Сузан Кирби

На пороге любви

Глава 1

— Шона! Я надеялся, что найду тебя, — сказал Чак Маккерди. Он вышел из своего «мустанга» старой модели, и его гладко причесанные волосы растрепались на ноябрьском ветру.

Автомобиль был ярко-красным, и Шона Кейли невольно прикрыла глаза рукой.

— Значит, ты все-таки покрасил его! А я уже начала сомневаться, что ты когда-нибудь закончишь ремонт.

— Закончил — и успел как раз к рождественскому балу в школе, — похвастался Чак, — Ты пойдешь?

У Шоны пересохло во рту. Неужели он приглашает ее?

— Залезай. Я тебя подвезу, — сказал Чак, не дожидаясь ответа.

Он помог ей сесть в машину. В его глазах было столько волнующей теплоты, когда он положил ей на колени охапку красных роз. Ничего прекрасней она в жизни не видала!

— Это мне? — шепотом спросила Шона, вдыхая нежный аромат.

Чак рассмеялся и нажал пальцем ей на нос.

— Ладно, Малявка, возьми одну. Но остальные предназначаются девушке, с которой я иду на бал. А вот и она сама! Прелесть какая хорошенькая, верно?

Шона напрягла зрение, стараясь разглядеть счастливицу. Ниспадающие длинные волосы закрывали ее лицо, но когда Шона откинула их, она увидела, что это Кортни Скотт, лучшая ее подруга!

У Шоны защемило сердце. Машина, еще мгновение назад казавшаяся ей такой красивой, вдруг превратилась в металлическую западню, которая все сжималась, грозя раздавить ее. Ее стиснуло, она задохнулась…

Шона тревожно вскрикнула и села в кровати. Слава Богу, все это ей приснилось!

«Это только глупый сон», — подумала она с облегчением. Чак, приятель ее старшего брата, не был влюблен в Кортни, а сама Кортни была влюблена в Брендона Ролстона. Он был капитаном баскетбольной команды, а она — капитаном болельщиков. Их называли идеальной парой школы имени Вудро Вильсона.

Шона на цыпочках подбежала по холодному полу к окну; ночью прошел дождь со снегом, и трава теперь сверкала на солнце. Она тихонько прошла коридором в студию матери, расположенную тут же, на втором этаже. Недавно начатая картина стояла на мольберте и была повернута к утреннему свету.

Мать улыбнулась Шоне. Такая же миниатюрная, как ее дочь, она буквально тонула в своем перепачканном красками джинсовом рабочем халате.

— Еще так рано, солнышко. Наверно, это папа тебя разбудил, чтобы попрощаться?

— Нет, дурной сон приснился. — Шона вздрогнула при одном воспоминании об этом сне.

— Хочешь рассказать его?

Шона покачала головой и потянулась за накидкой, связанной матерью. Яркий цветной узор, казалось, излучал тепло, и Шона уютно укуталась ею.

— Значит, папа уже уехал?

Мать кивнула.

— У него длиннющий список деловых встреч. Впрочем, он рассчитывает быть дома ко Дню благодарения, а до него — всего пара недель.

Отец Шоны был изобретателем. Когда он уезжал в деловые поездки, ее мать с головой уходила в живопись. В отсутствие отца дом, как казалось Шоне, совсем затихал.

Ее старший брат Джин мало бывал дома. Почти все свое свободное время он делил между баскетболом и ремонтом стоявшего в гараже сломанного «мустанга». Они с Чаком собирались продать эту машину, но сначала им надо было ее починить. Пока что они потратили больше трехсот долларов на запасные части.

Наблюдая, как рисует мать, Шона задумалась о Чаке. Она знала его много лет, но в последнее время ее чувства к нему изменились. В его присутствии у нее потели ладони и учащенно билось сердце. Но для Чака она по-прежнему была лишь младшей сестренкой Джина.

Шона заметила, как мазки, которые оставляет на холсте кисть в руке ее мамы, накладываясь один на другой, создают впечатление реального пейзажа.

Впечатление! Вот что ей нужно — создать новое впечатление, чтобы Чак увидел ее такой, какой ей хотелось выглядеть в его глазах. Это была настолько захватывающая мысль, что Шона вскочила со стула. Чтобы осуществить ее, ей понадобится помощь Кортни!

— Что случилось. Шона? — спросила миссис Кейли, встревоженная ее внезапным движением.

Шона широко улыбнулась.

— Муки голода, — быстро нашлась она. — Принести тебе чего-нибудь поесть?

Мать отказалась и вернулась к прерванному занятию.

Проглотив на ходу овсяную галету со стаканом яблочного сока. Шона надела светло-голубые джинсы, свой любимый свитер с изображениями кактусов и расшитые бисером мокасины на твердой подошве. Расчесав до золотистого блеска свои длинные, до плеч, рыжеватые волосы, она закрепила их на затылке кожаным ремешком.

Затем, схватив синюю куртку. Шона выскочила в коридор, где чуть не столкнулась с братом. Джин только что встал. На нем были видавшие виды тренировочные брюки и мятая тенниска.

— Куда это ты, Пигалица, собралась в такую рань? — спросил он, потягиваясь всем своим высоким худощавым телом и поглаживая пятерней светлую шевелюру.

— К Кортни. Здесь нечего делать. Папа уехал, а мама рисует.

Джин зевнул.

— А что на завтрак?

— То, что сам приготовишь. Я убегаю.

Шона попыталась было прошмыгнуть мимо, но Джин преградил ей путь, уперев руки в стену по обе стороны от нее. С широкой улыбкой глядя на сестру сверху вниз, он проговорил:

— Ведь ты не оставишь своего бедного братца умирать с голоду, правда?

— Хватит тебе. Джин, пусти! Мне некогда, дела ждут.

— Верно! И одно из них — накормить меня завтраком! — Он со смехом потащил ее на кухню. — С удовольствием съел бы яичницу с беконом. И тосты — как минимум шесть штук, пожалуйста. — Видя, что Шона все еще упрямится, Джим добавил: — Что, если мы приготовим завтрак вместе? Я поставлю на огонь сковородку.

— Ладно, — уступила Шона. — Заодно уж поджарь бекон и разбей яйца.

— Э, почему я должен делать всю работу? — возмутился Джин, давая ей тычка.

— Потому что ты дурашка, вот почему! — широко улыбнулась Шона.

— Попадет же тебе за это! — воскликнул Джин, делая вид, что готов наброситься на сестру.

Стук в дверь черного хода прервал их шутливую ссору.

— Я открою, — вызвалась Шона.

— И удерешь, не приготовив мне завтрак? Ну нет! — Джин вприпрыжку подбежал к двери и широко распахнул ее. На пороге стоял Чак. Его темно-карие глаза весело поблескивали.

— Что у вас творится? — спросил он, заходя в дом.

— Шона готовит мне завтрак, — ответил Джин. Схватив Шону за плечи, он подтолкнул ее к плите. — Скоро она начнет упрашивать меня разрешить ей готовить для меня не только завтрак, но и ленч.

— Как же, размечтался! — рассмеялась Шона, высвобождаясь из рук брата.

— Ставлю на Малявку, — усмехнулся Чак. — Она ужас до чего упрямый ребенок.

Фраза Чака заставила Шону застыть на месте. «Сколько раз, — подумала она, — он видел, как мы возимся, словно маленькие, и какими же ребячливыми мы ему, наверное, кажемся».

— Ладно, Джин, давай условимся так, — проговорила она, стараясь придать своим словам взрослую рассудительность. — Я поджарю тосты с корицей и разолью сок. Хочешь яичницы с беконом — готовь ее сам. А ты, Чак, не хочешь подкрепиться?

Чак покачал головой.

— Нет, спасибо. Я, пожалуй, перекушу в городе. Мы должны отвезти обратно этот бензиновый насос — он не подошел — и взять другой. — Он повернулся к Джину. — Когда ты будешь готов?

— Через десять минут — только приму душ и оденусь. Малявка, забудь про тосты — я поем в городе вместе с Чаком. — С этими словами Джин поспешно удалился, оставив Шону наедине с Чаком.

— Ты был на вчерашнем матче? — спросила она.

Чак кивнул.

— «Ракета» выиграла во втором тайме дополнительного времени. Твой брат добыл три очка на последней секунде. Захватывающая игра!

— Мне следовало бы догадаться, — Шона завела глаза. — Ведь если бы его команда продула, он бы рычал, как медведь гризли.

Чак рассмеялся.

— А почему ты не пришла поболеть за него? — спросил он, расстегивая кожаную куртку на «молнии».

— Зарабатывала деньги: сидела с соседскими малышами — мальчишками Брэдли.

— С этими тремя сорванцами? Бедный ребенок!

Ее кольнула обида. Ну почему он всегда называет ее «ребенком», «Малявкой» или еще как-нибудь в этом роде?

— Это, конечно, не самый легкий заработок, — сказала она, — но не за горами Рождество, и мне нужны деньги.

— Как я тебя понимаю! — со вздохом откликнулся Чак. — Мы с Джином рассчитываем выручить кое-какие деньги от продажи машины. Если, конечно, мы когда-нибудь закончим ее ремонтировать.

— Почему бы тебе не попытаться подработать в закусочной «Гамбургер»? — сказала Шона. — Я видела в витрине объявление «требуются работники».

Шона сомневалась в том, что мальчикам удастся с выгодой продать старый автомобиль. Хотя он у них был на ходу, им предстояло еще поставить новый бензиновый насос, отремонтировать и заново покрасить кузов. Только она собралась расспросить Чака о том, как у них идут дела, — вошел Джин.

— Я готов, — объявил он, тряхнув влажными волосами.

Шона взяла свою куртку и вслед за братом и Чаком двинулась к двери.

— Подбросите меня до дома Кортни?

— Не знаю, не знаю, сестренка. Старый грузовичок Чака выдерживает только две тонны. А ты такая большая, что от тяжести все шины сплющатся, — поддразнил ее Джин.

— Я к Чаку обращаюсь, — обиженно сказала Шона.

Чак обнял Шону за плечи, и она тотчас же забыла про подковырки Джина.

— Давай подвезем ее. Она нам не помешает.

Они гурьбой вывалились за дверь, и Джин подсадил Шону в кабину. Грузовичок трясло, и на каждом повороте ее слегка прижимало к Чаку. От короткого прикосновения его плеча ее бросало в жар и в дрожь, но она старалась не показывать виду.

— Я слышала, твоя команда вчера выиграла, — обратилась она к Джину. Джина не нужно было упрашивать — он подробно рассказал обо всех захватывающих моментах игры, пока они ехали к дому, где жила Кортни.

Первым вылез Чак.

— Осторожно, не поскользнись, — предупредил он. — Тут лед.

Шона немного замешкалась. Тогда он подхватил ее за талию и легко поставил на землю. Согретая его прикосновением, чувствуя, как колотится сердце в груди, Шона улыбнулась ему и поблагодарила за то, что он ее подвез.

— Не стоит благодарности. До скорого, Малявка!

Шона, провожая их взглядом, мечтала о том, чтобы у нее была такая же дивная фигура, такие же длинные ноги и элегантная внешность, как у манекенщицы с обложки журнала мод.

Глава 2

— Шона! А я как раз собиралась звонить тебе! — оживленно воскликнула темноволосая Кортни, распахивая дверь и втаскивая Шону в безмолвный дом.

— Где все твои? — спросила Шона.

— Ушли. Повезло, да? — озорно улыбнулась Кортни. На ней были черные лосины, короткая юбочка с узором из ромбов и флюоресцирующие роликовые коньки.

— Гляди! — Кортни сделала извилистый круг по гостиной, лавируя среди мебели. Дом Скоттов всегда выглядел как на фотографии из журнала «Красивое жилище». «Миссис Скотт, — подумала Шона, — ни за что бы не позволила кататься по комнатам, будь она дома».

— Ну, как у меня получается? — спросила раскрасневшаяся Кортни.

Шона глазам своим не верила: эти ролики Кортни купила всего два дня назад!

— Если бы ты не была лучшей моей подругой, я бы, наверное, умерла от зависти.

В темных глазах Кортни отразилось искреннее удивление.

— Почему?

— Тебе, Корт, все так легко дается. Спорт, учеба, мальчики — ты со всем справляешься шутя.

— И это говорит девушка, которая после каких-то полутора месяцев занятий по бизнесу на уроках у мистера Харли получила рекомендацию в следующем полугодии продолжить эти занятия по самостоятельной программе! — насмешливо воскликнула Кортни.

— Это пустяк, — мрачно возразила Шона.

— Пустяк, говоришь? — откликнулась Кортни. — Да я ни чуточки не сомневаюсь, что через несколько лет ты станешь преуспевающей предпринимательницей с восьмизначной как минимум цифрой заработка, тогда как я по-прежнему буду выписывать восьмерки и вензеля на роликах.

Шона даже не улыбнулась, Кортни нахмурила брови.

— С каких это пор ты потеряла уверенность в себе? В чем дело? — озабоченно спросила она.

Обычно Шона неуверенностью в своих силах не отличалась, но после того как ей приснился тот неприятный сон, в душе у нее поселилась тревога. Она сняла куртку и стала рассказывать свой сон Кортни.

— …А потом ты бросилась ему в объятия, — простонала Шона.

— Я бы ни-ког-да не сделала ничего подобного, даже если бы в моей жизни не было Брендона Ролстона, — решительно заявила Кортни.

— Я знаю. Я твержу себе это с того самого момента, как проснулась.

— Тогда что же тревожит тебя на самом деле?

Шона вздохнула.

— Чак относится ко мне как к маленькому ребенку! — Вспомнив свои мысли об искусстве «создавать впечатление», которые пришли ей в голову утром, когда она наблюдала, как работает кистью ее мама, Шона поделилась ими с Кортни. — Понимаешь, что я имею в виду? — сказала она в заключение. — Я не Малявка — я взрослая. Но как внушить это Чаку?

— Попробуй действовать напрямую, — тотчас же предложила Кортни. — Скажи ему, что ты считаешь его остроумным, красивым, восхитительным.

— Ни за что! — вырвалось у Шоны.

— Почему же? Что плохого в том, чтобы откровенно сказать человеку, что ты о нем думаешь? — настаивала Кортни. — Моим братьям нравится, когда девушки говорят им такие вещи.

— Но они ведь студенты! — возразила Шона. — А девушки, с которыми они встречаются, просто красавицы. Им ничего не стоит быть откровенными!

Кортни пожала плечами.

— Ладно. Если тебе не нравится эта мысль, то единственное, что я могу тебе посоветовать, — это взять себя в руки.

Шона еще глубже вжалась в угол дивана и со стоном пожаловалась:

— Помогла, называется! Спасибо тебе!

— Пожалуйста! — Кортни плюхнулась на диван рядом с Шоной и стала снимать ролики.

— Я всего на два года моложе Чака, — сказала Шона. — И хотя я совсем не подросла после шестого класса, фигура у меня уже обозначилась. Как же он не замечает?

— Может быть, он просто не обращает внимания, — предположила Кортни. — Конечно, есть способы обратить его внимание — например, изменить стиль одежды. Пошли наверх и начнем!

Вскоре вся комната Кортни оказалась заваленной платьями, шарфиками, украшениями и аксессуарами.

— А что, если тебе поменять твои кактусы и расшитые мокасины на что-нибудь вроде этого? — спросила Кортни, поднося к Шоне оливково-зеленое платье. Шона поморщилась. Платье было неброским, хотя безусловно стильным, и в нем, судя по всему, она выглядела бы старше, но ей не нравился цвет.

— Примерь его, — настаивала Кортни. — Оно будет идеально подчеркивать твою фигуру. Что до туфель…

Она забралась в глубины стенного шкафа, и тут вдруг раздался звонок в дверь.

— Хочешь, я пойду открою? — спросила Шона.

— Давай. Это, наверное, кто-то из приятелей моего младшего брата. Просто скажи, что его нет дома.

Но за дверью стоял не мальчишка, а мужчина.

— Это улица Уэст-Пайн, дом сорок девять? Здесь живет Эдвин Скотт? — спросил он.

Шона кивнула. Мужчина сунул ей под нос квитанцию.

— Заказ для мистера Скотта. Распишитесь вот тут, пожалуйста.

— Я здесь не живу, я просто зашла в гости к дочери мистера Скотта. — ответила Шона. — Она наверху. Сейчас я ее позову.

— У меня жесткий график. Все, что мне нужно, это подпись, чья угодно, которая удостоверит факт доставки. — Мужчина подал ей ручку и квитанцию на доске с зажимом. — Где можно выгрузить? — спросил он, после того как Шона поставила свою подпись.

— Простите, я не знаю, — растерянно проговорила Шона.

Мужчина принял решение без ее помощи.

— На подъездной дорожке, я думаю. — Он повернулся и закрыл за собой дверь.

Шона взбежала наверх и застала Кортни сидящей на полу среди великого множества туфель.

— Кто это был? — спросила она.

— Доставщик заказов. Что-то привез твоему отцу. Он сказал, что выгрузит доставленное на подъездной дорожке.

— Хорошо. — Кортни вернулась к прерванному занятию и, порывшись в груде туфель, протянула Шоне пару лодочек на очень высоких каблуках. — Примерь вот эти! Они не слишком удобны, пока к ним не привыкнешь, но ноги в них выглядят, как на картинке.

Пока девушки подбирали туфли, костюм, прическу и косметику, пролетел час. Наконец Шона встала перед высоким, до полу, зеркалом в комнате Кортни и принялась критически разглядывать свое отражение. Темно-синяя блузка с рукавами три четверти и глубоким круглым вырезом плотно облегала фигуру, а темно-синие колготки под узкой мини-юбкой подчеркивали стройность тонких ног.

Кортни выглянула из-за плеча Шоны, и их глаза встретились в зеркале.

— Ты выглядишь потрясающе! — воскликнула она.

Шона просияла и крепко обняла подругу.

— Спасибо тебе, Корт, за помощь Я прямо-таки воспряла духом.

Девушки прибрались в комнате. Шона взглянула на часы.

— Скоро время ленча — я, пожалуй, пойду. Джин с Чаком должны скоро вернуться.

— Обещай, что потом позвонишь мне и расскажешь, какое впечатление ты произвела на Чака в своем «новом облике», — сказала Кортни.

— Обещаю, — ответила Шона. Она сложила в большую сумку одежду, в которой пришла к Кортни, и надела куртку.

Но на пороге Шона замерла: вся подъездная дорожка к дому Скоттов и добрая половина лужайки перед ним были завалены бесчисленными рядами елок, обернутых зеленой сеткой. Настоящий лес!

— Кортни! — завопила Шона, бросаясь обратно в дом. — Иди сюда! Скорей!

Кортни выскочила за дверь.

— О, Боже! Наверное, это рождественские елки для бойскаутского отряда. — Кортни нахмурилась. — Но их не должны были доставлять сюда. Папа больше не начальник отряда.

Шона прикусила губу.

— Твой папа рассердится?

— Не должен. Я хочу сказать, это не наша вина. Как бы то ни было, никакой трагедии не произошло. Тот, кто занял папино место, просто должен будет приехать и забрать эти елки. Так что иди домой и не беспокойся об этом. Помни: твоя первая забота — произвести впечатление на Чака. Да, и еще одно: юноша читает «Механике иллюстрейтид», а не твои мысли. Не обязательно говорить ему в открытую, но ты могла бы намекнуть о своих чувствах. Ну, знаешь, пойти на всякие женские хитрости.

Шона наморщила нос.

— Это такая фальшь!

— Фальшь это или нет, но здорово привлекает их внимание. Посмотри на Мелиссу Доути.

Шона знала, что тут Кортни права. Когда Мелисса Доути победно шествовала по коридорам школы имени Вудро Вильсона, все мальчики поворачивали головы в ее сторону. Стоило ей только взмахнуть ресницами и улыбнуться, показав ямочки на щеках, как мальчишки падали к ее ногам.

По дороге домой Шона пыталась научиться взмахивать ресницами, как Мелисса Доути, но потом со смущенным смешком отказалась от этих попыток. Пройдя несколько кварталов, она оглядела свое отражение в зеркальном стекле витрины булочной Мэрфи. Может быть, новой одежды и косметики будет достаточно, чтобы произвести впечатление на Чака. Ей также надо будет поразмыслить над тем, как установить более взрослые отношения с Джином.

К тому времени, когда она пришла домой, несколько рыже-золотых завитков выбилось из стильной прически, которую соорудила из ее волос Кортни. «А вдруг ярко-красная губная помада — это уж чересчур?» — подумала Шона, стоя перед зеркалом в своей спальне. 0(на сняла лишнюю помаду, затем подправила краску на ресницах. Поддавшись внезапному побуждению, она взяла флакон своих любимых духов и подушилась. Идеально! Заметив на подъездной дорожке грузовик Чака, она поняла, что самого Чака найдет в гараже.

Гараж являл собой пристройку к дому, имевшую несколько назначений. Отец Шоны проводил здесь бесчисленные часы, создавая, испытывая и совершенствуя свои изобретения, многие из которых касались приготовления пищи. В одном углу гаража стояло первое его изобретение — прототип газового гриля. Агрегат был оснащен вытяжкой, позволяющей поджаривать мясо в закрытом помещении. В другом углу стояли: машина, всасывающая мясной фарш и выбрасывающая ровненькие котлетки, готовые к жарке; электрическое устройство, в один миг превращающее картофелину в длинную спиральную стружку; большущая фритюрница, куда заливалось растительное масло, в котором обжаривалась картофельная стружка.

«Лаборатория» мистера Кейли не была отгорожена от остального помещения гаража. У Джина был свой собственный верстак, свои собственные инструменты и своя собственная захламленная рабочая территория. На этом пятачке они с Чаком упорно ремонтировали ветерана «мустанга». Тут Шона и застала их, с головой забравшихся под открытый капот. Пока она приближалась к машине, у нее от нервного напряжения засосало под ложечкой.

