Сандра Мартон

Постарайся простить

(Семья Орсини – 4)

Мартон Сандра М29 Постарайся простить:

роман / Пер. с англ. И.Г. Журавлевой. – М.:

ЗАО Издательство Центрполиграф, 2012. – 158 с. – (Любовный роман, 0268).

Оригинал: Sandra Marton «Nicolo: the Powerful Sicilian», 2010

ISBN 978-5-227-03976-7

Переводчик: Журавлева И.Г.

Аннотация

Она – принцесса из рода Медичи, он – американец итальянского происхождения, сын крестного отца мафии. Неприязнь и страстное влечение возникли между ними при первой же встрече, однако гордость и предубеждение долго не позволяли обоим показать свою истинную сущность. Но любовь способна преодолеть все преграды!

Глава 1

Свадебная церемония в маленькой церкви в Нижнем Манхэттене, а потом прием в особняке Орсини… Это был долгий день, и Николо Орсини был готов уехать.

Дома, в постели, его ждала женщина.

Он оставил ее там, когда в десять часов утра покидал свою трехэтажную квартиру, расположенную рядом с Центральным парком.

– Тебе обязательно нужно идти, Никки? – спросила она, надув губки, столь же сексуальные, как и все ее роскошное тело.

Ник у зеркала повязывал галстук. Бросив на свое отражение последний взгляд и удостоверившись, что все в порядке: смокинг, сшитый на заказ, сидит идеально, шелковая рубашка белоснежна, туфли начищены до блеска – он подошел к кровати, поцеловал женщину в волосы и коротко сказал:

– Да.

Не каждый день женится родной брат.

Конечно, этого он ей не сказал. Просто сообщил, что идет на свадьбу. Уже одного этого слова было достаточно, чтобы в ее голубых глазах вспыхнули искорки интереса, а если бы она еще узнала, что женится его брат…

Семья Орсини и свадьбы – это не те темы, которые он обсуждал с женщинами, ибо они немедленно заронили в их голову ненужные мысли.

– Я позвоню, – бросил Ник напоследок, и женщина снова капризно надула губки.

Однако этот жест вызвал у него не приятное волнение, а раздражение. Тем не менее он предложил женщине остаться в квартире до его возвращения.

Ник поднес к губам бокал с шампанским и снова вспомнил сегодняшнее утро.

Черт! Он надеялся, что женщина все-таки убралась восвояси.

Он ничего не имел против красивых женщин в своей постели, но его интерес конкретно к этой особе явно угас, а женская истерика, как правило сопровождающая конец романа, было последним, что ему требовалось на исходе столь изматывающего дня.

Как бы сильно Ник ни любил своих братьев, сестер, мать, невесток и маленького племянника, он ужасно уставал от семейных сборищ.

В любом случае ему пора уходить.

С застекленной веранды Ник окинул взглядом сад. Кусты, которые его сестра Изабелла посадила пару лет назад, были в цвету, несмотря на конец осени. За кустами высились высокие каменные стены, надежно ограждавшие дом от улиц его детства. Конечно, они очень изменились, и он почти не узнавал их. «Маленькая Италия», бывшая домом для многих поколений итальянских иммигрантов, стремительно превращалась в Гринвич-Виллидж[1].

Модные магазины, дорогие рестораны, художественные галереи… Прогресс, мрачно подумал Ник и выпил еще шампанского. Ему претило наблюдать все это. Он вырос на этих улицах, пусть даже не все его воспоминания были теплыми и радостными. Если твой отец – глава мощного преступного синдиката, невольно слишком рано начинаешь осознавать, что твоя жизнь отличается от жизни сверстников. Он понял это в девять или десять лет, когда узнал, кем является Чезаре Орсини. И возненавидел отца.

Но его связь с матерью и сестрами всегда оставалась крепкой. Что же касается братьев…

Ник улыбнулся.

Их связь была чем-то большим, чем просто кровное родство. Они дрались, как волчата, нещадно дразнили друг друга, и тут же вместе, дружно бросались на сверстников, решивших повеселиться, отлупив сыновей дона. В юности их пути резко разошлись, но только для того, чтобы снова сойтись. И теперь их братская связь стала куда крепче – они основали инвестиционную компанию, которая сделала всех их богатыми и могущественными. Они преуспели, но честным путем, без всей той мерзости, которой была наполнена жизнь Чезаре.

Они были словно частью друг друга – Рафаэль, Данте, Фалько и он, Ник. Близкие по возрасту, по темпераменту и очень похожие внешне.

Неужели теперь все изменится? Безусловно. Как же не измениться, если братья женятся один за другим!

Ник залпом допил шампанское и направился к бару. Бармен вежливо улыбнулся, открыл очередную бутылку «Дон Периньон» и налил золотистую жидкость в бокал.

– Спасибо, – поблагодарил Ник.

Невероятно, подумал он, наблюдая, как его брат Райф танцует с женой Кьярой. Его братья женаты! Ник никак не мог осознать это. Сначала Райф, потом Данте, а теперь и Фалько.

– Когда-нибудь и ты женишься, – сказал вчера Райф, когда они вчетвером отмечали предстоящую свадьбу Фалько в принадлежавшем им баре в Сохо.

– Только не я, – со смехом парировал Ник.

– Да-да, мой дорогой. И ты тоже, – сказал Данте.

– Поверь мне, – добавил Фалько. – Когда меньше всего ожидаешь этого, ты встретишь женщину, которая возьмет твое бедное сердце в свои нежные ручки.

Братья рассмеялись, и Ник решил не спорить больше.

Зачем говорить им, что это с ним уже однажды произошло, и – о, дьявол! – он не намерен снова попадать в этот ад.

Вполне возможно, что его братья окажутся в числе тех, кому повезет в браке, ведь их жены выглядят такими очаровательными. Но кто может знать наверняка? Ведь женщины хитры и коварны, они могут продать лед эскимосу, если захотят.

Ник нахмурился и поставил бокал с шампанским на стойку.

– Виски, – попросил он бармена, – двойной.

– Извините, сэр. Виски нет.

– Вы шутите?

– Нет, мистер Орсини. – Бармен, совсем молодой парень, испуганно сглотнул. – Я извиняюсь, сэр.

– К чему мне твои извинения…

На скулах Ника перекатились желваки. Ну что он прицепился к парню? Это же не его вина, что сегодня в баре только шампанское стоимостью две, нет, три сотни долларов за бутылку. Наверняка идея Чезаре. Папаша решил, что дорогое шампанское больше соответствует его имиджу.

Впрочем, вряд ли. Вполне возможно, Фалько сам оплатил свадебное торжество, как сделали это раньше Райф и Данте. Это было непременным условием их согласия на то, чтобы торжество проводилось здесь – в месте, которое их мать упорно именует родительским домом. Изабелла занималась цветами, Анна – едой и напитками. Значит, ему нужно оторвать голову сестрице, а не бедному бармену.

– Извините, – сказал он парню, – просто я сыт шампанским по горло.

– Как я свадьбами. – Бармен улыбнулся. – Вчера обслуживал одну свадьбу днем, одну вечером, и вот теперь сегодня здесь. Когда я буду жениться, никаких торжеств!

Ник поднял вновь наполненный бокал в шутливом приветствии. Впрочем, ему хотелось спросить: «Черт, парень! А зачем вообще жениться?»

Хотя… Ник знал ответ на этот вопрос. В жизни мужчины наступает момент, когда он осознает, что должен оставить след на земле, и стремится к тому, чтобы дать детям свое имя.

О да! Ему тоже придется когда-нибудь жениться.

Но он никогда не позволит выбранной им женщине дурачить его иллюзией любви.

Ник открыл дверь и вышел в патио. Небо потемнело, обещали дождь, но он не обращал внимания на погоду, продолжая размышлять.

Когда наступит его время, он подойдет к выбору женщины логически, с холодной головой. Она должна будет без проблем войти в его жизнь – никаких требований, кроме положенных ей по статусу заботы и поддержки с его стороны. Он же потребует уважения к себе, и это будет его единственным условием.

Принимать эмоциональные решения – большая ошибка.

Раз, всего один раз в жизни, поддавшись эмоциям, он едва не совершил ее.

Хорошо, что у него хватило ума никому о ней не рассказывать. Даже братьям. Поначалу все было слишком хорошо, слишком «особенно», и поэтому он промолчал. А потом стало плохо, и он замкнулся в себе. Во всяком случае, Ник был избавлен от выслушивания сочувственных слов типа «Да, парень, нам жаль, что все так получилось…». И дело не в том, что братья были бы неискренни, просто иногда мужчине бывает стыдно. Стыдно узнать, что его использовали.

Это произошло четыре года назад. Во время командировки в Сиэтл он познакомился с женщиной. Она была умной, она была веселой, и еще она была красивой. Ее семья была весьма знатной и родовитой по американским меркам, но она предпочла идти своим путем и работала финансовым директором в одном небольшом частном банке, который Ник как раз намеревался купить.

Женщина оказалась в его постели в первый же вечер. Тогда он еще не знал, что все дело было в покупке банка. Желая как можно дольше удерживать эту женщину рядом с собой, Ник на уик-энды летал в Сиэтл, иногда она прилетала в Нью-Йорк.

Их связь длилась уже месяц, когда он решил рассказать ей о своем отце. Ник никогда не делал этого раньше, но в случае с этой женщиной все было по-другому.

И вот однажды ночью, обнимая ее в постели, он признался:

– Мой отец – Чезаре Орсини. – Когда же она никак не отреагировала, Ник пояснил: – Тот самый Чезаре Орсини. Крестный отец известной famiglia. Мафиози.

– Я знаю, Никки, – промурлыкала женщина с сексуальной улыбкой. – Меня это та-а-ак возбуждает.

Это признание должно было насторожить его. Но та часть его анатомии, которая управляла действиями Ника в тот момент, не восприняла тревожных сигналов.

Тем временем наступили праздники, и Ник пригласил ее провести долгий уик-энд вместе с ним. Она отказалась, сославшись на то, что должна уехать в Орегон к больной бабушке, и с улыбкой пообещала рассказать бабушке о том, что встретила замечательного мужчину.

Ник сказал, что все понимает и одобряет ее желание навестить больную бабушку. Она собиралась улететь в Орегон в субботу утром, а в пятницу вечером Нику пришла в голову идея полететь вместе с ней. Ему хотелось познакомиться с ее бабушкой и сказать той, как много значит для него ее внучка.

И Ник решил преподнести сюрприз.

Он прилетел в Сиэтл на личном самолете, взял напрокат машину и приехал к ней. Открыв дверь ключом, который она сама ему дала, Ник вошел в дом.

То, что он увидел…

Его возлюбленная лежала в постели со своим боссом, владельцем банка, и они со смехом обсуждали тот факт, что Николо Орсини непременно выложит за банк сумму, намного превосходящую его реальную стоимость.

– Орсини и ты, малышка… Это же классика: принцесса и конюх…

Тонкий хрустальный бокал треснул в руках Ника.

– Merda! Дерьмо!

Заметив, что поранился, он достал из кармана носовой платок и приложил его к ранке…

– Эй, парень! Шампанское не такое уж плохое. – Насмешливый голос принадлежал его брату Райфу. Тот стоял рядом, держа в обеих руках по бутылке пива «Хайнекен». Ник аж застонал от предвкушения и протянул руку.

– Ты просто волшебник! Где ты это раздобыл?

– Не задавай вопросов и не услышишь лжи в ответ. – Райф нахмурился, глядя на окровавленный платок в руке брата. – Как тебя угораздило?

Ник пожал плечами.

– Не рассчитал силу, – с усмешкой ответил он и поднял в приветствии свою бутылку пива. – За маленькие чудеса, – сказал он. – Такие, как, например, появление брата с бутылкой пива в самый нужный момент.

– Я решил, что нужно что-то делать – у тебя была такая кислая физиономия…

– У меня? А-а, наверное, в этот момент я думал об этой швейцарской сделке.

– Забудь о делах, – сказал Данте, присоединяясь к ним. В руках у него тоже оказалась бутылка пива. – Габи говорит, что вон та девушка… из фирмы по обслуживанию приемов… глаз с тебя не спускает.

Ник досадливо отмахнулся – снова братья взялись за свое.

А те громко расхохотались. Они поболтали еще немного. А потом жених и невеста стали прощаться с гостями.

Наконец-то он сможет убраться отсюда!

Ник выдержал родственные объятия и поцелуи, пообещал матери приехать на обед… Слава богу, отца поблизости не наблюдалось. Ник уже пробирался к выходу, как вдруг…

– Николо!

Черт возьми! Вспомни дьявола, и он тут как тут.

– Уже уходишь, сынок? Так скоро? – Чезаре, в смокинге от Армани, широко улыбался.

– Да, – холодно и коротко, как всегда, ответил Ник.

– Прямо сказано. Это мне по сердцу.

– У тебя нет сердца, отец.

– А ты еще и шустрый. Мне это тоже нравится.

– Прости, отец, но я должен идти…

– Ты разве забыл, что мы должны были встретиться еще в день свадьбы Данте?

Забыл?! Чезаре загнал тогда его и Фалько в угол. Томясь под дверью кабинета, где отец разговаривал с Фалько, Ник постепенно пришел в ярость. Какого черта он здесь топчется, как покорный слуга в ожидании зова хозяина? И ушел.

Впрочем, Ник знал, о чем хотел поговорить с ним Чезаре. Сообщить комбинации кодов сейфов, имена адвокатов, бухгалтеров, политиков… Одним словом, все, что должны знать сыновья дона на случай его смерти.

– Пять минут, – коротко бросил Ник. – Ты прекрасно знаешь, отец, что мне заранее неинтересно все, что ты можешь сказать.

Фреддо, телохранитель Чезаре, сделал шаг вперед, но тот повелительно махнул рукой, приказывая ему оставаться на месте, открыл дверь кабинета и пропустил Ника вперед.

– Может быть, Николо, мне удастся поколебать твою самоуверенность.

Десять минут спустя Ник во все глаза смотрел на отца.

– Я правильно понял – ты хочешь вложить деньги в винодельню? В винодельню Антонини во Флоренции?

– В Тоскане, Николо. Тоскана – это провинция, а Флоренция – ее столица.

– Урок географии закончен? Итак, ты решил вложить деньги в винодельню…

– Я еще не заключил контракт, но… да, я решил сделать инвестиции в винодельню принца.

– Принца? – Ник делано засмеялся. – Похоже на название фильма «Принц и дон», фарс в двух частях.

– Я рад, что тебе весело, – холодно заметил Чезаре.

– И как ты собираешься это провернуть? Сделать предложение, от которого принц не сможет отказаться?

Лицо Чезаре посуровело.

– Не забывай, с кем говоришь, сынок!

– Или что? – Ник наклонился над столом, опершись на ладони и приблизив лицо к отцу. – Я не боюсь тебя, отец. Перестал бояться еще двадцать лет назад, когда узнал, кто ты.

– Да, ты никогда меня не боялся и не уважал, как сын должен уважать отца.

– Я ничего тебе не должен. А уважение, которое ты ждешь от меня…

– Мы теряем время. Все, что мне нужно сейчас от тебя, – это твоя профессиональная оценка.

Ник выпрямился и сложил руки на груди.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу знать реальную стоимость винодельни. И прошу тебя сделать финансовую оценку.

Ник отрицательно покачал головой:

– Я оцениваю банки, отец, а не виноградники.

– Ты оцениваешь активы. Разве не на этом специализируется ваша с братьями компания?

– Как чудесно! – Губы Ника искривила саркастическая усмешка. – Ты, оказывается, заметил, что твои сыновья имеют собственное дело.

– Я прежде всего бизнесмен, Николо. – В ответ Ник непочтительно фыркнул, и глаза Чезаре опасно сузились. – Я бизнесмен, – повторил он. – А ты эксперт по финансовым приобретениям. Принц предложил мне десять процентов на пять миллионов евро. Я хочу знать, насколько это приемлемо. Принесет ли мне вложение прибыль, или я все потеряю, потому что дело принца на грани краха?

Чезаре взял со стола конверт и потряс им.

– Он приводит тут цифры и факты, но разве я понимаю, что они значат? Мне нужно твое мнение, твое экспертное заключение.

– Пошли туда бухгалтера, – с натянутой улыбкой посоветовал Ник. – Одного из своих приспешников, ловко подделывающих счета.

– Главный вопрос, – невозмутимо продолжал Чезаре, будто не заметив издевки, – зачем принцу мои деньги? Он говорит, что для расширения дела, но так ли это? Винодельня принадлежит его семье уже пять сотен лет, и вдруг сейчас ему понадобились внешние инвесторы. На эти вопросы нужны ответы, Николо, а кто мне скажет правду, если не мой сын?

– Хорошая попытка, – холодно прокомментировал Ник, – но не поздновато ли ты вдруг вспомнил о своем отцовстве?

– Я делаю это не для себя. – Чезаре поднялся. – Для твоей матери.

Ник расхохотался.

– Отлично! «Я делаю это ради твоей матери». Отлично, отец! Оказывается, это маме захотелось вложить деньги в итальянскую винодельню… Этот номер не пройдет.

– Есть вещи, касающиеся нас с твоей матерью, о которых ты не имеешь представления.

– Это точно. Для начала – я не представляю, почему она вышла за тебя замуж!

– Она вышла за меня замуж потому же, почему я женился на ней. – Голос Чезаре, обычно резкий, неожиданно смягчился. – Потому что мы любили друг друга.

– Конечно, – произнес Ник с сарказмом. – Ты и она…

– Мы сбежали. Ты знал об этом? Она была помолвлена с самым богатым человеком в нашей деревне.

Ник не смог скрыть удивления, и это не прошло мимо внимания Чезаре.

– Этот человек – отец жены Райфа, Кьяры.

– Отец Кьяры? Моя мать была с ним помолвлена?

– Твой брат знает об этом, но решил хранить секрет. Да, мы с Софией сбежали. – На лице Чезаре появились несвойственные ему мягкость и теплота. – Мы отправились в Тоскану.

Ник все не мог переварить услышанное – его отец и мать, влюбленные друг в друга настолько, что решились на побег…

– Почему Тоскана? Ведь вы оба сицилийцы?

– В Тоскане очень красиво, хотя и не так, как на Сицилии, конечно. Многие итальянцы считают Тоскану культурным сердцем страны, а Сицилию и сицилийцев…

Чезаре оборвал себя почти на полуслове.

Ник почувствовал, как история родителей захватывает его.

– А почему вы эмигрировали в Америку?

Левый глаз Чезаре задергался.

– Я не умел ничего, кроме того, чему научился мальчишкой, – ответил он. – Эти навыки ценились на Сицилии и, как оказалось, здесь, в Америке. А я не хотел, чтобы София прозябала в бедности…

Ник в яростном порыве перегнулся через стол к отцу.

– Как ты смеешь оправдывать именем матери все то, что делал?

– Я делал то, что должен был делать, – спокойно ответил Чезаре. Тут его голос снова потеплел. – Но если бы я смог подарить Софии… немного земли Тосканы! То единственное, о чем она когда-либо просила меня.

Понятно, к чему была эта трогательная история… А вдруг все рассказанное отцом правда?

– Ладно, – принял решение Ник. – Я посвящу этому делу два дня, и ни часом больше.

Чезаре протянул ему конверт.

– Все, что тебе будет нужно, ты найдешь здесь, Николо. Mille grazie, - поблагодарил он по-итальянски.

– Не стоит меня благодарить. Скажи спасибо своей жене, сорок лет назад сбежавшей с недостойным ее мужчиной.

Ник взял конверт и вышел из кабинета.

– Два дня, Алессия, – сказал принц Витторио Антонини. – Это все, о чем я прошу.

Алессия Антонини смотрела на залитый лунным светом виноградник, простиравшийся до самого горизонта. Стояла осень, урожай давно был собран, и виноградник выглядел безжизненным.

– Я тебе уже говорила, папа. В Риме меня ждет работа.

– Работа, – поморщился принц. – Беготню вокруг всяких знаменитостей ты называешь работой?

Алессия перевела взгляд на отца. Они стояли на веранде старой виллы, история которой насчитывала несколько столетий и которая была их «родовым гнездом».

– Я работаю в компании, занимающейся обеспечением связей с общественностью, так называемых паблик рилейшнз. И я не бегаю вокруг знаменитостей, а работаю с клиентами.

– Это означает, что тебе эти самые паблик рилейшнз дороже отца и ты не желаешь выполнить одну-единственную его просьбу?

– Папа, это не вопрос желания, а вопрос времени. У меня его попросту нет.

– Дело не во времени. Ты просто не хочешь хоть раз побыть послушной дочерью.

Этот разговор мог длиться бесконечно.

– Тебе не нужно было соглашаться на визит этого американца, если ты знал, что не сможешь встретиться с ним.

– Сколько можно тебе объяснять? У меня возникли важные дела. Я не могу быть здесь, чтобы встретиться с синьором Орсини, но и отказать в визите было бы невежливо.

– Ты хочешь сказать, что опасно злить мафиози?

– Чезаре Орсини – бизнесмен. Неужели ты веришь тому, что пишет желтая пресса?

– Твои сотрудники вполне справятся без тебя. Секретарь, бухгалтеры…

– А как же торжественный обед, который я запланировал? – Принц вопросительно поднял бровь. – Ты предлагаешь моей экономке исполнить роль хозяйки дома?

– Я тоже не исполняла этой роли уже много лет. Твоя любовница с блеском справится с ней, как это не раз бывало.

– Синьор Орсини родился в Италии.

– Он родился на Сицилии, – поправила отца Алессия со всем презрением истинной тосканской аристократки.

– Сицилийцы же очень привержены своим традициям. Если развлекать гостя в отсутствие хозяина будет его любовница, это оскорбит сицилийца. – Глаза принца сделались холодными. – Или ты ждала, что я буду отрицать наличие у меня любовницы?

– Моя мать в оздоровительном санатории!

– Да, – принц выдержал паузу, – причем в очень дорогом.

От слов отца, его интонации по спине Алессии пробежал холодок.

– Что ты хочешь этим сказать?

Витторио вздохнул.

– Боюсь, что без денег Орсини мне придется сделать другой выбор. Я говорю о твоей матери и лечебном учреждении, в котором она сейчас находится.

– Другого выбора нет. Если не санаторий, значит, общественная больница…

– Ты все правильно поняла, моя дорогая. Если не санаторий, то…

Алессия поежилась. Она хорошо знала, насколько бессердечным может быть ее отец.

– Я вижу осуждение в твоих глазах, дочь, но я не собираюсь терять то, что принадлежит нашей семье пять столетий.

– Тебе стоило подумать об этом до того, как ты довел винодельню чуть не до банкротства.

Принц нетерпеливо махнул рукой.

– Так ты сделаешь то, о чем я прошу, или нет? «Разве у меня есть выбор», – с горечью подумала Алессия.

– Два дня, – сказала она. – Я могу посвятить твоим делам только два дня.

– Grazie, моя красавица!

– Шантажист не благодарит шантажируемого, папа.

Глава 2

Дома Ника ждала не женщина, а записка от нее: «Позвони мне».

Ник вздохнул. Он позвонит, но не сейчас, а по возвращении из бессмысленной поездки в Тоскану. Позвонит, пошлет цветы и… Определенно настало время закончить и эти отношения.

Ник снял смокинг, принял душ, натянул тренировочные брюки и пошел в кухню. Включив кофеварку, он задумался о предстоящей поездке.

Ему все еще казалось, что отец ловко обвел его вокруг пальца. Эта трогательная история о матери… Даже если это и правда, что же отец ждал сорок лет, чтобы подарить ей столь желанный «кусочек Тосканы»?

Но теперь уже все равно. Ник дал слово и не нарушит его.

Он налил кофе в большую кружку. Ему было не по себе – слишком много шампанского или слишком длительное общение с отцом. Сделав пару глотков, Ник почувствовал, как кофеин возвращает ему энергию, и решительно достал документы из конверта, всученного ему Чезаре.

Разложив бумаги на мраморной столешнице, Ник прочитал первый документ и покачал головой. Оказывается, он должен встретиться с принцем Витторио Антонини уже завтра.

«Было бы неплохо согласовать это со мной, отец», – в сердцах пробормотал Ник. Впрочем, чем раньше он разделается с этим виноградником, тем лучше.

Отпив еще кофе из своей необъятной кружки, Ник потянулся за телефоном.

К его удивлению, попасть из аэропорта Кеннеди во Флоренцию оказалось не так просто. Ему предстояла пересадка в Риме, а это значит, что поездка будет долгой. И все-таки Ник был полон решимости уложиться в два дня. Заказав билет на самолет до Рима первым классом, он забронировал люкс в «Гранд-отеле» и арендовал машину, которая должна была ждать его в аэропорту.

Нажав на телефоне кнопку быстрого набора, Ник заказал тайскую лапшу в маленьком ресторанчике за углом его дома. Ожидая, пока ее доставят, он продолжил изучать документы по винодельне Антонини. Семья принца владеет виноградниками и винодельней уже пять столетий. Витторио унаследовал их от своего отца, а после него они перейдут к его дочери, которая, судя по всему, особого интереса к этому бизнесу не проявляет.

Алессия Антонини была завсегдатаем вечеринок. Сама она называла себя специалистом по связям с общественностью и проводила время в Риме носясь с одной вечеринки на другую в толпе богачей. Ник знал заранее, что эта особа собой представляет – пустоголовая эгоцентристка, потворствующая своим прихотям. Нью-Йорк был полон подобного рода молодыми женщинами.

Впрочем, Ника это не касалось. Ему предстояло иметь дело с ее отцом, принцем Витторио.

В конверте была также записка, написанная на плотной веленовой гербовой бумаге. Синьора Орсини просили сообщить секретарю принца о точном времени прибытия в Тоскану. Принц намерен не просто прислать за ним машину в аэропорт, а лично встретить синьора. И конечно же принц надеется, что синьор Орсини остановится на вилле Антонини.

Ник позвонил и, только набрав номер, спохватился, что в Италии была глубокая ночь. Он оставил голосовое сообщение, изъяснившись на своем, как он самокритично полагал, ужасающем итальянском, сообщив, что прилетит завтра, но не указал ни времени, ни номера рейса и максимально вежливо отказался от приглашения остановиться на вилле.

Прозвенел дверной звонок – курьер доставил заказанную тайскую лапшу pad thai. Ник снова расположился за барной стойкой, решив за едой продолжить изучение документов по винодельне Антонини.

К полуночи у него набралось множество вопросов и очень мало ответов.

Алессия мерила шагами зал прилета флорентийского аэропорта, и остатки ее терпения стремительно истощались.

Где-то среди ночи мафиози Орсини оставил голосовое сообщение. Он что, никогда не слышал о разнице во времени между Америкой и Европой?

Этот Орсини просто-напросто бандит. Его коэффициент умственного развития, как у улитки. Сообщение было наговорено на отвратительном итальянском. Не наговорено даже, а пролаяно на местном сицилийском диалекте. Ну а как еще мог говорить такой человек?

Хотя надо отдать ему должное, у него красивый голос – низкий, чуть хрипловатый. И слишком молодой для пожилого мужчины.

Его ночное сообщение не содержало никакой информации, кроме той, что он прилетает сегодня.

Алессия презрительно фыркнула. Естественно, сегодня! Ведь они об этом договорились с ее отцом. Да, мафиози еще что-то говорил об отеле… Это вообще непонятно, потому что отец предупредил, что тот остановится у них на вилле. И ни слова ни о рейсе, ни о времени прибытия!

