наполненная тряпичными куклами без голов и одежды.

— Закупали оптом, — усмехнулся Кашпур.

— Только не это.

Игнатюк кивнул на край письменного стола, где лежала голова с биллиардный шар, которую оставалось только пришить к кукле, а рядом миниатюрный мужской костюмчик бежевого цвета, рубашечка и галстук. Тут же лежала фотография размером с писчий лист бумаги.

— Е-мое! — воскликнул Роман и протянул руку, но напарник его остановил.

— Ничего не трогать!

— Паша, взгляни на мужика на фотографии и на голову. Точная копия. Из чего ее вырезал современный Микеланджело?

— Ну да, а расписывал морду Рафаэль. Но никто из них не смог бы сшить точно такой же костюм и галстук, но в миниатюре. Тут целая артель работает, Рома. Я все сфотографирую, а ты тащи ноутбук.

— Зачем?

— Смотри. Видеомагнитофон для мини-видеокассет, что стоят в камере, соединен с компьютером. Они переписывают съемку с кассет на диски. Сейчас разберемся. Попробуй подключить их сканер к своему ноутбуку. Я хочу сосканировать фотографию этого мужика и обложки нескольких дисков.

— Но на них стоят только номера.

— Значит, должен быть каталог.

— Черт, у меня нет чистых болванок!

— Переписывай на жесткий диск.

Занялись делом.

— Голова сделана из папье-маше, Рома, а потом разрисована.

— И что? — не понял Кашпур.

— Есть хитрая программка для компьютеров. У них не один снимок этого типа. Его фотографировали с трех сторон, заносили данные в компьютер, и программа выдавала результаты анализа трехмерного изображения. Получался точный чертеж головы, по которому легко слепить идеальную копию.

— А надписи есть на снимке?

— Нет. Личность придется устанавливать самим. Да, задали нам работу девочки.

Паша стер рукавом пот со лба.

Эпизод 7

Вторая встреча Сергея с Веней Скуратовым состоялась в той же квартире. Веня разложил на столике фотографии. На большей части снимков была элегантная женщина лет сорока.

— Это Галина Жаркова, жена Алексея Поперечного. Немного располнела и подурнела, а пять лет назад была на удивление хороша. Если вспомнить то время, мы увидим совсем другой расклад. Начать надо с того, что Галя, дочь генерала милиции Жаркова, занимавшего должность заместителя начальника по оперативной работе МВД. Сейчас он на пенсии, а на его месте полковник Федоров. Кстати, друг Леонида Павловича Кулешова. У вас есть возможность взглянуть на дело с другой стороны. Федоров — человек очень информированный. Галина была замужем за Феликсом Рахмановым, занимавшим высокую должность в областной администрации, Алешка Поперечный служил у него мальчиком на побегушках. Тогда и образовался любовный треугольник. Перевес был на стороне Поперечного. Он на шесть лет моложе Галины, а ее муж Рахманов на десять лет ее старше. Тут надо сделать маленькую сноску — познакомил дочку с Рахмановым генерал. Я не верю в их дружбу, но рука руку моет. Правительственный чиновник и руководитель силовых структур — очень сильная связка, если они находят общий язык, им море по колено. Таких людей не свалишь ударом наотмашь. Однако женщинам подвластно все. От них все наши беды. Они не атакуют в лоб, действуют тихо, но настойчиво. Но Галина — женщина избалованная и нетерпеливая. А если такая красавица влюблена, у нее не может быть препятствий на пути к цели. В тот же год ее муж погиб в автокатастрофе. Чиновники высокого ранга носятся как угорелые, а тут встречная машина. Что дальше — не понятно. Лимузин Рахманова сошел с трассы и со всего маху влетел в березовую рощу. Возник пожар. Пока приехали пожарные, от машины один остов остался, с горем пополам удалось лес затушить. Погибли все. Виновника не нашли, картинку восстанавливали по следам тормозных путей на шоссе. Встречная машина была. Возможно, водитель заснул за рулем или кого-то обгонял, но виноват он, выехав на встречную полосу. Но есть в этом деле загадки, поговорите с Федоровым. Из обгоревшей машины вытащили два трупа. Головешки. Известно, что Рахманов ехал не один. С ним был фермер, который вез его хвастаться своим хозяйством. Вопрос. Куда подевался шофер? Вторая загадка. «Мерседесы» пятисотого и шестисотого класса не загораются при авариях. Бак с бензином может взорваться, если его раскалить паяльной лампой умышленно. И третье. До сих пор не известно, кто вызвал пожарных. При этом звонков в милицию и «скорую помощь» не поступало.

Вдова пару недель поплакала и вышла замуж за молодого красавца Поперечного. Парень тут же пошел в гору, через полгода занял кресло погибшего мужа. Вот такая рокировочка. Но это присказка. Я не утомил?

— Нет, нет, Вениамин Романыч. Я люблю слушать интересные истории, — улыбнулся Коркунов, продолжая внимательно разглядывать фотографии. — Для репортера светской хроники вы хорошо осведомлены.

— Мне иногда удается вывести на откровенный разговор Инессу. Она тоже нуждается в моей информации. Особенно, когда речь заходит о новых членах ее клуба. Чтобы стать завсегдатаем ее притона, требуется рекомендация двух членов клуба «Белая лилия». Но Инесса всегда перестраховывается. Она просит меня проверить кандидата, у меня больше возможностей, чем у нее. Но и мне не отказывает в информации, хотя я обращаюсь к ней очень редко. По данным Инессы, которые можно отнести к слухам, у Алексея Поперечного появилась молодая любовница, в которую он безумно влюблен. Парень решил бросить жену. Денег-то наворовал достаточно. Если он человек думающий и трезвый, то понимает такие вещи. Сколько веревочке не виться, а конец будет. Пора остановиться, пока не поздно, и дать другим пожить. У него немало примеров перед глазами. Он еще молод и может начать с чистого листа, создать свой бизнес. Вариантов много, не стоит гадать. А теперь на секундочку представим, что о его планах узнала стареющая жена. Держать мужа на цепи глупо. Сколько волка не корми, тот все равно в лес смотрит. Одну интрижку можно слопать, но последует другая. А теперь надо представить себе личность, с которой мы имеем дело. Сильная, властная женщина, умеющая добиваться своей цели любой ценой. Она оскорблена. Потратила немало сил, чтобы сделать своего мужа тем, кем он стал, и вдруг ее мордой об асфальт. Она создала Поперечного своими руками, слепила из ничего, и теперь ее создание должно достаться какой-то сопливой девчонке без рода и племени. С какой стати? Галя — баба мстительная, она не привыкла терять. Утешить ее может только месть. Весь мой рассказ сводится к ответу на вопрос — кто заказал Поперечного? Можно найти и другие ответы, но они не убедительны. В «Белой лилии» Алешу Поперечного любят. Он щедрый, дружелюбный и никогда не отказывает в помощи, если речь идет о дачах и дворцах. Он умеет налаживать связи и поддерживает их, понимая, что они могут ему пригодиться.

Краткая справка о банке «Юнисфер». Пока Поперечный баловался в номерах, Инесса проверила его карманы. В бумажнике лежит ключ с номером 4072. Это номер его индивидуального сейфа. Большего на эту тему я сказать не могу. Если полковник Кулешов сумеет надавить на банкиров, в частности на Шпаликова, то вам могут показать содержимое его ячейки. Но только показать, если вы не принесете санкцию суда на изъятие. Я бы воспользовался таким случаем. Банковская ячейка — самое надежное место, чтобы спрятать свои сокровенные тайны. А с банкирами можно договориться, они не захотят портить отношения с Петровкой. Думаю, они давно сотрудничают, но вы это знаете наверняка.

Ну вот, это все, что я смог раскопать. Большего я для вас сделать не смогу, времени не хватит. Если парня заказали, то долго он не протянет. Только не думайте, что какой-нибудь киллер выстрелит Поперечному в лоб. Нет. Его смерть будет выглядеть как несчастный случай. Вспомните гибель первого мужа Гали. Автокатастрофа. Теперь это надо исключить, такая женщина не станет повторяться.

— Одна гибель — случайность, вторая — закономерность, третья — злой умысел. Эту формулу я еще помню, — усмехнулся Сергей. — Спасибо за помощь.

Эпизод 8

Молодая женщина нервничала, будто ждала приговора после обследования в кабинете онколога. Она крутила белый платок и часто промакивала лоб и губы. Ей было жарко — на нее падал яркий свет. По другую сторону стола сидела гадалка. Лица ее разглядеть не удавалось, его прикрывала вуаль, по которой гуляли лучи света приглушенных синих и красных тонов. Складывалось впечатление, что вуаль то вспыхивает пламенем, то леденеет. В центре стола горела свеча в крытом стеклянном подсвечнике. Обстановка выглядела зловещей. Яркий свет попадал гадалке только на руки с бесчисленным количеством колец на пальцах и браслетом с изумрудами на правом запястье. Она молчала, сосредоточившись на картах, ее пациентка взволнованно заговорила:

— Понимаете, Потифар, она от меня шарахнулась, как от прокаженной, а я просто перебирала платья на вешалках в бутике. Я рассмеялась и спросила: «Кажется, я вам на ногу не наступала?» Она на меня так взглянула… И гортанным голосом сказала: «У тебя черная карма. От тебя исходит могильный запах». Я выронила вешалку из рук.

— Что тебе от меня надо? — закричала я.

— Мне ничего не надо, — ответила она. — Это тебе надо спасать себя.

— От чего? Со мной все в порядке.

— Ты стоишь одной ногой в могиле.

— Она еще раз рассмотрела меня, да так, что мороз пробежал по коже.

— Иди к Потифар. Только она тебе сможет помочь, если захочет.

— А потом что-то написала на бумажке, но в руки мне ее не отдала, а положила на пол.

— Поторопись, — сказала. И убежала. Бумажку я взяла.

Тем же вечером в мою машину врезался огромный джип. Я ехала по Рублевке домой. Меня выбросило в кювет. Машина перевернулась, поуродовалась, но со мной ничего не случилось, я всегда пристегиваюсь. Ночью была кошмарная гроза, мне стало еще страшнее. И как назло муж уехал в командировку, я осталась одна в доме. Прислуга у нас приходящая. Еще и собака вела себя странно. Огромная псина забилась под кровать и не вылезала до утра. На следующий день у меня на коже появилась сыпь.

— Твой муж никуда не уезжал, — монотонно сказала Потифар. — Он в Москве. Тебя хотели отравить, но яд давно потерял свои свойства. Ему подсунули ненадежную отраву.

— Мужу? Он хочет меня отравить? Но его нет в доме уже неделю, а повар готовит еду каждый день из свежих продуктов. И зачем Игорю меня травить?

Гадалка показала гостье карту, на ней была смерть, как ее изображают в сказках: скелет в черном балахоне с надвинутым на глаза капюшоном, в левой руке коса, в правой — колба с какой-то жидкостью.

— Еда тут ни при чем, и повар тоже. Отрава была в шоколадном ликере, который ты очень любишь и пьешь по вечерам, сидя перед телевизором. Подруги твои его не пьют, предпочитают шампанское, значит, отравиться могла только ты одна.

— Боже мой! Но за что?!

— Все очень просто, Марина. Он исправляет свои ошибки. Вся недвижимость записана на твое имя. Вклады в нескольких банках тоже оформлены на тебя. В случае развода он все это потеряет. Судиться с тобой ему нет резона, он не бизнесмен, а государственный чиновник, и скандал ему не нужен. Только твоя смерть может ему вернуть все и без лишнего шума. Брошенная жена — самый опасный враг, мертвая жена — это лишь цветы на могиле.

— Чем же я ему помешала? Мы же счастливы. Я никогда ему не изменяла. Мы всегда доверяли друг другу.

— Винить надо ее.

Гадалка показала женщине вторую карту. На ней красовался черный контур длинноногой женщины.

— Вот твоя разлучница. У нее очень сильная карма, я не в силах отворожить его от нее. Она ведьма, он превратился в марионетку в ее руках. У тебя нет выбора. Брось все и беги. Уезжай в свой Саратов к родителям, отдай ему все, иначе погибнешь, и очень скоро.

Тон хозяйки оставался ровным и твердым. Говорила она тихо, но очень убедительно.

— Кто она? — спросила женщина.

— Я не знаю. Ее образ закрыт от меня. Она имеет кармическую защиту, и я не могу к ней подступиться. Я бессильна, и никто тебе не сможет помочь.

— Значит, они меня убьют? Мой муж попал во власть ведьмы?! Я не собираюсь сдаваться. Лучшие годы отданы этому человеку. И вместо благодарности за все я должна вернуться к разбитому корыту? В тридцать пять лет начинать жизнь заново? Кому я нужна? Он приведет в мой дом молодую ведьму, которая тут же сведет его в могилу. Ему же под пятьдесят. О любви тут и речи быть не может. Нет, я не сдамся. Лучше сдохну.

— Так тому и быть.

Гадалка начала собирать карты.

— Почему я, а не он? — вдруг вспылила клиентка. — Я отдала ему десять лет жизни, а он меня предал.

— Ты бесплодна, Марина, а ведьма ждет от него ребенка. Он всю жизнь мечтал о наследнике.

— Сволочь! Мечтал? За первые годы нашей жизни я сделала десять абортов. Наабортировалась. Никакие таблетки не помогали, бесконечно залетала, а он не считал нужным предохраняться, считая это бабьей заботой. Его дело — получать удовольствие, на то мы, женщины, и рождены. В то время он не хотел детей, говорил, самим надо на ноги встать. Я ведь не за миллионера замуж выходила. Жили в однушке, в ветхой хрущевке. Картошку с селедкой жрали да пельмени. Я его за уши из грязи вытаскивала. И что? Теперь стала лишней и меня можно отправить на кладбище? Черта с два я отдам ему деньги!

— Он это понимает, Марина. Потому и решил отправить тебя на тот свет.

— Мерзавец! Я сама его убью.

— Не успеешь. Твоя судьба предрешена. Об этом говорит твоя карма, напугавшая женщину в бутике, и мои карты никогда не врут. Если ты его убьешь, все равно все потеряешь. Кто ты, а кто он? Тюрьма — не лучшее место для такой неженки, как ты. Как женщина я тебя понимаю, сочувствую и жалею. Ты достойна лучшей доли.

Гостья помолчала, потом подалась вперед и схватила гадалку за руку.

— Потифар! Ведь ты же колдунья, почему не можешь мне помочь? Я тебе заплачу. За ценой дело не станет.

Гадалка убрала руку, встала, подошла к стене и сняла с нее куклу, висящую на гвоздике, тряпочную куклу в красивом костюме. В ней торчала длинная булавка с жемчужиной на конце.

— Этот обряд может убить твоего мужа.

Она положила куклу перед гостьей.

— Никто никогда не узнает о причинах его смерти. Он умрет быстро и легко. Но я за взятый на себя грех потеряю несколько лет жизни.

— Как это?

— Такой ритуал отбирает очень много энергии и сил. Колдуны, прибегающие к нему, стареют на глазах. Ты слышишь мой молодой голос, он тебе не врет. Я молода. Но жить мне осталось недолго.

Колдунья приподняла вуаль, и обманутая жена-смертница увидела морщинистое лицо. Вуаль тут же опустилась.

— Как это? — спросила потрясенная клиентка.

— Забирая чужую жизнь, я отдаю часть своей. Сначала надо изготовить куклу твоего мужа. Ее делают особые люди. Это очень дорого стоит, потому что в нее перетекает жизнь того человека, на которого похожа кукла. Куклу отдают мне, соблюдая особый ритуал. Булавки со смертельным наконечником привозят из далекого племени. Они тоже достаются мне не даром. Потом в твоем присутствии я совершаю обряд смерти. Как только я воткну иглу в куклу, человек умрет, а духи сократят мою жизнь.

— И таким образом ты спасаешь мою жизнь?

— Твою? Да. Тебе ничего больше не будет грозить. Но ты станешь соучастницей убийства.

— Чепуха. Это самооборона.

— За эту самооборону тебе придется отдать половину своего состояния. Жизнь стоит очень дорого. Люди не привыкли ее ценить, пока не повстречались со смертью лицом к лицу.

— Я знаю, что такое жизнь и чего она стоит. Денег мне не жалко, мне и половины до конца жизни хватит. Могу заплатить вперед, был бы результат. Я не думаю, что найдется какой-нибудь псих, решившийся обмануть тебя. Никто не хочет увидеть свою собственную куклу. Я готова ко всему. Тебе нужны фотографии мужа?

— Нет, мне не нужно его видеть.

— А как же сделают его куклу? Она должна быть похожей.

— Для этого есть особые обряды. Духи вложат образ твоего мужа в куклу вместе с его судьбой. Пусть тебя это не тревожит. В нужный момент я тебя вызову, будь готова в любую минуту. И помни главное. Если ты кому-нибудь расскажешь о нашей встрече, обряд может не состояться, помешает чужая карма. Воздух должен оставаться прозрачным.

— Но я же не сумасшедшая. И не хочу, чтобы меня считали таковой. Как быть с оплатой?

— Я дам тебе номер счета, на него переведешь деньги. Но не сейчас, всему свое время. Ступай, Марина. Не подходи к иконам и даже к церкви. Сними с себя крест и утопи его в реке. Чем глубже, тем лучше. Теперь ты принадлежишь темным силам, с ними станешь сильнее и независимее. Жди моего зова.

Экран погас. В гостиной повисла тишина.

Вадим Борисович Витковский был мрачен. Игнатюк и Кашпур уже видели этот диск, он их не впечатлил. Они хорошо подготовились к встрече с шефом и ждали вопросов. Не на все они имели ответы, но дело только начинало раскручиваться, а потому не стоило торопиться делать выводы.

Молчание длилось минут пять.

— Колдунья даже к смертельным ритуалам относится с юмором. Жена Потифара — отрицательный безымянный персонаж Ветхого Завета. Женщина возжелала красивого юношу Иосифа, находившегося в египетском рабстве, но он вырвался из ее объятий и убежал. Она обвинила его в изнасиловании, и Иосифа бросили в тюрьму. Кто-то из ученых утверждает, будто древнее прозвище шлюх «путана» произошло от имени Потифар. Но она не только соблазнительница, она великолепная интриганка. Так вы уверены, что роль Потифар исполняла Эвита?

— В быту ее зовут Ева. Это она. Взгляните на фотографии, сделанные на улице. Браслет с изумрудом на ее руке. Он же на гадалке. А еще у нее есть такой же гребень, но она носит его редко.

— А старческое лицо?

— Грим. Лицо намазывают клеем, который сильно стягивает кожу, потом на нем надрезают морщины и тонируют. В соседней комнате целый арсенал косметики. Голливуд позавидует.

— Кто их снимал? Оператор присутствовал в комнате? Менялся план, увеличивалось и отдалялось лицо заказчицы, карты, руки. Похоже на обычный телесериал.

— Камера профессиональная, это точно, — кивнул Игнатюк. — Микрофоны встроены в стол, камера за зеркалом, а управлялась она из соседней комнаты компьютером. За ним работает Катя. Больше некому. На фотографиях вы видели, что из себя представляет их лаборатория. Но диск не свежий, взят с полки. В лотке дисковода лежал свежезаписанный диск, мы его тоже скопировали, но к нему вернемся позже. Эту историю мы проследили, и она может быть наглядным пособием.

— Хорошо, господа сыщики.

— На коробке, где хранятся диски, указан лишь код и, как мы поняли, последние две цифры обозначают год, — начал Паша. — Это предположение подтвердилось. Что мы знаем. Заказчицу зовут Марина, ее мужа — Игорь, ему под пятьдесят, он чиновник, и живут они на Рублевке. Мы проверили пятидесятилетних чиновников с именем Игорь, погибших в 2006-м году. Нашли такого. Игорь Антонович Селиверстов. Управляющий отделом регистрации федерального имущества России на территории зарубежных стран. Седьмого августа был доставлен в больницу с сердечным приступом из ресторана «Селигер». Скончался не приходя в сознание. Уголовного дела не заводилось. Произошло это в Санкт-Петербурге во время международного саммита по сохранению памятников архитектуры. Для справки. Оказывается, России принадлежит свыше тысячи православных храмов, разбросанных по разным странам. Мы нашли питерские газеты тех дней, из опубликованных материалов узнали, что в ресторане неизвестный мужчина, личность которого никто установить не пытался, подошел к официанту и попросил вызвать «скорую помощь», сказал: «Человеку плохо», и исчез. Никто его не запомнил. Случай заурядный. Мы проследили историю дальше. Селиверстова похоронили на Ваганьковском кладбище в Москве. Вот фотография с похорон.

Игнатюк выудил отпечаток из общей кучи фотографий, лежащих на столе.

— Здесь мы видим безутешную молодую вдову, ее нетрудно узнать, мы только что видели ее в кино.

— У меня сложилось впечатление, что Ева ее зомбирует, — задумчиво сказал Витковский. — Клиентка верила каждому ее слову. Девочка обладает большим даром.

— И нашла ему необычное применение, — ухмыльнулся Роман. — Я уверен, что у Селиверстова не было никакой любовницы-ведьмы и он не собирался убивать свою жену.

— Я тоже так считаю, — согласился Игнатюк. — Но я до сих пор не могу прийти в себя. Десять дней не свожу глаз с девчонки и, кроме восхищения, ничего не испытываю. Она сама женственность и хрупкость. Даже проницательный режиссер не даст ей роль стервы и уж тем более убийцы. Я думаю, она находится под влиянием подруги. Катя способна на коварство, в ней есть что-то бесовское.

— Нет, уважаемые сыщики. Идейный вдохновитель — Ева, — уверенно заявил Витковский. — Она знает что делает. Причем, если вы заметили, ничего не навязывает Марине. Та сама выносила решения. Но ей их продиктовали, внушили, вложили в мозг. Ева не менее талантлива, чем ее сестра.

— О ком вы, Вадим Борисыч? У Евы нет сестры, она единственный ребенок в семье, мы проверяли.

— Об этом мы потом поговорим, еще не время. Ну-с, господа? А по сути эти красотки — наши конкурентки. — Витковский рассмеялся. — Не те масштабы и объемы работы, но в доходах они нас обошли круто, раз в пять или десять. Спектакль выглядел очень банальным. Колдунья, обряды, куклы, карты — полный набор для обмана безграмотных домохозяек. Но ведь работает. Как они узнают детальные подробности? На кого записана недвижимость, где лежат деньги… Им нужен информатор и исполнитель, палач. Без профессионалов тут не обойтись. В итоге я могу сказать, что мы ничего не знаем о наших подопечных. Перед нами лишь схема, надо докопаться до дна.

— Мы можем проследить, Вадим Борисович. Во вторник Еве заказали новую куклу. Личность женщины установлена. Это некая Ирина Гладышева, жена олигарха. Запись мы нашли в лотке дисковода и установили личность ее мужа. Нашли его фотографию на столе в кабинете девушек-ведьм. Осталось иголку вонзить в набитое ватой чучело, а палачу привести приговор в исполнение.

Писатель неожиданно спросил:

— Где же мы промахнулись?

— Нигде, Вадим Борисыч, — пожал плечами Роман.

— Я вот о чем, если девочки сумели создать свое агентство не хуже нашего, а это стоит признать, то зачем им понадобилось отправлять Чувилина к Гургену, платить деньги и заказывать Поперечного. Им ничего не стоит самим его убрать. Что скажете?

На этот вопрос ни у кого ответа не нашлось.

Спустя три часа после взрыва

Обнинск машина проехала, когда совсем стемнело. Вербин все еще нервничал. Работа не сделана до конца, он не имеет права на ошибку. Один неверный шаг, и карточный домик развалится. Последние дни были очень напряженными, он ходил по лезвию бритвы и еще не факт, что ему удалось соскочить с крючка. Убедить своих оппонентов в собственной бездарной гибели — не простое дело. Сейчас всем надо дать передышку, в том числе и себе, но сначала необходимо расставить все точки над «i». Не так много их осталось.

Проехав еще немного, Константин свернул с шоссе на проселочную дорогу, идущую через лес к ферме брата. Спустя двадцать минут он добрался до бескрайних полей, засеянных пшеницей. Машину пришлось загнать в лес, дальше надо было топать пешком. Он переоделся в одежду брата, которую тот оставил в его доме, перед тем как ехать в ресторан, надел его сапоги, только после этого вышел из машины. Дом, скотный двор, конюшня, элеватор — все располагалось в открытом поле. С четырех углов огромного хозяйства стояли вышки с прожекторами. Николай не первый год жил в страхе. Земля в этих местах стоила больших денег, желающих хапнуть жирный кусок хватало. Суд и милиция были на его стороне, но после гибели районного прокурора, а следом и председателя областного суда фемида стала осторожной. Тяжбы тянутся подолгу. Николай пошел на хитрость. Взял огромный кредит в банке под урожай, предложив в залог все свое хозяйство, потом застраховал имущество и урожай от пожара. Таким образом он привлек на свою сторону банкиров и страховщиков. Теперь с ним стало еще труднее договариться, суд был на его стороне. Однако положение оставалось шатким. Мафию не напугаешь, заставить ее отказаться от жирного куска невозможно, рано или поздно она свое возьмет. Говорят, один в поле не воин. Может, и так, если не знать Николая. А кому, как не брату знать, если он сам такой же. Упрямство, воля, вера в себя и свою силу общие черты братьев Вербиных. Но в глобальных вопросах между ними не было ничего общего. Каждый видел мир по-своему и цели в жизни имел разные.

Константин прошел мимо электроподстанции, глянул на часы. Двадцать два двадцать. С десяти до одиннадцати старший сын брата, Никита, кормит лошадей. В хозяйстве была воинская дисциплина, расписание работ никто не нарушал.

Вербин снял рюкзак, надел автомобильные перчатки, достал из мешка приклад, ствол, патроны и собрал обрез. Сунув его под бушлат, вошел в конюшню. Длинный коридор слабо освещался, железные светильники под потолком горели через один. Константин шел быстро, целеустремленно, твердой уверенной походкой. Никита скидывал вилами сено с телеги. Заметив идущего и не разглядев, кто это, бросил вилы и схватил двустволку, стоящую у стены.

— Брось, — рявкнул Константин, стараясь придать голосу хриплость.

— Отец? Вы вернулись? Как же вы доехали? Мы с Акимом собирались завтра к двенадцати ехать на станцию вас встречать.

Очень хорошо, что он это сказал. Значит, Николай предупредил, на каком поезде вернется.

Расстояние сокращалось. Никита поставил ружье на место. Константин достал обрез и с трех метров пальнул ему в голову из двух стволов. Картечь свое дело сделала. Убийца бросил обрез, развернулся и пошел обратно. Конюшня была построена из кирпича, выстрелы не могли услышать на подворье, да и вряд ли там кто-то находился. К тому же территория плохо освещалось — брат был человеком экономным.

Месяц назад к Николаю ездила гостить Ева. К ней он относился с большой нежностью, как к дочери. Еве нравилось гостить у дяди, она дружила с его сыновьями, а Никита был в нее влюблен. Погостив, девушка вернулась с целым ворохом фотографий. Практически она сфотографировалась со всеми, всех знала по именам, даже доярок. Добрую, открытую, непосредственную Еву любили все, включая животных. Николай как-то ей сказал: «Ты словно из другого теста сделана. В нашем роду одни сволочи рождаются, а тебя боженька в макушку поцеловал и снял с тебя родовое проклятье!» Константин долго изучал фотографии и запоминал имена.

Он без приключений вернулся к своей машине и поехал в Обнинск, где заранее снял домик на окраине, заплатив хозяйке за все лето. Теперь он знал, на каком поезде должен вернуться из Москвы. На пороге станции его встретил конюх Аким, но вместо Никиты с ним был подполковник Изотов, местный начальник милиции. Об этом человеке Константин знал больше, чем о других. Чтобы не вызвать каких-то подозрений, перевязал шарфом горло, сослался на простуду. Не приучен, мол, к столичным кондиционерам, продуло. Говорил тихо, хрипло, часто кашлял.

— А где семья? — спросил подполковник.

— Нет у меня больше семьи. Всех убили. Я знал, что братья Карзаевы не решатся нападать на меня здесь. Дождались, пока я выехал за пределы области. Сам спасся чудом — отошел в туалет, потому и уцелел. Потом всю ночь бродил по Москве и ждал выстрела в спину.

Кошмарная история взрыва, смерти брата, жены и сына, не могла вызвать сомнения, все видели репортажи в утренних новостях.

Когда подполковник рассказал о гибели старшего Никиты, Вербин расплакался.

— Надо создавать ополчение, — твердо заявил он. — Соберу мужиков со всей области.

— Я не против, — сказал подполковник, — что я могу сделать со своим отделением? Набирать придется охотников, чтобы стволы были и разрешение на них, тогда не придерешься. Я схожу в охотничий клуб, у них есть списки.

— Дело говоришь, — согласился Вербин.

На том и порешили.

Два дня спустя

Осипову пришлось приехать в больницу еще раз. Он появился в палате в сопровождении майоров Игнатюка и Кашпура. Их сопровождал заведующий отделением доктор Селянский. Ева гостям ничуть не удивилась. Еще раз осмотрев палату, Осипов нахмурился и спросил:

— Скажите, здесь всегда была одноместная палата? Я вижу на полу следы от ножек больничных коек.

— Это шестиместная палата, — сказал врач. — Мы ее специально освободили для Евы.

— Такие условия стоят денег.

— Сначала ее поместили в реанимацию. Утром я заступил на дежурство и узнал Еву. В нашем отделении лечился ее отец, она часто навещала его. Кто же не запомнит такую красавицу. Константин Максимович сделал очень много для нашей больницы. С его помощью мы получили новое оборудование. Не хотелось быть неблагодарным. Я распорядился освободить и переоборудовать для нее отдельную палату, так что очнулась она в приемлемых условиях.

— А кто доставил ее в больницу? Это же очень далеко от места пожара, и другие жертвы к вам не поступали.

— Кто ее привез, я не знаю, приемный покой не зафиксировал доставку. Указано лишь время. Вы правы, другие жертвы пожара к нам не поступали.

— Очень хорошо. Еву мы забираем, а палате верните ее прежний облик. И помните, такой пациентки у вас не было. Рано или поздно, на девушку начнется настоящая охота. Она свидетель событий и может стать еще и заложницей. Не будем вдаваться в подробности.

— Я понимаю, — кивнул врач.

Осипов повернулся к девушке.

— А вы это понимаете, Эвита Константиновна?

— Честно говоря, не очень.

— Мы с вами обсудим все чуть позже. Собирайтесь потихоньку, мы подождем в коридоре.

Еву привезли в просторную трехкомнатную квартиру, где ей очень понравилось. Здесь она могла чувствовать себя как дома, однако ей не разрешалось подходить к окнам и отдергивать занавески. Ее познакомили с девушкой, тоже натуральной блондинкой с длинными волосами, но не такой хорошенькой, как Ева. Звали ее Миранда, но все называли ее Мира. На нее возлагались обязанности медсестры, горничной и поварихи. По инструкции двое охранников постоянно должны были находиться в квартире, им выделили отдельную комнату. Людьми они оказались вполне симпатичными.

— Все, что понадобиться, будет вам предоставлено по первому требованию, — сказал Осипов, оставшись с Евой наедине. — Сколько придется здесь прожить, никто не знает. Следствием установлено, что взрыв в ресторане — не что иное, как покушение на вашего отца. Его спас случай. Если хотите, доброта. Он решил сделать дорогой подарок брату и поехал в автосалон. Мы установили в какой и узнали, что он купил джип на паспорт брата, а когда вернулся в «Боливар», тот уже полыхал. Установлены и другие факты. Вашего отца вызывали в прокуратуру. Речь шла о коррупции в высших эшелонах власти. Он дал согласие сотрудничать, чем подписал себе смертный приговор. Его предупреждали об опасности и предлагали охрану, но он отказался и только теперь понял, насколько серьезна опасность. На его счастье, никому не известно, что у него был брат. Но это пока. Ваш отец теперь где-то прячется, и мы не можем гарантировать его безопасность. Он очень важный свидетель, мы заинтересованы в нем. Но вряд ли сейчас он может кому-то доверять. И правильно делает. У власть имущих большие связи и длинные руки.

— Почему он мне ничего не рассказывал? И Катя ничего не знает.

— Катя знает. Это она заказывала столик в «Боливаре». Мы думаем, он с ней поддерживает связь. Вы играете роль барометра. Если с вами все в порядке, значит, убийцы уверены в успехе операции. Если заказчики засомневаются в том, что выполнили свою работу на сто процентов, начнутся поиски вашего отца. И начнут, конечно, с вас. Разумеется, не забудут и о Кате. Только так можно выйти на след Вербина. На данный момент он беззащитен и мы ничем ему не можем помочь. К сожалению.

— Вы все очень интересно рассказали, Геннадий Иванович, я вам верю. И вы правы, у властей длинные руки и большие связи, возможности. А теперь представим себе, что вы работаете на эту самую власть и были участником покушения на жизнь моего отца. Вы действуете по той самой схеме, которую только что прекрасно расписали.

— Что вы имеет в виду?

— То, что вы взяли меня в заложницы. А Катя… Она наверняка сидит у вас под замком. Она его невеста, помощница и любовница. Конечно, он должен ей доверять. Вы правы. Без меня и Кати он остался совсем один. Я в чем-то ошибаюсь?

— Конечно ошибаетесь. Цель террористов — выманить с вашей помощью Вербина на открытую площадку и добить его. Я не просил вас помогать мне найти вашего отца, мы знаем, где он скрывается. Я лишь хочу, чтобы он считал — с вами все в порядке. Если начнет нервничать, может наделать глупостей, выскочить под обстрел. Этого мы допустить не можем.

— И где же он?

— На ферме погибшего брата. Пока он там, мы спокойны. Что касается Кати, то можете проверить, позвонив ей на работу. Она еще не уволилась из мэрии, но уже подала заявление. Разговаривать с ней не следует, лучше пусть считает вас погибшей.

— Это почему же?

— У нас есть основания ей не доверять. Ведь это она заказывала столик в ресторане. И почему ведет себя слишком спокойно? На ее месте я бросил бы все и сбежал. Понятное дело, невеста может многое знать, ей тоже захотят заткнуть рот. Девушка опасна, но нас она не интересует. Наша забота — сохранить жизнь Вербину. В одном вы правы. Действуем мы так же, как действовали бы убийцы. Если хотите, мы можем освободить вас сейчас же. Только кто от этого выиграет? Разницу вы почувствуете тогда, когда попадете в лапы настоящих убийц. Только поздно будет, спастись уже никто не сможет.

— Нет, нет, — разволновалась девушка, — я доверяю вам… Впрочем, у меня нет выбора. Просто есть люди, которым я верю, а другим не верю. Мне надо посмотреть человеку в глаза, и я о нем многое могу сказать.

Осипов улыбнулся.

— Самонадеянное заявление. Вы столь же самоуверенны, как и ваш отец.

— Форму вы носите давно, она вам идет и вы к ней привыкли. Как в песне поется: «Настоящий полковник». Вот только всегда ходите под своим начальником. Вы хороший психолог, умеете ориентироваться на ходу, но боитесь самостоятельно принимать решения. Вам проще свое решение внушить начальству и вернуть его обратно, но уже как приказ. Это как кидать мячик в стенку, он все равно отлетит к вам в руки. У вас, Геннадий Иваныч, очень много комплексов. Вы боитесь женщин, не женаты. Потому что привязчивы и не хотите разочарований: полюбите девушку, а она вас бросит. Работа трудная, на личную жизнь времени не остается. Какая жена сможет долго терпеть бесконечную разлуку. Вы мало пьете в компании с друзьями. Вам часто хочется напиться и ни о чем не думать. Но с друзьями вы посиделок избегаете, потому что не можете сдерживаться после выпивки. А вам очень не хочется, чтобы кто-то знал, что у вас на уме. Поэтому вы держите водку в доме. С ребятами по рюмочке, дома позволяете продолжить и допиться до чертиков. Вы надежный человек. С вами можно идти в разведку и не оглядываться, если вы стоите за спиной. Хватит? Или продолжить? Нет, пожалуй, не буду, вы и так чувствуете себя голым перед девушкой, которая вам нравится, но вы всячески стараетесь это скрыть.

Осипов сделался похожим на помидор. Жаль, что не видел себя в зеркале. Язык прилип к нёбу, он стиснул зубы. Сказать-то все равно ничего не мог.