— Ну как продвигается работа? — спросила она, делая вид, будто это ей страшно интересно.

— Пока нормально, — ответил Чак, не поднимая головы.

Джин принюхался.

— Чем это пахнет? Наверное, мама опять изготовила ароматическую смесь из сухих лепестков?

— Это мои духи, дур… — Шона вовремя прикусила язык. Увидев ухмылку Джина, она приготовилась к новым насмешкам.

— Никогда не видел на тебе этой юбки, — проговорил он, оглядывая ее с ног до головы. — По правде сказать, я и не знал, что у тебя вообще есть юбка.

— Я вытащила ее из шкафа, — небрежно обронила Шона. Им незачем было знать, что это был шкаф Кортни.

— А по какому случаю? Или ты вырядилась ради нас? — спросил Джин, ухмыляясь во весь рот.

— Скоро должна зайти Кортни. Может, мы куда-нибудь сходим с ней, — соврала Шона.

— Только сначала умойся. А то у тебя такое лицо, словно ты ткнулась им в мамину палитру! — Джин фыркнул, довольный собственной шуткой.

Шона покраснела, ее уверенность в себе пошатнулась, но она не собиралась показывать это. Взяв чистую тряпку, она стерла маслянистое пятно с подбородка брата.

— Ты, Джин, тоже красавчик, — съязвила она со сладкой улыбкой.

Тут Чак поднял глаза и сказал:

— Дай-ка мне, красавчик, вон тот полудюймовый ключ. — При этом на Шону он не обратил ни малейшего внимания.

«Зря только старалась», — мрачно подумала она.

В это мгновение зазвонил телефон.

— Наверное, Кортни, — бросила она и с облегчением воспользовалась подходящим предлогом, чтобы удалиться. — До скорого, мальчики!

Звонила действительно Кортни, и в ее голосе звучало отчаяние.

— Шона, ты должна мне помочь! — простонала она. — Когда папа пришел домой и увидел все эти елки, он позвонил в организацию бойскаутов, думая, что нынешний начальник отряда заберет их. Но — ты представляешь? — Отряда больше нет! Его распустили еще летом!

— А кто же тогда заказал елки? — спросила Шона.

— Вышла путаница. У них был оформлен постоянно действующий договор с одной компанией в Висконсине, и его забыли отменить. А поскольку последним начальником отряда был папа, расхлебывать кашу придется ему.

— Разве он не может отослать их обратно?

— Нет! Он уже звонил и спрашивал. А теперь ему пришла в голову «блестящая идея»… Но ведь сейчас баскетбольный сезон, а я руковожу болельщиками. У меня нет свободного времени! Что же мне делать?

— Корт, хватит причитать, — одернула ее Шона.

— Как же мне не причитать? — стенала Кортни. — Ты ведь знаешь моего отца! Раз он решит, что мне полезно заняться тем-то и тем-то, то уж наверняка…

— О чем ты? — перебила Шона. — Чем тебе полезно заняться?

— Продажей этих проклятых рождественских елок! Ты что, не слушала?

— А что, по-твоему, я могу сделать? — спросила Шона.

— Не знаю. Что-нибудь Что угодно! Если на то пошло, это ты подписала ту дурацкую квитанцию.

Шона не обиделась. Она знала, что, успокоившись, Кортни поймет, как несправедливо было винить во всем ее. А сейчас главное — найти выход из положения.

Но ей, хоть убей, ничего в голову не приходило.

— Не отчаивайся, Корт. Я что-нибудь придумаю. И сразу позвоню тебе, — утешала подругу Шона.

Глава 3

Шона размышляла над проблемой Кортни пока готовила ленч и накрывала стол на четверых. Вскоре на кухню явился Джин, соблазненный аппетитным запахом пиццы.

— Чак останется? — с надеждой спросила Шона.

— Он уже уехал поесть домой, — ответил Джин, моя руки. Он поднял голову, окинул сестру испытующим взглядом и широко улыбнулся. — Не унывай! Скорее всего, он еще вернется во второй половине дня.

— Мне-то какая разница, — притворилась равнодушной Шона, хотя и была разочарована.

— Зачем же ты тогда так расстаралась? — спросил Джин, указывая на аккуратно накрытый стол.

— У Кортни возникла проблема. Я стараюсь помочь ей решить эту проблему, а голова у меня всегда работает лучше, когда я что-нибудь делаю руками, — ответила Шона, вынимая пиццу из духовки.

— У тебя есть голова? — шутливо удивился Джин. Затем лицо у него подобрело. Он жестом любящего брата обнял ее за плечи. — Эй, если тебе нравится Чак, я буду свято хранить твою тайну, Малявка. Но я должен предупредить тебя: в последнее время у его школьного шкафчика частенько околачивается Мелисса Доути.

Приход миссис Кейли прервал их беседу.

— Вот и я, ребятки. Какой красивый стол! Давайте сядем.

— С Мелиссой тягаться трудно, — продолжал Джин. — Ей можно позавидовать.

— Позавидовать? Это я должна завидовать ей? Интересно, чему тут завидовать? — взвилась Шона.

— Ну, ее длинным ногам, например. Ее рыжим волосам. Ямочкам на щеках. Она красотка хоть куда. Может, я сделаю тебе одолжение и заставлю Мелиссу позабыть про Чака.

— Сделай мне еще одно одолжение: прикуси язык, — отрезала Шона.

— Прикусить язык? — рассмеялся Джин. — Ну, ты даешь, Малявка.

— И не называй меня Малявкой! — завопила Шона.

Миссис Кейли, нахмурясь, одернула обоих:

— Шона, не кричи. Джин, оставь сестру в покое.

Имя Мелиссы за столом больше не упоминалось, равно как и имя Чака.

Сразу после ленча Джин ушел на баскетбольную тренировку, а миссис Кейли вернулась к себе в студию. Шона сидела в своей комнате, предаваясь мрачным размышлениям: а ну как, к ее несчастью, Чак действительно увлечется Мелиссой? Джин прав: у Мелиссы масса достоинств и она способна вскружить голову любому мальчику в школе имени Вудро Вильсона.

Ну что ж, радикальные решения требуют радикальных мер. Ей просто придется начать учиться у Мелиссы. Она станет кокетничать, взмахивать ресницами, жеманно улыбаться и говорить воркующим голосом, пусть даже будет чувствовать себя при этом круглой идиоткой.

Заслышав звук грузовика Чака, сворачивающего на подъездную дорожку, Шона подбежала к окну. Теперь, когда Джин ушел, Чак будет ремонтировать автомобиль в одиночестве. С замирающим сердцем она поспешила к зеркалу, чтобы подкрасить губы.

— Смелей! — тихо сказала она своему отражению. Потом, собравшись с духом, она решительно заковыляла в гараж в лодочках Кортни на высоком каблуке.

Чак заливал топливо в гаражный обогреватель. Заслышав звук ее шагов, он обернулся.

— Ты все еще тут? — спросил он. — Я думал, вы с Кортни куда-то собирались.

— Она позвонила мне и сказала, что отец ее не отпустил, поэтому мы никуда не пойдем.

«Неужели он не замечает, как изменилась моя внешность? Почему он ничего не скажет мне?» — в недоумении спрашивала себя Шона.

— Вот жалость! — Он завинтил крышку на канистре с горючим, затем стал возиться с обогревателем. — Раз уж ты здесь, может быть, поможешь мне? — спросил он через некоторое время.

— Гм… конечно. Что нужно сделать?

— Подай мне пассатижи. Я хочу подрегулировать подачу тепла, а у регулятора отлетела головка.

Шона подошла к верстаку, на котором в беспорядке были разбросаны инструменты. Ей казалось, что каблуки туфель Кортни стучат оглушительно громко. «Тук-тук-тук», — выбивали они дробь, пока она шла к Чаку, чтобы подать ему пассатижи.

— Спасибо. — Он повернул стержень регулятора, усилив приток тепла, опустил пассатижи в карман джинсов и открыл капот «мустанга». — Теперь лезь в кабину и включи мотор — ладно, Малявка?

Шона заскрипела зубами, услышав это детское прозвище, но послушно залезла на место за рулем и повернула ключ зажигания. Двигатель заработал. Она вылезла и стала наблюдать, как Чак копается в моторе.

— Еще мне нужна отвертка, И гаечный ключ на пять шестнадцатых дюйма, — негромко проговорил он.

Шона вернулась к верстаку и, не зная, как выглядят нужные инструменты, схватила первые попавшиеся отвертку и гаечный ключ. Чак взял их, не сказав ни слова. Он весь сосредоточился на работе, которую делал. Глядя на него сверху, Шона подумала, что ни у кого больше нет таких черных, таких красивых волос.

Вдруг он обернулся и поймал ее взгляд. Она быстро отвела глаза, не забыв помахать ресницами.

— Соринка в глаз попала? — спросил Чак.

Шоне вспомнился эпизод из старого черно-белого фильма, и она еще чаще замахала ресницами.

— Уголек, наверное.

— От мазутного обогревателя? Вряд ли. — Чак улыбнулся.

Ее бросило в жар.

— Тогда, может быть, ресничка. Ты не смог бы ее вытащить?

Щеки у Шоны горели, когда Чак крепко стиснул ее подбородок большим и указательным пальцами и приподнял ее лицо. Она с замиранием сердца ждала, что вот-вот его глаза потемнеют и его взгляд встретится с ее взглядом. Сейчас настанет этот трепетный волшебный миг…

— Ничего в глазу нет, — радостно объявил Чак. — Наверное, ты проморгалась.

— Наверное. Больше ничто не мешает, — со вздохом сказала Шона. Что она делает не так? Он даже и не заметил, что она кокетничает!

Чак продолжал возиться с мотором. Молчание затягивалось; Чак, казалось, забыл про ее присутствие. Собравшись с духом, она придвинулась чуть ближе и, облокотясь о крыло старого «мустанга», принялась водить наманикюренным ногтем по тусклой поверхности.

— Я видела эту машину во сне.

Чак поднял глаза.

— Правда? И что же ты видела?

— Что ты покрасил ее в красный цвет.

Он улыбнулся.

— Здорово. Красный конек. — Увидев на ее лице недоумение, он добавил: — Мустанг — красный конек. Помнишь рассказ Джона Стейнбека?

— А, из хрестоматии американской литературы! — улыбнулась Шона в ответ.

— Я там был? Ну, в этом твоем сне? — Шона попробовала улыбнуться улыбкой Моны Лизы и опустила ресницы.

— Вообще-то был. Ты вез Кортни на бал. Его глаза весело сверкнули.

— Интересная перспектива. И чем кончился сон?

— Машина взорвалась, и тебя с Кортни разнесло в клочья! — сказала она, обиженная его ответом.

Он рассмеялся.

— Спасибо за предупреждение. Теперь я буду держаться подальше от красных автомобилей, а заодно и от Кортни.

Шона отказалась от хитрых окольных подходов и спросила напрямик:

— Как насчет бала? Ты пойдешь?

— Может быть. Не подашь мне переноску? — Он показал на лампочку, прикрепленную к концу длинного шнура. Шона взяла ее и передала ему, и он подвесил лампу на запор капота.

Но Шоне хотелось продолжить разговор на более интересную тему школьного бала.

— Кого ты пригласишь? Я ее знаю? — смело спросила она.

Чак смущенно улыбнулся.

— Это что — игра в двадцать вопросов?

— Нет. Кстати, когда мы с тобой играли в двадцать вопросов в последний раз, я угадывала, что ты задумал, за четыре вопроса.

— Если ты и впрямь хочешь знать, я думаю пригласить Мелиссу Доути. Удовлетворена ответом?

У Шоны упало сердце. Она состроила гримасу в надежде, что Чак этого не видит. Он пошарил среди инструментов на верстаке, затем снова принялся за работу. В течение долгого времени оба молчали.

Наконец Чак буркнул:

— Не поможешь мне прокачать тормоза? Шона разгладила ладонями юбку.

— Я неподходяще одета для этого, — ответила она. Может быть, хоть теперь он обратит на нее внимание?

— Это не грязная работа. Я скажу тебе, что нужно делать, но сперва я должен поднять перед машины. — Чак подал машину назад, затем вылез из кабины и подложил под передние колеса деревянные «башмаки».

— Готова? — спросил наконец Чак, открывая перед ней дверцу автомобиля.

Шона уселась на место водителя.

— Что я должна делать?

— Когда я скажу, нажми на тормоз. Только не отпускай: нажала и держи в таком положении.

Чак, захватив переноску, скользнул под машину. Минуту спустя он крикнул:

— Готова? Жми! Ага, хорошо! Еще посильней — давай! Сильней! Ладно, держи так. Не отпускай!

Туфли на высоких каблуках оказались малоподходящей обувью для выполнения подобной задачи. Шона так долго удерживала педаль тормоза, что у нее заболела нога. Она прикусила губу и сморщилась.

— Скоро ты закончишь?

Прежде чем Чак успел ответить, ее нога соскользнула с педали. Чак крякнул.

— Ты должна держать педаль, пока я не скажу «отпускай»! Готова? Давай попробуем еще раз.

— Посмотрела бы я, как бы ты держал эту дурацкую педаль в узкой юбке и этих туфлях! — с досадой ответила Шона.

— Что же ты мне ничего не сказала? Я подожду, пока ты сходишь переодеться.

Шона вылезла из машины и хлопнула дверцей.

— Долго же вам придется ждать, Мистер Гаечный Ключ! — сердито воскликнула она, направляясь к двери. — Сам прокачивай свои тормоза. С меня довольно!

Второпях Шона не заметила льда на дорожке за дверью гаража и поскользнулась. Чак проворно подхватил ее. Он повернул ее лицом к себе и с недоумением спросил:

— Какая муха тебя укусила? На что ты злишься?

Шона глядела ему в глаза и чувствовала обиду, гнев и смятение. Она боялась, что, начав говорить, она разревется. Но он не собирался отпускать ее, пока не получит ответа на свой вопрос, поэтому она сказала первое, что ей пришло в голову.

— На что злюсь? На вашу затею заработать на этой машине деньги! Вы с Джином возитесь и возитесь с ней, а ремонту конца не видно. Вы уже потратили триста долларов на запасные части — и это для одного только двигателя!

Он поморгал.

— Откуда ты знаешь, сколько мы потратили?

— Неважно откуда. Главное, что вы вкладываете уйму денег в этот автомобиль без малейшей гарантии, что затраты окупятся. Посмотри на кузов. Если вы отдадите его красить в мастерскую, это обойдется вам в целое состояние. Чтобы получить прибыль, вы должны будете продать машину за большие деньги.

— Я это знаю. Но она и будет стоить больших денег.

— Она будет стоить ровно столько, сколько будет готов заплатить за нее покупатель. До этого она не стоит ничего, — возразила Шона. — Посмотри в лицо фактам: может быть, продав ее, вы с Джином даже не покроете своих расходов. Вы оба заработали бы куда больше, если бы поступили куда-нибудь на неполный рабочий день и трудились в часы, свободные от школьных занятий.

Краска медленной волной залила лицо Чака, а его челюсти упрямо сжались.

— Не так-то легко найти работу, которую можно совместить со школьными делами, — возразил он.

— Знаю. Но ты не убедишь меня в том, что эта машина — выход из положения, — добавила она. — Вам нужно что-то временное, на короткий срок: потрудились и вышли из игры с набитыми карманами.

— Что, например? — с вызовом спросил он.

Шона помолчала, давая время своим взбудораженным мыслям поспеть за бойко работающим языком. Вдруг проблема Чака соединилась в ее сознании с проблемой Кортни.

— Нашла! — с торжествующим видом воскликнула Шона. — Просто идеальное решение!

— Какое? — недоверчиво спросил Чак.

— Вы можете продавать рождественские елки!

Глава 4

— Рождественские елки? — переспросил Чак. — Где же мы возьмем рождественские елки?

— Это как раз не проблема… — начала Шона.

— Откуда ты, черт возьми, набралась подобных идей? — оборвал он ее. — Я знаю откуда! На уроках по бизнесу, верно? Пару лет назад я тоже учился у мистера Харли. Он вечно внушал нам, что надо отыскивать уникальные деловые возможности. Признайся, ведь это он подал тебе идею?

— Не угадал! — Шона рассказала ему про лес елок перед домом Кортни.

— Не думаю, Малявка, что продавать елки так просто, как тебе кажется. К тому же сейчас я ремонтирую машину, а я люблю доводить дело до конца, — отрезал Чак.

«Рождественские елки, — размышляла Шона, — сами себя рекламируют. Почему он считает, что продавать их будет непросто?» Но спорить с ним бесполезно. Если она хочет, чтобы Чак без предубеждения обдумал эту идею, ей придется подождать, пока он не придет в более восприимчивое настроение.

Поэтому Шона прошла в дом, чтобы позвонить Кортни и поделиться с ней своей идеей.

— И что сказали мальчики? — с волнением спросила Кортни на том конце провода.

— По правде сказать, Чак отнесся к этому без особого энтузиазма, — призналась Шона. — А у Джина я еще не спрашивала.

— Ты должна уговорить их, Шона, — простонала Кортни. — Я просто не знаю, что я буду делать, если на меня свалится эта работа!

— Не беспокойся. Я сейчас разрабатываю стратегию коммерческой операции, и мне нужна твоя помощь.

— Я сделаю все, что угодно! Только выручи меня!

— Поговори со своим отцом. Узнай, сколько стоили эти елки, и попроси его перечислить другие возможные затраты. После того как я получу ясное представление о накладных расходах, я смогу подсчитать величину прибыли и убедить мальчиков, что им есть где развернуться.

— Но если Чак не заинтересовался…

— Может быть, он заинтересуется потом. А если нет, то, пожалуй, мы с Джином сумеем обойтись и без него.

— Ты возьмешься за это? Ты сделаешь это ради меня? Шона, ты лучшая подруга на свете!

— Дело несложное. Так поговори с отцом, ладно? — напомнила Шона.

Повесив трубку, она переоделась в джинсы, свитер и любимые старые мокасины. Она распустила и расчесала волосы. Девушка, глядевшая на нее из зеркала, имела далеко не шикарный вид, и на подбородке у нее красовался маслянистый след большого пальца Чака. Если Чаку не нравится подлинная Шона Кейли, что ж, ей остается только выбросить его из головы.

Шона вернулась в гараж. Нырнув под машину, быстро подползла на спине туда, где работал Чак, и расположилась бок о бок с ним.

— Что случилось? — спросил он.

— Просто решила посмотреть, как идут у тебя дела.

Лицо Чака было ярко освещено переносной лампой. Маслянистые пятна украшали его нос и щеку, руки у него были перепачканы, но, по мнению Шоны, он выглядел еще великолепнее, чем когда бы то ни было.

— Если ты не раздумал прокачивать тормоза, я готова, — добавила она. — Покажи мне, что ты тут делаешь. Тогда я, может быть, пойму, в чем состоит моя задача.

— В этом есть смысл. Смотри, вот это — тормозной шланг. — Он притронулся к тонкой черной трубке. — В шланге есть воздух. Когда ты нажимаешь на тормоза, воздух выходит. Тогда я подкручиваю вот эту штуку. И так до тех пор, пока не выйдет весь воздух.

— Кажется, это достаточно просто. Шона боком выползла из-под машины и вновь уселась на водительское место.

Работа была почти закончена, когда с баскетбольной тренировки вернулся Джин, впустив в гараж порыв ледяного ветра. Он с усилием захлопнул дверь и, подойдя вплотную к обогревателю, снял шерстяную шапочку и перчатки.

— Ужас, какая холодина! Как будто на дворе Рождество.

Шона воспользовалась удобным случаем.

— Многие покупают елки сразу после Дня благодарения.

Чак вылез из-под автомобиля.

— Твоя сестра считает, что мы должны заняться продажей рождественских елок. Она ведь к этому ведет, правда, Малявка? — Он широко улыбнулся ей.

Джин фыркнул.

— Как будто у нас есть на это время! А если бы и было, откуда бы мы взяли елки?

Шона тотчас же изложила ему свой план, но когда она закончила, Джин взял сторону Чака.

— «Мустанг» скоро будет готов для продажи. Как только отыщется покупатель, мы надолго обеспечим себя зелененькими.

Шона пожала плечами, скрывая разочарование.

— Что ж, тогда я, может быть, займусь елками сама. И когда я буду грести деньги лопатой, вспомните, что я давала вам шанс!

Уныло плетясь обратно в дом, Шона думала о том, что, сколько бы она ни уверяла, что справится с делом самостоятельно, без помощи мальчиков продажей елок заниматься невозможно. Надо их уговорить. Только как?

Вечером позвонила Кортни и сообщила все сведения, нужные Шоне. Даже за вычетом первоначальной стоимости елок они, распродав их все, получили бы значительную прибыль. Каждый заработал бы кучу денег. Осталось только убедить в этом мальчиков.

На следующий день Шона по-прежнему ломала голову над этой задачей. После уроков Джин и Чак пригласили ее совершить пробную поездку на «мустанге». Чак сел за руль, Джин устроился рядом с ним, а Шона расположилась на заднем сиденье.

Тепло от обогревателя туда не доходило, и когда они выехали на открытую местность за городом, у Шоны совсем окоченели пальцы ног.

Вдруг раздался ужасный скрежещущий звук, сменившийся металлическим лязганьем.

Шона посмотрела через плечо Чака на приборный щиток. Указатель уровня масла резко пошел вниз. Стрелка указателя температуры двигателя указывала на перегрев. Зажглась красная лампочка, и мотор смолк. Чак вырулил машину, катившуюся по инерции, на обочину дороги, где она и остановилась.

С минуту все молчали.

Наконец Шона спросила:

— Что случилось?

— По-моему, полетел тормозной цилиндр, — хмуро ответил Чак.

— Это плохо?

— Хуже некуда, — проворчал Джин. — Опять начинай все сначала.