Теперь вот она торчит в аэропорту, встречая все рейсы, которыми Орсини теоретически мог бы прилететь. Черт его знает, через какой город он летит – через Лондон, Париж… Алессия твердо решила, что рейс из Рима будет последним, который она встретит. Она и так провела в аэропорту целый день.

На табло высветилась информация о прибытии рейса из Рима. Слава богу! Если Орсини все-таки прилетел, то только этим самолетом. Итак, пять минут на выход пассажиров из самолета, десять – на получение багажа, еще десять – на прохождение паспортного контроля.

Ноги в туфлях на высоких каблуках гудели нестерпимо. Зачем ей здесь эти туфли от Диора? Их каблуки больше смахивают на стилеты. Глупо, конечно, но они идеально подходили к ее костюму цвета слоновой кости от Армани. Алессия одевалась очень тщательно, но не для того, чтобы произвести впечатление на Чезаре Орсини, а чтобы напомнить ему о том, кто есть она и кем был и, судя по всему, остался он.

Зачем мафиози хочет вложить деньги в их винодельню? В любом случае диктовать условия будет она. Это ее право, тем более отец сам втравил ее в это дело.

В зал ожидания начали выходить первые пассажиры с римского рейса. Три священника средних лет с чемоданами на колесиках. Два подростка с рюкзаками. Изможденная мамаша с орущим малышом на руках. Пожилой мужчина, опирающийся на трость. Молодая пара, держащаяся за руки…

И мужчина.

Высокий, темноволосый, в безупречно сидящем костюме, явно сшитом на заказ. Он шел быстро и решительно, при этом выражение его лица было настолько сердитым, что Алессия невольно сделала шаг влево.

И напрасно… Потому что мужчина, в свою очередь, сделал шаг вправо, чтобы обойти стоявшую на пути девушку.

Они столкнулись. И Алессии показалось, что по ней пропустили электрической ток.

Мужчина пристально посмотрел ей в лицо, и по тому, как сузились его глаза, Алессия поняла, что он испытал то же самое. Какие у него глаза! Цвета крепкого-крепкого эспрессо. Остальные части лица тоже впечатляли – прямой нос, квадратная челюсть, твердый рот.

Это было очень… мужское лицо. Очень красивое мужское лицо.

– Извините.

Алессия моргнула, приходя в себя. Голос мужчины был холодным и нетерпеливым. Было совершенно очевидно, что вместо слов извинения ему хотелось сказать: «Какого черта ты не убралась с моего пути?»

Алессия сделала шаг в сторону.

– Ваши извинения приняты, – надменно ответила она.

Мужчина удивленно вскинул брови.

– Замечательно, – пробормотал он и решительно прошел мимо.

Грубиян!

Стоп! Мужчина говорил по-английски. Она автоматически ответила ему… Значит, он американец… И голос?! Низкий, хрипловатый…

Пассажиры продолжали выходить, но когда поток иссяк, Алессия поняла, что Чезаре Орсини этим рейсом не прилетел.

Черт все побери!

Алессия крутанулась на каблуках и направилась к выходу из здания аэропорта. За стоянку ее черного «мерседеса» пришлось выложить уйму денег… Все, пусть отец сам разбирается с этим делом, с нее довольно!

Алессия повернула ключ зажигания, открыла окошко. Машина завелась, издала мощный, хоть и деликатный рев, но пешеходов это не смутило. Они толпой пересекали проезжую часть дороги, невзирая на правила. В Италии это было обычным явлением.

Алессия все-таки тронулась и стала медленно, но настойчиво продвигаться вперед. Толпа чуть расступилась, и она направила машину в образовавшийся просвет…

И во что-то врезалась. Послышался звон разбитого стекла – ехавший впереди «феррари» остался без задней фары.

«Господи, что теперь будет», – подумала Алессия, увидев, как открывается водительская дверца «феррари». Из машины вышел мужчина, обошел ее и выругался при виде разбитой фары. Потом поднял голову и посмотрел на Алессию…

Это был он! Высокий темноволосый американец. Теперь он был не просто сердит. Он был в ярости! Алессия вжалась в спинку сиденья, наблюдая за его приближением. Но она быстро взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и вышла из машины с улыбкой на лице.

– Извините, я не заметила вас.

– Не заметили? Это «феррари»!

Все, что хотелось сейчас Алессии, это поскорее попасть домой, сбросить туфли и снять измятый костюм, выпить стаканчик… или пару… вина.

– Сначала вы толкнули меня, потом не заметили мою машину.

– Мне не нравится ваш тон!

– Вам не нравится мой тон? – Мужчина оскорбительно расхохотался.

– Мы говорим не о том, – разозлилась Алессия. – Я предложила бы вам обменяться страховой информацией. Никто из нас не пострадал, всего-навсего причинен лишь незначительный ущерб вашей вульгарной машине. Тем не менее я прощаю вам ваши оскорбительные замечания.

– Вульгарная машина? У меня? И вы прощаете мне мои оскорбительные замечания? – Мужчина смотрел на Алессию с неподдельным негодованием. – Дьявол, что творится с людьми в этой стране! Нет прямого рейса из Нью-Йорка! Задержка в Риме, заявленная в сорок минут, на деле оказалась трехчасовой! И все потому, что идиот-механик уронил отвертку куда-то во внутренности двигателя!

Он продолжал говорить, но Алессия уже не слушала его, похолодев от дурного предчувствия.

– Вы говорите по-итальянски? – прервала она поток его негодования.

– Что?

– Я спросила, говорите ли…

– Нет. Несколько слов разве что. А вы что, паспортный контроль?

– Скажите что-нибудь на итальянском.

Он посмотрел на нее с сочувствием, но несколько слов все-таки произнес.

Алессия едва не задохнулась.

Нет, не от того, что он произнес, хотя это было несколько ругательств, а как! Он говорил не по-итальянски. Он говорил по-сицилийски! Низким, чуть хрипловатым голосом…

– Как вас зовут? – тихо спросила она.

– Что?

– Кто вы? Чезаре Орсини?

– Нет, – честно ответил Ник.

– Точно?

Он рассмеялся, а Алессия покраснела.

– Я подумала, что вы – это он, на кого я убила целый день.

– В каком смысле?

– В прямом. Я проторчала здесь целый день в ожидании прилета этого человека.

Улыбка сползла с лица Ника.

– Если скажете, что вы – Витторио Антонини, я вам не поверю.

– Я его дочь, Алессия Антонини.

– А я – Николо Орсини. Чезаре – мой отец.

– Отец?! Это невозможно! Меня никто не предупредил, что планы изменились. И где вы были все это время?

– Где я был? – По скулам Ника прокатились желваки. – В Риме, ожидая посадки, в ВИП-ложе компании «Алиталия». И поверьте, принцесса, это было весьма утомительно даже в таких шикарных условиях.

– Не называйте меня так – титулы больше не актуальны в Италии.

Ник окинул Алессию Антонини выразительным взглядом, пройдясь сверху вниз. Было видно, что он оценил состояние прически, костюма от Армани и туфель от Диора.

– Я вижу.

Она вспыхнула.

– Между прочим, я ожидала…

– Моего отца. Я это уже понял. Но не понял, почему здесь вы. Где ваш отец и его водитель?

– Так вы знали, что вас будут встречать! И тем не менее не сообщили ни время прибытия, ни номер рейса…

– А я не хотел, чтобы меня встречали и везли на виллу, где бы рассказывали о том, как мне повезло инвестировать средства в вашу винодельню.

– Я считала, что инвестировать средства намерен старый мафиози, ваш папаша.

У Алессии перехватило дыхание, потому что Николо Орсини сделал шаг и оказался слишком близко к ней. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в лицо.

– Я здесь в качестве эмиссара моего отца, – холодным, надменным тоном произнес Ник, – и советую вам следить за своей речью, принцесса. Оскорбляя одного из Орсини, вы оскорбляете нас всех.

И опешил. Откуда взялись эти слова? Если бы оскорбили его братьев, мать, сестер, тогда еще понятно, но отца?!

– Ваш отец тот, кто он есть. – Алессия решила не отступать. – И если вы думаете, что я буду прикидываться, будто не знаю, кто он на самом деле, вы ошибаетесь…

Ник пристально смотрел на нее. То, что с утра было, видимо, тщательно уложенным пучком, превратилось в гриву золотистых волос, выбившихся из прически. В глазах принцессы сверкал вызов. Изящная линия скул так и просила, чтобы ее очертили пальцем… Алессия Антонини была великолепна. И при этом так высокомерна! Смотрела на него презрительно, словно он… таракан какой-то.

Ник стиснул зубы. Она уверена, что он такой же, как и его отец. Но ведь он не был таким! И все-таки что-то глубоко внутри его не позволило Нику открещиваться от Чезаре. Да, она аристократка, а его отец был крестьянином. Ник однажды поинтересовался семейной историей и знал, что у таких людей, как его отец, было в жизни два пути – стать членом мафии или прозябать в бедности. Впрочем, от этого он не перестал презирать и осуждать отца.

– Ваш отец тоже тот, кто он есть. Или вы предпочитаете не думать о том, что ваш виноград всегда поливался отнюдь не вашим потом.

– Не стоит читать мне лекцию по социальной экономике. Кроме того, времена давно изменились.

– Конечно, – холодно согласился Ник. – Теперь Антонини просят денег у Орсини.

– Антонини никогда ничего не просят! – взорвалась Алессия. – И не забывайте, мы обратились к Чезаре Орсини, а не к вам.

Она права. Он всего-навсего должен предоставить отцу отчет о положении дел в этой винодельне…

– Ну что, синьор, вам нечего возразить?

Принцесса, черт ее возьми, победно улыбнулась. От этой улыбки у Ника вдруг свело живот. В ней отразилась многовековая принадлежность к высшей знати; она просто кричала об извечной пропасти между королями и простолюдинами, но Ник не сомневался, что последнее слово будет за ним.

Он тоже улыбнулся, а Алессия вдруг испугалась. Она сделала шаг назад, но Ник схватил ее за запястье и резко рванул на себя.

– Планы изменились, принцесса.

– Отпустите меня!

Он на мгновение отпустил, но только затем, чтобы положить руку на ее затылок и снова рывком притянуть к себе. Пальцы немедленно запутались в густых кудрях.

– Потенциальный инвестор – я, – прошептал он. – Я, а не мой отец.

– А мой отец говорил мне другое!

Желваки вновь перекатились по скулам Ника. Алессия с испугом смотрела на него глазами такого густого синего цвета, что они казались фиолетовыми.

Он обескуражил ее, Ник видел это. Черт! Еще больше он обескуражил самого себя.

Может, он и был крестьянином по рождению, но прежде всего Ник был мужчиной. А принцесса Алессия была женщиной. Женщиной, которой следовало преподать урок истории о том, что на дворе двадцать первый век, а не шестнадцатый.

Взгляд Ника остановился сначала на ее губах, потом поднялся чуть выше и теперь он посмотрел Алессии прямо в глаза.

– Поверьте, принцесса… – Его голос стал похожим на… наждачную бумагу. – Единственный Орсини, с которым вам придется иметь дело, – это я.

Алессия, принцесса Антонини, покачала головой и беспомощно прошептала:

– Нет…

И тогда Ник заставил ее замолчать классическим приемом – взял в ладони лицо принцессы и приник к ее губам.

Глава 3

Время, казалось, остановилось. Алессия была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать. Сильные руки практически незнакомца крепко обнимали ее. Губы не отрывались от ее губ. Жар мускулистого тела опалял…

Наконец она пришла в себя. Ярость и негодование мгновенно вспыхнули в ней, превратив в мегеру. Алессия попыталась отвернуть лицо, уперлась обеими руками в грудь мужчины, но он продолжал удерживать ее. Рука, зарывшаяся в ее волосы, не позволяла уклониться от поцелуя. Другая рука скользнула по спине, легла на поясницу и еще теснее прижала Алессию к его телу.

Он, вероятно, сошел с ума – Николо Орсини целовал ее так, будто имел на это право.

Алессия снова уперлась в грудь Ника. Она толкала эту гору мышц… безуспешно. Тут она почувствовала его возбуждение, и земля покачнулась под ногами.

Потом она услышала стон. Неужели этот низкий, горловой звук издала она? Ее руки, будто сами по себе, скользнули по его плечам, пальцы зарылись в густые волосы на затылке, рот приоткрылся…

И тут все закончилось. Ник резко отстранил Алессию.

Она открыла глаза и посмотрела ему в лицо. Его черты стали резче; глаза цвета эспрессо превратились в щелки в обрамлении густых черных ресниц; на виске пульсировала жилка, а со скул медленно сходил румянец.

Алессии хотелось дать ему пощечину, но еще больше – бежать от этого человека без оглядки. Но она знала, что от хищника нельзя убегать, и заставила себя остаться на месте. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, она вытерла губы тыльной стороной ладони.

– Если вы хотели произвести на меня впечатление, – холодно произнесла она, – то вам это не удалось.

Губы Ника искривила усмешка.

– Удалось, – самоуверенно констатировал он.

– И я предупреждаю вас, синьор, что, если вы еще раз позволите себе…

– Избавьте меня от угроз. Вы не в том положении, чтобы угрожать.

Как же он ей ненавистен!

– Вы варвар!

– Варвар! – Ник усмехнулся. – Продолжай, милочка, не сдерживай себя. Скажи все, что ты думаешь. – Усмешка исчезла с его лица. – Но не забывай, что кошелек в моих руках, и тогда мы поладим.

И тут самообладание покинуло Алессию.

– Мы никогда не поладим, синьор! Планы снова меняются. Винодельня Антонини уже не нуждается в инвестициях. Вы напрасно проделали столь Долгий путь.

Ник предостерегающе сузил глаза. Принцесса стояла напротив него, вытянувшись в струнку, плечи Расправлены, голова надменно вскинута. Весь ее вид выказывал презрение. Что ж, отлично! Между ними нет недомолвок. Но какой черт вселился в него, когда он поцеловал ее? Зачем?

Чтобы поставить на место?

Нет!

Он никогда не обращался с женщиной подобным образом, никогда силой не брал того, что та не была готова отдать ему сама.

Но даже если бы им двигало желание поставить принцессу на место, эффект получился обратный. Она явно не была потрясена. Наоборот, казалась собранной и холодной. Нику, должно быть, почудилось, что в конце их поцелуя Алессия расслабилась и ответила ему, что ее губы приоткрылись навстречу его губам, послышался ее стон…

Или стон был его собственный?

– Вы меня поняли, синьор Орсини? Возвращайтесь домой, к своим гангстерам. Антонини не будут иметь с вами дела.

Что ж, все стало предельно ясно. В глазах принцессы он был не только варвар, а еще и сицилийский мафиози, бандит и головорез. Одним словом, настоящий Орсини.

– Мы возместим все понесенные вами затраты.

О, это императорское «мы»! Принцесса, соизволившая беседовать с одним из подданных. Ник улыбнулся, скрестив руки на груди, и оперся бедром о капот своего вульгарного «феррари». Это была та улыбка, которая во время заседаний и переговоров нагоняла парализующий страх на собеседников.

– Очень мудрое предложение, – вкрадчиво ответил Ник.

– Именно так. – Алессия окинула взглядом машину. – Счет за ремонт тоже пришлите нам.

– Вместе с перечнем… как вы это назвали? Ах да, понесенных затрат?

– Как пожелаете. А теперь, синьор, позвольте…

– …Сказать мне arrivederci? И не надейтесь.

– Что?!

Алессия изо всех сил старалась выглядеть элегантной и надменной, но под его взглядом остро чувствовала, что ее костюм помят, волосы растрепаны. Словно она только что… вылезла из чьей-то постели.

Ник думал о том же. Принцесса выглядела так, будто только что вылезла из постели. Его постели. И тело немедленно отреагировало на эту мысль самым очевидным образом, а в голове замелькали картинки – обнаженная высокомерная ледышка тает в его объятиях под напором неистовой страсти.

Господи, что за мысли лезут в голову?

– Вы правы, – резко произнес Ник. – Поездка была долгой. Восьмичасовой перелет из Нью-Йорка в Рим, трехчасовая задержка рейса… Я убил уйму времени.

– И вы желаете компенсацию?

Ник увидел, что чертова принцесса открывает кошелек. Она извлекла чековую книжку и вопросительно посмотрела на него:

– Сколько?

Алессия ахнула, когда пальцы Ника сомкнулись на ее запястье.

– Вы всегда так самоуверенны, принцесса? Или только со мной?

В ее глазах полыхал гнев.

– Отпустите меня, мистер Орсини.

Ник ухмыльнулся:

– А почему не синьор? Или согласно вашей табели о рангах я недостоин такого обращения? – Он притянул ее еще ближе. – Я внимательно изучил материалы по винодельне, которые прислал ваш отец. Винодельческий бизнес Антонини на грани банкротства.

– Вас это не касается.

– Принцесса, я хорошо разбираюсь в инвестициях и, проанализировав цифры, понял, о чем ваш отец забыл упомянуть в присланных материалах.

– И о чем же? Я не понимаю…

– Думаю, понимаете, принцесса. Ваш папочка большую часть денег забирал себе, а не вкладывал в дело. Куда они шли? На лошадей? На казино? На женщин?

Алессия резко взмахнула свободной рукой:

– Все! Разговор окончен!

– Без денег, а ваш отец запросил пять миллионов евро, хотя, я думаю, потребуется больше, вам очень скоро придется проститься с семейным бизнесом. Так что вам позарез нужны мои деньги.

– Нам ничего не нужно от такого человека, как вы.

– И вы готовы в мгновение ока лишиться того, что принадлежало вашей семье пять веков? Придется отказаться от привычного образа жизни…

– Вы думаете, меня это сильно волнует?

– Волнует. Иначе вы не потратили бы целый день на то, чтобы встретить простолюдина.

– Вы ошибаетесь, мистер Орсини. Я здесь, потому что… потому что…

Алессия растерянно моргнула. Ник буквально видел, как лихорадочно она пытается вернуть контроль над ситуацией. Ее послали встретить его, а она была принцессой Антонини, не привыкшей иметь дело с простолюдином, но и не имевшей власти избавиться от него.

– В чем дело? – ухмыльнулся Ник. Не получив ответа, он протянул ей свой мобильный. – Позвоните папочке и выслушайте все, что он вам ответит на ваше решение отправить меня восвояси.

– Bastardo insolente! Наглый ублюдок!

Ник прекрасно знал, что принцесса не позвонит. Только не знал – почему.

«Мамочка, – в ужасе думала Алессия. – Как я могла забыть о тебе?»

Злость на этого американца на какое-то время затмила реальность. Но ей придется заключить сделку с дьяволом, если она хочет, чтобы ее мать оставалась в санатории. Николо Орсини нужен ей, и она будет иметь с ним дело, чего бы ей это ни стоило.

И все-таки какой же он мерзкий!

Высокомерный. Самоуверенный. По-гангстерски брутальный. А поцелуй?! Мафиози уверен, что он неотразим, вообразил, что этот его бандитский шарм способен произвести на нее впечатление…

Впрочем, не важно. Алессия не может отделаться от него. Теперь мистер Орсини – ее проблема, и эту проблему ей предстоит решить. И у нее не было сомнений в том, что она сумеет справиться с ним. Да и выбора у нее не было.

– Проблемы, принцесса? Вы забыли номер телефона папочки?

Алессия моргнула, возвращаясь в реальность. Но кем бы ни был Николо Орсини, нельзя было не признать, что он великолепен. Настоящее воплощение мужественности. По роду своей работы Алессии часто приходилось сталкиваться с внешне привлекательными мужчинами, которым их деньги позволяли иметь дизайнерскую одежду, лучшие машины. Одним словом, все то, что превращает просто привлекательного мужчину в неотразимого красавца.

Одежда Орсини была, безусловно, дорогой, стрижка – стильной, но не это делало его великолепным. Он был великолепен сам по себе, независимо от одежды и стрижки. Густые темные волосы, глаза, напоминающие безлунную ночь, прямой нос, твердые губы и резко очерченные скулы. И еще он был чертовски сексуален. Длинное, поджарое, мускулистое тело, чувственные губы…

– Вы так внимательно смотрите, принцесса. Ну и как, нравится вам то, что вы видите?

Алессия подняла взгляд от губ выше и почувствовала, что краснеет. Его тон был оскорбительным, но в глазах полыхал пожар.

– Я просто думала о том, – холодно ответила Алессия, – что внешне вы не выгладите как дикарь, синьор Орсини. Но это лишь еще раз доказывает, что внешность обманчива.

Ник пожал плечами.

– Ваш отец – это ваш отец, принцесса. Мой – это мой. Я же именно то, что вы видите перед собой.

Алессия чуть нахмурилась – слова Ника привели ее в замешательство. Но потом она решила, что таким образом он выразил согласие, признал, что он сын «крестного отца», член мафии, корни которой уходят на Сицилию, которую презирают все порядочные итальянцы.

И все-таки ей придется иметь с ним дело.

Итак, завтра поездка на винодельню, а сегодня вечером – официальный обед на отцовской вилле. Через день Николо Орсини навсегда исчезнет из ее жизни. А два дня в его обществе она как-нибудь переживет.

Что касается распоряжения отца поработать шофером у мистера Орсини и привезти его на виллу, то Ник сам облегчил ей задачу, сказав, что привык быть независимым. И арендованный «феррари» этому доказательство. Отлично! По поводу же его пребывания на вилле… Она посоветует ему отель, если он не позаботился забронировать номер, а утром заедет за ним.

Все решаемо, в приливе оптимизма подумала Алессия и повернулась к Нику, чтобы озвучить свое предложение, но он уже нажимал кнопки на своем мобильном, а потом заговорил с кем-то по-английски. Как оказалось, он звонил в агентство, в котором арендовал машину, и приказал забрать ее в аэропорту. По поводу небольшого повреждения им надлежит переговорить с его страховой компанией. Машину он возвращает потому, что она больше ему не потребуется.

– Как это не потребуется? – зашипела Алессия.

Ник ухмыльнулся:

– Ваш отец пригласил меня остановиться на вилле, а вас определил моим личным гидом и шофером. Я ничего не путаю, принцесса?

Алессия уже была готова достойно ответить наглецу, но потом передумала. Она кивком указала на свой «мерседес»:

– Садитесь!

– Какое любезное приглашение.

Она молча обошла машину и села за руль.

– Два дня, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

– Прошу прощения?

Господи, как же он ей ненавистен! Этот любезный тон, эти аристократические манеры… Все это так же фальшиво, как… как… Алессия резко нажала на тормоз, едва не проскочив на красный свет.

– Я сказала, что даю вам два дня. Это более чем достаточно, чтобы осмотреть виноградники и винодельню и пообщаться с управленческим аппаратом.

Ник откинулся на спинку сиденья. Два дня… Именно столько он сам себе отвел на поездку в Тоскану. Но теперь ситуация изменилась.

– Неужели? – протянул он насмешливо.

– Два дня! Как я уже сказала, этого времени более чем достаточно, чтобы…

– Две недели, – произнес Ник, не веря самому себе, что сказал это. – Мне потребуется намного больше времени, чтобы принять решение. И я, конечно, рассчитываю, что вы будете в моем распоряжении двадцать четыре часа в сутки все эти четырнадцать дней.

Ее обескураженный вид едва не заставил Ника рассмеяться. Если бы принцесса только знала, что он только что кардинально поменял так тщательно разработанный план.

– Вы pazzo? Сумасшедший? Я не собираюсь возиться с вами две недели!

Ник подался к ней и приник губами к ее рту. Когда Алессия сделала попытку увернуться, он взял ее лицо за подбородок и удерживал до тех пор, пока она тихонько не застонала и не приоткрыла губы…

Позади негодующе засигналила какая-то машина.

Ник отпустил Алессию и снова откинулся на спинку своего сиденья.

– Две недели. – В его голосе слышалась хрипотца, с которой он не совладал. – Если вам нужны мои деньги, вам потребуется две недели, чтобы получить их.

Глава 4

Николо терпеть не мог ездить в машине. Он любил все держать под контролем, и это было одним из уроков Чезаре, который его сыновья хорошо усвоили.

Когда вам в лицо тычут микрофон или камеру после того, как ваш отец снова стал сенсацией, единственный способ отделаться от идиотов, почему-то уверенных, что имеют право лезть в вашу частную жизнь, – это молчать и не терять самоконтроля.

Усвоенный урок помогал Нику не только на улицах «Маленькой Италии», когда он был еще мальчишкой, при участии в боевых действиях во время службы на флоте, но и в мирной жизни, когда заключал миллиардные сделки. Ник никогда не задумывался о том, как жесткий самоконтроль влияет на остальные сферы его жизни, но сейчас, сидя рядом с Алессией Антонини в салоне «мерседеса», еле ползущего по скоростному оживленному шоссе, чувствовал, что находится на грани срыва.

Они ехали от силы минут двадцать, но Ник опасался, что либо под его ногой провалится пол, на который он инстинктивно давил в поисках педали газа, либо он силой выдернет принцессу из-за руля и сам поведет машину.

Сколько лет принцессе? Двадцать пять? Двадцать шесть?

Ник посмотрел на ее надменный профиль, на руки, сжимающие руль так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Сколько бы ни было лет Алессии Антонини, до старости ей еще далеко. У Ника была тетя, которой восемьдесят пять, но даже она не водила машину так медленно.

Алессия держала скорость едва ли двадцать миль в час, в то время как мимо проносились машины на скорости сто миль. Принцесса была для водителей этих машин настоящим дорожным кошмаром. Она же либо не понимала этого, либо плевать хотела.

Машины проносились мимо них со свистом, но успевали возмущенно посигналить, Алессия же невозмутимо продолжала ехать с той же черепашьей скоростью.

Нет, он должен что-нибудь сказать или сделать.

– Что-то не так с машиной? – кашлянув, спросил Ник. – Почему вы едете так медленно?

– Я еду с положенной скоростью.

– Хм, не думаю.

– Вообще-то мне все равно, что вы думаете, – холодно ответила Алессия, не поворачивая головы.

– Вообще-то, – Ник сделал ударение на этом слове, – я уверен, что нет. Но сейчас я весьма вежливо пытаюсь сказать вам, что лучше было бы соблюдать общие правила движения.

– Я еду со скоростью, соответствующей времени суток и погодным условиям.

– Каким еще погодным условиям? Прекрасная же погода. Дорога ровная и сухая. Машин не слишком много…

Мимо них пронесся огромный грузовик. Он проехал так близко, что Ник, высунув руку из окна, вполне мог его коснуться.

– Послушайте, принцесса…

– Это моя машина. Моя страна. Я знаю, с какой скоростью здесь нужно ездить. И была бы благодарна вам, если бы вы ко мне так не обращались.

– Как к принцессе? Но ведь именно ею вы и являетесь, не так ли?

– Нет. На самом деле итальянская монархия прекратила свое существование в 1946 году, и с тех пор титулы перестали иметь всякое значение. Они пережиток, реликвия…

Би-и-ип! Би-би-и-и-п!

– Merda! - выругался Ник, даже не осознав, что произнес слово «дерьмо» по-итальянски. – Эта машина почти…

– Водитель ехал слишком быстро, – невозмутимо ответила Алессия.

– Это не он ехал слишком быстро, а вы!… – Ник снова откинулся на спинку своего сиденья и скрестил руки на груди. – Хотел бы я увидеть того, кто обучал вас вождению, – пробормотал он.

Алессия покосилась на него, но ничего не сказала.