Ева достала из сумочки сигарету, зажигалку и ключи. Она закурила и больше не проронила ни слова, сделала паузу. Надо же дать человеку прийти в себя.

Пепел подбирался к фильтру, когда полковник сумел взять себя в руки и задать вопрос.

— А что это за ключи?

— От моей квартиры. Улица Обуха, дом 12, квартира 9. В спальне, в стенном шкафу, найдете черную коробку с надписью «Живанши». В ней лежат белые замшевые сапоги, в них ключи от дачи. На двери есть номерной код. Запомните 150482. Я говорю о дачной двери. Он просто расшифровывается. 15 апреля 82 года — дата моего рождения. Дача находится в поселке Скоблево. Его на карте нет, это закрытый поселок, огороженный колючей проволокой и охраняемый автоматчиками. Кто там проживает, даже мне не известно. Об этой даче никто не знает, кроме меня, отца и мамы. Одним словом, самое надежное убежище. — Ева ухмыльнулась. — Я хочу, чтобы вы проверили, все ли там чисто. Схему проезда я вам нарисую, ну а как вы проникните на территорию, не представляю. Охрана знает всех жильцов в лицо. Там милицейские удостоверения не помогут. Строение 34.

— К чему все это, Эвита Константиновна?

— Просто Ева. Можно на «ты». Я хочу попытаться вытянуть туда отца, но мне нужны гарантии.

— Я вас не просил об этом.

— Вы сказали, что он на ферме дяди Коли. Там еще хуже, чем в Москве, только он об этом не знает. Они с братом не виделись десять лет, я была единственным связующим звеном. Мне с трудом удалось их примирить, уговорила вместе отметить общий день рождения, пятидесятилетие. Я совсем недавно гостила у дяди Коли. Так вот, там все земли давно уже скуплены определенными структурами и начинается грандиозное строительство. Только один Николай Вербин уперся рогом и не желал уступать свою землю. А это сотни гектар. У него успешное хозяйство, о сельхозферме «Пионер» знают во всей области. Дядя Коля — образец сегодняшнего землевладельца, к нему даже приезжал министр сельского хозяйства, но на него продолжают давить, а тех, кто ему потакает, убивают. Он собрался уже писать письмо президенту. Наивно думать, что его послание дойдет до адресата. Сейчас Вербин — не что иное, как движущаяся мишень, а его крепость не крепче карточного домика. Отец об этом понятия не имеет. Думаю, что вам он не поверит, но мне он верил всегда, потому что я готова за него жизнь отдать. А служить барометром я не могу. Даже бандиты не воспримут меня всерьез. Из меня никудышный коммерсант, и отец никогда не говорил со мной о своих делах. Вы это и сами понимаете, если о его местонахождении я узнаю от вас. Катя может быть барометром и то вряд ли. Их отношения уже не секрет, они давно не прячутся по углам. Знай Катя больше положенного, что-то угрожающее ее безопасности, отец не оставил бы ее в Москве. Если в газетах появится некролог, то, скорее всего, она в него поверит. Ну а теперь ваш ход, товарищ полковник.

Осипов подумал и взял ключи.

Экскурс в прошлое. Эпизод 9

Их встречи всегда проходили в экзотических местах, что очень раздражало занятого человека, которым считал себя Юрий Макарович Гладышев. Первое свидание Лев назначил в музее, это еще куда ни шло. Во второй раз они встречались за городом и вот теперь у какой-то заброшенной стройки на окраине. Игра в прятки Гладышева нервировала, но он понимал, что Лева — действующий сотрудник контрразведки и не хочет афишировать свою частную деятельность. В его профессионализме Юрий Макарович не сомневался, но самое главное было не это. От Левы не пойдут слухи, чего больше всего боялся Гладышев. Нанимать сыщика со стороны очень опасно. Ему доверяется самое тайное — грязное белье семьи. Гладышев знал случаи, когда нанимателя шантажировали. Собирали компромат, а потом начинали высасывать деньги. Верить никому нельзя — к такому убеждению Юрий Макарович пришел давно. Он матери собственной не доверял, а тут выяснилось, что и жене доверять не следовало. Мир превратился в базар, где все покупалось и продавалось.

Сыщик опаздывал на пятнадцать минут. Странно. Человек военный, дисциплинированный… Только Гладышев об этом подумал, как задняя дверца машины открылась и в салоне появился его агент.

— Извините, Юрий Макарыч, пришлось покрутиться по городу. Мы ведь люди не свободные, живем под колпаком.

Гладышев хмыкнул.

— За полковником ГРУ могут следить?

— Еще как. Полгода назад один из наших передал ценные сведения конкурентам. А я имею допуск к секретным материалам.

— Да! Сегодня никто никому не верит.

— И правильно делает.

Гладышев поправил зеркало заднего обзора, чтобы видеть собеседника. Дурацкая манера Левы садиться на заднее сиденье тоже раздражала Гладышева. Полнота и неуклюжесть мешали ему поворачивать голову, а он привык разговаривать с людьми, глядя им в глаза. Когда человек всюду подозревает обман, он в первую очередь ищет его в глазах. Сам Юрий Макарович был заядлым бабником, изменял жене, но обманщиком себя не считал, полагал, что это его личное дело. Кстати, с Левой его познакомила одна из самых надежных его подружек, единственная, которая ничего не требовала: женщина замужняя, в подарках и цац-ках от богатеньких «папочек» не нуждающаяся. Они просто развлекалась в свое удовольствие. Отношения без оглядки на прошлое и без планов на будущее — самое лучшее, что можно пожелать себе, если ты ничего не собираешься менять в своей жизни. Когда он получил анонимку о подвигах жены, подружка, с которой они часто обсуждали семейные дела и даже давали друг другу советы, порекомендовала не доверять пасквилям, а проверить факты. Недоброжелателей много и все норовят тебе гадость сделать. Лева, ее брат, — профессионал в своем деле. Если предложить хорошие деньги, он может установить истину, за копейки полковник ГРУ своей работой рисковать не станет. Деньги для Гладышева значения не имели, их у него хватало, а идея понравилась. К тому же речь не шла об уличном детективном агентстве, где работают прохвосты, выгнанные из милиции за взятки и превышение власти, большую часть из которых составляют гаишники, не смыслящие в профессии сыскарей.

— С сожалением должен вам доложить, Юрий Макарыч, что анонимка получила подтверждение.

Гладышев хлопнул ладонями по рулевому колесу.

— Я так и знал! Чутье меня не подвело. В последнее время жена ведет себя очень странно. Она стала совсем чужой. Будто не родная. А ведь мы прожили вместе шестнадцать лет. Ее словно подменили. Она от меня шарахается. У вас есть факты?

— Не имею привычки делать выводы на пустом месте.

Лева протянул плотный конверт. Гладышев долго не решался взять в руки компромат, потом все же цапнул его, словно воробей мошку. На снимках красовались его супруга Ирина под руку с высоким красавцем, они входили в подъезд незнакомого дома. На другом снимке они сидели в уличном открытом кафе и пили вино, далее шли фотографии парочки в машине, возле машины.

— Кошмар. Он же совсем молодой.

— Ему тридцать пять. Он водит ее к себе домой. Зовут его Антон. Обычный прощелыга и альфонс. Обслуживает богатых вдов и замужних женщин, нуждающихся в мужской ласке. Одним словом, проститутка. Если женщина очень богата, может на ней жениться, такие случаи уже были в его практике. Женщины очень доверчивы. Не важно, верят они ему или нет, главное, что хотят верить, это он знает не понаслышке. У парня большой опыт по этой части. С вашей женой ему проще обычного — она не сомневается в его искренности, так как считает себя красавицей.

— Была когда-то таковой. Лет двадцать назад.

— У женщин о себе мнение не меняется, многие до старости верят в свою неотразимость. Если Антон сумел выведать, сколько денег у вашей жены, то он сделает все, чтобы разрушить ваш брак.

— Какие у нее деньги? Все деньги мои. Я их всю жизнь своим горбом зарабатывал, а она в салонах красоты просиживала и на ипподроме.

— Однако вклады записаны на ее имя. Как же вы опростоволосились, с вашей-то недоверчивостью, Юрий Макарыч.

— А что оставалось делать? В подвале деньги хранить? А проценты? На них семья может жить. Нет! Ничего у нее не получится, не на того нарвалась, паскуда!

— Уже получилось.

В шею под загривком, прикрытым поседевшими волосами, вонзился шприц. Гладышев вздрогнул. Секунды, и в глазах предпринимателя поплыли красные круги, ему стало очень холодно, конечности онемели. Белый свет померк.

Лева завернул шприц в платок и вышел из машины. Осмотревшись, ничего подозрительного не заметил. Стройка, она и есть стройка — пустырь, бетонные плиты, голый остов здания, поржавевшая арматура. Лева открыл водительскую дверцу, собрал фотографии с колен своего уже бывшего клиента, сунул их обратно в конверт и достал из кармана покойника плотную пачку долларов.

— Извините, любезнейший, но свой гонорар я все же заберу. Даром ничего не делаю.

Сыщик надел резиновые перчатки, вытащил пузырек с валокордином, отвинтил крышку, смочил губы трупа лекарством, а пузырек зажал в его руке.

— Вот так все будет понятно. Царствие вам небесное, Юрий Макарыч. Зря вы своей жене не доверяли. Впрочем, как и она вам.

Лева захлопнул водительскую дверцу, подошел к железной бочке из-под строительной смеси, поджег конверт и бросил его на дно. Задерживаться он не стал, сел в машину и уехал. Старенькие «Жигули» были давно сняты с учета, а прикрученные номера нигде не зарегистрированы. Лева пользовался ими очень редко. И тут ему не повезло, на подъезде к городу его остановил гаишник. Впервые он почувствовал себя не в своей тарелке. Но не может же все и всегда проходить гладко, надо быть готовым ко всему. И он был готов. Выйдя из машины, направился к капитану.

— Что-то не так?

Капитан и рта не успел открыть, как он сунул ему под нос удостоверение Главного разведывательного управления. Тот прочел и козырнул.

— Можете ехать, товарищ полковник.

— Спасибо, капитан.

Экзамен выдержан. Ни малейшего волнения Лева не испытывал. Все нормально. Но понял — ментов он точно удивил. Полковники ГРУ на таких развалюхах не ездят, придется подыскивать новые номера и перекрасить колымагу. «Жигули» он загнал во дворик в центре города и накрыл брезентовым чехлом — не известно, когда ему понадобится эта машина в следующий раз. Домой он возвращался на метро, по дороге выбросил в урну шприц, завернутый в платок.

На пороге шикарной квартиры его встретила жена.

— Господи, Боря, почему так долго? Обед на кухне, все горячее. Обслужи себя сам, ко мне Таня должна зайти.

Так Лева превратился в Бориса.

— Без проблем, дорогуша. Обычно ты к ней ходишь. Если бы она жила не в соседнем подъезде, а через улицу, тебе было бы лень ходить в такую даль.

— Не ёрничай. Как я могла уйти, пока тебя нет. Ты стоящий на столе сахар не видишь, тебе все подать надо.

В дверь позвонили.

— Легка на помине, — усмехнулся Борис. — Открывай, твоя великая Агата Кристи удостоила нас вниманием.

— Не смешно. Ее книги идут нарасхват. Она звезда! Татьяну Снежинскую каждая собака в стране знает.

— Лучше бы ее читали люди.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась дама в шикарном наряде. Борис всегда ею восхищался, но всячески пытался скрыть это. Он боготворил свою жену, но ее подруга была чем-то особенным, неземным. Увидев ее впервые, Борис лишился дара речи. Экстракт женственности, красоты и обаяния. К сожалению, Таня была замужем, слишком умна и очень богата. У него, да и у других мужчин, не было шансов завоевать ледяное сердце этой красавицы. К тому же, по словам жены, Таня любит своего мужа. Борис видел его пару раз, их даже знакомили. Эффектный мужик и тоже не дурак. Супруги друг друга стоили. Борис завидовал ему черной завистью, хотя самому жаловаться было грех.

Соседка пребывала в прекрасном настроении.

— Привет, Ника, привет, Борька! Я не стала тащить из дома шампанское, знаю, что у вас всегда есть такое же, какое я люблю.

Она подняла над головой руку, в которой держала книгу.

— Гуляем! Вышел очередной мой роман. Седьмой по счету.

— Сумасшедшая фантазерка! — воскликнул Борис. — И как тебе в голову приходят твои сюжеты? Я письмо написать не могу, слишком большое для меня напряжение, а из тебя слова льются, как из рога изобилия. В них еще и смысл есть.

— Не притворяйся, Борис, ты моих книг не читал. Вероника вынуждена, ей неудобно презирать мое творчество. Она единственный читатель, с которым я общаюсь.

— А муж? — удивился Борис.

— Он не читатель, а критик. И тоже единственный. Больше меня никто не критикует. Критике подвергается литература, а я к ней не имею ни малейшего отношения. Серьезные люди меня всерьез не воспринимают.

— Потому что ты скрываешь себя от публики.

Борис взял из рук Тани книгу и перевернул ее.

— Вот! Твоей фотографии на задней обложке нет. Почему?

— Я не тщеславна.

— Значит, не писательница. Все писатели тщеславны. А если бы твою фотографию увидели миллионы, тиражи выросли бы на столько же.

— Ты прав, я не писательница, а рассказчица. У писателей есть дурацкая манера учить всех жить. Они такие умные, они все знают! Говорить умные слова легко, но очень мало тех, кто живет так, как говорит. Я не умею учить жизни, я рассказываю, как некоторые живут. Или как могли бы жить в определенных обстоятельствах. На правду это не похоже. Сказки. Правды в жизни хватает. Я же придумываю свой мир и предлагаю по нему путешествовать вместе со мной и моими героями. И не дай бог, чтобы в этот мир кто-нибудь поверил. Пусть он вызывает насмешки: так не бывает, чепуха! А до последней страницы не могут оторваться от этой чепухи. Если так, то я свою задачу выполнила. Так где же шампанское? Или я до вечера буду стоять на пороге?

— Вы пейте свою шипучку, а я тяпну водочки! — сказал Борис и отправился на кухню, думая о том, какие же они разные. Нет, он не сравнивал Таню со своей женой, он ее сравнивал с другой женщиной, о которой очень часто и с трепетом думал.

Борис остановился у холодильника и перевел дух. Сердце колотилось с невероятной силой, он испугался, что этот стук услышат. Зверь, попавший в капкан, должен себя так же чувствовать. Интересное сравнение. Борис давно уже понял, что угодил в ловушку, из которой нет выхода. Сначала он пытался вырваться, но очень быстро сдался. Не каждому даны силы для сопротивления судьбе, а то, что с ним случилось, он считал волею судьбы. Смирись, — диктовал ему внутренний голос. И он смирился.

Борис достал из холодильника бутылку водки, надел на лицо улыбку и направился в гостиную.

Эпизод 10

Вечером того же дня на даче Вадима Борисовича Витковского состоялось очередное совещание узкого круга посвященных.

— Контракт выполнен, Вадим Борисович, — выкладывая на стол фотографии, докладывал Паша Игнатюк. — В связи со сложностью задачи, я привлек еще трех опытных оперов к делу. Но не из нашей конторы, а состоящих на службе. Пришлось заплатить наличными. Люди проверенные, не подведут. У меня достаточно рычагов, чтобы не допустить утечки.

— Много лишних слов, Паша, — беря в руки снимки, сказал писатель. — Ближе к делу.

— Ирина Гладышева приехала к гадалке в четырнадцать часов. В это же время ее муж, Юрий Гладышев, встретился с человеком, которого мы раньше не видели, лишь слышали их телефонные переговоры и знали, что он частный детектив, нанятый Гладышевым для слежки за женой. Теперь выяснилось, кто он и в чем заключалась хитрость и остроумие всей операции. Зовут этого типа Борис Саранцев, проживает в элитном доме на Маросейке. Но начну по порядку. Саранцев вколол в шею Гладышева какую-то гадость, тот тут же умер. Фотографии сделаны телеобъективом с расстояния двадцати метров. К счастью, погода сегодня солнечная, снимки получились качественные. Встреча состоялась на заброшенной стройке больницы, недалеко от окружной. В это время Ирина находилась в квартире колдуньи и Ева вонзила иглу в куклу Гладышева. Вдова сопоставит время смерти мужа и время укола. Для нее это не совпадение, а ритуал и его результат. Расправившись с Гладышевым, Саранцев вышел из машины, поджег какой-то конверт, бросил его в бочку и поехал домой. Наши ребята его тормознули, проверили документы. Саранцев предъявил подлинное удостоверение полковника ГРУ Льва Николаевича Барчука с очень удачно переклеенной фотографией. Номерной знак машины поддельный, таких в природе нет. Машину он оставил в чужом дворе и накрыл брезентом. Мы проверили — машина снята с учета. В результате можно прийти к выводу, что покойный знал Саранцева как опытного контрразведчика из ГРУ и доверял ему, за что и поплатился.

— И зачем понадобилась такая конспирация? — удивился Витковский.

— В этом вся хитрость, Вадим Борисыч. Сначала выбирается конкретная цель. От кого Катя и Ева получают информацию, нам не известно. Но тут есть главное составляющее. Они выбирают очень богатого чиновника, который скрывает свои доходы. Непомерные доходы. Второе условие. Часть или большая часть доходов должна находиться в руках жены — доверенного лица подпольного миллионера. При желании жена может распорядиться этими деньгами. Она это сделает, если вопрос поставить ребром — жизнь или смерть. Потом начинается игра. В отношении нашего подопечного пришлось пойти на дополнительные ухищрения. Дело в том, что Гладышев имеет свою очень надежную охрану. Шесть человек профессиональных телохранителей. Они и ночью его пасут. Чтобы убить Гладышева, надо провернуть серьезную операцию. И вряд ли киллеру удастся уйти живым. Хлопотное дело. А тут еще надо соблюдать ритуал Вуду. Иголка, кукла, смерть. В случае с Гладышевым это не реально.

— Однако они выполнили задачу.

— Многоходовая операция. Вот первый записанный нами телефонный разговор Гладышева с неизвестным. У хозяина высокий фальцет, а у сыщика приятный баритон.

Паша включил диктофон. Гудки. Низкий голос ответил:

— Слушаю вас.

— Добрый день. Я звоню вам по рекомендации нашей общей знакомой. Она должна была предупредить вас о моем звонке. У меня есть для вас деликатная работа.

— Да, мне говорили.

— За финансовую сторону вопроса не беспокойтесь. Я согласен на ваши условия.

— Есть одно требование. Меня никто не должен видеть, кроме вас. Купите журнал «За рулем», садитесь завтра утром в метро на станции «Парк культуры»-радиальная и езжайте на работу своим ходом. В журнал положите фотографию объекта и записку с пожеланиями.

— И где мы встретимся?

— В пути. У меня будет такой же журнал. Мы обменяемся, не привлекая внимания. В моем журнале найдете записку с условиями. Это все.

Раздались короткие гудки. Игнатюк выключил диктофон.

— Так вот, Вадим Борисыч, мы взяли Гладышева в кольцо. Не знаю как, но журналами они обменялись. Помимо нас на «хвосте» Гладышева висело шестеро его телохранителей. Я думаю, что и они не засекли момента обмена. У нас есть предположение, что Борис Саранцев действительно работал в ГРУ, но удостоверение он украл у своего коллеги. Проверить мы не можем, базы данных ФСБ, ГРУ и Генштаба нам не доступны. До сегодняшнего дня Гладышев встречался с сыщиком два раза, и оба раза нам не удалось его вычислить.

— Какой смысл во всей этой игре? — спросил Витковский.

— Доступ к телу. В первый раз телохранители сидели на «хвосте» хозяина. На вторую встречу поехали только двое. На третью Гладышев поехал один. Значит, сыщик сумел войти к нему в доверие. Ну кто станет подозревать полковника разведки в покушении на жизнь предпринимателя. Сегодня состоялась их последняя встреча, в ней сыщик поставил точку. В это же время Ева поставила точку в деле Ирины Гладышевой. Заказ выполнен. Безукоризненная работа.

— А вся интрига заключалась лишь в том, чтобы натравить супругов Гладышевых друг на друга, — усмехнулся Витковский.

— Да. Только ошибочно считать, будто это просто сделать. Они прожили вместе много лет.

Витковский соединил кончики пальцев, откинулся в кресле и, глядя в потолок, начал рассуждать.

— Гладышеву полковника рекомендовала общая знакомая. Этой знакомой могли быть Катя или Ева. Женщине, особенно такой, как одна из подруг, не трудно привлечь к себе внимание стареющего бабника. Она же ему подбрасывает анонимку, она же рекомендует сыщика. Киллер входит в доверие к клиенту и в оговоренный час приводит приговор в исполнение. Как девушки обрабатывают женщин, мы уже видели. В отличие от нашей конторы, они справляются со своими задачами втроем, а зарабатывают значительно больше нас. Вот что значит изощренный женский ум. На все случаи работает один проверенный сценарий. Гениально!

— Их четверо, Вадим Борисыч. И я бы не стал сравнивать их артель с нашей организацией. Слишком разный объем работы. К тому же мы лепим горячие пирожки для телевидения, делаем громкие сенсации и раздуваем скандалы, а их можно назвать тихушниками. Ни одно убийство не получило громкого резонанса.

— Что можно отнести к плюсам, а не минусам. Ты сказал «четверо»?

Роман Кашпур достал из сумки обгорелый конверт и подал Игнатюку, тот вынул из него фотографии.

— Вот четвертый. Несколько снимков Ирины Гладышевой с молодым повесой. Эти фотографии Борис Саранцев показывал Гладышеву перед казнью, потом он их поджег, бросил в пустую бочку на стройке, но не заглянул внутрь — на дне бочки собралась дождевая вода. Просчет, не достойный разведчика.

— Кто этот тип? Любовник Ирины?

— Нет. Но ведет себя, как любовник. Если помните, Катя встретилась с Мариной Селиверстовой в бутике, напугала ее и прямиком направила к колдунье Потифар. Но в сегодняшнем варианте возникла потребность предъявить компромат ее мужу на саму заказчицу — фотографии. Катя не дала Ирине адрес, а назначила свидание в кафе, сказала, что ее встретит мужчина и проводит к колдунье. Обычная встреча. Выпили, он мог говорить ей что угодно. Потом на своей машине отвез в дом колдуньи. Ничего особенного, но для мужа эти фотографии имеют совсем другой смысл, ведь он предупрежден о наличии любовника у жены.

— Кто этот четвертый?

— Поначалу мы предположили, что для такой нехитрой работы можно нанять оболтуса со стороны. Задачка простая: встретить женщину там-то и отвезти туда-то. За сотню долларов любой это сделает, с деньгами сейчас у всех напряженка. Мы его проследили на всякий случай. Парень приехал по адресу Ащеулов переулок, дом 5, вошел в подъезд, и больше мы его не видели. Подъезд оказался проходным, а машина — угнанной.

— Значит, они соблюдают конспирацию. Зачем? Что-то подозревают, или вы засветились? — насторожился писатель.

— Мы работаем чисто. Но у жены Гладышева тоже могли быть телохранители. Проводив женщину до квартиры, он уехал, как нам показалось, ничего не подозревая, а потом ускользнул через проходной двор.

— Что еще?

— Мы подобрали шприц, выброшенный Саранцевым у станции метро. Тоже жест не профессиональный. Выбросить улику в обычную урну… Тут нечего комментировать. Мы отвезли шприц полковнику Сорокину на Петровку. Лучшего специалиста в области ядов у нас нет. На одном из снимков видно, как Саранцев что-то прижимает к лицу Гладышева. Он вложил в руки трупа пузырек с валокордином. Не трудно догадаться, какой диагноз навязывают врачам.

— Если только не обнаружат в крови яд, — уточнил Витковский.

— Сердечный приступ очевиден, кому нужны лишние анализы.

— В общих чертах картина ясна. Но в команде Евы должен быть пятый. Тот, который поставляет информацию о жертвах. Девушки делают безошибочный выбор и всегда попадают в десятку. Ни одного промаха. Мы очень плохо знаем об их связях. Телефонные переговоры нам ничего не дают. Мы даже не видим определенной связи между членами команды, кроме дружбы Евы и Кати.

— Не совсем так, Вадим Борисыч. Выполнив задание, Борис Саранцев вернулся домой. Его личность была определена по адресной книге. Квартира принадлежит ему. Он так же есть в базах ГИБДД, прописки и БТИ. В других базах его имени нет, и мы не смогли узнать его прошлое. Это может подтверждать его причастность к таким ведомствам, как ГРУ. Но есть интересные снимочки. Буквально через десять минут после его возвращения домой к нему приходит Ева.

Эти снимки Витковский разглядывал в лупу.

— Минуточку, — нахмурился Кашпур. — В котором часу она появилась у Саранцева?

— В шестнадцать десять. Саранцев сразу же поехал домой после убийства.

— Исключено, — твердо заявил Роман. — Ева и Катя вместе вышли из логова ведьмы без пятнадцати пять. Она не могла оказаться у Саранцева раньше, чем через полчаса.

Витковский отбросил фотографии.

— Не спорьте, господа сыщики. Напомни мне адрес Саранцева, Паша.

— Он приехал на Маросейку, 12.

— Ну а теперь вам пора кое-что еще узнать, мои дорогие коллеги. В доме по указанному адресу живет руководитель нашей конторы Сергей Михайлович Коркунов. Вот поэтому я просил вас не выносить сор из избы. О нашем расследовании никто ничего не должен знать. Почему я так увлекся обычной шайкой аферистов, они не могут составлять нам конкуренцию. Все началось с пустяков. По нашему уставу мы обязаны знать личность заказчика. Мы получили заказ на уничтожение «коррупционера первой гильдии» Поперечного, и он заслуживает смерти. Но заказ получен от подставного лица. Чиновник мэрии Чувилин не может быть заказчиком по ряду причин, этот вопрос мы обсуждали. До сих пор не установлена личность истинного заказчика, но расследование привело нас к банде обворожительных ведьм. Меня заинтересовала одна из них — Эвита Вербина. Не из праздного любопытства. И не только потому что она дочь Вербина. Девушка необычная и очень одаренная. Такие незаурядные личности встречаются нечасто, за ними интересно наблюдать. Ее союзница Катя тоже не лыком шита. Они стоят друг друга и сумели создать прекрасный тандем. Снимаю шляпу, как принято говорить в таких случаях. Все так, если бы я не видел другой стороны медали. На этих фотографиях изображена не Ева. — Витковский постучал пальцем по снимку. — Эту даму, заходящую в подъезд Саранцева, зовут Татьяна Снежинская. Она жена вашего руководителя Сергея Коркунова.

— Но я еще в своем уме, — возмутился Игнатюк. — Знаю толк в работе, не допускаю накладок. Я видел двойников и могу найти десять различий.

— Ева и Таня не двойняшки, а близнецы, но они никогда не видели друг друга. Так я считал еще десять минут назад. К тому же полагал, что только мне одному известен этот факт, но ошибался.

— Думали, родители не знают, кого родили? — не выдержал Игнатюк.

— Не мельтеши, Паша. В семье Вербина родились две девочки[4]]. Одна крепкая, здоровая, а другая с врожденным пороком сердца. Врачи предрекали ей смерть в течение двух недель. Родители забрали из роддома только здоровую и нарекли ее Евой. Однако произошло чудо. Больная девочка выжила и окрепла. Позвонили родителям, предложили забрать ребенка, но отец категорически отказался. Он не верил в чудеса исцеления. Девочку передали в дом малютки, потом в детский дом, и сестры так и не узнали о существовании друг друга. У них разные судьбы и непохожая жизнь. Ева нежилась в родительской заботе, а Таню судьба била кнутом, ей приходилось выживать, рассчитывая только на собственные силы. Сейчас она стала светской дамой и знаменитой писательницей. Богата, талантлива, умна, имеет море поклонников. Чем занимается Ева, нам известно. Москва — огромный мегаполис, трудно поверить в случайное столкновение двух человек, которые не пользуются общественным транспортом. Говорят, будто существуют неземные силы, способные притягивать близнецов друг к другу, и они всегда находят один другого. Но я не нашел подтверждения тому, что сестры виделись или хотя бы слышали друг о друге. И вот сегодня на сцену вышел некий Борис Саранцев, личность во многом непонятная. Все, что мы о нем знаем, так это то, что человеческая жизнь для него ничего не значит. Он умеет ловко маскироваться, его невозможно выследить. Род его основной деятельности нам не известен. Такой парень на чужого дядю работать не будет. Я уверен, что он хорошо знаком с Евой. Но теперь ясно, что он знаком и с Таней. А если так, то о сестре может знать и Ева. Вопрос лишь в том, чьи интересы Борису ближе, или же он хранит эту тайну, имея какие-то свои задумки на сей счет.

— Борис женат, — вмешался Паша. — Он прописан в доме с женой Вероникой Саранцевой, ровесницей Тани. Они могут быть подругами. Невозможно представить, что Таня пошла к любовнику, когда дома находится его жена.

— Логично. Я знаком с Татьяной и не думаю, что у нее есть любовники. Вряд ли она сможет найти себе достойную пару, а ради приключения такая женщина не ляжет в постель с кем попало. Она живет в своем мире, который выдумала сама, и он ей нравится. Ее фантазии можно позавидовать. Мечтательная девушка. Она научилась убегать от ужасов жизни, через которые прошла. Я думаю, свои первые истории девочка придумала в общей детдомовской палате, когда другие дети спали. У Евы тоже прекрасная фантазия, но она не пишет книги, а осуществляет свои придумки в жизни. Чтобы понять Еву, мне надо с ней познакомиться поближе.

На лицах агентов промелькнула тень усмешки.

— Вы правы, господа. В кавалеры такой красавице я не гожусь. Бог не дал мне мужественной внешности и взгляда героя. Я с большим трудом общаюсь с женщинами, а перед красивыми немею. В моей памяти свежи дни, когда я общался с женой своего друга Татьяной Снежинской. Она оказалась очень чутким человеком. Мне кажется, понимая мое состояние, взяла на себя роль ведущей. Деликатно, ненавязчиво сумела вселить в меня уверенность, я быстро обрел способность нормально общаться. Наши беседы оставили самые приятные воспоминания. Теперь я хочу продолжить свои исследования и сблизиться с Евой.

— Как вы себе это представляете, Вадим Борисыч? — спросил Игнатюк, сдерживая улыбку.

— Все очень просто. Я стану ее следующей жертвой, и вы мне в этом поможете.

У сыщиков открылись рты.

Глава 3

На четвертый день после взрыва

Обыск на квартире Евы проводили тщательно и очень осторожно. Осипов взял с собой самого опытного своего агента Пашу Игнатюка. Ключи от дачи нашли там, где указала девушка, Осипову попался под руки паспорт Евы. Он пролистал его автоматически, так же, как они пролистывали все книги, стоящие в шкафах и на полках. Библиотека у дочки Вербина могла вызвать зависть у любого букиниста. Большая часть состояла из книг по оккультизму, экстросенсорике, древним ритуалам загадочных племен, гаданиям и хиромантии. Было много изданий заграничных, на иностранных языках, некоторые экземпляры, украшенные гравюрами, датировались XVII и XVIII веками. Осипов убрал паспорт в карман, но вдруг снова достал, открыл и внимательно посмотрел на фотографию. Мелькнувшая мысль вызвала озноб. Он уже видел эту фотографию, но только в рамочке и большего размера на пианино в доме своего друга и соратника Сергея Коркунова.

Со снимка на него смотрела Татьяна Снежинская, жена Сережи. Разница была лишь в том, что у Евы в волосах красовался гребень. Если на сверхсекретную, строго охраняемую дачу отправить Таню, не понадобится применять никакие особые приемы для проникновения на территорию и в дом. Он помнил слова Евы: «Охранники знают всех дачников в лицо». Подключить Татьяну к операции по уничтожению Вербина — слишком рискованное мероприятие. Тем более что Сергей не догадывается, чем занимается его жена в свободное время. Требовалось неординарное решение. Только Витковский может справиться с подобной головоломкой. Придется выложить перед идеологом все карты.

Из соседней комнаты вошел Игнатюк.

— В шкатулочке с бижутерией я нашел этот ключик, — сказал Паша и подал Осипову ключ с позолоченным брелоком. — Тут стоит номер и логотип банка «Юнисфер».

— Я в курсе. Индивидуальные сейфы. Ценная находка, Паша. К этой ячейке имеет допуск не только Ева, но и ее папочка. Надо проверить содержимое сейфа.

— Как? Там требуется образец электронной подписи. Насколько я знаю, имени и фамилии вкладчиков в базе банка нет. Когда зайдешь в хранилище и предъявишь дежурному ключ, должен расписаться на компьютерном планшете. Компьютер дает допуск, только если подписи совпадают.

— Подпись у нас есть, — сказал Осипов и показал Игнатюку паспорт Евы. — Все остальное мелочи. Найди мне семейный альбом, они есть в любом доме. Я хочу познакомиться с окружением нашей подопечной. Он и не догадывался о возможной связи Витковского с Евой, о том, что тот вышел на ее след не сегодня, а два года назад, когда их контора не имела такого размаха, как сейчас.

— Сейчас поищу.

Игнатюк давно уже нашел фотоальбом и положил его в свой портфель, решив, что там есть фотографии, которые начальнику видеть не обязательно. Тут не грех вспомнить, что Игнатюк и Кашпур работали непосредственно на Витковского в первую очередь, а уж потом усердно выполняли свои обязанности в продюсерском центре. Игнатюк всегда ходил с портфелем, где носил положенные криминалисту причиндалы. В квартире Евы они тоже пригодились. Перед началом обыска Паша снял со всех предметов отпечатки пальцев, только потом приступил к работе.

Походив по квартире, он доложил Геннадию:

— Семейного альбома в доме нет. Возможно, он на одной из дач Вербина или в его квартире.

Делать обыск в доме Вербина они не решились. Наверняка у беглого чиновника остались свои люди в Москве, отслеживающие положение дел. Сидеть на ферме под Обнинском в полном неведении Вербин не мог. Он должен знать ситуацию, чтобы принимать решения.

Все интересное, по мнению Осипова, он забрал с собой, не подозревая, что его помощник уходил с полным портфелем не менее важных улик.

По своему статусу Геннадий мог выходить только на Сергея, Витковский был фигурой для него недосягаемой. Прыгать через голову устав не позволял, это он усвоил, еще работая в милиции. В их конторе действовал тот же устав, но Осипов отважился рискнуть. Однажды он уже взял на себя ответственность и проделал опасный эксперимент с женой Сергея. К его удивлению, эксперимент удался. Лучшее, что он мог сделать, — прекратить затеянную им опасную игру, но продолжил проводить свои опыты дальше. Появился азарт. Геннадий «подсел на иглу» и, как игрок в рулетку, не мог остановиться, хотя и понимал, что фортуна капризна, в самый ответственный момент непременно отвернется.

Экскурс в прошлое. Эпизод 11

Машина заместителя начальника областного управления внутренних дел по оперативной работе полковника Федорова въехала на территорию строительной площадки. Возле возведенного в три этажа особняка, где работы шли полным ходом, собралась толпа рабочих.

— С этих спрос не велик, — пробурчал он, глядя в окно.

Сидящий рядом майор кивнул.

— Да, Федор Витальевич. Азиаты тут же забывают русский, как только начинаешь задавать им ненужные вопросы.

Машина остановилась, и офицеры вышли. От толпы отелился здоровый мужик в комбинезоне и белой тенниске. Судя по чистоте одежды — местный бугор. Он приблизился к милиционерам и доложил:

— Несчастный случай. Беда приключилась.

— С кем? — спросил майор.

— С хозяином.

— Имя у него есть?

— Алексей Егорович Поперечный.

Офицеры переглянулись. Кто такой Поперечный, в области знали все.

— Как звать? — спросил полковник.

— Меня-то? Тарас Кандыба. Я тут за старшего. Прораб.

— Вы и в субботу работаете?

— В сезон у нас выходных не бывает. А потом по субботам Алексей Егорыч всегда объезжает строящиеся объекты. В будни ему некогда. Мы его ждали сегодня, по графику наш объект на очереди. Он приехал в десять часов, как обещал. Человек обязательный, сказал — сделал.

— Ладно, показывай.

Они прошли по мосткам в дом. Бетонные полы, кирпичные перегородки, голые, пока еще деревянные лестницы, леса, козлы. Надо иметь очень хорошую фантазию, чтобы представить себе, как все будет выглядеть по окончании работ. Подниматься наверх не стали, прораб провел их через несколько комнат и остановился у шахты.