Под серым холодным небом они молча добрели до ближайшей фермы. Чак позвонил на заправочную станцию и договорился, что их машину отбуксируют в город, а заодно подвезут и их самих. По дороге водитель тягача сказал мальчикам, что он ремонтирует старые машины. За «мустанг» он предложил им четыреста долларов.

Шона, втиснутая между мальчиками, тихо проговорила:

— Берите не раздумывая!

Джин, хотя и был в скверном настроении, согласился с ней. Чаку не хотелось расставаться с «мустангом»; он, как догадывалась Шона, привязался к машине. Но, шепотом посовещавшись с Джином, он все же согласился продать ее.

— Итак, мы закрываем наше дело с чистой прибылью полсотни долларов на брата, — проворчал Джин какое-то время спустя, когда они сидели на кухне в доме Кейли, лакомясь пышками, запивая их горячим сидром и стараясь забыть о своей неудаче.

Вспомнив об обещании, которое она дала Кортни, Шона решила попытать счастья еще раз.

— Те рождественские елки все еще дожидаются у подъездной дорожки к дому Кортни, — небрежным тоном заметила она.

Джин нахмурился.

— Ты все еще хочешь всучить нам эти елочки, Малявка?

Но Шоне показалось, что его непреклонность начинает ослабевать, и она решила ознакомить их с выкладками и расчетами, сделанными ею накануне вечером. В сводной таблице были детально расписаны расходы, диаграмма наглядно иллюстрировала, какую прибыль принесет им каждая елка. Кроме того, она изложила несколько идей по поводу рекламы. С затеплившейся в груди надеждой Шона побежала за своими бумажками.

— Похоже, продавать елки — это не такая уж и плохая мысль, — услышала Шона, возвращаясь на кухню, слова Джина. — Можно развернуть торговлю прямо здесь. Тогда мама продавала бы елки, пока мы в школе.

Шона подсела к ним за стол.

— Мама слишком занята своей живописью, — вмешалась она. — К тому же нам нужно подыскать место получше, где большое движение. — Она разложила перед мальчиками свои таблицы и выкладки. — Смотрите, вот туг — подробное перечисление наших расходов. Сюда входит предположительная арендная плата за старую бензозаправочную станцию на Мейн-стрит, где всегда устраивали елочный базар бойскауты. Выбирать елку на Рождество — это своего рода традиция, и люди из года в год идут покупать их в одно и то же место.

— Нет, я за то, чтобы продавать елки прямо здесь, а деньги, сэкономленные на арендной плате, положить себе в карман, — возразил Джин, и Чак с ним согласился.

Шона была в восторге от того, что мальчики всерьез рассматривают ее проект. Она откинулась на спинку стула и молча наблюдала, как они, внимательно изучая ее таблицы и диаграммы, вполголоса обсуждают детали. Молчание она сохраняла вплоть до того момента, когда Джин заметил:

— Приличная должна получиться выручка в расчете на двоих.

— Минуточку! — протестующе заявила Шона. — Я хочу войти в дело!

— Не обижайся, Малявка, но ты будешь только путаться под ногами, — сказал ей брат.

— Это я — путаться под ногами?! — возмутилась Шона. — Ничего себе! Не забывай, что это моя идея!

— Опять лезешь в бутылку! — поддразнил ее Джин.

— Я не шучу, Джин. Я хочу участвовать в этом предприятии, — упорствовала Шона.

— Это действительно ее идея, — вмешался Чак.

Шона бросила на него благодарный взгляд.

— Ладно, тогда пусть королева рождественской елки делает все сама, как она раньше и собиралась, — объявил Джин, пожимая плечами.

— Ты не хуже моего знаешь, что одна я с этим не справлюсь! — воскликнула Шона. — Как я перетащу деревья? И к тому же…

— Вот, вот! — крикнул Джин. — Так что предоставь это нам. Тебе не так уж и нужны деньги.

— Я припомню тебе это, когда буду составлять список, кому что подарить на Рождество! — сердито выпалила Шона. — Тебя я вычеркну первым! — От обиды и негодования у нее навернулись на глаза слезы. Она выскочила из-за стола, убежала в свою комнату и тут, не удержавшись, расплакалась. Как может Джин быть таким эгоистом? Она бросилась плашмя на кровать и принялась молотить кулаками подушку, срывая на ней свой гнев и досаду. Звонок стоящего у кровати телефона погасил эту яростную вспышку. Звонила Кортни, и Шона рассказала ей о разговоре с мальчиками.

— И ты спустила это Джину? Как не похоже на тебя! Немедленно возвращайся и отстаивай свои права! — возмущенно сказала Кортни.

«Кортни права, — решила Шона. — Ведь я всю жизнь старалась не давать себя в обиду Джину. Сейчас тоже нельзя пасовать перед ним. Надо бороться!» Шона поблагодарила подругу и направилась на кухню.

— У Малявки есть голова на плечах, — услышала Шона слова Чака, доносившиеся из-за двери кухни. Она остановилась и стала без зазрения совести подслушивать. — Ты только посмотри на эти таблицы. Говорю тебе, Джин, она будет нам настоящей помощницей.

— Но мы больше заработаем, если будем делать все сами. Вот в чем суть, — упорствовал Джин.

— Я знаю. Однако нам все равно пригодится третий партнер. Ты часто бываешь занят после школы: то игра, то тренировка. У меня тоже дел хватает — я не могу все время торчать здесь.

Наступила долгая пауза.

— Учти, я по-прежнему считаю, что мы должны взяться за это дело вдвоем, — сказал наконец Джин. — Но решать я предоставляю тебе. — Он громко отодвинул свой стул и открыл дверь черного хода. — Пожалуй, нам пора прибираться в гараже.

— Я сейчас приду, — откликнулся Чак.

Он подошел к раковине, чтобы ополоснуть свою чашку, тем временем Шона проскользнула на кухню.

— И какое же решение ты принял? Возьмете меня в долю? — с нетерпением спросила она Чака.

Широкая улыбка озарила его лицо.

— Подслушивала, да? Ну конечно, ты принята. В конце концов, это же твоя идея.

Шона взвизгнула от радости.

— Спасибо, Чак! Я перед тобой в долгу. Ты сам сообщишь это известие Джину или предоставишь мне?

— Он легче перенесет удар, если узнает это от меня.

— Ладно, — кивнула Шона. — Ты иди и скажи ему, а я сооружу на скорую руку побольше громадных сандвичей. Накормить моего братца — это, насколько мне известно, лучший способ снова завоевать его расположение.

Чак двинулся к двери и, проходя мимо, взъерошил ей волосы.

— Ты славный ребенок, Малявка.

Глава 5

У Кортни вырвался громкий вздох облегчения, когда Шона позвонила ей, чтобы поделиться новостями.

— Ты спасла мне жизнь! Спасибо, Шона. Как тебе удалось уломать мальчиков?

Шона во всех подробностях рассказала ей, как было дело. Кортни, хихикая, спросила:

— Значит, Чак погладил тебя по головке? И что ты ему сказала?

Шона, лежавшая на кровати, повернулась на бок и стала наматывать на палец телефонный шнур.

— А что я могла сказать? «Прости, Чак, но мне все-таки не три годика»?

— Во всяком случае он заступился за тебя перед Джином. Это лучше, чем ничего, — оживленно заметила Кортни.

— Наверное, да, — согласилась Шона. — Джин сказал мне, что Чак одолжит у своего дяди грузовик-зерновоз и завтра после уроков мы заберем эти елки.

— Но ведь у Джина, кажется, завтра тренировка?

— Да, и он отказывается пропустить ее, говорит, что начнет помогать нам сразу после тренировки.

— Выходит, вы с Чаком будете одни? — В голосе Кортни прозвучали довольные нотки. — Тут кроются романтические возможности.

— Да, и в том числе возможность надорваться, — сказала Шона. — Не вижу в этом ничего романтического.

Кортни рассмеялась.

— Слушай, а хочешь, я поговорю с Брендоном? Может, он и остальные ребята помогут перевезти елки после окончания тренировки.

— Ты хочешь сказать — вся команда? — изумленно спросила Шона.

— Конечно. Посули им угощение. Это действует безотказно.

Шоне понравилась эта мысль. Полезное с приятным.

— Ладно, — сказала она. — Скажи Брендону, что после того, как работа будет сделана, мы угостим всех гамбургерами, жареной картошкой и содовой.

— Только сначала спроси, не будет ли возражать твоя мама, — посоветовала Кортни.

— Нет, не будет — при условии, что мы с тобой займемся стряпней в гараже. И папа будет всецело «за», если мы воспользуемся его хитроумными кухонными изобретениями. Потом, конечно, надо будет все вычистить и вымыть.

Закончив телефонный разговор, Шона заварила чай из лекарственных трав для мамы и для себя и принесла его в студию. Понаблюдав, как постепенно возникает на полотне живописный пейзаж, она сказала:

— Красиво получается.

Ее мать с улыбкой приняла комплимент, а заодно и чай.

— Спасибо, солнышко.

Пока они прихлебывали горячий настой, Шона рассказала матери о своих планах. Миссис Кейли с энтузиазмом одобрила все ее замыслы, в том числе и кормежку баскетбольной команды.

— Замечательная мысль! — сказала она. — Когда много рук, работа спорится, но когда много желудков, должно быть много еды. Позаботься о том, чтобы хватило на всех.

Шона удобно угнездилась в кресле и принялась составлять список необходимых продуктов. Ей понадобятся тонны картофеля и галлоны растительного масла, чтобы поджарить картофельные стружки, которые она изготовит с помощью папиного изобретения, не говоря уже о фунтах мясного фарша для гамбургеров и нескольких ящиках содовой…

Когда Чак и Джин, закончившие приборку в гараже, вернулись в дом, Шона поспешила изложить им свой план перевозки рождественских елок.

— Затея хорошая — она здорово облегчит нам жизнь, — одобрил Чак.

Но Джин сдвинул брови.

— Не уверен, не уверен. Что подумают обо всем этом ребята?

— Само собой, они подумают, что мы занялись продажей рождественских елок, — сказала Шона. — В чем, собственно, дело? Или ты боишься уронить свой престиж знаменитого игрока? Если тебе неловко, скажи им, что это бизнес Чака — Чака и мой. Нам все равно, что они подумают, правда, Чак?

Чак широко улыбнулся.

— Я надеюсь, что они захотят купить у нас несколько елок, остальные их мысли по поводу нашего бизнеса меня мало волнуют.

В конце концов Джин согласился с ними, но Шона чувствовала, что он относится к ее затее настороженно. Постороннему человеку ни за что было не догадаться, что ее брат при всей своей популярности постоянно беспокоится о том, что подумают о нем люди. Партнерство с Джином вряд ли будет легким.

Назавтра Кортни подвезла после уроков Шону домой, и они, сразу же направившись в гараж, взялись за дело. Решив подавать еду как в буфете, девочки застелили верстак мистера Кейли яркой клеенкой. Цветные бумажные тарелки, салфетки и пластмассовые приборы придали помещению нарядный вид. Шона соорудила художественную композицию из еловых веток и шишек, украсила ее алым бантом и поместила в самом центре верстака.

— Отлично смотрится! И пахнет дивно! — воскликнула Кортни, наклоняясь и вдыхая нежный запах хвои. — На твоем месте я поставила бы это чудо на обеденный стол в доме. Здесь его никто не заметит: мальчишки будут слишком заняты, наполняя свои тарелки.

Шона с улыбкой объявила:

— Хватит любоваться да нюхать! Пора заняться делом!

Следующие два часа именно этим они и занимались. Уже к половине шестого испеченные ими шоколадные пирожные с орехами остывали на кухонном столе. С помощью изобретенного мистером Кейли комбайна они подготовили фарш. В холодной подсоленной воде лежали картофельные стружки, готовые к тому, чтобы их поджарили во фритюрнице.

— По-моему, мы сделали все возможное, — сказала Шона.

— Вот так-так! Посмотри на мою блузку — я заляпала ее шоколадом. Ну и вид у меня! — расстроилась Кортни.

— Не беда! Прими душ и переоденься во что-нибудь мое, — предложила Шона. — Я тем временем воспользуюсь ванной наверху. А потом начнем жарить картошку.

Шона быстро приняла душ и порылась в стенном шкафу. Поскольку жарить им предстояло в гараже, она надела толстый и очень теплый вязаный свитер с индейской символикой, доходивший ей почти до колен. Темно-коричневые лосины и отороченные мехом сапожки довершили ее наряд.

Шона зачесала назад волосы и перехватила их вязаной лентой, хорошо сочетавшейся со свитером. Она подкрашивала губы, когда в спальню влетела Кортнн в пушистом розовом свитере Шоны, надетом поверх ее собственной клюквенно-красной мини-юбки.

— Весь ваш двор завален елками, но мальчиков нигде не видно. Наверное, они уехали за следующей партией, — сообщила она.

— Пожалуй, пора зажигать гриль, — сказала Шона и добавила: — Ты потрясно выглядишь!

— И ты тоже. Может быть, Чаку придется по вкусу индейский стиль одежды, — с лукавой улыбкой подхватила Кортни. — Ну ладно, идем готовить!

Некоторое время спустя Шона услышала шум грузовика, въезжающего на подъездную дорожку. Кортни включила свет во дворе и увидела, что на улице припарковываются несколько автомобилей.

— Похоже, вся команда тут, — заметила она.

— Чак тоже приехал? Ты его видишь? — спросила Шона.

— Он в грузовике. — Кортни понаблюдала еще с минуту, затем вернулась к дымящемуся грилю. — Они выгружают последние елки. Нам надо поторапливаться!

Шона с Кортни едва успели заполнить последнюю выстланную салфетками корзину шипящими жареными стружками, как дверь гаража широко распахнулась и внутрь ввалилась орава парней, оглашая помещение шумным гомоном и громким смехом. Шона переводила взгляд с одного разрумянившегося лица на другое, но Чака среди них не было.

— Подавай еду, Малявка! — крикнул Джин. — Мы умираем с голоду!

— А где Чак? — спросила Шона, стараясь уберечь горячие стружки от воровато тянущихся к ним пальцев.

— Он поехал вернуть зерновоз дяде. Брустер в своей машине едет следом и привезет его назад. Они быстро слетают туда и обратно.

Шона постаралась скрыть свое разочарование.

— Что ж, тогда можно начинать. Все готово.

Джин открыл холодильник, и ребята набросились на содовую. Шона, продолжая отбиваться от рук, норовящих стащить горячую стружку, отнесла корзину в дом и водрузила на обеденный стол рядом с гамбургерами и булочками. Мальчики бросились наполнять тарелки, и вся еда мигом исчезла.

Шона и Кортни поспешили в гараж приготовить новую партию гамбургеров и картошки. В скором времени мальчики начали перекочевывать из дома в гараж.

— Уступи-ка мне свое место, Кортни, и дай покрутить вертел. Я большой мастер по этой части, — похвастался Джордж Хек.

— Смотри не пережарь! — пошутил Джимми Джонс.

Джордж улыбнулся во весь рот и в тон ему ответил:

— Это тебе не «королевский гамбургер». Я поджариваю по собственному рецепту.

Когда Шона начала делать картофельную стружку, к ней подошел Кенни Кейн и стал смотреть, как она пользуется машиной, изобретенной ее отцом.

— Это, похоже, не такая уж сложная работа. Дай мне попробовать, — сказал он через минуту.

Кенни был высокий и стройный блондин со светлыми, как солома, волосами. Цвет его глаз было трудно различить за очками с толстыми стеклами. Когда он улыбнулся, Шона увидела, что на зубах у него металлическая пластинка. Улыбнувшись ему в ответ, Шона сделала шаг в сторону.

— Пожалуйста.

— Стоит перенести кухню в гараж, — с улыбкой заметила Кортни, обращаясь к Кенни, — и вы, ребята, все немедленно превращаетесь в шеф-поваров!

Кенни вынул из фритюрницы новую порцию хрустящих, золотистых стружек, и тут дверь гаража открылась и на пороге появился Чак. У Шоны быстро заколотилось сердце.

— По-моему, договор был такой: мальчики перевозят елки, девочки готовят еду. А что происходит здесь? — с улыбкой спросил Чак.

— Погоди, Чак! Мы правда готовили, — запротестовала Шона.

— Разумеется, готовили. Не обращай на него внимания, — вступила в разговор Кортни.

— Они только что заняли наши места, — добавила Шона.

— Везет же некоторым, — сказал Чак. — И раз уж ты освободилась, не принесешь ли мне тарелку? Я голоден как волк. И кстати, неси не одну тарелку, а три. Сейчас придет Брустер, а с ним одна наша знакомая.

— Знакомая? — переспросила Шона. — Кто это?

— Я, — ответил мелодичный женский голос.

Шона и Кортни повернулись в сторону двери. Все мужские головы в гараже повернулись туда же. Под руку с Джоном Брустером танцующей походкой в гараж впорхнула Мелисса Доути, похожая в своей розовой шапочке, розовом пушистом пальто и наимоднейших розовых лосинах на розовую пушинку.

— Ничего, что я вторгаюсь без приглашения? — прощебетала Мелисса. — Мы с Брустером вместе занимаемся. Он сказал, что вы не будете против, если перед этим мы забежим к вам заморить червячка. — Голос ее звенел, ямочки на щеках обвораживали, улыбка ослепляла.

Брустер явно гордился тем, что держит Мелиссу под руку.

— Так ничего, что мы пришли? — спросил он.

— Нет проблем! Чем больше компания, тем веселей, — радостно пригласил гостей Джин.

— Спасибо, Джин. Как мило с твоей стороны! — ответила Мелисса, взмахнув ресницами.

— Сейчас принесу тарелки, — буркнула Шона.

Чак оторвал взгляд от Мелиссы и улыбнулся ей.

— Спасибо, Шона.

Непослушное сердце Шоны замерло. Он назвал ее по имени! Если бы только он посмотрел на нее так, как смотрели все мальчики на Мелиссу!

В течение следующего часа или около того гости Шоны курсировали взад-вперед между гаражом и столовой. Мелисса расхваливала еду и восхищалась картинами на стенах. Полюбовавшись художественной композицией Шоны, она заметила:

— Ты могла бы присовокупить несколько палочек корицы и сушеных яблочных долек — это обогатило бы цветовую гамму и фактуру композиции. — Усмехнувшись, она добавила: — О нет, я начинаю вещать, как моя мама! Я помогаю ей в ее художественном салоне.

Хотя она обращалась к Шоне, все мальчики, находившиеся в пределах слышимости, ловили каждое ее слово.

— Она так занята собой! — В тот же вечер, после того как гости разъехались, Шона ворчливо поделилась своими впечатлениями с Кортни.

— Я не имею ничего против нее до тех пор, пока ей не приходит в голову мысль о «совместных занятиях» с Брендоном, — откликнулась Кортни, поднимая голову от фритюрницы, которую она отчищала от жира.

Перед мысленным взором Шоны стояли восхищенные взгляды, которые бросали на Мелиссу Чак и остальные мальчики. Интересно, Чак по-прежнему собирается пригласить ее на бал или она пойдет туда в сопровождении Брустера? Неужели Чак так же завидует Брустеру, как она, Шона, Мелиссе? Шона вздохнула и наморщила нос.

— Я никогда никому не завидовала, — призналась она. — Не нравится мне завидовать.

— Тогда не завидуй.

— Если бы это было так просто! — Шона вытерла руки кухонным полотенцем и повесила его сушиться на спинку стула.

— Все дело в том, что ты зациклилась на одном: какая Мелисса хорошенькая. А в ней далеко не все привлекательно, — сказала Кортни. — Как только ты поймешь это, ты тут же обрадуешься тому, что ты не такая, как она, и никогда больше не станешь ей завидовать.

С минуту поразмыслив над ее словами, Шона рассмеялась.

— Корт, как это ни смешно, но ты, наверно, права.

Кортни тоже рассмеялась.

— Как бы то ни было, ты весело провела время, несмотря на, Мелиссу, правда?

— Да, — согласилась Шона, — весело. Говорила я тебе, что Чак назвал меня Шоной? Не Малявкой, а Шоной?

— Говорила, — с улыбкой ответила Кортни. — Раз шестнадцать, не больше.

Глава 6

На следующий день после уроков Шона помахала рукой Кортни, которая осталась на собрание болельщиков, и направилась к выходу. Свернув за угол, она увидела Чака, стоявшего у своего шкафчика.

Сердце Шоны встрепенулось. Как ей поступить? Замедлить шаг? Нет, он решит, что она специально шла к нему.

— Привет, Чак, — небрежно бросила она, проходя мимо.

— Малявка! Подожди минутку, и я подвезу тебя домой, — окликнул ее Чак.

Естественно, Шона подождала.

— Я взял у мистера Фаллона в магазине стройматериалов немного деревянных обрезков, — сказал Чак, шагая в ногу с Шоной. — Хватит на пару щитов для рекламы. Я погрузил их в грузовик во время перемены.

Он открыл перед ней дверь, и Шона вышла на улицу, поднырнув под его вытянутую руку. Порывистый холодный ветер не давал им говорить, пока они шли к грузовику.

Как только они удобно уселись в кабине, Чак ткнул большим пальцем в сторону кузова, где были свалены разнокалиберные доски и щиты.

— Это всего лишь фанера, но когда мы ее покрасим, она будет смотреться совсем неплохо.

— У нас в гараже есть белая краска, — сказала Шона. — И кисти.

— Отлично! Тогда, может, сразу и начнем? Если только у тебя нет каких-нибудь других дел.

— Никаких дел у меня нет. Можно сделать несколько рекламных плакатов и развесить их по городу.

— Это было бы здорово! — согласился Чак. — Только я должен тебя предупредить, что я не мастак писать плакатными буквами.

— Мама нам поможет. У нее такие вещи выходят просто потрясающе, — заверила его Шона.

Вскоре Чак уже работал в гараже пилой и молотком. Шона, восхищенная его умелым обращением с плотницкими инструментами, сняла крышку с полупустой банки, взяла палку и принялась размешивать краску.