Может быть, в том и состоит проблема, нервно подумала она. Дело в том, что ее никто не учил. Так – как положено. Как подразумевает этот мафиози. Конечно же она не признается ему в этом. Он и так чертовски зол. Но какие могут быть к ней претензии? Она ведет машину осторожно, едет медленно, как всегда. Разве ее вина, что в Италии все привыкли носиться по дорогам как сумасшедшие? Кроме того, вспоминать, как она научилась водить, было слишком унизительно. Никто не должен знать, что она смогла это сделать лишь пару лет назад, а до этого отец жестко контролировал каждый ее шаг.

Этот крутой американский гангстер никогда не сможет понять, что значит расти с отцом, который всю жизнь ставил свои удовольствия выше интересов семьи. В шестнадцать, на просьбу Алессии разрешить ей получить водительские права, отец ответил, что водить машину ей не по статусу. В восемнадцать, когда она училась в Риме в колледже, выбранном для нее отцом, учиться вождению не было смысла, поскольку все пользовались общественным транспортом, инфраструктура которого в городе была хорошо развита. В двадцать она получила никому не нужную степень, но взяла с собой Диплом, когда поехала проведать мать в санатории. Она попала в один из «хороших» дней, когда сознание матери было просветлено.

– Девочка моя, сделай что-нибудь со своей жизнью. Не дай ему сломать твой дух.

Не было необходимости уточнять, кого она имела в виду.

Слова матери помогли Алессии прозреть. Она вернулась домой, собрала вещи и уехала. Сняла квартиру в Риме вместе с тремя другими девушками.

Отец конечно же пришел в ярость. Как она посмела ослушаться его? Он немедленно заблокировал ее кредитные карточки. Тогда Алессия устроилась работать официанткой. Это была единственная работа, на которую ее взяли с дипломом о бесполезном, хотя и престижном образовании. Настаивая на нем, отец был уверен, что и оно-то не пригодится, поскольку Алессии полагалось выгодно выйти замуж за богатого человека.

Однажды утром она задалась вопросом, почему до сих пор не научилась водить машину. Одна из ее соседок по квартире, обладательница древнего «фиата», предложила ей поехать за город и поучиться управлять им. О! Это был настоящий кошмар – подруга непрерывно бормотала молитвы, но все же научила ее азам вождения. Алессия умудрилась сдать экзамен и получить права, но вождение не доставляло ей никакого удовольствия.

Крик Николо Орсини был таким же громким, как и сигнал пронесшегося по соседней полосе очередного грузовика. От испуга Алессия вильнула, но Ник мгновенно схватился за руль и выправил положение машины.

– Все! – прорычал Ник. – Съезжайте на обочину!

«Да, – подумала Алессия, – нужно съехать и остановиться, съехать и…»

Ник полностью взял на себя управление «мерседесом». Они пересекли правую полосу и под хор негодующих сигналов съехали на обочину.

– Тормозите! – резко приказал он; и, слава богу, Алессия сообразила, как это сделать. Машина остановилась, и Ник рывком выключил двигатель.

В течение нескольких секунд оба молчали и не шевелились. Наконец Ник отпустил руль.

– Выходите из машины, Алессия.

Она взглянула на него вопросительно:

– Прошу прощ…

– Делайте, что я сказал. Выходите из машины!

– Я не выполняю ничьих приказов!

Ник выдал тираду из отборных сицилийских непристойностей, которые не произносил с самого детства. Распахнув дверцу, он выскочил из машины, обежал ее, рывком открыл дверь со стороны водителя и буквально вытащил Алессию, нимало не заботясь о том, что порвал ремень безопасности.

– Что, черт побери, вы делаете? – Алессия изворачивалась в его руках, как угорь. – Николо Орсини, вы не имеете права!…

– Вы только что едва не убили нас обоих.

– Это не я, а водитель грузовика.

– Водитель грузовика наверняка сейчас ищет место, где он мог бы сменить нижнее белье.

– Вы не просто грубый, вы неотесанный, примитивный…

– Но я хотя бы не представляю угрозу всем и каждому, кто имел несчастье оказаться на этой дороге в радиусе ста миль от вас.

Алессии захотелось плакать. Американец прав – она была ужасно испугана и находилась в смятении от того, что произошло. Но разве она может признаться в этом Николо Орсини?

– Отпустите меня! – резким, властным тоном произнесла она.

– Со мной разговаривать таким тоном не стоит. А теперь садитесь на пассажирское место и ведите себя хорошо, принцесса.

– Я не подчиняюсь приказам! Я не… Мистер Орсини! Синьор! – Голос Алессии перешел на визг, поскольку Ник перекинул ее через плечо и понес к пассажирской дверце машины. Из глаз принцессы потекли слезы ярости. Она колотила кулаками по его спине, но тщетно. – Вы не можете…

– Посмотрим. – Ник поставил свою ношу и открыл дверцу.

– Ублюдок, – прошипела она по-итальянски.

«С меня достаточно», – решил Ник и, схватив Алессию за плечи, приподнял ее и поцеловал.

Она мычала. Боролась. Выворачивалась.

Ник продолжал целовать ее, удивляясь, зачем он это делает.

Целовать принцессу не было никакого смысла. Мужчина целует женщину, когда та ему нравится, когда он жаждет обладать ею. Ник не жаждал, и ему никак не нравилось угреподобное существо, извивающееся в его руках. Получается, к поцелую его подтолкнула злость? Нет, он никогда не целовал женщину, движимый злостью. Поцелуй – это дело не ярости, а нежности…

А Алессия перестала вырываться, и поцелуй вдруг стал жарким, страстным. Она сама приподнялась на цыпочки, обняла Ника за шею и зарылась пальцами в его волосы на затылке. Ник непроизвольно застонал, запустил руки под ее блузку и, ощутив под ладонями теплую шелковистую кожу, углубил поцелуй, скользнув языком в нежные глубины ее рта.

Вдруг совсем рядом засигналила машина, и мужской голос что-то громко произнес. Ник не разобрал ни слова, но не понял бы их оскорбительного смысла только дурак. Его руки непроизвольно крепче стиснули плечи Алессии, он поднял голову и… остолбенел.

Он стоял на обочине оживленного шоссе и обнимал женщину, которую не знал и которая ему категорически не нравилась. Более того, еще несколько мгновений, и Ник, прижав принцессу к капоту машины, задрал бы ее юбку, разорвал трусики и овладел ею.

«Боже мой!» – не к месту помянул он Бога, и в этот момент Алессия открыла глаза и посмотрела на него затуманенным, отрешенным взглядом.

– Не волнуйтесь, – сказал Ник и сам понял, насколько неуместно в данной ситуации это слово.

Ее взгляд прояснился. Ник увидел, как в глазах Алессии сначала отразился шок, а затем ужас.

– Я знаю, – произнес он. – Извините меня. Я сам не понимаю, как…

Алессия со всего размаха влепила ему пощечину. Голова Ника откинулась назад, но он спокойно произнес:

– Если от этого вы почувствуете себя лучше…

Она снова замахнулась, но Ник успел перехватить ее руку.

– Одного раза достаточно. – В его голосе отчетливо слышалось предостережение.

– Вы ублюдок! Свинья! Скотина!

Поток оскорблений не иссякал, но Ник не вслушивался в них. Да, он инициировал поцелуй, но она ответила, и не просто ответила. Она отдалась ему самозабвенно, страстно!

– Успокойтесь, принцесса.

– Успокоиться?! После того, что вы сделали?

Ник сузил глаза.

– То, что я сделал, – холодно произнес он, – спасло нас от того, чтобы стать причиной аварии.

– Я говорю не об этом! Я говорю о… о… об этой демонстрации мачизма. Что вы о себе возомнили? – Она выдернула руку из его цепкого захвата.

Эти вполне ожидаемые обвинения неожиданно уязвили Ника, и он с угрожающим видом придвинулся ближе, с удовольствием тем не менее наблюдая, как Алессия пятится назад. Когда она уперлась спиной в машину и отступать больше было некуда, Ник произнес:

– Ты прекрасно знаешь, кем я себя возомнил, милашка. Тем, кто призван спасти королевскую задницу твоего папаши с его виноградниками. И предполагается, что для этого ты должна всячески угождать мне.

Алессия отшатнулась от него с испуганной брезгливостью. И он не мог осуждать ее за это. Что за бред он несет? Откуда только у него взялись эти ужасные слова? Он явно не в себе, но оправдаться Ник мог только тем, что ни одна женщина еще никогда не приводила его в такую ярость. Ему хотелось схватить Алессию за плечи и трясти до тех пор, пока из нее не вытряхнется вся ее спесь.

Или схватить и целовать снова и снова, пока принцесса не забудет, кто она и кто, по ее мнению, он, пока ее губы не приоткроются под натиском его губ и она снова не ответит на поцелуй…

Ник сделал шаг, откашлялся и коротко бросил:

– Садитесь в машину.

Он видел, что она в замешательстве, но этот вопрос не подлежал обсуждению. Машину водить принцесса Алессия не умела.

– Вы слышали? Садитесь в машину!

Она подняла голову, и Ник увидел, что ее глаза полны злых слез. Но он увидел также, что принцесса очень красива, несмотря на потерявший вид дорогой костюм и отсутствие одной туфли.

Он кивком указал ей на пассажирское место, и Алессия с гордо поднятой головой, но все-таки уселась. У нее был такой смешной вид при этом, когда она пыталась сохранить королевское достоинство. В другой раз Ник, может быть, и рассмеялся бы, но не сейчас. Он захлопнул дверцу, обошел машину и тут увидел ее туфельку, которая свалилась с ее ноги наверняка в тот момент, когда Ник, как неандерталец, тащил принцессу на плече.

Ник поднял туфельку, сел на водительское место и бросил ее на заднее сиденье к своей дорожной сумке.

Через несколько мгновений они влились в общий транспортный поток.

В течение часа никто из них не произнес ни слова. Алессии пришлось заговорить первой.

– Впереди – указатель на винодельню.

Фары выхватили маленькую дощечку, прибитую к столбу. На ней золотистыми буквами была написана фамилия Антонини, а под ней изображен герб – грифон или лев, в темноте не разобрать, щит и меч. Ник усмехнулся. А что могло бы быть изображено на гербе Орсини? Пистолет, кинжал и куча денег?

Машина свернула на длинную прямую дорогу с тополями по обеим ее сторонам. И вот вдали показалась вилла – большая, величественная и очень элегантная с виду.

– Можете припарковаться у входа.

– Спасибо, вы очень любезны.

Черт, что с ним происходит? Алессия не сказала ничего обидного, из ряда вон выходящего. Просто указала, где можно остановиться. Ну, может быть, ее слова прозвучали несколько похоже на приказ.

Он затормозил у широких мраморных ступеней. Когда он выбрался из машины, Алессия уже поднималась по ним ковыляя, поскольку была без одной туфли. Ник открыл заднюю дверцу, взял свой багаж и вторую туфлю принцессы и стал подниматься вслед за ней. Массивные двойные двери открылись, и на пороге возник дворецкий. Такого персонажа Ник до этого видел только в кино.

– Это Джозеф, – коротко и холодно проинформировала Алессия. – Он покажет вам ваши комнаты.

Она бросала слова через плечо, снова войдя в роль принцессы, вынужденной разговаривать с одним из своих крестьян. Ник усмехнулся:

– Принцесса?

Алессия обернулась, не поднимая на него глаз.

Ник с улыбкой бросил ей туфлю:

– Вы же не хотите дефилировать по дому полуобнаженной? Это было допустимо, когда мы были наедине, но сейчас…

И увидел, как ее лицо заливает румянец.

Она хотела что-то сказать, но тут же резко отвернулась и уковыляла по длинному коридору. Джозеф с невозмутимым видом продолжал стоять рядом.

– Идите за мной, пожалуйста, синьор. – Он протянул руку за багажом Ника.

– Спасибо, я справлюсь сам.

Глупая маленькая победа, но все же!

Они поднялись на второй этаж. Джозеф привел Ника в апартаменты, состоявшие из гостиной, спальни и ванной комнаты. Не желает ли синьор, чтобы разобрали его вещи? Ник ответил, что не желает. Не желает ли что-нибудь перекусить? Ник снова хотел отказаться, но здравый смысл взял верх, и он попросил сэндвич и кофе.

Джозеф поклонился и удалился. Ник закрыл дверь, снял пиджак, галстук, расстегнул несколько пуговиц на рубашке, закатал рукава и лег на кровать просто-таки гигантских размеров. Закинув руки за голову, он принялся рассматривать потолок, на котором были изображены пастух и пастушка, собиравшиеся заняться чем-то весьма недозволенным.

Вилла была старой, очень старой. И очень-очень дорогой. Наверное, предполагалось, что эта роскошь поразит Николо Орсини. Но хотя его дом в Нью-Йорке не был забит антиквариатом, по стоимости он вряд ли уступал этому склепу.

Ник фыркнул. Да что же это с ним происходит? Ведь он никогда не придавал значения таким вещам и никогда – никогда! – не думал ни, о чем подобном.

Он рывком сел на кровати, расстегнул рубашку, стащил ее и пошел в душ. Ему нужен долгий горячий душ, потом сэндвич, потом сон.

После душа Ник почувствовал себя лучше. Дворецкий пришел с подносом, на котором кроме сэндвича и кофе были еще салат, сыр, фрукты и крекеры.

Постель была поистине королевской, но в два часа ночи Ник по-прежнему бодрствовал, стоя на небольшом балконе и глазея на залитый лунным светом сад. В саду кто-то был. Он видел фигуру… Женщина… в чем-то длинном и облегающем. Золотые волосы струились по спине… Она медленно шла по тропинке.

Алессия!

Ник не раздумывая быстро влез в джинсы и босой, без рубашки выскочил из комнаты, скатился по лестнице, нашел заднюю дверь и вышел в сад. Он быстро догнал ее, взял за плечи и развернул к себе. Принцесса выглядела удивленной, но не испуганной.

– Синьор?!

– Меня зовут Ник, – низким тихим голосом ответил он.

Господи! Она была прекрасна. Ожившая принцесса из сказки.

Алессия заколебалась. «Назови меня по имени», – мысленно попросил Ник.

– Николо, что вы здесь делаете?

– Не мог заснуть. Как и вы, судя по всему.

– Да, я размышляла о том, что произошло на дороге.

– И я тоже думал об этом.

– Это была моя вина, – прошептала она. – Я плохо вожу машину.

– Да нет. Все не так плохо. – Ник заправил ей за ухо золотистую прядь. – Но я говорил не об этом. – Он взял в ладони лицо принцессы и приподнял его, вынуждая посмотреть ему в глаза. – Я говорил о поцелуе.

Даже в неярком лунном свете он увидел, как краска залила ее лицо и шею.

– Я не хочу обсуждать это.

К чему? У них не было ничего общего даже для того, чтобы вести совместное дело, не говоря уж ни о чем другом.

Но принцесса была права. Ник тоже не хотел ничего обсуждать. Он просто привлек ее к себе и снова поцеловал. Целовал долго и страстно, пока она не начала цепляться за него, обнимать обнаженными руками плечи, спину.

И тогда Ник отпустил ее, молча развернулся и ушел.

Глава 5

Николо всегда был «жаворонком».

Привычка рано вставать выработалась у него еще во время службы в морской пехоте и сохранилась после возвращения к гражданской жизни. Но теперь это было скорее не привычкой, а предпочтением. Проснуться в своей квартире на Манхэттене в утренней тишине, сделать пробежку по еще пустому Центральному парку до того, как его наводнят толпы туристов, а прилежащие улицы окажутся забитыми транспортом.

Правда, ранний подъем не распространялся на те утра, когда в его постели была женщина. Секс сразу после пробуждения доставлял ему особое удовольствие.

Этой ночью в его постели не было женщины, и Центральный парк был далеко. Но проснулся Ник задолго до рассвета. Оставив попытки уснуть, он вскочил с постели, надел шорты, футболку и кроссовки и спустился вниз.

Пять миль. Семь. Восемь. Ник не представлял себе, как далеко он отбежал от виллы и вообще где он находился, но это не волновало его, потому что голова была занята исключительно Ледяной принцессой.

Когда он вернулся на виллу, солнце уже прочно обосновалось на небосводе. Промчавшись через холл, а затем вверх по мраморной лестнице, он достиг своих апартаментов и сразу же направился в ванную комнату. Включив воду в душе, Ник сложил ладони ковшиком, чтобы попить, и огорчился – вода была теплой. А ему так хотелось от души напиться ледяной водички. Но в кухне наверняка найдется вода в бутылках. Утерев мокрое от пота лицо полотенцем, Ник повесил его себе на шею, убрал со лба прилипшие волосы, открыл дверь и вышел в коридор.

В доме по-прежнему стояла тишина.

Спустившись по лестнице на первый этаж, Ник отправился на поиски кухни. В поле его зрения не попалось ни одного человека – ни повара, ни слуги, ни дворецкого.

Впрочем, нет.

Там была Алессия. Ледяная принцесса собственной персоной. Она стояла у открытого холодильника и прямо из бутылки пила холодную воду.

От неожиданности Ник так резко затормозил, что подошвы его кроссовок заскользили по плиточному полу кухни со скрипом, напоминающим крик козодоя.

Алессия испуганно оглянулась и выпустила из рук бутылку. Она правда успела ее подхватить, но вода выплеснулась ей в лицо, на шею и футболку. Ник завороженно глядел, как впитывает влагу ткань, а под ней начинает отчетливо вырисовываться грудь.

Он почувствовал возбуждение и тут же обругал себя глупцом. Взрослому мужчине не пристало так реагировать на мокрую футболку.

– Что вы здесь делаете?

Она спросила это так грозно, будто застала его вынимающим деньги из ее сейфа. Конечно, принцесса не ожидала его увидеть, но и он совсем не готов был увидеть вместо деловой и холодной женщины молоденькую девушку с конским хвостом на затылке, без тени косметики на лице, в коротких шортах, обтягивающей футболке и кроссовках.

Неожиданно Ник вспомнил, как принцесса выглядела вчера ночью в саду – со струящимися по спине золотистыми волосами, в облегающей фигуру ночной рубашке. Вспомнил вкус ее губ, как он целовал ее и как она ему отвечала…

Он посмотрел Алессии в лицо и увидел, что оно порозовело, а на нежной шее нервно забилась жилка. Может быть, она тоже подумала об их вчерашнем поцелуе?

– Синьор, я спрашиваю, что вы здесь делаете?

Ник усмехнулся.

– Решил украсть столовое серебро.

Румянец на лице принцессы стал гуще.

– Я не это имела в виду… Вы напугали меня.

– Извините. Я выходил на пробежку, а вернувшись, очень захотел выпить чего-нибудь холодного. – Ник окинул ее выразительным взглядом. – Похоже, вы тоже бегали.

Поскольку свое замечание Ник выразил в утвердительной форме, ответа оно не потребовало. Да, она бегала, ну и что? Она совершала пробежку каждое утро, где бы ни находилась. К этому Алессия пристрастилась давно, еще живя здесь. Ей казалось, что если бежать быстро, то можно убежать от проблем, от себя, почувствовать свободу. Конечно, она понимала, что так не бывает. Но бегать по утрам привыкла, и ей это нравилось.

Только вот почему Николо Орсини так смотрит на нее? Его темные глаза словно ласкают ее губы, шею, тело… И тут она некстати вспомнила их ночную встречу в саду и поцелуй.

К своему ужасу, Алессия почувствовала, как твердеют соски ее груди и начинают отчетливо проступать под мокрой футболкой.

Инстинкт подсказывал ей немедленно бежать, логика настаивала, что от этого будет только хуже.

Вскинув подбородок, Алессия холодно заметила:

– Вообще-то это мой дом. Хочу бегать – и бегаю!

Господи, как по-дурацки это прозвучало! Почему в присутствии этого мужчины у нее путаются мысли и она вдруг начинает страдать косноязычием?

Ник прищурился и сложил руки на груди. На весьма внушительной груди, надо сказать.

– Конечно, – бесстрастным голосом ответил он. – Это я должен был спросить разрешения.

– Нет, – поспешно возразила Алессия. – Конечно нет. Я хотела сказать… – Она ничего не хотела сказать и не знала теперь, как вывернуться. Повернувшись к холодильнику, Алессия достала не начатую бутылку с водой и протянула Нику. – Вы, должно быть, хотите пить?

Ник одарил ее улыбкой:

– Благодарю.

Их пальцы соприкоснулись, когда она передавала ему бутылку. И Алессию буквально пронзило током. От неожиданности она нервно хихикнула.

– Статическое электричество, знаете ли…

– Конечно, – согласился Ник, пристально глядя принцессе прямо в глаза.

Он открутил крышку бутылки и, запрокинув голову, сделал большой глоток. Капелька воды скатилась по его нижней губе, подбородку, шее…

«Должно быть, вода, скатываясь, становилась соленой, и если попробовать ее на вкус языком…»

Алессия как-то странно пискнула, но тут же постаралась закомуфлировать этот писк под кашель.

Ник оторвался от бутылки, опустил ее и вопросительно глянул на принцессу.

«Скажи что-нибудь, – мысленно повелела себе Алессия. – Что-нибудь умное». Но ничего не приходило в голову. Она стояла и молчала. И это она, которая разговорами и умением выходить с честью из любых ситуаций зарабатывала себе на жизнь.

Как же этот мужчина красив! Он ей не нравился, не понравился с самого начала, но Алессия не могла не признать, что Николо Орсини великолепен.

Широкие плечи, рельефная, гармонично развитая мускулатура. Плоский живот и литой торс, которые подчеркивала прилипшая к телу мокрая от пота футболка. Шорты не скрывали узкие бедра и длинные стройные ноги. А лицо?! Оно было ангельски красиво. Нет, скорее дьявольски. Мужественное, волевое, хотя эти твердые, резко очерченные губы могли быть такими мягкими, нежными или настойчивыми и страстными…

– …только вы и я. Вдвоем.

Алессия растерянно моргнула. Темные глаза смотрели на нее в упор, они искрились всепонимающей усмешкой. Алессия в который уже раз зарделась.

– Только вы и я – что?

Ник выразительно приподнял брови.

– Будем бегать. Что я еще мог предложить?

– Нет, не стоит. Я хочу сказать… – Черт, опять та же проблема! Что же она хочет сказать? Алессия отвернулась от Ника якобы для того, чтобы выбросить в мусорное ведро пустую бутылку. – Лучше давайте начнем рабочий день. Вы встречаетесь с людьми моего отца через час.

Принцесса прошествовала мимо него с высоко поднятой головой, ровной спиной. Но Ник мог поклясться, что во время их разговора что-то промелькнуло в ее взгляде, что-то такое… У него был богатый опыт, он знал женщин, но никогда не ожидал от себя такой реакции – непреодолимого желания схватить за руку, развернуть к себе, приникнуть к губам, вдохнуть запах земной, реальной женщины. Посадить ее на столешницу, развести ее ноги в стороны, проникнуть пальцами под шорты, чтобы ощутить жаркую влагу… А в том, что там жарко и влажно, Ник не сомневался.

Он следил за принцессой до тех пор, пока она не скрылась из вида в одном из коридоров. Затем, допив воду одним большим глотком, Ник поспешил в свою комнату, чтобы принять самый холодный и самый долгий душ в своей жизни.

Увы, он не помог.

Оделся Ник как, по его мнению, подобает банкиру. Рубашка ручной работы, бордовый галстук от Эрме, золотые запонки, темно-серый костюм от Армани. Отражение в большом настенном зеркале вполне его удовлетворило. Он выглядел как бизнесмен. Профессионал. Пусть принцесса увидит наконец в нем не выросшего уличного хулигана, а…

Стоп! Его мысли упорно возвращаются к ней. Он не станет больше думать о принцессе и тем более о том, как произвести на нее впечатление.

Единственное, чем можно было бы объяснить его поведение, так это сексуальной озабоченностью. Так нет – не далее как позавчера его сексуальный аппетит был полностью удовлетворен. Но даже если бы Ник был голоден в этом смысле, он не относился к тем мужчинам, которые кидаются на любую женскую особь в зоне досягаемости.

Да и Алессия явно дала понять, что как мужчина Ник ее не привлекает.

Тогда почему же она отвечала на его поцелуи?

Черт! Явно выраженное возбуждение – это не самое лучшее дополнение к костюму от Армани.

Ник сделал несколько вдохов-выдохов и принял решение.

Он вкладывает в винодельню свои деньги, а не деньги Чезаре. Но проведет здесь два дня, как и намеревался. Их ему будет достаточно, чтобы оценить реальное положение дел. Ник встретится со служащими, назначит ответственного администратора, который будет следить за тем, как тратятся его деньги, и первым же самолетом улетит в Нью-Йорк.

Алессия ждала его у лестницы.

Вчерашняя Ледяная принцесса снова была на месте, безукоризненно одетая и причесанная.

Низко уложенный на затылке узел волос. Белая шелковая блузка. Черные туфли-лодочки. Серый костюм… кхм, тоже от Армани. Ник едва не рассмеялся – они выглядят как близнецы, если не считать, конечно, высокой груди и длинных изящных ножек принцессы.

Глаза ее высочества окинули Ника оценивающим взглядом. Он ответил улыбкой.

– Это последний гангстерский шик в Нью-Йорке.

Если он хотел смутить ее, то не преуспел.

– Это получше, чем татуировка «Не забуду мать родную!», – любезно ответила Алессия.

– Не лукавьте, принцесса. Вы видели меня почти что голым и прекрасно знаете, что у меня нет татуировок.

Краска бросилась в лицо Алессии.

– Я не видела вас голым, синьор, – холодно отрезала она.

– Я сказал «почти что».

– Заверяю вас, что дальше дело не зайдет в любом случае.

Ник медленно, лениво улыбнулся, а затем наклонил голову и коснулся ее губ легким, мимолетным поцелуем.

Ее губы были мягкими и нежными. И, черт побери, они едва заметно дрогнули, когда Ник коснулся их. Он должен был убедиться в этом, поэтому, взяв ее за подбородок, поцеловал принцессу еще раз. Более долгим, более глубоким поцелуем.

Да, он был прав. Ее губы дрогнули и приоткрылись под его натиском, дыхание участилось. Алессия привстала на цыпочки, прижалась к Нику всем телом.

Внезапно она открыла глаза и уперлась кулаками в его грудь. В синей бездне ее глаз Ник увидел вопрос, вернее, множество вопросов.

– Алессия…

– Николо! – прошептала Алессия потрясенно.

Ник отступил на шаг, чувствуя, что еще секунда, и он уже не сможет сделать этого. Алессия глубоко вздохнула, а потом закусила нижнюю губу. Чуть припухшую от его поцелуев нижнюю губку. Этот простой жест едва не доконал его.

– Это… Это нужно прекратить, – прошептала принцесса. – Этого не должно быть между нами…

Ее шепот повис в тишине. Ник молча смотрел на нее, только на скуле перекатывался желвак.

– Вы правы, – резко произнес он. – Необходимо прекратить все это. Пойдемте на встречу, затем вернемся сюда, осмотрим виноградники и винодельню, и тогда завтра я смогу уехать.

– Но вы сказали…

– Я помню, что сказал.

Господи, как же ему хотелось коснуться ее!

– Мои намерения изменились. Я уже позвонил и попросил прислать за мной самолет. Так будет быстрее и наверняка.

– Самолет?!

– Да, у нас есть собственный…

– Конечно есть. – Глаза Алессии снова стали похожими на две льдинки. – На мгновение я забыла, кто вы, синьор. Спасибо, что напомнили.