— Здесь.

— В доме предусматривается лифт?

— Да. Тут же три этажа. Потолки по четыре метра.

Федоров подошел к краю шахты и глянул вниз.

В квадратном колодце на небольшой глубине на бетонном полу прорисовывались очертания человеческой фигуры.

— Дайте фонарь.

Полковнику подали фонарь, похожий на автомобильную фару. Он осветил яму. В луже крови лежал Алексей Поперечный с выпученными глазами и открытым ртом. Федоров глянул наверх, под крышу. Высота впечатляла — с улицы дом не казался таким высоким.

Полковнику стало не по себе.

— С какого этажа он упал? — спросил он.

— Да мы не знаем. Алексей Егорыч поднялся наверх со своим помощником, сказав мне: «Обойдемся без провожатых». А куда они забрались, не знаю. Минут десять их не было. Потом мы услышали крик. Эхо усиливало вопль. Я стоял с ребятами здесь, у оконного проема. Бросились к шахте, а там… Ну вы видели. Его помощник сбежал вниз, белый как простыня, и спрашивает: «Жив?» Я кивнул на шахту и дал фонарь. Беднягу вытошнило. Он сел прямо на пол и сидел не двигаясь минут пять, потом достал телефон и начал звонить в «скорую» и вам.

— Где он сейчас?

— Уехал. Сказал, что надо жену сюда привезти.

— Вы запомнили его? — спросил майор.

— Молодой, высокий, бабам такие нравятся.

— На какой машине они приехали?

— Джип «Хонда» синего цвета.

— «Скорая» так и не приехала?

— Нет. Может, не нашли. Тут много строек, а ближайшая больница в Подольске, это двадцать километров.

— Позвони дежурному, Костилин, — приказал Федоров майору, — вызови следственную бригаду и уточни адрес Поперечного. Сами доставать труп не будем. Вызывай МЧС, они лучше нашего соображают в этих вопросах.

— Понял.

Полковник поднялся наверх и осмотрел площадки второго и третьего этажей. На третьем, возле проема шахты, остался скользящий след от ноги — бетонные плиты были засыпаны песком. Федоров поводил ботинком по песку и убедился, что нога ходит, как по льду. Чистый бетон шершавый и поскользнуться на нем невозможно, но песок, как это ни странно, усиливал эффект скольжения. Для чего площадку перед лифтовой шахтой понадобилось засыпать песком? Следы ног отпечатались неплохо. О чем они говорили? К шахте подходил один человек, отпечатки второго остановились в полутора метрах. Никаких следов борьбы. Федоров достал коробку спичек и, выходя с площадки, оставил по одной спичке на каждом своем следе, чтобы дать понять коллегам — эти следы к происшествию не имеют отношения. На втором этаже площадка тоже была покрыта песком, но отпечатков там не было.

Спустившись вниз, спросил прораба:

— С какой целью вы посыпаете песком бетонные плиты?

— Без понятия. Я таких распоряжений не давал, но с чурками разговаривать бесполезно. К тому же тут работает две смены, бригады то и дело перебрасывают с точки на точку. Одни занимаются только опалубкой, другие швы цементируют, третьи выравнивают. Рабочих, привязанных к одному месту, тут нет.

Майор доложил:

— Группа капитана Грибова выехала. МЧС скоро будет. «Скорую» я вызывать не стал, у нас свой эксперт есть. Труп отправим в наш морг. Мне эта история не нравится.

— Мне тоже, Володя, но на первый взгляд все выглядит как несчастный случай.

Полковник обернулся к прорабу:

— Для кого строите скромную дачку?

Тот пожал плечами.

— Понятно. Наверх никого не пускать. Сейчас приедут криминалисты, они разберутся. И разгони толпу с участка, тут не кинотеатр. Пусть языки держат за зубами, забудут все русские слова, не то их вышвырнут из России.

— Эти люди не из болтливых, товарищ полковник.

— Узнал адрес Поперечного? — обратился Федоров к майору.

— Да, поселок Скоблево. Мы там бывали как-то.

— Помню. Тот, которого на карте нет, а охраняется, как секретный военный объект.

— Он самый. Значится собственностью Москвы, и нам неизвестны истинные жильцы этого гнездышка.

— Волчье логово.

— Нас могут туда не пустить, Федор Витальевич. Не наша юрисдикция.

Дорога до Скоблева заняла около часа. Машина уперлась в разводные чугунные ворота, из калитки вышли два охранника в униформе с автоматами наперевес.

— Ну вот и комитет по торжественной встрече. Оба милиционера были в форме, но охранников это ничуть не смутило. Они подошли к машине и потребовали документы. Их просьбу удовлетворили.

— К кому направляетесь?

— К жене Алексея Поперечного. С ним произошло несчастье, мы должны с ней поговорить.

— Оружие есть?

— Мы уже не в том возрасте, чтобы играть в пистолетики.

— Подождите, я свяжусь с Галиной Андреевной. Охранник вернулся в стеклянную будку, стоящую на курьих ножках в стороне от ворот. Будка возвышалась над забором, с нее был хороший обзор территории и единственной дороги, ведущей к поселку через лес.

Майор открыл окно машины и выключил кондиционер.

— Сказочный воздух. Хочется нюхать, а не дышать им. Сколько же леса вырубили в заповеднике, чтобы построить свои особняки.

— Немало, Володя. Теперь мы хоть узнали имя вдовы.

Ворота начали раздвигаться.

— Да… Махина. Такие и на КамАЗе не протаранишь. — Майор даже присвистнул.

— Кому надо, и сюда попадет. Есть цель — препятствия не помеха.

— Тут помимо мозгов ловкость потребуется. С разбега трехметровый забор не перемахнешь.

На въезде им объяснили, как проехать к дому. Через пять минут они стояли у калитки и звонили, а еще через пять минут у входа во дворец их встречала женщина лет сорока. Поистине дворец — мраморные колонны, белые ступени, клумбы, фонтаны, беседки…

— Я правильно сделала, что не поехала, мы бы разминулись, — сказала женщина, встретив незваных гостей.

— Вы Галина Андреевна Поперечная?

— Галина Анреевна Жаркова. Девичью фамилию я не меняла. Мой отец генерал Жарков.

— Я полковник Федоров из управления, а это майор Костилин из розыска. У нас неприятные новости.

Женщина, одетая в строгий белый костюм и блузку, не похожие на домашнюю одежду, указала на резную скамейку у клумбы. Гости поняли, что в дом их не пригласят, рылом не вышли. Скамейка со спинкой и козырьком висела на цепях, на ней при желании можно и качаться. Таких было несколько вокруг огромной клумбы с фонтаном в центре.

— Не утруждайте себя, полковник, я в курсе, — Галина кивнула на белый автомобиль с откидным верхом. — Вернулась из города, а меня поджидает Валерий. Я все поняла по его перепуганному лицу. Заикаясь, он рассказал о случившемся и предложил отвезти меня на место происшествия. Но я не решилась. У меня не очень здоровое сердце, а врачей рядом нет. Чем я могу вам помочь? Только прошу вас, не тяните, я только что сделала укол, мне надо прилечь. Я все еще не осознала этого кошмара, но могу разрыдаться в любую секунду.

— Кто такой этот Валерий?

— Сын хозяина коттеджа, где произошло несчастье. Я его увидела впервые сегодня утром.

— А хозяина вы знаете?

— Нет. Я в дела мужа не лезу. У него тысячи таких дач строится в Подмосковье. Заказчиков знает только он, ну и бухгалтерия администрации, как я догадываюсь. Я даже не знала, куда они поехали. По субботам Алеша всегда объезжает стройки. За завтраком он сказал, что ждет сына своего почетного клиента. Дом строится для сына в подарок к свадьбе. Отказать ценному клиенту Алеша не мог. В половине девятого приехал этот молодой человек, представился Валерием. Похоже, Алеша его знал, они были на «ты». Алеша не любит фамильярностей и держит дистанцию, а они вели себя как приятели. Сели в джип мужа и уехали.

— Они уехали на машине вашего мужа?

— Да, на «Хонде». А «Мазда» Валерия осталась здесь. Он и вернулся на Алешиной машине. Но когда я отказалась ехать, поставил джип в гараж и уехал на своей «Мазде». Я пребывала в предобморочном состоянии и деталей не помню.

— И номер его машины тоже.

— Даже не обратила внимания. Больше мне нечего вам сказать. Извините меня, господа.

— Мы посмотрим на джип и тут же уйдем. Ваше присутствие не обязательно.

— Пожалуйста. Гараж за правым крылом дома. Там есть кнопка справа от ворот, они открываются автоматически.

— Спасибо.

Женщина немного пошатывающейся походкой направилась к белому дворцу.

— Тут детский санаторий можно открыть, — проворчал себе под нос майор.

Ворота собрались в гармошку наподобие жалюзи и поднялись к потолку. В гараже стояло четыре машины. «Хонда» последней. Капот оставался еще теплым. Сыщики надели перчатки, вооружились лупами и принялись за дело.

— Руль и рычаг коробки передач как коровой вылизаны. Скажите мне, Федор Виталич, зачем Валерию понадобилось стирать свои отпечатки? На дверной ручке их тоже нет. Машина чистая, не считая ковриков. Тут есть следы глины и песка у сиденья водителя.

— И что они тебе дадут? Место происшествия известно. Дальше что? Это дело может проясниться только в одном случае — если мы найдем владельца строящегося особняка. Но администрация справки не дает и даже на официальные запросы не отвечает, к ним соваться бесполезно, А Поперечный нам уже ничего не скажет. У меня складывается такое впечатление, что у владельца особняка нет никакого сына.

— Я тоже так думаю, товарищ полковник. Надо выяснить, кому смерть Поперечного принесет выгоду. Первого кандидата я могу назвать. Галина Андреевна Жаркова.

— Мне нравится твой подход к делу.

— Надо еще доказать факт убийства. Дело тухлое, невооруженным глазом видно. Висяк управлению не нужен, тем более скандальный. Несчастный случай ставит жирную точку в этой истории, и такая точка устраивает всех.

— А если мы докажем убийство?

— Самому себе, что ли? Я тут много лет щи хлебаю. И вдову Поперечного узнал, дочь генерала Жаркова. Бывший начальник нашего управления, ныне почетный пенсионер. Теперь Жаркова стала дважды вдовой. Ее первый муж разбился на машине на ровном месте. Уголовного дела никто не открывал. Через полгода должность покойного мужа занял Поперечный. Теперь и он стал покойником. Этой дамочке не угодишь. Концы надо искать в столице.

Они вышли из гаража и направились к калитке.

— Да, воздух здесь и впрямь волшебный, — глубоко вдыхая, сказал Федоров.

Эпизод 12

Таня открыла крышку пианино и заиграла вальс Шопена. Гости слушали прекрасную музыку, затаив дыхание. Сегодня выдался редкий день, когда муж выкроил себе выходной. Повод для праздника Таня придумывала сама, сегодня они отмечали день знакомства. Сергей не запоминал дат, при его сумасшедшей работе забывал о собственном дне рождения, что уж говорить о других событиях. Приходилось напоминать мужу и заранее просить его взять выходной в определенный день. Все друзья Сергея работали вместе с ним, общего выходного у них не было, но сегодня получилось. Гена Осипов тоже сумел вырваться и пришел в гости с огромным букетом роз. Таня пригласила подругу с мужем. Борис и Вероника принесли охапку чайных роз, самых любимых цветов хозяйки. У всех было прекрасное настроение. Жаль, что такие дни выдавались очень редко, Таня любила принимать гостей, но большую часть времени ей приходилось проводить в одиночестве. Так уж сложилась ее жизнь и ничего тут не поделаешь.

Ева мастерски исполнила вальс Шопена и закрыла крышку белого рояля. Нет, мы не ошиблись. На другом конце города другая красавица с той же внешностью играла ту же музыку. Совпадение? Возможно. Мы слишком мало знаем о внутреннем мире близнецов. Если проследить их жизнь, то увидишь немало удивительного и непонятного. Девушки воспитывались в разной среде, шли по жизни разными путями, общались с непохожими людьми, но на мир смотрели одними глазами. Так можно сказать, если проследить некоторые их поступки. Но кто о них мог знать? К глубинкам своей души девушки никого не допускали, их тайны, мысли и планы не становились достоянием посторонних.

Отмечался день рождения отца Евы. Сорок девять лет — не юбилей, а обычный повод собраться вместе. К тому же маму выписали из больницы. Надолго ли? В последний раз она была дома полгода назад и провела в родных стенах две недели, после чего ее вновь увезли в клинику.

Собралась скромная компания близких. Ева, мама, папа и самая близкая подруга Евы Катя, которая работала секретаршей отца и была его любовницей. Ева относилась к этому спокойно. Мама больна, а отец — еще молодой мужчина, пусть уж лучше спит с проверенным и надежным человеком, чем с уличными шлюхами, которых ничего, кроме денег, не интересует. Катя в деньгах не нуждалась, подруги умели зарабатывать сами. Правда, отец подарил любовнице шикарную квартиру в центре столицы, но она ему ничего не стоила. С его возможностями можно дарить дома, не только квартиры, что он и делал для избранных и очень важных персон.

— Ну что, дорогие мои, к столу? — спросил отец.

Все встали, и тут зазвонил телефон. Хозяин взял трубку.

— Это тебя, дочка.

Ева подошла к аппарату. Разговор длился недолго. Она только слушала, потом положила трубку и тихо сказала:

— Вы идите, я сейчас к вам присоединюсь.

Ева прошла в свою комнату, закрыла дверь, из глаз брызнули слезы. Она тихо завыла, подскочила к кровати и, сжав кулаки, начала бить по подушке с отчаянной злобой и силой. В ней кипела ненависть. Куда только подевалась ее красота и женственность. Истерика длилась несколько минут. Выпустив пар, Ева подошла к трюмо, вытерла салфеткой размазанную тушь вокруг глаз и, тяжело дыша, начала поправлять макияж. Поняла — в таком виде к столу идти нельзя. Истерик Евы никто никогда не видел, но они с ней случались и проносились ураганом, переворачивая все нутро.

Эпизод 13

За рулем сидел Роман Кашпур, а Витковский и Игнатюк устроились на заднем сиденье и тихо разговаривали.

— Итак, мы до сих пор не можем с уверенностью назвать имя заказчика. По мнению Сергея Михайловича, Поперечного могла заказать его жена. Репортер Скуратов сделал хорошую выкладку, — монотонно рассуждал Витковский. — Жена Поперечного — та еще стерва. Если она узнала о молодой любовнице мужа и до нее дошли слухи, что он собирается жениться на молодой красотке, то решение убить его вполне возможно. Меня смущает другая сторона вопроса. У Галины Жарковой есть свои возможности, и ей нет необходимости заказывать мужа через Гургена, посылая к нему гонца в лице Чувилина. Связь Чувилина с Галиной не установлена, и вряд ли их судьбы пересекались.

— Позвольте мне сказать, Вадим Борисыч.

— Говори, Паша.

— Я уверен, что именно Галина убила мужа. Мы к убийству Поперечного не имеем никакого отношения, нас ждать не стали. Он убит ровно через две недели после того, как Гурген получил заказ. Чувилину конкретно сказали: «Результат получите в течении двух недель». Но мы не торопились. Вы даже сценарий не написали. Чувилин просил, чтобы гибель Поперечного выглядела как несчастный случай. Так оно и вышло.

— Грубая работа, Паша. Ход делу давать не стали, что вполне понятно. Пришлось бы разоблачать деятельность Поперечного, а это никому не выгодно. Я попросил полковника Кулешова выяснить детали происшествия. Зам. начальника областного управления Федоров, его старый друг, выложил ему все подробности. На теле Поперечного в районе поясницы обнаружен круглый синяк. Подойдя к шахте лифта, Поперечный получил удар сзади. Убийца стоял в двух метрах от него. Предположительно в ночь перед происшествием убийца насыпал песок на площадках у шахты, чтобы остались отчетливые следы только одного человека — Алексея Поперечного. Тут можно сделать следующее заключение. Убийца толкнул жертву шестом или сбил резиновой пулей. Этот метод знаком не только нам. Во дворе работал трактор и бетономешалка, выстрела могли не слышать, даже если киллер не использовал глушитель. Такая версия мне больше нравится. На улице стояла тридцатиградусная жара. Поперечный приехал в рубашке с короткими рукавами, а его сопровождающий — в пиджаке. Под ним не трудно спрятать помповое ружье. Я просто рассуждаю, ничего не утверждая.

— Личность владельца дома не установлена, — сказал Игнатюк. — Сын владельца мог быть киллером, нанятым Галиной. Ее словам верить нельзя. Она ездила в город, в то время как муж отправился на собственную казнь. Вот фотографии. — Павел достал снимки. — Возле банка «Юнисфер» постоянно дежурят наши люди. Вы помните, что Инесса обыскала карманы Поперечного, когда тот развлекался с девочками в клубе «Белая лилия». У него есть своя ячейка под номером 4072. Так вот, Галина Жаркова приехала в банк в десять утра. Находилась там двадцать минут. Она могла взять из ячейки мужа что угодно и переложить в другой сейф, если он есть. В двенадцать тридцать в банк приехала Ева Вербина. Прослушка ее телефона говорит о следующем. В одиннадцать тридцать ей позвонил мужчина, его номер не определился. Он был немногословен. «Твой жених отдал концы. Зря старалась!» Через час Ева появилась в банке, но боюсь, она уже ничего ценного не нашла в ящике Поперечного. Надо опять обращаться к полковнику Кулешову. Только ему банкиры откроют сейф. К тому же у них регистрируют клиентов, получивших доступ к ящикам.

— Я думаю, полковник мне не откажет в этой любезности.

— Тут палка о двух концах. Заказчицей могла быть и Ева. Киллер позвонил ей и отчитался. Может, прозвучало это грубо, но важен факт, а не тон. К тому же по описанию сын таинственного хозяина коттеджа очень похож на парня, который встречал в кафе жену Гладышева и сопровождал ее в логово Евы. Фотографии Борис Саранцев показывал Гладышеву, перед тем как его отравить ядом из шприца. И вот кстати. Полковник Сорокин сделал анализы. Яд установлен. Растительного происхождения, произрастает в джунглях Амазонки, им пользуются местные племена. Вызывает мгновенную остановку сердца от разрыва сосудов. Кодовое название «Серебряный плющ». Его следы можно найти в крови в течение нескольких часов. Но вскрытие обычно показывает разрыв сердца и анализы никто не делает, все и так очевидно. Этот яд — большая редкость, в справочниках он даже не упоминается.

— Есть новости о Борисе Саранцеве?

— Копаем. Темная лошадка. Человек без прошлого. Возможно, он все же работал на ГРУ. Пробуем его пробить, но пока безуспешно. Так вот, я закончу свою мысль. Не думаю, что Ева собиралась выходить замуж за Поперечного. Он был ее очередной жертвой. Фокус с гадалкой тут не прошел бы. Галина слишком здравомыслящая женщина и в колдовство не верит. Она не из тех, кто ходит к гадалкам и экстрасенсам. Все жизненно важные вопросы привыкла решать сама. Ева пошла другим путем, охмурила Алексея, тот по уши влюбился в нее. Как собиралась выстраивать свои планы дальше, я не знаю, но без подстраховки она ничего не делает.

— Я с тобой во многом согласен, Паша, но мы не определили роль в этой истории Чувилина. Все началось с него. Это он пришел к Гургену, он сделал заказ. Теперь мы видим, что ни Галина, ни Ева в его услугах не нуждались. Может, есть кто-то еще, желавший смерти Поперечного? Некто третий, о ком мы ничего не знаем. Пока мы гадали, кто-то из троих опередил нас.

Машина остановилась у ворот кладбища.

— Мне пойти с вами? — спросил Игнатюк.

— Нет. Оставайтесь в машине. В случае чего дайте сигнал. Там есть наши люди?

— Да. Операторы из команды Сергея Михайловича. Съемка разрешена официально. Потом проанализируем.

Витковский вышел из машины и направился по аллее на звуки похоронного марша.

Похороны Алексея Поперечного носили помпезный характер — речи, соболезнования, безутешная вдова в черном, поддерживаемая друзьями, бесчисленное количество венков и живых цветов. К гробу было невозможно подобраться. Вадим Борисыч стоял в сторонке и наблюдал за скорбным обрядом с видом математика, решавшего сложную формулу.

Спустя час все потянулись к воротам, и вскоре никого у могилы не осталось, но Витковский не торопился уходить, он чего-то ждал. И дождался. На аллее появилась Ева в черном платье и с черной шалью на голове. В руках девушка держала красную розу. Она остановилась у могилы, перекрестилась и положила цветок у огромного цветного портрета покойного.

— Невосполнимая потеря, — услышала она.

Девушка медленно повернула голову. Перед ней стоял полноватый мужчина лет сорока с седыми редкими волосами, недельной небритостью, среднего роста. Обычная непримечательная внешность. Но его глаза… Еве показалось, что незнакомец видит ее насквозь и знает, сколько мелочи лежит в ее кошельке. Таких людей следовало опасаться, они случайно не встречаются, и если с кем-то заговаривают, то обязательно преследуют какую-то цель.

— Вы знали Алешу? — спросила она.

— А что тут удивительного? Он был публичным человеком. Я был его психологом. Нередко он обращался ко мне за консультациями. Мы познакомились, когда я решил купить себе загородный дом.

— Себе или семье?

Незнакомец улыбнулся.

— Семье. Если не ошибаюсь, вас зовут Ева?

— Почему же вы должны ошибаться. Вы это знаете.

— Да, Алексей мне о вас рассказывал. Вы были его страстью.

— Страсть выражают в постели, а мы с ним не спали. Наши чувства носили платонический характер.

— Знаю. Вы девушка строгих правил и сблизиться можете только с мужем. Но разойтись с женой он так и не успел.

— Я не настаивала.

— Но решение уже было принято. Ему не дали довести его до завершения.

Ева нахмурила свои дугообразные бровки и достала сигареты из сумочки. Витковский следил за каждым движением и поражался ее схожести с сестрой. Их различал лишь цвет глаз и волос. Ева была натуральной блондинкой, Таня красила волосы, но глаза не покрасишь. У той и другой необычный цвет глаз, и ни одному из них невозможно отдать предпочтение.

— Вы думаете, его убили? — тихо спросила девушка.

— Я это знаю точно.

— Значит, будет следствие?

— Нет. В нем никто не заинтересован. Заказные убийства редко раскрываются.

— Достаточно вычислить заказчика. Желающих гибели Алеши не так много.

Девушка медленно направилась к аллее. Она не торопилась, и Витковский понял, что разговор ей не безразличен.

— Ну, я бы заподозрил его жену, в первую очередь. Она знала о вашем существовании и готовящемся разводе. Галина имеет опыт в подобных интригах. Ее первый муж тоже погиб при очень странных обстоятельствах. Можно сказать, она сделала Алексея тем, кем он стал. Его уход был бы, по ее мнению, предательством. Она не из тех, кто мог смириться с подобным исходом.

Дойдя до аллеи, девушка свернула не к воротам, а в глубь кладбища. Значит, он сумел ее заинтересовать.

— У вас есть другие версии? Эта мне не очень нравится. Я не собиралась выходить замуж за Алексея. Слухи слишком преувеличены. Правда, я их поддерживала, но больше для того, чтобы позлить своего отца. Узнав о моих свиданиях с женатым мужчиной, он устроил скандал, рвал на себе волосы. Кстати, обещал его убить. Вот вам еще одна версия.

— Ваш отец может пойти на убийство?

— Такие люди, как мой отец и Алексей, могут пойти на что угодно. Они одержимые и, если им что-то втемяшится в голову, доводят свои бредовые идеи до конца. В конце концов, чтобы избавиться от человека, не обязательно самому хвататься за пистолет, для этого существуют профессионалы.

— Именно так и случилось.

— Кстати. Если бы жена Алексея догадывалась о его планах, он не стал бы ждать удара с ее стороны, а сыграл бы на опережение. Сначала здесь появилась бы ее могила, а уж потом его. Конечно, Галину можно назвать злобной хищницей, но вы недооцениваете Алексея, хотя считаете себя его психологом. Во что верится с трудом. Люди, ходящие по лезвию бритвы, имеют обостренное чутье. Алексей как никто чувствовал приближающуюся опасность.

Девушка остановилась и внимательно глянула в глаза собеседника.

— Как вас зовут?

— Вадим.

Она мило улыбнулась.

— Так вот, Вадим, как я догадываюсь, вы хотели со мной познакомиться. У вас это получилось. Не уверена, что вас интересует мое мнение, но раз мы заговорили на эту тему, могу выдвинуть еще одну версию. Конечно, Алексей делился с руководством, но на него уже завели дело, ему недолго оставалось гулять на свободе. Зачем мне нужен такой муж. Я думаю, Галина тоже не очень-то за него держалась. Но больше всего он мешал своим же. Никто не позволил бы ему выносить сор из избы, никому не дадут разрушать выстроенную годами систему, работающую как часы, четко и отлажено. На место Алеши найдутся другие, свято место пусто не бывает. Алексей собирался удрать за границу с моей помощью. На этом и зиждились наши отношения. Не исключаю того, что он имел на меня виды. Почему нет? Нас не связывали никакие обязательства, но я и не говорила твердого «нет». Жизнь сама расставит все по своим местам. И она расставила. Алексей попал под обстрел со всех сторон. Медлить в его ситуации — смерти подобно, а он тянул, на что-то еще надеялся. Результат на лицо.

— Насколько я понимаю, ваш отец находится в таком же положении.

— Одного поля ягоды. Но мой отец опытнее, у меня и у него запасено несколько козырей в рукаве. С ним так просто не разделаешься.

— Вы очень интересный человек, Ева.

— Не ожидали? Вот только не могу понять, зачем я вам понадобилась. Я проголодалась, предлагаю вместе пообедать в уютном ресторанчике. Часа через два я вас раскушу.

Она улыбнулась и повернула к воротам.

Спустя неделю после взрыва

Как это ни удивительно, писатель воспринял приезд Осипова спокойно. В этот момент в новостях показывали репортажи, продолжавшие шокировать население страны своей жестокостью. Разумеется, никому и в голову не могла прийти мысль, что каждый сюжет был продуман до мелочей, прописан в деталях и разыгран как по нотам. Но в каждой бочке меда всегда имелась ложка дегтя. Телевизионщики зачастую смазывали сюжеты своими примитивными комментариями. В команде Сергея имелись профессиональные репортеры и журналисты. Комментарии писались сообща, но редакторы на телевидении частенько переворачивали содержание с ног на голову, в результате получалась каша. Витковский раздражался.

Просмотрев материал, писатель выключил телевизор.

— Ты прав, — обернулся он к Осипову. — Кино мне понравилось. Настоящий саспенс, почти Хичкок. А с телевизионщиками надо быть жестче. Как только они начинают проявлять свою гениальность, так весь цимус вместе с идеей рушится как карточный домик. Да черт с ними, Гена. Скажи-ка на милость, зачем пожаловал? Не по рангу честь!

— Признаю, мастер. Надо решить одну интригу без Сергея. Я знаю, что вы умеете молчать…

— Не хочешь ли напомнить, что за мою безопасность отвечают твои люди и ты в любое время можешь заткнуть мне рот?

— Боже упаси. Никто не покушается на курицу, несущую золотые яйца. Мне нужна помощь. Я не могу решить возникшую проблему один, а Сергей об этой проблеме ничего не должен знать. Я получаю от него задания, а как их выполнять — мое дело, у него своих забот хватает.

— Почему бы не помочь парню, который заботится о твоей безопасности. Выкладывай.

— Ваша безопасность — моя безопасность. Речь пойдет скорее обо мне, чем о вас. И не о телевидении. Это дело внутриведомственное. Вы помните историю, когда однажды заказчику удалось обмануть нас?

— Помню. Алексей Поперечный. С ним покончили без нашей помощи, а деньги при этом заплатили. Не вижу тут большой проблемы.

— Мы теряем престиж. История повторилась. Посредник тот же самый, некий Георгий Чувилин. Но он ничего не знает. Марионетка.

— Почему на этот раз вы не смогли выполнить заказ?

— Мы его выполнили, по вашему сценарию. Но выяснилось, что жертва жива. Сработала подстава, а мы оказались в дураках. Наша обязанность — исправить ошибку и больше не выставлять себя в идиотском свете. К нам в руки попала дочь жертвы, она по своей наивности и раскрыла карты. Ее можно использовать в качестве приманки, но большего от нее ждать нельзя. И тут мне в голову пришла сумасшедшая идея. Все дело в том, что дочь-приманка и один из моих лучших ликвидаторов очень похожи.

Осипов вынул фотографию и положил на стол. Писатель сдвинул очки на кончик носа и, взяв снимок, взглянул на него, кладя голову то на одно плечо, то на другое, будто любовался произведением искусства.

— Не понял. Это же жена Сергея Татьяна, только выкрашенная в блондинку. Я с ней знаком.

— Нет. На вас смотрит Ева Вербина, дочь Константина Вербина. И она не крашеная, а натуральная блондинка. Это Таня красится в рыжую, на самом деле она тоже блондинка.

Павел достал вторую фотографию и положил рядом с первой.

— А это Татьяна.

Витковский поднял брови.

— Что называется «Найди десять отличий»…

— Не найдете и не пытайтесь. На черно-белых снимках это нереально. У Тани светло-карие глаза, а у Евы сине-зеленые. И те и другие на фото получаются светлыми.

— Ты хочешь использовать жену своего шефа в опасной операции?

— Ей бояться нечего, должны бояться ее. Татьяна третий год работает моим ликвидатором.

Круглое лицо идеолога вытянулось.

— И Сергей…

— Сергей ничего не знает. А Татьяна не знает, на кого работает. Всех киллеров я нанимал через Интернет, у них нет на нас выхода. Если кого-то хапнут с поличным, он нас сдать не сможет. Система себя оправдала. Но мы о каждом знаем все. Ни один из них не имел судимости, все люди честные и порядочные.

Вот только слишком кровожадные. Где-то в глубине подсознания их гложет маленький червячок, и я позволяю им выпускать пар. Однажды, давно, я захотел посмотреть на отобранных мною кандидатов в жизни. Их больше полусотни. Мы с Сергеем устроили благотворительный концерт с банкетом, всем кандидатам я разослал приглашение по почте, каждый мог привести свою жену. Прекрасные артисты, халявный банкет и прочее. Не пришла лишь одна пара, все остальные прибыли. Это был первый и единственный раз, когда они друг друга видели. Но тогда еще никто из них не получал от меня приглашения к сотрудничеству. Из пятидесяти кандидатов я оставил половину, а согласились на сотрудничество восемнадцать человек. Трое сгорели на работе, такова профессия.

— Но при чем здесь Татьяна? — удивился писатель.

— Официантами на банкете были мои люди. Задача им ставилась простая — снять отпечатки с бокалов и проверить, есть ли они в дактилоскотеке МВД. Через два дня я получил результаты. Хочу напомнить, что я и Сергей тоже присутствовали на вечеринке со своими женами. Сейчас я холост. В архиве нашлись женские пальчики некой Елены Артемьевой. Как выяснилось, ее дело ушло в архив, так как она погибла от руки уличного бандита. Я покопался и нашел это дело. В нем была фотография Татьяны. История мутная. Елена, выйдя из заключения, проживала временно у Татьяны Снежинской, с которой выросла в одном детском доме. От рук хулиганов, скорее всего, погибла Татьяна Снежинская, а Елена Артемьева воспользовалась ее документами и стала чистенькой.

Дело я изъял, теперь ее отпечатков нет в базе данных. Сергею я ничего не сказал. Парень безумно влюблен в свою жену, а она уголовница. Потом я решил проверить жену Сергея на «вшивость». Бывает, люди попадают в зону по дури. Татьяна угодила за решетку, кого-то прикрывая, одна за всех отдувалась. Такие люди на повтор не пойдут. Я был в этом уверен, потому и решился попробовать обработать ее. Причем самым примитивным романтическим образом. Она женщина, писательница, обожает интриги, и я использовал для вербовки способ, вычитанный в одном рассказе. Самое ужасное в том, что она клюнула и выполнила одно из сложных заданий, предназначенное для опытного профессионала. А уж об этом я тем более не мог рассказать Сергею. На следующий день напросился к ним в гости, хотел взглянуть на Татьяну после проведения ею акции. В ней ничего не изменилось, и я понял, что она рождена для такой работы. К тому же Таня единственная женщина-ликвидатор, а есть случаи, когда без женщины не обойтись. Как в данной ситуации.

Писатель долго думал, разглядывая фотографии.

— Ты хочешь выманить Вербина из логова с помощью дочери, а на встречу послать Татьяну. Вербина охраняют со всех сторон. Конечно, она сможет подойти к нему и даже убить, но уйти ей не дадут. Я понял, о каком деле идет речь. Клуб взорван по моему сценарию, это верно, но посылать на гибель жену своего друга и руководителя ты не имеешь права. Тут надо думать. Выкладывай, что у тебя есть на данный момент.

И Осипов разложил все по полочкам.

— Что скажете, Вадим Борисович?

Тот все еще держал фотографии девушек в руках.

— Они сестры. Природа на такие шутки не способна. Можно многое повторить, но только не ушные раковины, ты как бывший полковник милиции должен это знать. У отца Евы тоже был брат-близнец. Судя по всему, они похожи лишь внешне, а по сути совершенно разные. Если брат убивает брата, то в родство душ уже не веришь. Ты сказал, что Таня воспитывалась в детском доме, а потом угодила за решетку. Должен сказать, что я никогда бы не подумал о ней ничего плохого. Светская дама, а на деле выходит — волчица. Второй интересный момент. Ева окончила институт международных отношений и сейчас пишет диссертацию. Теперь вспомним Катю. Она тоже закончила МГИМО. Они ровесницы, могли вместе учиться, а возможно, и дружить. Скорее всего, Ева познакомила Катю с отцом. Третий интересный момент. Вербин бросает дочь, ее умирающую мать и собирается удрать за границу с молодой девчонкой, оставив семью без средств к существованию. Среди бумаг вы не нашли завещание?

— Нет. Какой в нем смысл. Все, что за ним числится, подлежит конфискации. Надо же как-то возместить ущерб, нанесенный государству. Может, у него есть кубышка, зарытая в саду, ее и оставит дочери, которую безумно любит.

— Но она его ненавидит. Он предатель!

— Кажется, я понимаю, к чему вы клоните.

— Пора бы, полковник. Я предлагаю версию для следствия. Дочь вся в отца, такая же безжалостная стерва. Держите ее под замком, а роль дочери-убийцы сыграет Татьяна. В первую очередь вам надо убрать секретаршу Катю, чтобы у Вербина не оставалось запасных вариантов в Москве, а она не смогла бы опознать в Тане чужую женщину. И пусть скрытые камеры снимают Татьяну. Эти улики обернутся против Евы. Их же не различить.

— Тогда Татьяну надо выкрасить в блондинку. Но я не могу ей ничего диктовать, кроме места и времени. Она слишком самостоятельна. Любое полученное задание выполняет виртуозно, я поражаюсь ее фантазии.

— Она же талантливая писательница, а ты мент. Таня к каждому заданию подходит творчески, продумывает ходы. Сам финал ее не интересует, ей интересен процесс создания сюжета. Это отличает ее от других ликвидаторов. Перекрашивать Таню в блондинку не обязательно, лучше Еву перекрасить в рыжую.

— Татьяне надо знать, что ее целью является отец?

— Не имеет значения. Девушка воспитывалась в детдоме, ей неведомы дочерние чувства. Но она писатель, а значит, любопытна и сама может до чего-то докопаться. Не мешайте ей. Следствие будет вести прокуратура, Гена, а не твои дружки с Петровки, так что все надо сделать чисто. Пусть они найдут подтверждение тому, что отца и его любовницу убила Ева.

— Но Еву придется убрать. Она не должна попасть в лапы следователей.

Витковский встал, походил по комнате, подкатил столик с напитками к креслам.

— Выпей, Гена, я не знаю твоих предпочтений, выбирай сам, чего пожелаешь.

Осипов налил себе водки, на которую давно поглядывал. Он испытывал сильное напряжение.

— В твоей профессии знание психологии человека должно стоять на первом месте, и ты преуспеваешь в этом. Чего стоит только история с набором киллеров. Ты сколотил отличную команду.

— Но саму организацию придумали вы, когда еще работали главным редактором нашей милицейской газеты. Кстати, по званию вы тоже полковник.