— Мне пришло в голову… Что, если нам сделать на папином компьютере книжные закладки и напечатать на них адрес елочного базара и цены на елки? — с энтузиазмом предложила Шона, не отрываясь от работы.

— И оставить в публичной библиотеке, чтобы их увидели читатели? Хорошая мысль!

Подумав еще немного, Шона предложила:

— А что, если на обратной стороне закладки напечатать купон? Мы могли бы предложить скидку в один доллар каждому, кто, покупая у нас елку, предъявит такой купон. Такие закладки можно раздать ребятам в школе.

— Жаль только, что елки покупают не ребята, а взрослые, — заметил Чак.

В его голосе не было критических ноток. Он просто высказывал на равных свое мнение. Окрыленная, Шона проверила на нем еще несколько своих рекламных идей. Больше всего Чаку понравилась идея подарить елку местной радиостанции Ю-экс-би-эн. По традиции, радиостанция в вестибюле своего здания устанавливала рождественскую елку и призывала радиослушателей вешать на нее варежки и шапочки, которые потом раздавались детям из неимущих семей.

— Может быть, они предоставят нам бесплатную рекламу в эфире, — предположил Чак.

Шона кивнула и добавила:

— А даже если и не предоставят, все равно хорошо: сделаем доброе дело.

Чак забил еще несколько гвоздей в сколоченный им большой щит.

— Если хочешь, можешь начинать красить его, а я примусь за следующий. Мы поставим их во дворе, один повернем на восток, другой — на запад. Так мы привлечем внимание людей, едущих в обоих направлениях.

— Ты настоящий мастер. Замечательная работа! — восхитилась Шона.

Чак широко улыбнулся.

— Спасибо. Берись за тот конец, и мы перенесем его, чтобы ты могла поработать кистью.

Чак помог Шоне переставить щит на расстеленную на полу мешковину. Шона занялась окраской, а Чак начал сколачивать второй щит.

Через несколько минут в гараж пришла мать Шоны.

— Кажется, я слышала стук молотка, — проговорила она. — Что это вы тут делаете?

Шона посвятила мать в планы их рекламной кампании и попросила помочь им. Долго ее упрашивать не пришлось. Шона нашла несколько кусков плотного картона, и вскоре миссис Кейли уже деловито выводила буквы на плакатах.

Было почти шесть часов и на улице совсем стемнело, когда с тренировки пришел Джин. Он устал и проголодался, поэтому было решено заказать с доставкой на дом жареную курицу.

После того как все четверо сели за кухонный стол, Чак стал рассказывать Джину, сколько работы они переделали за последние несколько часов. Шона, внимательно его выслушав, спросила:

— Как вы думаете, не следует ли дать нашему деловому предприятию имя?

Некоторое время они, усиленно работая мозгами, пытались придумать броское и привлекательное название. Наконец, миссис Кейли сказала:

— Может быть, «Праздничные поздравления»?

— О, мне нравится! — воскликнул Джин. — А как тебе, Чак?

— Звучит отлично. А что скажешь ты, Шона?

— Это как раз то, что нам нужно, — ответила Шона, обрадованная тем, что ее мать предложила название, которое устроило всех. Направляясь с тарелками к раковине, она добавила: — А теперь, когда вопрос о названии решен, нам лучше вернуться к работе.

Джин сладко зевнул.

— Извините, вам придется работать без меня. Я устал, прямо с ног валюсь, а мне еще уроки готовить.

— Почему бы вам не отложить работу до завтра? — предложила миссис Кейли.

После того как Чак уехал домой, Шона села за отцовский компьютер. Вскоре у нее был готов образец книжной закладки с купоном. Напечатать множество копий не составило большого труда. Правда, отрезать закладки друг от друга оказалось довольно долгим и скучным занятием.

Было уже около полуночи, когда Шона выключила свет и нырнула в постель. Едва только она закрыла глаза, как деловые мысли в ее голове сменились романтическими. Действительно ли Чаку нравится Мелисса и если да, то как сильно? Что это, мимолетное увлечение или он влюблен в нее? Будет ли он приглашать Мелиссу на бал, ведь Мелисса, похоже, всерьез заинтересовалась Брустером? А если он не пригласит Мелиссу, то есть ли хоть малейший шанс, что он пригласит ее, Шону?

В конце концов Шона погрузилась в сон, так и не найдя ответа ни на один из интересующих ее вопросов.

Утром Шона проспала. Джин ушел в школу, прежде чем она успела показать ему закладки, и Шона сунула их в свою школьную сумку. По дороге из школы она заглянет в библиотеку и оставит их там.

Шона вбежала в здание средней школы имени Вудро Вильсона, когда в коридорах звенел первый звонок — до начала уроков оставалось пять минут.

— С добрым утром, Малявка! — раздался сзади знакомый голос.

— О, привет, Чак! Погоди секунду — у меня тут есть кое-что для тебя. — Шона порылась в сумке и вытащила закладки. В спешке она порвала резинку, которой они были перехвачены, и закладки разлетелись по полу.

Чак стал помогать собирать их.

— Что это такое? — спросил он.

— Закладки. Помнишь, я говорила о них вчера вечером?

Чак рассмеялся.

— Ну, ты прямо на ходу подметки рвешь!

— Чак! — окликнул его медовый голос. — Поторопись, не то мы опоздаем на урок.

Шона резко повернулась и увидела Мелиссу Доути. Та стояла в нескольких шагах от них — высокая, элегантная и стройная, в обтягивающих модных джинсах и розовой шелковой рубашке. При виде ослепительной улыбки, которой она одарила Чака, у Шоны упало сердце.

— Иди, я соберу остальные, — пробормотала Шона, вдруг почувствовав себя плохо одетой, кургузой коротышкой.

Чак протянул ей собранные им закладки, но Шона покачала головой.

— Раздай их ребятам в своем классе.

— Тебе лучше поспешить. Вот-вот зазвонит последний звонок, — предупредил он ее, присоединяясь к Мелиссе.

Когда они скрылись в заполнявшей коридор толпе, гордость Шоны книжными закладками, ее собственным изобретением, бесследно улетучилась. Ей захотелось выбросить их в ближайшую мусорную урну.

Но она не сделала этого. В течение всего школьного дня она раздавала закладки одноклассникам, подругам и учителям. Несмотря на это, к тому времени когда зазвонил звонок, возвестивший о конце занятий, у нее все еще оставалось несколько десятков закладок.

Кортни предстояло руководить командой болельщиков на баскетбольном матче, начинающемся в четыре тридцать. Но ей нужно было забрать из химчистки форму болельщицы, и поэтому она вызвалась подвезти Шону до библиотеки. Заведующая библиотекой согласилась положить книжные закладки в ящичек, откуда их могли бы брать посетители.

Шона пешком отправилась домой и прошла прямо в гараж, где принялась наносить кистью прозрачное влагостойкое покрытие на рекламные плакаты, сделанные ее матерью накануне вечером. Некоторое время она работала одна, но вскоре появилась миссис Кейли и начала писать объявления на щитах, которые сколотил Чак.

— Ума не приложу, что случилось с Чаком, — сказала Шона. — Я была уверена, что он придет помочь нам.

— Наверное, что-то ему помешало. — Ее мать обмакнула кисть в зеленую краску и принялась украшать первую вывеску бордюром из листочков.

В половине пятого зазвонил телефон. Шона бросилась в дом в надежде, что звонит Чак. Это действительно был Чак.

— Я решил остаться посмотреть игру, — сообщил он. — Почему бы и тебе не прийти? А работу закончим завтра, вместе.

— Нет, спасибо, — буркнула Шона.

— Ну ладно. Тогда пока!

Повесив трубку, Шона нахмурилась. Интересно, он с самого начала собирался остаться на игру или кто-то уговорил его сделать это? Может быть, Мелисса Доути? Шона совсем упала духом. Пока она разъезжала в машине матери по городу и развешивала рекламные плакаты, ей постоянно рисовались в воображении Чак и Мелисса, сидящие рядышком на скамье для зрителей в школьном спортивном зале и болеющие за «Ракету».

К тому времени когда Шона вернулась домой, миссис Кейли закончила обе вывески на щитах. Она украсила их яркими каемками из листьев и красных ягод, и они имели такой вид, будто были сделаны на заказ художником-профессионалом. Шона тщательно убралась в гараже, затем направилась на кухню. Ее мать готовила, судя по запаху, что-то вкусненькое.

— Вывески, мам, выглядят потрясающе! — сказала Шона. — Спасибо тебе за помощь.

Миссис Кейли улыбнулась.

— Старалась доставить радость моим деткам. Может быть, накроешь на стол, солнышко, после того как умоешься? Джин должен вернуться с минуты на минуту.

Через мгновение хлопнула парадная дверь и раздался негодующий вопль Джина:

— Где Шона?

Он ворвался на кухню, и по выражению его лица Шона сразу догадалась, что игра сложилась неудачно.

— Кто выиграл? — спросила миссис Кейли.

— «Тремонт». Но чего еще можно ожидать, когда судья слеп как крот? Он оштрафовал меня за две секунды до конца игры, хотя я даже не прикоснулся к тому игроку! «Тремонт» выиграл с перевесом в одно очко! Но это не важно. — Джин повернулся к Шоне я потряс у нее перед носом смятой закладкой. — Что за бредовая идея — раздавать эти штучки по всей школе?

Шона пожала плечами.

— Это реклама. Как сможем мы продать хоть одну елку, если никто не будет о нас знать?

— Ничего глупее я никогда не слышал! — заорал Джин. — Как будто все ребята в школе только и ждут, чтобы броситься сюда и купить себе по елке!

— Не купят они — может быть, купят их родители, — ответила Шона. — С долларовой скидкой у нас будут самые дешевые елки в городе.

— Почему ты никак не повзрослеешь? Поговори с ней, — обратился Джин к матери.

Миссис Кейли взяла закладку и осмотрела ее со всех сторон.

— Не горячись, Джин. Это вполне приемлемая форма рекламы. Я понимаю, что ты огорчен проигрышем, но не срывай свое настроение на Шоне.

— При чем тут игра?! Меня огорчает не проигрыш, а то, что у меня сестра — дурочка, неспособная своими куриными мозгами понять, что хорошо и что плохо! — выкрикнул он.

— Я показывала закладки Чаку. Он не нашел их глупыми. Он их тоже раздавал, — сердито возразила Шона.

— Нет, не раздавал! — ответил Джин. — Он счел эту идею дурацкой, только не стал высказывать тебе свое мнение. Вот закладки, которые ты ему дала. — С этими словами Джин достал из кармана куртки пачку закладок и швырнул их на стол.

Потрясенная Шона молча уставилась на брата. Неужели и Чаку неловко за нее? Не потому ли он остался смотреть игру вместо того, чтобы помочь ей? Она судорожно сглотнула, почувствовав, что в горле у нее застрял ком.

— По-моему, будет лучше, если ты оставишь разговор на эту тему до тех пор, пока не остынешь, — обратилась мать к Джину. — Вы же как-никак партнеры.

— Никакие мы больше не партнеры! — прорычал Джин. — Может быть, Чак способен мириться с ее фокусами, а я нет! Пускай она выходит из дела, не то выйду я.

— Не будь смешным, — оборвала его миссис Кейли. — Сядь! Я хочу, чтобы после обеда вы собрались втроем и уладили это между собой.

— Что тут улаживать? — сказала Шона, сдерживая слезы. — У Джина не нашлось времени помочь нам ни вчера, ни сегодня, а теперь, похоже, и Чак слишком занят. Если так пойдет и дальше, дело кончится тем, что вся работа повиснет на мне. Нет уж, пускай эти двое разваливают дело. Ухожу я!

Шона выскочила из кухни до того рассерженная, что даже не расплакалась. У себя в комнате она раскрыла учебник геометрии, выбросила из головы посторонние мысли и сосредоточилась на домашнем задании. Через некоторое время к ней в дверь постучалась миссис Кейли.

— Шона? Там внизу Чак. Он хочет с тобой поговорить. Спустись к нему на минутку.

— Я не хочу с ним разговаривать. Придумай за меня какую-нибудь отговорку, ладно, мам?

Миссис Кейли помолчала. Затем, понизив голос, сказала:

— Шона, тебе следует дать ему возможность объясниться.

Гордость Шоны была слишком уязвлена. У нее до сих пор звучали в ушах слова Джина: «Он счел эту идею дурацкой, только не стал высказывать тебе свое мнение». Нет, она не сможет взглянуть в глаза Чаку, просто не сможет!

— Солнышко! Так ты выйдешь? — ласково спросила мать.

Шона не ответила. Она на минуту затаила дыхание и услышала удаляющиеся шаги матери. Буквы на странице вдруг расплылись у нее перед глазами. Она захлопнула учебник и выключила свет. В наступившей темноте слезы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули ручьем.

Глава 7

Шона легко могла сделать так, чтобы не встречаться с Чаком в школе: его расписание уроков она вызубрила много недель назад. Но не встречаться с ним в собственном доме, ставшем теперь штаб-квартирой «Праздничных поздравлений», — это задача потрудней.

— Долго ты еще собираешься продолжать эту канитель? — спросила через пару дней Кортни, когда они выходили из школы.

— Нет худа без добра, — сказала Шона. — Пока я дожидалась тебя, я сделала все уроки. А что еще мне остается? Не могу же я пойти домой, раз там Чак.

— Это же твой дом, а не его.

— Знаю. Но мне важно одно — не встретиться с ним.

— Почему? Ты на него сердишься? Ты его ненавидишь?

— Нет! Конечно, нет! — воскликнула Шона. Кортни, надевая на ходу пальто, возмущенно вращала глазами.

— Ты его не ненавидишь. Ты на него не сердишься. Тогда я вообще не пойму, почему ты прячешься каждый раз, когда он оказывается от тебя метрах в тридцати.

— Из-за этих закладок! Я поставила его в неловкое положение. Так сказал Джин. Он рассердился на меня, значит, я поставила в неловкое положение и себя.

— Джин все еще в скверном настроении из-за того проигрыша. Он срывает зло на тебе, а ты позволяешь ему делать это!

— Если ты больше не хочешь, чтобы я заезжала к тебе по дороге домой, — проговорила Шона, — я найду место, где смогу переждать, пока Чак не уйдет из моего дома.

— Не говори глупостей! — воскликнула Кортни. — Ты же знаешь, тебе всегда у нас рады. Просто я не понимаю, почему ты не хочешь поговорить с Джином и Чаком и все уладить.

— Я не знаю как, — призналась Шона, когда они шли от подъезда школы к машине Кортни.

— А что тут такого трудного? — удивилась Кортни. — Ты сама мне сказала, что без тебя елки у них почти не расходятся. Ясно же, что они нуждаются в твоей помощи.

Это была правда. Елки не раскупались вовсе. Но Шону все равно страшила встреча с Чаком. Пытаясь показать ему, какая она взрослая, она добилась прямо противоположного результата. Ее бросало в краску, стоило ей подумать, каким ребячеством, наверное, показались ему эти закладки.

Шона пообедала у Кортни. После обеда она помогла вымыть посуду, потом набрала свой домашний номер телефона.

К ее конфузу, трубку взял Чак. Чуть запинаясь, она попросила позвать к телефону миссис Кейли.

— Ее нет дома.

— А Джин может подойти?

— Минуточку… Джин! Это Малявка! — Шона услышала, как Чак зовет ее брата. Мгновение спустя в трубке послышался нетерпеливый голос Джина.

— Чего тебе, Пигалица? Только покороче.

— Я у Кортни. Мне нужно, чтобы меня подвезли домой.

— Прямо сейчас? Папа вернулся, и мы смотрим видеозапись моей последней игры.

— Папа дома?! Вот здорово! Скажи ему, чтобы приехал за мной. — Шона положила трубку, прежде чем брат успел возразить, и стала ждать у окна.

Когда на дорожке, ведущей к дому, вспыхнули огни фар подъезжающего автомобиля, Шона надела пальто.

— Спасибо тебе, Корт, ты такая хорошая подруга. До завтра! Спасибо за обед, миссис Скотт! — прощаясь, сказала она.

Но, выйдя за дверь, Шона увидела на подъездной дорожке вместо отцовской машины грузовик Чака. Из кабины вылез Чак и пошел ей навстречу.

— Джин сказал, ты просила подвезти тебя домой.

— Я просила, чтобы он послал папу, — возбужденно пробормотала Шона.

— Не сердись на брата. Просто я предложил свои услуги.

Чак обошел машину, открыл дверцу с другой стороны кабины и помог Шоне забраться внутрь. Но вместо того чтобы захлопнуть дверцу, он стоял и смотрел на нее.

— Что случилось? Почему ты избегаешь меня? — спросил он после минутного молчания.

— Почему ты решил, что я тебя избегаю? — ответила Шона вопросом на вопрос.

— Во-первых, ты не приходишь продавать елки. Во-вторых, ты и дома-то совсем не бываешь. В-третьих, ты не попадаешься мне на глаза в школе. Такого еще не бывало: чтобы я не видел тебя целую неделю.

— Я не буду помогать вам продавать елки, — с упавшим сердцем объявила Шона.

— Это все, что ты можешь сказать? Без всяких объяснений? — проговорил Чак после долгой паузы.

Шона промолчала.

Наконец он обошел грузовик и влез в кабину.

Всю дорогу они ехали в полном молчании. Шона взялась за ручку двери, готовясь броситься в дом, как только Чак остановит грузовик. Но Чак проехал мимо ее дома.

— Эй! — протестующе воскликнула она.

Чак взглянул на нее.

— Ты скажешь мне, на что ты злишься? Или мне придется еще пару раз объехать квартал?

— Слушай, Чак, я полторы недели не видела папу. И вовсе я не злюсь. А теперь, пожалуйста, дай задний ход и высади меня.

— Я думал, Шона, что мы с тобой друзья.

— Мы друзья.

— Тогда почему же ты не скажешь мне, какая муха тебя укусила? Эта торговля рождественскими елками — твоя затея. И что же? Сегодня ты полна идей и планов, а завтра выходишь из дела и прячешься. Я хочу, чтобы ты объяснила мне, почему ты так себя ведешь.

— Это из-за закладок. Джин счел их глупой, детской затеей, — промямлила наконец она.

На лице Чака выразилось неподдельное изумление.

— Из-за закладок? Ты ушла из-за закладок?

— Джину ни одна моя идея не нравится. Он говорит: если не уйду я, уйдет он. Или — или. — Поколебавшись мгновение, она выпалила: — Он сказал мне, что ты тоже считаешь эту идею глупой. Прости, если я поставила тебя в неловкое положение!

— Разве я говорил, что ты поставила меня в неловкое положение?

— Нет, не говорил. Но ты явно чувствовал себя неловко, иначе ты не отдал бы все закладки Джину вместо того, чтобы раздать их.

— Я не отдавал их Джину. Он сам взял их у меня.

Шона нахмурила брови.

— Но он дал мне понять… Значит, ты вовсе не считаешь, что эта идея глупая? Тебе не было неловко?

Чак широко улыбнулся.

— Ну, конечно, нет!

— Тогда почему же Джин преподнес дело так, будто ты заодно с ним?

— Не знаю. Может быть, потому, что ему было неловко. — Завершив второй круг, Чак остановил грузовик у края тротуара перед домом Шоны. Не заглушая мотора, он повернулся к ней. — Ты же знаешь Джина. Он вечно озабочен тем, как бы не уронить свой престиж.

Шона кивнула.

— Да. Наверное, мне не следовало делать эти закладки, не посоветовавшись сначала с ним. Ведь он тоже партнер.

— Наверное, — согласился Чак. — Выходит, все дело во взаимном непонимании. Может, сделаем еще одну попытку? Что ты на это скажешь?

— Еще раз станем деловыми партнерами — это ты имеешь в виду? Все трое? — спросила Шона. — А как к этому отнесется Джин?

— Он начинает смекать, что ты нам нужна, хотя вслух, может быть, в этом и не признается, — сказал Чак. — В конце концов, именно ты подаешь все идеи и заряжаешь нас энтузиазмом. Да и времени у тебя больше, чем у него. Что там ни говори, а в баскетболе Джин смыслит куда больше, чем в коммерции. Ну как? Хочешь еще раз попытать счастья?

Шона вдруг ощутила, что с души ее свалился огромный камень.

— Еще бы! И знаешь, Чак? Спасибо тебе — за понимание!

— А для чего же тогда нужен друг? — Чак легонько стукнул ее кулаком по плечу. — До завтра, малышка!

— Почему бы тебе не зайти к нам? — предложила Шона, не смущаясь даже тем, что он назвал ее «малышкой». — Если мы хотим, чтобы «Праздничные поздравления» преуспели, нам придется как следует заняться делами.

— Право, не знаю. Твой отец только что вернулся… Может, нам лучше подождать до завтра. Мне не хотелось бы вам мешать.

— Папа будет только рад, — заверила его Шона. — И он наверняка сможет дать нам массу полезных деловых советов.

Едва они вошли в дом, как отец Шоны сгреб дочь в объятия. Его лицо осветилось широкой радостной улыбкой.

— Вот и моя дочурка!

— Папочка! — Шона с радостным смехом обняла его. — Как твоя поездка?

— Она показалась мне долгой, утомительной, и я ужасно скучал по своему семейству!

— А как твоя электронная хлебопечка? Заинтересовался ею кто-нибудь? — расспрашивала Шона, снимая куртку.

— Вроде бы.

По яркому блеску его голубых глаз Шона догадалась, что отец скромничает. Долго упрашивать его не пришлось, и он рассказал, что руководство Отдела исследований и конструкторских разработок одной крупной промышленной фирмы проявило большой интерес к его изобретению и обещало связаться с ним сразу после Рождества.

— Это же потрясающая новость, папочка! — Стараясь вовлечь Чака в общий разговор, чтобы он не чувствовал себя лишним. Шона объяснила, что изобретенный ее отцом комбайн не только месит тесто, но и раскатывает его.