– Я все понял, принцесса. – Его тон был столь же холоден, как и ее. – Прошу вас. – Ник жестом предложил ей идти впереди него.

Алессия резко развернулась на каблуках и направилась к двери. Не дожидаясь, пока Ник по-джентльменски откроет перед ней дверь, она резко толкнула ее, спустилась по мраморным ступеням и решительно прошествовала к черному «бентли» размером с крейсерскую яхту. Шофер в униформе вскочил со своего места, распахнул заднюю дверцу и поклонился. Ее высочество царственно кивнула и села на заднее сиденье.

Ник последовал за ней.

– Не вздумайте! – рявкнул он шоферу. – Не вздумайте мне кланяться!

Но он был несказанно рад тому, что машину поведет не принцесса.

Глава 6

Встреча была организована в офисе принца во Флоренции. Он располагался в старом здании, бывшем дворце постройки эпохи Возрождения, когда городом правили Медичи.

Род Антонини восходил к Козимо Медичи. Когда любовница Козимо начала угрожать ему, что предаст огласке их связь, он предложил ей во владение обширные плодородные земли, где уже тогда производили великолепное вино, а та подарила земли своей дочери, когда та выходила замуж за принца из семьи Антонини, имя которого и получила винодельня.

Алессия всегда с иронией относилась к своей родословной. Кому какое дело сегодня до интриг далекого пятнадцатого века? В настоящее время проблема Антонини состояла не в ДНК, а в деньгах. В долларах Орсини, которые должны были трансформироваться в евро Антонини. Именно для этого Алессия решила устроить встречу здесь, в великолепном старинном палаццо.

– Отличный план, – похвалил ее отец, который тоже горел желанием поразить воображение потенциального инвестора.

Она хотела еще раз напомнить Николо Орсини о его месте на социальной лестнице. Напомнить, что он не принадлежит этому прекрасному городу, этому величественному дворцу, как не принадлежит дворняга к стайке домашних пуделей.

Одним словом, Алессии хотелось, чтобы синьор Орсини испытывал неловкость.

Он недалекий, ограниченный плейбой, убеждала себя Алессия, поглядывая на Ника, пока они ехали по улицам Флоренции. На какой-то миг она почувствовала угрызение совести, но лишь на миг. Пусть синьору Орсини нельзя отказать во внешнем лоске и манерах, пусть он сносно, хотя и с ужасным сицилийским акцентом изъясняется на итальянском, все равно он не джентльмен.

Он бандит, обрядившийся в дорогую одежду. Она знала это еще до того, как впервые увидела Николо Орсини. А при личной встрече лишь убедилась в том, что он привык брать то, чего хочет; способен принуждать женщину, не желающую иметь с ним никакого дела…

Он посмел целовать ее!

Щеки Алессии зарделись.

– Принцесса?

Алессия моргнула. Шофер стоял у открытой дверцы автомобиля, готовый помочь ей выйти.

Она сделала глубокий вдох.

– Да, Гильермо. Спасибо.

Мужчина склонил голову – жест, который она ненавидела, но сейчас было не время делать замечание.

Алессия поспешно выскочила из машины, за ней не спеша выбрался Ник.

– Через два часа мы поедем обратно, – сообщила принцесса шоферу, который – черт его побери! – снова поклонился. – Не делай этого, – раздраженно прошипела она. Услышав фырканье позади себя, Алессия резко развернулась: – Что вас так развеселило?

– Не развеселило, – лениво протянул Ник. – Озадачило. Ведь этот человек относится к вам именно так, как вы хотите. А вы на него за это сердитесь.

– Я не просила его кланяться!

– А вам и не надо. Каждым своим вздохом, каждым жестом вы даете понять, что вы особа королевских кровей.

Алессия почувствовала, что краснеет.

– Вы же ничего обо мне не знаете, синьор Орсини. И тем не менее позволяете себе судить.

Усмешка сошла с губ Ника.

– Уж кто бы говорил! Если вам непонятен смысл этой фразы, буду счастлив объяснить по-итальянски.

Этот мужчина наглец! Алессия с трудом заставила себя промолчать и решительно прошла через высокие позолоченные ворота.

– Вот это да! Великолепное сооружение! Какой из Медичи построил его?

Алессия непроизвольно остановилась и обернулась. Ник стоял подняв голову и зачарованно рассматривал фасад дворца.

– Прошу прощения?

– Я знаю, что это дворец Медичи. Но какого из них? Джованни? Козимо? Лоренцо? Наверняка Лоренцо. Да, остальные были благотворителями этого города, но душа художника была только у Лоренцо. Я прав?

Ник перевел взгляд на лицо принцессы и увидел на нем потрясение.

– Чему вы так удивлены? – спросил он холодным тоном, совсем не похожим на тот, которым только что говорил о великолепии палаццо.

– Да так… ничему. Вы правы – дворец построил Лоренцо. Но наш предок – Козимо.

Неужели она произнесла это? Получилось что-то вроде хвастовства, и по выражению лица синьора Орсини было видно, что именно так он и расценил ее слова.

Золотая клетка лифта, установленная еще в середине четырнадцатого века, вознесла их на третий этаж.

– После вас, – любезно произнес Ник, пропуская ее вперед в комнату переговоров.

Пятеро мужчин, сидевших за столом, поднялись при их появлении. Поверенный ее отца. Бухгалтер. Управляющий винодельней. Специалист по виноградарству. И виноторговец.

Алессия наблюдала, как Ник по очереди пожал всем руки. Она села, откинулась на спинку стула и приготовилась насладиться триумфом. Разве бандит может разбираться в законах, финансах и виноделии?

Пять минут спустя она поняла, как сильно ошиблась.

Поверенный принца восторженно произнес:

– Рад встрече с человеком, который в прошлом году в Венеции выиграл дело «Пальмири против Шотта».

Финансист покраснел от удовольствия, когда Ник в ответ любезно сказал, что он в свою очередь рад познакомиться со специалистом, написавшим столь великолепную статью в международном финансовом ежемесячнике.

Что касается винограда и вина, то здесь Ник даже не стал прикидываться, что владеет вопросом.

– Я знаю только, что очень люблю хорошее вино, – произнес он под общий одобрительный смех. Даже виноградарь с виноторговцем улыбнулись, хотя слыли самыми отъявленными снобами там, где дело касалось вина.

Наконец Ник обвел глазами комнату, надолго задерживая взгляд на картинах.

– Потрясающе! – сказал Ник и добавил, что сам он был счастлив приобрести картину Донателло на аукционе Сотби несколько месяцев назад.

К тому моменту, когда мужчины перешли к обсуждению деловых вопросов, люди ее отца буквально «ели с рук» Орсини.

Но ничего, как только вопрос коснется денег, Орсини-джентльмен уступит место Орсини-мафиози…

Нет, она несправедлива. Николо Орсини, сидевший напротив нее, был самым красивым, утонченным и самым умным из всех присутствующих мужчин. Он прекрасно разбирался в финансовых вопросах. С бесстрастным лицом Ник выслушивал пространные ответы бухгалтера и поверенного на задаваемые им вопросы. Почему успешный до недавнего времени Винный дом пришел в упадок? Что нужно для того, чтобы вернуть былой успех?

Через полчаса синьор Орсини поднял руку и властно сказал:

– Достаточно. – Все, что он услышал, было фикцией. – Если я решу вложить деньги в это дело, то только тогда, когда услышу разумные доводы для этого.

– Но насколько мы поняли, – поверенный принца бросил беспомощный взгляд на бухгалтера, – деньги в Винный дом Антонини собирался вложить ваш отец.

– Нет. Инвестировать я буду свои средства. Но пока ничто из того, что я услышал и увидел, не заставило меня захотеть расстаться с десятью миллионами евро.

– Десять мил…

– Именно так. Десять миллионов. – Ник обвел взглядом мужчин и остановил его на Алессии. – Условия займа тоже изменились. Я хочу владеть пятьюдесятью одним процентом акций.

– Нет, – быстро ответила Алессия. – Мы не продадим вам наш Винный дом.

– Он принадлежит вашему отцу, и он поступит так, как я говорю, либо не будет никакого займа. – Ник повернул голову к поверенному. – Эти документы должны изучить мои люди. Что же касается земли и виноградников… – Он перевел взгляд на главного специалиста по виноградарству. – Их можно спасти, если вложить в это дело деньги, или их уже не восстановить?

– Почти наверняка их можно спасти, – с воодушевлением ответил тот, остальные дружно закивали.

– Вот и отлично. – Ник поднялся на ноги, жестом показав всем, что они могут не вставать. – В таком случае, господа, я жду от вас юридические и финансовые материалы. Перешлите их факсом в мой нью-йоркский офис к концу недели.

Алессия фыркнула.

– Вы хотели что-то сказать, принцесса?

– Только повторить то, что уже сказала. Отец не согласится передать вам контрольный пакет акций, поскольку Винный дом – это семейное предприятие вот уже несколько веков.

Ник положил руки на спинку ее стула и с улыбкой сказал мужчинам:

– Мы с принцессой покинем вас на несколько минут.

Алессии очень не хотелось выходить, оставаться с ним наедине, но она решительно поднялась и первой направилась к двери.

– Вам лучше согласиться с этим условием, принцесса. Как и вашему отцу, – спокойно произнес Ник. – Я не стану инвестировать средства в вашу винодельню, если не буду уверен, что она начнет приносить прибыль, и если мне не будет принадлежать контрольный пакет акций.

– Этому не бывать! Вы конечно же разузнали о финансовых затруднениях отца и решили воспользоваться этим.

– Я приехал сюда как эмиссар своего отца. Но он не представляет себе, насколько плохо ваш отец ведет дела, а я уже представляю.

– И поэтому изменили условия сделки! – с возмущением воскликнула Алессия. – Почему вы решили инвестировать собственные средства?

Хороший вопрос, подумал Ник. Он и сам хотел бы иметь ответ на него.

– Я изменил планы и решил вложить собственные деньги, поскольку инвестиции – это моя специальность.

Алессия рассмеялась, и взгляд Ника немедленно сделался предостерегающим.

– Понимаю, вам трудно поверить, но именно этим я и занимаюсь.

– Понятно, – саркастически заметила Алессия. – Вы вкладываете средства в винные дома.

– Во все виды собственности. Но только в те из них, которые достойны моего времени и средств.

– Антонини, как никто другой, достойны этого!

Голос Алессии дрогнул. Во время переговоров она с удовольствием следила за тем, как Николо Орсини расправлялся с самоуверенными лакеями ее отца, но она забыла, какова ставка в этом поединке.

Благополучие ее матери.

Только это имело значение. Что случится с ней, если Николо Орсини не вложит в отцовские руки вожделенные миллионы? Жуликоватые руки. И меньше всего отцу нужно, чтобы Николо Орсини следил за тем, как он их расходует.

– Николо! – Алессия глубоко вздохнула и изобразила улыбку. – Зачем вам собственность в Тоскане? Вы же не тосканец…

Ник цепко взял ее за плечи и прорычал:

– Нет. Я американец. Американец сицилийского происхождения, и это почему-то делает меня недоумком в ваших глазах.

– Нет, я не это имела в виду…

– Я Орсини, но я не дурак. В чем истинная причина того, что вам позарез нужны эти деньги? Именно вам?

Алессия не могла отвести взгляд.

– Скажите мне правду, принцесса. Я же чувствую, что за нашей сделкой стоит много больше, чем вы позволили мне увидеть.

Ник говорил низким проникновенным голосом. Его пальцы не впивались больше в ее плечо, а поглаживали его успокаивающими движениями. Сказать?

Она просто на миг забыла, что Николо Орсини, по сути, безжалостный бандит. Невзирая на красивое лицо и совершенное тело. Невзирая на манеры и способность отличать Донателло от Дональда Дака. Он был тем, кем был, и она не может доверять ему.

– От ваших глаз ничто не сокрыто, синьор, – холодно ответила Алессия. – Просто я, как хорошая тосканская дочь, делаю все, что могу, для моего papa.

Губы Ника искривились в усмешке, он отвернулся и пошел в комнату переговоров.

– Господа, расскажите мне все, что я должен знать.

Управляющий с придыханием заговорил о землях, виноградарь – о том, что он сделает, чтобы восстановить виноградники, виноторговец – о том, как можно вернуть винам Антонини былую славу.

Когда все выдохлись, наступила тишина.

Алессия затаила дыхание, а Ник усмехнулся.

– Я впечатлен. Не просто впечатлен, а приятно удивлен. – Ник отодвинул стул и встал. – Если я соглашусь на эту сделку, синьоры, то попрошу вас работать со мной.

Улыбки. Рукопожатия. Мужчины вышли из комнаты, а Ник, повернувшись к Алессии, оперся бедром о стол и скрестил руки на груди.

– Итак, я жду.

– Чего?

– Основной презентации.

– Презентации? Но вы уже все видели и слышали. Вечером вы встретитесь с мэром и другими людьми…

– А вы ничего не хотите мне сказать?

– Уже все сказано, синьор Орсини.

– Неужели? – Ник оттолкнулся бедром от стола и подошел к ней. С ленивой грацией сильного, опасного хищника. – Мне почему-то кажется, принцесса, что вы – тоже часть сделки.

– Я… Что? Не понимаю, о чем вы.

Но она все поняла. Ник видел это по ее глазам. Он протянул руку, коснулся пальцами пульсирующей жилки на ее шее и спустился ниже – в V-образный вырез шелковой блузки.

– О поцелуях. О тихих стонах…

– Не было никаких стонов, ни тихих, ни громких!

Алессия резко отбросила его руку.

Ник промолчал. Как же он не понял этого сразу? До него стало доходить только тогда, когда поверенный принца и его бухгалтер стали убеждать Ника в том, что у его величества с деньгами в общем-то в порядке, лишь небольшие затруднения.

– Но поцелуи были. Вы же не станете утверждать обратное, принцесса?

– Вы меня… застали врасплох.

– Но вы мне отвечали.

– Просто я не ожидала.

– Вы всегда так отвечаете мужчинам, когда они вас неожиданно целуют?

– Я не это имела в виду!

Нет, конечно. Ник был уверен, что принцесса никогда так не поступает, разве что инициатива исходит от нее. Она намеренно организовала встречу в этом месте, чтобы напомнить ему, кто она и кто он. Ник все прекрасно понял, и это отнюдь не улучшило его отношения к ней.

Но почему же тогда она отвечала на его поцелуи?

– Ладно, – бросил он. – Вторую часть презентации проведу я.

– Я вам уже сказала, что вторая часть состоится сегодня вечером за обедом.

– Скажите, ваш гардероб забит исключительно костюмами от Армани, принцесса?

Алессия удивленно моргнула.

– Я спрашиваю, есть ли у вас другая одежда, кроме деловых костюмов?

– Да, но я не понимаю…

– Вы же выросли на вилле, среди виноградников, не так ли?

– Конечно. Но…

– Я хочу, чтобы вы провели для меня экскурсию. Именно вы, а не кто-либо другой. Наденьте джинсы, или что вы там надеваете, когда превращаетесь в обычного человека.

Он, не удержавшись, рассмеялся при виде возмущенного выражения лица Алессии. А затем сделал то, что категорически запретил себе делать, – привлек принцессу к себе и поцеловал. Прошло несколько секунд, и она ответила тихим стоном, разомкнула губы и потянулась к Нику всем телом.

И Ник уже не мог остановиться. Мысленно обругав себя, он позволил своим рукам скользнуть ей под юбку и стиснуть бедра. Алессия что-то быстро прошептала по-итальянски и обвила его шею руками, зарывшись пальцами в волосы на затылке. Руки Ника скользнули выше, под ее трусики, и обхватили ягодицы. Он рывком притянул Алессию к себе, дав ей почувствовать силу его собственного возбуждения.

Стук в дверь заставил Ника оглянуться.

– Принцесса, – прозвучало по-итальянски.

Это был шофер.

Алессия, очнувшись, уперлась руками в грудь Ника, но он лишь крепче прижал ее к себе.

– Отошли его!

– Принцесса, вы сказали «два часа». Охранник на парковке пригрозил штрафом.

– Ваше высочество! Неужели с вас потребуют штраф за нарушение парковки?

Алессия улыбнулась, а Нику стало вдруг очень радостно из-за того, что он смог заставить ее это сделать.

– Я поняла, Гильермо, – громко ответила принцесса. – Спускайся и жди нас. Мы сейчас подойдем.

– Алессия…

Она покачала головой, легонько толкнув Ника в грудь. И он подчинился, выпуская ее из своих объятий.

Пригладив волосы, Алессия привела в порядок одежду, затем решительно распахнула дверь и направилась к лифту. Ник последовал за ней. Как только двери лифта закрылись, он притиснул принцессу к стене и поцеловал глубоко, страстно, многообещающе.

– Мы не закончили, – прошептал он у самых ее губ.

– Закончили. – Голос Алессии звучал ровно, но ее выдавало прерывистое дыхание. – Увидимся в семь, на обеде.

– С вас экскурсия.

– Послушайте, Николо…

– Я слушаю, – хрипловатым от неудовлетворенной страсти голосом ответил Ник. – Но слышу не ваши слова, а ваши поцелуи. – И когда ее губы раскрылись, готовые произнести слова протеста, он поцеловал ее еще раз.

Глава 7

Оказавшись в своей спальне, Ник попытался проанализировать то, что, черт возьми, произошло. Ситуация была непривычной для него, выходила из-под контроля и поэтому страшно злила.

Он злился на принца, оказавшегося на грани краха и открывшего двери для денег Чезаре. Злился на Чезаре, перевалившего проблему на него. Злился на Алессию, которая вела себя так, будто смущена своей реакцией на него. Злился на себя, потому что сам был смущен собственной реакцией на нее. Но он был искренен, а принцесса играла.

Или нет?

Но если то, что Ник предположил во время встречи, правда, значит, она затеяла с ним игру, старую, как мир.

Ник снял пиджак и избавился от остатков того, что называл «уолл-стритовский прикид», потому что мужчина, пребывающий в такой ярости, не может носить одежду цивилизованного человека.

Черт бы побрал их всех! Его отца. Ее отца. Саму Ледяную принцессу.

Обнаженный Ник зашел в ванную, оперся руками о мраморную раковину и посмотрел на свое отражение в зеркале.

К чему лукавить?

Больше всего он был зол на себя. Он позволил женщине одурачить себя.

Да, он позволил отцу втянуть его в это дело. Если бы его мать хотела иметь «немного Тосканы», почему Чезаре ждал так много лет, чтобы доставить ей это удовольствие? И почему именно винный дом Антонини?

Ник ничего не понимал. Ни мотивов Чезаре, ни того, как принц умудрился загубить семейное дело, процветавшее почти пятьсот лет. Однако он понимал, что его используют. Все. Отец, принц… И женщина…

Принцесса манипулировала им.

И он – черт возьми! – допустил это. Он позволил ей увлечь себя в темный водоворот страсти. Страсти столь сильной, подобной которой он не испытывал никогда в жизни.

Есть только два объяснения поведению принцессы.

Либо она была готова на все, чтобы заставить Николо Орсини вложить деньги в их предприятие, либо решила использовать его как мужчину для утоления своих желаний.

Но с него достаточно игр. То она относится к нему как к какому-то червю, то сгорает от страсти в его объятиях. То ли на самом деле, то ли притворяется…

Принцесса, очевидно, поднаторела в искусстве дразнить, а он ведет себя как Дрессированный тюлень. Избитое выражение, но именно так обстояли дела. Но он знал, как положить всему этому конец.

Переспать с Алессией Антонини! А потом встать, одеться, бросить на туалетный столик чек на десять миллионов евро, как будто она была самой дорогой в мире проституткой…

Дерьмо!

Ник встал под душ.

Вечером он встретится с Алессией, но ни торжественный обед, ни экскурсия по виноградникам и винодельне уже не стоят на повестке дня. Он положит конец этой истории и улетит в Нью-Йорк. А Ледяная принцесса пусть расхлебывает последствия издевательства над мужчиной, носящем фамилию Орсини.

К семи часам Ник надел кожаную куртку, черную футболку, вылинявшие голубые джинсы и кроссовки. Без двух минут семь он спустился вниз. И сразу увидел ее – Алессия стояла на крыльце, одетая точно так же, как и он. Джинсы, футболка, кожаная куртка и кроссовки. Роскошные волосы были собраны в хвост, как тогда, после пробежки. Неужели это было всего лишь сегодня утром?

Невероятно! Нику казалось, что он находится здесь уже целую вечность.

– Синьор!

Алессия следила за его приближением. У Ника возникло ощущение, что его ударили под дых и лишили воздуха – принцесса была само совершенство. Как он мог думать, что она ничуть не красивее других женщин, которых он знал? В ее огромных глазах можно было утонуть. И при этом в них светился ум. А ее гибкое, совершенное тело, которое он уже немного знал…

– Принцесса!

Алессия оглядела его с ног до головы и вымученно усмехнулась.

– Я вижу, вы поняли, что экскурсия по виноградникам не будет, как вы это говорите, протокольным мероприятием.

Ник улыбнулся в ответ, но улыбка не тронула его глаз.

– Вы больше не называете меня по имени. Почему?

– Я… я… Просто подумала, что нам следует сохранять деловые отношения.

– Ладно, не важно. – Ник посмотрел за ее плечо на припаркованный у лестницы внедорожник и протянул руку. – Ключи!

– Что?

– Ключи от машины.

– От моей машины? А-а… – Щеки Алессии порозовели. – Заверяю вас, что на территории виноградников у меня нет проблем с вождением. И к этой машине я привыкла.

– Ключи, Алессия!

Она моргнула и… вложила ключи в его раскрытую ладонь. Ник подошел к машине, открыл дверь и жестом пригласил ее занять место.

Алессия указывала ему дорогу. Свернуть направо. На перекрестке – налево. Она говорила, вернее, лепетала несвойственно для нее много, как будто чувствовала, что что-то не так. О черенках, побегах и прививках…

В другой ситуации Нику было бы даже интересно. Все, что он знал о вине, – это то, что оно бывает красное и белое и что он любит выпить бокал за ужином.

Сейчас же ничто не могло отвлечь Ника от мыслей о том, что должно произойти.

Алессия смолкла.

Ник искоса посмотрел на нее – спина прямая и напряженная, руки сцеплены в замок.

– Что случилось? Почему вы замолчали? – резко спросил он. – Вы решили, что больше информации я не в состоянии переварить?

– В чем дело, мистер Орсини? Возникла проблема, о которой я не знаю?

Губы Ника презрительно скривились. Он резко затормозил у дерева, росшего на краю виноградника.

– Почему вы так решили, принцесса? Вы замечательный экскурсовод!

Алессия внимательно посмотрела ему в лицо. Ник говорил мягко, вкрадчиво, и ей вдруг стало страшно. Что-то в нем изменилось. Куда подевался умный, проницательный бизнесмен, каким он был этим утром? Где язвительный американец, всячески демонстрировавший ей, что не хочет иметь с ней дела, точно так же, как и она с ним? Где мужчина, который целовал и ласкал ее, заставляя испытывать доселе неизведанные чувства?

Сейчас перед ней был тот человек, которого рисовало ее воображение и которого она подозревала во всех грехах. Холодный, бессердечный. Глава преступного синдиката. Один из тех итальянцев, из-за которых американцы недолюбливают ее соотечественников.

Алессия взялась за ручку дверцы внедорожника, и тут же сильная мужская рука остановила ее.

– Что вы делаете?

– Хочу выйти и посмотреть на виноградник. Удостовериться, что он подготовлен к зиме.

Ник хохотнул:

– Прелестно! Принцесса-фермер.

– Я выросла здесь. Будучи ребенком, я работала на винограднике, помогала собирать урожай. Думала, что и вы захотите взглянуть поближе и, может быть, о чем-то спросить меня.

– Вы правда так думали, принцесса? Что мужчина вроде меня привез вас сюда, чтобы побеседовать о винограде?

– Конечно. Именно так я и думаю.

Ник хотел сказать, что она сильно ошибается, но потом увидел, как она бледна, как испуганы ее бездонные глаза, как дрожат губы. Почувствовал, как холодна ее рука, которую он сжимает.

Она боится. Но разве не этого Ник добивался?

Чертыхнувшись сквозь стиснутые зубы, Ник отпустил руку принцессы и резко распахнул дверцу со своей стороны.

– Что вы делаете?

– То, что вы сказали. Собираюсь прогуляться по винограднику и задать вам уйму глупых вопросов.

– Вопросы не бывают глупыми, – тихим голосом произнесла Алессия.

И Ник понял, что ничего из замысленного им этим вечером он не совершит.

Принцесса знала о винограде и вине все. То есть столько же, сколько Ник знал об инвестициях и ценных бумагах. Чем больше она рассказывала, тем оживленнее и непосредственнее становилась. На лицо вернулись краски, голос снова стал уверенным, глаза заблестели.

Какая другая принцесса без колебаний опустилась бы на колени в пыль с таким энтузиазмом? Разгребла бы руками опавшую листву и восторгалась наличию почки, столь маленькой, что Нику тоже пришлось встать на колени, чтобы разглядеть ее? Какой другой принцессе было бы наплевать, что ее лицо перепачкано землей? Да что принцесса – разве какая другая женщина способна на такое?

Черт бы все побрал! И Ник, притянув Алессию к себе, поцеловал.

Она без промедления обняла его за шею и приникла всем телом. Принцесса пахла солнцем, землей и виноградом, а губы имели свежий, сладкий вкус абсолютной невинности. Невозможной невинности!

Сначала они оба продолжали стоять на коленях. Потом Ник уложил Алессию прямо на землю, лег сверху и, взяв ее лицо в ладони, поцеловал снова, на этот раз куда глубже, сильнее. Кровь застучала у него в висках, когда он почувствовал, как совсем рядом с его сердцем гулко колотится ее сердце.

– Николо! – услышал Ник шепот.

Его имя было произнесено так нежно, так покорно, что он не выдержав застонал, забыв обо всем на свете, кроме этой женщины, этого мгновения и нестерпимого желания обладать ею.

Ник приник губами к шее принцессы и ощутил неистовое биение пульса в ямке у ее основания. Каждая мышца его тела закаменела от напряжения, растущее возбуждение стало болезненным.

Его губы вернулись к ее губам, пробовали их на вкус. Дразнили. Искушали. Когда Алессия впустила его язык во влажные глубины своего рта, Ник снова застонал. Она тоже издавала разные по тональности звуки – стоны, вздохи, шепот. Но вот принцесса изогнулась под ним, потом вцепилась руками в его плечи и крепко обхватила его бедра ногами… Ник торопливо распахнул ее куртку, задрал футболку и увидел, что она без бюстгальтера. Ее напряженные груди как будто ждали ласки его губ и рук; и когда он легонько прикусил ее сосок зубами, Алессия вскрикнула и запрокинула голову назад. Ник с удивлением и радостью понял, что она достигла оргазма. Господи! Всего лишь от прикосновения к соскам!

– Николо! – Голос Алессии прервался.

Ник почувствовал ее руку на молнии своих джинсов. По его телу прошла дрожь, и он на мгновение закрыл глаза. Но потом пересилил себя, отвел руку принцессы от взрывоопасного места и, взяв ее другую руку в свою, прижал к своей груди.

– Нет! – запальчиво зашептала Алессия. – Нет! Не останавливайся! – А потом по-итальянски: – Пожалуйста! Я хочу… Я хочу…

Ник поцелуем остановил поток ее признаний. Он сам не понимал, как у него хватило на это сил. Ведь больше всего ему хотелось войти глубоко в ее плоть…

Но только не здесь.