— Я журналист, а не милиционер. Газета была ведомственной, и всю редакцию вырядили в мундиры.

Витковский выпил вина, сделал паузу и продолжил:

— Вернемся к психологии. Таня от угрызения совести не застрелится, а хрупкая девушка, вроде Евы, потеряет смысл жизни. Всю жизнь витала в облаках, а тут ее окунули личиком в навоз. И она пошла на убийство в борьбе за справедливость. Должна выплыть история со взрывом в клубе «Боливар». Она узнала, что готовил взрыв ее отец, чтобы занять место брата.

— Сказать ей об этом?

— Помолчи, Гена. Девчонке ничего знать не нужно. Я говорю о другом. Стресс! Она узнает всю правду, убивает любовницу, потом отца. Девочка опустошена, мир в ее глазах рухнул. Жизнь совсем не та, какой она себе представляла. Этого вполне достаточно, чтобы пустить себе пулю в лоб. Ее труп ставит точку в деле. Теперь понял?

— Схема понятна. Остается один нерешенный вопрос. Как Татьяна сможет уйти после уничтожения Вербина. Для меня это крайне важно, я не могу рисковать женой Сергея.

— Лучшее место — дача Вербина. Именно туда надо выманить отшельника. Для него это самое безопасное место. Пусть Татьяна туда съездит и осмотрится. По вашим данным, дача хорошо охраняется, твоим ребятам там светиться незачем. Приезд Татьяны, которую примут за дочь хозяина, никого не насторожит. Пусть ознакомится с обстановкой. Она сама должна просчитать все шансы отхода. С ее изворотливостью, хитростью и складом ума она лучше нас разберется в ситуации. Вторая и главная проблема. Вербина надо убедить, что в Москве все идет нормально, о нем уже забыли. Приезд на незарегистрированную дачу гарантирует ему полную безопасность. Надо усыпить его бдительность.

— Все сделаю, что в моих силах.

— Найди мне квартиру в Москве. Нарушу свои правила и приеду на недельку в пыльную столицу, буду лично контролировать операцию. Схема сложная, могут потребоваться корректировки.

— У меня есть несколько хороших квартир.

— Сейчас не до комфорта, — махнул рукой Витковский. — Неделю выдержу. А теперь убирайся, мне надо еще подумать. Встретишь меня вечером у стоянки на Ленинградском вокзале. В семь.

Оставшись в одиночестве, Вадим Борисович почувствовал боль в сердце. Когда он встретил женщину своей мечты, ничего не мог с собой поделать. Таня была красавицей, замужней женщиной, любящей своего мужа, рассчитывать на взаимность писатель не мог. Женщина стала для него иконой, он разве что не молился на ее образ и не ставил свечей. Но однажды произошло чудо. Случай свел его с копией Татьяны и, как потом выяснилось, ее родной сестрой-близнецом Евой. Под стать той, что сорвала запретный плод с дерева и была выдворена из рая. За дело! Ева оказалась сатаной в юбке, и Вадим Борисович понял, что темные силы сжалились, послали ему достойную его самого подружку в обличии той, от которой он сходил с ума и которой был не достоин. Дьявол и ведьма — отличная пара. Их первая встреча состоялась на кладбище. А где еще должны встречаться темные силы, вершители зла!

Долго он подбирался к Еве, искал подходы, выстраивал всяческие хитроумные схемы. Он знал о ней все или думал, что знает.

Витковский налил себе вина, вышел на веранду и спустился к бассейну, где у воды стояли удобные плетеные кресла. Устроившись в одном из них, сделал несколько глотков и уставился на тронутую ветерком рябь голубого бассейна.

Экскурс в прошлое. Эпизод 14

Он смотрел на бассейн и улыбался — Ева очень красиво плавала. Она все делала красиво, невозможно было оторвать взгляда. Само совершенство! Девушка проплыла еще один круг и поднялась по ступенькам на берег. Накинув на плечи махровое полотенце, подошла к столику и села рядом с хозяином дома в плетеное кресло под огромным зонтом.

— Здесь чудное место, легко себя чувствуешь. Весь мир кажется сказкой.

Витковский налил в бокал Евы вина.

— Мой дом — твой дом, — тихо сказал он.

Она рассмеялась.

— Когда я устану и выдохнусь, вспомню твои слова, Вадим. Умиротворение и созерцание противоречат моему характеру. Я ненасытна, а ты теоретик. Я читала твои сценарии. Они завораживают. А я практик. Моя жизнь — действие. Экшен.

— Я могу написать сценарий для тебя.

— Не получится, дорогой. Я действую по обстановке, люблю экспромт. В каждом случае требуется свой подход. Жизнь меня сталкивает с разными людьми. Я вступаю в схватку с личностью, часто непредсказуемой. Моя задача — выявить темную сторону клиента и использовать ее. Это все равно что музицировать на расстроенном инструменте так, чтобы слушатель не слышал фальши. Я не знаю, как будут разворачиваться события, ты же все расписываешь наперед, а дальше в дело вступает режиссер и талантливые артисты. Они знают заранее, чем кончится спектакль. Райский уголок для тебя раздражитель. Покой и тишина действуют на нервы, и ты начинаешь сам высекать из себя огонь. Твои сценарии — прежде всего протест.

— Любопытное умозаключение. Очень похожее на диагноз. Значит, мы оба страдаем психозом.

Ева выпила вина и поставила бокал на столик.

— Не впадай в крайности, Вадим. Мы рождаемся невинными, но в этом мире невозможно сохранить невинность. Все превращаются в грешников. А такие, как мы, переходят черту и еще при жизни спускаются в ад, чтобы зажечь свой факел от его очага. Этим огнем мы освещаем свой путь.

— То, что в обиходе называется «кривой дорожкой»?

— Глупости. Есть сильные люди и слабые. Тут, как в дикой природе, сильный пожирает слабого. Можно ли винить льва за то, что он питается антилопами? Таким его создала природа — он должен есть, спать, чтобы выжить. Мы с тобой похожи тем, что умеем зарабатывать деньги собственным талантом, а не прозябать с бутылкой водки на кухне, жалуясь на мир, не способный понять душу гения.

— И давно ты меня раскусила? — спросил писатель после паузы.

— Как только увидела твои глаза. В них черт сидел. Или ты думаешь, я не знаю, что кто-то побывал в моем офисе и копался в моих вещах, а мои люди не заметили слежки? Я ждала нашей встречи. Мои жертвы в первую очередь мои соучастники, и они не могли не вывести тебя на мой след. Что касается силовых структур, то они не стали бы действовать исподтишка. Мне очень хотелось узнать, кого я заинтересовала, что от меня хотят и не стала напрягаться, понимала, когда созреете, сами на меня выйдете. Копаясь в моем грязном белье, вы находили много вопросов, оставшихся без ответов, а значит, захотите получить их. Все зависело от того, насколько хватит вашего терпения. Хватило не надолго. Я ведь тоже любопытна. Ты меня заинтересовал. Поначалу я испытала разочарование — это когда ты попытался стать моим клиентом и решил сам себя подставить. Начнем с того, что ты проиграл бы, твоя самонадеянность — твой минус. Противника мало знать, его надо чувствовать кожей. Я поняла, что ты не женат. Ты не из тех, кто сможет удержать возле себя женщину. Я не говорю о смазливых периферийных шлюшках, такие тебе не нужны. Я говорю о тех, кто мог принести в первую очередь духовное удовлетворение. Тебе нужна такая, как я, а мне такой, как ты. И вот мы вместе. И такая связь имеет значение куда большее, чем любовная страсть. Мужчины, как вид животных, перестали меня удивлять, когда мне было пятнадцать. С тех пор я воспринимаю их как самцов, пригодных только для удовлетворения своих потребностей. Ты первый, кто вызвал во мне что-то иное. У нас одна группа крови.

Теперь Витковский понимал, чем могла кончиться схватка с Евой. О таком противнике можно только мечтать, они друг друга стоили. Скорее всего, Ева права, этот поединок он проиграл бы. Любовь — самая страшная ловушка, в которую может попасть человек. Она убивает разум, что приводит к непредсказуемым последствиям. Потеря силы воли оголяет все слабые места, уничтожает личность, и ты уже не в силах управлять собой, поддаешься бурному течению, не задумываясь, куда тебя несет — к спасительному берегу или губительному водопаду. Он ничего не мог с собой поделать, сидел, развесив уши, и наслаждался, утешая себя тем, что они не стали врагами, а сделались любовниками. Но сколько может длиться такое счастье? Невозможно удержать возле себя свободолюбивую кошку. Вадим Борисович не ставил перед собой невыполнимых задач. Радуйся, пока жар-птица сидит на твоем плече, только старайся не спугнуть ее раньше времени и не держи за хвост.

Они долго молчали, попивая вино, потом Ева тихо сказала:

— Завтра я уезжаю в Москву.

Писатель вздрогнул, девушка уловила его волнение.

— Не навсегда. Я буду приезжать, но не часто. Мне надо готовить новый проект, самый сложный из всех и очень ответственный. Возможно, понадобится твой опыт. Тут нужен взгляд со стороны.

— А разве ты не так смотришь на свои проекты?

— Речь идет о моем отце, а на него мне трудно смотреть со стороны. К тому же он все обо мне знает и рекомендует клиентов. В определенный момент они становятся опасными и их приходится убирать.

— Да. Я уже сделал некоторые выводы. Так или иначе, все жертвы связаны с недвижимостью, а это то, чем занимается Константин Вербин.

— Человек, у которого горы денег, сам гроша ломаного не стоит. Тебе я скажу… Он не только мой отец, но и первый мой мужчина. Когда он затащил меня в постель, мне было девять лет. Теперь он спит с моей подругой и собирается на ней жениться, медленно и верно загоняя в могилу мать. Я ей не сочувствую, мать знала, что отец насилует меня, и молчала.

— Она вас застала?

— Нет. Я ей рассказала. Ничего не изменилось. Просто она стала больше плакать, быстро вянуть и стареть. Думаю, что род Вербиных был проклят еще лет двести назад, и на свет стали рождаться двуглавые монстры. Близнецы. Историю моих предков я узнала от бабушки. Она не могла читать, так как ослепла еще в молодости, и рассказывала мне страшные сказки, добрых не знала. А потом призналась, что это не сказки, а история рода Вербиных. Только повзрослев, я осознала весь ужас ее рассказов, и поняла, что во мне самой сидит монстр. Так что меня можно назвать потомственной ведьмой.

Слова девушки ошеломили Вадима. Он знал, что она ошибается. Раньше он не решился рассказать ей о сестре, и вот спустя два года узнает еще одну страшную тайну. Женщина, которую от боготворил, Таня Снежинская, оказалась ничуть не лучше своей сестры. Таня — наемный убийца, киллер. Такое и в страшном сне не могло привидеться.

Витковский сидел неподвижно и смотрел на прозрачную голубоватую воду бассейна. До сих пор он вряд ли осознавал, чем занимается. В его мире, где он выращивал цветы и писал детективы, трудно было представить ужас того, что творилось, когда его сценарии претворялись в жизнь. Писатель смотрел сюжеты в новостях, как кино, не воспринимая кровь, как действительность. Такая наивность спасала Вадима от ненужных переживаний, сочувствий и угрызений совести. Он был отгорожен от мира, а те, кто претворял его задумки в жизнь, поражались изощренной жестокости, для них идеолог был настоящим монстром.

— Боже! Кем же населена наша планета! — прошептали его губы. Лицо было мертвенно-бледным.

Глава 4

За два месяца до взрыва

Вызов в следственное управление прокуратуры еще ничего не значил. Вербина туда вызывали, и не так редко, как хотелось бы. Распоряжаться столичной недвижимостью и не воровать невозможно. Константин Максимович знал долю каждого. Кто на каком месте и сколько хапает, и кто какую часть своих доходов должен отдать наверх. На словах такие сделки не проходили. С закостенелой бюрократией без бумажки с печатью и подписью ты не человек, а права на имущество тем более требуют доказательств. Ни один документ не миновал Вербина, а потому он знал, что, когда и через чьи руки проходило. Были случаи, когда хапуги перегибали палку, их увольняли, но некоторые попадали в поле зрения прокуратуры. Как правило, зарвавшихся чиновников ставили на место, но до суда дело не доходило. Скандалов удавалось избегать, потом с нерадивыми представителями власти что-то случалось, о них быстро забывали после пышных похорон. Система отрабатывалась годами. Те, кто нарушал неписаный устав, убирались, а умные люди сидели на своих местах и ни о чем не беспокоились. Вербин иногда грешил, но делал это очень осторожно, так, чтобы не наживать себе врагов, завистников и оставаться верным системе человеком, на которого всегда можно положиться.

Константин Максимыч поднялся на второй этаж, прошел по коридору и остановился возле кабинета с табличкой: «Старший следователь по особо важным делам Полуянов Аркадий Сергеевич».

Он постучал и вошел, не дожидаясь ответа. Молодой мужчина лет сорока сидел за столом небольшого кабинета с обычной обстановкой чиновника среднего звена и копался в бумагах. Полуянов был в штатском. Занимая высокую должность, он мог бы иметь кабинет посолиднее, но такова была политика руководства, и все старались подчеркнуть свою скромность, бескорыстность, преданность букве закона и непогрешимость. Раньше думали иначе: чем богаче кабинет, тем дороже стоит следователь. Но один умный руководитель с этим не согласился. Нет ничего дороже честности. Хапуге с часами «Ролекс» на руке можно предложить чемодан денег и забыть о своих проблемах. А сколько надо выложить на стол честному и бескомпромиссному следователю? Подследственный никогда не должен чувствовать себя защищенным. Только страх заставит отдать все и трястись до конца своих дней. Но никто и никогда всего не отбирал — голому нечего терять, а голодная собака может укусить.

— Давно не виделись, Аркадий, — начал с порога Вербин. — Ты выбрал не лучшее место для встречи. Мы могли бы решить наши вопросы в более уютном месте, как делали это раньше.

— Повестка подписана начальником управления, Костя. Вызов официальный. Присаживайся.

Вербин устроился на скрипучем венском стуле по другую сторону стола и вопросительно смотрел на следователя, на лице которого была заметна напряженность.

— У тебя есть за границей агенты по торговле недвижимостью?

— Конечно есть. И недвижимость есть. Что тут противозаконного?

Следователь начал крутить на столе шариковую ручку по кругу, словно часовую стрелку, сосредоточив все внимание на этом пустом занятии, чтобы не смотреть в глаза собеседнику. Вербин это понимал, но не испытывал ни малейшего волнения.

— Вскрылись некоторые подробности махинаций с российским имуществом за рубежом. Ты незаконно приобрел усадьбу князей Голицыных на Лазурном берегу Франции в районе Ниццы. По плану там собирались открыть «Дом русского зодчества». Ты купил, а точнее, переписал на свое имя несколько участков земли на острове Капри. Там собирались строить литературный центр имени Горького. Эти земли покупал еще Советский Союз в тридцатых, когда там жил великий классик русской литературы. Я не буду оглашать весь список, ты знаешь, о чем идет речь. Все операции проводились при посредничестве Игоря Селиверстова, ответственного за Российскую недвижимость за пределами страны. Многие его аферы выплыли на поверхность, но он неожиданно умирает от сердечного приступа во время саммита в Питере, арестовать его не успели. Из архивов и реестров исчезли многие документы. Возникла путаница. Следствие пришло к выводу, что Селиверстова убили, а документацию выкрали, чтобы обрубить концы. Но не так все просто. Следователям удалось найти копии документов, которые Селиверстов хранил у себя на одной из незарегистрированных дач. В Подмосковье немало поселков, принадлежащих тем, кому есть что скрывать, в том числе и представителям силовых органов. Не мне тебе об этом рассказывать. Даже у нас и ФСБ есть свои подпольные дачи. Дачу Селиверстова вычислили через Алексея Поперечного, который и заселял тихие омуты нужными людьми. Мы закрывали глаза на его незаконные захваты земель, но вот беда — Поперечный погибает. Несчастный случай. Упал в шахту лифта. Его архивов тоже найти не удалось. Так что до твой дачи не доберутся, если она у тебя есть. За последние два года при разных обстоятельствах умерли семь крупных чиновников, занимавшихся московской недвижимостью. Но о них мы говорить не будем. Ты лучше меня знаешь, как обстоят дела в нашей любимой столице.

— В чем проблема, Аркаша? Я тебя не очень понимаю.

— Да никаких проблем не существовало бы, если бы нашим имуществом за рубежом не заинтересовался премьер-министр. Положение вещей изменилось. Теперь мы со всеми дружим и расширяем наши связи, наши представительства за границей вырастают как грибы после дождя. Зачем нам покупать там земли, когда своей хватает. Ты знаешь, что недавно французы признали за нами собственность на православный храм в центре Канн, построенный в дореволюционные времена. Усадьбы князей Голицыных, Долгоруких, Мамоновых, Волконских и другие признаются собственностью России. Мир перевернулся. И тут на свет выплывает твоя фигура, темная фигура, переписывающая государственную собственность на свое имя. И не важно, кто тебе в этом помогал, был твоим посредником. Отвечать придется тебе одному, других уж нет…

— Ты так ставишь вопрос?

— Не возводи меня в ранг премьер-министра, Костя. Я вопросов не ставлю, а вызвал тебя по просьбе начальника управления. Мы бессильны что-либо изменить. Твое дело запросила генеральная прокуратура, а если его поставит под свой личный контроль генеральный, тебе уже никто не поможет.

— Я могу ознакомиться с делом?

— У меня его нет. Я его читал, не выходя из кабинета начальника главка. Это все, что мог сделать для тебя.

— Полуянов перестал играть ручкой, достал из кармана конверт и положил на стол.

— Я выписал те объекты, которые фигурируют в деле, их восемь, все они обозначены.

— Так вот почему тебя заинтересовали мои агенты по недвижимости за кордоном.

— Угадал. Две-три перепродажи, и концов никто не найдет. Особенно, если провести их через аукцион, где продавец не обязан афишировать свое имя. Были бы документы в порядке.

— Сколько есть времени?

— Не более двух месяцев. Ты же депутат. А снять с тебя депутатскую неприкосновенность — дело муторное.

— Кто же решится на такое, я ведь могу заговорить.

— Конечно. Поэтому тебя проще заказать и сделать хорошую мину при плохой игре. Все грудью встанут на твою защиту, чтобы ты не наделал глупостей в то время, когда превратишься в мишень. Смешно думать, что только твои руководители захотят тебя убрать, все твои друзья в мгновение ока превратятся в заклятых врагов. Подумай сам, сколько и каких имен ты можешь назвать вслух не там, где нужно.

— Я же их всех потоплю.

— Если имеешь доказательную базу. Для этого нужны подлинники, которые надо еще суметь сохранить и передать в руки тех, кто не бросит их в костер.

— Начать можно с Интернета.

— Не будь наивным, Костя. Интернет — сплетни, а не доказательная база. Прокуратура не проверяет выложенные там данные. Интернет может поднять шумиху, сделать скандал. Надолго ли? Базар продлится неделю, через неделю создадут искусственный скандал, который переплюнет твой. А кто будет подбрасывать дрова в печь, если ты ляжешь в могилу? Твои друзья? Их обезвредят на первой стадии шумихи. Кто понесет подлинную документацию на стол генерального прокурора? Ее еще донести надо, а это очень непростое дело. Любая попытка будет пресекаться на корню. Кто захочет рисковать своей головой? Ради чего? Где ты найдешь одержимых правдолюбов? Борцам за истину ты не друг, любой из них готов тебя четвертовать.

— За два месяца невозможно перепродать уникальные объекты. Это не копеечные дачки.

— Продай их за копейки. Тебе надо замести следы.

— В них вложено столько… Ты знаешь, что такое реставрация памятников архитектуры за границей?

— Отлично. Разыграй из себя мецената, заботящегося о достоянии Российской собственности. Для того и приобретал, чтобы возродить. Но только прокурор тебе задаст вопрос: «Где вы взяли пять миллионов евро, чтобы восстановить усадьбы на Лазурном берегу? Пожертвование? Ладно, спасибо, вы настоящий патриот». И ты лично вручишь ключи от усадьбы премьер-министру. Может, тебе медальку дадут за заслуги перед отечеством. Проблема в том, Костя, что такие хоромы за рубежом могут себе позволить только наши олигархи, но они в курсе событий и ничего у тебя не купят даже за гроши. Твоя задача — уничтожить русский след, а не продолжать его.

В кабинете повисла тишина. Следователь опять начал играться с ручкой. Вдруг, рука его застыла на месте.

— Кажется, у тебя есть дочь?

Вербин поднял глаза на следователя. Впервые их взгляды встретились.

— Да, есть. И за нее я больше всего беспокоюсь. Она может угодить под каток.

— Замужем?

— Нет. Достойного не нашлось.

— Пусть срочно выйдет замуж. Лучше за иностранца, это позволит ей сменить фамилию. Продай ей всю недвижимость за гроши, а она выставит ее на аукцион, но уже как миссис Смит или что-то в этом роде. Вполне приемлемый ход, если ты доверяешь своей дочери. Пусть уезжает из страны. Так и тебе будет спокойнее.

Вербин ничего не ответил. Он протянул следователю пропуск, и тот подписал его на выход.

Два часа спустя

Когда Ева приезжала навестить отца, они любили ужинать на балконе, болтали и обсуждали общие дела. В роскошном генеральском доме на Таганке на балконах можно высаживать сады. Летом туда выставляли столы, стулья, ставили диваны, делали навесы и даже спали там. Ужин заказывали в ресторане, но от услуг официантов, как правило, отказывались. Отец и дочь говорили на темы, не терпящие чужих ушей. Вот и на этот раз Вербин, забрав Еву от ее дома, заехал в ресторан, чтобы заказать ужин. Кто такой Вербин, там знали, как и все те, кому это следовало знать — врачи, юристы, другие персоны, в услугах которых нуждался серый кардинал, ведающий столичным имуществом. Долго ждать не пришлось. Ева только успела постелить скатерть, достать приборы, а отец откупорил вино для себя и шампанское для дочери. Зажгли свечи. Над Москва-рекой заходило солнце.

— Я был в прокуратуре и разговаривал с Аркашкой Полуяновым. Ты знаешь, о ком я говорю.

— Да, кажется, ты нас знакомил. Этот тип запугивает наших клиентов, и те начинают пороть горячку.

— Верно. Я использую их страх, а ты обрабатываешь их жен.

— Ты дал ему новое задание?

Они выпили. Отец почти ничего не ел, вид у него был озабоченный. Ева не стала задавать вопросов, она не любила торопить события, знала — важно уметь слушать, и тебе все расскажут.

Вербин закурил и, глядя на побагровевшие воды реки, тихо заговорил:

— Теперь он пугал меня и, кажется, немного преуспел. Аркашка не владеет всей информацией, он получал ее от меня в нужных дозах, чтобы шантажировать наших потенциальных клиентов. В суть вопроса никогда не вникал, получал свою мзду и ждал следующего задания. Терять такой источник доходов, как я, ему не резон, ведь он ничем не рисковал. Взяток не берет, а работа на меня — не есть преступление. Все, что он делал, ни в одной статье не прописано. От него требовался только его кабинет и мундир полковника юстиции. Срабатывало безотказно.

— Складывается такое впечатление, папочка, что ты меня сватаешь. Этот парень мне не интересен, зря ты его пиаришь, тратя прекрасный вечер семейного ужина.

— Ужин лишь повод, моя милая. А Полуянов — присказка. На меня завели дело.

— Странно, что не сделали этого раньше. Дело завели не на тебя, а на твою должность. Люди, занимающие такие посты, своей смертью не умирают и на пенсию не уходят. Их либо сажают, либо устраивают им пышные похороны. Ты это знал, когда вступал в зону повышенного риска.

— Конечно. Я обеспечил себе тылы, но тут речь идет о непредусмотренном варианте.

— Такого быть не может, чтобы ты да что-то упустил.

— Упустил. Интерес премьер-министра к зарубежной недвижимости.

— Чьей? У наших бизнесменов квартир и домов в Лондоне больше, чем в Москве, а дач и вилл на Средиземном море не счесть.

— Все так, но я говорю о государственной собственности. Аркашка не обрабатывал Селиверстова, но знает все о его деятельности и смерти. Он никогда не слышал о Поперечном, но знает, что Алешка рухнул в шахту лифта. И наконец, он передал мне список восьми из двенадцати усадеб за бугром. А это уже не шутки. Информация была засекречена, в реестрах моя недвижимость не значится. Получив документы, я их сразу уничтожил, но сыщики нашли копии. Начался обратный отсчет времени. Его не так много осталось. С учетом волокиты и нашей бюрократии у меня не больше двух месяцев. И крах грозит не только мне, а всему моему окружению. Тем, кто может перехватить мое наследство, мои архивы. Щадить никого не станут. Ставки слишком высоки.

— Значит, и я оказалась под ударом?

— Ты и даже Катя.

— Она работает в контрразведке ФСБ. Кто ее тронет?

— Им плевать на это. Киллер удостоверения не спрашивает, он стреляет. Все знают о наших отношениях. Конечно, ей не просто сменить имя и уехать из страны — обвинят в измене Родине, но ты это можешь сделать. Надо выйти замуж за иностранца. Купчую на все мое имущество оформим на тебя, а ты перепродашь его через аукционы. Другого выхода я не вижу.

— Почему за иностранца?

— Только так можно уничтожить русский след.

— Какое бы имя я ни вязла, корни проследить нетрудно. Нужен человек, с которым тебя невозможно связать, тот, кто не знает тебя. Сейчас ты думаешь о том, как сохранить свою недвижимость, а надо думать о собственной шкуре, и не только твоей, но и моей.

— Я не могу доверить недвижимость постороннему. Это сотни миллионов долларов, все мое состояние. Проще вернуть земли и дворцы государству.

Ева налила себе шампанского и подошла к перилам солярия.

— Ты сейчас на взводе, плохо соображаешь. Вернешь свои владения родине или нет, значения не имеет. Ты засвечен и становишься опасен, даже если отмоешься. Нельзя раздевать человека до гола, сам об этом говорил. Голодный пес опасен. Ты превратишься в загнанного зверя, лишенного всего, но с вагоном компромата на своих хозяев. Этакий ходячий динамит! Такие люди не живут. Меня тоже не пощадят. О Катьке я не думаю, сама о себе позаботится. А впрочем, ей не надо ничего знать. Начнет мельтешить и все испортит.

— Хорошо, хорошо, но что ты предлагаешь?

— Не торопи. Пока я знаю только то, что ты и я должны умереть. Официально и желательно со скандалом. Так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в нашей трагической гибели. Лишь в этом случае нас оставят в покое. Вопрос с имуществом мы решим просто — ты перепишешь его на меня или продашь. Это не принципиально.

— Принципиально. Продажа предусматривает купчую, где указан продавец и покупатель. С дарственной все проще. Если ты создашь какой-то фонд… — Вербин прищурил глаза, уставился на пламя свечи и стал соображать. — Фонд русского зодчества за рубежом. Не в названии дело. Я передаю фонду свою недвижимость, выступая в роли мецената. Пожертвователи могут не оглашать своих имен. Потом фонд выставляет это имущество на торги как не справившийся со своими задачам и объявляет себя банкротом. Деньги от реализации будут поступать на счет не существующего фонда и тут же переправляться на оффшорные счета, а с них на номерные счета швейцарских банков. След потеряется в начале пути, проследить переброску капиталов станет невозможным.

— Теперь ты похож на себя. Оказывается, не так страшен черт, как его малюют.

— Но для начала тебя надо превратить в другую женщину, реально существующую. Поддельные документы в таких аферах использовать нельзя. Крупномасштабная афера должна строиться на подлинных материалах, тогда она убедительна. Подлинность и есть фундамент большого обмана.

Ева вернулась к столу, поставила пустой бокал и закурила.

— У меня есть подлинные документы на чужое имя. Но сейчас не это главное. Константин Вербин должен умереть, и его дочь тоже.

— Боюсь, что эта задачка мне не по зубам.

Вербин опять занервничал и налил себе вина. У него подрагивали руки.

— Любые проблемы решаемы, папочка, если рассмотреть их со всех сторон, а не пялиться на них в лоб. У тебя есть брат-близнец, о котором никто ничего не знает.

Вербин усмехнулся.

— Мы с ним не общаемся больше десяти лет. Я его не вписывал в свои анкеты. Его не существует. Для меня, во всяком случае.

— И для других, что очень важно. Он живет в Калининской области и в Москве не бывает. Но я его навещаю, ко мне он относится лучше, чем к своим детям. Я старалась ему понравиться, будто знала, что в нужный момент он нам пригодится. Не он, так его труп.

— На ферме его не достать, ты сама рассказывала, какой стеной он отгородился от мира. Вытащить из берлоги и заманить в Москву? Нет. Не реально.

— Сколько денег на твоих зарубежных счетах?

— Не очень много. Меньше ста миллионов.

— Хватит. Ты станешь Николаем Вербиным, а он Константином, который погиб. В любом случае, из страны ты должен уехать по его паспорту. Тебе надо выписать доверенности на имя Николая Вербина, по ним ты получишь свои же деньги со счетов.

— Идея неплохая, но у этого крестьянина наверняка нет заграничного паспорта.

— Ты его и оформишь на себя как Николай. Вас никто не сможет различить.

— Кроме родственников. Жену и детей невозможно обмануть. Чтобы мне оформить паспорт, надо ехать туда, к его семье.

— Хорошее место, где можно пересидеть после того, как тебя убьют. С родственниками дядя Коля сам разберется. Они его предали. Он в таком же положении, как ты. Мафия зарится на его земли, ему угрожают. И эти угрозы не пустой звук. Как только он соберет урожай, продаст его и вернет кредиты, с ним покончат. Уверяю тебя, жить ему осталось не больше двух месяцев. Тот же срок, что отпущен тебе. Жена и сыновья перешли на сторону противника, и он об этом знает. Они хотят жить, и им предложили хорошую цену за ферму. Наследникам земля не нужна, все с радостью переберутся в Питер, у жены там родственники.

— Только не думай, дочка, будто мой брат простак и если он пасет коров, его легко обвести вокруг пальца.

— Бабушка мне рассказывала много зловещих историй о роде Вербиных. В роду всегда рождались братья-близнецы, но до старости доживал только один из них, второй погибал в молодости, и не без участия родного братца. Этот сволочизм преследует не одно поколение Вербиных.

— Ты не права. История моего отца и твоего деда — героическая история. Степан, сам не зная того, спас жизнь твоему деду. В начале войны он перешел на сторону немцев и служил в Абвере. Дорос до чина лейтенанта, числился среди лучших диверсантов, за что получил Железный крест. Максим, мой отец, воевал за родину. С войны вернулся полным кавалером орденов Славы всех степеней. Однажды в сорок третьем…

— Не продолжай. Это официальная история. Он попал к немцам в плен, Максима спутали со Степаном и отпустили, приняв его за диверсанта Абвера. Тот перешел линию фронта и рассказал эту байку следователю СМЕРШа. Ему поверили. С войны он вернулся героем. Но в сорок седьмом был арестован, а в пятьдесят третьем реабилитирован. Вы с Николаем родились в шестидесятом. Наизусть помню эту легенду. Но ты в одном прав. Родственников обмануть очень трудно. Бабушка узнала в вернувшемся с войны муже не Максима, а немецкого разведчика Степана. Братья ухаживали за одной девушкой, оба ее любили, но она выбрала Максима. Чутье ее не подвело. Потом началась война и наконец пришла победа. Живым с фронта вернулся Степан, кавалер Железного креста, врученного ему адмиралом Канарисом. Он приставил ствол ко лбу твоей матери и предупредил: «Откроешь рот, пристрелю!» И она молчала. Пришлось смириться. На деле все происходило не так. Из окружения никто не вышел. Когда Максима схватили в лесу, его и впрямь приняли за Степана. Но немцы ничего не делают без проверок. Их разведка работала не хуже нашей. Они связались с кем надо и выяснили, что Степан на месте и готовит очередную группу к засылке в тыл русских. Степана вызвали на линию фронта, и он лично расстрелял Максима, а потом пошел к нашим с новой легендой. Фокус сработал. И эту правду, а не легенду мне рассказала бабушка.

— Я ей не верю.

— Твое дело. Я не стала бы предлагать сыновьям Максима перегрызть друг другу глотки. А сыновья Степана на такое способны. Гены. Я не лучше тебя, уважаемый Константин Степаныч. Все мы ягоды одного поля. Вот поэтому я уверена, что Николай клюнет на мое предложение.

— Ив чем же оно будет заключаться?

— В том, что он должен убить тебя раньше, чем ты его. Я расскажу ему чистую правду. Мало того, у меня будут на руках доказательства. Я покажу доверенности, выписанные на его имя, и объясню, что тебе осталась лишь мелочь — получить его паспорт.

Вербин опять прищурился, глядя на пламя свечи.

— Да, красиво. На такую приманку Колька может клюнуть. Он меня по-настоящему ненавидит. Не может простить аферу с наследством, когда я оставил его без штанов и выгнал из Москвы. Но братик оказался сильной личностью, сумел встать на ноги, не имея ни гроша за душой. Честь ему и хвала. Меня смущает другое. Почему он должен тебе доверять. Ведь ты моя дочь, а не его. С какой стати встала на его сторону и что с этого будешь иметь?

— Половину от всех банковских счетов. К тому же я смогу предложить ему виноградники в Испании. Он пахарь, пусть занимается любимым делом. Ферму под Обнинском ему не удержать, он это понимает.

— Не убедительно. Я бы не поверил тебе.

— Все очень просто. Я остаюсь ни с чем. Он же не знает о моих личных счетах и о моем бизнесе. Я бедная аспирантка, у меня на руках умирающая мать, а мой отец собирается удрать за кордон с молодой любовницей, оставив нас без средств к существованию. Разве этого мало? Да еще с нашими-то характерами. Николая ты уже раздел до гола, теперь и меня хочешь кинуть. Моя идея объединиться с ним в один кулак покажется ему оправданной.

Вербин не мог придраться ни к одной позиции плана дочери. Она все разложила по полочкам. Комар носа не подточит.

— И когда ты успела все это придумать, Ева?

— Все дело в том, что я ничего не придумывала. Ты же сам сказал — большая афера должна основываться на чистой правде, тогда она убедительна. Все основано на правде. Ты хочешь подставить брата, а он решит тебя опередить. Я думаю, что на подготовку операции понадобится около двух месяцев. Тебе надо заняться оформлением недвижимости, а я буду обрабатывать дядю Колю. Покушение назначим на день вашего пятидесятилетия. В этот день Константин Максимович Вербин должен погибнуть.

— А как мы это сделаем?

— Ты же знаешь, я умею решать такие задачи, но тебя никогда не интересовала моя кухня. Ты называл имена людей, и они становились трупами. Вот и сейчас не лезь в мою работу. Я знаю, что и как надо сделать. Операция будет многоходовой, потому что и меня должны убить.

— Убийство должно быть заказным.

— А если тебя закажет человек, работающий в мэрии?

— Идеальный вариант. Но там нет дураков.

— Зато есть люди, имеющие темное прошлое. Твоя секретарша Катя встретила такого человека. Мы его испробовали в одном варианте, поддался на жесткий нажим, почему бы не использовать вторично. Он уже замочил пальчики в крови, сейчас с ним нетрудно найти общий язык.

— Кто же это?

— Зачем тебе знать? Занимайся своими проблемами.

— Итак! Нам нужен фонд и его попечитель. На кого я должен переводить недвижимость?

— На Татьяну Снежинскую. Я не знала, что мы можем заговорить о ней, и не прихватила с собой паспорт, но он подлинный и в нем моя фотография. Женщина с таким именем существует, она знаменита и живет в Москве. Очень даже безбедно. Никого не удивит, что такая дама может организовать фонд культурного наследия. Тебя с ней ничего не может связывать, вы такие разные.

Ева загадочно улыбнулась.

Экскурс в прошлое. Эпизод 15

Знакомство получилось шапочным. Так, во всяком случае, оно выглядело со стороны. Как-то года два назад Ева со своей подругой отдыхала на берегу моря в Турции. Престижный отель, хорошее питание, прелестная погода — что еще нужно для полноценного отдыха. Но красивые девушки не остаются без внимания, даже если они не хотят обзаводиться спутниками. Приходилось отбиваться. Перед мужчинами они разыгрывали иностранок, не понимающих языка, на котором с ними заговаривали. Сделать это нетрудно, учитывая, что обе владели несколькими языками после окончания института международных отношений. Прием срабатывал. Но однажды они попали впросак. Молодой мужчина с атлетической фигурой подошел к их столику в уличном кафе, расположенном рядом с отелем, и воздел к небу руки.