Шона, Чак и Джин заговорили с мистером Кейли о продаже рождественских елок. Джин успел объяснить отцу, почему перед их домом вырос целый хвойный лес, и мистер Кейли, как Шона и предполагала, живо заинтересовался их предприятием и выдвинул несколько очень дельных предложений. Джин не оспаривал право Шоны вновь войти в дело. Чак был прав: по-видимому, Джин понял, что она им нужна. Как бы то ни было, он, не перебивая, выслушал ее мнение о том, что место для елочного базара они выбрали неудачно.

Миссис Кейли, вернувшаяся домой с художественной выставки, застала конец их разговора и поддержала дочь:

— Вам и впрямь нужно найти место рядом с другими торговыми заведениями.

— Совершенно верно! — согласился и мистер Кейли.

— Шона, наверное, права. Может быть, нам следует подумать об аренде старой заправочной станции на Мейн-стрит, — сказал Чак.

— По-моему, мы ничего не теряем, если позвоним ее владельцу и спросим, во сколько нам это может обойтись, — уступил Джин. — Интересно, кому она принадлежит?

Чак щелкнул пальцами.

— Это можно узнать у Мелиссы Доути. Художественный салон ее матери находится как раз рядом со станцией.

— Хорошая мысль! Шона, почему бы тебе не позвонить ей? — спросил мистер Кейли.

Хорошее настроение Шоны мигом улетучилось при одном лишь упоминании имени Мелиссы. Она нехотя полистала телефонную книгу и набрала номер, думая о том, что, если они договорятся об аренде, Мелисса станет их ближайшей соседкой.

— Что-нибудь не так, Малявка? — спросил Чак.

— Занято.

Она повесила трубку, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Ничего. Я загляну к ним по дороге домой, — вызвался Чак. Он тотчас же встал и взял свою куртку.

Вместе со всеми Шона попрощалась с Чаком, но ей было больно видеть, как охотно направился он в гости к Мелиссе.

На следующий день утром Чак нагнал Шону у ее школьного шкафчика.

— Мать Мелиссы не только знает владельца станции, но и дала мне номер его телефона, — сообщил он. — Я позвонил ему, и он сказал, что с удовольствием разрешит нам воспользоваться его бывшей заправочной станцией, при условии что мы всё после себя приберем. Нам даже можно будет греться внутри, в помещении офиса.

— Сколько он просит? Улыбка Чака стала еще шире.

— Ни цента. Он сказал, что ему нравится поощрять молодых людей, открывающих собственное дело, так как это полезно для экономики страны.

— Правда? Вот здорово! — просияла Шона. — Давай подарим ему елку — хоть так выразим свою благодарность за его щедрость.

Чак согласился. Раздался звонок в дверь, и Чак торопливо сказал:

— Вместе с Днем благодарения у нас будет четыре выходных. За это время мы должны успеть перевезти елки. А потом будем сидеть сложа руки и ждать, когда деньги сами потекут к нам.

Радость Шоны, ободренной хорошей новостью, оказалась недолгой.

— Ах, вот ты где! — прощебетала Мелисса Доути, кладя свою изящную руку на руку Чака, — Я всюду тебя искала, Чак. Мне до смерти хочется узнать, что тебе сказал мистер Смит. Ты с ним созвонился?

Чак с улыбкой кивнул. Мелисса воскликнула:

— О, это просто чудесно! Вы, ребята, станете ближайшими нашими соседями! Смотри, Шона, не перегружай мальчиков работой. Им вредно много трудиться.

Шона попыталась улыбнуться, но это далось ей с большим трудом. Она очень сомневалась, что сможет выдерживать «добрососедскую политику» Мелиссы в больших дозах.

Глава 8

В День благодарения семейство Кейли нарушило свой привычный распорядок дня. С раннего утра Шона, Джин, их родители и Чак приступили к перевозке елок.

Бензоколонки были убраны со старой заправочной станции еще несколько лет тому назад. К середине дня рождественские елки превратили все пространство вокруг гаража и офиса в густой зеленый лес.

Мистер и миссис Кейли уехали домой, а Шона осталась и украсила окно офиса гирляндой лампочек. Электричество еще не было подключено, но за этим дело не станет: достаточно одного телефонного звонка в электрокомпанию. Мальчики продолжали разворачивать елки и обрезать ненужные ветки.

Шона разработала систему условных цветов для маркировки деревьев и обозначения их цены в зависимости от высоты елки. Чак сделал специальный шест, с помощью которого Джин измерял каждую елку. А потом Шона привязывала к ней ярлычок соответствующего цвета. Затем мальчики соорудили подставки, чтобы установить самые высокие и стройные ели.

Когда послеполуденное солнце начало клониться к закату, ребята устроили перерыв.

— Вот было бы здорово, если бы мы смогли осветить весь участок! — мечтательно проговорила Шона. — Я понимаю, это потребует дополнительной работы, но поглядите вокруг — не хотелось бы выглядеть бедными родственниками на этом фоне. — И она сделала широкий жест рукой в варежке.

За окном их взору открывалась великолепная картина. Ближе всего к ним находился старый кирпичный дом, где помещался художественный салон «Поделки Доути». Мать Мелиссы украсила свой магазинчик еловыми ветками и бархатными лентами. С другой стороны располагалась гостиница, тоже вся в праздничных украшениях. Напротив через улицу стояла изящная каменная церковь, на лужайке перед которой была сооружена панорама, изображающая младенца Христа в яслях. Наискосок за перекрестком виднелось кафе «Красный вагончик», оригинально переоборудованное из старого железнодорожного вагона. Все фонарные столбы, окаймляющие пешеходную дорожку, были увиты лентами, украшены гирляндами и декоративными фонариками.

— В котором часу откроем завтра наш елочный базар? — спросила Шона.

— На меня до середины дня не рассчитывайте, — сказал Джин.

— До середины дня?! Ах ты лентяй! — взвилась Шона.

— Утром у меня тренировка. И не бросайся словами! Кого это ты называешь лентяем?! — Джин шутливо стукнул ее кулаком по плечу и одновременно одарил лучезарной улыбкой. В присутствии Чака Шона подавила желание стукнуть Джина в ответ и вместо этого только улыбнулась.

— Есть хочется! Давайте закроем лавочку и поедем домой, — предложил Чак, когда часы на башне здания суда пробили четыре раза.

— Минуточку, — сказала Шона. — Этот красный бант на двери выглядит как-то сиротливо.

— Поторапливайся, Шона, мороз крепчает, — посоветовал Джин.

— Я сейчас. — Шона поспешно добавила к банту зеленую еловую ветку и серебряный колокольчик.

— Я знаю один верный способ выдворить ее отсюда! — С этими словами Джин повернулся и театральным жестом схватил Шону за ноги. Не успела она запротестовать, как Чак подхватил ее под руки. Мальчики трусцой подбежали со своей ношей к грузовику-зерновозу, который Чак снова одолжил у своего дяди, и забросили ее в кузов. Смеясь над ее притворным негодованием, Чак запер на висячий замок офис. Затем они с Джином вскочили в кабину грузовика.

Шона тоже рассмеялась и принялась колотить руками о борта кузова, крича:

— Вот и ладно! Я поеду домой здесь! Я крепкая, я выдержу! Послушайте, как я рычу!

Мотор заурчал, заглушая ее возгласы. Как только грузовик тронулся с места, холодный встречный ветер обжег Шоне глаза.

— Эй, ребята! Я тут замерзаю!

Дверца кабины со стороны Чака распахнулась.

— Мне показалось, что кто-то тут тихонечко скулит, — поддразнил Шону Чак. — Иди сюда, Малявка. Мы такие великодушные, что позволим тебе проехаться в кабине с двумя взрослыми мальчиками.

Всю дорогу домой они подшучивали друг над другом, и было очевидно, что настроение у всех троих праздничное.

— Завтра, после Дня благодарения, торговля должна пойти бойко. Я открою наше заведение пораньше, часов в восемь. Как ты на это смотришь, Малявка? Сможешь собраться к этому времени? — спросил Чак, въехав на подъездную дорожку.

— Нет проблем! — ответила Шона, вылезая вместе с Джином из машины. Она помахала Чаку, когда грузовик отъезжал.

Джин зашагал к дому, принюхиваясь на ходу.

— Фантастически вкусно пахнет. Наконец-то мы примемся за праздничный обед!

Наутро Шона надела теплое нижнее белье, самые толстые свои джинсы и один на другой три джемпера, сочетающиеся по цвету. Она порылась на чердаке в поисках лампочек и украшений, выволокла наружу керосиновый обогреватель и транзисторный радиоприемник.

Чак подкатил к дому без нескольких минут восемь. Шона встретила его на крыльце.

— С добрым утром! — сказала она, улыбаясь.

Чак, указав на груду предметов у ее ног, спросил:

— Надеюсь, это все?

Шона кивнула и помогла ему перенести вещи в грузовик.

По дороге в центр города Чак сказал, что в девять часов он позвонит в электроэнергетическую компанию.

Звонить он пошел в соседний дом, и у Шоны упало сердце. «Там ли Мелисса? Не воспользовался ли Чак этим телефонным звонком как предлогом, чтобы повидаться с ней? Как же, нуждается он в каком-то предлоге! — размышляла Шона. — Надо знать Мелиссу, она ему проходу не дает, зачем тут предлог?»

Когда Чак вернулся, Шона не смогла заставить себя узнать, была ли Мелисса дома. Вместо этого она спросила:

— Когда подключат электричество — прямо сейчас?

Чак погрел ладони над установленным в офисе керосиновым обогревателем.

— Очень уж высока плата за обслуживание, — ответил он.

Шона ахнула, когда он назвал цифру.

— Это и впрямь много! Ведь нам электричество нужно всего на три-четыре недели.

— И все-таки я не представляю себе, как мы сможем обойтись без него. А ты что скажешь? — спросил Чак.

Шона вздохнула.

— Может, нам лучше дождаться Джина и обсудить этот вопрос с ним.

Часам к десяти купили по елке двое учителей, предъявившие купоны с книжных закладок. Но вообще-то елки продавались прискорбно медленно. Настал и прошел час перерыва на ленч, а Джин все не появлялся. Шона с Чаком договорились, что есть будут по очереди, чтобы не упустить покупателей.

— Вы звонили на радиостанцию, сказали им, что мы хотим подарить им рождественскую елку для сбора пожертвований? — спросила Шона у Чака, когда он вернулся после ленча.

— Мы не знали, с какой стороны к этому подойти, — сказал Чак, садясь на пустой ящик. Он прислонился спиной к стене и стал наблюдать за тем, как Шона выводит на оконном стекле надпись «Праздничные поздравления».

— Надо позвонить по номеру прямой связи с радиослушателями, — пояснила Шона.

— И говорить прямо в эфир? — На лице Чака отразилось сомнение.

— Конечно, а почему бы и нет? Ведь это принесет пользу нашему делу.

— Пожалуй, — вымолвил Чак без особого энтузиазма.

— Если хочешь, давай позвоню я, — вызвалась Шона.

Чак улыбнулся ей.

— Хорошая мысль! Ты, Малявка, смелая девчонка. Мне это всегда в тебе нравилось.

От его похвалы Шону бросило в жар.

— Надеюсь, Джин сейчас не слушает эту станцию, — проговорила она. — Если я сваляю дурака, он, наверно, выгонит меня из дома, вычеркнет из списка членов семьи.

Чак рассмеялся.

— Не беспокойся! Я тебя удочерю. «Ужасно! — подумала Шона. — когда же он наконец поймет, что я не маленький ребенок?» В этот миг колокольчики, которые Шона привязала к двери, дружно зазвенели. В офис влетела Мелисса Доути, хорошенькая, как картинка, в своем пушистом розовом пальто. Закрыв за собой дверь, она ослепительно улыбнулась.

— Привет, Чак! Привет, Шона! Как идет торговля?

Чак вскочил на ноги и во весь рот улыбнулся ей в ответ.

— Если ты ищешь лучшую елку в городе, ты пришла туда, куда нужно!

— Вот это да! Какой шустрый продавец! Я просто обожаю рвение в молодых людях. — Мелисса несколько раз взмахнула своими густыми ресницами цвета бронзы, и Шона отметила про себя, что у нее-то Чак не спросил, не попала ли ей в глаз соринка.

Возмущенная слишком уж кокетливым поведением гостьи, Шона сказала, что ей нужно выйти.

— Пойду позвоню туда, — бросила она на ходу Чаку.

— Тебе нужно позвонить? Воспользуйся телефоном в салоне. Нет, правда же! Я прошу тебя, — стала настаивать Мелисса, когда Шона вздумала было отказаться.

— Спасибо! — любезно поблагодарила Шона, скрывая чувства, далекие от благодарности.

В салоне Шону тепло встретила миссис Доути, В ответ на просьбу Шоны позволить ей воспользоваться телефоном она сказала:

— Телефон, золотко, в задней комнате. Звоните на здоровье!

«И как только у такой славной женщины могла вырасти такая кривляка дочь?» — мысленно подивилась Шона.

Она нашла телефон радиостанции, собралась с мыслями и набрала номер.

— Это Ю-экс-би-эн. Слушаем вас, — прозвучал в трубке баритон ведущего дневной программы «Разговор в прямом эфире».

Вдруг Шона почувствовала, как у нее напрягаются все мускулы.

— Говорит Шона Кейли из «Праздничных поздравлений» в центре города. Я позвонила, чтобы узнать, есть ли уже у вас елка, на которую вешают варежки, — выпалила она, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом.

— Если у вас есть варежки, которые вы хотите подарить, просто принесите их к нам на радиостанцию. Удовлетворены вы ответом на ваш вопрос?

— Нет, не вполне. Я хочу сказать, что я собираюсь подарить не варежки, а елку. У меня, моего брата и его друга есть много рождественских елок. Наш елочный базар находится в центре города на Мейн-стрит.

— Вы дарите рождественские елки? Вот это да, замечательно! Если вы хотите дать свой номер телефона, я уверен, что многие из тех, кто сейчас слушает нас, будут не прочь получить бесплатную елку.

— Да нет же! Мы их не дарим, мы их продаем, — быстро сказала Шона.

— Извините, но в этой программе мы не передаем рекламу.

— Я знаю, — проговорила Шона, покрываясь нервной испариной. — Вам я и не собиралась продавать елку; я хотела ее вам подарить! Чтобы на нее вешали варежки.

Ведущий программы рассмеялся.

— А, я понял! Что ж, большое спасибо, но, боюсь, об этом уже позаботились. Как раз сегодня утром наш управляющий выбрал рождественскую елку для благотворительных целей.

— О… Ладно… гм… до свидания. Шона повесила трубку и закрыла руками пылающее лицо. «Какой кошмар! — подумала она. — Я выглядела полной идиоткой!» Неожиданно в комнату ворвалась Мелисса в сопровождении Чака. Мелиссу разбирал такой смех, что она с трудом могла говорить.

— Прости, я не должна смеяться, но, честное слово, Шона, ты насмешила меня до истерики! Просто анекдот! Заставила же ты этого беднягу покрутиться.

Лицо у Шоны горело.

— Я выставила себя круглой дурочкой!

— О, не совсем круглой, — утешила ее Мелисса. — А даже если и так, какое это имеет значение? Вряд ли кто-нибудь из тех, кого мы знаем, слушает эту никудышную передачу.

— Надеюсь, Джин тоже ее не слушал! — простонала Шона. — Иначе он отречется от меня на веки вечные.

Чак дотронулся до ее плеча.

— Ты все делала правильно, — сказал он. — Ты же не виновата в том, что этот малый медленно соображает. А если Джин отречется от тебя, имей в виду, мое предложение об удочерении остается в силе.

— О, огромное спасибо! Это меня морально поддержит!

Шона выскочила из комнаты в торговый зал салона и оттуда — обратно в «Праздничные поздравления».

Чак вернулся один.

— Тебе понадобятся еловые ветки? — спросил он после неловкой паузы.

— Ветки? Нет, не думаю. А почему ты спрашиваешь?

— Мелисса говорит, из них можно сделать отличные венки. Она просила отдать их ей, если тебе они не нужны.

Все еще обиженная реакцией Мелиссы на ее выступление по радио, Шона резко сказала:

— Сегодня ветки, завтра…

С выражением недоумения на лице Чак прервал ее:

— В чем дело, Шона?

Шона, упрямо выставив вперед подбородок, заявила:

— Венки могу делать и я, и продавать их могли бы мы. В конце-то концов это наши еловые ветки. Почему бы нам на них не заработать?

Она понимала, что ее слова мелочны и корыстны, но в ее ушах до сих пор звучал издевательский смех Мелиссы. И это не говоря уж о возмутительном нахальстве, с которым она вешалась Чаку на шею!

— Если ты хочешь отдать их ей, отдавай, пожалуйста! — бросила она рассерженно, направляясь к двери.

Выйдя из офиса, она увидела Джина, который поспешно переходил улицу. С беспокойством думая о том, что он, возможно, слышал злополучную радиопередачу, она приготовилась к головомойке. Но когда Джин подошел ближе, она не увидела на его лице ни малейших признаков ярости. Скорей оно было слегка виноватым.

— После тренировки я зашел поесть к Хеку и, боюсь, немного засиделся у него. Но есть и хорошая новость: Хек и еще кое-кто из нашей команды чуть позже придут сюда. Так что потерянное время окупится с лихвой. — Джин огляделся по сторонам. — А Чак где?

Значит, он не слышал передачи по радио! С облегчением вздохнув, Шона ткнула большим пальцем назад, в сторону офиса.

— Вы можете пока управиться без меня. Я немного пройдусь.

Глава 9

Шона обошла центральную площадь, пытаясь ходьбой заглушить огорчение и досаду. У витрины «Махоганиз», ее любимого магазина женской одежды, она остановилась поглазеть на витрины. Ее внимание привлекло красивое платье на одном из манекенов. Темно-лиловые тона его бархата напомнили Шоне цвет вечернего неба. Она закрыла глаза и представила себе, как она идет в этом платье на рождественский бал с Чаком. Ее золотисто-рыжие волосы облаком летят над открытыми плечами, а ноги легко ступают по паркету…

Увлеченная приятной картиной, которую она нарисовала в своем воображении. Шона зашла в магазин и, порывшись, нашла на вешалках лиловое платье своего размера. В примерочной кабинке она сбросила джемперы, джинсы, теплое белье и носки. Бархатное платье на атласной подкладке, скользнув вниз, легло по фигуре. «Неужели в этом платье мои глаза приобретают фиолетовый оттенок? — подумала она. — Или такое впечатление создается из-за того, что здесь мало света?»

С голыми ногами, сверкая розовым лаком на ногтях, она вышла в примерочный зал и встала перед высоким, до пола, зеркалом. Прилегающий лиф заканчивался чуть ниже талии. Юбка, закрывающая колени, была слегка присобрана, и складки бархата плавно ниспадали вдоль бедер. Платье было простым, но имело элегантный и очень модный вид.

Шона собрала одной рукой свои растрепавшиеся волосы, подняла их так, чтобы они не падали ей на плечи, повернула назад голову и попыталась рассмотреть, как сидит платье сзади.

— Шона? — прозвучал голос Чака.

Захваченная врасплох, она резко обернулась.

Чак стянул с головы вязаную шапочку и шагнул к ней.

— Мне показалось, я видел, как ты сюда зашла. — Широко открытыми, изумленными глазами он оглядел ее с ног до головы. — Что ты здесь делаешь в этом платье?

Густо покраснев, Шона снова повернулась лицом к зеркалу.

— Воспользовалась перерывом, чтобы кое-что купить.

— Отличный выбор! — Изумленное выражение так и застыло у него на лице. — Это для бала? — спросил он.

Не зная, что ответить, Шона проигнорировала его вопрос.

— Наверное, ты думаешь, что мне пора возвращаться и браться за работу, — проговорила она.

— Нет, правда нет! Я просто хотел сказать тебе… — Чак еще раз оглядел ее всю, от растрепавшихся волос до пальцев ног с розовыми ногтями. Он тоже покраснел. — Я не сообразил, что ты его покупаешь. — Поколебавшись, он закончил свою мысль: — Мне не следовало тебе мешать.

— Ничего. Так что ты хотел сказать? — спросила Шона.

— Неважно. Подождет до твоего возвращения. — С этими словами Чак поспешно ретировался, захлопнув за собой дверь.

У Шоны было в кармане двадцать долларов, и она внесла их как задаток, чтобы оставить приглянувшееся платье за собой. Но возвращаясь в «Праздничные поздравления», она дивилась сама себе. Ведь ее никто не приглашал на бал! Какой безумный порыв заставил ее купить это платье?

Пока Шона отсутствовала, явились друзья Джина — баскетболисты. Джордж, отрезав износившийся конец удлинителя электропровода, приделывал к нему новую штепсельную вилку. Брендон, приятель Кортни, помогал Джину и Чаку развешивать по всему участку лампочки. Кенни и Джимми устанавливали на крыше офиса одну из больших вывесок, написанных матерью Шоны, а Мелисса распутывала гирлянду ярко-оранжевых флажков, стоя у входа на елочный базар, где красовалась теперь вторая большая вывеска.

— Что тут творится? — спросила Шона у Джина.

— Я же тебе говорил, что ребята из команды придут помочь, — ответил он.

— Где вы раздобыли все эти лампочки и флажки?

— Кенни принес. Его отец одно время работал на автостоянке.

Шона взглянула вверх. Кенни, стоявший на плоской крыше офиса, застенчиво улыбнулся ей. Она помахала ему и поспешно отступила, давая дорогу Джину, переносившему стремянку на другое место.

— Чак говорил тебе, что подключение электричества влетит нам в копеечку? — спросила Шона.

— Нет проблем! — бодро воскликнул он. — У нас возник альтернативный план. Мы обменяем электричество на лапник. Скажи ей, Мелисса.