Ему виделась красивая комната с высоким потолком. Виделось, как медленно он раздевает принцессу, настолько медленно, насколько хватает его силы воли. Как несет ее на руках в постель, застланную шелковым бельем цвета слоновой кости. Как укладывает ее и золотистые волосы рассыпаются на подушках.

Ник вслух рисовал эту картину и видел, как затуманиваются желанием глаза Алессии.

– Сегодня ночью, – прерывисто выдохнула она, и Ник улыбнулся.

– Да, моя дорогая. Сегодня ночью.

– Но не здесь, не на вилле…

– Да, принцесса. – Он нежно поцеловал Алессию. – Я найду место. Нам будет хорошо. Обещаю.

Ник поднялся на ноги и протянул ей руку. Алессия приняла ее, и через мгновение уже стояла рядом с ним.

– Мы поедем во Флоренцию. Прямо сейчас…

Она покачала головой.

– Мы забыли, Николо. Ужин.

– Черт с ним! – Но одного взгляда на лицо принцессы оказалось достаточно, чтобы понять, что ничего не выйдет. – Его нельзя отменить?

– Я сама его организовала. Составила список гостей…

Ник успокоил ее поцелуем.

– Раз надо, значит, надо. – Он поднес к губам ее руку и нежно поцеловал. – Отложим ненадолго, дорогая.

А затем притянул Алессию к себе, обхватив за ягодицы, и она тихо ахнула, ощутив силу его возбуждения.

К тому времени, как они разомкнули объятия, Нику показалось, что еще немного, и он превратится в столб пламени.

Глава 8

Алессия присутствовала на бесконечном множестве вечеринок, обедов, ужинов. Вначале как дочь могущественного флорентийского принца, а в последнее время как представитель преуспевающей фирмы по связям с общественностью. И никогда не нервничала.

Этим же вечером она не просто нервничала. Алессия сегодня была вся как на иголках.

Одетая и полностью готовая к ужину уже за час до его начала, она сидела в своей комнате не отрывая взгляда от часов. Минутная стрелка еле ползла по циферблату, и Алессия не выдержав спустилась вниз.

Гостиная была залита светом от дюжины великолепных люстр, фужеры для шампанского и бокалы для вина, принадлежавшие их семье уже почти два столетия, выстроились на буфете рядом с бутылками дорогого шампанского и винтажного вина Brunello di Montalcino.

Стол, накрытый на двенадцать персон, был подлинным шедевром сервировки. Старинный серебряный канделябр в центре, вазы с цветами, фарфор прапрапрабабушки принцессы и серебряные столовые приборы восемнадцатого века… Все было в полном порядке. Алессия подвинула тарелку здесь, подравняла вилку там, но, по правде говоря, делать ей было нечего. Разве что признать, что ее нервозность не имеет никакого отношения к предстоящему ужину и связана исключительно с Николо Орсини.

Она не видела его уже несколько часов.

На виллу они вернулись в полном молчании. Алессия не знала, что думать, чего ждать, и чувствовала себя полностью обескураженной.

«Что я творю?» – Алессия в сотый раз задавала себе этот вопрос.

Как она, разумная, рассудительная женщина, могла настолько увлечься мужчиной, которого совсем не знает и знать не хочет? Да, Николо Орсини носил хорошие костюмы и говорил умные вещи, но это не меняло того, кем он был.

Или в кого превращалась она в его объятиях.

Там, на винограднике, была не она. Там была женщина, полностью забывшая о достоинстве и морали. О благопристойности. Та женщина целовала Николо с дикой страстью и молила его – господи боже! – обладать ею…

Все эти мысли вихрем крутились в голове Алессии, пока они ехали обратно на виллу. По возвращении Николо повел себя как истинный джентльмен. Он помог ей выйти из машины, поднес ее руку к губам и поцеловал, а потом они разошлись по своим комнатам. И с того момента Алессия его не видела, хотя, честно говоря, ожидала совсем другого. Ожидала, что вопреки их договоренности не заниматься сексом на вилле он позовет ее к себе или же пойдет вслед за ней.

В течение нескольких часов при звуке шагов в коридоре ее сердце начинало учащенно биться. Она ждала, она надеялась, что он придет и завершит начатое днем на винограднике.

Каминные часы с тихим тиканьем отсчитывали минуты. Скоро спустится Николо. Он придет вовремя… Алессия уже поняла, что он чтит неписаные законы бизнеса, а это был деловой ужин.

Когда он придет, она скажет ему, что произошедшее днем было ошибкой.

Ее платье – еще одна ошибка. Как она могла позволить своей подруге Джине убедить ее надеть его? Да, оно было очень красивым. Самым красивым из всех, которые ее подруга и дизайнер одежды когда-либо создавала.

Но оно было абсолютно неуместным этим вечером.

На прошлой неделе, когда Алессия рассказала подруге о предстоящем ужине в честь американского инвестора, приезд которого очень важен для ее отца, Джина немедленно вдохновилась. Она подошла к вешалке с одеждой и сняла с плечиков платье.

– У меня есть для тебя подходящий наряд. Возьми вот это.

Под «этим» подразумевалась прямая золотистая «колонна», украшенная мелкими прозрачными пайетками.

Платье сидело на ней великолепно. Оно было очень простым – с открытой спиной и завязками на шее, но вырез… до самой поясницы, а разрез на боку при каждом шаге оголял ногу до бедра.

Алессия рассмеялась:

– Моя задача состоит в том, чтобы убедить американца дать отцу денег, а не соблазнить его.

– Ты сразишь инвестора наповал, и он согласится на что угодно. Твой титул, вилла и это платье заставят его пасть к твоим ногам.

Это было бы неплохо, подумала тогда Алессия и взяла платье. И золотистые босоножки на высоченных шпильках тоже.

– Добрый вечер, принцесса.

Алессия резко обернулась на звук этого низкого, чуть хрипловатого голоса, и ее сердце едва не выпрыгнуло из груди.

– Николо, – произнесла она и поняла, что все ее намерения пошли прахом.

Она хотела, чтобы Николо Орсини занялся с ней любовью, и плевать на то, хорошо это или плохо, правильно или неправильно.

Она хотела его с того момента, как он впервые обнял ее, плачущую, там, на дороге. Николо Орсини воплощал в себе все ее девичьи мечты и потаенные ночные желания. И Алессия ни за что не откажется от того, что наверняка больше не испытает никогда в жизни.

– Ты потрясающе красива, – мягко произнес Ник.

– Спасибо. – Она провела языком по внезапно пересохшим губам. – Ты тоже выглядишь очень элегантно в смокинге.

– Я рад, что захватил его с собой, – с улыбкой ответил Ник. – Мужчина должен быть только в смокинге рядом с женщиной, которая выглядит так, как ты сейчас.

Все это прозвучало очень естественно в его устах, и Алессия не стала возражать.

– Это все платье.

Николо напоминал ей льва, обхаживающего самку, и она не удержалась от провокации – незаметно немного развернулась, чтобы он смог увидеть вырез на спине и ногу в разрезе платья.

– Нравится?

Она с удовольствием отметила, как вспыхнули и сузились его глаза под густыми черными ресницами, как дернулся мускул на щеке. Ее тело немедленно отреагировало – пульс участился, кожа загорелась, а кости грозили превратиться в желеобразную субстанцию. И когда Николо приблизился к ней, Алессия едва удержалась, чтобы не броситься к нему в объятия.

«Поцелуй меня, – мысленно взмолилась она, – поцелуй сейчас же! Забудь о тщательно спланированном ужине, о гостях, уже начавших съезжаться, судя по свету фар и шелесту шин на подъездной дорожке».

Но Ник не поцеловал ее. Даже не прикоснулся к ней. Он заговорил, и его слова были интимнее любой ласки.

– Ты меня убиваешь, – хрипло прошептал он.

Сердце Алессии забилось сильнее.

– Неужели?

– Ты прекрасно знаешь, что да. – Ник подошел еще ближе, и она почувствовала жар, исходивший от него. Он очертил пальцем контур ее губ. – Как мне продержаться весь вечер, не касаясь тебя?

Алессия прерывисто вздохнула.

– А ты не сдерживайся, – дрожащим голосом ответила она.

В этот момент дворецкий открыл дверь и возвестил о появлении первых гостей.

Казалось, вечер никогда не закончится.

Алессия чувствовала, что еще немного, и она воспламенится.

Ее гости, вернее, гости ее отца были как один аристократичными и рафинированными. Алессия понимала, что отец намеренно пригласил их, чтобы произвести впечатление на потенциального инвестора. Когда отец передал ей список, она, никогда не отличавшаяся снобизмом, мысленно одобрила его с холодным цинизмом. Ей тоже хотелось запугать американца-мафиози.

Но это было до того, как она узнала Николо Орсини.

Теперь Алессия знала, что никто и ничто не могло поразить, а тем более напугать его. Как и на утренней встрече, он был абсолютно расслабленным и естественным, непринужденно поддерживал беседу о театре, о путешествиях, о политике, легко переходя с английского на вполне сносный итальянский.

По сути, тон и тему разговорам задавал он, поскольку родовитые и могущественные гости отца, и особенно их спутницы, были начисто сражены красивым, умным и богатым чужестранцем, сидевшим справа от принцессы.

Хорошо, что Николо умело управлял беседой, потому что сама Алессия, казалось, лишилась дара речи. И все потому, что в течение всей трапезы, наслаждаясь едой, поднося ко рту бокал с вином, поддерживая разговор с гостями, Ник умудрялся касаться ее.

Никто не догадывался, никто не видел. Это был только их жаркий, томный секрет и самое яркое, самое захватывающее сексуальное приключение в ее жизни. Случайное соприкосновение плеч, его рука, скользнувшая по ее обнаженной руке. Его теплая ладонь на ее спине, когда он сопровождал Алессию к столу.

Когда Ник отодвинул стул, помогая ей усесться за стол, его руки как бы невзначай задержались на ее обнаженных плечах.

– Благодарю, – вежливо сказала Алессия.

– К вашим услугам, принцесса, – ответил Ник, но по его взгляду она прочитала, что больше всего на свете ему хотелось в этот миг подхватить ее на руки и унести в спальню.

Его рука касалась ее руки, когда Ник хотел привлечь внимание принцессы к словам того или иного гостя. Их пальцы соприкасались, когда она по его просьбе передавала солонку или перечницу.

Когда подали третье блюдо, Алессия почувствовала его руку на своей ноге. Она едва сдержала стон, но лучезарно улыбнулась мэру, сидевшему напротив. Если бы еще знать, о чем он говорил?! Но разве она могла понять что-либо, если рука Николо в это время скользила вверх по ее бедру?

Он сводил ее с ума.

И ей нравилось это!

Боже, что с ней происходит? С ней – воплощенной благопристойностью, рабой этикета? Алессия цеплялась за остатки благоразумия, но делать это становилось все труднее. Комната медленно кружилась у нее перед глазами, но не выпитое вино было тому причиной. Да и выпила она совсем немного.

Но комната продолжала вращаться, а ее собственное дыхание участилось.

Рука Николо все ласкала ее. Его прикосновения были волшебными. Именно поэтому Алессия опустила свою руку под стол и положила поверх руки Ника, чтобы заставить его остановиться. Конечно, только для этого. А не для того, чтобы ощутить, как он большим пальцем поглаживает ее ладонь, сжимает ее руку, переплетя свои пальцы с ее, и все это происходит на ее бедре…

– Правда, дорогая? – обратился к принцессе мужчина, сидевший через два человека от нее.

Алессия в полном недоумении уставилась на говорившего. Тщетно пытаясь вспомнить его имя, она лихорадочно искала выход из положения. Этот человек – торговец произведениями искусства. Она многократно встречала его на различных мероприятиях. А его имя… его имя…

От несуразности ситуации Алессия рассмеялась. Остальные тоже.

– Неужели? – вступил в беседу Николо. – Вы действительно набили цену Ренуару на аукционе в галерее синьора Руссо, когда вам было всего семь лет?

Алессия с благодарностью посмотрела на своего спасителя.

– Да. Конечно, это была случайность. Я пришел туда с моим преподавателем по искусству и поднял руку, чтобы почесать нос.

Все присутствующие снова засмеялись.

Наконец-то подали десерт. Тирамису, Маленькие пирожные с каштанами. Ликер. Кофе… Смех… Приглушенный разговор… И Николо, который сжалился над ней, – его рука хоть и оставалась на ее бедре, но была неподвижна.

Так она могла хотя бы немного думать.

Думать о нем.

О том, что изначально была готова презирать этого человека, уверенная, что он грубый и неотесанный мужлан, что он потеряется в обществе цивилизованных, искушенных людей.

Ошиблась. Как же она ошиблась!

Николо Орсини был великолепен. Утончен. Умен. Искушен. Не уступал, а скорее мог дать фору гостям ее отца.

Все присутствующие на обеде женщины не могли оторвать от него глаз, и кто обвинит их в этом? Он был остроумен, в меру насмешлив. Мужчины внимали каждому его слову, и до конца ужина каждый из них вручил ему визитную карточку.

Николо был очарователен со всеми, но Алессия чувствовала, что все его внимание сосредоточено на ней.

И когда все гости наконец разъедутся, когда они с Николо останутся одни…

Чашка с кофе дрогнула в ее руке, и Алессия на всякий случай поставила ее на стол. Она не могла не думать о том, как Ник будет ласкать ее, как раздвинет ее ноги, войдет глубоко…

Боже!

Ее пульс участился, внизу живота стало влажно и жарко. Она уже была готова раздвинуть ноги, найти под столом руку Николо и направить ее туда, где пылал пожар.

Из горла принцессы вырвался хрипловатый стон. Разговор за столом прервался, и, к своему ужасу, Алессия поняла, что все смотрят на нее.

Она лихорадочно придумывала, что бы сказать, но ничего не приходило в голову. Ее мозг попросту отказался от сотрудничества. Алессия в отчаянии посмотрела на Николо, и его взгляд сказал, что он все понимает. Он знал, что с ней происходит.

Он медленно убрал руку с бедра принцессы, сжал ее в кулак и поднес ко рту, сымитировав вежливый зевок. По звуку он точно повторил ее недавний конфуз. Все присутствующие теперь смотрели на него.

– Прошу прощения, господа, – извинился Николо с очаровательной улыбкой. – Заверяю вас, что дело не в вашей компании – вечер оказался просто замечательным. Смена часовых поясов, знаете ли, и я еще не адаптировался.

Все понимающе закивали и стали подниматься из-за стола. На все лады на двух языках зазвучали слова благодарности и прощания.

Захлопали дверцы автомобилей. Заурчали двигатели. Вспыхнули фары. Кавалькада дорогих машин тронулась и вскоре скрылась из вида.

Алессия стояла в открытых дверях виллы рядом с Николо, старательно улыбаясь и махая рукой. Она выглядела любезной хозяйкой, провожающей гостей, но на самом деле она боялась. Отчаянно боялась.

Они с Николо Орсини остались одни.

Ведь именно этого она так томительно ждала.

А теперь струсила.

Игра, в которую они весь вечер играли, вошла в заключительную стадию. Алессию страшила она сама. А вдруг Николо ошибается на ее счет? Ведь ошиблась же она в нем. Ее поведение сегодня днем и вечером могло создать у него впечатление искушенной в сексуальных играх женщины. Опытной. Изощренной. Женщины, умеющей получать, а главное, дарить мужчине наслаждение.

Как же далеко это предположение от правды!

То, что происходило сегодня, было абсолютно внове для Алессии. Нет, конечно, она не была девственницей – она же современная молодая женщина. Но все, что она знала о сексе, было ничтожно мало по сравнению с тем, чего мог ожидать Николо.

Еще в школе Алессия переспала со своим хорошим другом, который был столь же наивен, как и она. Поэтому, побыв любовниками пару недель, оба с облегчением вернулись к прежним дружеским отношениям. Три года назад у Алессии случились отношения с художником-графиком много старше ее. Ей потребовался месяц, чтобы понять, что художник предпочитает мужчин. Вот и весь «послужной список».

Когда задние фары последней машины исчезли вдали, рука Ника обвилась вокруг талии принцессы. Он наклонил голову и, касаясь губами ее уха, прошептал:

– Принцесса! Что происходит в твоей очаровательной головке?

Алессия чувствовала жар его сильного, мускулистого тела. Ей хотелось прижаться к нему, запрокинуть голову и отдаться во власть поцелуя. И одновременно хотелось… сбежать.

– Ничего не происходит, – с напускной веселостью ответила Алессия. – Просто, сам понимаешь, долгий, трудный день и…

– Алессия. – Ник развернул ее лицом к себе. – Что происходит?

Она посмотрела в глаза этого красивого, опытного мужчины и, не выдержав его пристального взгляда, опустила голову.

– Николо, я думаю, нам нужно поговорить.

– А я думаю, – чуть грубовато, с хрипотцой произнес он, – мы говорим слишком много. – Ник взял в ладони лицо принцессы, приподнял и приник к ее губам в нежном, успокаивающем поцелуе. У него был вкус вина, кофе, страсти и Ника. Вкус ее мечты.

– Николо…

– Что, моя дорогая? – Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Я должна сказать тебе… Ты должен знать… – Она облизнула пересохшие губы. – То, что случилось сегодня… Это было… – Ну как объяснить этому мужчине, что его представление о ней не имеет ничего общего с действительностью? – Я хочу сказать, что твои ожидания насчет меня…

Ник запустил руку в ее волосы и вытащил шпильки, удерживающие узел. Пропустив рассыпавшиеся золотистые пряди сквозь пальцы, он снова поцеловал Алессию.

– Единственное, чего я жду от тебя, принцесса, – это чтобы ты позволила мне заниматься с тобой любовью до тех пор, пока для тебя все, кроме этого, перестанет существовать.

– Ничего и не существует, – прошептала Алессия. – Только я боюсь разочаровать тебя.

Разочаровать? После всего того, что случилось сегодня? Сегодняшний вечер стал самым восхитительным сексуальным приключением в его жизни, а ведь Ник был весьма искушенным мужчиной.

– На самом деле, Николо. Ты должен понять, что я не… я не… Когда ты касаешься меня, когда целуешь, – голос принцессы прервался, – я почти, я едва…

Кажется, эта женщина вознамерилась убить его! Ник прислонился лбом к ее лбу и мягко рассмеялся.

– Я знаю, милая. Я тоже.

Алессия подняла на него глаза. Ее щеки пылали.

– Правда?

– Да. – Еще один хрипловатый смешок. – Бедные друзья твоего отца. Надеюсь, они ничего не поняли.

– Я думала только о том, что, если ты коснешься меня еще раз… если передвинешь руку чуть выше…

– Перестань, – прервал принцессу Ник и, обняв за талию, повел по мраморным ступенькам вниз, к красному «феррари». – Моя, – ответил он на незаданный вопрос. – Пригнали час назад. – Ник открыл пассажирскую дверцу, и Алессия на подкашивающихся ногах забралась в салон машины.

– Ремень, – скомандовал Ник, усаживаясь за руль.

Дрожащими руками принцесса пристегнулась, и Ник рывком повернул ключ зажигания.

Глава 9

Дорога шла в гору. Они уехали не слишком далеко от виллы, всего миль за двадцать, но пятнадцать минут – это было все, сколько он мог выдержать. Так сильно, так нестерпимо он не хотел ни одну женщину.

Организацией этой эскапады он занимался все время после возвращения с виноградников, сделав множество звонков по мобильному телефону. Его не заботили расходы. Ник редко, если говорить честно, задумывался о том, что дает ему богатство. Но на этот раз он был благодарен судьбе за то, что у него есть деньги и связи.

Он взглянул на Алессию. Принцесса сидела очень прямо, сложив руки на коленях и устремив взгляд вперед. О чем она думала? Представляла, как все будет? Сгорала от нетерпения? Или боялась, что – как она это сказала? – «не оправдает его ожиданий»?

Она действительно такая наивная?

Ник заставил себя не думать об этом. Не важно все это.

Но зачем ему лгать самому себе? Для него это было важно. Очень. А вдруг то, что он собирался сделать с ней, для Алессии внове? А вдруг он окажется первым, кто заставит ее стонать и молить прекратить изысканную любовную пытку, как это было днем на винограднике?

Черт!

Ник поерзал на сиденье. Если он продолжит размышлять в том же духе, до арендованной им виллы они не доедут. Слава богу, они, кажется, уже подъезжают…

Выходя из машины, Алессия вся дрожала.

– Это здесь. – Почувствовав ее дрожь, Ник поспешно снял пиджак и набросил его на ее плечи. – Скоро мы войдем внутрь и ты согреешься.

Она кивнула, хотя дрожала вовсе не от холода. Алессия отчаянно боялась. Нет, не его. Она боялась себя, боялась разочаровать Николо, что бы он ни говорил.

Алессия не имела представления, где они находятся. Знала только, что в горах и что такую красивую каменную виллу за столь короткий срок мог отыскать только человек, привыкший добиваться желаемого.

Ник обвил рукой ее талию, и они вместе поднялись по каменным ступеням. Ключ, огромный, старинный, бронзовый, был наивно спрятан под толстым половиком у двери. Он вставил его в замочную скважину, и тяжелая деревянная дверь со скрипом отворилась…

– Николо… Николо, послушай меня…

– Прекрати думать и волноваться! – хриплым голосом приказал он, резко притянув Алессию к себе. – Пусть все случится, как случится. – Ник подхватил ее на руки, локтем толкнул дверь, и она со скрипом закрылась, отрезав их от остального мира.

Внутри вилла была освещена и очень красива, насколько могла заметить Алессия. Фрески на потолке. Пол из светло-серого камня. Крутая деревянная лестница…

Комната, в которую принес ее Ник, освещалась свечами в высоких серебряных подсвечниках. В хрустальных вазах на комоде и тумбочках стояли орхидеи.

Огромная кровать под пологом была застелена бледно-розовым шелковым бельем.

Ник поставил принцессу на ноги, позволив скользнуть вниз вдоль его тела, чтобы она почувствовала степень его возбуждения. У Алессии заколотилось сердце, когда он взял ее за руку, – она подумала, что он положит ее на столь явную выпуклость внизу его живота. Но вместо этого Ник поднес ее руку к губам и поцеловал.

И в этом простом жесте было столько нежности, такая трепетность, что у Алессии перехватило дыхание.

Ник отвернулся, чтобы закрыть дверь, а когда снова посмотрел на принцессу, выражение его лица было непроницаемым. Она ожидала, что он снова приблизится к ней, коснется ее, но он просто стоял и, прищурившись, смотрел на нее.

Алессия, даже будучи совершенно неискушенной, поняла: свою партию он сыграл – машина, вилла, цветы, свечи, огонь в камине. Теперь ее черед. Она не была к этому готова, но это ее проблема. Сделав глубокий вдох, Алессия подняла руки и взялась за застежку платья на шее.

– Нет!

Она вопросительно посмотрела ему в лицо.

– Я сам раздену тебя, – хрипло прошептал он.

Мог ли мужчина сказать своей любовнице что-либо более волнующее, более чудесное? Алессия улыбнулась.

– Я тоже хотела бы этого, – мягко ответила она.

Ник привлек ее к себе и поцеловал, неспешно, обещающе. Он именно так и хотел вести себя с ней, хотя до этого действовал быстро, напористо. Но когда Алессия застонала, потянулась к нему, приоткрыла губы в приглашении, он перестал думать и анализировать.

Разве может мужчина думать, когда вкус женского поцелуя столь сладок? Когда эта женщина так нежна, так податлива? Когда ее груди крепко прижаты к его груди? Когда он чувствует тепло обнимающих его рук на своей шее? А ее бедра прижимаются к его бедрам в полном слиянии…

Рука Ника прошлась по спине принцессы, наслаждаясь нежностью и шелковистостью кожи, легла на ягодицы и рывком прижала ее тело к своему.

– Николо! – шепотом воскликнула Алессия у самых его губ.

Только имя, одно слово, а сердце Ника уже было готово выпрыгнуть из груди.

– Да, моя милая, – пробормотал он, отпуская ее и разворачивая к себе спиной.

Осторожно собрав ее волосы, он отодвинул их в сторону и взялся за застежку платья.

Ничем не удерживаемая верхняя часть платья скользнула вниз, но Алессия успела подхватить ее и прижать к себе. Ник не стал ее останавливать. Вместо этого он наклонил голову и поцеловал принцессу в ямочку на затылке. Один поцелуй, другой… Когда он чуть прихватил кожу зубами, она застонала. А губы Ника уже скользили вниз по ее позвоночнику. Стоны Алессии переросли в мягкие всхлипы удовольствия, которые лишили его последней выдержки. Повернув принцессу к себе лицом, Ник взглянул в ее глаза и испугался, что его сердце не выдержит. В этих прекрасных глазах было все, о чем мужчина мог только мечтать. Желание! Ожидание! И что-то еще, что заставило его прошептать ее имя и приникнуть губами к губам в неистовом, нетерпеливом поцелуе.

Адреналин уже бурлил в его крови.

Алессия вцепилась в плечи Ника и все теснее прижималась к нему. Оторвавшись от губ, он стал покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи. Она вскрикивала, вздрагивала и наконец, забыв прижимать лиф платья, вскинула руки и зарылась пальцами в волосы на его затылке.

– Алессия! Mia bella…

Руки Ника дрожали, когда он потянул платье вниз, обнажая ягодицы, бедра, ноги… Со стоном он выпустил из рук блестящую ткань, и она лужицей осела вокруг ее золотистых босоножек.

– Николо!

– Да, малышка?

– Николо, пожалуйста…

Это была мольба. Ник понял, о чем она просит, но чувствовал, что он слишком близок к тому, чтобы сорваться, закончить то, что еще только начиналось. Он был напряжен до предела. Желание неистово пульсировало внизу его живота. Ник посмотрел в затуманенные глаза принцессы, на ее припухшие от поцелуев губы, обнаженное тело, прикрытое лишь кружевными черными стрингами.

Дрожь вновь прошла по его телу. Ему хотелось немедленно сорвать этот последний лоскут ткани, почувствовать Алессию полностью обнаженной в своих руках… Но вместо этого он переплел ее пальцы со своими, чуть потянул ее на себя, чтобы она переступила через упавшее платье, а потом, зацепив большими пальцами ее трусики, присел и стал стаскивать их. Ниже… ниже…

Снизу вверх Ник посмотрел Алессии в глаза.

И замер. У его принцессы было лицо боттичеллиевского ангела и тело Венеры. Небольшие, но полные и упругие груди, увенчанные, словно бутонами роз, нежными сосками. Тонкая талия, переходящая в округлые бедра. Бесконечно длинные ноги соединялись треугольником золотистых волос. Она была прекрасна! Ожившая мечта любого мужчины!

Алессия дышала неглубоко, прерывисто. Глаза лихорадочно блестели. Зрачки расширились и потемнели.

– Ты очень красива, – прошептал он. – Даже красивее, чем я себе представлял.

Он поднялся и снова приник к ее губам. Снедаемая желанием, Алессия повторяла его имя снова и снова.

– Да, моя милая. Да, да…

Ник смотрел ей в лицо, когда накрыл руками ее груди, погладил большими пальцами розовые соски. Алессия вскрикнула и вцепилась руками в его плечи.

– Тебе приятно? – хриплым шепотом спросил Ник, не отрывая взгляда от ее лица. – Скажи, что тебе нравится, и я сделаю это. – Он наклонил голову и поочередно поцеловал оба соска, подразнив их языком.