— Вот так сюрприз! Танюша! Как тебя сюда занесло? Почему ты ничего не сказала? Ника знает, куда я поехал, и наверняка тебе рассказала…

Девушки переглянулись и засмеялись.

— Оригинальный способ! До такого еще никто не додумался, — захлопала в ладоши Ева. — Хорошо сыграно, можете присесть и выпить с нами вина.

На вид парню было лет тридцать восемь, говорил он по-московски чисто, выглядел, как Тарзан, — бронзовая от загара кожа, приятная улыбка, невинный взгляд. Такие женщинам нравятся.

— Как только что выяснилось, меня зовут Таня, а вас как?

— Борис. Ну хватит дурака валять, Танюха. Тебя невозможно ни с кем спутать, ты одна такая.

— Согласна, но теперь уже сомневаюсь. А кто такая Ника? — спросила Катя.

— Моя жена.

— Где же она?

— Ей на юг нельзя. Щитовидка.

— Зря она отпускает от себя такое сокровище, — засмеялась девушка.

— Нет, я надежен. Жена у меня шикарная.

— Но Таня лучше? — тихо спросила Ева.

Борис покраснел. Редкий случай для мужчины такого типа, обычно они скромностью не страдают. Похоже, он не из уличных повес.

— Так я права? — переспросила Ева. — Таня лучше?

— Да, Танечка, ты лучше. Но у тебя тоже есть муж. Не судьба нам.

— А что Таня о тебе не знает? — все с той же усмешкой продолжала Ева, перейдя на «ты».

— Я ее не интересую. Обо мне и жена мало чего знает. Нет, у меня нет темного прошлого, просто она не любопытна.

Борис начал сомневаться, его голос и интонация изменились. «Таня не стала бы его разыгрывать», — подумал он. И еще одно — Татьяна часто надевала платье с декольте, и он украдкой разглядывал ее грудь. У этой девушки был тот же размер, но на правой груди рядом с бретелькой у нее родинка. Может, рисованная?

— Дай мне свою руку, Борис. Я хиромантка. Умеет ли Таня гадать по руке?

— Не знаю. Не слышал. Она умеет книги писать, это я точно знаю.

Девушка взяла его руку и долго смотрела на ладонь незнакомца, потом повернулась в сторону моря.

— Ты можешь прочесть название теплохода на горизонте?

— Постараюсь, — Борис немного прищурился. — Это «Прометей». Греческое судно.

— Поразительно! — воскликнула Катя.

— Да, — согласилась Ева. — Скорее всего, ты был снайпером.

Она сняла солнечные очки, и он увидел очень красивые глаза, в точности повторяющие цвет моря. У Тани они были светло-карими, похожими на янтарь. Теперь он понял, что перед ним другая женщина, но не менее прекрасная, чем та, в которую он был безнадежно влюблен. На какие шутки только не способна природа. Борис не мог оторвать от незнакомки глаз. Он даже не расслышал, что она сказала.

— Значит, ты убивал людей?

— Да, работа такая. Война есть война.

— И многих уложил?

Тут он пришел в себя и вздрогнул.

— Черт! С чего ты взяла?

— Уже поздно отпираться. По руке прочла. Ты же военный. На теле шрамы от аккуратно зашитых ран. На руке следы от укуса змеи. Кобра цапнула? Ее зубки. А у кого с собой может быть сыворотка с противоядием? Только у разведчиков или снайперов. В жарких странах воевал? Может, в Африке? В засаде сидел, если не заметил подползающую змею. Снайпер. Раны старые, стало быть, от дел отошел. Линия жизни у тебя дважды обрывается. Значит, едва выжил. Вот и сейчас сидишь тихо, не шевелясь, как в засаде, а сердце выскакивает из груди. И сколько ты служил в качестве наемника?

— Семь лет. Но сердце заколотилось, как только тебя увидел.

— Я не Таня на твое счастье и не замужем. Но с женатыми дел не имею. Исключения возможны, но я должна подумать, нужен ли мне убийца.

— Я солдат.

— Тем более. Нужен ли мне солдат в мирной жизни. А ты готов убить ради меня?

— Убивают врагов. У меня их нет.

— Они могут быть у меня. А если мне будут угрожать?

Борис понял, что с ним играют. Игру надо принимать, если хочешь не выглядеть идиотом и сохранить знакомство. От таких подарков судьбы не отказываются. Встать и уйти? Упустить такой шанс? Он себе этого не простит.

— А наша встреча с тобой тоже на моей руке написана? Посмотри линию судьбы, линия жизни с некоторых пор меня не интересует.

— В твоей линии судьбы обозначены три встречи. Те, которые могут повлиять на судьбу. Две уже прошли. Скорее всего, речь идет о Нике и Тане. Третья неизвестна. Возможно, она связана со мной, а может, и нет. Линия глубокая. Встреча будет роковой, и я бы на твоем месте не стремилась к ней. Она может перевернуть всю твою жизнь.

— Жизнь? Так она и без того сплошные кульбиты. Пусть переворачивается. Глядишь, с головы на ноги встану.

— Посмотрим. Мы принимаем твое приглашение на ужин сегодня вечером. Закажи столик в приличном месте. Встретимся здесь же в восемь вечера.

Девушки встали.

— Подожди. А как тебя зовут?

— Ева. Имя первородного греха.

Случайное и приятное знакомство на самом деле планировалось задолго до встречи. Возможно, как Ева сказала, до роковой встречи. Сколачивая команду для своего черного бизнеса, девушки не могли найти исполнителя на роль убийцы. Такую работу кому попало не доверишь. Нужен профессионал, знающий, уверенный в себе, а главное, надежный и преданный. А то может получиться, как с факиром, который слепил из глины тигра, вдохнул в него жизнь, после чего тигр сожрал своего создателя. Можно было воспитать своего киллера, но на это требовалось много времени, сил и знаний. Катя решила подбирать кандидатов в архивах ФСБ и нашла человека с допуском, молодого, красивого парня Леню Зеленцова. Это был опытный оперативник, отстраненный от работы за грубое нарушение дисциплины. Его в виде наказания на шесть месяцев отправили заполнять карточки в кадровый архив. С Леней девушка справилась быстро. Он только что развелся с женой и скулил от одиночества. Немного ласки, нежности, понимания, и парень твой. Катя умела обращаться с мужчинами, это была часть ее профессии. Разведка претерпела немного изменений за последние сто лет, маты хари всегда в почете. Катя работала с дипкорпусом, используя постель, а потом другие специалисты вербовали дипломатов с помощью компромата. Напугать современного представителя западной демократии их снимками с девочками в кровати? Смешно. Но если эта девочка — офицер ФСБ, дело приобретает другой оборот и уже пахнет шпионажем.

Зеленцов составил список из пяти кандидатов, бывших наемников, снятых с учета по разным причинам — возраст, ранения, алкоголизм, разрушенная нервная система. Борис Саранцев показался девушкам самой подходящей фигурой. Он был женат на молодой красивой женщине, купил дорогую квартиру, истратил все сбережения, сел на мель и лез из кожи вон, чтобы заработать денег. Солдаты удачи мало на что способны в мирной жизни. Борис хорошо разбирался в машинах и открыл свой автосервис, но наладить дело не сумел. Прибыль не покрывала расходов. Когда он купил турпутевку, девушки знали о нем больше, чем он сам о себе. Они поехали следом и только с третьей попытки им удалось привлечь к себе внимание. Гадание по руке или на картах всегда срабатывало. Легко заглядывать в прошлое, если ты о нем все знаешь, а предсказывать будущее и того проще. Подтверждение предсказаниям невозможно проверить, на то оно и будущее.

Конечно, девушкам знакомство с Борисом представлялось не таким, каким получилось. Оказывается, парень безнадежно влюблен в подругу своей жены, а Ева на нее очень похожа. Похожа до такой степени, что пришлось доказывать обратное. Хорошо это или плохо, сейчас сказать было невозможно, время все расставит по своим местам. Однако любую ситуацию девушки привыкли использовать со знаком плюс.

Совместный отдых продлился неделю. За это время Борис окончательно потерял голову, но Ева продолжала держать парня на расстоянии, любовниками они так и не стали. В отличие от мифической и недоступной Тани, Ева оставила Борису надежду. Все возможно, но не так быстро. Она тоже испытывает к нему чувства, но не собирается бросаться в омут с головой и превращать зарождающуюся любовь в безудержную страсть. Такое с ней уже бывало и кончилось осознанием своих ошибок. Ева не хотела наступать на те же грабли. Бориса такая позиция девушки еще больше разжигала, он начал подумывать о разводе. Возлюбленная тут же отвергла эту идею. На чужом несчастье счастья не построишь.

В Москве они продолжили встречаться. Борис не мог пригласить девушку в ресторан, у него не всегда хватало денег даже на цветы. Он все больше и больше погружался в долги. Жена без его ведома взяла в банке кредит и купила себе дорогую машину. Блажь. У нее и прав-то не было, просто она завидовала своей подруге Тане, купающейся в роскоши. Борис не жаловался на жизнь, гордость, воля и самолюбие, воспитанные в боевой обстановке, не позволяли ему делать это. Но героический боец оказался неприспособленным к обычной мирной жизни, мальчишки-сопляки зарабатывали во много раз больше его, а ему не хотелось выглядеть в глазах Евы неудачником. Они любили выезжать за город, и однажды на пикнике Ева сделала ему странное предложение.

— Я иногда позволяю себе зарабатывать гаданием, — начала она. — Карты лишь антураж, людей видно и без карт. Они сами все рассказывают, я лишь делаю выводы. Ко мне приходила женщина, очень богатая. Она замужем. Муж изменяет ей. Обычный повеса и подлец. К сожалению, таких мерзавцев большинство. Она очень обрадуется, если ее муженек сломает себе шею. Почему бы ей не помочь в этом? Дама готова заплатить большие деньги за услугу.

Борис рассмеялся.

— Мне уже предлагали работу киллера. Грязное занятие.

— А ты уверен, что отмылся после работы в Африке и Латинской Америке?

— То война. Не ты, так тебя.

— Здесь тоже война. За выживание. За кусок хлеба. Благополучные люди получали свой первый миллион, пролив немало крови. Говорят, будто деньги не пахнут. Глупости. Они воняют, их аромат далек от благоухания цветов. Мне надоела нищета, долги и унижения. Не согласишься, я найду другого.

Последние слова напугали Бориса. Его поставили перед выбором. Потерять Еву — значит лишиться надежды.

— И что нужно сделать?

— Несчастный случай. Машина перевернулась или врезалась в самосвал, устрицами отравился в ресторане. Провалился сквозь землю на ровном месте — ремонтники не закрыли крышку люка и ушли на обед. В нашем бардаке это нормально. Ты же умеешь подстраивать ловушки. Тебя этому учили.

— В джунглях это просто.

— Мы живем в тех же джунглях, по тем же законам. Открой глаза и оглядись.

— Да, я уже торговал смертью. У меня была замужняя подруга, давно. Я только что вернулся из Африки и привез с собой очень сильный яд растительного происхождения. Туземцы им смазывают стрелы. Как только яд попадает в кровь, наступает смерть. Лопаются сердечные сосуды. Диагноз врачей — инфаркт. Англичане используют «Серебряный плющ» в политических убийствах, в нашей стране яд не известен. Я продал один флакончик той женщине.

— Она отравила своего мужа?

— Собаку. Ставила эксперимент. До мужа очередь еще не дошла. Он коллекционер, у него своя картинная галерея. Как только внесет ее в список наследников, так и умрет. А пока она выжидает. Я ушел от нее, устал от общения с убийцами.

— Пришло время и от меня уходить.

— Не получится. Уйти можешь только ты, у меня духу не хватит.

— Уйду, если ты откажешься мне помогать.

— Я согласен. Ты знала, что я соглашусь.

Ева погладила Бориса по голове, как послушного ребенка.

— Не делай из меня монстра. Это всего лишь идея, простенькая, не витиеватая, но способная принести неплохие деньги, которые нам так нужны.

— Значит, мы это сделаем.

— Есть одна трудность. Смерть должна наступить в определенное время. Значит, к делу надо хорошо подготовиться. Займись этим типом. Найди его слабые места, составь план действий. Я под тебя подстроюсь, у меня работа проще.

Борису необходимо было выстроить ловушку, но он понимал, что сам угодил в капкан, с этим капканом придется смириться и жить дальше. Порвать с Евой он не мог.

Господин Толкунов приезжал к своей любовнице три раза в неделю. Он никогда не нарушал графика, все дни у него были расписаны по минутам. Любовница Толкунова жила на девятом этаже прекрасного сталинского дома. После постельных утех немолодой уже грузный мужчина любил выйти на балкон, чтобы выкурить сигаретку. Наблюдения показали, что ритуал соблюдался непреложно. Крупного чиновника привозил лимузин, шофер ждал хозяина, не выходя из машины. В одиннадцать вечера Толкунов покидал теплое гнездышко и возвращался домой.

Балкон соседней квартиры находился на расстоянии вытянутой руки. Свет там никогда не зажигался. Как выяснилось, соседи жили на даче и приезжали в город раз в неделю. Схема сложилась сама собой. На всякий случай Борис отключил электричество на щитке, находящемся на лестничной клетке, так как не исключал наличия сигнализации. Все прошло гладко. Борис проник в квартиру, прошел на балкон, с легкостью перелез на соседний и, прижавшись к стене, ждал. Толкунов появился в обычное время и тут же получил удар по затылку резиновой дубинкой со свинцовым стержнем внутри. Борис подтащил безвольное тело к перилам и перевесил его, будто коврик решил просушить. Перепрыгнув на соседний балкон, дотянулся до жертвы и толкнул ее. Грузный мужчина полетел вниз и упал на крышу белой машины, тут же превратившейся в окровавленную развалину. Борис вышел на улицу, сел в свои скромные «Жигули» и позвонил с мобильного телефона Кате.

— Готово, — сказал он.

Катя нажала кнопку, и в соседней комнате мигнула красная лампочка. Ее могла заметить только Ева, ее клиентка сидела спиной к сигнальной лампе.

Идея с костюмированным приемом клиентов уже воплощалась в жизнь, Ева разыгрывала из себя цыганку Азу.

— Итак! Кукла вашего мужа перед вами. Обратной дороги нет, — тихим загадочным голосом говорила цыганка. — Теперь вы грешница. Поставьте свечку в церкви и помолитесь. Живым вы своего мужа больше не увидите.

— Я думаю, бог меня простит, — уверенно заявила немолодая женщина с приятным, но полным лицом.

Ева вонзила в куклу длинную булавку с жемчужиной на конце.

Женщина вздрогнула.

Цыганка встала из-за стола и повесила куклу на стену.

— Деньги в портфеле, — сказала гостья, указав на кейс, стоящий у порога.

На следующий день Ева назначила Борису свидание в уютной квартире, где они могли побыть вдвоем. Девушка выложила из чемоданчика сто тысяч долларов. О таких деньгах он даже не мечтал.

— Киллеры столько не стоят.

Это все, что он смог сказать.

— Мы не киллеры, Боря. Мы бизнесмены. Вдовушка получит после смерти мужа много миллионов, а могла ничего не получить и превратиться в бомжа. Я думаю, что с нашей помощью была восстановлена справедливость. А грех она взяла на себя. Пусть теперь молится.

— Ты считаешь, что я должен взять эти деньги?

— Они твои, в следующий раз получишь еще больше. Мне попалась золотая рыбка на крючок.

— Ты хочешь продолжить?

— Это лишь начало. Удавшийся первый блин.

Капкан захлопнулся. Борис хотел возразить, но не смог. Платье как-то легко соскользнуло с плеч Евы и оказалось на полу. Свершилось.

О Тане заговорили зимой, когда на стене висело уже пять кукол, пронзенных булавками.

Разговоры о разводе Ева пресекала на корню, она не собиралась выходить замуж, пока не встанет на ноги. Что в ее понимании «встать на ноги», Борис плохо понимал. Себя он считал богатым человеком, теперь у него не было долгов. Но аппетит Евы лишь разрастался. Бизнес на крови превратился в необратимый процесс и закольцевался. Они ходили по кругу, у которого нет конечной точки.

— Покажи мне мою двойняшку, Боря. Я хочу видеть женщину, которую ты любишь, — сказала как-то Ева.

— Я люблю только тебя.

— Не ври самому себе. Я лишь ее слабая тень. Может быть, я тебе поверю, когда ее увижу.

— Как я тебе покажу ее?

— Пригласи жену и ее подругу в ресторан. Я понаблюдаю со стороны.

Такой случай представился. Ева была поражена увиденным, ей казалось, она видит свое отражение. Манеры, улыбка — все похоже. Единственным отличием был цвет волос и, возможно, глаз, но Ева не могла подойти настолько близко, чтобы рассмотреть. Значит, у нее есть сестра. Зная семейную историю, тут нечему удивляться. Но почему родители никогда ничего не рассказывали? Мать не может не знать, сколько детей у нее родилось. Знает ли о сестре Таня? Видел ли отец свою вторую дочь? И наконец, на сколько полно сходство? Только лицо и фигура или можно говорить о большем? Таня замужем. Значит, ей повезло, встретила достойного мужчину. Еве это еще предстоит. Ее не интересовали мужчины слабее ее духом, умом и хваткой. Самцы хороши на одну ночь, но для жизни они не пригодны. Природа несправедлива, интеллектуалы плохие любовники. Мужчин для постели надо искать среди трудяг с мозолистыми грубыми руками. Идеал можно создать только в своем воображении, в жизни ничего похожего не встречается.

О существовании двойника Ева не сказала даже Кате. Подруга слышала о Тане, но вряд ли догадывается, насколько невероятно сходство девушек. Зато Борис получил задание украсть у Тани паспорт.

— Сможешь? Ты же меня любишь, а не ее. Докажи.

— Смогу, наверное. Зачем тебе ее паспорт?

— Пригодится. Открою счета на ее имя за границей. Рано или поздно я могу оказаться в черных списках и мне придется исчезнуть.

Борис выкрал паспорт у подруги жены. Таня через неделю поехала получать гонорар в издательстве и обнаружила потерю. Заплатив штраф, получила новый документ.

— А теперь, Борис, верни ей старый и забери новый, — сказала Ева. — Гонорары можно получать и по старому, но в серьезных делах им пользоваться нельзя. Он списан.

И этот фокус Борису удался. Теперь Ева имела два настоящих паспорта, а Татьяна Снежинская жила по липовому. Ева знала, что паспорт сестры ей обязательно пригодится. И этот день настал.

За десять минут до взрыва

Принесли шашлыки по-карски, их подавали только особым гостям, так как готовили из бараньей вырезки с почками по краям шампуров. С одного барашка получали не больше полутора килограммов вырезки, этим объясняется дефицит блюда.

Ева подняла бокал:

— За дядю Колю и моего папу. Я очень счастлива, что они свой полувековой юбилей отмечают вместе.

— Ну не совсем так, — усмехнулась жена Николая. — Кости с нами нет.

— Скоро будет, — сказал Николай. — Он поехал в автосалон, хочет купить мне внедорожник. Царский подарок.

— А почему не сделал это заранее? — спросил сын.

— Чтобы потом не переоформлять документы. Я отдал ему свой паспорт, он сразу запишет машину на мое имя. Нас же не различить. Давайте выпьем.

Ева прослезилась.

— У, девочка моя, — расплылся в улыбке Николай. — Ты очень сентиментальная. Теперь тебе надо промыть глазки, тушь потекла.

Извинившись, Ева встала и направилась в туалет. Умываться у нее не было времени. Она скинула с себя платье, достала плоскую фляжку из сумочки и стала натирать тело густой жидкостью, похожей на крем. Эта мазь защищала кожу от ожогов и прошла все тесты. Конечно, она не спасет, если лечь в костер, но на пять минут ее хватит, а больше и не требовалось. Платье, в котором девушка пришла, покупалось специально, было легкое, тонкое, такое сгорит в считанные секунды, не успев обжечь защищенное тело. Надо было позаботиться и о волосах. Ева сунула голову под кран — мокрые волосы не вспыхнут.

В это время к столику подошел метрдотель Георгий.

— Прошу прощения, — обратился он к Николаю. — Вероятно, у вас отключен мобильный телефон.

— Да у меня его нет. Дома забыл, в другом костюме.

— Вам звонят, просят подойти к телефону. Это очень срочно.

— А где у вас телефон?

— На кухне, за баром. Я вас провожу.

— Наверняка брат, — сказал Николай и встал. — Сейчас вернусь.

За столом остались жена и сын.

Георгий провел Николая через зал на кухню. Прошмыгнув между плитами, оба вышли в коридор. Георгий открыл железную дверь, и они очутились в пустом дворе.

— Идите к калитке, выйдете в парк, слева, в десяти шагах, вас ждет машина. Черная «Волга».

— Спасибо, дорогой.

Николай поспешил к калитке. Едва он добрался до машины и взялся за дверную ручку, как за спиной раздался взрыв, следом второй, третий, а когда оглянулся, ресторан уже полыхал. Николай усмехнулся — план сработал.

Здание тряхнуло. Ева стояла возле двери, но выходить не торопилась. Как только раздался третий взрыв, она выскочила в коридор. Рвущаяся к выходу толпа тут же подхватила ее и понесла. Люди превращались в факелы. Как она и предполагала, ее платье тоже вспыхнуло. Ева закрыла ладонями лицо. Толпа выбросила ее на улицу. Она знала, где для нее выкопана и залита водой яма: в Москве второй месяц стояла сухая погода, пришлось делать искусственную лужу. Неожиданно на девушку брызнула пена. Какой-то парень лил из огнетушителя, потом снял пиджак и начал сбивать остатки пламени. Хлестал усердно. К такому Ева была не готова и мгновенно сделала вид, что потеряла сознание, успев заметить глазок видеокамеры. Она знала, кто увидит эти кадры первым. Лежала неподвижно, но из-под опущенных ресниц видела, как оператор оттащил парня, они сели в машину с надписью «Телевидение». Только они уехали, подкатил «Мерседес», дверца приоткрылась. Ева приподнялась и почти на ходу запрыгнула на заднее сиденье, за рулем сидел Борис. Здание ресторана начало рушиться.

— Не обожглась?

— Даже не почувствовала. Хорошая бодяга. Чего у тебя только нет.

— Это точно. Жить и воевать в джунглях — не простое дело. Ты же видела следы укуса кобры. Пустяки. С нашими противоядиями укус змеи не страшнее комариного. Мы и в огне не горим.

— Ты видел, кто меня снимал?

— Уточню сегодня. Оператор старый, а парня-героя я видел первый раз. Очевидно новичок, вел себя неадекватно. Их дело не людей спасать, а фиксировать мучения и смерть.

— Хорошая работенка. Они же соучастники.

Ева достала из «бардачка» салфетки и начала вытирать лицо.

— Надо попробовать проинформировать Осипова через оператора. Я не думала, что попаду в кадр.

Задумка была другой. Предполагалось, что Леня Зеленцов приедет на телевидение и передаст визитную карточку Евы. Легенда простая. Он познакомился с Евой в клубе «Боливар», она дала ему свою визитку, но от предложения вместе поужинать отказалась. У отца пятидесятилетие, она занята. Это подтвердит метрдотель, показав списки заказанных столиков. Потом Ева должна позвонить и объявиться живой. Тогда на нее выйдут люди Осипова. Зеленцов ушел из ресторана до взрыва. Не сумев найти девушку по визитке, решил узнать о ее судьбе через телевидение. Так строился первоначальный план. Теперь задача упрощалась.

— Пусть Ленька выйдет на оператора, — сказала Ева. — Придется переиграть весь сценарий. Выжившая дочь Вербина — главный свидетель. Канитель с визитной карточкой уже никому не нужна. Он подобрал меня на улице и отвез в больницу.

— И зачем он будет искать оператора и докладывать ему подробности? С какой целью?

— Чтобы подзаработать. Увидел новости и решил, что телевизионщики ему заплатят за сенсацию, если он назовет место, куда отвез спасенную свидетельницу.

— А как он выйдет на оператора? Ты же знаешь, что они ездят на машинах с фальшивыми номерами и наклейками.

— Я выясню через Вадима, где его можно найти, — предложила Ева. — Организуем случайную встречу в кафе, где тот обедает, или на улице. Не важно.

— Сделаем. Не вижу проблем, — согласился Борис.

Машина остановилась возле дома в тихом районе города. Борис остался, а Ева зашла в подъезд и поднялась на пятый этаж. Дверь ей открыл Витковский. Девушка чмокнула его в щеку и прошла в комнату. На диване сидел Николай Вербин.

— Привет, покойничек! — Ева обняла дядю и расцеловала. — Поди, сдрейфил?

— Было, не скрою, но я человек рисковый.

— Неужто сомневался во мне?

— Нет. Я тебе верю, племянница. Ты девушка железная и надежная. Что будем делать дальше?

Ева села за стол, Витковский подал вино. Он вел себя сегодня очень скромно. Сел в сторонке и слушал, не вмешиваясь в разговор.

— Будешь жить здесь, — решительно сказала Ева дяде. — Сейчас все зависит от отца и его активности. Мы будем его поторапливать. Его задача — сделать загранпаспорт на твое имя и продать твою ферму.

Деньги за нее переведут на один из счетов, которым мы и завладеем.

— Мафиози могут его пришить.

— Не беспокойся, он себя в обиду не даст. Папочка умеет договариваться с людьми. А убьют, значит судьба. Мы не много потеряем. Днем раньше, днем позже, конец предрешен. А денег и без фермы нам хватит.

— Он может удрать, получив паспорт.

— Не может. Документы у меня, без доверенностей он никуда не уедет. Пусть работает. — Ева глянула на часы. — Половина одиннадцатого. Сейчас он уже на месте и целится в лоб Никите. Через несколько минут ты лишишься второго своего сына.

— Продажная шкура, а не сын. Они меня сдали с потрохами этой шлюхе. Пусть подыхает в навозе.

— Сдохнет, будь уверен. А от шлюхи с младшеньким даже пепла не осталось. Так вот, дядя Коля, я должна исчезнуть, теперь открывается охота на меня. Слушай Вадима, он наше связующее звено. Если даже меня посадят, адвоката ко мне всегда пустят. Когда с отцом покончим, я дам тебе знать. Сиди тихо. Малейшая оплошность, и все сорвется.

— Я тебя понял, дорогая девочка. Но я бы не поверил в гибель Константина Вербина. Слишком все просто. К тому же нет трупа.

— И я бы не поверила. Они тоже вряд ли поверят. У нас другая задача — остановить на него охоту. Сейчас надо выиграть время. Нам нужен еще месяц, месяц тишины. Когда ходишь под прицелом, очень трудно вести активную деятельность. Мы дали отцу возможность довести дела до конца. Как только он закончит, мы предъявим народу и заинтересованным лицам его труп. Уже настоящий. Вот тогда и получим полную свободу действий, не нужно будет озираться по сторонам, ожидая удара в спину.

Ева выпила бокал вина и ушла.

Борис привез ее в больницу глубокой ночью. Еву уже ждали и подготовили отдельную палату. Совершенно здоровое тело забинтовали, а обгорелые ошметки платья оставили как вещественное доказательство.

— Сегодня у меня был очень тяжелый день, — пожаловалась Ева врачу. — Папа передавал вам привет, Илья Андреич.

— Спасибо, Ева. Для такого человека мы на многое способны.

— Дайте мне успокоительного, чтобы я заснула и не видела во сне кровавых мальчиков. Жаль.

— Чего жаль?

— Браслет потеряла. Зря я его надела. Смешно. Кожа обгорела только под браслетом. Золото раскалилось, а мне ничего, как черепахе в панцире.

— Береженого бог бережет. Как только попадешь в отведенную тебе палату, начинай разыгрывать спектакль. И со мной тоже. В палате установлены микрофоны, все прослушивается.

— Ладно. До завтра.

Медсестра принесла лекарство, проводила Еву в палату, где она быстро уснула. Судя по улыбке на губах, ей снились хорошие сны, в то время как на месте взрыва разбирали завалы и вытаскивали из-под них погибших.

Экскурс в прошлое. Эпизод 16

Больше всего Вероника боялась потерять мужа. Она видела, как он изменился, да и женское чутье ее не подводило. Если Борис уйдет, его уже не вернешь, он человек решительный и жесткий. Внешне все оставалось без изменений, Борис водил жену по ресторанам, ночевал дома, если не уезжал в командировки. О его работе она ничего не знала и не пыталась узнать. Предполагала, что он работает в военном ведомстве: видела его старые фотографии в форме подполковника и один снимок, где он с друзьями сидит у костра. Все в пятнистой униформе, с автоматами на фоне пальм.

Они прожили вместе шесть лет, и она была счастлива, но за последний год, после возвращения Бориса из Турции, поняла, что их брак дал трещину. Вероника не боялась быть брошенной. Молодая, красивая, выйти замуж для нее не проблема. Она знала, как смотрят на нее мужчины и что они при этом испытывают. Но Ника любила Бориса, не представляла себе жизни без него и готова была пойти на что угодно, лишь бы сохранить семью. И она пошла.

У Бориса появились какие-то странности. Он увлекся ее подругой Таней. Сначала она ревновала, но потом поняла, что интерес Бориса заключается в чем-то другом. Он велел ей украсть паспорт у Татьяны. Она это сделала. Потом велел подменить украденный паспорт на полученный взамен утерянного. И это она сделала. На ее вопросы Борис не отвечал, они лишь злили его, и она перестала их задавать. Теперь он дал ей новое задание.

— Мне нужно получить копии всех документов, хранящихся в компьютере Татьяны.

— Как это возможно? — удивилась жена.

— Легко. Сама ты в него не залезешь, компьютер наверняка защищен паролем. Вряд ли Таня хочет, чтобы муж видел ненужные записи или читал ее электронную почту. Значит, тебе надо скопировать все материалы на флешку, когда ее компьютер будет включен. Ее романы меня не интересуют, но такая женщина, как Таня, наверняка ведет дневник. Это то, что мне надо. Плюс ее почта.

— Я поняла, чего ты хочешь, но не понимаю, как это возможно.

Борис поставил на стол маленький пузырек.

— Вы каждый день сидите часами, точите лясы, пьете коньяк и курите. Плесни ей в рюмку этого раствора. Он безопасен, но гарантирует крепкий сон. У тебя будет не менее двух часов, а нужно десять минут на всю операцию. Максимум тридцать, если делать копии выборочно.

— Иногда я читаю последние главы ее романов с монитора, которые она еще не распечатала на принтере.

— Ты умная девочка. Я не сомневался в твоих способностях.

Борис улыбнулся, и Ника была счастлива. Ей очень хотелось угодить мужу, доказать свою нужность.

Она доказала. Через неделю Борис получил все, что хотел. Мало того, Ника нашла настоящий дневник Татьяны, но не в компьютере, а в толстой общей тетради, которую подруга прятала в обувной коробке, в стенном шкафу своей спальни. Ника переписала дневник на флешку. Она еще немало интересного нашла в шкафу, но ничего не трогала.

Когда Борис распечатал текст и прочитал, даже у него глаза полезли на лоб.

— Нашел что-то интересное? — спросила жена.

— А ты не читала?

— Нет. Мне хватает романов, которыми Таня меня пичкает. Читаю, чтобы поддерживать отношения, восхищаюсь, чтобы тешить ее самолюбие.

— Если ты прочтешь, поймешь мое удивление. Но боюсь, ты себя выдашь. Твое отношение к ней изменится, и скрыть это будет нелегко.

— Тогда мне ничего знать не нужно, я не хочу лишаться последней подруги.

— У тебя уникальная подруга. Ей цены нет. Держись за нее. Она еще не написала свой главный роман, а если напишет, он станет сенсацией.

— От Тани сенсаций не ждут. Что бы она ни написала, все воспринимается как очередная сказка, не более того.

— Значит, роман должен написать кто-то другой.

— По мотивам дневника знаменитой писательницы Татьяны Снежинской?

— Если сделать твое замечание эпиграфом, мы получим эффект разорвавшейся бомбы. Ты права, тебе не нужно читать, со временем все узнаешь.

Эпизод 17

Из машины они наблюдали за другим автомобилем. Борис не вдавался в подробности, он вызвал Еву, и она приехала. Уже стемнело. Их «БМВ» стоял на одной стороне улицы, а Таня сидела в «Пежо» на другой стороне, напротив ресторана «Якорь».

— Ты дала мне задание разобраться, что из себя представляет твоя сестра. Я разобрался. А теперь будь любезна, наберись терпения. Сегодня должно произойти важное событие. Я даже догадываюсь, где оно произойдет. Приблизительно. Татьяна не предсказуема, просчитать ее действия невозможно, для этого надо обладать такой же фантазией, как у нее.

— Кажется, я на тебя не давлю, — закуривая, процедила Ева. — Ты обещал сюрприз, вот я и жду. Но разве это Танина машина?

— Нет. На работу она на своей не ездит. Я знаю, кто ей подгоняет машины. Засек и даже сфотографировал и проследил. Гараж находится под домом, на нижнем уровне. Таня выходит из квартиры и спускается на лифте в подвал. На ее парковочном месте стоит машина с ключами. Она не знает, куда делась ее «Мазда», а пользуется той, что ей пригнали. Вернувшись домой, поставит эту тачку на свое место, а утром, когда соберется поехать на рынок, на парковке опять будет ее «Мазда».

— Сестренка любит играть в шпионские игры?

— Что-то в этом роде. Сама все увидишь.

Ева взяла лежащий на панели миниатюрный бинокль.

— Точно, натуральная шпионка. Темные очки, бейсболка, поднятый воротник, волосы спрятаны. Даже трудно понять, мужчина это или женщина.

— А вот и объект.

— Кто?

— Так на их жаргоне называют цель. Видишь, из ресторана вышел мужчина с девушкой. Его зовут Виктор, фамилия — Кузнецов. На сегодня у него выписан «талон к врачу». Это тоже жаргон. Думаю, что роль врача будет играть твоя сестра.

Парочка, вышедшая из ресторана, села в припаркованную «Ауди». Им было весело, они смеялись. Таня поехала за ними следом, Борис развернулся и, соблюдая дистанцию, пристроился за машиной Тани. Движение на дорогах было умеренным, в течение пятнадцати минут петляли по улицам, пока не выехали на Люблинскую.

— Удобный случай, — сказал Борис. — Прямая как стрела улица с десятком светофоров. Если попадешь под зеленую волну, пролетишь пулей до Марьино, если под красный, будешь ползти как черепаха.

— Кажется, мы попали под красный, — хмыкнула Ева.

— Смотри в оба. Я не должен к ним приблизиться. Спугну.

Ева вновь взяла бинокль.

«Ауди» остановилась на светофоре. Слева от нее затормозила машина Тани.

— Я ее не вижу, заднее стекло затонировано.

— Естественно.

Зажегся зеленый свет, «Пежо» Тани сорвался с места, а соседняя машина так и осталась стоять.

— Лихачка! — усмехнулась сестра.

— Да уж. Через минуту ее след простынет. Где-ни-будь на параллельной улице Татьяну поджидает другая тачка, а эту она бросит.

Ева и Борис вышли из машины.

— Быстренько глянем и сваливаем.

Шофер «Ауди» сидел за рулем с простреленной головой, на девушке следов крови не было видно, но она тоже казалась мертвой.

— Боже мой! — воскликнула Ева. — Она потеряла сознание от страха. Все, сматываемся.

Они быстро уехали и остановились в первом же переулке. Ева не могла прийти в себя от шока. Борис взял ее за руку и повел к углу улицы, с которой только что уехал.

— Концерт еще не окончен. Сейчас на горизонте появится не милиция и не «скорая», а телевизионщики. Они и вызовут милицию. Потом скажут — оказались здесь случайно. У\ица пустая.

Возле автомобиля погибшего стоял серебристый джип, рядом — оператор с камерой в руках.

— Что я тебе говорил? Завтра эту картинку ты увидишь в утренних новостях. Больше нам здесь делать нечего.

— Ну почему же. Можно похохмить. Кажется, я неплохо выгляжу. Сейчас подойду к оператору и скажу: «Я все видела, убийство совершено на моих глазах. Я свидетельница. Меня зовут Татьяна Снежинская. Вероятно, вы читали мои книги. Описать вам убийцу?»