— Я поговорила с мамой, и она сказала, что вы можете подключить пару шнуров к электросети в салоне и пользоваться нашим электричеством, — пояснила Мелисса.

— А мы поделимся с ней нашими еловыми лапами, — добавил Джин.

Шона понимала, что обижаться на то, что с ней не посоветовались, было бы ребячеством, тем более что все складывалось как нельзя удачнее. Они получали то, в чем так сильно нуждались, а Мелисса получала то, что было нужно ей. «Она всегда получает, что захочет», — мысленно сказала себе Шона.

— Вообще-то, Шона, мы можем делать венки вместе с тобой, — оживленно продолжала Мелисса — У меня есть ленты, высушенные цветы и украшения для венков. Мы могли бы продавать их в мамином салоне и здесь тоже. А доходы поделить пополам.

Шона заметила, что Чак смотрит на нее с натянутой улыбкой на лице. Наверное, он боится, что она откажет Мелиссе? Неужели ее чувства к Мелиссе так очевидны? Просто неловко!

Голос Мелиссы прервал размышления Шоны.

— Рабочая комната в задней части салона очень мала и загромождена всякой всячиной, но ребята обещают установить для нас столы здесь, в гараже заправочной станции. И у нас будет предостаточно места для работы. Что ты, Шона, на это скажешь? Возьмешь меня в партнеры?

При любых других обстоятельствах Шона ни за что бы на это не согласилась. Но на нее смотрели Чак, Джин и добрая половина баскетбольной команды, и она просто не могла сказать «нет». Да и с деловой точки зрения это было бы неразумно.

— Ладно, — ответила наконец Шона. — Договорились. Если я найду время, мы можем начать завтра же.

Чак просиял.

— Об этом я и начал рассказывать тебе в магазине. Все произошло так внезапно… вот я и решил, что надо бы ввести тебя в курс дела.

«Да, да, конечно», — мрачно подумала Шона. Мелисса с ее вкрадчивой манерой успешно примазывается к ним, а она, Шона, бессильна ей помешать.

Но в окружении друзей Джина было просто невозможно долго хмуриться. Они носились по участку как угорелые и работали не покладая рук. Джимми и Кенни помогли Мелиссе повесить флажки, которые весело затрепетали на ветру, привлекая внимание публики к «Праздничным поздравлениям». Джин, Брендон и Чак развесили электрические лампочки и включили освещение сразу после захода солнца. Потом ребята принялись развертывать и мерить оставшиеся елки, а Шона привязывала к ним ярлыки соответствующих цветов.

— Эй, Шона! Это ты говорила сегодня днем по радио? — спросил Джимми, подавая ей синий ярлычок.

— Tcc! — предупредительно шикнула Шона, но было поздно.

Джин сдвинул брови.

— Ты говорила по радио? Зачем?

— Она позвонила по телефону прямой связи с радиослушателями станции Ю-экс-би-эн и предложила им бесплатную елку, — сказала, хихикая, Мелисса.

— А что тут такого смешного? — спросил Джин. — Нет, не говори, я сам догадаюсь. Малявка брякнула какую-нибудь глупость, да?

— Нет, ничего подобного. Она отлично выступила, — сказал Чак, ободряюще обняв одной рукой Шону за плечи.

— Глупцом выставил себя малый на другом конце провода, — поддержал его Джимми. — Он просто не понял, о чем речь.

— Похоже, ты можешь не торопиться с удочерением, — шепнула Шона Чаку, благодарная ему за защиту. Он широко улыбнулся и убрал руку.

После того как зашло солнце, заметно похолодало. Кто-то из мальчиков предложил развести костер. Они собрали груду деревяшек, Джимми разжег огонь, а Кенни пошел в ближайший продовольственный магазин за булочками с сосисками и за конфетами-суфле.

Мать Мелиссы закрыла свой салон и подошла поздороваться с ребятами. Шона надеялась, что, уходя, она заберет с собой Мелиссу. Но, увы, надежде ее не суждено было сбыться.

Поддавшись внезапному порыву, Шона отправилась через улицу в «Красный вагончик» и позвонила Кортни.

— Здесь Брендон и другие ребята из команды, — сообщила Шона. — И Мелисса тоже. — Интонацией она ясно выразила свои чувства по этому поводу.

— А Брустер? — спросила Кортни.

— Брустера что-то не видно. Должно быть, не заладились у них совместные занятия. Лучше приезжай сюда, пока она не занялась Брендоном.

— Сейчас приеду! — объявила Кортни.

— И захвати шампуры, чтобы поджаривать сосиски. У нас тут что-то вроде пикника, — добавила Шона, прежде чем повесить трубку.

Кортни привезла не только шампуры, но и чипсы, домашнее печенье и содовую на всю компанию. Они расселись вокруг костра на ящиках, бочках и всем, что только годилось для этой цели. На елочный базар заглянула пара покупателей, и Шона вскочила, чтобы обслужить их. Когда она вернулась, Кенни подал ей поджаренную сосиску.

— Она немного подгорела, — сказал он виновато.

— Ничего. Я люблю, когда сосиски хорошо прожарены, — с улыбкой заверила его Шона.

Кенни тоже улыбнулся и сел рядом с ней на пустую бочку из-под масла. Его застенчивость быстро исчезла, и вскоре он уже принялся одну за другой подсушивать на огне круглые конфеты и угощать ими Шону.

Шона подняла голову и нашла глазами Чака. Он сидел по ту сторону костра и наблюдал за ними. В неярком свете пламени она не смогла рассмотреть выражение его лица, но была уверена, что прочитала его мысли. Она очень надеялась, что он не станет поддразнивать ее по поводу Кенни.

Мелисса, которая перепархивала от одного мальчика к другому, наконец, удобно устроилась рядышком с Чаком. Через минуту они уже пользовались одним шампуром и со смехом набивали рот конфетами.

Шона включила радио, передававшее рождественские мелодии, и все дружно запели.

Проезжавшие мимо машины замедляли скорость, а то и вовсе останавливались, чтобы послушать концерт.

В разгар шумного веселья Шона, Джин и Чак продали больше елок, чем за весь день. Вечер пролетел быстро. В девять часов, когда компания стала расходиться, Шона услышала, как Чак предложил Мелиссе подвезти ее домой, а она, само собой, приняла его предложение. Джин сел в машину Хека, а Кортни уехала с Брендоном.

Чак повернулся к Шоне.

— А как ты, Малявка? Подбросить тебя?

— Я подвезу ее, — вызвался Кенни, прежде чем Шона успела раскрыть рот. Так как выбора у нее теперь не было, она последовала за Кенни к его машине.

— Отопление заработало. Ты мигом согреешься, — пообещал Кенни.

Шона, следившая взглядом за Чаком, видела, как он помог Мелиссе взобраться в кабину грузовика и влез за ней следом. Джимми и еще один парень втиснулись туда же, прижав Мелиссу вплотную к Чаку.

Во время короткой поездки домой Шона изо всех сил старалась поддерживать разговор, но после того как Кенни уехал, высадив ее у двери ее дома, она ни за что бы не вспомнила, о чем они говорили. Быстро поднявшись наверх, она наполнила ванну горячей водой. Пенистая ароматная ванна успокоила боль в ее натруженных мышцах, но ничто не могло успокоить ее ноющее сердце.

После ванны Шоне еще долго не удавалось уснуть. Кенни славный парнишка, размышляла она. Уж не увлечен ли он ею? Он нравится ей как друг, но как «молодой человек» — нет. Он не вызывает в ней душевного трепета. Не то что Чак.

— Чак, — шепотом произнесла она. Неужели он сначала отвез домой Джимми и другого мальчика? Неужели Мелисса осталась сидеть, прижавшись к нему, после того как сошли те двое? Неужели он пригласил ее на бал? Держал ее руку в своей руке? Целовал ее?

Сегодня в «Махоганиз» Шоне на один дивный миг почудилось, что Чак смотрел на нее по-новому. Но она, наверное, ошиблась Она спрятала голову под подушку и крепко закрыла глаза, чтобы поскорее заснуть.

Глава 10

В субботу утром Шона дольше, чем обычно, крутилась перед зеркалом, возясь с прической и косметикой. Она расчесывала и закручивала волосы, пока они не начали блестеть, затем поэкспериментировала с карандашом для глаз, смешав мягкие серовато-синие тона с лиловатыми. Потом она подкрасила брови и ресницы и чуть-чуть подрумянила щеки. Поглядев в зеркало, она осталась вполне довольной результатом своих усилий.

На подъездной дорожке к дому раздался гудок автомобиля. Встрепенувшись, Шона подбежала к окну. Чак собрался раньше нее! Она торопливо натянула шерстяные брюки и надела гармонирующий с ними темно-лиловый свитер. Когда зазвонил дверной звонок, она натягивала свои лучшие черные сапожки.

Слетев вниз по лестнице, она схватила в охапку пальто и перчатки. Родители были на кухне, а Джин еще спал.

— Я открою, — крикнула Шона и бросилась отпирать входную дверь. — Входи, Чак, — пригласила она, переводя дыхание.

На нем были «варенки», плотная куртка военного образца, старые кроссовки и темная вязаная шапочка. Он удивленно уставился на нее.

— А я думал, вы с Мелиссой собираетесь сегодня заняться венками.

Шона кивнула.

— Да, верно.

— Но ты так нарядилась.

— Ничего подобного. Это все старье. — Краешком глаза Шона заметила, что ее мать стоит в дверях кухни и вид у нее изумленный. Ведь эти брюки и свитер она покупала вместе с Шоной какой-нибудь месяц-другой назад.

Шона поспешно забрала из рук матери термос с горячим какао, чмокнула ее в щеку и помахала рукой отцу.

— Пошли! — сказала она Чаку.

По какой-то причине разговор у них не клеился; обычно шутливый и легкий, Чак вдруг стал принужденным, натянутым. Шона обрадовалась, увидев, что у входа в «Праздничные поздравления» дожидается покупательница. Пока они подбирали елку и привязывали ее к машине покупательницы, натянутость прошла.

— Здорово вчера повеселились, — сказал Чак, кладя выручку в ящик для денег. — Но что ты скажешь о пении Хека? — Он состроил уморительную гримасу. — Человека с таким голосом следует посадить в тюрьму за зашумление окружающей среды!

Шона рассмеялась.

— Сказать, кто меня удивил? Кенни. У него красивый голос. Правда, пел он так тихо, что надо было сидеть рядом, чтобы услышать.

У Чака насмешливо поднялись брови.

— О каких еще скрытых талантах Кенни ты хотела бы мне поведать?

Шона так и думала, что он станет поддразнивать ее по поводу Кенни.

— То же самое я могла бы спросить у тебя о Мелиссе, — парировала она.

— Ты же знаешь Мелиссу. Скрывать свои таланты — этого она не умеет.

— А что она умеет? — спросила Шона, не зная, как ей понимать его ответ.

Он широко улыбнулся.

— Что касается тебя, то тебе следует принимать во внимание то, что она умеет делать венки. Похоже, ей не терпится начать. Кстати, я обещал привезти из ее дома пару столов. Она хочет поставить их в гараже, чтобы вам было где развернуться.

Шона наморщила нос.

— По правде сказать, я не уверена, что справлюсь с этим делом.

— Мелисса тебя научит. Ты наверняка быстро все освоишь.

Сама мысль о том, что ей придется чему-то учиться у Мелиссы, бесила Шону, но ведь уговор дороже денег. Чак отнес в гараж керосиновый обогреватель и поехал за столами.

Шону ничуть не удивило, что вернулся он с Мелиссой, выглядевшей, как всегда, сногсшибательно в своем красно-коричневом свитере под цвет рыжих волос. Покупателей было немного, и Шона не могла сослаться на занятость и отложить начало работы над венками. Поэтому вместе с Чаком она принялась носить в гараж срезанные еловые ветви, а Мелисса тем временем отправилась в салон матери за прочим необходимым материалом.

Утренние часы показались Шоне бесконечно долгими. Несмотря на то что обогреватель немного прогрел ледяной воздух в гараже, у нее мерзли ноги, обутые в легкие сапоги, пальцы рук закоченели и не слушались. Зато Мелиссе холод, казалось, был нипочем. Руками она работала так же бойко, как языком. Она без умолку тараторила о мальчиках из школы, художественном салоне ее матери и грядущем рождественском бале и при этом сооружала венок за венком.

— Я слышала, ты уже купила себе бальное платье, — заметила Мелисса, ловко связывая бантом яркую ленту.

Шона удивленно посмотрела на нее.

— Кто это тебе сказал?

— Чак. Он говорил, что ты купила его вчера. — Мелисса воткнула в бант пару метелок высушенной травы. — Где ты его купила? Какого оно цвета?

— В «Махоганиз». Цвет у него темно-лиловый. — Шона понимала, что если она не поспешит сменить тему разговора, Мелисса спросит, кто пригласил ее на бал. Поэтому она, сделав вид, что обожглась, уронила аппарат для склейки.

— Ай! Эта штука горячая!

— Будь поосторожней! — предупредила Мелисса и добавила к своей композиции из лент пучок веточек. — Брустер хочет, чтобы я пошла на бал с ним, — продолжила она разговор на прежнюю тему, не поддавшись на уловку Шоны. — Он вообще-то ничего, но… с ним, как бы тебе сказать, не будет чувства соперничества, победы.

— Значит, ты отказалась идти с ним?

— Не совсем так. А вдруг никто другой меня не пригласит?

— Иными словами, ты ждешь, не пригласит ли тебя кто-нибудь получше? — сухо уточнила Шона.

— Вот именно! — воскликнула Мелисса, не заметив сарказма.

После минутного колебания Шона все-таки не удержалась и спросила, не поднимая глаз от зеленых ветвей:

— Ну а с кем ты хочешь пойти?

— Точно я еще не решила. Есть у меня на примете пара мальчиков. — Мелисса прикрепила бант к своему венку. — Джин еще никого не пригласил?

С облегчением вздохнув, Шона покачала головой.

— По-моему, нет.

— У меня прямо слабость к баскетболистам, — со смешком призналась Мелисса. — Помимо же баскетболистов, есть только один человек, кто мне симпатичен, — это Чак. А ты? С кем пойдешь ты?

Прежде чем Шона нашлась, что ответить, дверь, ведущая в гараж из офиса, открылась и вошел Чак.

— Как у вас дела? — спросил он.

Шона оглядела свой единственный законченный венок. Он выглядел таким жалким рядом с тремя красавцами венками, которые Мелисса сделала без видимых усилий.

— У меня совсем плохо получается, — призналась она.

— Я не хотела ничего говорить, но раз уж ты сама все понимаешь… — Мелисса хихикнула. — Вообще-то твой венок пышный, и хвоя свежая, зеленая, — тактично добавила она. — Он только немного простоват, вот и все. Одних еловых веток и красной ленты недостаточно, его нужно украсить. Но не отчаивайся — со временем ты набьешь руку.

Тут вошел Джин, громко топая. Вечером ему предстояла игра, и он заметно нервничал. Он вышел на улицу проверить, нет ли покупателей, и снова вернулся. Плюхнувшись на пустую бочку, он посмотрел на часы.

— Уже полдень. Кто-нибудь, кроме меня, проголодался?

— Я умираю от голода, — подхватила Мелисса. — Пойдем в «Красный вагончик» и подкрепимся.

— Хорошая мысль, — сказал Джин, беря ее под руку. В дверях он обернулся и позвал: — Пошли, Чак?

Чак покачал головой.

— Нет, спасибо. Я поем позже.

— Если ты боишься упустить покупателей, не беспокойся, сестренка их обслужит. Ведь ты не против, правда, Пигалица? — сказал Джин.

— Конечно, нет, — бодрым голосом соврала Шона. — Иди, Чак, я тут справлюсь.

Чак устремился вслед за Джином и Мелиссой.

Пока Шона продавала елки немногочисленным случайным покупателям, в ушах у нее звучало беспечное признание Мелиссы. Если Мелисса решит добиваться расположения Чака, то какие шансы будут у нее, Шоны? Абсолютно никаких. Настроение у нее заметно ухудшилось.

Пошел снег. Через окно офиса, куда Шона вошла погреться, она увидела знакомую фигуру, вприпрыжку шагающую по елочному базару.

— Как торговля? — спросил Кенни, заходя в офис. Он протер очки, залепленные крупными мокрыми снежными хлопьями.

— Утром шла довольно бойко, а сейчас вроде бы замедлилась. — Вспомнив про свой термос, Шона налила какао себе и Кенни.

— Ты здесь одна-одинешенька? — спросил он, маленькими глотками отпивая горячую жидкость.

— Джин и Чак едят ленч в «Красном вагончике». Мелисса пошла с ними.

— Мелисса тоже была здесь? Шона кивнула.

— Все утро. Мы делали венки. Хочешь посмотреть? — Она первой направилась в гараж.

— Какие из них сделала ты? — спросил он.

Шона нехотя показала на неказистый плод своих трудов.

— Сколько ты за него просишь?

— У него такой жалкий вид, что я буду счастлива, если смогу просто подарить его, — сказала Шона, состроив гримаску.

Кенни с широкой улыбкой достал бумажник.

— Назови свою цену, Шона. Я хочу купить его для бабушки.

— О, не делай глупостей! Купи один из венков Мелиссы, — уговаривала Шона. — Они гораздо красивей.

— Бабуля не любит, когда украшений слишком много. Твой венок ей больше понравится. Ну, давай же. Сколько?

Шона, пожав плечами, назвала цену. В тот момент, когда она клала деньги в ящик, в комнату толпой ввалились мальчики и Мелисса.

Мелисса принялась стряхивать снег со своих длинных волос.

— Кенни! — воскликнула она, осознав, что произошло. — Не может быть, чтобы ты купил венок Шоны, а не один из моих! Ты меня больно обидел, — добавила она, надув хорошенькие губки.

Кенни покраснел до корней волос.

— Это для моей бабушки. Но я могу купить еще один, для мамы, — наконец проговорил он, преодолев смущение.

Мелисса рассмеялась.

— О, не обращай внимания! Я же пошутила.

Вконец сконфуженный Кенни забрал венок и двинулся было к двери. Потом он повернулся и спросил:

— Пойдешь сегодня на игру?

— Кто, я? — тихо вымолвила Шона, поскольку ей показалось, что он смотрит на нее.

— Эту игру я не пропустила бы ни за что на свете, — громко заявила Мелисса. — А ты, Чак?

— Мне ужасно жаль, но мне лучше остаться здесь.

— И мне тоже, — быстро сказала Шона, — Сегодня суббота, в центре должно быть много народу. От покупателей отбою не будет.

У Кенни был такой вид, словно он хочет еще что-то сказать, но никак не может решиться. Наконец он выпалил:

— Может, пойдем покатаемся на роликах завтра днем, если у тебя найдется пара свободных часов? Завтра открывается новый каток на шоссе номер двенадцать.

— Ты мне? — во второй раз переспросила изумленная Шона.

Мелисса прыснула.

— Кому же еще, глупышка? Кенни покраснел и кивнул.

— Если ты хочешь, конечно.

— Соглашайся, Малявка! Мы с Чаком управимся без тебя, — сказал Джин.

Шона не смогла придумать, как ей отказаться от предложения Кенни так, чтобы не сконфузить его еще больше, поэтому она улыбнулась и согласилась.

— Кортни только что научилась кататься на роликах, — добавила она, быстро отыскав выход из положения. — Может, она и Брендон захотят составить нам компанию.

— Вот и хорошо, — согласился Кенни. — Я вечером позвоню тебе, чтобы обо всем условиться, идет?

— Идет, — кивнула Шона, и Кенни вышел с ее венком под мышкой.

За день они продали немало елок, и к пяти часам черные сапожки Шоны насквозь промокли. Голодная и продрогшая, она дала себя убедить, когда Чак стал уговаривать ее ехать домой вместе с Джином.

— Если я не буду справляться один, я просто перебегу улицу и позвоню тебе, — пообещал Чак.

Как только они прибыли домой, Шона забралась в горячую ванну, а потом пообедала с родителями и Джином. Когда Джин уехал на игру, она позвонила Кортни и предложила ей отправиться завтра днем на каток вчетвером. Кортни сказала, что эта идея ей нравится, но сейчас она не может долго разговаривать, так как ей пора на матч — руководить командой болельщиков.

Родители Шоны попытались уговорить ее поехать с ними и посмотреть, как играет Джин, но, помня о том, что ей может позвонить Чак и попросить помочь ему, она наотрез отказалась.

После их отъезда в доме воцарилась тишина. Шона, несмотря на усталость, села рядом с телефоном в надежде, что Чак позвонит. Но когда телефон наконец зазвонил, в трубке раздался голос Кенни.

— Я думала, ты сегодня играешь, — сказала Шона.

— Я играю. Сейчас перерыв между таймами.

— Кто выигрывает?

— Мы. Но я не затем тебе позвонил. Я хочу уточнить насчет завтра, — объяснил Кенни.

Шона сказала ему, что Кортни с Брендоном с радостью присоединятся к ним.

— Мы можем встретиться с ними на катке около двух, — добавила она.

— Прекрасно! Я заеду за тобой в час сорок пять, — сказал Кенни. — А сейчас мне надо идти. Второй тайм вот-вот начнется.

На следующий день Шона оделась в свои любимые джинсы, длинную выходную блузку оранжевого цвета и кожаный жилет, состоящий преимущественно из бахромы и бисера. Волосы она собрала назад и подвязала кожаным ремешком.

Кенни заехал за ней ровно в назначенное время. Он так стеснялся, что поначалу разговор у них не клеился. Но как только к ним присоединились Кортни и Брендон, он стал держаться немного свободней.

Оказалось, что Кенни великолепно катается на роликах, равно как и Кортни. Шона по крайней мере крепко держалась на ногах. Но бедный Брендон, это воплощение ловкости и грации на баскетбольной площадке, тут, на катке, просто не мог устоять на роликах.

— Какой позор, Брендон! — поддразнивала его Кортни, в десятый раз помогая ему подняться.