У Алессии подогнулись колени, но Ник успел подхватить ее на руки и понес к кровати.

Он осторожно опустил ее на постель, и ее волосы золотым каскадом рассыпались по подушкам. Алессия протянула к нему руки. Ник лег рядом с ней, нежно поцеловал и медленно провел рукой от шеи до живота. Она перехватила его руку, поднесла к губам и поцеловала каждый палец, а затем кончиком розового языка лизнула ладонь.

Ник не смог сдержать стон. Ему хотелось смотреть на нее вечно, ласкать, познавать. Но еще больше хотелось сорвать наконец с себя одежду и войти в нее.

– Николо, – отрывисто произнесла Алессия. – Por favore, Nicollo mio, - перешла она на итальянский.

Он был готов взорваться в любую секунду. Возбуждение достигло такой степени, что причиняло боль. И вдруг его мозг, как молния, пронзила одна мысль.

Презервативы!

За всеми своими хлопотами он забыл о них. Как можно было так опростоволоситься? Мысль о том, чтобы остановиться, все закончить…

– Николо?

– Да, моя милая. – Ник взял ее лицо в ладони. – Алессия, дорогая, я забыл… – Мысленно он ругал себя последними словами, Не хотелось разрушать романтические чары, но этот вопрос ему все же придется задать. Только бы ответ был положительным! – Алессия, ты принимаешь…

– Да, я принимаю таблетки, – ответила она поспешно и зарделась. – Тебе незачем волноваться, я…

Его поцелуй был всесокрушающим, а ее ответ – не менее страстным. И Ник сдался. Остатки его здравого смысла улетучились. Он навалился всем телом на Алессию, а она, притянув его голову, целовала его, покусывая нижнюю губу, втягивала его язык в рот. Оторвавшись от губ, Ник обрушился на ее груди, целуя нежную плоть, дразня языком, прикусывая зубами соски, и вскрики Алессии то и дело взрывали ночную тишину.

Она заговорила, вернее, забормотала по-итальянски. Слова звучали нежно, жарко, моляще и не требовали перевода.

Ник стремительно поднялся, вмиг сорвал с себя одежду и снова накрыл принцессу своим, теперь уже обнаженным телом.

Он планировал так много продемонстрировать ей. Научить. Удивить. Поразить. Но вот Алессия со стоном произнесла его имя, выгнулась под ним в приглашении… Он старался – Бог свидетель! – он очень старался входить в нее медленно и осторожно, но когда Алессия вскрикнула, сорвался.

Подавшись чуть назад, он стремительно ворвался в ее глубины, а затем задвигался ритмично и вскоре почувствовал заветные сокращения глубоко внутри ее. Ник запрокинул голову и увлек свою принцессу в полет, в звездное ночное небо.

Ник спал.

Спала и Алессия, свернувшись в кольце его рук и положив голову ему на грудь. Когда под утро стало прохладно, Ник встал и накрыл их обоих одеялом.

– М-м-м… – сонно пробормотала ее высочество, и он теснее прижал принцессу к себе. Нет, он не собирался ее будить. Просто хотелось держать в объятиях, как сейчас, поглаживая по спине.

Но вот принцесса начала постанывать от его ласк, и Ник не удержался. Перевернул ее на спину и начал целовать нежно, мягко, легко… Нет-нет, он не собирался ее будить. Она так устала за последние дни. Он просто еще немного поцелует ее… Ее закрытые глаза. Виски. Губы.

– Николо?

Длинные ресницы затрепетали, синие глаза широко распахнулись.

– Николо? – повторила она и обняла его.

Губы Ника как бы сами по себе оказались на ее шее, прошлись по плечам, замерли на груди. Вкус ее сосков был дурманящим. Затем губы Ника стали спускаться ниже, ниже… Живот, впадинка пупка…

Он услышал, как у Алессии перехватило дыхание.

– Николо! Что ты?…

– Ничего. Ничего особенного.

– Нет, Николо! Нет! Ты не можешь… Ты не должен… – Она не смогла договорить, потому что умелые пальцы Ника уже раздвинули потайные складки. Он вдохнул пьянящий аромат ее женственности и коснулся губами заветного бугорка.

Крик Алессии взрезал рассветную тишину. Но Ник не прекратил сладостную пытку. Целовал, ласкал, дразнил…

На этот раз он вошел в нее медленно, нежно и двигался в ней в неспешном ритме, ускорившись лишь перед самым концом, когда мир вокруг готов был расколоться надвое – ад и рай одновременно.

Когда его дыхание немного успокоилось, Ник перекатился на спину, увлекая за собой принцессу. Он крепко обнял ее, прижимая к сердцу, и подумал, что за последние сорок восемь часов получил много, много больше, чем иные мужчины получают за всю свою жизнь.

Глава 10

Алессию разбудили солнечные лучи и аромат кофе… и умопомрачительный вид ее любовника. Николо как раз вышел из ванной комнаты, на его смуглой коже блестели капельки воды. Полностью обнаженный, он вытирал полотенцем волосы.

Кровь вскипела в венах Алессии, превратившись в раскаленную лаву.

До сих пор ей не удавалось увидеть его во всей мужской красе. Ночью они занимались любовью снова и снова. Она знала теперь его руки, его губы, тяжесть его тела, ощущение его плоти глубоко внутри ее…

А вот увидеть, насколько Николо физически совершенен, ей удалось только сейчас. На Николо Орсини стоило посмотреть! Мускулистые руки и плечи. Темные волосы на груди, стрелой спускающиеся вниз по плоскому животу с рельефными мышцами, сужаясь к пупку и снова расширяясь под ним. Алессия опустила глаза и уставилась на бесстыдно великолепное мужское естество. Да, природа щедро одарила Николо Орсини.

Алессия выросла во Флоренции, городе-музее мировых шедевров искусства, включая и «Давида» Микеланджело. Она всегда восхищалась им как мраморным скульптурным произведением, но, как и любая девчонка-подросток, с любопытством глазела на особенности мужской анатомии.

И вот, пожалуй, впервые с тех пор Алессия вспомнила о «Давиде». Но он не шел ни в какое сравнение с ее Николо!

При этой мысли она хихикнула и… выдала себя с головой.

Ник стащил полотенце с головы и посмотрел на принцессу.

– Мечта каждого мужчины, – произнес он, – услышать поутру смех его женщины.

Его женщины. Эти слова наполнили радостью все существо Алессии, но выражение лица Ника с взлохмаченными волосами было таким потешным, что она не выдержала и снова захихикала.

Ник вопросительно поднял брови, повесил полотенце на шею и стал медленно приближаться к ней.

– Мой вид в чем мать родила столь смешон? – с самым серьезным видом осведомился он.

– Нет, конечно. Просто я представила себе… скульптуру.

– Какую скульптуру?

– «Давида». Ну, ты знаешь… Так вот я подумала, что ты и Давид…

– Продолжай!

Она не могла. Нет, она точно не могла! Это было неудобно.

Додумать Алессия не успела. Ник уже навис над ней, крепко прижимая к подушке ее руки над головой и целуя. При этом она чувствовала, что он улыбается.

– Кто ж из нас победил?

Алессия почувствовала, что краснеет.

– Победил в чем? – с фальшивым недоумением спросила она.

– Ты знаешь в чем. Давид и я. Я и Давид. Ну? Скажи, по крайней мере, что у нас с ним ничья. Кстати, я ведь тоже видел немало интересных скульптур. – Ник потерся носом о ее шею, наслаждаясь ароматом сонной женщины и недавнего секса. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не разбудить Алессию утром, но они и так ночью предавались любви бессчетное количество раз, так что было бы совсем бессовестно не дать ей отдохнуть. – «Венера Милосская», «Ника Самофракийская».

Алессия высвободила одну руку и шлепнула его по плечу.

– «Ника» была безрукой и безголовой.

– Только женщины могли заметить это. – Ник легонько куснул ее за плечо. – Но дело в том, что ты победила их обеих. Ты в сотни раз красивее их.

Алессия улыбнулась и убрала с его лба прядь темных густых волос.

– Лгунишка, – прошептала она.

– Ну ладно, соврал. Ты красивее в миллион раз.

Ник целовал ее, все сильнее придавливая к кровати. Целовал и целовал, пока ее смех не превратился в стоны страсти.

– Николо! Mio amante… Мой любимый…

Наступивший день был пасмурным. Но это не имело значения.

Они вдвоем совершили пробежку. Вернувшись, приняли душ и снова занялись любовью. А затем отправились на прогулку, крепко держась за руки.

Место, где располагалась вилла, оказалось именно таким, как хотелось Нику. Тихим, отрезанным от всего мира. Ветви старых оливковых деревьев шевелил легкий ветерок. Неподалеку от самой виллы они набрели на небольшую винодельню, а затем вышли к конюшне с десятком лошадей, пасшихся в большом загоне.

Ник наблюдал, как Алессия нежно гладит лошадиные морды. Но интереснее оказалась реакция животных. Один большой жеребец фыркнул, вскинул голову, а потом доверчиво ткнулся в ладонь принцессы.

Алессия с улыбкой повернулась к Нику, и он, взяв в руки ее лицо, нежно поцеловал свою принцессу.

– Счастлива? – спросил он, когда они взобрались на высокий холм, откуда открывался прекрасный вид.

– Очень!

Нику нравилось быть с Алессией, как ни с какой другой женщиной. Она была солнечной. Веселой. Красивой. Ему нравилось просто разговаривать с ней, подначивать, заниматься сексом. Сексом, и ничем иным! А секс был потрясающим! Как она могла подумать, что не оправдает каких-то там его ожиданий? У Ника сложилось впечатление, что принцесса не слишком опытна, зато она была страстной, отзывчивой, щедрой.

Хорошо, что Алессия принимает таблетки. Кстати, почему она их принимает? Неужели у нее есть любовник? Неужели какой-то другой мужчина касается ее, целует столь же интимно, как он сам? Познает секреты ее жаркого, сладкого естества?

Прошлой ночью она выкрикивала его имя.

Неужели совсем недавно, в ночной тиши с этих губ слетало другое имя? И будет слетать снова, когда он уедет?

Ник не мог поверить в это. Алессия не была похожа на женщину, с легкостью прыгающую из постели в постель. Ведь несмотря на ее страстность и отзывчивость, а одновременно и рассудительность, раз она принимает противозачаточные средства, реакция принцессы на все то, что происходило между ними в постели, оказалась, скажем так, невинной.

Ее вздохи, ее стоны – все свидетельствовало не об искушенности Алессии, а об ее удивлении и восторге.

Когда Ник в первый раз раздвинул ее бедра и поцеловал самые потаенные местечки ее женственности, принцесса явно была в шоке. Скорее всего, из-за стыдливости, смешанной с изумлением. Но Ник не отступил, продолжал целовать и ласкать ее, и шок постепенно уступил место экстатическому наслаждению. На самом его пике Алессия выкрикнула его имя…

Дьявол! Если он не прекратит об этом думать, то сорвет с Алессии одежду и займется с ней любовью прямо здесь, на вершине холма.

– Николо? Это будет очень неприлично, если я попрошу тебя вернуться на виллу?

Сердце Ника пропустило удар.

– Если ты этого хочешь…

– Чего я хочу, – низким голосом, исполненным неподдельной страсти, ответила Алессия, – так это тебя, Николо.

От собственной честности и откровенности принцесса немедленно покраснела. Ее слова в сочетании с тем, что он увидел в ее глазах, сразили Ника наповал. Он вскочил на ноги, помог подняться Алессии, затем крепко прижал ее к себе и поцеловал. Они вернулись на виллу, в постель, их постель, и, когда Ник вошел в ее горячие, ждущие глубины, все его сомнения развеялись.

Принцесса принадлежала ему.

Только ему.

Алессия уснула в его объятиях. Ник лежал, обнимая ее, и думал о том, что скоро им придется вернуться в реальную жизнь. Когда она проснется, он скажет ей, что принял ряд решений.

Он даст ее отцу деньги на восстановление Винного дома Антонини без всяких ограничений. Не станет настаивать на контрольном пакете акций.

И на две недели он здесь не останется. Это было невозможно с самого начала, и Ник знал об этом, но злость, владевшая им, затмила здравый смысл. У него же бизнес в Нью-Йорке. Встречи. Клиенты, игнорировать которых он никак не может.

Да, он не останется, но очень скоро приедет снова. Не в следующие выходные – на них запланирована командировка в Чикаго. И не через выходной – что-то там было в Пекине… Но он обязательно приедет снова.

На скулах Ника выступили желваки. В реальной жизни все оказалось намного сложнее.

Он отмахнулся от назойливых мыслей – сейчас они оба лежат в постели, теплое, податливое тело принцессы доверчиво прижато к его телу. Ее волосы пахнут солнцем, а кожа – ею самой. И этот аромат восхитителен.

Почувствовав сильное возбуждение и острую потребность немедленно овладеть ею, Ник склонился над Алессией и легко коснулся губами ее губ…

Один час проходил за другим.

Ник планировал улететь в Нью-Йорк утром следующего дня, но к чему такая спешка? Он вполне может сделать это и вечером.

Ник позвонил риелтору и договорился об аренде виллы еще на одну ночь.

Повар, «прилагавшийся» к вилле вместе с прислугой, приготовил изумительный ужин: суп, салат, пасту, рыбу, шоколадное мороженое. Когда Алессия облизнула губы, попробовав это мороженое, Ник мгновенно перехотел то, что было в его креманке, и возжелал то, что осталось от мороженого на кончике ее языка. Дворецкий принес бутылку красного вина – похоже, он узнал принцессу – и церемонно протянул пробку ей, как представительнице Винного дома Антонини. Не менее церемонно Алессия понюхала пробку, вдохнула аромат вина, которое дворецкий налил в ее бокал, как того требуют правила, пригубила его, задумалась…

Звонкий смех, прозвучавший при взгляде на обескураженное лицо Ника, превратил принцессу из винного сноба в очаровательную женщину. Ник приподнялся и, перегнувшись через стол, поцеловал ее, наплевав на присутствие дворецкого.

– Расскажи мне о Нью-Йорке, – попросила Алессия за кофе.

– Ты никогда не была там?

– Много раз. – Она улыбнулась. – Расскажи мне о своем Нью-Йорке. – Алессия перегнулась через стол и поцеловала Ника. – Я бы очень хотела увидеть Нью-Йорк твоими глазами, Николо.

Ни на минуту не задумываясь, Ник ответил:

– Я тоже этого очень бы хотел.

Да, он хотел бы, но тут же в его голове снова возникла проблема, которую он так старательно гнал прочь пару часов назад, – он должен придумать, как сохранить их отношения.

Дьявол! После одной ночи он уже думает об их связи как об отношениях. Но ведь это же не так!

– …большая семья.

Ник моргнул, осознав, что выпал из беседы.

– Что?

– Утром ты сказал, что у тебя две сестры. Теперь ты упомянул о братьях. У тебя большая семья. Это, наверное, хорошо.

Удивительно – он рассказал принцессе о себе за несколько часов больше, чем любой другой женщине.

– И сколько у тебя братьев?

– Трое. – Ошеломление на ее лице разрядило атмосферу. Ник рассмеялся и коснулся указательным пальцем кончика ее носа. – Эй! Мы же сицилийцы. Что я могу еще сказать?

Улыбка на губах Алессии померкла.

– Да, конечно.

Ник склонил голову набок.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. – Она опустила глаза на свою чашку. – Я просто забыла, кто… кто…

– Кто я такой? – холодным тоном помог ей Ник. – Я не просто сицилиец, но еще и ношу фамилию Орсини.

Алессия покачала головой. Когда она снова подняла на него глаза, он увидел в них слезы. Итак, все случившееся между ними не имело значения, когда дело касалось происхождения. Они снова стали принцессой и простолюдином, как и при их первой встрече.

– Ник, – дрожащим шепотом произнесла Алессия. – Николо, ты не можешь…

Быть жуликом? Головорезом? Членом мафиозного клана? Правильно, он и не был. Самое время рассказать принцессе то, что на его месте менее упрямый и самолюбивый мужчина уже давно бы сделал. Рассказал бы, что он финансовый аналитик. Инвестор. Честный бизнесмен, который много работает, чтобы быть тем, кто он есть.

Но сицилиец снова взял в нем верх.

– А что, если я скажу, что так оно и есть? – безо всякого выражения спросил Ник. – Что, если я именно тот, за кого ты меня приняла с самого начала? И что ты скажешь на это?

Алессия молча, пристально смотрела ему в глаза. Ник ждал. И дождался – долго сдерживаемые слезы покатились по ее щекам.

– Я скажу, что мне все равно, – прерывисто, со всхлипами ответила она. – Может быть, я попаду прямо в ад, но мне все равно.

Через мгновение она была в его объятиях. Целуя принцессу, Ник понял, что никакая сила не заставит его улететь завтра в Нью-Йорк.

Глава 11

Алессия и Николо были вместе уже две недели. Но если она была любовницей Николо, то он был не просто ее любовником – он был ее любовью. Но ведь нельзя полюбить человека так быстро, так сразу! Так бывает только в сказках, но не в реальной жизни. Она перепутала любовь со страстью. И с желанием.

– Алессия! – Голос Николо был низким, немного тягучим, а в глазах полыхал настоящий пожар. – О чем ты думаешь?

«О тебе, – хотелось ей ответить. О том, как много раз за эти дни мы едва успевали захлопнуть дверь спальни, чтобы начать срывать друг с друга одежду, чтобы поскорее коснуться один другого. О том, как ты хрипло произносишь, входя в меня: «Алессия, моя Алессия…»

– Принцесса! Синьор! Извините… Принц, ваш отец… Он здесь.

У слуги от избытка чувств прервался голос. Одно дело – принцесса, а вот сам принц Антонини!…

Алессия застонала. Ее отец здесь! Несмотря на то что она давно стала взрослой, ее сердце сжалось от страха и дурного предчувствия.

Впрочем, визит его высочества продлился недолго.

Поначалу Ник не знал, чего ему ждать от встречи с принцем. Вопроса о намерениях в отношении его дочери? У него не было ответа на этот вопрос. Но он не мог не признать, что, как отец, тот имеет право задать его. Он даже может потребовать, чтобы Ник отнесся к его дочери с должным уважением, и пригрозить последствиями.

Глядя вслед увозившему принца лимузину, Ник думал о том, как же он ошибался.

Принц поприветствовал его рукопожатием, а дочь – небрежным кивком. Поблагодарил за переведенные на его счет десять миллионов евро, вскользь назвав их «ваши инвестиции». Затем он порассуждал о погоде. «Надеюсь, сухая погода сохранится в течение всего вашего визита, синьор Орсини». О красном «феррари». «Великолепный выбор, должен заметить. Но вы должны как-нибудь попробовать «ламборгини». О вилле. «Великолепное место, синьор Орсини».

Затем, бросив взгляд на часы и сославшись на еще одну встречу, принц отбыл, выразив надежду увидеть Ника еще раз до его отлета в Нью-Йорк. Ник, всю эту встречу простоявший обнимая Алессию за талию, чувствовал ее напряжение.

– Отец, как мама? – спросила она, когда принц уже уходил.

Тот даже не обернулся.

– Твоя мать в порядке, – холодно бросил он.

Ник вырос в обстановке, где слова не всегда означали то, что означали, и разговор имел как бы второе дно. Казалось, он ко всему привык. Но этот визит родного принцессе человека обескуражил Ника. Когда они с Алессией остались наедине и она повернула к нему лицо, от его выражения у него едва не остановилось сердце.

– Милая? Что такое?

Она покачала головой.

– Скажи мне. – Ник взял ее за подбородок и приподнял его. – Что ты имела в виду, спросив о матери?

Алессия колебалась. Может ли она довериться Николо? Рассказать о том, что ее мать вот уже десяток лет живет в санатории. Она никогда никому не говорила об этом, но не из-за того, что стыдилась этого. Просто люди по-разному реагируют на такие вещи.

– Дорогая?

Но ведь Николо – это не кто-то. Алессия сделала глубокий-глубокий вдох.

– Моя мать живет в санатории для душевнобольных людей.

Николо не подвел ее, хотя Алессия и готовила себя к реплике типа «О, как это ужасно!», к выражению брезгливости на лице.

– Мне так жаль, малыш, – мягко произнес он. – Это, должно быть, очень тяжело.

Алессия посмотрела в глаза своего возлюбленного – в них было сострадание.

– Тебе, наверное, очень недостает ее.

Она кивнула.

Николо привлек ее к себе.

– Чем я могу помочь, дорогая? Хочешь навестить маму? Давай я отвезу тебя. Если ты не возражаешь, я бы хотел познакомиться с ней.

Это был миг – Алессия почувствовала это, – когда она окончательно и бесповоротно полюбила Николо Орсини.

До санатория было два часа езды.

Алессия не могла до конца поверить, что Николо предложил, а она согласилась на эту поездку. Но впервые за много лет ей было не страшно входить в двери лечебницы. Она не знала, что их ждет. Иногда мама бывала бодра и абсолютно адекватна, иногда – в таком упадке духа, что даже не узнавала Алессию.

Но рядом с Николо она была готова ко всему.

К счастью, мама была в хорошем состоянии. Она узнала дочь, улыбнулась и протянула руку Николо, когда Алессия представила его.

Ник поднес ее руку к губам.

– Теперь я знаю, от кого ваша дочь унаследовала свою красоту, ваше высочество, – с улыбкой произнес он.

Они пробыли недолго, потому что, по словам сиделки, больная должна была поспать.

– Алессия, ты должна привести ко мне своего красивого жениха снова.

– Нет, мама. Николо не…

– Я прослежу, чтобы она это сделала, принцесса. – При этих словах Ник крепко сжал руку Алессии.

Неужели ее мать решила, что они обручены? Ник думал об этом всю обратную дорогу на виллу. Впрочем, судя по тому, что рассказала Алессия о болезни своей матери, та вряд ли вспомнит их встречу. Тогда он правильно сделал, что не позволил Алессии разубеждать мать.

А когда какой-нибудь другой мужчина сделает его принцессе предложение…

При этой мысли у Ника странно сжалось что-то в груди. Он посмотрел на Алессию, потом взял ее за руку и переплел ее пальцы со своими.

Время летело с бешеной скоростью.

Ярким солнечным утром они с Алессией отправились во Флоренцию. Поскольку Ник, направляясь сюда по просьбе отца, взял с собой минимум вещей, назрела необходимость кое-что купить.

– Мужчина не может так долго обходиться одним костюмом, смокингом, джинсами и спортивными шортами, – заметил он утром, вызвав смех у своей принцессы.

И теперь она, женщина до мозга костей, без устали таскала его из магазина в магазин.

После ланча Ник заявил, что настала ее очередь. Не слушая возражений Алессии, он завел ее в один из бутиков с громким названием и попросил улыбающегося до ушей продавца одеть его девушку с головы до ног.

Пока Алессия примеряла платья, брюки и все остальное, что продавец без устали носил в примерочную, Ник сделал то, что давно откладывал, – позвонил Данте и Райфу. Фалько все еще был в свадебном путешествии.

– Эй, где тебя черти носят? – поинтересовался Райф.

– Я во Флоренции, по делам отца.

Ник буквально увидел оторопь на лицах братьев.

– Понятно. Он заманил-таки тебя в ловушку. Ну и как там, во Флоренции?

В этот момент Алессия вышла из примерочной на круглый подиум. Короткое платье без бретелек в сине-зелено-сиреневых тонах великолепно сидело на ее фигуре.

– Ну так как дела, Ник? – настойчиво прозвучало в трубке телефона.

Ник был вынужден откашляться.

– Хорошо, хорошо.

– А что отец хочет от тебя?

Алессия вопросительно подняла брови. Ник улыбнулся и поднял большой палец.

– Да так, ничего особенного. Сами знаете…

В Нью-Йорке Данте и Райф, сидевшие друг против друга, многозначительно переглянулись.

– Послушай, брат, – произнес Райф, – если нужна наша помощь…

Алессия вернулась в красном платье, подчеркивающем каждый изгиб ее тела.

– Ник! Я говорю, если нужна наша помощь…

– Нет, – быстро ответил он. – Спасибо, но помощь мне не нужна. Все в порядке. Просто я буду отсутствовать какое-то время.

После паузы заговорил Данте:

– Так, давай будем откровенны. Дело, по которому отец послал тебя… В нем замешана какая-нибудь женщина?

– Нет, – как можно небрежнее ответил Ник.

– Поскольку, если это так…

– Извините, ребята. Вынужден прервать разговор. – И Ник быстро нажал кнопку отбоя.

Он вовсе не солгал, убеждал себя Ник, пока продавец нес мимо него охапку кружевного белья. Все дело было в том, что замешанная в это дело женщина была не какой-нибудь. Она была конкретной. Она была единственной. И сейчас эта женщина как раз выходила из примерочной с раскрасневшимся от негодования лицом.

– Продавец сказал, что ожидающий меня джентльмен платит за все примеренные мной вещи! Если ты думаешь, что я позволю тебе когда-нибудь сделать это, значит, ты сошел с ума.

– Я сошел с ума от тебя, – мягко ответил Ник и привлек Алессию к себе. – От тебя, дорогая.

Она держала его за руку, когда они прогуливались по знаменитому мосту Понте-Веккьо. На шее Алессии поблескивало красивое золотое сердечко, выполненное под старину, которое Николо купил ей в небольшом ювелирном магазинчике.

Она была счастлива. Нет, это слово не охватывало всего того, что она чувствовала. Ее сердце пело от радости. От любви!

Ее возлюбленный был добрым и хорошим человеком. Щедрым и сострадательным. Он был… совершенным. Конечно же она влюбилась в него. А какая бы женщина не влюбилась? Не захотела навсегда остаться с ним? Алессия понимала, что мечтает о невозможном, но не могла перестать думать о том, как бы все было, если бы Николо тоже любил ее. Если бы попросил стать его женой и она бы носила его… его…

Боже!

Алессия почувствовала, как кровь отхлынула от ее головы. Она сбилась с шага и остановилась.

– Нет! Это невозможно!

Ее критический период должен был начаться еще пять дней назад!

– Принцесса?

Алессия посмотрела на Ника.

– Я только что сообразила… – Усилием воли она заставила себя сдержать готовое сорваться с губ признание. – Мне нужно в аптеку.

Ник с готовностью предложил поискать ближайшую, но когда он направился туда вместе с ней, Алессия воспротивилась.

– Мне нужно купить кое-что… интимное.

Ник понимающе улыбнулся, но, желая подразнить принцессу, заявил, что он уже достаточно взрослый, чтобы не смущаться подобных вещей. Алессия поняла, что он имеет в виду тампоны. Если бы только они ей были нужны!

Она выдавила из себя ответную улыбку.

– Это Италия, – напомнила она Николо. – Может быть, вы, синьор, и не будете шокированы, зато остальные будут.

Ник удивился, тем не менее согласился ее подождать. Взяв Алессию за плечи, он приподнял ее и поцеловал в губы. Она едва сдержалась, чтобы не рассказать ему о том, что ее так встревожило. Вместо этого Алессия быстро зашла в аптеку и купила несколько тестов на беременность ранних сроков.

На вилле она сказала Нику, что хочет в одиночестве примерить свои обновки, чтобы выбрать наряд к ужину. Ник снова поцеловал ее и заявил, что она осчастливила бы его, разрешив присутствовать при этом, но Алессия велела ему выметаться. Он опять поцеловал ее и со смехом вышел.

Руки Алессии дрожали, когда она разворачивала купленный в аптеке пакет.