— Хорошая идея. Тогда придет время Тани падать в обморок. Она о твоем существовании ничего не знает. Увидеть себя в новостях… Лихо. Убийца дает комментарии к совершенному им убийству! Эффектно. Вот только я не верю, что ты заинтересовалась своей копией ради хохмы, думаю, у тебя есть идейки поинтересней.

— Кошмар! — покачала головой Ева. — Да по сравнению с сестрой я мать Тереза.

Потом они еще долго и бесцельно катались по Москве и разговаривали.

— Как ты узнал об этом убийстве?

— Из Таниной электронной почты. Заказы она получает через компьютер. Ей присылают имя клиента и число, когда он должен умереть. На подготовку дают две недели. Я не знал, как она это сделает, мы просто следили за ней. Татьяна никогда не повторяется. Я видел письма с именами. Все жертвы — люди известные, в Интернете я нашел историю гибели каждого.

— И скольких она шлепнула?

— Хватает. Я привез тебе ее архив, сама потом прочтешь. Скажи мне, Ева, а ты могла бы написать книгу? Триллер.

— Не думала об этом.

— У меня есть дневник Тани. Прочитав его, ты поймешь свою сестру. Очень сложная, противоречивая, гордая и сильная женщина. Дневник она пишет для себя. Пишет о том, о чем не может сказать вслух. Это крик души. Дневник может стать оружием против нее, там видны все ее слабости.

— Ты привез его мне?

— Да. Но отдам только в том случае, если пообещаешь не делать ей зла. Я уверен, если бы Таня знала о существовании сестры, то положила бы за нее жизнь, не задумываясь.

— Вот мы и проверим, способна она на самопожертвование или нет. В нашем роду родные братья легко убивали друг друга. Посмотрим, на что способны сестры. Пока я вижу только безжалостного убийцу в юбке.

— Ее муж делает сенсации на крови. Он руководит независимым коммерческим продюсерским центром. Это его операторы снимают страшилки.

— Значит, она работает на мужа?

— Тут все намного сложнее. Конечно, она видит дела своих рук в репортажах новостей и понимает, что жертв выслеживают. Но муж не стал бы посылать ей задания по электронной почте. Ленька Зеленцов — опытный оперативник, я подключил его к работе. Мы теперь знаем, кто подбрасывает Тане деньги в почтовый ящик, меняет ей машины, поставляет оружие. Через них мы выйдем на главных затейников.

— Ты предполагаешь, что существует агентство по найму киллеров?

— Я даже знаю одно такое. Мы можем сделать пробный заказ, у тебя же много кандидатов в покойники.

— А если они его не выполнят?

— Не страшно, мы с Леней доведем дело до конца, как обычно. Но я хочу проследить ниточку. Нужно найти подходящего заказчика, такого, чтобы его нельзя было связать с нами. Нужна темная лошадка без прошлого, настоящего и будущего.

— Есть такой. Катя им займется. У нее оказалось любопытное досье на одного хлыща. Лучшего кандидата не найти.

— Отлично. Начнем поиск Таниных хозяев издалека. Медленно, но верно мы придем к истокам, можешь в этом не сомневаться.

Ева улыбнулась. Грусти в этой улыбке было больше, чем торжества.

Эпизод 18

Георгий Васильевич Чувилин давно ухаживал за секретаршей Вербина Катей, но безуспешно. Каждое утро он приносил ей в приемную цветы и сам ставил их в вазу. Катя мило улыбалась и показывала на часы — мол, уходите, сейчас шеф придет.

И вот однажды она ему сказала:

— Я согласна с вами поужинать сегодня вечером.

У Чувилина выросли крылья. Он был вдовцом и жил один, взрослый сын с семьей работал за границей и в Россию приезжал редко. Катя не уточнила место, так почему бы не накрыть стол у себя дома, решил он. Чувилин был не молод, не красив, но богат и считал, что может составить конкуренцию любому молодому.

Катя пришла на званый ужин, но праздника не получилось.

— Если ты горишь желанием переспать со мной, то я тебя уважу. Разок или два покувыркаюсь с тобой в койке, Гога. Но сначала ты обратишься к известному авторитету Гургену и закажешь одного типа, который многим мешает. Куда пойти, я тебе скажу, сколько заплатить, они тебе скажут. Заплатишь.

Чувилин долго качал головой.

— Я не понимаю вас, Катя. Это шутка?

— Я не люблю шуток и не терплю, когда шутят со мной. Ты сам навязался ко мне в друзья, теперь поздно крылышками махать.

— С моим положением в обществе идти на поклон к бандитам и просить кого-то убить? Бред!

Катя достала из сумки папку и бросила ее прямо на чистую тарелку, стоящую на накрытом столе.

— А это не бред? Здесь подлинные документы. Я работаю в мэрии по заданию ФСБ. Могу показать тебе удостоверение. Твой сынок слишком много позволяет себе в Мадриде. Завел любовницу, таскается по притонам, связался с русской мафией, наделал карточных долгов. Можешь полюбоваться. Это не блеф. Там и снимки есть. Я могу прикрыть задницу твоего нерадивого придурка, но ты будешь выполнять все наши поручения.

— Так этот заказ исходит от ФСБ?

— Сообразительный. А теперь забудь об этом.

— Кто же вам помешал?

— Алексей Поперечный, хозяин подмосковных земель. Но не он главное, настоящей целью является банда киллеров, тебя это уже не касается. Ты делаешь заказ, платишь деньги и обо всем забываешь. Не получится у нас с первого раза взять банду, сделаешь еще один заказ.

— Но меня же могут…

— Не могут. Ты обычная тыловая крыса, поэтому твоя кандидатура нас устроила. Твою шкуру возьмут под охрану. Если хочешь спасти задницу своему сыночку, не советую отказываться. Мы отказов не принимаем. У тебя ведь тоже рыльце в пушку. Яблоко от яблони недалеко падает. Всем семейством загремите.

— Ладно, ладно, я все понял. Только не кричи на меня, давай по-хорошему. Ты пришла, я приготовил ужин. Присаживайся и будем ужинать. Не надо омрачать наше свидание. Я же ничего плохого тебе не сделал. Мы поладим.

— Вижу, ты мужик сообразительный, Гога. Надеюсь, поладим. Что-то в тебе есть. Неуловимое.

Катя забрала папку и села за стол. День выдался тяжелым, она устала и проголодалась. Пора было расслабиться.

Эпизод 19

Они сидели в скверике напротив ворот кладбища и внимательно следили за происходящим. Борис указал Еве на машину, остановившуюся у ворот.

— Думаю, что этот мужик у них главный. Приехал посмотреть на похороны. Они запутались, не могут определить заказчика. Кандидатура Чувилина, как и следовало ожидать, их не устроила, теперь они в полной растерянности. Пока искали заказчика, Леня скинул Поперечного в шахту лифта ровно через две недели, сразу по окончании данного ими срока.

Ева посмотрела в маленький бинокль, с которым теперь не расставалась.

— Он слишком невзрачный для главаря банды. Ни рожи ни кожи.

— Эта банда состоит из бывших ментов. Чины не ниже майора. Кстати, муж Тани — бывший полковник милиции. Профессионал. Леня на собственной шкуре это почувствовал. Слежку он заметил, когда встречал жену Гладышева. Если помнишь, я их фотографировал для компромата в кафе, ну и так далее. Там я заметил типа, что сейчас привез генерала. Они на нас вышли раньше, чем мы на них, тогда-то я его и узнал. Он встречал Чувилина и отвозил его к Гургену. Зовут его Павел Игнатюк. Тоже бывший майор. Этот же майор менял машины в гараже Тани. Вот тебе и связь, построенная на единственной ошибке. Нельзя использовать одного и того же человека в разных звеньях. Связь с Татьяной как с киллером, с Гургеном, как с их общей ширмой, и слежка за нами в поисках заказчика. Лене подали сигнал, он отвез жену Гладышева в гнездо гадалки, я поехал следом, мне нужны были снимки, как они вместе входят в подъезд дома. Этот тип тоже поехал за Леней. Потом Леня от него избавился — ушел через проходной подъезд.

— Но вы засветили мой адрес, идиоты.

— Послушай, Ева, ты сама хотела выйти на банду. Тебя интересуют люди, на которых работает твоя сестра. Но важно, чтобы и ты их чем-то заинтересовала. Только при обоюдном интересе вы найдете общий язык. Может получиться интересный альянс. В нашем деле такие связи очень даже нужны. А с твоими талантами ты можешь взять вверх и диктовать свои условия.

— Они обо мне знают все, а мы довольствуемся только слухами. С таким багажом в схватку не вступают.

— Ты сама багаж. Посмотри на себя в зеркало — вылитый джокер, способный побить любую карту.

— Что ж, сейчас мы проверим.

Похоронная процессия покидала кладбище. Люди расходились и рассаживались по своим шикарным машинам. Ева купила одну большую красную розу и направилась по аллее к могиле. Она с трудом представляла себе встречу с незнакомцем, о котором практически ничего не знает, но который уже успел навести о ней справки. Обычно, все бывает наоборот — люди, попадающиеся ей на пути, были уже прочитанной книгой, сейчас же она не знала ничего, кроме жанра, который ей предстояло читать.

Незнакомец стоял в сторонке и, похоже, кого-то ждал. Не ее ли? Если так, то он провидец. Ева любила достойных противников, считала, что настоящая война идет в умах, а не на улицах с перестрелками из укрытий. Она положила цветок на могилу и ждала.

— Невосполнимая потеря, — послышался за спиной мужской голос.

Он заговорил первым. Борис был прав, она их интересует, теперь надо получить ответы на свои вопросы.

На следующий день после взрыва

Случайная встреча состоялась в туалете ресторана. К Андрею Стромову, мывшему руки, подошел молодой парень.

— Знакомая жилетка. Да и морду твою забыть трудно.

— Чего надо?

— Вчера ты снимал пылающий клуб «Боливар». Я тебя видел. И приятеля твоего видел, который девчонку спасал. Вот только вы ее бросили и смылись, а я подобрал и отвез в больницу на своей машине. Эти детали в новости не попали.

— И куда ты ее отвез? — спросил оператор, вытирая руки платком.

— Подробности стоят двести баксов.

Андрей подумал, достал деньги и отдал прощелыге.

— Где она?

— Шестьдесят восьмая больница в Люблино. Третий корпус. Зовут ее Ева Вербина. Документы в сумочке имелись. Обгорела, но жива.

— Как, говоришь, зовут?

— Эвита Константиновна Вербина. Двадцать восемь лет. Можешь ее навестить, она много чего видела. Бывай, приятель.

Андрея Стромова такие сенсации не интересовали, но девушка очень понравилась его молодому напарнику Даниле Астахову. Хотелось парня обрадовать. Стромов в тот момент не думал о последствиях встречи Данилы с девушкой. Двести долларов не деньги, но Данила рассказал любопытную историю после свидания с Евой, а Андрей доложил это своему начальнику. Так по цепочке и Осипов вышел на Еву. План сработал. Бомба замедленного действия была заложена, пошел отсчет времени.

За три недели до взрыва

Две машины встретились в открытом поле, засеянном пшеницей. Из старого «козлика» вышел Николай Вербин и Ева. Они пересели в шикарный джип «Лексус 450». За рулем был приятный полноватый мужчина лет сорока в дорогом костюме, в то время как Вербин приехал на встречу в телогрейке и сапогах.

— Вот, дядя Коля, познакомься. Это Вадим Борисович Витковский, личный адвокат моего папочки.

Витковский обернулся и протянул свою холеную руку с белой кожей и ухоженными ногтями, покрытыми бесцветным лаком. У фермера рука была грубой, мозолистой, шершавой как наждачная бумага и смуглой от загара.

— Вадим Борисович в курсе дел. Он на нашей стороне, и я ему во всем доверяю.

— Племянница меня толкает на аферы, но я в этом не силен, я разбираюсь с недругами дубиной.

— Понимаю, — кивнул адвокат, — но с нынешними врагами вы подобным оружием не справитесь. Ева мне сказала, что вас обложили со всех сторон. А тут еще и родной брат решил вас использовать.

— От Кости добра никто не ждет. Волчара.

— Слышал, как он лишил вас наследства и вытеснил из Москвы. Для него нет ничего святого. Я знаю о его кровожадности не понаслышке, знаю и то, что он всегда доводит начатое до конца. Но у него есть и слабые стороны — самоуверенность и недооценка противника.

— А у противников есть шансы? — Николай ухмыльнулся.

— Практически нет. Ваш брат всегда наносит удар в спину, когда этого не ждут. Но если противник будет знать о готовящемся ударе, он может подготовиться и дать сдачу. Тогда они поменяются местами, потому что Костя не готов к отпору. Ответный удар выбьет его из седла, и он превратится в беспомощную тварь.

Николай рассмеялся.

— Да ты, приятель, на него тоже зуб имеешь?

— У Константина врагов не меньше, чем у вас. Вы местный помещик районного масштаба, а он Москву под себя подмял. Чувствуете разницу?

— Ладно. Я готов принять бой. Ева мне все объяснила. Я верю своей племяннице, она умная и справедливая девочка. Но мне нужны подтверждения от вас.

Витковский открыл кейс и начал доставать документы.

— Это банковские доверенности. Оригиналы на двух языках, так что прочесть сумеете. Они выписаны владельцем счетов Константином Вербиным на имя его брата Николая Вербина. Банки разные, счетов пять. В общей сложности речь идет о ста восьмидесяти миллионах долларов. Эти деньги вы разделите с Евой. Вам восемьдесят, а ей сто. К тому же Ева уступит вам свои виноградники в Испании. Они ей без надобности, а вам нужна земля, это ваше призвание.

Николай просмотрел все документы очень внимательно.

— Сукин сын! Он на сто процентов уверен в успехе. Я еще жив, а он уже переписал весь капитал на мое имя.

— Обрати внимание, дядя Коля, на число, указанное в доверенностях — 15 июня, — заговорила Ева. — Посылая меня к тебе, отец дал конкретные инструкции. Я должна заставить тебя приехать в Москву на ваш общий юбилей. Если получу твое согласие, подать сигнал. Ты согласился поиграть в рискованную игру. Мы с тобой все обсудили 12-го, а 13-го я ему позвонила и сказала, будто ты готов на примирение. В течение двух дней отец оформил доверенности, теперь ему нужно получить твой паспорт и прикончить тебя во время торжества.

— И кто помешает ему это сделать? — спросил Николай.

— Мы, — ответила Ева. — Дело должно обстоять так. Отец на какое-то время вынужден будет заменить тебя на ферме. Проблема в том, что у тебя нет загранпаспорта. Он должен оформить его здесь и по-тихому. Напрямую через МИД нельзя, там его хорошо знают. Как он может появляться на людях после своей гибели? К тому же ферма — отличное укрытие. Немалую роль играет и его жадность. Он хочет продать твою ферму, лишние пятьдесят миллионов не помешают.

— Она стоит дороже.

— Для тебя. Ты в нее всю душу вложил, а для него она ничего не стоит. Торговаться отец не станет. Пока будет заниматься торгами, ему подготовят загранпаспорт, а в Москве за это время уляжется шумиха вокруг его имени. Но возникает другая проблема — твоя жена и сыновья. Их обмануть очень трудно, вы с братом похожи только внешне. Значит, ты должен приехать в Москву с семьей. Одного человека легко убить. Идеальный вариант — выстрел снайпера. Тебя убивают возле дома отца, а он исчезает. Но снайперы не расстреливают всех, а только одну цель. Вот почему он согласился с моей идеей устроить теракт со множеством жертв. Наемников мы нашли. Ясно, что отец не может заказывать сам себя, эта работа поручена мне. В результате все останутся довольны — ты рассчитаешься с предавшими тебя родственниками, обезопасишь себя от мафиози и начнешь новую жизнь в Испании.

— А если меня все же прибьют?

— Террористы работают на меня, а ты мне нужен живым. Доверенности выписаны на твое имя.

Николай еще раз просмотрел документы.

— Тут не указаны адреса банков.

— Извините, Николай, — вмешался адвокат, — адреса банков знает Ева. Вы полетите вместе с ней, ей тоже нужны гарантии. Вам придется снимать с каждого счета только половину средств, а вторую переводить на ее счет. Все согласно договоренности. В последнем банке вы получите документы на испанские виноградники, а потом ваши тропинки разойдутся.

— Ну зачем же так. Я люблю свою племянницу. Она единственная из всей родни стала для меня близким человеком. Всегда буду рад ее видеть.

Ева поцеловала Николая в небритую щеку.

— Мы всегда и везде будем рядом. А сейчас я с Вадимом Борисовичем возвращаюсь в Москву, у меня много неотложных дел.

— Документы вы оставляете мне?

— Пока жив Константин, это невозможно, — пояснил адвокат. — Все его деловые бумаги хранятся в моем сейфе, он в любую минуту может их затребовать.

— Разумеется. Я еще плохо соображаю.

Николай достал чемодан племянницы из своего «козлика» и переложил его в машину адвоката. Ева и Николай обнялись и распрощались.

— Кажется, все получается, Вадим, — облегченно вздохнула Ева. — Теперь я точно знаю, мне тебя не переплюнуть, ты гений по части интриг.

— Нас свела судьба. Мы очень хорошо дополняем друг друга.

— Знаешь, я хочу, чтобы ты написал роман. Не сценарий очередного убийства, а настоящую книгу, которую можно издать.

— Мечта моей молодости, но сейчас это сделать еще труднее, чем раньше. Издателям нужны так называемые бренды и громкие имена. К тому же в моих книгах мало романтики и много крови, а самое кошмарное — в них нет положительных героев, только отрицательные, и они остаются безнаказанными.

— Таков мир, в котором мы живем. Добро в нем выглядит беспомощным. Ты писатель и делаешь свой выбор. Кем-то он порицается, кто-то им восхищается, человек всегда стоит перед выбором. Давай осуждать адвокатов, которые защищают преступников, врачей, которые лечат убийц… Каждый делает свою работу.

— Писатель должен восхвалять добро, тогда ему позволяют делиться своими мыслями с читателем.

— Заблуждение. Массовый гипноз. Мир слишком жесток и был таковым всегда. Разве этого не замечал Чехов? Почитай Антона Павловича внимательно. У него тоже нет положительных героев в том понимании, в котором их хотят видеть. Я предлагаю сделать героиню твоего романа не райской птицей. Ее профессия — киллер. Она наемный убийца. Книгу можно написать в форме дневника убийцы.

— Для этого надо очень хорошо чувствовать женщин, их внутренний мир, а я в женских характерах плохо разбираюсь. Женщины — не мой конек.

— Не прибедняйся. Меня-то ты сумел соблазнить. Тебе не надо копаться в женских душах, у меня есть подлинные материалы, где душа женщины-киллера вывернута наизнанку. Я ей восхищаюсь. Ты должен облечь ее крик сердца в художественную форму. Ну а издать роман можно и под брендом. Тебе ведь не важно, чье имя будет стоять на обложке?

— Надо взглянуть на материалы. Если они заденут за живое, я, пожалуй, возьмусь. Руки давно чешутся по стоящему делу.

— Договорились, скоро ты получишь дневник убийцы. Ну а что у нас дальше?

— Будем продолжать пугать твоего отца. Первый опыт тебе удался, все прошло удачно. Заказ должен сделать все тот же Чувилин из мэрии. Пусть идет к Гургену. У нас есть заявка на уничтожение грузинской группировки. Теракт — хорошая идея. Мы объединим два дела в одно. Надо установить сроки.

— Пятнадцатое июля, день пятидесятилетия братьев Вербиных.

— Через три недели? Отлично. Времени у нас вагон.

— Поедем к тебе, я хочу искупаться в бассейне.

Витковский расплылся в улыбке.

За две недели до взрыва

Отец и дочь вновь встретились за ужином на чудном балконе великолепной квартиры Вербина. Перед тем как сесть за стол, Константин передал дочери папку с бумагами.

— Я все сделал. Моя недвижимость переписана на новую владелицу, Татьяну Снежинскую. Убери это в банковскую ячейку. Когда сможешь выехать из страны и заняться торгами?

— После того как тебя убьют. Когда в твоей смерти уже никто сомневаться не будет.

— И как ты это определишь?

— Очень просто. Покончив с тобой, они примутся за твоих прихвостней, всех, кто может унаследовать компромат или что-то знать.

— Вот поэтому я за тебя беспокоюсь в первую очередь.

Они сели за стол и разлили вино.

— Все очень просто. Я должна погибнуть с тобой вместе. Теракт намечен на пятнадцатое июля. Тебя заказал Чувилин.

— Это придурок из отдела кадров?

— А ты думал, что к наемникам пойдет мэр или кто-то из верхушки?

— Значит, больше всех я напугал мэрию.

— Следователь Полуянов тебя предупредил. И он оказался прав. Запрос в мэрию был первым шагом прокуратуры, они же и среагировали первыми. Московские власти, как и следовало ожидать, решили доверить деликатную работу московской милиции, но те отмахнулись и предложили обратиться в бюро Гургена. Впрочем, это то же самое. Мифический Гурген лишь маска, под личиной которой работает милицейский спецназ. Они уничтожают бандитские группировки. Катя знакома с ними давно. Мы ведь тоже пользовались их услугами, и не раз. Ты же не думаешь, что я сама убивала всех, кого ты вносил в список. Нам крупно повезло. Когда Катя решила заказать тебя через Гургена, то получила ответ — Вербин уже заказан. Нам пришлось вмешаться и откорректировать заявку Чувилина. Теперь ты должен сделать следующее. За неделю до дня рождения обеспечишь утечку информации. Опоздаешь на работу часа на полтора, так, чтобы в приемной собралось как можно больше народу. Войдя, прилюдно дашь задание Кате зарезервировать столик в любом ресторане на день юбилея для тебя и твоих друзей, после чего заторопишься на совещание. Надо сделать так, чтобы эта информация быстро дошла до Чувилина, он передаст ее по эстафете. Тогда уже никого не удивит твоя гибель в день юбилея. Ты понял наш план?

— И ты уверена, что все сработает так, как надо?

— Сработает. Я даже об этом не думаю. Меня другая сторона медали беспокоит.

Ева достала из сумочки три фотографии и подала отцу.

— Перед тобой тоже братья, но эти друг за друга глотку перегрызут. Их Николай называет мафиози, они сейчас хозяйничают на Обнинских землях. Старшего зовут Мансур. Он главный. Среднего зовут Казбек, младшего — Азиз. Все очень похожи. Снимки подписаны, запомни каждого и не перепутай, с ними тебе придется иметь дело. После долгих споров братья предложили Николаю пятьдесят миллионов за ферму. Он не уступил, хочет получить сто, а ты согласишься, это убережет тебя от их планов убить хозяина. Все нужные документы Николай хранит под электрощитком на подстанции, в пожарном ящике с песком. Во всяком случае, не сгорят, там кругом железо, и ящик железный. Будь с этими отморозками очень осторожен. Тебе придется прожить на ферме не меньше месяца. Братьев Карзаевых боится вся область. Смелость Николая вызывает уважение многих жителей, и у него немало сторонников. Но тебе нужна легенда.

— Легенда для кого?

— Для Карзаевых. Им долго не удавалось сломать Николая, и вдруг он соглашается на их условия. Для этого нужны веские причины. Очень веские — они не должны заподозрить подвоха, кавказцы — люди подозрительные. В чем выгода Николая, почему вдруг пошел на попятный?

— У него погибла вся семья, он больше не может жить в этих местах. Нашел себе новое место.

— Убедительно. А если ему предложили земли за границей?

Отец рассмеялся.

— Это Кольке? Он русским владеет с трудом. Деревенщина!

— А братья — дураки? Неужели ты думаешь, что до них не дойдет слух об оформлении тобой загранпаспорта? Зачем он деревенщине, если тот не собирается уезжать?

Константин улыбнулся. Он гордился своей умной и расчетливой дочерью. Ни одной мелочи никогда не упустит.

— Я хочу выпить за тебя!

Вербин поднял бокал.

Глава 5

За два месяца до взрыва

На рыбалку Полуянов уходил затемно. От дачи до озера через лес полчаса ходу. Когда он приходил на свое любимое место, с противоположной стороны широкого озера поднималось солнце. Местечко было тихое, уютное, прикормленное, на клев жаловаться причин не было, домой всегда возвращался с уловом.

Но сегодня, закидывая леску с поплавком, следователь прокуратуры забыл надеть наживку на крючок. Его что-то беспокоило, и вряд ли он думал о рыбе, растерянно глядя на водную рябь.

Кусты зашевелилась, он оглянулся. Из орешника на берег вышла Ева в шортах, в завязанной на талии блузке и с маленьким рюкзачком за спиной. Шикарные волосы она спрятала под бейсболкой, а глаза — за темными стеклами очков.

Неторопливой легкой походкой девушка подошла к рыбаку и села на травку рядышком.

— Привет, Аркаша. Какой воздух! Благодать. Сегодня будет чудесный день. Как я устала от житейской суеты, мечтаю о покое и тихом беззаботном существовании.

— Но в комфорте и богатстве.

— Я себя уже обеспечила. Слишком много сил отдала ради будущего. Надорвалась. Сколько можно ходить по лезвию бритвы.

— Чтобы сойти с проторенной дорожки, тоже силы и воля нужны.

— Безнаказанность расхолаживает. Человек начинает обрастать не только опытом, но и недостатками, такими как алчность, наглость, вседозволенность, а это первые условия для краха. Если ты вовремя не обнаружишь в себе злокачественную опухоль, рухнешь в пропасть.

Полуянов хмыкнул.

— Правильные вещи говоришь. Я знаю очень многих людей, которые говорят умные и правильные слова, но практически не знаю никого, кто бы так жил. Ты тоже не сможешь свернуть с выбранного пути, даже если очень захочешь. Тебе отец не позволит. Против него ты не пойдешь. И никто не пойдет. Он глыба.

Ева рассмеялась.

— У страха глаза велики. Мой отец — трухлявый пень, удачно маскирующийся под вековой дуб.

— И что ты ему можешь сделать? Да даже не ты, а кто-то покруче тебя, меня и выше.

— Мы с тобой попробуем. Получится — хорошо. Не получится — найду другой способ.

— Только меня не втягивай в свою аферу. Я человек маленький, ногтем раздавить можно.

— В этом вся прелесть. Тебя он не испугается, а президента испугается. Ты поступишь очень благородно — предупредишь отца об опасности. Какие выводы он сделает, увидим позже.

— Да, президентом его можно напугать и даже премьер-министром. Но они не занимаются делами чиновников, а те, кто ими занимается, ничем не отличаются от твоего отца. Из одной миски хлебают.

— Все очень просто. Сценарий уже написан. Его писал не дурак, а тот, кто всю вашу кухню отлично знает. От тебя требуется лишь вызвать отца официальной повесткой в прокуратуру и сыграть заученную роль без всякой отсебятины. Там все прописано до мелочей.

— И он испугается? — снова усмехнулся Полуянов. — С чего бы?

— Ты расскажешь ему то, о чем никто не знает. Все концы давно обрублены, эти дела никогда не будут раскрыты, но представляешь, какой он испытает шок, когда ты ему выложишь подробности? Если о таких вещах знаешь ты, то знают и другие.

— Хочешь огорошить отца его же приемом?

— Да. Гениальный вариант, проверенный десятки раз. Отец выдает тебе подробное досье с деталями на очередную гниду, ты эту гниду вызываешь на ковер и рассказываешь, что тебе известно. Перепуганный клиент впадает в панику и начинает делать глупости, спотыкаться на ровном месте. Ошибка номер один, которой подвержены все без исключения — оформление собственности на своих родственников. Ничего нового никто еще не придумал. Тут в игру вступаю я и начинаю обрабатывать жен суетливых бездарей. Ставка на алчность. Психология. В общем в итоге все остаются довольны, кроме жертвы. Дураков никто не жалеет. На одного мерзавца становится меньше. Сколько отец тебе платит за десятиминутный спектакль? Копейки. Что от тебя требуется? Кабинет, погоны, уверенность в глазах и в голосе при произнесении заученного монолога. На этот раз уверенность не нужна. Наоборот. Ты должен быть растерянным и напуганным.

Ева развязала свой рюкзачок и высыпала из него на траву пачки долларов в банковской упаковке.

— Здесь пятьдесят тысяч, Аркаша. Если отец тебе поверит и мой план сработает, получишь еще столько же.

Полуянов сжал в руках удочку с такой силой, что фаланги пальцев побелели. Он не мог оторвать взгляда от денег.

Ева решила сделать паузу и закурила, любуясь пейзажем. Наконец следователь пришел в себя и заговорил:

— На Константина Максимыча невозможно собрать компромат. Он мне не поверит.

— Прочтешь сценарий и убедишься в обратном.

— Значит, в первую очередь он заподозрит тебя. Мы будем долго жалеть о своей затее. Твой отец — человек мстительный.

— Верно. Но и у него есть недостатки. Меня он ни в чем не заподозрит. У меня нет причин его топить. Я стала богата, благодаря ему, деньги зарабатываю на его врагах. Он главный поставщик товара и убирает всех, кто ему мешает или слишком много знает. Рыбка в сети попадает крупная, такую удочкой не вытянешь. Зачем же мне рубить сук, на котором сижу. Тебя тоже нельзя заподозрить в заинтересованности. Ты идешь на большой риск, ставя его в известность о начавшемся следствии. Наконец ему и в голову не придет, что люди, знающие его методы работы, используют его же тактику против него. На такую сверхнаглость никто не пойдет. И главное. Отец не поверит, что его дочь подняла на него руку.

Ева собрала деньги в рюкзак, завязала его и похлопала по нему ладошкой.

— Сценарий здесь, даю тебе два дня на подготовку.

Девушка встала и прогулочным шагом направилась к орешнику.

За две недели до взрыва

Катя приехала к подруге во втором часу ночи, после очередной встречи с дипломатом. Обрабатывать работников посольства было частью ее работы, от которой Катю тошнило.

— Устала? Кофе выпьешь? — спросила хозяйка.

— Выпью. Но только кофе. На алкоголь я смотреть уже не могу, так и спиться недолго.

Они прошли на кухню, и Ева заварила кофе.

— Рассказывай.

Катя села и откинулась на спинку стула.

— Чувилин заказал Костю Гургену. Все прошло нормально. Сначала брыкался, как мог, но я опять надавила на его больную мозоль. Согласился как миленький.

— Завтра вечером я ужинаю с отцом. Могу я ему сказать, кто его заказал?

— Конечно. Он поймет, с какой стороны ветер дует, иначе, зачем мы готовили этого козла. Поперечного Ленька убрал, как мы и намечали.

— Я хотела проследить цепочку Гургена, и нам удалось это сделать. Теперь я могу контролировать их организацию и даже диктовать условия. В этом вся прелесть.

— Ты тоже шлюха, вроде меня. Как можно спать с этим уродом?

— Ты говоришь о Вадиме?

— А о ком же.

— Ни черта ты не понимаешь. Я благодарна всевышнему за нашу встречу. Такие люди редки. Я с ним отдыхаю. Конечно, он не мужчина моей мечты и понимает это. Я дарю ему свое тело и вижу, как он им наслаждается. Ни один мужчина так меня не любил. Я получаю удовольствие от того, что его получает он. Но настоящее наслаждение испытываю, общаясь с ним. Удивительно, сколько противоречий уживается в одном человеке.

— А я подала в отставку. Не могу больше служить подстилкой. Рано или поздно Ленька узнает, чем я занимаюсь. Он тоже не дурак, в одной конторе работаем.

— Ты имеешь серьезные виды на Зеленцова?

Ева поставила перед подругой чашку с горячим напитком.

— А чем он плох? Глядишь, до генерала дослужится. А денег у меня на нас двоих хватит и на детей останется. Жаль, уехать за бугор нам нельзя, мы не выездные. Ничего, и здесь проживем. У меня нет амбиций, как у тебя, и поместья князей Голицыных без надобности.

— У меня их тоже пока нет.

— Будут, ты всегда своего добиваешься. У тебя железная хватка. Тобой нельзя не восхищаться, ты образец, на который надо равняться. Я это еще в институте поняла, но из меня ничего не получилось, кроме подстилки.

— Прекрати занудствовать, Катька. С отцом давно виделась?

— Только на работе и только на «вы». Он думает, что за ним следят, и держит дистанцию. Боится, что я в мясорубку попаду. Напугали мужика до смерти, теперь он всюду только врагов видит. Сталинский синдром. Так и хочется ему сказать: «Угомонись, дурачок, никому ты, на хрен, не нужен. Тут все такие же, как ты, и живут по тем же правилам».

— Ошибаешься, голуба. В этом весь фокус. Они только делают вид, что живут. Они дрожат. На этом построен наш бизнес. Звякни колокольчиком возле уха, и они умрут со страха. А теперь слушай меня внимательно. Операция назначена на 15-е. В клубе «Боливар» закажешь столик прилюдно, по телефону из приемной. Отец тебе подаст сигнал.

— Значит, он уйдет из жизни в день своего пятидесятилетия?

— Ресторан взлетит на воздух, но никто из жизни уходить не собирается.

— Без трупа в легенду не поверят.

— Кто, по-твоему, должен верить или не верить? Устроители взрыва будут знать правду. А кто еще? С какой стати Вербин должен организовывать на себя покушение? Его же никто не преследует. Я думаю, что все, кто идет с ним в одной упряжке, будут искренне скорбеть о потере. На место отца не легко найти достойную кандидатуру. В его кресло надо сажать своего, из касты особо приближенных. Человек должен знать свою работу досконально, иметь связи, держать в голове такой объем информации, что закачаешься. Именно в голове, а не на бумаге. Отец — колоссальная потеря. Он незаменим. С чего бы ему смываться или кончать жизнь самоубийством? С какой радости? Так что теракт — единственная и правдоподобная версия. Судьба. Не повезло!

— Да, ты права. Я уже сама поверила, будто он попал под колпак.

— Главное, чтобы он верил. Ладно, голуба, пей кофе и ложись спать. У меня тоже глаза слипаются.

Стрелки часов подбирались к трем часам ночи.

Спустя несколько дней после взрыва

Витковский временно перебрался в Москву, чтобы держать реализацию сценария под личным контролем. Гора свалилась с плеч Гены Осипова. В исполнительском искусстве ему трудно было найти равных, но плести паутину интриг он не умел. Вот вляпался в историю с женой Сергея, Татьяной, теперь не знал, как из нее выпутаться, и был рад, что бразды правления новой операцией взял на себя великий комбинатор и идеолог Витковский.

На конспиративную квартиру писателя прибыл Паша Игнатюк. Вадим Борисович возложил на него ответственность за пленницу и содержание ее в особых условиях. Условия и впрямь были нестандартными. Еву никто не охранял, кроме медсестры Миры. Девушки быстро нашли общий язык и не скучали. Миранда оказалась хорошей стряпухой и хозяйкой. В квартире царила чистота, всегда имелась горячая вкусная пища. Отчитывалась медсестра только перед Пашей, который появлялся в доме раз в день, иногда приходил с Ромой Кашпуром. На этот раз он привез Витковского. Знакомя Миру с начальником, сказал:

— Приказы Вадима Борисыча для тебя закон. Слушайся беспрекословно. Иногда он будет забирать Еву с собой. Не исключено, что и ты ему понадобишься для выполнения определенных заданий за пределами квартиры.

Девушка оказалась понятливой и понравилась большому начальнику. Разумеется, Осипов был уверен, что Еву держат под замком, пичкают наркотиками и готовы пожертвовать ею в любую минуту.

Витковский прошел в комнату Евы.

Девушка встала с кушетки, отложила в сторону книгу и нежно поцеловала гостя.

— Ну, наконец-то ты обо мне вспомнил.

— Мне надо было отгородить тебя от Осипова. Он свою роль уже исполнил, теперь пусть занимается Татьяной. Кроме нее, никто Вербина из логова не вытащит, это я сумел ему внушить.

Писатель вынул из кармана газету с некрологом, где в черной рамке красовался портрет Константина Вербина. Еве некролог понравился.

— Власти наживку проглотили? — спросила она.

— Милиция труп не нашла. Мощные взрывы и сильный пожар не оставили шансов идентифицировать останки. Если кто-то и сомневается в гибели Вербина, то обосновать свои сомнения не может. Вербин находился на пике своей карьеры. Всегда работал чисто, изящно, тщательно вычищал следы, одним словом — не подкопаешься. Глупая случайность. Стечение обстоятельств.

— Ты говоришь о позиции властей. Она понятна. Теперь меня интересует позиция твоей организации.

Спектакль со взрывом устраивался для Сергея Коркунова и Геннадия Осипова.

— Амбициозные натуры, горячие головы… Ты попала в их руки по чистой случайности. Так, во всяком случае, они думают. В итоге выяснилось, что заказчик обвел их вокруг пальца, как наивных простачков. Использовал организацию в своих целях, подставив вместо себя двойника. Выводы сделали быстро, и правильные: Вербин заказал себя сам. Чувилина они даже не трогают. Подставная пешка. Но Вербину его шутку не простят. Тебя использовать невозможно, ты для них — глупый наивный ребенок. Твою роль должна сыграть Татьяна, профессиональный киллер высокого класса. В итоге ее должны найти. Конечно, не ее саму, а труп. Для того тебя здесь и держат. В нужный момент твое тело обнаружат в самом подходящем месте. Теперь поговорим о твоем отце. Люди Осипова наблюдают за ним, но к ферме подобраться не могут. Он окружил себя охраной из деревенских лбов и охотников. Достать его трудно, а главное, не интересно. Взрывать фермы и машины из стингеров не наш стиль. Никуда он не денется. Но его надо продолжать травить. Представим себе на минуту, что враги Вербина его заказали. По-настоящему. Вряд ли они довольствовались бы некрологом. Вербин это прекрасно понимает. За событиями в Москве он очень внимательно наблюдает. Наше дело — подбрасывать поленья в огонь, чтобы парень не расхолаживался. Надо постоянно держать его в напряжении и страхе.

— Все это, Вадим, мы уже обсуждали. Спектакль готов, занавес поднят. Сейчас меня больше всего интересует роль моей сестры. Она плохо прописана и малоинтересна. Я хочу дать Татьяне главную роль, яркую, сильную, будоражащую.

Заложив руки за спину, Витковский прошелся по комнате.

— Она получила доступ к твоему сейфу, забрала папку с бумагами и твой гребень с изумрудами.

Ева улыбнулась.

— Понятно. У нас одинаковые вкусы. А бумаги, которые ты привозил на ферму и показывал Николаю, фальшивки. Настоящие у отца, он никому их не доверяет. Но все это сейчас меня не волнует, я хочу знать, что будет делать моя сестра. Особенно если узнает обо мне.

— Руководить Татьяной невозможно, она непредсказуема. Портрет с фотографией Вербина и некролог она уже получила по электронной почте. Впервые ей заказывают покойника.

— Отлично. Чем больше мистики, тем интереснее.

— Теперь она должна поехать к вам на засекреченную дачу, чтобы осмотреться. Самый лучший объект для красивой развязки истории.

— До развязки еще далеко, Вадим. На дачу я поеду первой и поставлю мою фотографию на видное место. С тем самым гребнем в волосах. Кстати, там есть потайная комната, надо прихватить с собой побольше всякого оружия.

— Татьяна берет с собой свое оружие. Столько, сколько ей нужно. Жертв убивает из револьвера «бульдог», используя серебряные пули.

— Я же говорю, что девушка обожает мистику. Как она себя поведет, узнав, что жертвой является ее отец?

Витковский подумал и пожал плечами.

— И кто ей выложит все подробности?

— Очередная мистическая фигура. Ты помнишь мальчишку, который спас меня из пожара? Ваш оператор-стажер. Даю голову на отсечение, что он влюблен в меня по уши. Сама доброта и невинность. О таком можно только мечтать. Внешность и возраст тоже подходящие. Чего тебе стоит устроить им встречу…

— Они уже однажды виделись в баре «Млечный путь». В последнее время парень туда зачастил — деньги в кармане завелись. Таня бывала там дважды. Я подумаю, как устроить им свидание, мне твоя идея нравится. По ходу дела можно снять отличное кино.

Ева рассмеялась.

— С Данилой это не получится. Он не будет снимать, бросит камеру и побежит котенка вылавливать из лужи. Но как бы обстоятельства ни складывались, я должна понять свою сестру.

— Ты же прочитала ее дневник.

— И ты тоже, надеюсь? — спросила Ева.

— Даже начал писать книгу. Татьяна больна. Страдает раздвоением личности. Ее постоянно бросает в крайности.

— Мы не психиатры, Вадим, и должны копать глубже. Что значит для такой незаурядной женщины, как Татьяна, появление сестры-близняшки, слабой беззащитной девушки, которую хотят уничтожить вместе с папашей-подлецом, ни за что. Читая ее дневник, я поняла важную вещь. Татьяна уже не любит своего мужа, считает его предателем. Ей и в голову не может прийти мысль, что Сергей понятия не имеет о том, чем его жена занимается, кроме сочинения дамских романов. Он молчит, и она помалкивает, но продолжает выполнять задания, получаемые, как она полагает, от мужа. Ею руководит материнский инстинкт, хотя она этого даже не подозревает. Воспитывалась в детском доме, своих детей нет, но срабатывает инстинкт, данный природой. Муж, которого она любила, а теперь ненавидит, стал для нее чем-то вроде нерадивого ребенка, которого нет сил бросить. Встреча с Данилой может многое изменить.

— Вряд ли, — покачал головой Витковский. — Такую цельную натуру невозможно надломить.

— Цельную? Она же страдает раздвоением личности. Ты сам сказал. — Помолчав, Ева резко спросила: — Катька все еще жива?

— Пока да. Она еще не выполнила свою часть работы.

— Отдайте ее Татьяне. Вполне логично — дочь сначала убивает любовницу отца, а потом и его самого. В конце концов Татьяна поймет, почему в этой комбинации использовали ее. А не поймет, подскажете: Ева Вербина жива лишь потому, что служит ширмой Татьяне Снежинской. Эта схема должна прослеживаться отчетливо.

— Я все понимаю, дорогая. Но если Татьяна разгадает твой ход, ее оружие обернется против тебя. Последствия могут иметь необратимый характер.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Кстати, я не против распить бутылочку. Зови Миру, пусть сиделка посидит с нами. На эту куклу у меня тоже есть виды.

На следующий день

На этот раз Катя получала инструкции от Бориса. Связь с Евой оборвалась, как только ее забрали из больницы. Впрочем, она не беспокоилась за подругу. Находясь под надзором ментов, Ева автоматически получала алиби на все случаи жизни. Разыгрывался сложный спектакль, Кате не все было ясно, а Борис лучше всех понимал ситуацию. Она слепо выполняла его инструкции, он ее прикрывал.

Вопрос с Чувилиным решался проще всего, мнимый заказчик Вербина никого не интересовал. Сегодня он ждал подругу, так что избавился от прислуги. Катя заглянула к нему на пять минут. Этого времени хватило, чтобы зайти в квартиру, потом в спальню и выстрелить бедняге в лоб из револьвера с глушителем. Он даже ничего не успел понять. Девушка положила оружие в сумочку и ушла, оставив дверь распахнутой настежь. Ее машина стояла у подъезда, она спокойно в нее села и уехала. На противоположной стороне улицы в синем «Рено» сидел Борис Саранцев. Через пять минут к дому подъехал джип с надписью «Телевидение». Из машины вышли двое с видеокамерами и направились к дому. Схема работала безукоризненно. Борис завел двигатель и направился к следующей точке. Стандартная работа, никакой мудрости — чем проще, тем лучше, достаточно упоминания в новостях. Главное, чтобы новость дошла до Вербина.

Аркадия Полуянова Ева познакомила с Катей заранее. Она его предупредила о том, что ляжет на дно, после того как ловушка для отца сработает. Следователь восхищался Евой. Девчонке удалось обвести самого Вербина, тот угодил в свой же капкан. Достойная преемница мудрого папочки. С такой прохвосткой можно иметь дело.

Свидание назначили в зоопарке. Он закрывался в восемь вечера, но в заборах имелись лазейки и при большом желании туда можно попасть, если хочешь уединиться с подружкой или приятелем на тихой лавочке.

Катя вынырнула из-за кустов. Привыкший к тишине Полуянов вздрогнул, он ждал уже полчаса. Кейс в руках девушки сразу успокоил его.

— Ты меня напугала.

— Я запуталась, не нашла ту дырку и влезла через другую.

Катя обошла скамейку и поставила кейс парню на колени.

— Ева передала. По этому делу вы в расчете. Проверь.

— Кого-то уже наметили?

Это самое «проверь» сыграло свою роль: легко пристрелить рыхлого слабого старика, но не молодого крепкого парня. Аркадий открыл крышку кейса и откинул ее. Чемоданчик был заполнен пачками денег — от такого зрелища не сразу оторвешься. Когда он смог оторваться, ему в лицо смотрел ствол револьвера с накрученным на него глушителем. Хлопок, и жизни как не бывало.

Катя забрала портфель и направилась к лазейке. Все прошло гладко. Она доехала до кинотеатра «Ереван» и села в автомобиль, в котором ее поджидал Борис.

Первым делом девушка вернула сумочку, в которой, кроме револьвера, ничего не было.

— Сотри мои отпечатки.

— Обязательно. И даже почищу ствол от гари. Мы «одолжили» его у настоящего киллера, он об этом не знает. Оружие ему понадобится лишь завтра.

— Я израсходовала два патрона.

— Это были наши патроны. Киллер использует свои, делает их сам из серебра. Чудачество.

Борис вынул из кармана два патрона и показал девушке.

— Их я вставлю на место.

— Неважно, из чего они сделаны. Баллистики определят ствол.

— Конечно. То, что и требовалось доказать. А теперь иди в метро и возвращайся домой, у тебя усталый вид.

— Да уж. Надо выспаться, завтра на службу.

Катя вышла из машины, забрав свой чемоданчик.

На день позже

«Мерседес» Татьяна оставила в соседнем дворе и дальше пошла пешком. Дома тут были старые, добротные, ухоженные. В скверике лавочки, много деревьев, достигающих своими макушками шестого этажа. В подъездах чисто, на подоконниках горшки с цветами. Для наблюдения она выбрала дом напротив. Кодовый замок легко открывался обычным магнитом. Она поднялась по лестнице и встала у окна между вторым и третьим этажами. От жильцов ее скрывала шахта лифта: квартиры находились выше или ниже площадки с окном. Она ждала. Таня умела ждать, как это делают хищники, подстерегая жертву. Когда стемнело, во двор въехал серебристый джип, увешанный фонарями, точно новогодняя елка игрушками. Он встал рядом с ее окном, наискосок от пятого подъезда. Из машины вышел мужчина со штативом. Он долго подбирал место, где бы его поставить — мешали стволы деревьев, их оказалось слишком много. Наконец он нашел подходящее место, установил треногу и подошел к машине. В тот момент, когда он развернулся, Таня глянула в бинокль и увидела его лицо. Этот красавчик ей уже попадался на глаза. Но где? Слишком яркий тип, оттого она его и запомнила. Парень достал из машины видеокамеру, отнес к штативу, установил, направил объектив на пятый подъезд и вернулся в машину. Камера может работать от пульта и, если ее не требуется передвигать, ему необязательно стоять возле нее.

Память сработала, Таня вспомнила захудалый бар в Марьино. Она заблудилась после обследования приемной портного и забрела в какую-то забегаловку выпить и подумать. Этого парня обрабатывала шлюха-клофелинщица, а он нес какую-то ахинею о киноискусстве.

Таня оглядела двор. Странное место. Тут словно никто не жил — в дом заходило очень мало народу. В семь тридцать пять появилась «Тойота» и остановилась у пятого подъезда. Пара, женщина и мужчина, зашли в дом. Через пять минут на девятом этаже загорелся свет, там находилась квартира объекта. Эти окна — единственные, которые горели. Время поджимало.

Что же получалось по схеме? Женщина должна приехать сюда на машине дочери Вербина, а потом…

Таня решила не следовать схеме. Она знала, что попадет в объектив видеокамеры. Предварительная ловушка. К тому же в квартире два человека, а заказ поступил только на женщину. «Действуйте по обстоятельствам», — говорилось в послании.

— Ладно, уговорили! — пробурчала сквозь зубы Таня, спустилась вниз и вышла во двор.

Данила заметил взявшуюся непонятно откуда девушку, когда та подходила к подъезду, и успел включить камеру. Во дворе стояла мертвая тишина, а девушка была на шпильках, но он не слышал цокота каблуков, словно она не касалась земли. Разглядеть ее с такого расстояния он не мог. Девушка скрылась в подъезде. И чем она его так заинтересовала, он сам не понял, но при виде ее парня словно током ударило. Теперь он будет делать копии всех своих пленок не только для офиса, но и для себя.

Данила решил сделать свой правдивый фильм о том, как создаются сенсации, большая часть из которых искусственная, заранее прописанная. Невинных людей, как стадо овец, ведут на бойню, а они верят в счастливый билет, свалившийся им на голову.

Таня поднялась на девятый этаж, достала револьвер, накрутила на него глушитель, сняла туфли, тихонько открыла дверь и вошла. Из комнаты доносилась музыка, из приоткрытой двери ванной — шум воды. Удобный момент.

В прихожей на столике возле телефона стояла сумочка. Таня в нее заглянула. Кошелек, паспорт, ключи от квартиры и машины, права, документы на машину, косметичка. Всю информацию и адрес она почерпнула из документов. Ее звали Катя Кустинова. Таня тихонько прошла к комнате и остановилась у порога. Женщина сидела к ней спиной в кресле перед столиком с вином и нарезала апельсины. Оставалось лишь нажать на спусковой крючок, и вопрос решен. Женщина могла ее заметить: прямо напротив двери висело зеркало, и Таня в нем себя видела. Жертве и оборачиваться не нужно, достаточно глянуть в зеркало, но та, сидя в одних чулочках, была увлечена фигурным разрезанием цитрусовых.

Таня тихо ушла. Она понимала, что ее во дворе снимают и камера фиксирует время ее входа в дом и выхода. Потом будет установлено время смерти девчонки, и все карты лягут на свои места.

Туфли она надела на площадке и спустилась вниз. Сегодня им сенсации не видать как своих ушей. Из подъезда Таня вышла, в темных очках, стремительно, пригнув голову. Заметил ли ее оператор? Вряд ли, она быстро прошмыгнула вдоль дома.

Прошел час. Данила увидел, как из подъезда вышла парочка, села в «Тойоту» и уехала. А еще через десять минут сработала рация. Он услышал голос диспетчера. Деловой, строгий.

— Как съемка?

— Скучнее не бывает.

— Возьми камеру и поднимись в квартиру, от которой у тебя есть ключ.

— Там нечего снимать. Квартира на девятом этаже. Несколько минут назад там погас свет, а потом вышли мужчина с женщиной, сели в «Тойоту» и уехали.

— Уверен?

— Записано на пленку, если не верить собственным глазам.

— Поняла. Тогда на сегодня все. Свободен. Пленку привезешь завтра. Не горит. Желаю хорошо выспаться.

— Понял. Конец связи.

Данила убрал камеру и штатив в машину и уехал, не подозревая, что за ним следят: из соседнего двора выехал «Мерседес».

Эту машину Таня нашла на своей парковке. Ей вновь подменили транспорт на время исполнения задания. В бардачке лежали документы на машину и права, выписанные на имя Эвиты Вербиной с фотографией Тани. С этим именем она уже знакома. Недавно ей оставляли паспорт с ее фотографией на имя той же Вербиной, и она ходила в банк, где взяла из ячейки документы.

Парень, за машиной которого она сейчас ехала, должен был отснять ее приезд, засечь время прибытия и отъезда. Если бы Таня выполнила заказ в указном месте, то главной подозреваемой стала бы Эвита Вербина. Номер машины девчонки непременно попал бы в кадр. А вот ее лицо при слабом освещении получилось бы размытым. Задача простая — убийцей должна стать женщина. Но Таня не стала заезжать во двор на чужой машине и не пристрелила жертву. Достаточно того, что она видела паспорт жертвы и знала ее адрес. Задание получено, и оно будет выполнено, но не под диктовку заказчика, а так, как удобно исполнителю.

Татьяне захотелось узнать больше. Как исполнительницу жертвы ее не интересовали. Ничего, кроме движущейся мишени, она перед собой не видела. Но как писательницу, автора популярных романов, сложившаяся ситуация ее заинтересовала. Источников у нее не имелось, единственной ниточкой мог стать этот парень. Вряд ли операторов держат в курсе происходящего, но, приезжая на точки, они должны знать что, где и как надо снимать. Почему бы не попробовать потянуть из него жилы?

Идущий впереди джип направлялся в сторону Марьино. Именно там она впервые увидела этого парня. Он едет домой. Слишком рано возвращается в пустую квартиру, наверняка захочет снять усталость и поболтать с какой-нибудь куклой о киноискусстве. Почему бы не составить ему компанию, свою работу она сможет сделать и ночью.

Таня не подозревала, что и за ней следят. Соблюдая дистанцию, ее преследовала скромная «девятка» вишневого цвета. За рулем сидела ее родная сестра Эвита, а рядом автор всех сценариев Вадим Витковский.

— Ну и что ты по этому поводу думаешь, Вадим?

— Я думаю, что мой план сработал. Это я выдвинул идею дать парню самостоятельную работу, отцепить его от наставника. Он и впрямь талантливый оператор. Потом через Пашу Игнатюка определил его на точку. У меня не было сомнений в том, что Татьяна его вычислит. Она стала очень осторожной, после того как попала в объектив камер видеонаблюдения, и сейчас хочет понять, что знают, а чего не знают операторы, выезжающие на объект. Нам остается только молить Бога, чтобы эта парочка познакомилась.

— Я ревную, — рассмеялась Ева, — он ей наверняка понравится. К тому же Таня очень одинока.

— Ты думаешь?

— Тот, кто пишет о себе, всегда одинок. Вспомни про ее дневник. Хотела бы я увидеть реакцию Данилы, когда он встретит Таню.

— Обычная реакция. Парень встретит девушку, в которую влюблен, и назовет ее Евой. Этот факт еще больше затуманит голову твоей сестре. Ты же этого хотела. В истории появляется элемент мистики. Но вряд ли Данила заинтересует Таню. Главную роль я отвожу твоей фотографии с гребнем в волосах, которую Таня найдет на даче. Надпись под снимком с датой вашего рождения — вот тот момент, когда она испытает настоящий шок.

— Тогда у нее не останется сомнений в том, что и она Вербина. Кто-то очень хитрый и коварный, а им может быть только ее муж, хочет сделать невинную овечку Еву козлом отпущения. Работу же должна выполнить профессионал, его жена.

Ева замолкла. Джип оператора остановился возле кафе «Млечный путь». Таня притормозила метрах в двадцати от джипа. Данила направился к дверям с неоновой вывеской. Таня выдержала паузу и пошла следом.

— Хочешь пари, Вадим? Они уедут из этой забегаловки вместе.

— Зачем он ей нужен? — удивился писатель. — Таня — женщина высокого полета, такую не снимешь в баре за считанные минуты. Она ему не по зубам.

— Вот только он этого не знает.

— На что заключим пари?

— Мелочиться не будем, дорогой мой Мефистофель. На жизнь.

— Чью? Мою?

— Нет, конечно. Мы бессмертны, как всякое зло на земле. Имя я назову позже.

— Договорились!

В бар вошла элегантная девушка в дымчатых очках, в строгом облегающем черном платье, с шикарной фигурой, каштановыми волосами, убранными в пучок и заколотыми богатым гребнем с зелеными камнями в золотой оправе. Она села за столик у окна, притягивая к себе взгляды всех присутствующих.

Бармен подал клиенту коньяк и направился к новой посетительнице, сидевшей за спиной Данилы. Парень выпил свою рюмку и сказал: «Повторить». Но бармен исчез.

— Куда ты подевался…

Данила начал оглядываться по сторонам и вдруг застыл на месте с приоткрытым ртом. За столиком сидела Ева, о которой он не переставал думать ни на минуту. Произошло чудо или у него от одной рюмки начались галлюцинации. Он узнал бы ее в телогрейке на разгрузке угля. Придя в себя, Данила встал и направился к девушке.

— Привет, — сказал он. — Как ты здесь оказалась?

Таня не ожидала такого начала. Она была уверена, что оператор не мог ее разглядеть из машины, их разделяло метров двадцать.

— С места в карьер? Откуда такая самоуверенность? — спросила она.

— С какого места? Просто я потерял тебя из виду и не знал, где искать. Здесь же Москва, человек, как песчинка в пустыне.

— Вообще-то я была у своего портного. У него ателье рядом. В этом районе появляюсь очень редко.

— Все правильно. Я все помню. Любовь рождается на небесах, а потом звездами падает на землю. И дело не в расстоянии, две звездочки обязательно найдут друг друга, иначе как объяснить любовь с первого взгляда. Кажется так?

У парня был открытый взгляд и добрые глаза. Такие люди не работают на ее мужа, им нечего делать в волчьей стае. А может быть, она хотела его таким видеть? Оскомину набила, натыкаясь всю жизнь на сволочей.

— Чего ты хочешь, парень?

— Меня Данилой зовут. Забыла?

— А должна помнить? Меня Таня, если это тебя интересует.

Тут он все понял. И рыжий цвет волос заметил, и очки. Еву из больницы забрали оперативники, за ее отцом идет охота, девушке грозит опасность. Ей попытались изменить внешность и отпустили. Но вряд ли она может вернуться домой. Сейчас нельзя приставать с глупыми вопросами. Она всячески пытается ему показать, что нашла его сама, чтобы повидаться, но он не должен выдать ее. Тем более что за ней могут следить. Не убийцы, так оперативники. Свобода на определенных условиях. Надо включиться в игру, иначе Еву опять посадят под замок. Не исключен вариант, что она сумела сбежать из-под охраны. Во всяком случае, на откровенный разговор рассчитывать не приходится. Захочет, сама скажет.

Бармен принес девушке рюмку коньяка. Она тут же отдала ему деньги, выпила и встала.

— Куда же ты? — спросил Данила.

— У меня дела.

— Я тебя провожу.

— Не получится.

Парень подскочил к стойке, бросил на нее деньги и побежал следом за Евой. Догнал ее на улице. Она стояла в растерянности.

— Что-то случилось? — спросил Данила.

— Ничего особенного. У меня угнали машину.

Она обманывала. Серебристый «Мерседес» стоял в нескольких метрах от его джипа.

— Будем вызывать милицию?

— Не вижу смысла. Я их заинтересую больше, чем моя машина. Найдется. Таких в Москве немного. Возьму такси. Я же сказала, у меня дела.

— Такси здесь не найдешь. У меня есть машина и полно свободного времени.

— Я живу за городом.

— Не имеет значения. С тобой хоть на край света.

— Не пожалей потом.

Данила указал на свою новую машину. Девушка недолго раздумывала, и они поехали.

— Мне надо заскочить к подруге на минутку, она меня ждет.

— Не проблема. Говори адрес.

Таня назвала адрес.

Когда машина отъехала, Ева захохотала. Она смеялась, а Вадим сидел сосредоточенный и мрачный как сыч.

— Ну что, психолог! Похоже, Танюша сняла парня, а не он ее. Ей хватило пяти минут. Она даже машину бросила на дороге и подсела к нему в джип.

— Я позвоню, и твою машину заберут.

Преследование продолжалось еще двадцать минут, пока джип Данилы не остановился возле солидной кирпичной башни.

— А вот и развязка, Вадим. Здесь живет Катя.

Таня вышла из машины, накинув на себя косынку.

Данила остался ждать ее за рулем.

Ева приоткрыла дверцу и глянула на окна.

— Катя дома, в квартире горит свет. Но она ее не впустит. У нее даже глазка нет. Открывает только на определенные звонки и по предварительной договоренности. Так их учат в ФСБ.

Таня зашла в подъезд дома.

Ева достала мобильный телефон и тут же набрала номер.

— Алло, Катюша, это я. Не удивляйся, все вопросы потом. Открой мне, я уже в лифте.

Не успела Катя положить трубку, как раздался звонок в дверь. В подобной ситуации она даже не вышла бы в переднюю, так как ждала курьера, которому должна была передать отснятый материал из «любовного гнездышка» с компроматом на секретаря посольства Великобритании. Встреча курьера с Евой не желательна. Он — фигура мелкая, но память у этих людей крепкая. Фотографии Евы скоро будут занимать первые полосы газет и не хотелось, чтобы ее имя могли связать с Катей. На этот раз Катя повела себя слишком неосторожно. Она вышла в коридор, резко распахнула входную дверь и увидела решительное лицо Евы, а потом револьвер. Тот самый, из которого стреляла вчера. Больше она ни о чем подумать не успела.

Таня захлопнула дверь и направилась к лифту.

Ева видела, как сестра вышла из дома и села в машину Данилы. Она усмехнулась.

— Оперативно работает. Ей что парня в баре снять, что человека убить.

— От твоего голоса повеяло холодом, дорогая, — взглянул на погрустневшую подругу Витковский.

— А ведь у меня нет алиби, Вадим. С таким же успехом и я сейчас могла подняться в квартиру Катерины.

— Тебя прикрывают Паша, Мира и Роман.

— Делом займется ФСБ, их офицера шлепнули. А если они допросят Данилу? Почему бы ему не сказать правду? Встретил Еву Вербину в кафе и возил ее к подруге по такому-то адресу.

— То, чего мы и добиваемся. По нашей версии всех должна убить Ева. У нее есть мотив.

— Помню. Все помню. Но для этого мы должны подбросить труп Татьяны, а я раздумала ее убивать.

Витковский оцепенел. Подобное заявление он меньше всего ожидал услышать.

— Теперь это уже невозможно. Машина работает, маховик запущен.

— Ты проиграл мне пари, Татьяна уехала с Данилой. Мы спорили на ее жизнь. Я делала ставку на сестру. Она должна остаться целой и невредимой.

— Это невозможно, — сухо сказал писатель.

Ева вышла из машины и хлопнула дверцей.

Глава 6

Сделка

Информация о гибели чиновника мэрии Чувилина и убийстве следователя Полуянова прошла по теленовостям. О смерти Кати Кустиновой Вербин узнал от начальника районной милиции, который собирал сводки из Москвы и передавал их фермеру. Николаю здесь сочувствовали — человек в одночасье лишился всей семьи. Никто не сомневался в том, что виновниками злодеяний являются братья Карзаевы, но их связи и деньги не давали возможности правоохранительным органам подобраться к ним. К тому же требовались прямые улики, на догадках и версиях уголовные дела не строятся.

Выводы из полученной информации сделать было не трудно. Они начали действовать, значит, не поверили в его гибель. Нет трупа — нет убийства. Аркашку пристрелили за болтовню. Кто еще мог предупредить Вербина о заведенном на него деле? Оно имеет гриф «Секретно», и в него посвящены только руководители. Полуянов вызывал его в свой кабинет официальной повесткой, вот и поплатился за болтовню. Заказ не выполнен, а если так, то заказчика надо убрать, чтобы цепочка не повела выше. Чувилин оказался козлом отпущения. Его использовали, но финт не сработал, так как Вербин был предупрежден. Пешкой можно пожертвовать. Следующим звеном стала Катя. Вербин загнан в угол, у него не так много людей, на которых он может рассчитывать, и лучший способ выкурить его из норы — это лишить связи с внешним миром. Катя стала первой, следующая — Ева. Ее убивать не станут, она теперь единственная ниточка, ведущая к нему.

Вот тут и должен начаться главный спектакль. Наивная дурочка соглашается сотрудничать со следствием во имя спасения отца, которому грозит опасность. Не от прокуратуры, разумеется, а от криминальных кругов. Задача простая. С помощью дочери вытащить отца из норы. Загранпаспорт Константина Вербина аннулирован, умотать за кордон он уже не может. Но и по щелям долго ползать бессмысленно. Тогда отец выходит на связь. Сработало. Ему подготавливают ловушку, а в качестве приманки подбрасывают дочь. В итоге Вербин погибает. Конец закономерен. Правосудие свершилось. Теперь у прокуратуры есть труп Вербина, настало время для пышных похорон и громких речей о безвременно ушедшем. А ему остается лишь помолиться и со спокойной душой ехать в аэропорт. Загранпаспорт на имя брата будет готов со дня на день.

Вербин откинулся на спинку кресла и закурил. Вошел конюх с двустволкой за плечом. Сейчас на ферме каждая собака ходила вооруженной до зубов.

— Братья приехали, хозяин.

— Их проверили?

— Чистые. Они не из слабонервных, дробовиком их не напугаешь.

— Пусть заходят. Без моего сигнала не выпускать.

— Не уйдут. Во дворе два взвода.

Константин выдвинул ящик стола и еще раз рассмотрел фотографии, под которыми стояли имена каждого из братьев. Николай знал их как облупленных, а придется увидеть впервые. Они и впрямь похожи. Старший — Мансур, средний — Казбек, младший — Азиз.

Дверь кабинета широко распахнулась. Константин задвинул ящик стола. Порог переступили трое высоких молодцев — все хорошо одетые, чисто выбритые, без усов и не очень похожие на те снимки, где на лицах прочитывалось хищное нутро.

— Прошу, господа, присаживайтесь.

Гости переглянулись. Похоже, он допустил первую ошибку. Вряд ли Николай называл их господами.

— Ты просил нас приехать, мы и приехали, — сказал старший. Говорил он без акцента.

Нет, он не спутает. Когда они стоят рядом, разница в возрасте заметна. Можно ошибиться, если встречаться с ними по одиночке.

— Я пересмотрел свои позиции, и у меня есть к вам предложение. Вы знаете, что я потерял всю свою семью…

— Сочувствуем, Коля. Но если ты думаешь на нас, то мы этого не делали, — сказал младший.

Вербин указал на диван, и братья сели.

— Если бы я подозревал вас, то не позвал бы сюда, а объявил вам войну. Мне уже терять нечего. Раньше я не понимал, что значит для меня семья, теперь оценил. К сожалению, поздно. Догадываюсь, чьих рук это дело, но в своих заморочках разберусь сам. Скажу о главном. Жить здесь я больше не могу и не хочу. Слишком тяжело. Я готов продать вам ферму, но не за пятьдесят миллионов, а за шестьдесят.

Кто-то из братьев хотел возразить, но Вербин поднял руку.

— Это не блажь, я бы отдал и за пятьдесят, но у меня нет своих денег. Выручка за урожай уйдет на погашение кредитов. Я остаюсь голым, вы забираете все. Я не буду вывозить оборудование и скот, а это тоже немалые деньги. Мне предложили ферму за границей, она мне понравилась. Ее стоимость оценивается в шестьдесят миллионов и не цента меньше. Вот почему я предложил вам эту сумму.

Повисла пауза. Потом братья начали перешептываться и наконец Мансур заявил:

— Мы согласны.

— Отлично. Во владение вступайте хоть сейчас, но я должен собрать урожай и продать его. Так что громить ферму вы сможете только осенью, а сделку, если хотите, оформим сразу. — Вербин постучал по папке, лежащей на столе. — Документы уже оформлены по всем правилам. Вы можете их просмотреть, но в руки получите, когда переведете деньги на мой счет за границей. Номер я вам назову. Как только получу подтверждение прихода денег на свой счет, документы ваши.

— Мы можем перечислить деньги сегодня, — уверенно заявил Азиз.

— Завтра. Сегодня я предлагаю отметить сделку, как партнеры и друзья. По этому случаю я заколол двух барашков и велел накрыть стол в саду.

На лицах братьев появились улыбки, они превратились в добродушных ребят. «Как все просто, — подумал Константин. — Нормальные трезвые люди. Николай просто самодур».

Лишняя головная боль

Подполковник Железнов был вызван в аппарат ФСБ к полковнику Анохину. Чекист начал разговор без вступлений, жестким тоном.

— Вчера поздним вечером убита наша сотрудница. Киллер пристрелил ее в собственном доме. Извлеченная пуля отлита из серебра и не деформировалась. Она выпущена из короткоствольного револьвера. Стреляла женщина, мы имеем описание убийцы.

— Есть свидетели?

— Убийца должна была выполнить заказ в квартире на Лесной. Это наша квартира. Она оборудована скрытыми видеокамерами. Капитан Кустинова обрабатывала там одного из дипломатов, который по сути является агентом британской «МИ-6». Естественно, что все, происходившее в квартире, снималось на пленку. Я подготовил для вас копию. Убийца зашла в квартиру с оружием в руках, револьвером с глушителем, но стрелять не стала. Кустинова ее не видела, а ее партнер принимал душ. Женщина ушла. В тот же вечер она появилась в доме Кустиновой и сделала свою работу. На девяносто процентов можно утверждать, что пуля выпущена из «бульдога». Мы и сами найдем убийцу, но с вашей помощью это сделать проще, нам известны ваши контакты с действующей в Москве группой ликвидаторов.

Железнов хотел что-то сказать, но полковник поднял руку.

— Я еще не закончил, подполковник. Есть вещи, на которые мы можем закрывать глаза. Здесь не дураки сидят. Если вы создали отряд для ликвидации всякой швали, мы вам не будем вставлять палки в колеса. Но сейчас речь идет о нашем сотруднике, и убийцу Кустиновой вы должны нам сдать.

— Но она же не «всякая шваль». Честных людей те самые «ликвидаторы» не трогают.

— Могу дать вам одну подсказку. Кустинова занималась собственным расследованием, и мы ей не мешали. Мы поощряем самостоятельную работу, тем более что Кустинова выражала неудовлетворение собственной работой, которую нельзя назвать «чистой». За такую службу медалей не дают. Катя работала в мэрии секретарем Константина Вербина. Она рыла яму для этого чиновника, на то были основания. Речь идет о российской недвижимости за рубежом. Отчетов она нам не предоставляла, так что мы не знаем, до каких глубин ей удалось добраться. Вы знаете о гибели Вербина во время теракта в клубе «Боливар». Теперь погибает его секретарша, но она была нашим сотрудником.

— Я все понял, товарищ полковник.

— Даю вам две недели. Если не справитесь, мы начнем рушить ваши пирамиды.

— Двух недель может не хватить.

— Я свое слово уже сказал, Железнов. Работайте и держите меня в курсе событий. И еще, подполковник. О взрыве в «Боливаре» мы знали и воспользовались этим случаем. Претензий к вам нет. Но не покажется ли вам странным, что именно там в это время оказался Вербин, а места в ресторане заказывала Кустинова. Подумайте над этим ребусом.

— Разрешите идти?

— Идите. Я на связи в любое время суток.

Еще один выстрел

Он прогремел в Обнинске. Первым и единственным выстрелом был убит старший из братьев Карзаевых, Мансур, в момент выхода его из машины. Несчастье произошло на площади, окруженной со всех сторон офисными многоэтажными зданиями, телохранители пребывали в полной растерянности.

Борис оставил винтовку у окна, снял перчатки и вышел из туалета в коридор очень престижного учреждения. На дверях туалета висела табличка «Не работает». Саранцев был одет в мундир подполковника, в кармане лежало удостоверение офицера ГРУ. Милицейская форма для этого случая не подходила. Обнинск — городок небольшой, милиция на виду, все друг друга знают. Борис уже давно понял — старшие офицеры никогда не попадают в число подозреваемых. Он спустился на лифте на первый этаж и спокойно вышел на улицу, не беспокоясь о камерах видеонаблюдения, козырек фуражки надежно скрывал верхнюю часть лица. До вокзала дошел пешком и опустил в почтовый ящик письмо. Когда прибыла московская электричка, в городе прогремел взрыв. На воздух взлетела машина среднего брата. Погибли Казбек и его водитель.

В живых остался младший брат, Азиз. На него никто не покушался, но через три дня он получил письмо, точнее, записку: «Это за моих детей и жену!»

Сигнал к атаке

Николай Вербин несколько раз перечитал напечатанный на принтере текст.

— Вы уверены, что Ева будет мне отвечать так же, как здесь написано?

Вадим Борисович, как всегда, мило улыбался.

— Она сама этот диалог и придумала. Только вы должны быть убедительны. В вашем голосе должны проскальзывать нотки страха. Ее разговоры прослушиваются. Вам должны поверить.

Витковский взял мобильный телефон, набрал нужный номер и передал трубку родному дяде Евы.

После нескольких гудков девушка ответила.

— Да, алло, слушаю вас.

— Евочка, солнышко, здравствуй, это папа.

— Господи! Куда же ты пропал? Я же волнуюсь.

— С тобой все в порядке, девочка моя?

— А что со мной может случиться?

— Тебя никто не беспокоил по поводу меня?

— Нет. Я из дома не выхожу, обложилась книгами и работаю. Голова идет кругом. Мне же скоро сдавать материалы ведущему темы.

— Умница. Ты знаешь, что напечатан некролог о моей гибели?

— Но я газет не видела, у меня запарка.

— Очень даже кстати. Все объясню потом. Мне нужна твоя помощь. Только прошу тебя, не произноси никаких названий вслух. У тебя есть ключик. Сходи на почту и возьми из своей ячейки все бумаги. Они мне очень нужны. Ты поняла, о чем я говорю?

— Поняла.

— Потом поезжай в то место, где ты разбила клумбу. Тебе там всегда нравилось. Знаешь, где это?

— Ну конечно. Чего тут сложного.

— Жди меня там завтра. А теперь главное. Есть люди, которые желают мне зла. Я уверен, что за тобой могут наблюдать, будь очень внимательна. Следи за машинами, едущими за тобой. Используй машину, что на крытой стоянке, ею давно не пользуются. Ты поняла?

— Да. Но где от нее ключи?

— Ключи в багажнике под ковриком. Машина заперта, но багажник открыт.

— Хорошо.

— Будь очень осторожна, лапочка. Поедешь на стоянку, смени несколько видов транспорта. В свою машину не садись.

— Я все сделаю.

— До завтра, ласточка моя. Очень по тебе скучаю. Жду не дождусь нашей встречи.

Услышав гудки, Николай отдал трубку адвокату.

— Прекрасно! Очень убедительно.

— Что дальше?

— Все очень просто. Константин продал вашу ферму и вернулся в Москву. Сейчас он сидит в норе, ждет удобного случая, чтобы встретиться со мной и получить документы. Я тяну резину. Если я их отдам, он моментально скроется.

— В чем же состоит ваш план?

— К вашему брату невозможно подобраться, его охраняет восемь человек. В квартиру он никого не пускает. Завтра вы выйдете из дому, где прячется ваш брат, в его подъезд мы проведем вас через крышу. Охранники тут же вас увидят. Прикажете им ехать на дачу. Операцию начнем ночью, когда Константин будет спать. Он относится к своим телохранителям, как к дворовым псам. Вы же знаете его характер, все и всегда ему обязаны. Охранники ничего не должны заподозрить. Вы едете на дачу к дочери за документами — это все. Ева будет вас там ждать, документы уже у нее. Приезжаете на место, выжидаете до утра, и те же охранники отвозят вас в аэропорт. Там мы встретимся.

— К чему столько сложностей?

— А вы хотите, чтобы я поехал к Константину и убил его под носом у охраны? Меня в порошок сотрут, а я еще хочу пожить. Вот почему вы должны увести охрану так, чтобы они ничего не заподозрили до самого конца. Только в этом случае я смогу ехать к вашему брату без опасений за свою жизнь, выстрелить ему в лоб и уйти.

— А нужно ли это делать? Ведь документы у Евы.

— Правильно. Но загранпаспорт в кармане у вашего брата и билеты на самолет тоже. Без паспорта и визы вы никуда не улетите.

— Об этом я не подумал.

— Билеты с паспортом я привезу в аэропорт. И еще. Не забывайте о том, что нам нужен труп Вербина. Следствие не верит в его гибель. Пора их успокоить, да и вам будет спокойнее, если имя Константина Вербина вычеркнут из списка живых.

— Согласен. Вы сказали, что Еву прослушивают. Значит, ее могут проследить. Нас сцапают обоих.

— Вы же не назвали адрес дачи и обрисовали только схему действий. Обозначили несколько точек, где можно выставить ловушки. Одним словом, озадачили. Пусть работают. Весь этот разговор и сочинялся для оперов. Ева уже в пути на дачу и едет на другой машине и другой дорогой. Она вышла из дома, как только положила трубку.

— Но за ней наблюдают.

— Конечно, но уже не так внимательно. Все знают, что она поедет на дачу завтра. Сейчас она заходит в магазинчик, чтобы купить продукты, а из магазина выйдет похожая на нее девушка в той же одежде и вернется к Еве домой. Ей хорошо за это заплатили. Потом она перевоплотится в самое себя и спокойно уйдет домой, а Ева покинет магазин через служебный вход и уедет на ожидающей ее машине.

— Да вы мастак на придумки, — покачал головой Николай.

— Я защитник. Моя обязанность защищать своих клиентов.

Витковский похлопал фермера по плечу. Он торопился. Сегодня у «адвоката», идеолога и писателя был плотный график встреч. Через час на другой конспиративной квартире его ждал Осипов с записью разговора Евы с отцом. Дав его прослушать, Геннадий выключил диктофон.

— Девчонка выполнила возложенные на нее функции, — заявил он, — больше она нам не нужна.

Писатель сложил кончики пальцев вместе, поглядел на свои холеные руки, потом уставился в окно.

— Торопишься сдать ее труп фээсбэшникам, Геннадий Иваныч? — сказал он после долгой паузы. — Подождут. История должна выглядеть правдиво. Если дочь убивает отца, она не может умереть раньше него. Когда вы получите труп и будете уверены в том, что это труп Константина Вербина, а не очередного двойника или близнеца, вот тогда и с дочкой можно будет покончить. Вы выполнили условия Татьяны?

— Все сделано. Но одно дело ее расчеты, другое — обстоятельства. Подстраховать мы ее не сможем, это равносильно провалу всей операции. Вербин слишком осторожен. Уникальный тип. Мои люди доложили из Обнинска — он исчез, и мы не знаем о его местонахождении. Может, на метле через трубу вылетел. С фермы глаз не спускали.

— А если он приедет на дачу раньше Татьяны?

— Нет, на это он не пойдет. Слишком большой риск.

— Сколько охраны на даче?

— Взвод, пятнадцать человек. Перевербовке они не поддаются, нанимались разными хозяевами, и каждый следит за соседом, смотрит косо на своих напарников. Им хорошо платят, и они дорожат своими местами.

— Если мне память не изменяет, Татьяна просила вас подготовить отвлекающий взрыв на противоположном конце поселка и предоставить ей дистанционный пульт. Хорошая идея. Как вы с ней справитесь?

— Бомбу можно подложить и за территорией, возле забора. Важен эффект взрыва.

— Предлагаю другой вариант. Мы опростоволосились с заказом на Поперечного, его убрали без нашего участия. Я все еще убежден в том, что заказчицей была его жена, Галина Жаркова. Это она в момент убийства мужа ездила в банк «Юнисфер». Теперь барышня жирует. За обман нашей организации ее необходимо наказать. Дом вдовы Поперечного находится в том же поселке, но на другом конце, вот его и следует взорвать, вместе с Галиной Жарковой. Ночью она будет спать.

— Вы опять объединяете две задачи в одну? Но как проникнуть на территорию и протащить столько взрывчатки?

— Она сама себя взорвет. А взрывчатку привезет на дачу на собственной машине. У меня есть способ выманить Галину в Москву. Нашелся ключ от ячейки ее мужа, она за ним приедет туда, куда ей скажут, а твои ребята напичкают ее машину пластидом. Исправляй свои ошибки, полковник.

— Все сделаю, как надо.

— Да-с! Твоя оплошность, Гена, очень дорого обходится всей организации. Это деньги, время, а главное, репутация.

— Надеюсь, на этот раз сбоев не будет. — Помолчав, Осипов добавил: — Ручаюсь!

— Подавай сигнал Татьяне, пора начинать атаку.

После ухода Осипова его место занял Паша Игнатюк, сидевший все время в соседней комнате.

— Черт! Вертеп какой-то. Закрутилось, теперь не остановишь.

— Найди восемь рыл на роль охранников Вербина.

— Таня не справится с таким количеством.

— Подбирай на пищевых рынках, заплати каждому по пятьсот долларов за ночь, дай соответствующие инструкции. Разбей их на группы. В дом с Николаем должны войти только трое. Двое останутся во дворе, а еще трое — за калиткой возле машин. И побольше помпы. Мы разыгрываем тройное действие. Вербин должен верить, что увел профессионалов из-под носа у брата. Он же должен играть роль отца. Телохранители должны понимать, что им доверили охрану очень важной персоны. А Таня должна верить, что на дачу приехал ее отец — Константин Вербин и предстать в роли Евы.

Паша не выдержал и рассмеялся.

— Самое интересное, что никто из них не соответствует собственному имени и статусу. Перемудрили, Вадим Борисыч.

— В этом весь смысл. Таня не видела Константина и не определит подмену. Николай не знает, кто охраняет его брата и сколько охранников. Охранники получат деньги, но не смогут защитить жертву из-за профессиональной непригодности. Важно, чтобы каждый довел свою роль до конца. Действуй, Паша, дел у тебя много, а времени у нас мало.

Лицо Игнатюка стало серьезным, и он встал.

После ухода Игнатюка Витковский позвонил Еве.

— Все идет по графику, дорогая. У меня один вопрос. Ты уже опустошила ячейку Поперечного в банке «Юнисфер»?

— Разумеется. Компромат на отца сожгла, а деньги перевела на свой счет. Или ты думаешь, я ради забавы разыгрывала из себя невесту в течение двух месяцев?

— Очень хорошо. Передай ключ от опустевшей ячейки Лене Зеленцову, который изображал сына олигарха. Кажется, он назвал себя Валерием. Пусть позвонит вдове и назначит ей на утро свидание у банка «Юнисфер». Галя обязательно приедет за ключом мужа. Лене ничего делать не нужно. Он просто отдаст ей ключи, и все.

— К чему этот спектакль?

— Помоги своей сестре, ей нужен отвлекающий взрыв в поселке. Пока вдова будет искать наследство мужа, ее машину заминируют.

— Без проблем.

— Тогда до завтра, нас ждет жаркий денек.

Девятый круг ада

В эту кошмарную ночь никто не спал. Операция достигла своего апогея. Квартира, в которой содержали заложницу Еву, пустовала, Миру вызвали на квартиру Евы, куда приехал сам Витковский. Здесь устроили настоящий узел связи. Мира заваривала им кофе, чашку за чашкой. Паша Игнатюк дремал в кресле. Все ждали. Наконец раздался долгожданный звонок. Писатель взял мобильник.

— Осипов на проводе, Вадим Борисыч. Таня выполнила задание. Вербин мертв и тут еще пять трупов. Татьяна не воспользовалась нашей лазейкой, а уехала через ворота на той же машине, на которой приехала. Охранники признали ее за Еву, но она вышла из-под нашего контроля.

— Лишние трупы закопай, Гена. Никто не поверит, что девчонка сумела уложить шестерых мужиков и уйти невредимой. Ева на такое не способна.

— Кто-то ей помогал. Тут полно свежих следов от кроссовок сорок третьего размера, но ни на одном из трупов нет спортивной обуви.

— Следы сотри до приезда ментов. Ты их вызвал?

— Жду Железнова с минуты на минуту.

— Никаких сообщников у Евы быть не должно. У девчонки поехала крыша, и ее понесло вразнос, только этим можно оправдать такие деяния. А с Железновым ты всегда умел договариваться. Оставь пару трупов, остальных зарой и только потом вызывай телевизионщиков, нашим там снимать нечего.

— Я понял.

— А за Татьяну не беспокойся, она выполнила задание и со спокойной совестью поехала домой спать.

Витковский положил трубку.

— Ты уверен, что она поедет домой? — спросила Ева.

— Непременно. Ей обещали после выполнения задания освободить сестру. То есть тебя. Но Таня уже поняла, что ее обманывают. И убедилась в этом, заглянув в свой компьютер, никаких сообщений на твой счет не будет.

— Значит, меня должны убить.

— Придется. Чекисты держат это дело под своим контролем. Отвязаться от ФСБ можно только одним способом — предъявить твой труп. Таня ничего не знает об участии ФСБ, у нее сейчас только одна задача: вытащить тебя из западни раньше, чем с тобой случится несчастье.

— Но она не знает, где люди Осипова меня прячут.

— Верно. Этот вопрос она задаст мужу, так как считает его главным виновником всех бед. Но Сергей сам ничего не знает. Тогда она задаст тот же вопрос Осипову.

— На каком основании? Она же не знакома со структурой вашей организации.

— Осипов — друг семьи. Завлечь его в ловушку ей ничего не стоит. Он считает себя великим конспиратором и думает, будто Таня не догадывается, на кого работает.

Ева попросила Миру сварить еще кофе.

— А о каких следах говорил Осипов?

— Полагаю, речь идет о следах Данилы.

— Господи! Он-то ей зачем?

— Решила макнуть парня мордой в грязь. Ему это полезно. Он мечтает снять кино о том, как делаются сенсации. Пусть вживается в материал. Но не это главное, дорогая. Представь себе, что Татьяна спасла Еву. И что дальше? Она не может отпустить свою наивную глупышку сестру на все четыре стороны. По ее мнению, ты тут же угодишь в следующий капкан. Лучший вариант — передать тебя с рук на руки тому, кому можно доверять. Данила — наилучший вариант.

— А ведь Таня в него влюбилась. Ты так не думаешь, Вадим?

— Не исключено.

— Уникальная жертвенность. Добровольно отдать своего парня другой женщине…

Вадим взялся за телефон.

— Роман? Слушай внимательно. Возьми машину, оборудованную аппаратурой, и езжай к дому Татьяны. Ее квартира полна «жучками», подключись и слушай. Для меня важно каждое слово. Ты должен приехать на точку раньше нее. Следи за домом.

— Понял, выезжаю.

Витковский разбудил Игнатюка.

— Пора действовать, Паша. Приблизительно схема уже понятна. Езжайте с Евой на Полянку в конспиративную квартиру, скоро туда прибудут гости. Возьми с собой двух лохов для подставы, тех, кого не жалко, и вызови чистильщиков. Пусть ждут рядышком.

— А если приедет Осипов? Слишком рискованно для Евы.

— Пристрелишь его. Чистильщики нам в любом случае пригодятся. Жди инструкций. Только сам под пулю не угоди.

— Там есть потайные уголки, например, под кроватью, — усмехнулся Игнатюк.

— И мне тоже придется лежать под кроватью? — недовольно спросила Ева.

— Нет. На кровати, но без сознания. Закапай в глаза атропин. Расширенные зрачки создадут впечатление, будто тебя накачали наркотиками. В предстоящем спектакле тебе отводится роль без слов. Оставайся тряпичной куклой до самого конца.

— Я все сделаю, Вадим, но вдруг ты ошибаешься в своих расчетах? Подумал, чем может закончиться этот спектакль?

— Я всегда сначала думаю, а потом делаю.

— Придумали, как твои чистильщики будут выносить трупы среди бела дня в центре Москвы?

— Они работают в белых халатах и разъезжают на каретах «скорой помощи» с сиреной, не обращая внимания на светофоры. Так что время дня и свидетели их не волнуют. Собирайтесь, вам пора. И еще, Паша. Приколи к платью Евы «маячок». Для страховки. Если ее заберут, Роман сможет определить направление движения.

Слова Витковского не оспаривались никем и никогда. Не было возражений и сегодня.

Вадим Борисыч остался с Мирой наедине. Девушка присела в кресло и спросила:

— Ну а как обстоят дела со мной? Когда я получу чистый паспорт и долгожданную свободу?

— Потерпи, дорогуша, тебе же не нужна фальшивка. Паспорт на днях будет готов. Потом мои ребята вывезут тебя на машине в Украину, в России оставаться нельзя, твои портреты на каждом столбе висят. Мы не можем рисковать. Если попадешься, тебя ждет вышка.

Раздался звонок. Вадим получил первое сообщение от Романа Кашпура.

— Таня приехала домой не одна. С ней Данила. Оба зашли в дом. Прослушка включена.

— Включи запись, потом я прослушаю разговор.

Звонки следовали один за другим.

— Мастер, — снова докладывал Кашпур, — домой вернулся Сергей, а у нее любовник…

— Значит, ей не нужно его скрывать.

Следующий звонок.

— Татьяна застрелила мужа. Звонит Осипову.

— Чего и следовало ожидать.

Витковский торжествовал. «Артисты» не читали его сценария, но следовали ему, будто заколдованные.

— Вадим Борисыч, Татьяна допрашивает Осипова. Он связан. Она сказала, что квартира заминирована. Требует адрес Евы. Он назвал правильный адрес. Из дома вышел только Данила, сел в свой джип и ждет. Тани нет.

— Сейчас появится. Поедешь за ними, глаз с них не спускай.

Следующий звонок поставил точку.

— Таня выехала из подземного гаража на своей «Мазде».

В трубке что-то грохнуло.

— Что это? — спросил Витковский.

— Взрыв. Из окон Таниной квартиры вырвалось пламя.

— Остроумно.

— Данила пересел в ее «Мазду». Следую за ними.

Вадим позвонил Еве.

— Слушай меня внимательно, дорогая. Осипов к вам не приедет. Жди свою сестренку. Работаете по первому варианту. Ты на кровати, а Паша под кроватью. На виду остаются только лохи, они должны открыть дверь гостье.

— Мы готовы.

* * *

Охранник увидел в глазок женщину и, открыв дверь, тут же получил пулю в лоб. Таня вбежала в квартиру. Второй охранник находился в ванной, да так и остался в ней, только вода, сливающаяся в отверстие, сменила цвет — стала розовой.

Ева лежала на кровати, спала. Таня сунула пистолет в руку одному из убитых, подошла к сестре и приподняла ей веки.

— Они накачали ее снотворным или наркотиками. Бедный ребенок. Вот, Данила, девушка, которую ты любишь, ей ты спас жизнь при пожаре. Сейчас мы сделаем это во второй раз.

Она похлопала Еву по щекам. Та что-то промычала. Таня поцеловала сестру, на ее глаза навернулись слезы.

— У тебя есть укромное местечко, где ее можно спрятать? Хотя бы на сутки.

— Есть, — у Данилы наконец прорезался голос.

— Нам надо вывести ее и посадить в машину. Помоги поднять ее на ноги. Вот скоты, даже в рыжий цвет девчонку выкрасили. Хотя оно и к лучшему.

Девушка могла стоять на ногах, но казалась совершенно пьяной. Ее вывели на улицу и усадили на заднее сиденье машины. Таня открыла большую сумку и взяла из нее только маленькую сумочку, потом сняла с руки Евы браслет.

— Это мне на память. Слушай меня внимательно, Данила. В сумке все, включая паспорт, права и документы на машину. Теперь Ева станет Татьяной Снежинской, популярной писательницей. В сумке также лежит толстая тетрадь, из нее ты все узнаешь. Я хочу, чтобы Ева отнесла ее в издательство и сдала как рукопись нового романа «Дневник убийцы». Там все примут ее за меня и никаких проблем не возникнет. Пусть привыкает к новой жизни и новому имени. Сейчас Таня Снежинская отдыхает на юге, об этом знают все ее друзья. Вот и поезжайте на юг. Вам надо исчезнуть из Москвы на месячишко. Я уверена, она будет счастлива с тобой. Моей сестре всегда везло в жизни, пусть так будет и дальше. Я ей завидую белой завистью. И ты достоин такой девушки. Береги Еву. В сумке коробка с деньгами. Это твой гонорар. Сутки кончились, ты свободен.

— Мне не нужны деньги. Я восхищаюсь тобой… Таня.

— Отдай деньги Еве. Как наследство от сестры, которую она никогда не видела и даже не слышала о ней.

— Что ты задумала?

— Хочу убраться куда-нибудь подальше. Что делать с отснятым материалом, думай сам, ты же режиссер. Я тебе показала один день из жизни наемного убийцы, теперь ты знаешь, что это такое. Прощай, Данечка!

Таня ушла, а Данила еще долго стоял на тротуаре и смотрел вслед женщине, обуреваемый непонятными чувствами. Все, что произошло с ним за последние сутки, походило на кошмарный сон. Вот только вопрос — когда же он проснется?

Последний выстрел киллера

В этой квартире Таня никогда не бывала. Адрес она прочла в паспорте Евы. У нее в руках была сумочка сестры, в которой лежали документы Евы и какая-то мелочевка, все, кроме Таниного револьвера. Она обошла огромную квартиру, одна из комнат оказалась запертой. Таня рассмотрела фотографии, потом приняла душ, высушила волосы, сделала прическу, как у Евы на фотографии, и вставила в пучок гребень с изумрудами, надела ее браслет.

За окнами потемнело. Набежали темные тучи, полил дождь. Сильный косой ливень. Таня подошла к окну и долго смотрела на разыгравшуюся стихию.

— Терпеть не могу осень. Терпеть не могу этот проклятый мир. Попав в него, увязаешь по уши. Пролитая кровь не засыхает, ты ею захлебываешься, и либо ты должен с этим жить, либо обязан сдохнуть. Я ждала этой минуты, и вот она пришла.

Таня достала из жакета свой револьвер. В нем остался один патрон с серебряной пулей, которую она пожалела тратить на подонка Осипова. Девушка легла на кровать и представила себя в гробу. Она часто воображала эту картину и всегда видела себя молодой, красивой. Так оно и будет — вот почему она сделала для себя исключение — не стала стрелять в голову — выстрелила в сердце. Ее рука не дрогнула.

Пламя обожгло ей грудь, она почувствовала боль. Несколько секунд девушка лежала неподвижно с закрытыми глазами и слушала, как стучит сердце. Она промахнулась. Это был первый промах в ее жизни. Таня приподняла веки. В дверном проеме стоял полноватый мужчина средних лет и смотрел на нее пронизывающим взглядом. Она вспомнила — Вадим Витковский, друг ее мужа, прекрасный писатель и потрясающий собеседник. Встречи с такими людьми не забываются. Но почему он? В момент смерти за душой прилетают ангелы, а потом ее ждет суд божий! Странное видение заговорило.

— Пока вы принимали душ, я заменил боевой патрон с серебряной пулей на холостой.

— Как вы здесь оказались? — едва шевеля губами, прошептала Таня.

— Прятался в запертой комнате. Мне удалось разгадать ваш план, и я взял на себя смелость его подкорректировать. Вам еще рано умирать. Вы лишь перевернули последнюю страницу своей прошлой жизни, теперь у вас есть возможность начать новую с чистого листа.

— Ничего из этого не получится. Арестуют мою сестру и обвинят во всех грехах. Только ее смерть остановит преследование. Мой труп их устроит.

— Поверьте мне, Ева позаботилась о вашей безопасности, как и вы о ее. Идите за мной.

Таня поднялась с кровати. Платье в области сердца было прожжено, кожа на груди все еще горела. Вадим отвел ее в комнату, которая раньше была заперта. Представшая картина вызвала бы шок у любого нормального человека. Судя по всему, тут произошла перестрелка. Она узнала двух парней, стороживших похищенную из больницы Еву. Это их Таня застрелила, освобождая сестру. Но настоящий ужас вызвала мертвая девушка. Она сидела на полу, прислонившись к испачканной кровью стене. Лицо было изуродовано пулями, рука сжимала тот самый пистолет, который Таня бросила, убив охранников сестры.

— Ева?.. — едва выговорила она.

— Это не Ева. Девушку звали Миранда, она действительно имеет с вами много общего. Пришлось ей испортить личико, чтобы не опознали. Сумочка Евы с ее документами, которую вы принесли, сыграет свою роль в нужный момент. Сочтут, что произошла обычная перестрелка с плохим концом.

— Очередная сенсация? Только кто ее будет делать? Мой муж мертв.

— Да, я знаю. Ваша квартира взорвалась из-за утечки бытового газа. По данным ваших друзей, Бориса и Вероники Саранцевых, вы уехали на отдых в Крым. Скорее всего, вам так и надо сделать. Татьяна Снежинская к московским разборкам не имеет никакого отношения. Роль Евы сыграет труп Миры. Этой когда-то милой барышне грозило пожизненное заключение. Мы ее выкрали из СИЗО, она находится в розыске. Скрывалась Миранда у нас, выполняла обязанности сиделки. Теперь ее роль изменилась.

— А как же Ева, что с ней?

— Ева погибла, как видите, зато появились две Татьяны Снежинские. Ваш паспорт и деньги у меня, Еве они не нужны. У нее есть ваш загранпаспорт, и она уже купила билет до Барселоны, улетает сегодня ночью. Там, за границей, у нее дома, виллы, она невероятно богатая женщина. Другая Татьяна Снежинская остается в России. Она знаменитая писательница и тоже ни в чем не нуждается. Через месяц вернется с юга, получит новую квартиру, продолжит писать свои бестселлеры, но уже никогда не будет получать по электронной почте странные письма и кровожадные задания.

— Значит, вы и Ева все знали?

— Мы шли параллельным курсом. Одна голова хорошо, а три лучше. Наше соавторство оказалось очень плодотворным.

— В плане жертв слишком плодотворным.

— Хорошие люди не пострадали, а подонков стереть с лица земли — дело праведное. В этом я уверен и в этом вижу свою миссию.

— А как же Данила? Что с ним будет? Ева возьмет его с собой?

— Не думаю. Она еще не созрела для настоящей любви, но ей показалось, что ее сестра Таня нашла в Даниле то, чего ей не хватало всю жизнь.

— Как это понимать?

— Данила заказал два билета на поезд Москва — Симферополь, который отходит сегодня поздно вечером. Вы же начинаете жизнь с чистого листа.

— Ну да. Новая квартира, новые бестселлеры…

— И возможно, новый муж, с которым вы вернетесь с юга. Данила любит вас, а не Еву. Он ее не знает, видел всего пару раз, а с вами прошел все круги ада и сумел выйти чистым из этой грязи. Он знает о вас все, разглядел больше, чем другие, — вашу душу. Вам стоит подумать над этим. А теперь нам пора уходить, скоро здесь будут оперативники. Они идут по следу Евы.

— Я не оставляла за собой следов.

— У них есть схема, они действуют согласно ей. Другие дороги приведут их в тупик.

Чуть позже

Полковник ФСБ Анохин Вячеслав Степанович прибыл на место происшествия по вызову подполковника с Петровки Железнова. Никаких оцеплений, милиции, карет «скорой помощи» и прочих внешних атрибутов происшествия не было. Он поднялся на третий этаж и позвонил в девятую квартиру. Дверь ему открыл Железнов.

— Проходите.

В квартире находился еще один оперативник, представившийся Павлом Игнатюком. Ни экспертов, ни криминалистов.

— Мы здесь ничего не трогали, — начал муровец. — Если вы решите взять это дело себе, вызывайте своих людей, если мы оставим расследование в своих руках, будем работать по своей схеме.

Полковника провели в комнату, где перед ним предстала кровавая картина.

— Это она? — спросил Анохин.

— Да. Ева Вербина. Это она убила вашу сотрудницу Екатерину Кустинову, а сегодня ночью расстреляла на даче своего отца и пару его телохранителей. Ее опознали охранники. Я тут же выехал на место. И как чувствовал, послал сюда двух оперов для засады. Девка вошла в раж, крышу напрочь снесло. Никто не ждал от нее такой прыти. Вот вам результат.

Железнов подал полковнику сумочку с документами.

— Валялась у ее ног.

Анохин просмотрел содержимое и вернул сумочку.

— Уголовные дела не входят в нашу компетенцию. Я бы хотел получить копию результатов расследования.

Полковник вышел из комнаты, Железнов последовал за ним.

— Нас такой результат не устраивает, — сказал он. — Опытные оперативники не должны погибать от рук девчонок.

Анохин остановился и посмотрел на коллегу из МУРа.

— Что вы предлагаете?

— Вывезу трупы своих ребят, а Вербину положу в постель. Самострел. Не выдержала нервного стресса и застрелилась.

— Двумя выстрелами в голову?

— Я к тому, чтобы вы не удивлялись, читая наш отчет. Протоколы составят так, как надо. Правду вы видели собственными глазами.

— Хорошо. Вам тоже важен престиж фирмы. Не возражаю.

— Отлично. Тогда мы здесь все зачистим, а потом вызовем следственную группу.

— А как убедите прокуратуру?

— Мы ничего от них не собираемся скрывать. Сейчас я сделаю снимки, замеры и составлю протокол для внутреннего пользования. Спектакль устраивается для СМИ.

— Двойная бухгалтерия?

— Что-то в этом роде.

— Хорошо. Жду вашего отчета. Руководству я его передам со своими комментариями, тогда и у него не возникнет вопросов.

Анохин уехал удовлетворенный.

Подполковник Железнов вышел из дома и сел в машину, стоящую в стороне от остальных.

— Все кончено, Вадим Борисыч. Сценарий претерпел некоторые изменения, но в целом сюжет не пострадал. Татьяна застрелилась. Сильная женщина.

— Ева, подполковник. Ева. А Татьяна, по словам свидетелей, уехала на юг, отдыхать. Забудьте о ней и не марайте имени популярной писательницы.

— Конечно. Теперь еще и вдовы.

— Что поделаешь. Утечка газа — вещь опасная. Сколько несчастных случаев мы знаем, и все из-за невнимательности.

— Вы так ставите вопрос?

— Только так и не иначе.

— Теперь вы возглавите организацию? — спросил подполковник.

Витковский усмехнулся.

— А я ее и возглавлял, только теперь мне придется выйти из тени. Наше сотрудничество продолжается. Мы делаем сенсации, а этот товар всегда востребован.

Тем же днем, ближе к вечеру, сотрудники милиции взломали дверь и нашли в спальне мертвую дочь Вербина с револьвером в руке.

Аэропорт

В зале ожидания собралось много народа, задерживались сразу несколько рейсов, вылетающих в Европу. Где-то там бушевал вулкан и пепел заволок все небо.

Константин Максимович Вербин сидел, прижимая к себе кейс, и смотрел на подвешенные к потолку мониторы. Шли новости. Звука из-за шума он не слышал, но ему и так все было понятно. В криминальной хронике показали его брата Николая, точнее, его труп, и трупы двух телохранителей. Теперь уже ни у кого не возникнет сомнений в его гибели. Ева оказалась умнее его. Она была права, сказав: «Нет трупа, нет убийства!» Теперь и труп появился. Молодец, дочка. Она претворила свою задумку в жизнь и сделала это блестяще. Потом показали труп самой Евы, застрелившейся у себя дома. Конечно, накрытая простыней женщина — не его дочь, но кто это сможет доказать? В любом случае, Евы Вербиной больше не существует, она превратилась в Татьяну Снежинскую, а он сменил только имя и еще подумывал о продолжении рода Вербиных. Теперь никто не может помешать осуществлению его планов.

Ошибка Константина заключалась в том, что у него с дочерью были разные планы. Они совпадали лишь до сегодняшнего дня, но наступил момент, когда их дорожки разошлись. Напрасно Вербин восхищался своей дочерью, в бочке меда нашлась ложка дегтя. Этой ложкой оказался один из братьев Карзаевых. Азиз достаточно быстро нашел Вербина в зале ожидания и уселся рядом.

— Привет, Коля. Ты думал, мы тебя не найдем?

Вербин не испугался.

— Азиз? Куда-то летишь?

— Уже прилетел.

— А я улетаю.

— Знаю. Улетишь, но не туда, куда собрался.

— Это почему же?

— Мансур и Казбек тебя зовут. Им скучно без тебя жариться на костре, иди за ними следом, шакал!

Что-то очень острое вонзилось под левое ребро Вербина, среагировать он не смог — обоюдоострый кинжал пронзил его сердце. Азиз встал и ушел. Никто ничего не заметил. Вербин как сидел, так и остался сидеть, глядя на подвесной монитор. Вот только глаза его уже ничего не видели.

Вокзал

Девушка вошла в двухместное купе и на секунду задержалась у порога. На столике у окна стояло шампанское, хрустальные бокалы, цветы в вазе — ее любимые чайные розы. Горели витые свечи.

— Ты думаешь, я достойна такой встречи? — тихо спросила она.

— Конечно. Хотя бы потому, что ты пришла.

Таня села напротив Данилы и сняла дымчатые очки. Сейчас он увидит ее глаза и поймет, кто перед ним. Он смотрел в ее глаза и продолжал улыбаться.

— Может, мне уйти, пока не тронулся поезд?

— Нет. Я ждал именно тебя, Танюша. Ева меня предупредила, что ты можешь не прийти, но если придешь, то значит это судьба.

— Странная у меня сестренка. Знает обо мне больше, чем я сама о себе.

— Ты спасла ей жизнь, она отплатила тебе тем же. Вы можете узнать друг друга еще лучше. Ева приглашает нас к себе на Лазурный берег, говорит, что хочет увидеть не только нас, но и своего племянника или племянницу.

— Эту встречу можно считать помолвкой?

Данила достал из кармана коробочку и открыл ее.

На черном бархате лежало обручальное кольцо.

— Ты читаешь мои мысли, — сказал он и подвинул коробочку к ней ближе.

Таня растерялась. Сегодня днем она стреляла себе в сердце и, вероятно, умерла. Очнувшись, попала в другую жизнь, непонятную и непривычную.

Они смотрели друг на друга, и им не требовалось слов. Вошел проводник.

— Извините, вам просили передать.

Он протянул девушке книгу в твердом переплете. На обложке она прочла:

«Татьяна Снежинская.

«Дневник женщины, которой не было».

— Кто передал? — спросила Таня.

— Мужчина. Не запомнил его, неприметный какой-то.

Поезд тронулся. На перроне стоял Вадим в белом костюме, с красной гвоздикой в петлице. Поезд медленно покидал Москву, и фигура в белом растаяла в вокзальной дымке.

— Сон! — прошептали губы девушки.

Дикий глаз — альтернатива

— Сон! — повторила она и проснулась.

Яркое солнце светило ей в глаза. Таня лениво поднялась со своей постели и увидела на тумбочке перед кроватью огромный букет чайных роз. Стрелки огромных напольных часов указывали на полдень. Муж дома, надо сделать ему кофе.

Таня встала, накинула легкий шелковый халатик и вышла в гостиную. Оказалось, супруг не посмел ее будить и сделал себе кофе сам. Он с жадностью читал ее последнюю рукопись. Таня присела на мягкий подлокотник кресла и, улыбнувшись, сказала:

— Жду вашей беспощадной критики, господин режиссер.

— Доброе утро, дорогая. Вещь любопытная, но требует правки. Мне не нравится название «Дикий глаз».

— Это объектив кинокамеры.

— Догадался. И я бы изменил конец. Читателю нужно что-то другое. Не знаю что, но…

— Успокойся, Данила, мне тоже не нравится конец, но менять я его не буду, иначе история превратится в сон.

Данила сделал глубокомысленное выражение лица.

— Сон? Жизнь и сон — страницы одной книги. Если читаешь ее внимательно, — это жизнь, а если будешь бегло пролистывать, — сон. В любом из вариантов твоя история не тянет на правду, но от тебя ее никто и не требует. Все твои романы всего лишь сказки. И все же я приму эту сказку за основу сценария.

— В благодарность за то, что я сделала тебя положительным героем?

— И, к сожалению, единственным.

Таня пересела на диван, поближе к мужу, и обняла его.

— В следующем романе я сделаю твою роль незаметной.

— Согласен, но только не в жизни.

Оба рассмеялись.

Примечания

1

Читайте роман М.Марта "Дикий глаз"

2

Читайте роман М.Марта "Погашено кровью"

3

Читайте роман М.Марта "Сквозь тусклое стекло"

4

Читайте роман М.Марта "Дикий глаз"

Content

Михаил Март
Перевертыши: Дикий глаз — альтернатива

Глава 1

Сначала был конец

За три часа до взрыва

За полтора часа до взрыва

Спустя час после взрыва

Экскурс в прошлое. Эпизод 1

На следующее утро после взрыва

Экскурс в прошлое. Эпизод 2

Эпизод 3

На вторые сутки после взрыва

Экскурс в прошлое. Эпизод 4

Эпизод 5

За час до взрыва

Спустя двое суток после пожара

Несколько часов спустя

Глава 2

Экскурс в прошлое. Эпизод 6

Эпизод 7

Эпизод 8

Спустя три часа после взрыва

Два дня спустя

Экскурс в прошлое. Эпизод 9

Эпизод 10

Глава 3

На четвертый день после взрыва

Экскурс в прошлое. Эпизод 11

Эпизод 12

Эпизод 13

Спустя неделю после взрыва

Экскурс в прошлое. Эпизод 14

Глава 4

За два месяца до взрыва

Два часа спустя

Экскурс в прошлое. Эпизод 15

За десять минут до взрыва

Экскурс в прошлое. Эпизод 16

Эпизод 17

Эпизод 18

Эпизод 19

На следующий день после взрыва

За три недели до взрыва

За две недели до взрыва

Глава 5

За два месяца до взрыва

За две недели до взрыва

Спустя несколько дней после взрыва

На следующий день

На день позже

Глава 6

Сделка

Лишняя головная боль

Еще один выстрел

Сигнал к атаке

Девятый круг ада

Последний выстрел киллера

Чуть позже

Аэропорт

Вокзал

Дикий глаз — альтернатива

Примечания