— Может, нам пора сделать перерыв? — заметил Кенни.

— Давайте немного перекусим, — предложила Кортни.

— Лучше сделать это прямо сейчас, пока у меня еще осталось несколько зубов — будет чем жевать, — добавил Брендон, и все покатились со смеху.

Когда ребята направились в буфет, Кенни взял Шону за руку. Они послушали музыку и поболтали, запивая горячие соленые крендельки содовой, а затем вернулись на каток и еще час носились по кругу.

По дороге домой Кенни проехал мимо «Праздничных поздравлений», но Чак с Джином уже закрыли елочный базар. И было понятно почему: улица совсем опустела.

— Похоже, у меня сегодня будет свободный вечер, — сказала Шона.

— Если ты не торопишься домой… — начал Кенни, но Шона не дала ему договорить.

— Я чудесно провела время, Кенни. Но завтра опять начнутся занятия в школе, так что мне лучше посидеть вечером над домашними заданиями. Спасибо тебе за приглашение.

— Спасибо тебе, что пошла со мной, — Кенни пристально посмотрел на нее и улыбнулся. — Я-то знаю, что ты предпочла бы весь день продавать елки с Чаком.

Шона покраснела и начала было возражать, но Кенни лишь махнул рукой.

— Да ты не беспокойся. Я не выдам твою тайну.

— Как ты узнал? — тихо проговорила Шона.

— Про Чака? Я видел, как ты на него смотришь.

Шона вздрогнула.

— Я не знала, что это так заметно. Надеюсь, что ты не вообразил себе ничего такого… я имею в виду насчет тебя и меня?

— Нет, не думай, со мной все в порядке. Вообще-то, раз уж мы с тобой говорим начистоту, я должен сказать тебе, что я тоже по уши влюблен в одну девочку. Беда в том, что она меня просто не замечает.

— Кто она? — спросила удивленная Шона.

— Раз ты об этом спрашиваешь, — улыбнулся Кенни, — значит, я неплохо умею скрывать свои чувства.

Он подвез Шону к дому, и Шона, входя в прихожую, мысленно перебирала девочек, пытаясь вычислить ту, которая нравится Кенни. Уж мог бы он дать хоть малюсенький ключик к разгадке!

Глава 11

В понедельник на уроке по бизнесу Шона приступила к изучению новой темы — «Малые предприятия». Каждый ученик в классе должен был выбрать партнера, и вдвоем им предстояло основать — на бумаге — свое собственное дело. Каждая пара партнеров должна была представить в письменном виде генеральный план, а в завершение занятий по теме написать зачетную четвертную работу — с диаграммами, графиками и всем таким прочим.

Шона рассказала об этом Кортни по дороге домой.

— Вот задание, которое мне по душе! — заявила она.

— Ты наверняка единственная в классе, у кого и в самом деле есть свое собственное предприятие, — сказала Кортни. — Ты уже выбрала себе партнера?

Шона кивнула.

— Я буду делать эту работу с Кенни.

Кортни улыбнулась и искоса взглянула на подругу.

— Гм.

Шона покраснела.

— Мы с ним просто друзья.

— Правда? Вчера на катке мне показалось, что вы очень хорошо относитесь друг к другу.

— Друзья и должны хорошо относиться друг к другу, — сказала Шона. — А потом, разве могла бы я отказаться от Чака? Да и Кенни нравится какая-то другая девочка.

— Кто? — живо заинтересовалась Кортни.

— Не знаю. Он не говорит. — Шона отстегнула ремень безопасности и приготовилась выйти из машины. — Ты не подождешь, пока я переоденусь? Я бы тогда подъехала с тобой до «Праздничных поздравлений». У Джина тренировка, и я не хочу оставлять Чака одного.

— Еще бы! — понимающе сказала Кортни, и обе они рассмеялись.

Около шести часов торговля замедлилась, но потом, по окончании традиционного часа обеда, покупателей опять прибыло, и торговля шла бойко часов до восьми. И так повторялось каждый день.

С приближением Рождества еще больше похолодало, снежные, метельные дни сменялись студеными вечерами. В офисе и в гараже дуло изо всех углов, и Шона натягивала на себя, чтобы не мерзнуть, по несколько джемперов и свитеров.

Но ни леденящий холод, ни прохладное отношение Шоны не обескураживали Мелиссу, которая заявлялась на елочный базар каждый вечер. Если Шона была слишком занята, чтобы помогать ей делать венки, Мелисса кокетничала с Чаком. После того как с тренировки приходил Джин, она кокетничала и с ним.

— Они всегда были такими хорошими друзьями, и мне бы совсем не хотелось, чтобы Мелисса встала между ними, — пожаловалась однажды Шона Кортни во время ленча.

— Если эти двое будут настолько глупы, чтобы поссориться из-за нее, то так им и надо, — сказала на это Кортни.

Позже в тот же день Шона вспомнила ее слова. Чак продавал елки, а Джин, которому вечером предстояла игра и который разнообразия ради явился на базар сразу после занятий, ему помогал. Сейчас он пытался втиснуть елку высотой в два метра в автомобиль покупательницы. Кенни с Шоном трудились в офисе над проектом своего малого предприятия.

В дверь офиса просунулась голова Мелиссы.

— Лампочка перегорела. Есть тут запасные?

— По-моему, нет.

Подняв глаза от учебника, Шона увидела, что Мелисса вовсю улыбается Кенни, демонстрируя ямочки на щеках.

— Кенни, снаружи намело по колено снегу, а я не надела сапожек. Не мог бы ты сходить в салон — тут всего два шага — и попросить у моей матери лампочку? — пропела Мелисса, хлопая ресницами.

Кенни вскочил с табуретки и схватил пальто.

— Нет проблем!

Мелисса наградила его взмахом ресниц.

— Спасибо, ты просто прелесть!

Уши у Кенни стали пунцовыми, как бант, прикрепленный к двери офиса. Когда Кенни выскочил на улицу, Шона сердито уставилась на Мелиссу.

— Кенни должен готовиться к игре, и времени у нас на занятия остается очень мало. Поэтому я буду очень тебе признательна, если ты не станешь делать из него своего посыльного.

— О, это же займет у него всего минутку, — ответила Мелисса.

В этот момент в офис вошел Чак, сопровождаемый покупательницей с тремя малышами. Пока женщина расплачивалась за елку, вернулся Кенни с лампочкой в руке, а вслед за ним вошел и Джин.

Мелисса поблагодарила Кенни и, взяв у него лампочку, удалилась в гараж. Мгновение спустя раздался ее голос:

— Я не дотянусь до патрона. Мне нужен в помощь симпатичный рослый баскетболист. Если же он слишком занят, мне подойдет и расторопный продавец елок.

Шона отступила назад, пропуская Чака, Джина и Кенни, толпой бросившихся помогать Мелиссе, и буркнула себе под нос:

— Сколько нужно кретинов, чтобы ввинтить лампочку?

Чак переспросил в дверях:

— Ты мне что-то сказала, Малявка?

— Нет, это я сама с собой, — ответила Шона, нахмурив брови, — попыталась пошутить.

Час спустя Джин, Кенни и Мелисса уехали на матч. Зная, что Чак любит смотреть баскетбол, Шона сказала:

— Если ты тоже хочешь поехать, поезжай, я справлюсь одна. «Ракета» и «Уэст-Сентрал демонз» — равные соперники, и борьба, как считает Джин, будет упорной.

— Спасибо, но я лучше останусь здесь и буду загребать деньги. А почему ты не поехала?

— Я не так уж люблю баскетбол, — призналась Шона. — Что до «загребания денег», то нет ли в этих словах легкого преувеличения?

— Чем ближе Рождество, тем бойчее идет торговля, — отметил Чак. — Да и те рекламные штучки, которые вы с Кенни предложили на той неделе, тоже помогают делу.

— Все они взяты напрокат из учебника по бизнесу. Удивительным вещам можно научиться в школе! — пошутила Шона.

— А как, кстати, продвигается ваш совместный проект? — спросил Чак.

— За те работы, что мы уже сделали, нам поставили довольно хорошие отметки. Они могли бы быть и лучше, если бы мы тратили на проект больше времени, но Кенни после уроков подрабатывает, а я массу времени провожу здесь.

— Не говоря уж о ваших свиданиях в кафе.

Шону удивил его тон.

— Поездка в «Биггиз» — не свидание. Ведь должны же мы когда-нибудь есть. И с каких это пор тебя стало интересовать, куда ходим мы с Кенни?

Чак резко повернулся и отошел к окну.

— Забудь об этом, ладно? Кстати, раз уж речь зашла о еде, то должен признаться, что я проголодался. Как бы ты отнеслась к пицце? Я угощаю.

— В этом случае — с энтузиазмом, — сказала Шона, отметив, что он уклонился от ответа на ее вопрос.

— Тогда сбегай к миссис Доути и закажи по телефону пиццу — с доставкой, а я пока обслужу покупателя.

К тому времени как пришел разносчик пиццы, поток покупателей иссяк. Разносчик ввалился в дверь, и ребята увидели, что у него зуб на зуб не попадает от холода.

— Идет густой снег, а ветер прямо-таки рвет провода. Да и дороги становятся небезопасны. Закрывали бы вы, ребята, свой елочный базар да ехали домой, — сказал он. Чак расплатился за пиццу, и разносчик нырнул обратно в снежную круговерть.

— Как ты считаешь, Чак, может, и впрямь надо закрываться? — спросила Шона.

— Подождем еще полчасика. Если не продадим больше ни одной елки, поедем домой.

Чак пододвинул большой ящик, которым Шона пользовалась как столом, ближе к обогревателю.

— Давай-ка поедим.

Шона наполнила две чашки дымящимся горячим сидром из своего термоса и передала одну Чаку. Когда Чак открыл коробку с пиццей и маленькое помещение офиса заполнилось восхитительно вкусным запахом, Шоне вдруг стало очень уютно и приятно. Толстая корочка оказалась именно такой, как она любила, и она потянулась за вторым куском.

— И мне тоже, — с улыбкой попросил Чак, подставляя свою салфетку.

Довольные, они молча уминали пиццу. Наконец Чак нарушил молчание:

— Скажешь мне, что это была за шутка? Шона опустила глаза.

— Тебе она не покажется смешной.

— А вдруг до меня дойдет, — настаивал он, и в его темных глазах заплясали лукавые огоньки. — У меня неплохое чувство юмора.

Шона уступила.

— Ладно. Я сказала: «Сколько нужно кретинов, чтобы ввинтить лампочку?»

— Не знаю. Сколько?

— Неважно. Это больше не смешно. Если подумать, это не было смешно и с самого начала, — вымолвила Шона, вдруг утратив всю свою храбрость.

Чак посмотрел на нее долгим пристальным взглядом.

— Не имело ли это случайно отношения к перегоревшей лампочке в гараже, а? Или к тому, как стремительно бросился Кенни помогать Мелиссе?

У нее широко раскрылись глаза.

— Кенни! Насколько мне помнится…

— Давай признавайся, не увиливай, — с улыбкой перебил ее Чак. — Мелисса кокетничала с твоим мальчиком, и ты разозлилась.

— Мы с Кенни просто друзья! — отрезала Шона.

— Почему же тогда ты так нелюбезна с Мелиссой? — спросил Чак со скептической миной.

— Мне не нравится, как она обращается с вами со всеми, ясно? — Шона откусила большой кусок пиццы и принялась яростно жевать. — Она сталкивает вас, заставляет соперничать Она делает глазки, хлопает ресницами, хихикает и насмешничает, пока вы не начинаете из кожи вон лезть, стараясь угодить ей. Ей просто нравится смотреть, как вы все трое танцуете под ее дудку.

Чак, к удивлению Шоны, рассмеялся.

— Неужели ты думаешь, что я этого не знаю?

— Почему же тогда ты попадаешься на эту удочку? — требовательным тоном спросила она.

Чак пожал плечами.

— Наверное, инстинкт соперничества. Это что-то вроде игры. Но тебя это почему-то бесит. Почему, хотел бы я знать.

— Неважно. Я пошла домой.

Шона вскочила, надела куртку и распахнула дверь. Чак, бросившись за ней, схватил ее за руку.

— Ты что — с ума сошла? На улице настоящая метель! — сказал он. — Если ты и впрямь хочешь уйти, я запру офис и отвезу тебя домой.

— Можешь не беспокоиться, я дойду пешком!

— Смотри, твоя вспыльчивость когда-нибудь доведет тебя до беды, — шутливо предостерег он, с трудом сдерживая смех. Но когда он увидел ее серьезное, обиженное лицо, ему стало не до смеха.

— Прости, Малявка! Мне не следовало дразнить тебя, — мягко сказал он. — Ведь обычно ты такой добродушный ребенок, — Улыбнувшись, он добавил: — Прощаешь меня?

— Чак, запомни раз и навсегда: я не ребенок! И раз уж мы заговорили об этом, я хочу, чтобы ты перестал называть меня Малявкой. У меня есть имя!

— Но я всегда называл тебя Малявкой, — смущенно проговорил Чак.

— Мне было все равно, как ты меня зовешь, пока я была ребенком. Но я больше не ребенок, и теперь мне не все равно. Может быть, ты и не заметил, но многое переменилось, — сердито выпалила Шона.

Он посмотрел на нее долгим пристальным взглядом. Шона не поняла, что он выражал. Ее сердце забилось так часто, что у нее перехватило дыхание.

— Похоже, многое и впрямь переменилось. Я должен был догадаться, увидев тебя на днях в магазине одежды… а потом с Кенни… да, конечно же, многое переменилось, — сказал наконец Чак.

— Было бы просто здорово, если бы ты — и Джин тоже — перестали обращаться со мной, как с маленькой, — пробормотала Шона:

— Что ж, справедливо, — тихо сказал он. — А теперь, если наш спор окончен, давай поцелуемся и помиримся, идет?

Он нагнулся и быстро прикоснулся губами к ее губам. Этот поцелуй был знаком дружбы, не больше, но Шоне показалось, что она вот-вот лишится чувств.

С улыбкой глядя в ее удивленное лицо, Чак обнял ее одной рукой за плечи и повернул спиной к двери со словами:

— Давай-ка закроем дверь, пока мы не промерзли до костей.

И тут погас свет.

Глава 12

— Должно быть, ветер оборвал провода, — предположил Чак, посмотрев в окно. — Похоже, свет потух во всем районе.

— Тогда мы можем с чистым сердцем ехать домой, — сказала Шона.

Чак надел пальто, шапку и перчатки. Шона забрала ящик с деньгами, и они вышли навстречу пурге. На опустевшей улице с грохотом работал снегоочиститель.

— Он ведет борьбу, обреченную на поражение, — проговорил Чак, но его слова почти потонули в вое ветра, набросившегося на них, едва они вышли на открытое место. По всему елочному базару намело сугробы. «Разносчик, доставивший пиццу, был прав, — подумала Шона, влезая в кабину грузовика. — Нам следовало отправиться домой раньше». Она сидела и дрожала, пока Чак согревал мотор.

По дороге домой они почти не разговаривали. Окутавшая город тьма придавала всему окружающему жутковатый, нереальный вид, и у Шоны замирало сердце. Чак сосредоточенно вел машину сквозь метель.

— Не беспокойся, все будет в порядке, — вымолвил он, почувствовав, что ей страшно.

Полчаса спустя они, целые и невредимые, доехали до дома Шоны. Фонарь над подъездом ярко горел — наглядное свидетельство того, что в этом районе перебоя в подаче электроэнергии не было.

— Позвони мне, чтобы я знала, что ты благополучно добрался до дому, — сказала Шона, вылезая из кабины грузовика.

— Я думал, тебе все равно, — пошутил Чак.

Шона покраснела и не нашлась, что сказать в ответ.

Вскоре вернулись с матча родители Шоны и Джин.

— Кто выиграл? — спросила она.

— Погас свет, так что игру пришлось прервать, — сказал ей отец.

— Как будто ты не знала! Я играл свой лучший матч в сезоне! — проворчал Джин.

— А это чье мнение? — поддела его Шона.

Джин молча бросил на нее сердитый взгляд и удалился в свою комнату, хлопнув дверью.

— Что это с ним? — спросила Шона.

— Боюсь, он получил удар по самолюбию, — пояснила миссис Кейли. — Перед игрой он пригласил Мелиссу Доути на рождественский бал, а она отклонила его приглашение.

— Ты шутишь! Совсем недавно Мелисса сама говорила мне, какой он, на ее взгляд, симпатичный и привлекательный!

Мистер Кейли в притворном ужасе покачал головой.

— Да уж, вы, женщины, умеете доставлять неприятности нашему брату! — воскликнул он. — Как ты добралась домой, золотко? Мы волновались за тебя.

— Меня подвез Чак.

Ее мать с улыбкой сказала отцу:

— Я же говорила тебе: Шона в хороших руках.

«И как хорошо в этих руках», — со вздохом подумала Шона.

Пожелав спокойной ночи родителям, она поднялась наверх. Уже погрузившись в ванну, она услышала телефонный звонок. Через минуту в дверь ванной постучала ее мать.

— Звонил Чак, просил передать тебе, что он благополучно добрался домой.

Шона стала вылезать из ванны.

— Я забыла, что он собирался позвонить! Скажи ему, чтобы минутку подождал — я сейчас подойду.

— Солнышко, он уже повесил трубку, — сказала ей мать.

Разочарованная, Шона еще глубже погрузилась в воду. Она закрыла глаза и принялась воссоздавать в памяти прикосновение губ Чака к ее губам. Пусть даже короткий, мимолетный, этот поцелуй явно означал: Чак понял, что она больше не ребенок. И может быть, может быть, все еще остается крохотный шанс, что он пригласит ее на бал.

Утром к дому Шоны подъехал грузовик Чака с прицепленным спереди плугом-отвалом для расчистки снега. Пока Чак расчищал подъездную дорожку, Шона натянула на себя самую теплую свою одежду и наскоро позавтракала. После вчерашнего поцелуя она немного стеснялась Чака и очень обрадовалась, когда Джин решил поехать в «Праздничные поздравления» вместе с ними.

По Мейн-стрит возобновилось движение, но при виде их елочного базара у Шоны сжалось сердце. Елки были почти погребены под снегом, их лапы клонились под его тяжестью. Повсюду выросли громадные сугробы. «Как же нам справиться с этими снежными горами?» — мысленно спросила себя Шона. Не успели они решить, что делать, как к ним пробрался по глубокому снегу мальчуган в драном пальтишке и разных варежках.

— Теперь эти елки негодные? — спросил он.

— Я думаю, они не так уж и пострадали, — ответила Шона.

Тем временем Чак начал расчищать участок плугом-отвалом.

— Но, может быть, некоторые все же сломались, — сказал мальчуган.

— Вряд ли. Просто надо сразу же стряхнуть с них снег.

В глазах мальчугана мелькнуло разочарование, и он медленно побрел прочь.

В этот момент из художественного салона вышла Мелисса.

— Мы с мамой захватили с собой горячее какао и сандвичи. Когда захотите погреться, приходите к нам, — крикнула она.

— Уж лучше я замерзну! На-ка, Пигалица, — буркнул Джин, вручая Шоне лопату, — принимайся за работу.

«Бедняга Джин, — подумала Шона, — он не привык, чтобы ему отказывали».

Сделав все, что можно, при помощи плуга-отвала, Чак запарковал грузовик и тоже взялся за лопату. Вскоре подошел Кенни и сразу включился в работу. Так они без передышки сгребали снег до полудня, после чего Чак и Кенни, приняв приглашение Мелиссы, отправились греться в «Поделки Доути». Джин идти туда не пожелал, и Шона пошла с ним в «Красный вагончик» подкрепиться супом и сандвичами. Брат почти не открывал рта, но по крайней мере перестал рявкать на нее.

Ближе к вечеру Шона выбилась из сил. Кенни предложил пойти в салон и еще раз погреться горячим какао, а так как Джин и Чак хотели обязательно закончить расчистку участка, Шона с Кенни пошли вдвоем. По дороге Шона заметила, что мальчуган, которого она видела утром, вышел из боковой двери здания, где помещался салон.

— Кто этот малыш? — спросила она у Мелиссы минуту спустя.

— Это Стивен, — ответила Мелисса, подавая ей чашку дымящегося какао и наполняя другую чашку для Кенни. — Он со своей мамой будет жить над нами.

— А там наверху есть квартира?

— Не ахти какая, но, по-моему, им было нужно жилье подешевле, — сказала Мелисса, пожимая плечами. Затем она сосредоточила все свое внимание на Кенни. — Такому рослому, сильному парню, намахавшемуся за день лопатой, необходимо чего-нибудь поесть. В задней комнате стоит тарелка с рождественскими пирожными. Ты не сходишь за ними?

У Кенни покраснели уши. По дороге он споткнулся о корзину, и его очки сползли на бок. Не успел он скрыться, как Мелисса, хихикнув, проговорила:

— Знаешь что? Если бы не эти противные очки, он был бы хорош собой. Но Бог с ним, с Кенни. У меня есть просто потрясающая новость! — Она театрально закатила глаза. — Угадай, кто ведет меня на бал?

— Не знаю. Кто? — осторожно спросила Шона.

Мелисса широко улыбнулась.

— Чак!

Шона чуть не поперхнулась горячим какао.

— Это… замечательно, — выдавила она из себя, стараясь скрыть свои чувства. У нее упало сердце, и к глазам подступили жгучие слезы., Она низко опустила голову и заморгала, стараясь справиться со слезами. Мелисса продолжала без умолку трещать о том, как она оденется на бал, какую сделает прическу и какие цветы приколет к платью.

Когда ее словоизлияния иссякли, Шона подняла глаза и увидела, что Мелисса вопросительно смотрит на нее.

— Так с кем ты пойдешь на бал?

Кровь бросилась Шоне в лицо. Каково ей будет признаться, что у нее нет кавалера?

— Ну? — нетерпеливо допытывалась Мелисса. — С кем?

— Она идет со мной. С кем еще, по-твоему? — сказал Кенни, подойдя к Шоне. На какой-то миг ей почудилось, что в его глазах отражается ее страдание, но она была слишком расстроена, чтобы задаться вопросом, что это значит.

Он протянул ей руку.

— Пойдем, Шона. Пора снова за работу.

Шона с благодарностью сжала его теплую ладонь. Так, не отпуская его руки, она прошла с ним через салон и вышла на улицу.

— Спасибо, Кенни! — шепотом сказала она, все еще борясь со слезами.

— Ты что — шутишь? — проговорил он с чуть вымученной улыбкой. — Я буду танцевать на балу с самой хорошенькой девушкой.

— О нет, — быстро сказала Шона. — Я не хочу, чтобы у тебя было такое чувство, что ты должен повести меня на бал. Достаточно и того, что ты спас меня от полного конфуза перед Мелиссой.

— Я знаю, что не должен. Но я этого хочу, — настаивал Кенни. — Я правда хочу, Шона. — В его голосе слышалась искренняя, даже мрачная решимость.

Шона с минуту поколебалась, потом сжала его ладонь.

— Хорошо, Кенни, договорились!

После поражения Джин всегда переживал и злился, поэтому известие о том, что Чак будет кавалером Мелиссы на балу, еще больше расстроило его. Он, насколько было известно Шоне, не ссорился по этому поводу с Чаком, но с того времени в отношениях между двумя друзьями появилась натянутость.

Шона старалась не показывать виду, что она тоже очень расстроена, но боль и обида продолжали мучить ее. Всякий раз, когда они с Чаком работали вместе, она чувствовала себя неловко и подавленно. Он, по-видимому, замечал это, потому что однажды вечером, когда они вместе трудились в «Праздничных поздравлениях», он напрямик спросил ее, не обиделась ли она на что-нибудь.

Шона притворилась удивленной.

— Нет, конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. Мне показалось, что ты сердишься.

— Нет.

— В последнее время ты стала ужасно неразговорчивой, — с озадаченным видом продолжал он, — Так ты уверена, что ничего не произошло?

— Просто у меня голова занята. Кстати, мальчики, — обратилась Шона к Чаку и Джину, желая поскорей сменить тему разговора, — говорила я вам, что вчера я беседовала с председательницей бального комитета? Я знала, что она собирается купить елки для украшения зала, и мне удалось уговорить ее приобрести их у нас.

— Молодец, Маля… гм, Шона! — ответил Чак.

— Может быть, нам следовало бы сделать им скидку. Как вы считаете?

— Что до меня, то я бы взял с них полную плату, — буркнул Джин. — Но с моим мнением, похоже, не очень считаются. Поэтому поступайте как хотите. — Он бросил испепеляющий взгляд в сторону Чака и удалился обслуживать покупателя.

Шона тяжело вздохнула. Эти дни были такими трудными, что она даже начала с нетерпением ждать бала. Ведь после того как он останется позади, все они, возможно, вновь станут друзьями. На большее она почти не надеялась.

Глава 13

Шона сделала реверанс, поздравляя сама себя. С неделю попрактиковавшись, она наконец научилась ходить на высоких каблуках! На ней были лодочки золотистого цвета. Она еще раз грациозно повернулась перед зеркалом и погладила мягкий бархат темно-лилового платья. Ее прическа — она собрала волосы в гладкий узел — подчеркивала изящество платья. Шона решила, что она выглядит очень повзрослевшей, а благодаря каблукам — и подросшей минимум на три дюйма.

Стук в дверь, ее спальни заставил Шону оторваться от зеркала. Она повернулась и крикнула:

— Войдите!

— Кенни уже тут… — Джин застыл на месте и тихонько свистнул. — Блеск! Сегодня ты, Малявка, смотришься потрясающе!

— Ты и сам смотришься недурно. Тебе следовало бы почаще надевать смокинг, — ответила Шона с довольной улыбкой.

— Веди себя хорошо, и я, может быть, даже приглашу тебя потанцевать.

Джин протянул ей руку, словно приглашая на танец, и она со смехом взяла ее.

— Не думаю, что Дарла позволит тебе танцевать со мной или с кем бы то ни было!

За несколько дней до бала Дарла Уилсон рассорилась со своим парнем. Дарла была капитаном болельщиков всей школы, и так как для нее было немыслимо явиться на бал без кавалера, она попросила Джина сопровождать ее.

Джин проводил Шону вниз, где ее ожидал Кенни. Увидев его, Шона заморгала от удивления. Мало того что он стал неузнаваем в черном смокинге и с галстуком-бабочкой в клеточку, так он еще вставил контактные линзы! Без очков с толстыми стеклами стало видно, что у него красивые карие глаза.

— Ты чудесно выглядишь, Шона, — застенчиво сказал Кенни.

— Спасибо, Кенни. Ты тоже, — улыбнулась Шона.

— Это тебе, — сказал он, вручая ей футляр с букетиком искусственных цветов, прикрепляемым к запястью. В центре композиции было несколько крохотных серебряных колокольчиков — цветков ландыша, — а окаймляли его красные розы и метелки помаренника. Шона быстро надела украшение на запястье. Затем Кенни помог ей накинуть пелерину — ее носила мать Шоны, когда училась в колледже. Пелерина с ярко-лиловой атласной подкладкой была оторочена белым мехом. Открытые плечи Шоны ощутили прохладу атласа.

Попрощавшись с мистером и миссис Кейли, они сели в машину. Шона не могла не заметить, что Кенни волнуется.

— Я немного нервничаю, — призналась она, пытаясь ободрить его.

Он бросил на нее удивленный взгляд.

— Правда? И я тоже. Когда я ехал к тебе, мне показалось, что в машине полетели амортизаторы, а на самом деле это я так дрожал, — пошутил Кенни.

Шона рассмеялась.

— Моя электрическая зубная щетка так сильно вибрировала, что чуть не выпрыгнула у меня из руки. А потом оказалось, что она даже не была включена!

Так, подшучивая над своей «нервозностью», они доехали до школы. Входя, оба чувствовали себя свободно и весело смеялись. Кенни, взяв руку Шоны, ввел ее в мягко освещенный и красиво убранный спортивный зал.

— Славные елочки, — негромко сказала Шона, показывая на стоящие вдоль стен рождественские елки. Их украшали электрические свечи, серебряные гирлянды и елочные игрушки в старинном стиле.

— Из «Праздничных поздравлений», да? — спросил Кенни, а когда она кивнула, с улыбкой добавил: — У тебя явно есть талант к бизнесу.

— Забудем сегодня о бизнесе. Сегодня мы танцуем, — сказала в ответ Шона.

— А я был прав, — заметил во время танца Кенни.

— Насчет чего?

— Тут нет ни одной девушки, которая была бы хоть наполовину такой же хорошенькой, как ты.

— Очень приятно это слышать, — со смешком ответила Шона, — но подожди, пока придут остальные.

Она поборола в себе желание поискать глазами Чака с Мелиссой. Все шло так хороша., может быть, если она станет весь вечер смотреть в красивые светло-карие глаза Кенни, между ними, как по волшебству, что-то возникнет?

— Эй, Кенни! — Джордж Хек похлопал Кенни по плечу и подмигнул Шоне. — Позволишь мне потанцевать со своей дамой, приятель?

Кенни широко улыбнулся.

— Еще чего! Танцуй со своей девушкой.

— Я пришел один. Имей же снисхождение!

— Похоже, из-за меня вот-вот начнется дуэль, — со смехом сказала Шона.

Джордж изобразил на лице изумление.

— Шона? Неужели это ты? Вот те на! Шона хотела шутливо стукнуть его, но он перехватил ее руку.

— Видишь, Кенни? Она хочет танцевать со мной!

С этими словами Джордж, приняв Шону из рук Кенни, повел ее в танце.

Через несколько тактов музыка изменилась. Зазвучала зажигательная мелодия в ритме рок-н-ролла.

— Вот это настоящая танцевальная музыка! — воскликнул Джордж, закружив Шону. Когда танец окончился, Джордж проводил запыхавшуюся Шону к Кенни. Почти сразу же ее пригласил танцевать Брустер. После него ее хотел пригласить на танец Джимми Джонс, но его опередил Брендон:

— Кортни сейчас танцует с Кенни, ты не потанцуешь пока со мной?

Когда музыка смолкла, они присоединились к Кенни и Кортни у одного из столов с угощением. Обе пары отнесли свои легкие закуски на уютный, освещенный свечами столик в углу. Пока они подкреплялись, рядом появился фотограф и принялся устанавливать свою аппаратуру.

— Хотите, ребята, сняться первыми? — обратился он к ним.

Шоне было немного неловко позировать в присутствии стольких людей, но она хотела, чтобы у нее осталась фотография на память об этом вечере. Фотограф поставил Кенни за ней, а ее попросил слегка наклонить голову набок. Краешком глаза Шона видела задник — экран с изображением снежной зимы. Это напомнило ей о том, как выглядел елочный базар на следующий день после метели и в тот метельный вечер, когда Чак поцеловал ее. Она перевела взгляд, и вдруг ее глаза встретились с глазами Чака.

Сердце у нее заколотилось. На какую-то долю секунды все вокруг нее исчезло. Шоне показалось, что они с Чаком одни в зале. На лице у Чака было престранное выражение. Он поднял руку, чтобы помахать ей, но тут сверкнула вспышка фотоаппарата.

В глазах у Шоны поплыли ослепительно-яркие круги, и она заморгала, стараясь поскорей избавиться от них. Когда к ней вернулась ясность зрения, она обвела взглядом зал и наконец снова увидела Чака. Он танцевал с Мелиссой, и Мелисса выглядела просто потрясающе. Ее красивые огненно-рыжие волосы ниспадали на спину, доходя почти до талии облегающего белого платья с блестками.

Шона застыла на месте, не в силах оторвать от них взгляда. Ничто, казалось ей, не смогло бы причинить ей большей боли, чем зрелище этой танцующей пары.

Кенни взял ее холодную, как лед, руку в свою.

— Шона, с тобой все в порядке? — тихо спросил он.

Она кивнула, но, конечно же, это было не так. В зале вдруг стало слишком душно, слишком шумно, слишком тесно. Его стены словно сдвигались, грозя сдавить ее, как стенки кабины автомобиля в том странном сне, который приснился ей с месяц назад.

— Кажется, мне надо выйти на воздух, — шепнула она.

Кенни взял ее под руку и повел, лавируя в толпе, к ближайшей двери.

— Тебе дурно? — встревоженно спросил он.

— Нет, просто я… — Тут по щеке Шоны покатилась горячая слезинка. Смущенная, она почти бегом спустилась по лестнице в коридор и, сдерживая слезы, взглянула на Кенни.

К ее удивлению, он выглядел таким же несчастным. И тут ей вдруг стало все понятно. Ну конечно! Девушка, о которой Кенни говорил ей, — это же Мелисса!

На какое-то мгновение Шоне стало жалко его даже больше, чем себя. Она-то по крайней мере могла позволить себе роскошь немного всплакнуть.

— Мы тоже хорошо потанцевали, — еле слышно вымолвила она.

— Мы можем вернуться, — сказал Кенни. — Если ты хочешь.

— Я хочу домой. Но тебе-то, Кенни, почему не остаться?

Он покачал головой.

— Нет, ты послушай меня, — убежденно заговорила она. — Я знаю Мелиссу. Если ты выслушаешь меня и поступишь, как я тебе скажу, твои шансы будут не хуже, чем у кого бы то ни было, а то и лучше!

— Шона, куда уж мне, у нее совсем другой уровень, — пробормотал Кенни.

Глаза Шоны сверкнули.

— Неправда! — воскликнула она. — Ты заслуживаешь девушки в десять раз лучше. Но я знаю, как это бывает. Сердце человека не всегда послушно уму. Поэтому вот тебе мой совет: не обращай на нее внимания. Держи себя так, будто тебе совершенно все равно, глянет она в твою сторону или нет.

— Не обращать на нее внимания? — недоверчиво переспросил Кенни. — Это на Мелиссу? Так она же любит, чтобы на нее обращали внимание.

Шона кивнула.

— В том-то и дело! А еще она любит добиваться своего. Вот почему она бросила Брустера и Бог знает скольких мальчиков. Потому что они просто падали к ее ногам. Ей это было неинтересно.

Поначалу Кенни смотрел на нее как на сумасшедшую. Потом на его губах появилась улыбка.

— Может быть, в этом что-то и есть, — согласился он в конце концов. — Спасибо, Шона! Но сначала позволь мне проводить тебя домой.

Она покачала головой.

— Нет, иди обратно в зал. Я возьму такси. Иди, Кенни. И удачи тебе! — добавила она.

Через четверть часа Шона уже ехала в такси домой. «Забудь о Чаке», — мрачно внушала она себе. Кенни был прав, когда говорил, что у нее есть способности к бизнесу. Поэтому отныне она забудет о любви и станет думать только о долларах и прочих прозаических вещах.

Шона посмотрела на часы на приборном щитке. Возвращаться домой было слишком рано. Она знала, что родители станут засыпать ее вопросами, а у нее пока еще не было желания отвечать на них.

— Я передумала, — сказала она таксисту и назвала ему адрес «Праздничных поздравлений».

Глава 14

Дверь офиса была заперта, а ключа Шона с собой не взяла. Но она знала, где спрятан запасной ключ. Осторожно ступая по глубокому снегу, она обогнула здание и подошла к окну в задней стене здания. У нее сразу замерзли ноги, обутые в золотистые туфли на высоких каблуках. Шаря в темноте под подоконником в поисках ключа, она услышала за спиной оклик:

— Эй! Что вы тут делаете?

Вздрогнув, Шона повернулась. В нескольких ярдах от нее стоял мальчуган, который жил над художественным салоном «Поделки Доути». Она с облегчением вздохнула.

— Ты меня напутал! — воскликнула она.

— О, это вы! Я подумал, что кто-то хочет забраться в дом, — сказал он и засеменил к ней. — Я тут каждый вечер стерегу ваши елки, чтобы кто-нибудь их не украл. У вас уже немного их осталось, да?

— Да. Еще денек-другой — и все до одной раскупят.

У мальчика вытянулось лицо, и Шона впервые задумалась, есть ли елка у его матери.

— А ты приготовился к встрече Рождества? — спросила она, нащупав наконец заледеневшими пальцами запасной ключ.

— Я еще должен кое-что подарить маме, — ответил он.

Шона вернулась ко входу в офис и отперла дверь.

Мальчуган вошел вслед за ней. Когда она зажгла свет, у него расширились от изумления глаза.

— Вы совсем как принцесса! — сказал он. Шона улыбнулась ему, несмотря на тяжесть на сердце.

— Я была на балу. А что ты делаешь на улице так поздно?

— Иду в «Красный вагончик». Моя мама работает там официанткой. В это время ее смена заканчивается.

— И ты хочешь проводить ее домой? Какой ты молодец!

Мальчуган опустил глаза и с минуту рассматривал свои истрепанные ботинки на резиновой подошве.

— Ладно, я пойду, — сказал он наконец и медленно двинулся к двери.

— Погоди секундочку! — остановила его Шона.

Он повернулся и вопросительно уставился нз нее своими синими глазищами.

— Да?

— Ты так и не сказал мне, что ты хочешь подарить своей маме.

Он помотал головой.

— Я не могу вам сказать. Она сможет подумать, что я попросил, а просить нельзя.

— Ну что ж, иди, — озадаченно вымолвила Шона. — Может быть, завтра увидимся.

Он потопал прочь, а Шона задумчиво смотрела ему вслед. Что бы это могло быть? Елка? Может, этот мальчуган хочет подарить своей матери елку? Наверняка она этого не знает, но похоже, что так. А если ее догадка верна и он хочет получить елку, то почему бы не доставить ему радость?

Мгновение спустя Шона уже возилась с елками, жалея, что она не в привычной рабочей одежде. Она вытаскивала то одно деревце, то другое в поисках елочки погуще и постройней. Но даже если ей удастся найти идеальную елку, разве сможет она одна дотащить ее по лестнице до квартиры, где живет этот мальчуган?

— Шона? Что ты тут делаешь?

Она сразу узнала голос Чака. С изумлением обернувшись, она посмотрела ему в лицо.

— Выбираю елку для мальчугана, который живет над салоном миссис Доути. — Шона судорожно перевела дыхание. — А что здесь делаешь ты?

— Ищу тебя. Я увидел свет и решил, что хорошо бы начать поиски отсюда.

— Гм… а где Мелисса? — с запинкой спросила Шона.

— Я попросил Кенни быть ее кавалером вместо меня, — ответил Чак.

У Шоны расширились глаза от удивления.

— Почему ты так поступил? Я думала, ты увлечен ею.

— Довольно сложно объяснить, — сказал Чак. Он дрожал от холода и сунул руки в карманы. — Если я пообещаю помочь тебе с елкой, может, сначала зайдем в офис и поговорим?

Шона тоже дрожала, хотя и не от холода.

— Ну, говори, — сказала она, подняв на него глаза, когда они вошли в помещение.

Чак, преодолевая неловкость, сказал:

— Понимаешь, Мелисса все время твердила о том, каким красавчиком стал Кенни без очков, как будто хотела разжечь во мне ревность. И я вспомнил, что ты мне говорила — ну, о том, как она сталкивает меня и Джина. Ни к чему хорошему это не привело.

— Это когда Джин разозлился из-за того, что ты пригласил ее на бал?

— Я не приглашал ее, Шона, — сказал Чак. — Я только спросил у нее, пригласил ли ее кто-нибудь, а она мне в ответ: нет, никто и что она с удовольствием пойдет со мной! Как тут поступить? Я почувствовал себя связанным по рукам и ногам и решил, что мне ничего не остается, как пригласить ее. Глупо вышло, да?

Шона промолчала, ожидая продолжения.

Чак немного помолчал, избегая ее взгляда, а затем заговорил вновь:

— Как бы то ни было, мы с Джином чуть не рассорились из-за нее, а Мелиссе это было только приятно. Сегодня я понял, что она хочет проделать то же самое со мной и Кенни: столкнуть нас лбами. Вот тут-то я и передал ее ему из рук в руки.

Шона подумала, что Мелисса была бы страшно уязвлена, узнай, что ее кавалер просто-напросто хотел от нее избавиться. Но если кто-то и заслуживал такого обращения, так это Мелисса.

— По-моему, она обрадовалась моему уходу, — признался Чак. — Кенни, похоже, тоже не имел ничего против.

— Он же влюблен в нее, — сказала Шона.

— Вот бедняга! — Чак взял ее холодную, как льдышка, руку и крепко сжал в своих ладонях. — Я хотел пойти на бал с тобой, Шона. Если бы Кенни не пригласил тебя первым…

— Он пригласил меня только после того, как ты пригласил Мелиссу, — перебила его Шона.

— Но ты же давным-давно купила бальное платье, — озадаченно проговорил Чак. — Я-то думал, что он тебя еще тогда пригласил. Если бы я знал…

Шона не верила своим ушам. Уж не сон ли это? Да нет, вот он стоит перед ней и глядит на нее так, как она представляла это в своих мечтах. Со стучащим от волнения сердцем она придвинулась к нему.

— О чем ты думаешь? — спросила она едва слышным шепотом.

— О том, какой я был глупый, — сказал Чак, криво улыбнувшись. — Видишь ли, мы с тобой так давно дружим, а мне почему-то всегда казалось, что любовь придет раньше дружбы. Поэтому я долго не мог разобраться в своих чувствах к тебе, — пытался объяснить Чак. — Но в тот день, когда я увидел тебя в «Махоганиз» в этом самом платье… — Темные глаза Чака сияли таким восхищением, что внутри Шоны все затрепетало. — Я вдруг понял, что ты взрослая. Возвращаясь сюда, я всю дорогу рвал на себе волосы: как же я позволил, чтобы кто-то другой увел тебя из-под самого моего носа?!

— Я все время говорила тебе, что мы с Кенни просто друзья, — напомнила ему Шона.

— Да, теперь-то я знаю. — Он привлек ее еще ближе. — Но все это неважно. Скажи мне только одно.

Он обнял ее, и Шона, затаив дыхание, спросила:

— Что?

— Когда мы поцеловались вечером во время метели, ты чувствовала то же, что и я?

Ресницы Шоны опустились, и ее губы тронула улыбка.

— Правда? — радостно проговорил он, хотя она не сказала ни слова. — На следующий день ты держалась так странно. Я боялся, не рассердил ли я тебя, не обидел ли чем-нибудь.

— Я подумала, что для тебя это был просто дружеский поцелуй в знак примирения, — сказала она.

Чак прислонился щекой к ее волосам. Тихим голосом он ответил:

— Он значил для меня гораздо больше. Поверь мне. Шона, я был так счастлив.

Нежно, едва касаясь пальцем подбородка, он приподнял ее лицо вверх и стал вглядываться в него так пристально, словно старался запомнить ее черты на всю жизнь. Затем он медленно-медленно прижался тубами к ее губам.

От его поцелуя по всему телу Шоны разлилось сладостное тепло. Она обняла Чака за шею, и колокольцы букетика на ее запястье тихонько зазвенели. Чак улыбнулся ей.

— Это мне почудилось или в нашу честь и вправду зазвонили колокола?

Шона засмеялась и, снова поцеловав Чака, повертела запястьем. Чак тоже рассмеялся и крепко ее обнял. Ей было так хорошо в его объятиях!

— Так что же ты делала там в снегу? — спросил он мгновение спустя.

Шона быстро объяснила ему про елку. Взявшись за руки, они вышли на засыпанный снегом елочный базар, чтобы выбрать самую лучшую елочку, которая украсит на Рождество дом мальчугана. И там, под холодным звездным небом, под серебряный звон колокольчиков, они поцеловались еще раз.

Content

Сузан Кирби
На пороге любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14