Она пила воду, распаковывала тесты один за другим, но результат был один и тот же – она беременна. Беременна! Но как такое могло случиться?!

Алессия принимала таблетки уже целый год по рекомендации врача, чтобы ослабить ежемесячные болевые ощущения. Когда Николо спросил ее о противозачаточных таблетках, она сказала ему правду, хотя и принимала их с другой целью.

Стоя перед зеркалом в ванной комнате, Алессия вынуждена была ухватиться за край раковины для умывания, потому что у нее потемнело в глазах.

Она всегда принимала таблетки перед сном, но только не той ночью, потому что оставила их в своей комнате в доме отца, когда Николо увез ее. А потом она просто забыла обо всем на свете, занимаясь с ним любовью.

Алессия опустилась на мраморный пол, из ее горла вырвался стон. Как можно было быть такой дурой? Забыть обо всем на свете и в результате забеременеть! В ее животе – ребенок Николо, маленький и беззащитный. Незапланированный. И наверняка нежеланный для его отца.

– Алессия, я ждал тебя внизу. С тобой все в порядке?

Вскочив на ноги, она быстро затолкала тесты и упаковку от них в мусорную корзину.

– Алессия? Ответь мне! Тебе плохо? Милая, открой дверь.

– Нет, Николо, пожалуйста. Это женские дела.

Ник прищурился. При наличии двух сестер «женские дела» рано перестали быть тайной для него. Изабелла всегда чувствовала себя прекрасно и проскакивала эти дни, не замечая их. Анна же со стенаниями прижимала грелку к животу. Но ни одна из них не рыдала, а он отчетливо слышал всхлип.

Женские дела или нет, но его принцесса не должна переживать это в одиночку. Он обязан помочь ей.

– Я вхожу, – предупредил Ник не терпящим возражений тоном.

– Нет, Николо…

Ник распахнул двери. Алессия сидела на краю ванны, глаза красные и припухшие, на щеках блестят слезы.

– Дорогая моя!

– Николо, – всхлипнула она и бросилась в его объятия.

Ник подхватил ее на руки и вышел из ванной комнаты. Сел в большое кресло с бархатной обивкой, устроил Алессию на своих коленях и прижал ее голову к груди. Прошло много времени, прежде чем всхлипы стихли. Подождав еще немного, он за подбородок приподнял ее заплаканное лицо. Дело не в «женских делах», подсказал ему инстинкт.

– Принцесса! – Он нежным жестом убрал волосы с ее влажных щек. – В чем дело?

Алессия посмотрела ему в глаза. В них были тревога и желание помочь.

– Алессия, почему ты плачешь? – Он поочередно поднял к губам ее руки.

Как сказал бы поэт, время замерло. Сделав глубокий вдох, Алессия прошептала:

– Николо, я беременна.

Глава 12

Беременна.

Это слово пульсировало в голове Ника. Он почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Если есть слово, которое мужчина во все времена не желает услышать от своей любовницы, так именно это.

– Беременна? – хрипло переспросил он и закашлялся. – Ты уверена?

– Да.

– Откуда такая уверенность?

– Я сделала тест. Много тестов. – Руки Алессии, которые Ник все еще держал в своих, снова задрожали. – Поэтому я и задержалась в ванной.

– Твои критические дни не наступили вовремя?

Алессия вспыхнула. Ну не смешно ли, подумал Ник. В ее теле не осталось секретов от него, а при упоминании месячных она краснеет, как школьница.

– Они должны были наступить еще на прошлой неделе. Я просто упустила из виду…

Ник осторожно высвободил руку.

– Но ты сказала, что принимаешь таблетки.

– Это так. – Алессия посмотрела ему в глаза. – Но я забыла это сделать в нашу первую ночь, Николо, а мы… мы столько раз занимались любовью тогда. Я пропустила три дня – таблетки остались на вилле отца.

Ник спустил принцессу с колен и поднялся. Сделав несколько кругов по комнате, остановился и посмотрел ей в лицо.

– Как это могло случиться?

У Алессии внутри все перевернулось. Она поняла подтекст его вопроса: как ты могла допустить это? Впрочем, она не слишком удивилась. В мире, где все твердят о равенстве полов, никакого равенства нет, особенно в сексе. Она всегда знала это. В университете парень, менявший девушек, как перчатки, слыл секс-символом. Девушка же, сменившая нескольких парней, считалась шлюхой.

А уж беременность – это всегда вина женщины. И ее ответственность.

– Ты уверена, – ровным, ничего не выражающим голосом произнес Ник, – ты абсолютно уверена, что беременна от меня?

Алессия ждала этого вопроса. И несмотря на головокружительный приступ отчаяния, понимала, почему Николо задал его.

Она упала в его объятия спустя всего несколько часов после знакомства. И переспала на следующий день. Она отдавала ему всю себя без остатка, творила в постели такое, о чем не могла помыслить даже в самых смелых своих фантазиях.

Но Николо об этом не знал.

В его жизни наверняка было много женщин, просто не могло не быть. Он обретался в мире, где лечь в постель с малознакомым мужчиной или женщиной не было проблемой.

Он же не мог знать, что друзья подтрунивали над Алессией по поводу ее жалкой сексуальной жизни – у нее не было мужчины вот уже четыре года.

– Я задал вопрос. Ты уверена, что я тот мужчина, от которого ты…

Отчаяние Алессии превратилось в злость. И это было лучше. Безопаснее. Как он смеет обвинять ее в том, что она забралась в его постель, едва выскочив из кровати другого мужчины?

– Нет, – холодно ответила она. – Не уверена. Это вполне может быть мясник. Или уборщик. А может быть, консьерж в моем доме в Риме или официант из ресторана, в котором я люблю обедать…

Николо стремительно подошел к ней, схватил за плечи и встряхнул:

– Ты считаешь, это смешно?

– Я считаю, что было глупым сказать тебе об этом. – В глазах принцессы плескалась ярость. – Забудьте о моих словах, синьор. Это не ваша проблема, а исключительно моя.

– Эй, я никогда не говорил…

– Я привыкла сама заботиться о себе. И мне не нужна ни твоя, ни чья-то еще помощь. – Она вывернулась из его рук. – Ты бы ничего не узнал, если бы не ворвался в ванную.

Черные брови Ника взметнулись вверх.

– Не понял.

– Дверь в ванную комнату была закрыта, и я просила тебя не входить. А ты ворвался и застал меня врасплох. Я была удивлена… потрясена тем, что узнала. – Алессия вскинула подбородок.

Ник выругался.

– Все это чушь собачья. И ты сама об этом знаешь! – От злости голос его прерывался. – Ты беременна и уверена, что от меня. Это делает твою беременность и моей проблемой тоже!

Наверное, слова Николо должны были ее утешить. Ничего подобного! Да, ее беременность – проблема, но он не смел так называть то, что с ней случилось. Глупо, но именно так она чувствовала. Ее мать всегда была для отца «проблемой», как он это называл. И Алессия никогда не станет «проблемой» ни для Николо Орсини, ни для кого другого.

– Отпусти меня, – с холодным равнодушием сказала она.

Господи, какой абсурд!

Сначала принцесса бросает ему под ноги ядерную бомбу, затем отказывается от его помощи! Ладно, может быть, он и повел себя не лучшим образом, начав выяснять, как могло такое случиться и уверена ли она в том, что он отец ребенка, если таковым можно назвать двухнедельный сгусток клеток. Но как еще должен был отреагировать на такую новость мужчина на его месте?

Нику хотелось вколотить в принцессу немного здравого смысла. Или «вцеловать». Не важно, каким образом, но здравый смысл ей просто необходим.

Неужели она решила, что Ник уйдет от ответственности? Да, она сказала ему, что принимает таблетки. И что? Он ведь тоже всегда был предусмотрительным в этом смысле и всегда пользовался презервативом. Но не с ней.

Ник отвернулся от Алессии и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Кого он хочет обмануть? Он просто не смог бы отказаться от нее той ночью. Попросту умер бы.

О чем он думает? Секс должен быть для него сейчас на последнем месте. Сейчас Ник должен найти выход – для себя и для принцессы. Как там говорится в поговорке? Для танго нужны двое. И для того, чтобы зачать ребенка, нужны двое. И эти двое должны решать, как им быть дальше. Пусть Алессии это не понравится, пусть она посчитает это очередным вмешательством с его стороны, но ей придется смириться.

– Ладно, – решительно произнес Ник. – Давай обсудим все спокойно. Потому что…

Ник обернулся к ней, и его сердце замерло.

Перед ним стояла ее высочество Ледяная принцесса – холодная и неприступная, такая, какой он увидел ее впервые. Куда делась женщина, которая была с ним все последние дни? Но даже сейчас Ник напрягся, сердце заметалось в груди, как белка в колесе, потому что он хотел ее. Хотел так, как ни одну женщину в своей жизни.

Вид у принцессы был вызывающий, но в глазах таился страх. Она дрожала, хотя в комнате было тепло. Ник подумал, что без труда мог бы унять эту дрожь и эти слезы, обняв и поцеловав Алессию.

Но, обойдя ее, он стремительно покинул комнату.

Засунув руки в карманы и опустив голову, Ник взбирался вверх по склону холма. Вилла осталась далеко позади. Закатное солнце отбрасывало тени, превращая старые оливковые деревья в сказочные чудовища с длинными телами-стволами и щупальцами-ветвями. Уханье совы добавляло какой-то нереальности и окружающему ландшафту, и смуте в душе Николо.

Он не должен взваливать всю вину на Алессию, поскольку был в равной, если не в большей степени ответственен. Ник же видел, что той ночью она забыла обо всем на свете. А он действовал планомерно и расчетливо.

Планомерно! Как же! Ник хрипло рассмеялся. Он предусмотрел все: виллу, постель… А о презервативах даже не вспомнил!

Ник пнул камешек, попавший ему под ногу.

Все дело в том, что в тот момент у него в мозгу был исключительно секс. Как овладеть Алессией Антонини! Как заняться с ней любовью! Сделать своей! А вот женитьба не входила в планы Николо. Она была где-то далеко, за миллионы световых лет.

Тем более дети – они стояли в его планах еще дальше. Потом, когда-нибудь, но только не сейчас.

Но и в планах Алессии детей тоже не было, судя по тому, что он увидел, ворвавшись в ванную комнату.

Она молода, красива, знатна. Перед ней был открыт весь мир. И вот теперь, что бы принцесса ни решила – прервать ли беременность, родить ли и отдать ребенка на усыновление или растить самой, ее жизнь уже никогда не будет прежней.

И в этом повинен он, Николо Орсини.

Ник остановился, поднял голову и посмотрел на небо. На нем уже появились первые звезды, и круглая луна медленно выползала из-за горизонта.

Странно. Его жизнь круто изменилась, а в мире все идет по-прежнему. Но что бы принцесса ни решила, он всегда будет знать, что именно он поставил ее перед выбором. И если… Нику никогда не забыть, что он сотворил жизнь, которая прервалась едва начавшись. Или что какой-то другой мужчина растит ребенка, в котором течет кровь Ника. Или что его ребенок растет без отца, если Алессия решит оставить малыша у себя.

Конечно, Ник признает его и будет всячески помогать. Даже навещать. Хотя Алессия может и не захотеть, чтобы его дочь виделась с отцом от случая к случаю. А вдруг родится сын? Нет. Нику виделась почему-то девочка с чертами Алессии, ее золотыми волосами и синими глазами…

Что это? На подъездной дороге показалась машина. В такой час? Такси? А кто еще, если не таксист, мог так неистово жать на клаксон?

Такси!!!

Ник выругался и бросился вниз, к вилле.

Дверь распахнулась в тот самый миг, когда Ник протянул руку, чтобы открыть ее. На пороге стояла принцесса с сумкой в руке.

Она уезжала. Оставляла его! Да как она посмела?! Как решилась уехать, не спросив, готов ли он отпустить ее?

Ник стоял на пороге – кулаки сжаты, глаза пылают гневом.

– Куда это ты, черт возьми, собралась?

Алессия прищурилась, одарив его тем самым взглядом, каким принцесса смотрит на вассала и каким она уже смотрела на него сто лет назад, в аэропорту.

– Синьор Орсини, уйдите с дороги, пожалуйста!

Таксист снова нажал на клаксон. Ник бросил на него яростный взгляд и снова повернулся к принцессе.

– Ты никуда не едешь! – рявкнул он.

Она рассмеялась и начала спускаться по ступенькам. Ник схватил Алессию за руку и рывком притянул к себе.

– Предупреждаю тебя, принцесса! Больше ни шагу!

– Кто вы такой, чтобы мне приказывать?

Ник поцеловал ее, глубоко, страстно, заставив запрокинуть голову. Свободной рукой Алессия попыталась оттолкнуть его, но он поймал ее руку, завел за спину и продолжал целовать, пока она не застонала и не разжала губы, впуская его язык. И тогда Ник отпустил ее.

Алессия стояла неподвижно, пока Ник спускался вниз и расплачивался с таксистом. Когда машина с ревом сорвалась с места, он еще несколько секунд постоял, а затем вернулся к ней.

– И куда, позволь тебя спросить, ты собиралась ехать? – сурово спросил Ник.

– Это не твое…

– Ты говоришь, что ждешь от меня ребенка, а потом бросаешься наутек…

– Я просто решила уехать.

Ник скрестил руки на груди.

– Спрашиваю еще раз: куда ты собралась?

Действительно, куда?

– Подальше отсюда.

– Тебе бы следовало поступать разумно, а не удирать.

– Ты не имеешь права…

Ник снова схватил ее за плечи.

– У меня есть все права! Куда ты собралась? Что хотела сделать? Черт возьми, ты носишь моего ребенка!

– Ты уверен? – Голос Алессии был полон горечи.

Что ж, он заслужил это.

– Просто ответь, Алессия, что ты собираешься делать?

Их глаза встретились, и Ник почувствовал, что его злость испаряется.

– Послушай, для меня это тоже непростая ситуация. Поговори со мной. Скажи, о чем думаешь, что хочешь.

Алессия продолжала молча смотреть на Ника, а потом, словно прекратив внутреннюю борьбу, упала в его объятия.

– Я не знаю. – Она подняла глаза. – Неужели ты думаешь, что за час можно было принять какое-то решение. Моя жизнь изменилась, Николо. И что бы я ни решила, по-прежнему уже никогда не будет.

Именно об этом он думал там, на вершине холма.

Для него, как и для нее, все изменилось навсегда.

– Иди сюда. – Голос Ника был нежным, мягким. Он привлек Алессию к себе.

Она немного посопротивлялась, но вскоре сдалась.

– Ты права, – снова заговорил он, поглаживая принцессу по волосам. – Наша жизнь уже никогда не будет прежней. И мы вдвоем должны принять решение, принцесса. Может быть, самое важное решение в жизни каждого из нас.

Алессия закрыла глаза. Прикосновения Николо были такими успокаивающими. Ей хотелось обнять его за шею, прильнуть к нему, чтобы напитаться его силой и уверенностью.

Но она не сделала этого. Не могла. Сейчас был момент здравых, рациональных решений, а не пустых мечтаний.

И все же Алессия была рада, что не ошиблась в Николо. Он действительно был хорошим человеком. Добрым, справедливым. И то, что Ник не позволил ей уехать, и то, что говорит сейчас о том, что им предстоит принять решение, судьбоносное для них обоих, и то, что он вот так успокаивающе обнимает и поглаживает ее, свидетельствует об этом.

Но все это никак не меняло того факта, что прежним их отношениям наступил конец.

– Алессия, давай войдем в дом. Сядем, выпьем кофе и поговорим. Мы со всем справимся, вот увидишь.

Она позволила взять себя за руку, ввести в дом, вывести на террасу, в теплую тосканскую ночь. Алессия вспомнила, как несколько недель назад вот таким же вечером, сидя на террасе с отцом, она впервые услышала фамилию Орсини. Разве могла она представить себе тогда, что Николо Орсини станет ее любовником? Что в ней зародится его ребенок?

Николо усадил ее на диванчик и сел рядом. Взяв ее руки в свои, он повернулся так, чтобы видеть лицо Алессии.

– Итак, – мягко произнес он.

Алессия не сдержала слабой улыбки.

– Итак, – повторила она.

Николо отпустил одну ее руку, но только затем, чтобы заправить за ухо мешавшую ей прядь волос.

– Скажи мне, что ты думаешь? Как бы хотела поступить?

– Есть государственные больницы, есть частные клиники, – со вздохом сказала Алессия. – В Италии аборты разрешены.

– Но?…

– Но это не лучший выбор. Для меня, во всяком случае.

– Ты хочешь ребенка?

Она кивнула.

– Тогда в чем проблема?

Алессия закусила нижнюю губу. Имеет ли она право приводить ребенка в такую жизнь, какую вела она? Растить его без отца?

Или лучше всего будет отдать его на усыновление?

Существовало множество пар, мечтающих о ребенке. Но разве она могла отдать своего малыша, чтобы думать о нем каждый миг до конца жизни? Счастлив ли он? Здоров ли? Алессия поймала себя на том, что думает об этом малыше в мужском роде, как о сыне – мальчике с чертами Николо, с такими же темными волосами и красивыми глазами.

– Как ты намерена поступить, когда она родится? – спросил Николо чуть дрогнувшим голосом.

– Он, – не задумываясь, поправила Алессия.

Ник улыбнулся.

– Ладно, принцесса, пусть будет «он».

Она ответила сразу, удивившись, что не поняла этого сразу. Ведь все же было ясно с самого начала.

– Он будет со мной.

– Отлично. Это именно то, что я хотел услышать.

Ага, теперь он предложит свою поддержку. Но Алессии она не нужна. Ей хочется полного разрыва. Она станет много работать, чтобы достаточно зарабатывать и всем обеспечивать своего малыша…

– Это хорошо, принцесса, потому что этого же хочу и я. – Ник положил руки ей на плечи и легонько сжал их, а потом, глядя ей в глаза, спросил: – Ты выйдешь за меня замуж?

От изумления Алессия приоткрыла рот, и Нику захотелось рассмеяться при виде такой непосредственной реакции на его предложение. Или поцеловать принцессу, что было бы даже предпочтительнее. Он наклонил голову и коснулся ее губ своими.

– Выходи за меня замуж, принцесса, – прошептал он, – и мы станем вместе растить нашего малыша.

Алессия смотрела на него во все глаза.

– Замуж? За тебя? Нет, это очень благородный жест с твоей стороны, Николо, но…

– Мы должны этому ребенку куда больше благородных жестов.

– Я знаю, я понимаю, но женитьба…

– Это так ужасно – выйти замуж за меня? Стать миссис Николо Орсини?

Ужасно?! Алессия едва сдерживалась, чтобы не произнести слова, звеневшие в ее крови, – слова любви, восхищения. Признаться, что стать его женой, провести с ним всю оставшуюся жизнь – это то, о чем она даже не осмеливалась мечтать.

– Принцесса?

Николо ждал ее ответа. Как ей хотелось сказать ему «да»! Но может ли она выйти замуж за человека, который не любит ее, какими бы уважительными ни были основания для этого брака?

– Ну и?… – снова спросил Ник. – О чем ты думаешь?

Алессия провела языком по пересохшим губам.

– Я думаю… А как насчет любви?

Ник, следивший за ее языком, не выдержал и поцеловал принцессу. Раз, другой, третий… Когда он оторвался от ее губ, они были припухшими и порозовевшими, а глаза затуманенными.

– А как насчет любви? – хрипло переспросил Ник.

Действительно, как? Алессия едва успела подумать об этом, потому что Ник уже раздевал ее, увлекая в спальню.

Глава 13

Алессия и Ник решили остановиться на гражданской церемонии.

Это была самая быстрая возможность пожениться. Но даже в этом случае, по словам принцессы, ждать предстояло две недели.

– Завтра, – сказал Ник на следующее утро, когда они лежали на смятой постели.

Алессия рассмеялась и уверенно произнесла:

– Невозможно.

– Почему?

– Потому что это Италия и здесь соблюдают законы. Неужели в Америке не так?

– Мы не в Америке, – ответил Ник и прижался губами к ее губам. – Мы в Италии, как ты сама заметила. А я нетерпелив.

– Увы, синьор Нетерпеливый. Вы ничего не сможете поделать. Закон есть закон.

Николо, как американцу, для брака достаточно было заполнить несколько бланков, но для нее все было сложнее – итальянцам положено было ждать две недели.

Ник перекатился на постели и подмял Алессию под себя:

– Посмотрим.

Как и при поиске виллы, Ник начал с телефонных звонков. В середине второй половины дня на пороге возник курьер. Ник открыл доставленный конверт и улыбнулся.

– Что? – спросила Алессия.

Улыбка стала шире.

– Время покупать свадебное платье, принцесса.

Он привез ее в центр Флоренции, в бутик, который заприметил в один из приездов сюда.

– Нам нужно платье, – повелительно сказал он служащей.

Женщина перевела взгляд с него на Алессию и обратно.

– Для особенного случая?

– Очень особенного, – серьезно и торжественно ответил Николо. – Завтра мы женимся.

Алессия покраснела. Ник улыбнулся. Продавщица усмехнулась. Час спустя они покинули бутик, унося с собой бледно-розовое шелковое платье с жакетом, маленькую золотистую сумочку и в тон ей туфли на шпильке.

Смеркалось и стало прохладнее. Наверное, поэтому Алессия начала дрожать.

– Замерзла, милая?

Она кивнула, и Ник теснее прижал ее к себе, направляясь к «феррари». Но на самом деле Алессии не было холодно, просто одна мысль крепко засела в ее голове и не давала покоя. Почему Николо так спешит? Чтобы у нее не оставалось времени передумать? Или чтобы не дать для этого времени себе самому?

Алессия снова вздрогнула. Ей не хотелось задумываться об этом.

Ник понимал, что торопит события, но у него были на это веские причины. Малейшее промедление, и его семья может узнать, что происходит. Братья Орсини были мастера разнюхивать секреты. А если они узнают про женитьбу, свадьба превратится в цирк. Мать и сестры с чисто женским энтузиазмом бросятся в бой. Райф, Данте и Фалько не отстанут от них. И что в итоге? Церковь. Музыка. Прием. Торт. Меню. Цветы. Смокинг. Платье…

Чем больше Ник думал обо всем этом, тем сильнее убеждался, что поступает правильно. Его ребенок, малыш, которого они с Алессией зачали вместе, заслуживает, чтобы у него был отец.

И женщина, на которой он собирался жениться, была прекрасна! Красива, умна. Она умела заставить его смеяться. Испытывать нежность. А он даже не подозревал, что способен на такое. Да, его женитьба несколько поспешна, но у них с принцессой все получится.

По сути, когда прошел первый шок, идея пожениться больше не казалась Нику чем-то ужасным. Наоборот, он находил в ней все больше положительных аспектов. Ему нравилось просыпаться по утрам рядом с Алессией, а вечерами засыпать, сжимая ее в объятиях.

Многие браки строятся и на более хрупком фундаменте.

Ему только нужно немного времени и пространства. Сначала они поженятся, съездят в свадебное путешествие, а потом он сообщит братьям новость и попросит рассказать о его женитьбе матери и сестрам. Когда же все обо всем узнают, он привезет Алессию в Нью-Йорк и познакомит с семьей.

Пока же единственным человеком, которого он обязан проинформировать, был отец принцессы. Вечером, когда Алессия уже легла в постель, Ник позвонил принцу и оставил короткое сообщение на голосовой почте.

«Говорит Николо Орсини. Ваша дочь оказала мне честь, согласившись стать моей женой. Свадьба состоится завтра в десять часов утра в Красном зале палаццо Веккьо. Будем рады видеть вас на церемонии»

Послание Ника нельзя было назвать теплым, но оно было официально-вежливым.

День свадьбы выдался ярким и солнечным.

За несколько минут до десяти Ник с Алессией, крепко держась за руки, вошли в старый палаццо, служащий теперь для бракосочетаний и проведения других торжеств.

Утром, сжимая принцессу в объятиях, Николо заверил ее:

– У нас будет хороший брак.

Ей очень хотелось верить ему, но только вот она выходила за него замуж по любви, а Ник женился на ней по обязанности, потому что был ответственным и порядочным человеком.

Он был полной противоположностью ее отцу… И вдруг Алессию как громом ударило. Она не спросила, сдержал ли отец обещание позаботиться о матери, получив деньги Орсини. По-прежнему ли мама находится в санатории, который за долгие годы привыкла считать своим домом?

Алессия не успела додумать, потому что к ним с Николо уже подходили мэр, который решил сам провести церемонию бракосочетания, и ее отец.

– Я должна поговорить с отцом.

Ник положил ладонь на ее руку, лежавшую на сгибе его локтя:

– А это не подождет до конца церемонии, милая?

От глубокой нежности в его голосе Алессия едва не расплакалась.

– Это важно, Николо. Всего одну минутку! Можно?

Ник за подбородок приподнял ее голову, чтобы увидеть глаза принцессы, а потом слегка коснулся губами ее губ.

– Тебе не нужно спрашивать моего разрешения, принцесса. Последний перед замужеством личный разговор дочери с отцом? – Ник ободряюще улыбнулся. – Конечно, иди и поговори с ним. Только не забудь вовремя вернуться ко мне, чтобы стать моей женой.

Алессия улыбнулась в ответ, привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Затем поспешила к отцу и жестом попросила его пройти с ней в нишу.

Принц улыбнулся, но его улыбка была весьма неприятной.

– Мои поздравления, дочь. Какая партия! Жена одного из Орсини!

Алессия проигнорировала эти его слова.

– Что с мамой? – спросила она, понизив голос.

– А что с ней? С ней все в порядке.

– Ты оплатил дальнейшее ее пребывание в санатории, как обещал? У нас же была договоренность, отец. Я принимаю твоего гостя вместо тебя, развлекаю Чезаре Орсини, а ты…

– А я вознаграждаю тебя за старания. – Принц Антонини улыбнулся еще противнее. – Ты прекрасно справилась. – Он хихикнул. – Мне бы так с мужчиной никогда не управиться. Десять миллионов и один из самых влиятельных нью-йоркских богачей в качестве зятя. – Принц выразительно выгнул бровь. – Ты беременна? В этом причина такой спешки?

– Это тебя не касается, – резко ответила Алессия. – Меня волнует только наша договоренность насчет мамы. Ты сдержал свое слово?

Драматический вздох.

– Сдержу.

Алессия не поверила отцу. Какое-то время, заполучив деньги, он еще будет оплачивать пребывание ее матери в санатории, а потом перестанет. Она быстро посчитала в уме и решительно произнесла:

– Немедленно переведи на мой счет три миллиона.

– Три мил… Да ты шутишь, дочь. Это слишком много, даже невзирая на то, что главную роль в добывании десяти миллионов Орсини сыграла ты. Да еще и заполучила его в мужья, забеременев…

– Продолжайте, – холодно произнес Ник совсем рядом. – Хотелось бы услышать остальное.

Алессия и ее отец резко обернулись. Принц побледнел.

– Синьор Орсини! Я не видел, как вы…

– Понятное дело, не видели.

Алессия побелела как мел. Николо все слышал. И вдруг она испытала облегчение. Теперь он знает все… Но за это короткое время она привыкла доверять ему. Даже тогда, когда правда была унизительной для нее. Ее отец – холодный, бесчувственный человек. Николо – полная ему противоположность. Она попросит Николо проследить за тем, чтобы отец выполнил свое обещание насчет матери.

Своему будущему мужу она может доверить все на свете!

– Николо! – Алессия робко улыбнулась. – Я рада, что ты услышал наш разговор. Я хочу сказать, что у нас с отцом была договоренность…

– Я слышал.

Голос был холодным, глаза безжизненны и черны как уголь. Николо выглядел опасным и враждебным, хотя Алессия не могла понять причины… Но вдруг, с пугающей внезапностью, она поняла, что он мог превратно истолковать услышанное.

– Нет! Ты все не так понял…

Она охнула, когда его железная рука обручем обвилась вокруг ее талии.

– Я все понял правильно, принцесса. – Ник выразительно посмотрел на ее живот, потом перевел взгляд на лицо. – Особенно твою историю о том, что ты принимаешь таблетки.

Лицо Алессии побелело еще сильнее, хотя это, казалось, было уже невозможно.

– Ты ошибаешься! Клянусь…

– Попрощайся с папочкой, дорогая. Ты теперь его долго не увидишь.

– Николо, por favore. Пожалуйста…

– Не волнуйся, детка. – И это «детка», и циничная усмешка Ника были просто ужасны. – Приз по-прежнему твой. Я женюсь на тебе. Как бы там ни было, черт возьми, ты носишь моего ребенка. Неужели ты думаешь, что я оставлю его на вашу с отцом милость?

– Николо, – голос Алессии дрожал, – услышанное тобой…

– Уйдите с моих глаз, – резко приказал Николо принцу, и тот отступил на шаг, другой… – Если я увижу вас снова, то злодеяния ваших предков на протяжении пяти веков покажутся вам детской забавой.

Принц поспешно ретировался. Алессия протянула руку к Николо. Она никогда не видела его таким – яростным, холодным, безжалостным.

– Николо, пожалуйста, послушай…

– Я уже достаточно наслушался, принцесса. Раз уж мы здесь, давай завершим аферу, которую вы с отцом задумали, и ты все-таки станешь моей женой.

– Нет! Не было никакой аферы! Господи! Пожалуйста…

Алессия смотрела на него в ужасе. Ник ждал безо всякого выражения на лице, только на его щеке бесконтрольно дергалась мышца. Затем он молча протянул ей руку. Алессия как завороженная медленно вложила в нее свою, и они вместе прошли через зал туда, где их ждал мэр.

– Нет! – в отчаянии прошептала Алессия. – Только не так!

– Именно так, – отрезал Николо.

Через пять минут их объявили мужем и женой.

Медовый месяц он планировал провести в Венеции, в фешенебельном отеле «Гритти-Палас». Пять дней в роскошных апартаментах для новобрачных, затем два дня в Милане, где Алессия смогла бы с удовольствием походить по магазинам, а затем перелет в Нью-Йорк, во время которого в украшенной розами и орхидеями спальне на борту их бы ждала бутылка розового шампанского в серебряном ведерке.

Ничего из этого не будет.

Ник быстро скорректировал планы: забрать вещи с виллы, самолет без цветов и шампанского, но со спальней – он не упустит ничего из того, что может предложить ему принцесса. А после того, как его сын или дочь родится, Ник решит, нужна ли она ему.

– Николо, – обратилась к нему Алессия. – Выслушай, пожалуйста.

Выслушать что? Очередную порцию лжи? Он уже наслушался ее вдоволь, произносимую нежными, сладкими губами.

О том, что она не слишком опытна?

О том, что в порыве страсти забыла вовремя принять таблетку?

О том, что он ее любимый? Воспоминание об этом mio amante злило Ника больше всего. Теперь он понимал, что она говорила эти слова в угаре сексуальной страсти, и все, что ей было нужно, – это доступ к его жирному банковскому счету.

Он позволил принцессе одурачить себя, принял за чистую монету ее вздохи, ласки, нежный, горячечный шепот. Как он мог?

Секс. Теперь будет только секс. Вот от чего Ник не откажется ни за что.

Они заняли места в кожаных креслах и приготовились к взлету. Его лгунья жена наклонилась к нему и испуганно прошептала:

– Николо, пожалуйста…

Ник вскочил на ноги, выдернул Алессию из кресла и потянул за собой. Проследовав в хвостовую часть самолета, он распахнул дверь спальни и втолкнул ее внутрь.

– Раздевайся! – рявкнул он и запер дверь.

Принцесса в ужасе смотрела на него испуганными бездонными синими глазами на бледном лице.

– Нет, Николо…

– Снимай все! Или я сам сделаю это!

По ее щекам покатились слезы, а Ник начал расстегивать пуговицы на пиджаке.

– Ты ведь не такой, – прошептала она. – Ты хороший, добрый. Ты…

Сократив расстояние между ними, он положил руку на V-образный вырез ее бледно-розового шелкового платья, которое еще несколько часов назад казалось ему самым прекрасным нарядом невесты. Рывок – и платье уже лежало у ног принцессы бесформенной кучей.

– Господи! – всхлипнула она. – Не надо. Николо!…

Ник толкнул жену на кровать и упал сверху.

Именно так он и планировал овладеть ею в первый раз, вспомнил Ник. Пригвоздить ее руки над головой, чтобы прекратить бессмысленное сопротивление. Взять ее грубо, жестко, ничего не давая взамен, независимо от того, готова она к его вторжению или нет. Все было именно так, кроме того, что Алессия не сопротивлялась.

Она неподвижно лежала под ним, отвернув лицо в сторону, и плакала. Тихо, безнадежно. Только слезы стекали на подушку. Нижняя губа закушена до крови.

Вся ярость Ника куда-то испарилась, уступив место такому глубокому отчаянию, что у него перехватило горло.

Он поднялся на ноги, надел рубашку. Бросил пиджак на стул, чтобы она могла прикрыть разорванное платье.

Выйдя из спальни, Ник закрыл дверь и занял свое место в салоне.

Глава 14

Женитьба была ошибкой.

Ник сидел в своем вращающемся кожаном кресле за массивным дубовым столом и смотрел в окно на узкие улицы Сохо. Он провел все встречи, сделал все звонки и теперь сидел в своем кабинете без дела.

Ник нагружал себя работой эти две недели, чтобы не оставалось ни времени, ни сил думать о том, что случилось. Он взвалил на себя и работу братьев, которые с радостью позволили ему это. Райф и Кьяра готовились к рождению первенца; Данте и Габриэлла нянчились со своим чудесным малышом; Фалько и Элла подыскивали летний домик в Коннектикуте.

– Ты не против? – спрашивали они, когда Ник в очередной раз предлагал взять на себя их обязанности.

– Эй, – весело, как ему казалось, отвечал Ник, – зачем же тогда вообще нужны братья? – или с улыбкой обещал со временем потребовать должок.

Единственное, о чем он не сказал братьям, не мог сказать, не хотел говорить, – это о том, что он женился. Его брак, его жена, его ребенок, которого она носит…

Секреты, о которых знал только он. Но их нельзя будет хранить вечно.

– Черт возьми, – устало выругался Ник.

Его брак не был похож на браки его братьев. Никто из них не возвращался домой, чтобы молчать до конца дня, ужинать в одиночестве и так же в одиночестве спать, тогда как жена спит в своей спальне в другом конце коридора.

Ник с шумом втянул воздух в легкие.

Он был уверен, что ни один из его братьев не лежит ночью без сна, глядя в потолок и борясь с искушением вскочить, пойти в комнату жены, распахнуть или, если потребуется, взломать дверь, сдернуть одеяло и овладеть ею. Делать это снова и снова, невзирая на ее мольбы, слезы, пока не насытится ею сполна и не выбросит наконец из головы.

Или пока она со стоном не произнесет его имя, не обнимет за шею и не скажет, что он – ее mio amante, ее любимый…

Дьявол!

Ник вскочил на ноги, засунул руки в карманы и зашагал по своему просторному кабинету.

Все дело в том, что ему нужен секс, а вовсе не жена. Секс с женщиной, которая будет отвечать ему честно и искренне, а не с далекоидущим расчетом.

Что же касается ребенка… Ник уже любил это маленькое, неродившееся существо. С той секунды, как увидел его на сонограмме, уютно свернувшегося в животе своей матери. Его жены.

Через неделю после их прилета в Нью-Йорк Ник нарушил молчание, чтобы уведомить Алессию о том, что он договорился о ее визите к гинекологу, рекомендованному его врачом. В другой ситуации он обратился бы к жене кого-нибудь из братьев, но поскольку никто в семье не знал, что Ник женился, тем более что жена его беременна, этот вариант даже не рассматривался.

Он ожидал, что Алессия начнет спорить, но она не стала. Впрочем, какой бы ни была принцесса, Ник должен был признать, что в ней проснулись материнские инстинкты. Она отказалась от вина, ела очень избирательно. Несколько раз он замечал, что Алессия легонько поглаживает свой живот.

Ник стоял рядом, не глядя на жену, пока доктор проводила обследование. Но его безразличие мгновенно исчезло, когда за дело взялась специалист по ультразвуковому исследованию.

– Посмотрим, что мы сможем увидеть, – весело сказала она, и с этого момента Ник уже не отрывал взгляда от своей жены, лежащей на кушетке с широко открытыми глазами и прикрывавшей рукой живот так, как будто стремилась защитить от всего мира того, кто жил в ней.

– Уберите руку, пожалуйста.

Ник в бездумном порыве взял руку принцессы, убрал ее с живота, но не выпустил из своей.

А потом он увидел его. Темное пятнышко, которое было его ребенком.

– Отличная картинка, – довольным голосом произнесла доктор, и Ник стиснул руку Алессии, почувствовав, как она ответила на пожатие. Но потом их взгляды встретились, и он вспомнил все: как она лгала ему, как лгали ее губы, руки, тело…

Ник снова выругался.

Довольно! Он должен снова взять свою жизнь под контроль. Прежде всего встретиться с адвокатом и узнать, какие у него есть варианты. Раздельное проживание? Развод? Какие у него шансы получить опеку над ребенком, когда тот родится?

Он не позволит, чтобы его сын или дочь росли за пять тысяч миль от него и воспитывались женщиной двуличной и меркантильной, как и ее предки на протяжении пяти веков. Она недостойна быть матерью, а то, что он наблюдал – диета, рука на животе, слезы на глазах во время ультразвукового исследования…

Ложь. Все ложь. Принцесса – патентованная лгунья.

Итак, он должен встретиться с адвокатом. Но только не с тем, что работал на их с братьями компанию. Если обратиться к нему, его секрет узнают братья, а там и весь клан, и начнется такое!…

Загорелся сигнал интеркома – его вызывала помощница. Не важно, это может подождать. Но лампочка продолжала мигать. Ник, чертыхнувшись, протянул руку к трубке. Поздно!

Отворилась дверь, и в кабинет Ника прошествовали его сестры, Анна и Изабелла.

Ник выдавил из себя улыбку:

– Привет, девчонки. Рад вас видеть, но невежливо врываться…

– Мы тебе не девчонки, – холодно отрезала Иззи, понизив своим тоном температуру в кабинете градусов на пятнадцать. – Мы женщины.

– Да, верно. Я просто хотел сказать…

– Впрочем, что ты знаешь о женщинах? – так же холодно подхватила разговор Анна.

– Послушайте! Я имел в виду…

– Что, черт тебя побери, ты имел в виду, женившись и скрывая свою жену от всех нас?

Ник побледнел. За спиной сестер он увидел свою помощницу, открывшую рот от изумления.

«Скажи же что-нибудь!» – приказывал он себе, но не смог выдавить ни слова, кроме приказа помощнице:

– Никаких звонков!

– Ник, – произнесла Иззи, когда дверь кабинета снова закрылась, – мы ждем объяснений.

Иззи, всегда нежная и трепетная, как цветы, которые она любила, смотрела на него так, будто хотела ударить. У Анны же разве что пламя не вырывалось из ноздрей. Ник некстати вспомнил, как, будучи подростком, она выкрасила свои чудесные светлые волосы в черный цвет, ногти покрыла черным лаком, губы намазала черной помадой, оделась во все черное и выдержала все: насмешки братьев, заламывание рук матери и ярость отца…

– Ты оглох?! – рявкнула она. – Мы были у тебя дома, видели ее и теперь хотим знать…

– А что вы делали, – Ник предостерегающе сощурил глаза, – у меня дома?

– Отлично! – теперь уже фыркнула Иззи. – Он пытается переложить вину на нас. Впрочем, чего же еще можно было ожидать от мужчины?

– Послушайте, вы, обе…

– Нет, – решительно перебила его Анна, смахнув с глаз прядь белокурых волос и обвиняюще нацелив в грудь Ника указательный палец. – Слушать будешь ты! Ты женился. У тебя есть жена. И ты ждешь ребенка.

Ник застонал, обошел стол и буквально рухнул в свое кресло.

– Да.

Сестры посмотрели друг на друга и покачали головой.

– И когда ты собирался сообщить эти новости остальному миру?

Ник хмыкнул.

– Не знаю. После рождения ребенка, наверное. Или после развода. – Он посмотрел на сестер, и на его скулах заходили желваки. – Итак, что же вы делали у меня дома?

– Мы встретились за ланчем, – сказала Изабелла, – и Анна вспомнила, что у тебя дома есть то, что ей нужно.

Ник смотрел непонимающе.

– Я в этом семестре сдаю экзамен по гражданскому праву, помнишь? На свадьбе Фалько ты пообещал дать мне материалы по той сделке с французами… Ты забыл, Ник? Ты еще сказал, что они у тебя дома, а не в офисе, и что, если ты забудешь прислать их мне с курьером, я могу сама забрать их. Я вспомнила об этом, и мы с Иззи решили…

– …что после ланча, – вступила Изабелла, – зайдем к тебе и заберем папку с материалами. Анна позвонила, ответила женщина.

– Я сказала: «Привет. Это Анна Орсини», а она спросила: «Кто?» Я сказала: «Анна, сестра Ника. А вы кто?», а она ответила: «А я жена Ника» – и заплакала.

Ник выругался, но тут сестры увидели потерянное, страдальческое выражение на его лице и кинулись к нему.

– Николо, – мягко произнесла Иззи, – что с тобой?

И он рассказал им. Все. Ну, почти все. Утаил лишь, что в его сердце поселилась неизбывная боль, и ее причину он сам еще только начал осознавать. Но разве сердце мужчины может болеть из-за лгуньи и мошенницы?

Но все остальное он им рассказал. Как ему показалось вначале, что Алессия – честная и добрая. Как обнаружился обман. Как она добилась того, чтобы Ник сделал все так, как нужно было ее отцу. Как женился на ней.

Сестры слушали не перебивая – этого у них не отнять. Анна и Изабелла всегда умели слушать и никогда не осуждали. Анна, скорее всего, потому, что саму ее осуждали столько раз; Изабелла потому, что с детства жалела и выхаживала самых безнадежных существ. Когда Ник закончил свое горестное повествование, обе вздохнули.

– Хочешь услышать мое мнение? – спросила Анна, и Ник кивнул.

– Ты пропал, братишка.

Ник посмотрел на нее и впервые за много дней рассмеялся.

– Ты пропал, Никки, – повторила сестра, – потому что ты влюблен в свою жену.

Он вырвал свою руку из ее ладоней.

– Ни в коем случае!

– Ты влюблен в нее. – Теперь заговорила Изабелла. – И она любит тебя. Если хотя бы один из вас не придет в себя, вы потеряете друг друга.

– Вы ошибаетесь, – холодно произнес он. – Алессия Антонини… Принцесса Антонини – великолепная актриса. В вас она увидела зрителей и разыграла фарс. Если она сказала вам, что любит меня…

Анна выпрямилась.

– Она сказала, что презирает тебя, что ты самый упрямый, самый тупоголовый идиот из всех, которых она только встречала.

Ник усмехнулся.

– Ничего не скажешь. Звучит как пылкое признание в любви ко мне.

Изабелла тоже выпрямилась.

– Ты просил ее объяснить тот разговор между нею и отцом?

– Зачем? Чтобы снова услышать ложь? – Ник вдруг забеспокоился. – А что? Что она вам сказала?

– Ничего. Она ничего нам не рассказывала. Сказала только, что ненавидит тебя. И поверь, Никки, когда женщина говорит, что ненавидит мужчину так, как сказала это твоя жена, это означает, что она безумно любит его.

– Это смешно, – отмахнулся Ник, но надежда в его душе затрепетала поникшими крыльями. – Алессия меня не любит, и я не люблю ее. Но поскольку она ждет от меня ребенка…

– Ник, – мягко произнесла Анна, – иди домой. Поговори со своей женой. Спроси ее, что она чувствует к тебе.

– Это бессмысленно.

Изабелла улыбнулась, вслед за ней улыбнулась и Анна. И тут Ник понял, что его сестры окончательно выросли.

– Если так, – сказала Анна, – то я знаю одного без пяти минут адвоката, который возьмется за твое дело даром.

Сестры поцеловали Ника и вышли.

В офисе никого не было. Его помощница тоже ушла. Братьев не было целый день, но они позвонили и сказали, что ждут Ника в баре, как у них повелось по пятницам.

Ник решил, что вполне может присоединиться к ним и выпить пива. Может быть, это поможет ему выбросить из головы слова Анны. Впрочем, вряд ли.

На прошлой неделе, когда он вот так же присоединился к братьям, те первый час наперебой рассказывали о своих женах, а второй – пытали Ника, почему он такой молчаливый и что происходит в его жизни.

«Ничего особенного, – хотелось ответить ему, – кроме того, что я обзавелся женой, которой не верю, и ребенком, которого не планировал».

Нет, на встречу с братьями он не пойдет.

И с женой он не станет разговаривать. Ему вообще пора перестать думать о ней как о жене. Его женой должна была бы стать другая женщина – нежная, невинная, любящая. Такая, за которую он ошибочно принял принцессу Алессию Антонини. Настоящая Алессия оказалась холодной, расчетливой дочерью своего отца. Первое впечатление о ней все-таки было верным.

Завтра Ник попросит друга порекомендовать ему адвоката и выяснит, как ему обезопасить себя и ребенка на случай развода, который произойдет незамедлительно после рождения малыша. А Алессия может вернуться к папочке или остаться в США. Ник будет поддерживать ее – свои обязательства он знает. Но ребенок останется с ним. И если ему придется бороться за опеку…

– Добрый вечер, мистер Орсини.

Беседа со швейцаром – последнее, что Нику было сейчас нужно.

– Добрый вечер, Джордж, – буркнул он, проходя мимо.

– Позвольте спросить…

– О чем?

– С миссис Орсини все в порядке?

Джордж был единственным, кроме врача и его сестер теперь, кто знал о существовании миссис Орсини.

Минуточку!

Ник замер, потом резко обернулся к швейцару.

– Почему ты спрашиваешь?

Джордж колебался.

– Я подумал… Я не должен совать нос в чужие дела… Извините… Но она спросила меня, где ближайшая больница, и попросила вызвать такси…

– Куда? Куда ты ее отправил?

– Я назвал ей госпиталь «Маунт-Синай». Он не самый ближний, но…

Но Ник его уже не слышал.

* * *

Вечер пятницы – всегда напряженное время в приемном отделении больницы. В холле было полно пьяниц и наркоманов со сломанными челюстями и ободранными локтями.

Алессии среди них не было.

Спустя десять минут Ник отыскал медсестру, знавшую хоть что-то о его жене, которую доставили полчаса назад с кровотечением. Миссис Орсини назвала имя своего гинеколога, и дежурная медсестра позвонила ей домой. Доктор уже приехала и сейчас осматривает больную. Медсестра предложила Нику подождать, но он уже бежал к лифту, которого долго не было; и он помчался вверх по лестнице.

Тяжело дыша и испытывая страх, какого не знал никогда в жизни, он нашел нужный кабинет, за дверью которого находилась его жена. Жена, которую Ник любил всем своим сердцем, всей душой, всем своим существом… Задержав дыхание, Ник постучал, повернул ручку двери…

И увидел на больничной койке свою принцессу, бледную и несчастную, в уродливой больничной сорочке, сделавшей ее почему-то еще красивее.

– Алессия, – прошептал он.

Она повернула к нему лицо. Ее глаза вспыхнули было, но тотчас погасли.

– Николо, как ты узнал?

Ник бросился к кровати, схватил ее холодную руку и прижал к губам.

– Что случилось? Как ты? Где доктор? Почему ты не позвонила мне?

Несмотря на тяжелый камень в сердце, Алессия улыбнулась этой пулеметной очереди вопросов.

– Со мной все в порядке, Николо. Доктор вышел на минутку. Почему я тебе не позвонила?… – Ее улыбка увяла. – Сегодня я познакомилась с твоими сестрами. – Голос принцессы прервался, а дальше она заговорила шепотом: – И я поняла, что ты никому не сказал обо мне. О нас. О ребенке. Вот тогда моя надежда на то, что когда-нибудь ты захочешь меня, полюбишь меня…

Ник заставил ее замолчать нежным, трепетным поцелуем.

– Алессия, милая моя девочка! Я люблю тебя всем своим сердцем и всегда буду любить.

В ее синих глазах вскипели слезы.

– Нет. Ты говоришь так, потому что…

– Потому что это правда.

Алессия покачала головой.

– Нет. Ты говоришь так, потому что я попала сюда. Тебе меня просто жалко…

– Принцесса, я люблю вас, я обожаю вас, но я был чертовски упрям, чтобы признать это. А может быть, просто боялся вложить свое сердце в твои маленькие, нежные ручки.

Глаза Алессии не отрывались от лица любимого человека, и что-то дрогнуло в их глубине.

– Николо, – тихо произнесла она, – я так тебя люблю! Если бы ты знал, как я мечтала услышать, что ты тоже меня любишь…

– Я буду говорить тебе это каждый день всю нашу оставшуюся жизнь, малышка. Прости меня за то, что вел себя как дурак.

– Это я сглупила. Нужно было все рассказать тебе раньше…

– Мы поговорим. Потом. – Ник поднес руки жены к губам и поцеловал их. – Скажи, что случилась? Что сказал доктор?

– С ребенком все в порядке.

– Это хорошо. Но как ты? Ты в порядке? Я не переживу, если потеряю тебя, любовь моя. Понимаешь? Ты моя жизнь, мое сердце, весь мой мир.

Улыбка его жены была самым прекрасным из того, что Ник видел в своей жизни.

– Как и ты, Николо, как и ты. Моя жизнь, мое сердце, весь мой мир. Со мной все хорошо. Доктор сказала, что нужно всего лишь несколько дней покоя.

Ник выдохнул, только сейчас осознав, что слушал свою жену затаив дыхание. Он наклонился и снова поцеловал свою обожаемую принцессу.

– Сможешь ли ты простить меня? Стоит мне подумать, как я обращался с тобой… Во что сдуру поверил…

– Нет, нет, дорогой, это моя вина. Я должна была рассказать тебе о… – Алессия заколебалась, но лишь на миг. – Отец пригрозил, что заберет маму из санатория и поместит в обычную больницу, если я не соглашусь встретиться с тобой. Вернее, не с тобой, а с твоим отцом. Но остальное все было правдой. Я влюбилась в тебя, Николо. Полюбила глубоко и безоглядно. Так отдалась своему чувству, что забыла спросить у отца, выполнил ли он свое обещание. Разговор, который ты слышал, касался будущего мамы. Я искала возможность обезопасить ее, быть уверенной, что отец больше не сможет ущемлять ее интересы.

– Не сможет, – решительно заверил ее Ник, и его слова прозвучали как обещание. – Я прослежу за тем, чтобы за твоей мамой всегда был хороший уход.

– Ты добрый человек, Николо Орсини, и я знаю, что ты не можешь быть таким, каким я посчитала тебя вначале. Прости меня.

– Головорезом? – Ник улыбнулся, и, приподняв Алессию с постели, обнял, и привлек к себе. – Я хуже, моя любимая. Я банкир, инвестор.

Она звонко рассмеялась, обняла Ника за шею и поцеловала. После долгого нежного поцелуя он взял в ладони ее лицо и серьезно посмотрел в глаза.

– Принцесса, окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Алессия прижала указательный палец к его губам.

– Но мы уже женаты.

– Я хочу жениться на тебе по всем правилам. Настоящая сицилийская свадьба: подготовка, церковь, прием. Мама плачет от счастья, что ее четвертый сын наконец-то нашел себе esposa, братья и их жены, сестры – все суетятся вокруг, приветствуя тебя как нового члена семьи. Ты в белом платье, я – в смокинге, как экспонаты из музея мадам Тюссо.

Алессия снова засмеялась. Нику ее смех показался самой прекрасной музыкой, которую ему довелось слышать. Он прижался лбом к ее лбу.

– Это означает «да»?

Алессия поцеловала его.

– «Да» от всего моего сердца. А теперь, mio amante, забери меня домой.

И Ник выполнил приказание своей принцессы с легкостью и радостью в сердце.

Эпилог

София Орсини плакала от счастья – ее четвертый сын нашел наконец-то себе esposa.

Гражданская церемония в Италии? Это не в счет. Свадьба должна быть старомодной, многолюдной – в церкви Гринвич-Виллидж, которую София очень любила. Она по-прежнему считала ее частью милой ее сердцу «Маленькой Италии». Прием по традиции состоится в доме Орсини. Изабелла позаботится о цветах, Анна – о меню. Кьяра, Габриэлла и Элла отправятся вместе с Алессией по магазинам. А фату новая невестка наденет ее, Софии.

Это будет прекрасный день, предвкушала София.

Таким он и оказался.

Ник не мог перестать улыбаться, несмотря на поддразнивание братьев. Но потом они увлекли Ника в тихий уголок, по очереди обняли и сказали, что безумно рады видеть его таким счастливым.

– Ну да, – усмехнулся Ник, – не мог же я вечно плестись у вас в хвосте.

Все четверо рассмеялись. Алессия, услышав этот дружный смех, посмотрела на мужа. От улыбки, которой она одарила его, он засиял еще сильнее.

Алессия тоже словно сияла в этот день. И все сошлись на том, что небольшой, но все-таки уже заметный животик придает принцессе еще большее очарование.

– Мне нравится твоя семья. Даже твой отец, потому что это благодаря ему я здесь, – сказала она Николо чуть позже, когда они танцевали в центре зала. – У тебя чудесные братья, как и их жены. А сестры… Кстати, почему они не замужем?

Анна и Изабелла, как раз направлявшиеся к столику с десертами, услышали вопрос Алессии. Улыбнувшись молодоженам, они не стали прерывать их танец, но, отойдя подальше, обменялись выразительными взглядами.

– Замужем?! – фыркнула Иззи. – Я была готова объяснить ей почему.

– Я тоже. – Анна со вздохом посмотрела на серебряный поднос с вафельными трубочками и положила на свою тарелку сначала одну, потом другую… – И почему женщины в массе своей настолько глупы, что готовы ограничить свою свободу ради какого-то мужчины?

– Много трубочек тебе не на пользу. – Иззи схватила одно пирожное с тарелки сестры. – А что касается брака… Это оказалось хорошо и для Кьяры, и для Габриэллы, и для Эллы. Теперь вот и для Алессии.

– Но только не для нас, – самоуверенно подытожила Анна. – Никогда и ни за что!

Иззи слизнула с мизинца капельку рикотты и, подняв бокал с шампанским, провозгласила:

– Выпьем за это!

Анна подняла свой:

– Salute!

Сестры Орсини понимающе улыбнулись друг другу и в один глоток, что вовсе не подобало истинным леди, выпили великолепный напиток.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

[1] Гринвич-Виллидж – один из самых богатых и популярных районов Манхэттена.

Content

Сандра Мартон
Постарайся простить
(Семья Орсини – 4)

Аннотация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог