Алексей Пронин

Страж державы

Глава 1. Голова Медузы Горгоны

Москва. 17.50 местного времени

Аромат сирени – это будоражащий аромат молодости, заставляющий сердца сладко замирать в предвкушении страсти. Это запах чистой и светлой любви, не обезображенной многолетним опытом любовных разочарований, жестокими приступами ревности и саднящими душу бракоразводными процессами. Это строки сонетов Петрарки, платок, брошенный прекрасной принцессой худородному рыцарю в знак благосклонного внимания и нарождающейся симпатии объекта поклонения.

Разлившееся в воздухе дурманящее марево цветущей сирени не обошло стороной и жителей загадочной, так и не понятой до конца одной шестой части суши, гипнотически воздействуя на состояние душевного покоя и навевая состояние томительного предвкушения любви. Не избежал этой участи и старший лейтенант российской полиции Роман Максимович Слобцов, возвращавшийся в этот теплый весенний вечер к себе домой. Галстук на его рубашке в честь окончания трудовой недели был расслаблен, пиджак расстегнут; в руке он держал несколько свежесорванных веточек сирени. На подходе к собственному дому Роман остановился и, достав из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, неторопливо прикурил. Не искушенному в тонкостях той профессии, которой он так долго и довольно успешно обучался, взгляду его остановка посреди двора могла бы показаться необоснованной, лишенной какого-либо смысла. Но для Романа, сотрудника особого департамента полиции, в ведение которого были переданы достаточно специфические функции, по определению предполагающие избыточное количество староиспеченных врагов, эта ежедневная остановка практически на одном и том же месте носила ритуальный характер. Вдыхая сигаретный дым, он внимательно сканировал обжитые окрестности на предмет изменения привычного ландшафта, которое могло бы самым непредсказуемым образом отразиться на его дальнейшей судьбе.

Убедившись, что нет никаких оснований для беспокойства, он с облегчением вздохнул, поскольку его непосредственное начальство имело очень неприятную тенденцию подкидывать работенку в самый неподходящий момент, что негативно отражалось на его личной жизни. Свежи, ох свежи еще были воспоминания о недавнем экзотическом вызове на государственную службу, закончившемся не менее экзотическим путешествием к Южно-Китайскому морю.

Конечно, враги не дремлют и сейчас, несомненно, заняты построением очередных козней против его Родины. Но сейчас, слава богу, все было в ажуре, и Роман Максимович, известный в своих специфических кругах как Миссионер, осторожно ступая по лесенкам и боясь спугнуть удачу, шаг за шагом продвигался к двери собственной холостяцкой однокомнатной квартирки. Остановившись перед дверью, он тщательно осмотрел ее. Следов несанкционированного вторжения вроде бы не наблюдалось. Войдя в квартиру и сняв надоевший за день пиджак, он освежил в ванной лицо под струями холодной воды. После чего прошел на кухню и поставил на плиту турку, чтобы взбодрить себя чашкой крепкого кофе.

Все изменилось, едва он переступил порог, отделяющий коридор от той части его жилища, которая служила ему одновременно и гостиной, и спальней, и рабочим кабинетом. В ту же секунду мир рухнул под проницательным и немного грустным взглядом генерала Скоробогатова, его непосредственного руководителя, по-хозяйски расположившегося в кресле прямо напротив остолбеневшего Миссионера.

– Извини, что без звонка. – Бас генерала заполнил собой все окружающее пространство. – Но дело, во-первых, крайне конфиденциальное и, во-вторых, не терпящее отлагательств. Проходи, садись.

Миссионер, в одночасье поняв, что все планы на ближайшие выходные подвергнутся сейчас основательной корректировке, отнесся к данному факту с философским стоицизмом и, ничем не выказывая своего удивления, словно он уже с утра ожидал этого визита, сел напротив генерала.

– Кофе будете, товарищ генерал?

– Давай, Рома, попроще, без званий. Кофе не хочу, а вот от чего-нибудь покрепче не отказался бы.

Худо дело, совсем худо, раз Михаил Львович, очень редко прибегавший к испытанному средству народной медицины, решил пропустить рюмочку-другую. Ну да ладно, просьбы начальства не обсуждаются. К тому же ему и самому сейчас не мешало бы промочить горло чем-нибудь покрепче, чем кофе. Вот тебе, Роман Максимович, и удачное окончание рабочей недели…

Анестезирующее действие «Столичной» благотворным образом повлияло на настроение Скоробогатова. Крякнув и закусив хрустящим соленым огурчиком, генерал, по привычке пригладив ладонью густые брови, продолжил:

– Ты, наверное, Роман, сам понимаешь, что я тебя по пустякам беспокоить не стал бы. Вот, я тебе тут уже все подготовил. Посмотри. – Он достал из кармана увесистый конверт и передал его Миссионеру. – А я пока, с твоего позволения, налью нам с тобой еще по глоточку.

Открыв конверт, старлей Слобцов выудил из него билет на самолет – рейс «Москва – Париж», паспорт на имя гражданина Польши Алекса Ковальски, а также водительское удостоверение международного образца на то же имя. Взглянув на проставленное в билете время вылета, он с удивлением обнаружил, что до момента, когда самолет оторвется от взлетной полосы, осталось всего два с половиной часа.

– Не волнуйся, успеешь, – предупредил генерал Скоробогатов вертящийся на языке собеседника вопрос. – Французский язык ты знаешь, а твой акцент в случае чего вполне сойдет за польский. Один хрен, язык-то славянский. – Жестом показав Миссионеру на его рюмку, генерал залпом опрокинул свою. – Теперь о самом главном. Собственно, о том, зачем я к тебе непрошеным гостем и заявился.

– Наградить меня за прошлые заслуги бесплатной поездкой в Париж?

– А что, по-моему, твое родное ведомство неплохо заботится о людях. Представляешь, слетать на выходные в Париж – Елисейские Поля, Монмартр, Эйфелева башня! Я в твои годы и мечтать об этом не мог.

– Я полностью разделяю ваше мнение, – подыграл Скоробогатову Миссионер.

Сделав серьезное лицо, генерал устало откинулся на спинку кресла.

– Боюсь, у тебя не будет времени как следует полюбоваться красотами Парижа. Для начала я тебе вкратце объясню задачи, которые поставлены перед особым департаментом полиции руководителями нашей страны. Да-да, не делай удивленное лицо, все обстоит именно так. Задача наша – в кратчайшие сроки взять под контроль все движения заинтересованных лиц, направленные на дестабилизацию обстановки в России. В связи и исходя нам даны самые серьезные полномочия для проведения оперативной деятельности не только внутри страны, но и за рубежом. Ты ведь знаешь, что ноги у всех мало-мальских серьезных потрясений и негативных явлений растут из-за бугра. Так вот, чтобы нейтрализовать действие рук, приходится прежде всего отсекать эти самые ноги. В данном конкретном случае – это ноги Мохаммада аль-Рабани, подпольная кличка Эмир, лидера одной из самых радикальных и экстремистских исламских организаций. И что самое для нас неприятное – человека, через которого идет финансирование и координация действий боевиков на Северном Кавказе. Он практически не покидает пределов арабского мира, из-за боязни за свою шкурку, которую снять с него мечтает немало заинтересованного люда. Но тут особый случай – сегодня он объявился в Париже, чтобы обделать кое-какие свои делишки, заодно и встретиться со своим братцем Салахом, который представляет его интересы на Западе. Это, как бы тебе сказать, всего лишь вступление к основной части твоего вояжа. Твой недавний визит в Гонконг наделал много шума и всколыхнул за океаном «охоту на ведьм». То есть на того, кто из посвященных сдал информацию о готовящейся ликвидации Председателя. Естественно, что их подозрения не лишены оснований. Но про это тебе знать ни к чему. Самое хреновое в этой ситуации то, что один из наших, имеющих доступ, решил помочь американским «друзьям» и рванул с нужными им документами в Париж, чтобы встретиться с парочкой очень больших шишек из Лэнгли, которые, разумеется, неофициально и в обстановке строжайшей секретности прибудут завтра в столицу Франции. Сам понимаешь, что допустить утечку информации, после которой можно лишиться очень ценного осведомителя за океаном, мы никак не можем.

Рука генерала на автомате снова разлила по рюмкам «Столичную», и снова расправились непослушные брови.

– Исходя из того, что передо мной обозначены две цели моего неофициального визита во Францию, есть надежда на то, чтобы исправить ситуацию в полном объеме?

– Если бы ее не было, я бы сейчас не говорил с тобой об этом. Во-первых, я знаю, кто решил сдать нашего информатора американцам. – Генерал достал из кармана пиджака фотографию и протянул Слобцову: – Это полковник Тихомиров. Его ты и должен будешь перехватить прежде, чем он сумеет передать им секретные документы. И во-вторых, самое важное – есть одна зацепочка, которую при благоприятном стечении обстоятельств можно будет использовать, чтобы испортить заокеанским товарищам обедню.

– Судя по ушам и хвосту, о встрече полковника и боссов из Лэнгли должна быть в курсе французская резидентура ЦРУ.

Генерал одобрительно посмотрел на Миссионера:

– Вот-вот. Мы с аналитиками из нашего департамента пришли точно к такому же умозаключению. Но, к сожалению, мы не располагаем оперативными возможностями в их парижском отделении, чтобы узнать это наверняка. Пришлось поднапрячься, чтобы выяснить, на какой козе к ним можно подъехать. Выплыл один вариант, правда, один-единственный, и светлые головы нашего ведомства дают не более 60 процентов за его положительный исход.

Дело в том, что гражданин США Гарри Стиклер, занимающий пост заместителя шефа парижской резиденции ЦРУ, шесть лет назад во время теракта в Израиле потерял жену и дочь, имевших несчастье попасть в самый эпицентр взрыва. Организатором этого теракта был тот самый Мохаммад аль-Рабани, которого тебе нужно нейтрализовать и которого Стиклер, движимый чувством мести, многие годы безуспешно пытается достать. Так что в этом наши задачи полностью совпадают. Вот на этом мы и можем сыграть, предложив ему голову Эмира в обмен на интересующие нас сведения. То есть сможем одним выстрелом убить двух зайцев. – Скоробогатов замолчал, давая возможность Миссионеру переварить услышанное.

– Если мне не изменяет память, за головой этого самого Эмира, помимо Стиклера, столько же, если не больше, охотится МОССАД, включая их карательную команду «Меч Гедеона»?

– В точку попал, Роман Максимович. Самим нам договариваться со Стиклером не с руки, чтобы, не дай бог, о нашем рвении по поводу полковника никто не догадался, иначе не видать нам его как своих ушей. Поэтому мы решили действовать через одного из его родственников. С дядей его жены, Лазарем Рубиным, уже переговорила Мари Паскаль – твоя будущая помощница. Так что к моменту твоего появления в Париже этот еврейский дядюшка будет уже на месте, и все дальнейшие контакты с ним, а заодно, если получится, со Стиклером, будешь вести ты в лице гражданина Польши Алекса Ковальски. Так и конспирация будет соблюдена, и шансов на то, что он прислушается к словам родственника жены, больше. Нам ведь от Стиклера ничего, собственно, и не надо, кроме как поподробнее узнать о намечающейся встрече.

– И в случае, если заинтересованные стороны достигнут консенсуса, в мою задачу входит как можно скорейшее отделение головы Эмира от его туловища, чтобы представить ее в качестве вещественного доказательства. А потом, воспользовавшись инсайдерской информацией, не допустить встречи товарищей из-за океана с полковником Тихомировым.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, – подтвердил Скоробогатов. – А что, идея с головой в качестве убойного вещдока очень даже ничего. «Голова Медузы Горгоны», – вдохновленный нахлынувшей аналогией, патетически произнес генерал, – неплохое название для операции. Как ты считаешь? А теперь, – он посмотрел на часы, – вкратце о том, что тебе в первую очередь предстоит сделать сегодня вечером. – И положил на журнальный столик перед Миссионером внушительный кейс. – Здесь, в дипломате, миллион долларов наличными. Взял на подотчет. Эти деньги мы подготовили для передачи их в качестве аванса тому самому Эмиру, которому ты должен будешь снести его безумную голову. Да не смотри на меня так, – усмехнулся генерал, поймав на себе непонимающе-удивленный взгляд Миссионера. – Все эти Эмиры, Шакалы, Ильичи и тому подобные типы – плоды выполнения задачи, поставленной когда-то перед КГБ извращенной фантазией покойного идеолога Суслова. Мохаммад аль-Рабани – один из птенцов, теоретически и практически подготовленных в наших секретных центрах для устранения империалистической гидры. Мы подняли кое-какие старые связи и вышли через его ближайшее окружение на контакт, якобы с его помощью старые друзья хотят провести в одном из государств в целях дестабилизации обстановки ряд мероприятий как раз по его тематике. К чему после выполнения должна приложиться крупная сумма в американской валюте, часть из которой, – генерал похлопал по кейсу, – будет выплачена авансом. Поторговавшись, как обычно, он дал свое согласие. Ты же должен догадываться, что все эти религиозные лидеры весьма чувствительно реагируют на хруст банковских купюр, а лозунги и прочая мишура являются лишь прикрытием их неимоверной жадности. Вот с этим чемоданчиком ты и отправишься к нему на встречу. Подробные инструкции – где, что и как – внутри. Прочтешь их по дороге в аэропорт и уничтожишь.

В парижском аэропорту тебя встретит, как я уже отметил, твоя будущая помощница Мари Паскаль, в девичестве Мария Семенова, родом из Подмосковья. К этому времени она должна уже будет подобрать в твою группу еще одного человека из местных. В общем, сориентируешься по обстановке. Прилетишь в Париж, по сторонам не рыскай, она сама тебя найдет. Она же в курсе всех намечающихся движений. Если есть вопросы – задавай.

– Да вроде все понятно, товарищ генерал.

Скоробогатов встал с кресла, подошел к Миссионеру и крепко пожал руку.

– Ну, тогда удачи тебе, Роман Максимович.

Париж. Аэропорт Орли

20.55 местного времени

Париж встретил Алекса Ковальски запахами изысканного парфюма, смешанными в головокружительные сочетания, ухоженными и безупречно одетыми женщинами в сопровождении галантных во всех отношениях мужчин. Ощущение беззаботности и легкости бытия, столь характерное для коренных обитателей этого государства, пьянящим ароматом впитывалось в кровь, наполняя сущность непривычными флюидами. Ничего не попишешь – скромное обаяние буржуазии.

Еще разок прокрутив в голове свою мудреную легенду, поправив костюм и подтянув ослабевший галстук, Миссионер не спеша направился к выходу. Что-то не видно встречающих. Ни цветов, ни оркестра, ни заинтересованных взглядов, прилипших к спине. Ожидание встречи с Мари Паскаль неприятно затягивалось.

– Ой, извините, – услышал Миссионер за своей спиной, почувствовав, что сзади к нему прижалось мягкое женское тело, потерявшее от столкновения равновесие.

– Ничего страшного, мадемуазель, – галантно ответил он, разворачиваясь к невольной виновнице аварии лицом.

Приятные ощущения, навеянные ароматом другой жизни, еще больше усилились, когда он рассмотрел представительницу прекрасной половины человечества, имевшую неосторожность на него наткнуться.

Голубые с зеленоватым отливом глаза, чуть приоткрытые, созданные для страстных поцелуев губы, волосы какого-то совершенно сумасшедшего медно-красного оттенка. Плюс ко всему ослепительно белая облегающая майка, не скрывающая высокую, стремящуюся выскочить из ограничивающей ее свободу ткани грудь. Старлей Слобцов не преминул также отметить короткие, обрезанные по максимуму, джинсовые шортики, вызывающие желание немедленно избавить их обладательницу от прикосновений грубой хлопчатобумажной фактуры. Оценив фигурку налетевшей на него сирены, он вопросительно заглянул в глаза застывшей на месте девушки, столь же бесцеремонно оглядывавшей его с ног до головы.

– Я могу как-нибудь загладить свою вину? – спросила она, закончив осмотр.

– У меня есть время подумать? – не нашелся, что ответить, Миссионер.

– Да, пока проводите меня до машины. – Девушка подхватила его за руку и потащила к выходу. – Вот моя машина, – показала она рукой на темно-синий «Рено». – Я могу вас подвезти? – Ее улыбка красноречиво намекала на продолжение неожиданного знакомства.

– К сожалению, меня должны встречать, – ответил Миссионер, не зная, как избавиться от навязчивой красотки. Не то чтобы ему не хотелось продолжить с ней знакомство, которое со стопроцентной вероятностью закончилось бы страстными любовными экзерсисами, но уж место и время были больно неподходящими и не располагающими к сантиментам.

– Не стой, как идиот, – неожиданно прошептала ему на ухо прильнувшая к нему девушка. – Я – Мари Паскаль. Иди за мной в машину.

Сориентировавшись в изменившийся ситуации, Миссионер, нисколько не смутившись, тут же позволил своей правой руке прихватить как следует свою спутницу пониже спины, отчего был награжден легким хлопком по шаловливой длани.

– Вы что, в России совсем одичали?

– Есть немного, – ответил Миссионер, садясь на заднее сиденье «Рено».

– Добро пожаловать в Париж, Алекс, – несколько высокопарно произнесла Мари, когда машина набрала ход. Прикурив длинную тоненькую сигарету и поглядывая на Миссионера в зеркало над лобовым стеклом, она продолжила уже деловым тоном: – Лазарь Рубин, родственник жены Стиклера, в Париже.

– Он прилетел один?

– Нет, с ним молодая дамочка, от которой за версту попахивает МОССАДом.

– Этого следовало ожидать. Где они сейчас?

– Рубин со Стиклером должны были встретиться на могиле его жены и дочери. Как только что-то прояснится, де Линар сообщит об этом.

– Де Линар? – Фамилия показалась Миссионеру знакомой. – Кто он? – Навязчивая мысль, что он уже где-то слышал о новообразовавшемся третьем члене их ликвидационной группы, не давала ему покоя. Мозг заработал с двойной нагрузкой в поисках нужной информации.

– Бывший снайпер Иностранного легиона. В связях, порочащих его в наших глазах, не замечен. Не хотите поужинать, Алекс? – Мари, кокетливо поправив прическу, перевела разговор в другую плоскость. – В Париже прекрасная кухня.

Сумерки уже спускались на город, готовые растворить его во тьме, но он не сдавался, зажигая переливающиеся всеми цветами радуги огни. Улицы Парижа были запружены машинами, а тротуары – загулявшими после трудовой недели французами и многочисленными туристами. От вида мелькающих за стеклами авто красивых женщин, не стесняющихся выставлять напоказ едва прикрытые одеждой наиболее соблазнительные участки своих тел, кровь в жилах старшего лейтенанта российской полиции стремительно увеличивала скорость своей циркуляции. В голову лезли непристойные, никак не подходящие к месту мысли. Если бы Парижа не было, его стоило бы придумать.

Но Париж был, его много столетий назад придумали другие, поэтому ему осталось придумать только одно – каким образом выполнить вступительную часть своего задания. А именно положить конец подрывной деятельности Мохаммада аль-Рабани, направленной на дестабилизацию обстановки на южных территориях России. Действия, которые должны будут подвести жирную черту под жизнедеятельностью алчного араба, были продуманы им в общих чертах во время полета. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что его задумки не подвергнутся радикальной корректировке, тем более что третий член группы был отобран с завидной дальновидностью.

– Пожалуй, – вспомнив о предложении поужинать, после затянувшейся паузы ответил старлей Слобцов. Перед предстоящей работенкой у него не на шутку разыгрался аппетит.

Мари, улыбаясь, кивнула и притормозила возле одного из многочисленных кафе.

Де Линар, пытаясь придать своей невозмутимой физиономии скорбное выражение, стоял перед могилой абсолютно незнакомого гражданина Франции Франсуа Вернье. Он только что положил перед памятником букет цветов, на которые пришлось потратиться в конспиративных целях, и теперь, настроив чувствительную аппаратуру, позволяющую улавливать колебания звука в радиусе ста метров, внимательно вслушивался в разговор двух мужчин, пришедших в отличие от него не из праздного любопытства.

Гарри Стиклер, второй человек во французской резидентуре ЦРУ, положил букет лилий к ногам погибших шесть лет назад во время теракта в Тель-Авиве жены и дочери и дрожащей рукой достал из пачки сигарету. Время не могло и не хотело заглушить боль потери. Элизабет и малышка Дебби смотрели на него с могильной плиты, радуясь тому, что он навестил их. Стиклер, мысленно поздоровавшись с ними, с трудом сдержал наворачивающиеся на глаза слезы. Лазарь Рубин, дядя Элизабет, шагнул вперед и взял его под локоть.

– Не мучай себя, Гарри.

– Для чего ты приехал? – не глядя на Рубина, спросил Стиклер.

– Если все еще хочешь отомстить за них…

– Ты… – Стиклер, резко повернувшись, непроизвольно схватил его за грудки: – Ты приехал для того, чтобы спросить меня об этом?

– Я приехал, чтобы помочь тебе это сделать, – выдавил из себя опешивший Рубин.

– Как и чем ты можешь мне помочь, если я и ваша долбаная разведка уже много лет гоняемся за ним, и все без толку! – прокричал Стиклер ему в лицо. – Ты, кабинетная крыса…

– Остынь, Гарри, – успокоил его Лазарь. – Ты задушишь меня. – Стиклер как-то сразу сник, словно приходя в себя, и отпустил Лазаря. – Ты можешь получить голову Эмира сегодня ночью, если…

– Никаких если, – перебил его Стиклер, сразу сообразивший, что к чему. – Ради этого я готов на все.

Де Линар, стоявший как вкопанный, чтобы не пропустить ни слова, удовлетворенно выдохнул и, сунув руку под пиджак, отключил аппаратуру. Того, что он услышал, вполне достаточно. Франсуа Вернье, отлитый в бронзе, едва заметно кивнул ему головой на прощанье, вежливо поблагодарив за цветы.

– Ты уверена, что дамочка, сопровождающая нашего израильского дядю, из израильской разведки? – Миссионер, сидя за столиком напротив Мари, первый раз в жизни, с трудом преодолев брезгливость, готовился отправить в желудок обильно политую соком лимона устрицу.

– Знаешь, что такое женское чутье? И еще, как ты думаешь, куда в первую очередь позвонил Рубин после того, как его потревожили? – Мари, сдерживая улыбку, смотрела на его мучения.

– Скорее всего, в МОССАД. Чтобы обезопасить себя от неприятных последствий, – ответил старший лейтенант российской полиции, протолкнув в желудок склизкий комок. – Но поручить дело, касающееся национального врага, молодой девчонке?

– А я? Я, по-твоему, уже старуха? – ядовито отреагировала Мари.

– По внешнему виду не скажешь, выглядишь довольно молодо, – ухмыльнулся Миссионер, изучающе глядя на Мари.

– В развитых странах, мон шер, – сухо продолжила она, – женщины имеют с мужчинами абсолютно равные права, а по морально-этическим качествам даже превосходят их. Ты привык, что в России женщины находятся на положении домашних рабынь, не имеющих ни собственного мнения, ни свободы самовыражения.

Старлей Слобцов, сосредоточившись на поедании устриц, деликатно промолчал. Вот чего он не любил, так это воинствующего феминизма, распространившегося по Европе и Соединенным Штатам со скоростью средневековой чумы, захватив в конце концов и российские территории, и отравляющего иной раз общение с прекрасным полом.

«Женщины берут власть в свои руки», «Женщины захватили большинство мест в конгрессе США и Европарламенте», «Массовый исход мужчин на кухню», – Миссионер мысленно представил подобные заголовки на первых страницах авторитетных мировых изданий. Фантазия, усиленная несколькими глотками отменного сухого вина, понесла его дальше. На какой-то момент ему даже показалось, что все его представления о мире спецслужб, который населяли преимущественно мужчины, были в корне неправильными, и что всем этим миром заправляют женщины, и спрут терминирующего врагов Зазеркалья обхватил земной шарик присосками-щупальцами, на кончиках которых красовались изящные пальчики с идеально наложенным маникюром. Сюрреалистическая картина построения мира, навеянная произведениями Сальвадора Дали, прервалась вместе с мелодичными звуками мобильного телефона Мари.

– Серж?

Мужской голос на том конце трубки ответил утвердительно, и завязавшаяся короткая беседа продлилась не более двух минут. Выражение лица Мари, не изменившееся в течение разговора в худшую сторону, позволило Миссионеру еще до окончания беседы прийти к оптимистическим выводам. Положив телефон на стол, Мари посмотрела на него и спокойно произнесла:

– Де Линар был с нашими друзьями на кладбище. Стиклер жаждет крови. Можно выходить на контакт.

– Мари, вы прелесть! – Миссионер не лишенным галантности жестом чувственно приложился к ручке своей напарницы.

Выходя из кафе, он неожиданно вспомнил, откуда ему знакома фамилия бельгийского снайпера – «любовник Юлии Вольмар, Малек-Адель и де Линар» – строчка из любимого «Евгения Онегина» позволила ему прекратить свои умственные мучения.

Старлей Слобцов, откомандированный в Париж для выполнения особо важного задания, в силу объективных обстоятельств не мог даже и предполагать, как выглядел де Линар, упомянутый вскользь Александром Сергеевичем, но де Линар в режиме реального времени произвел на него неплохое впечатление. Крепко сбитый бельгиец молча дал ему прослушать запись разговора Стиклера с Рубином. Этот диалог настроил Миссионера на оптимистичный лад.

– По-моему, Стиклер не блефует. Как считаешь, Мари?

– Вряд ли.

Де Линар кивком головы выразил свое согласие.

– Ну что, – оглядел членов своей группы Миссионер, – тогда пусть наш израильский дядюшка лично известит нас о готовности Стиклера к бартерной сделке.

– Если нам что-нибудь понадобится на сегодняшний вечер, я могу пока этим заняться, чтобы не терять времени, – впервые услышал Миссионер голос де Линара.

Профессионально. Бельгиец с каждой минутой начинал ему нравиться все больше и больше. Объяснив, какой инструментарий понадобится им для предстоящей операции, он протянул ему заготовленную для этих целей пачку долларов.

До известного во всем мире парижского варьете «Мулен Руж», чьих танцовщиц так любил рисовать с натуры в начале прошлого века Модильяни и куда они пригласили на рандеву Лазаря Рубина со своей спутницей, Миссионер с Мари добрались на такси. В оживленной толпе они с трудом отыскали израильтянина – высокого худого мужчину с аккуратно подстриженными пейсами.

– Мистер Рубин? – взяла его под руку Мари, вынырнув из толпы.

Мистер, не ожидавший столь ошеломительного появления своих телефонных визави, непроизвольно вздрогнул и смог ответить только после того, как унялась дрожь в коленях.

– К вашим услугам!

– Очень приятно. – Мари по-прежнему держала его под руку. – Вы выполнили нашу просьбу?

– Да-да. Конечно. – Голос израильтянина в отличие от коленей еще подрагивал. – Может, лучше продолжим разговор в машине? Я чувствую себя здесь немного неуютно.

Последние слова были чистейшей правдой. Вовлеченный, по злой иронии судьбы, в водоворот непонятных закулисных интриг, он сразу же обратился за помощью и поддержкой в МОССАД и теперь особенно остро ощущал свою беспомощность и незащищенность без прикрепленной к нему сотрудницы израильской спецслужбы. Мари предугадала его действия на сто процентов. Прикрепленная сотрудница, под крылышко которой он так спешил, увидев возвращающегося со спутницей подопечного, предупредительно открыла заднюю дверь. Миссионер, тенью следовавший за ними, втиснулся в машину последним.

– Познакомьтесь, – успокоившийся Рубин представил гостям блондинку с точеным греческим профилем и короткой стрижкой.

– Сара. Сара Абельман.

Миссионер хотел было поднести протянутую миниатюрную кисть к губам, но напряженная ладонь не поддалась, и ему пришлось, капитулируя, просто пожать ее. Да уж, западные феминистки покруче будут, подумал он, проведя аналогию с Мари, которой поцелуй руки доставил видимое удовольствие.

– Все отлично, Лаз. Но мы, по-моему, просили вас, во избежание фатальных недоразумений, сохранять конфиденциальность наших контактов, – слегка припустил на него страху Миссионер.

– У вас нет повода для беспокойства, – вступилась за Рубина Сара. – Мы с доктором Рубином вместе работаем в фонде помощи жертвам терактов. И у меня, – сверкнула она глазами, – тоже есть личный счет к Мохаммаду аль-Рабани.

– Вы могли бы предъявить свой счет в ваше официальное ведомство.

– Если бы это имело смысл, я бы сейчас не сидела перед вами. Я хочу помочь вам убрать Эмира!

– Поразив его наповал своей ослепительной красотой?

Стиснув зубы, Сара гневно посмотрела на него огненно-карими глазами и перевела взгляд на растерянного дядюшку Лаза, которому волей-неволей пришлось подать голос.

– Месье, не имею чести знать…

– Месье Гангренуар, к вашим услугам, – нимало не смутившись, представился Миссионер.

– Месье Гангренуар, – с явным трудом произнес его фамилию Рубин. – Я ведь выполнил все, о чем вы просили. Могу я в ответ попросить вас о небольшом одолжении?

– Только из уважения к вашим седым пейсам. – Миссионер незаметно подмигнул собиравшейся возмутиться Мари.

В конце концов, если эта кровожадная иудейка имеет все-таки отношение к МОССАДу и прячет под юбкой пушистый хвост в виде рыцарей ордена «Меч Гедеона», то пусть лучше будет под рукой в качестве живого щита. На случай, если потомки Моисея после ликвидации Эмира захотят пощекотать нервишки Миссионеру и его команде.

Победно взглянув на него, Сара движением руки закинула на заднее сиденье средних размеров саквояж. Миссионер открыл сумку и разглядел внутри проблескивающие отражающимися уличными огнями новенькие «микро-узи» – укороченное и облегченное, в духе входящего в моду минимализма, автоматическое оружие, изготовленное на исторической родине кровожадной иудейки. Под ними лежали какие-то тоненькие кольчужки с пластинами на наиболее уязвимых местах, а также достаточное количество снаряженных магазинов.

– Это что? От вашего стола – нашему столу? А внизу что за штучки? Похоже на бронежилеты.

– Это и есть бронежилеты, – пояснила Сара, – последняя разработка наших специалистов.

– Надеюсь, они не экономили на материале?

В воздухе повисла напряженная тишина.

– Ладно, ладно, – примирительно проговорил Миссионер. – Без обид. А вы мацу с собой случайно не прихватили?

– Продпаек у нас в другой сумке, – разряжая обстановку, ответил дядя Лаз, улыбнувшись во весь рот.

– Я надеюсь, что ваши профессиональные качества так же хороши, как и ваше чувство юмора, – стиснув зубы, прошипела Сара.

– Можете не сомневаться. И попрошу с этого момента, поскольку вы вошли в состав группы, непосредственным руководителем которой является ваш покорный слуга, полностью подчиняться моим указаниям и требованиям.

Его указания и требования выразились в разумном распределении приобретенного добросовестным бельгийцем инструментария. Новенькая, в футляре, снайперская винтовка с инфракрасным оптическим прицелом досталась, естественно, де Линару. Парочкой «беретт» он для очистки совести снабдил Мари и Сару. Для себя же приберег особо чувствительный передатчик, вделанный в миниатюрный кусочек дорогого материала, которым знаменитые американские стоматологи пломбируют своим пациентам зубы и которым незамедлительно была заполнена выемка в одном из коренных зубов месье Гангренуара. Особое внимание уделил своей прическе, уложив волосы с помощью специального геля, начинающего флюоресцировать в инфракрасном свете, функциональность которого была проверена де Линаром сквозь оптический прицел. Не забыл, естественно, подколоть и воинствующую иудейку, имевшую неосторожность во время укладки поинтересоваться подоплекой его действий. На вопрос «Что вы делаете?» Миссионер отреагировал моментально и обескураживающе:

– Я только что нанес на волосы безотказно действующую на женщин смесь афродизиаков.

За что получил в свой адрес очередной испепеляющий взгляд.

Париж. Елисейские Поля

22.45 местного времени

Без четверти одиннадцать вечера месье Гангренуар в сопровождении двух девиц вошел в помещение одного из самых дорогих и роскошных ночных клубов французской столицы, декорированного в восточном стиле и принадлежащего какому-то сказочно богатому арабу – то ли шейху, то ли просто удачливому торговцу нефтью.

Согласно подробным инструкциям генерала Скоробогатова, изложенным в письменном виде, Миссионер, во время выступления звезды местного стриптиза со звучным именем Фатима, должен был занять один из столиков рядом со сценой и, демонстративно помахав стодолларовой купюрой так, чтобы она смогла увидеть на ней вместо портрета американского президента лицо бывшего иракского диктатора Саддама Хусейна, смять ее и бросить рядом с ней на пол.

Обнимая сопровождающих его девушек и не забывая про находящийся в правой руке дипломат, в котором лежал один миллион американских денег, Миссионер занял один из свободных столиков, стоявших вдоль длинного подиума. На нем, разогревая публику, резвились полуобнаженные красотки восточного типа, постепенно освобождающие себя от остатков одежды. Заказав подскочившему официанту виски со льдом и шампанское, он прикурил сигару.

Публика, знавшая толк в ночных развлечениях, все прибывала и прибывала, постепенно заполняя свободное пространство и неторопливо переговариваясь в предвкушении основного блюда. Блюдом этим, как было написано в афишах и рекламных буклетах, являлась несравненная и обворожительная Фатима, исполнительница зажигательного танца живота, одним взглядом своих знойных восточных глаз исцеляющая мужчин от импотенции. Толпы жаждущих сексуальных подвигов самцов с зеркальной болезнью живота и жирными счетами в швейцарских банках в сопровождении своих спутниц, поглядывающих на кавалеров с затаенной надеждой, облепили похожую на подиум сцену в ожидании чуда.

Вскоре музыка стихла, успевшие раздеться догола красотки упорхнули за кулисы, и вышедший на сцену конферансье в черном сюртуке объявил изнывающим от ожидания посетителям о выходе Фатимы. Свет погас, послышалась волшебная восточная мелодия, и луч света выхватил из темноты потрясающей красоты девушку, грудь которой была стянута тугим коротким корсетом, а ноги спрятаны под широкими, едва держащимися на бедрах, шароварами.

Оркестр заиграл быстрее, и Фатима, поймав ритм, начала плавно покачивать бедрами, поводя ими то в одну, то в другую сторону и одновременно продвигаясь по сцене вперед. С каждым ее шагом падающий на нее луч света становился ярче, а плавные движения становились более отрывистыми, отчего шаровары произвольно и неумолимо опускались ниже, открывая покатые, идеальной формы бедра. Ритм барабанных ударов, высекаемых из деревянного инструмента следовавшим за ней мускулистым негром, облаченным в узкие плавки, с каждой минутой ускорялся, погружая зрителей в гипнотический транс.

Наступил момент, когда от бешеных вращений бедра танцовщицы сбросили с себя закрывающее ноги одеяние, оставив лишь едва заметную глазу узкую полоску телесного цвета, закрывающую до поры до времени самое сокровенное. После этого частота извлекаемых из барабана звуков снизилась, и Фатима, откинув с лица полупрозрачную вуаль, медленно пошла обратно, давая возможность зрителям насладиться движениями ее стройных ног. Теперь наступила очередь освободиться от корсета. Извиваясь, как змея, она постепенно ослабляла веревки, стягивающие грудь. На подиум посыпались деньги, щедро разбрасываемые разгоряченными мужчинами.

Миссионер, завороженный танцем, чуть было не забыл о цели своего визита и опомнился лишь после чувствительного щипка сидящей рядом Мари. Молча указав глазами на сцену, она как ни в чем не бывало вернулась в исходное положение, с садистским выражением на лице продолжая потягивать шампанское. Вот она, волшебная сила искусства, подумал старлей Слобцов, вставая со своего места. Его спутницы, пропуская кавалера вперед, с понимающей улыбкой перемигнулись.

Фатима, почти до предела ослабившая корсет, отчего ее грудь практически полностью обнажилась, была уже близко. Он подошел вплотную к сцене, что было весьма сложно, поскольку ее буквально облепили покинувшие своих подруг кавалеры. Отметив цепкий взгляд, ловящий каждое движение мужских рук, бросающих к ее ногам хрустящие бумажки, Миссионер достал из кармана брюк заветную купюру и зажал ее в руке так, чтобы был виден лик несгибаемого Саддама Хусейна.

Когда она максимально приблизилась к нему, старлей Слобцов вытянул вперед руку, и взгляд Фатимы остановился на купюре, зажатой в ней, затем скользнул дальше, на человека, державшего купюру. Глаза их встретились. Не прекращая движения и не обращая больше внимания на Миссионера, она сделала резкое движение корпусом. Веревка, стягивающая корсет, упала на пол, открывая взору достойную Венеры Милосской грудь с упругими шоколадными сосками. Зал взорвался аплодисментами. Но на этом представление не закончилось.

Остановившись напротив Слобцова, Фатима ловким движением выхватила зажатую в его руке купюру, после чего, опустившись на колени, начала медленно выгибать спину, откидывая голову назад, пока не коснулась руками сцены. Ее грудь, колыхаясь от волнения, начала покрываться мелкими мурашками. Дыхание участилось. Не меняя положения, Фатима подняла колени, делая упор на ступни. Барабанная дробь участилась, задавая бешеный темп задергавшейся в судорожных конвульсиях танцовщице. Узкая полоска бикини, из последних сил цеплявшаяся за почти обнаженное тело, спускалась все ниже и ниже, пока не скатилась с бедер совсем. В момент, когда последняя деталь облачения Фатимы коснулась пола, свет погас. Зрители, оказавшиеся в кромешной тьме, взорвали зал неистовыми аплодисментами.

Миссионер, в полной мере ощутивший на себе чары восточной прелестницы, пришел в себя лишь тогда, когда свет снова зажегся. На сцене к тому времени не было ни самой Фатимы, ни следовавшего за ней барабанщика-негра.

– Дорогой, – ядовито улыбнулась Мари, когда он вернулся к столу, – ты случайно не освободился там от груза висящей на тебе ответственности?

Ее глаза выразительно смотрели на оттопырившиеся в районе ширинки джинсы Миссионера. Проявив женскую солидарность, Сара тоже беззастенчиво устремила свой взор на его мужское достоинство. Старлей Слобцов, молча усевшийся на место, не спеша допил свое виски, настраивая себя на рабочий лад и по крупицам возвращая себе прежний боевой настрой. Париж стоит мессы – в этом он был солидарен с Генрихом IV.

– Извините, месье, это ваше? – Конферансье, объявлявший выход Фатимы, материализовался из-за спины Миссионера в лучших традициях бутылочного джинна.

В ответ на удивленный взгляд мужчина протянул ему смятую бумажку, с которой на него сурово смотрел Саддам Хуссейн.

– Не буду отрицать, – после некоторого раздумья кивнул Миссионер.

– Тогда прошу пройти со мной.

Миссионер поднялся, за ним потянулись Сара и Мари.

– Нет, нет, – отрицательно закивал конферансье. – Девушки пусть подождут вас здесь.

– Извините, девочки, но я на некоторое время буду вынужден вас оставить. – Старлей Слобцов, откусив кончик очередной сигары, подкурил ее от услужливо протянутой Мари зажигалки. – Подождите меня здесь. Я думаю, «Вдова Клико» составит вам прекрасную компанию.

«Бутылочный джинн», жестом показав, чтобы Миссионер следовал за ним, повел его за кулисы наверх. Остановившись перед дверью с табличкой, на которой золотыми буквами было выгравировано имя завораживающей мужчин примадонны эротического танца, он вежливо открыл перед ним дверь.

Персональная гримерка Фатимы оказалась просторной, хорошо обставленной изнутри. Сама обольстительница, уже успев переодеться в короткую черную юбку с блестками и облегающий топик, стирала с лица макияж. Старлей Слобцов, цепким взглядом осмотрев комнату, заметил еще одну, почти незаметную, дверь, справа от которой висело огромное прямоугольное зеркало. В гримерке, кроме Фатимы, никого не было, но натренированный нюх Миссионера почти физически ощутил невидимое чужое присутствие.

Закончив стирать макияж, Фатима обернулась к вошедшему и неожиданно для него произнесла:

– Тебе понравилось мое выступление?

Неожиданность заключалась в том, что фраза, слетевшая с уст танцовщицы, была произнесена по-русски, хоть и с легким акцентом. Танцовщица, изучающе вглядываясь в лицо Миссионера, следила за его реакцией. На его лице не отразилось никаких эмоций.

– Давайте от примитивных проверок перейдем непосредственно к делу. У меня мало времени, – ответил Миссионер по-русски в тон Фатиме.

– Хорошо, – безразлично сказала она, подходя к двери и закрывая ее на защелку.

Миссионер оказался на сто процентов прав. После того как доступ в гримерку был перекрыт, едва заметная дверца, которую в самом начале выхватил его внимательный взгляд, открылась, и на авансцену выкатила группа устрашающего вида арабов в количестве четырех человек, держащих в руках оружие одного из своих самых главных врагов – укороченные варианты израильского автомата «узи».

Один из них, по-видимому старший, что-то отрывисто пророкотал на арабском, и парочка грозных мусульман двинулась навстречу старшему лейтенанту российской полиции. Когда они подошли вплотную, один из них направил свой «узи» ему в лоб, а второй, заткнув свое оружие за пояс, начал довольно бесцеремонно обыскивать его.

Вояки, усмехнулся про себя Миссионер, глядя на оставшихся двоих, расположившихся практически на одной линии. Стоят вальяжно, расслабленно, автоматики свои держат стволами вниз. А этот чудила, грозно вращающий глазами, наверно, устал держать свою пушку на уровне лба. Вон, рука-то подрагивает. Видать, привычней для него держать в руках свой член. А этот искатель – вообще идеальный труп. В голову пришла шальная мысль – а не порешить ли сейчас этих самоуверенных идиотов к такой-то матери. Перехватить руку, уставшую держать автомат, да из него же избавить от мозгов сладкую парочку, что стоит напротив, одновременно ударом ноги выбивая содержимое его мошонки под ноги копошащемуся около него аборигену. Спокойствие, только спокойствие. Иначе некому будет провожать его к влюбленному в хрусты Эмиру.

– Полегче, турок! – Миссионер, продолжавший говорить по-русски, был очень недоволен чувствительными хлопками по его ребрам, наносимыми обыскивающим его с садистской ухмылкой арабом.

К сожалению, уроженец Востока, не понимавший по-русски, не внял его предупреждению. Сам виноват. Неуловимое движение ногой, и каблук ботинка Миссионера с силой опустился на ступню обидчика. Болевой шок заставил араба на время прекратить свои действия, после чего, бешено вращая глазами и что-то крича на своем языке, тот выхватил нож, значительно превосходящий размерами перочинный.

Короткий окрик старшего, оперативно отреагировавшего на взрывоопасное движение бойца, заставил его отказаться от своих планов, и он, с неудовольствием спрятав нож, довел обыск до конца – правда, теперь уже с величайшей осторожностью. После того как все формальности были улажены, старший, удостоверившийся в том, что у посетителя нет с собой никакого оружия, жестом пригласил его сесть за стол.

Старлей Слобцов, воспользовавшись приглашением и положив перед собой дипломат, уселся напротив зеркала. Так, чтобы иметь возможность наблюдать за действиями людей, стоящих у него за спиной. Фатима, подойдя к арабу, игравшему первую скрипку в этом воинствующем квартете, зашептала ему на ухо. Процедив ей в ответ вполголоса что-то нечленораздельное, тот уперся в Миссионера гипнотическим взглядом.

– Абдул говорит, – повернувшись к нему, Фатима показала глазами на стоящего напротив «гипнотизера», – что ты должен сообщить ему о цели своего приезда.

– Передай своему Абдулле, что о цели своего приезда я буду разговаривать только с Эмиром. Он был извещен об этой цели заранее, и такая договоренность была достигнута до того, как я прибыл сюда.

Фатима перевела на арабский слова Миссионера. Ответ не заставил себя долго ждать.

– Абдул говорит, что обстоятельства изменились и Эмир не сможет встретиться с тобой лично. Всю информацию, которую твои начальники хотели донести до ушей Эмира, ты должен передать Абдулу, который слово в слово перескажет ему услышанное. А также передаст содержимое дипломата, который ты привез с собой.

Самодовольная ухмылка не слезала с лица Абдула, и, пока Фатима переводила его слова, Миссионер, не перестававший наблюдать в зеркало за молодчиками, с каменными лицами стоявшими позади него, начал потихоньку закипать. Он давно уже осознал, что Эмиром тут и не пахнет и что прежде, чем он доберется до него, ему придется средневековыми методами выколачивать из этих урюков сведения о его местонахождении. А если они не знают? О таком повороте событий ему не хотелось даже думать.

Содержимое дипломата захотелось? А может, лучше это? Миссионер мысленно показал Абдулу неприличный жест рукой. Пора кончать ломать комедию. Эти неандертальцы слишком самоуверенны для того, чтобы оказать достойное сопротивление. А также слишком тупы, чтобы можно было и дальше продолжать с ними беседу в мирном ключе. И это обстоятельство спустя непродолжительное время самым негативным образом отразится на здоровье его оппонентов. О чем, впрочем, они, судя по их лицам, даже не догадываются. Человек счастлив в своем неведении.

– И это все, что от меня требуется? – с издевкой спросил Миссионер.

Бросив растерянный взгляд на Абдула, Фатима утвердительно кивнула.

– Передай этому не обремененному интеллектом арабу, что его уши отличаются от ушей Эмира, как уши кролика от ушей слона. Мне не о чем больше с ним разговаривать, а содержимое дипломата…

Миссионер нажатием пальцев открыл замки. Крышка дипломата откинулась, отвлекая внимание присутствующих набитыми под завязку плотными рядами тугих пачек стодолларовых купюр. Этих мгновений оказалось вполне достаточно. Оттолкнувшись ногами от пола, он вместе со стулом опрокинулся назад, успевая в кувырке через себя вырвать «узи» у одного из стоявших за ним зазевавшихся арабов. Не поднимаясь, полоснул очередью по ногам не успевших развернуться противников, после чего немедленно перекатился в сторону, уходя с линии огня. Абдул и еще один находившийся рядом с ним араб даже не подумали о стрельбе на поражение и в мгновение ока исчезли за столом из пределов видимости, позабыв про свои молотилки. Укушенные металлическими пчелками менее удачливые соратники по борьбе за победу терроризма во всем мире катались по полу, завывая почище полицейских сирен. Отметив утрату бойцами Абдула боевого духа, он все же, для острастки, дал еще парочку очередей поверх стола, воздержавшись подводить жирную черту под жизнью и удивительными приключениями арабов из Палестины, посвятивших свои зрелые годы борьбе против безоружных и беззащитных граждан путем организации и проведения террористических актов. Благодарные арабы, в свою очередь, немедленно проявили более дружелюбные намерения, выразившиеся в поднятых вверх руках.

Ведение боевых действий заняло у Миссионера меньше минуты. Встав с пола, он оглядел поле боя. Самоуверенный противник был наказан за свою дерзость и несговорчивость. А где же несравненная Фатима?

Зажав уши руками, она лежала ничком на полу, едва дыша. Короткая юбка задралась, и узкая полоска белоснежного шелка напомнила Миссионеру о недавнем шоу. Склонившись над ней, он, не теряя из виду поднятые руки, похлопал ее по обнажившимся округлостям.

– Фатима, подъем! – несколько дольше, чем следовало, задержав свою руку на самом интимном месте восточной красотки, скомандовал ей старлей Слобцов.

Фатима, нисколько не смутившись от вида крови и стонущих от боли арабов, поднялась с пола и спокойно поправила задравшуюся юбку. Не в диковинку, отметил про себя Миссионер. Он хотел сказать что-то еще, но Фатима, прижав свой пальчик к его губам, жестом показала ему на дверь, из которой появился безумный Абдул и его орда. Все понятно. Там притаился кто-то еще. По всей видимости, самый главный.

– Остынь, Илья Муромец! Эти, – Фатима без всякого сожаления посмотрела на корчившихся от боли двух бойцов Абдула, – сами виноваты. Нарвались.

Одновременно с ее словами дверь потайной комнаты снова открылась, и перед взором Миссионера появился еще один, не менее колоритный персонаж, благоухающий терпким одеколоном. Широкоплечий мэн, явно принадлежащий к одному этническому типу с Абдулом и его воинством, не имел на отсвечивающем гладком черепе абсолютно никаких следов растительности. Раздвинув руки в стороны и демонстрируя тем самым некое подобие пацифизма, он спокойным голосом произнес:

– Извините за беспокойство. Мои люди немного погорячились. Идемте со мной, я провожу вас к Эмиру. Он ждет вас.

Через несколько минут Миссионер уже сидел на заднем сиденье джипа с надвинутой на глаза повязкой. Кроме него, в машине находились еще двое – водитель и пахнущий дорогим парфюмом бритоголовый мужчина, представившийся Камалем. За всю дорогу они не произнесли ни слова. Лишь спустя полчаса, после того как джип остановился на узкой парижской улочке, он, сняв с Миссионера повязку, вежливо на французском попросил его выйти из машины. Улочка была плохо освещена, и Миссионеру стоило немалых усилий попытаться определить, в каком районе Парижа он сейчас находится. К сожалению, этого ему сделать не удалось.

– Прошу вас, – прервал молчание бритоголовый, указывая на здание напротив, на фасаде которого пытливый глаз Миссионера так и не смог отметить никаких опознавательных знаков. Поднявшись на второй этаж, он вместе с проводником зашел в одну из комнат, все убранство которой состояло из стола и пары стульев.

– Подождите здесь. Да, и еще, – спохватился его спутник, – вы зарекомендовали себя как очень хороший боец, особенно в условиях замкнутого пространства. Поэтому я должен позаботиться о повышенных мерах безопасности, прежде чем вы встретитесь лично с Мохаммадом аль-Рабани. Надеюсь, вы не будете возражать?

– Нисколько. На вашем месте я поступил бы так же.

Мозг старлея Слобцова лихорадочно работал, пытаясь предугадать, что имел в виду Камаль под повышенными мерами безопасности. В любом случае нужно быть готовым к любым вариантам. Бритоголовый, интуитивно почувствовав состояние Миссионера, улыбнулся:

– Никаких угрожающих выпадов с нашей стороны больше не повторится. Абдул погорячился. Но мы-то с вами профессионалы и не позволим себе совершать ошибки, которые могут обойтись нам слишком дорого. Подождите меня здесь. Надеюсь, что вы будете благоразумны.

Оставшись один, Миссионер огляделся. Оба выходящих во двор окна плотно прикрыты жалюзи, стены обиты шумоизоляционным материалом. Он подошел к одному из окон, отогнул жалюзи и с облегчением выдохнул. Стекла были самые обычные. Возвращая жалюзи на место, немного выгнул одну из шторок на уровне своего лица. Ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель можно было с помощью оптического прицела получить хоть какое-то ориентирование на местности. Со стороны коридора послышались шаги, и легкий холодок пробежал по телу – успеет ли де Линар добраться вовремя? И добраться незамеченным? Сможет ли он быстро сориентироваться и найти удобное место для стрельбы? Ответа на эти вопросы у старлея Слобцова не было. Пока.

Дверь скрипнула, и пред ним предстал сам Эмир, гроза неверных, сеющий разрушения и смерть. Длинная окладистая борода была явно не приклеенной, а настоящей, но на Дедушку Мороза он точно не тянул. Горящие глаза, орлиный нос – все как положено. Чуть поодаль, на заднем плане, нарисовались еще двое. Старый знакомец, который привез его сюда, и молодой, похожий на аспиранта одного из подмосковных НИИ араб в стильных очках.

Бритоголовый, немного странно улыбнувшись, подошел к Миссионеру и, подобно факиру, достал из недр костюма черный матерчатый поясок, посередине которого зловеще поблескивал металлический квадрат.

– Простите за беспокойство. – Он споро обмотал вокруг талии Миссионера поясок таким образом, чтобы зловещий кусок металла оказался прижатым к его животу, и, проверив завязанный сзади узел на прочность, отошел в сторону, любуясь своей работой.

– Это что, сувенир на память о нашей встрече?

– Это то, что поможет избавить вас от дурных мыслей и воздержаться от поспешно принятых решений. Если вы вдруг начнете производить не сочетающиеся с мирными деловыми переговорами телодвижения, эта штучка – та, что находится напротив живота, – разворотит все ваши внутренности. Вот, – не без самодовольства раскрыл ладонь садюга, – пульт управления механизмом, с кнопочкой, которую бы мне очень не хотелось нажимать во время нашего разговора. Я правильно объяснил суть?

Нельзя сказать, что у старлея Слобцова пересохло во рту, но одна маленькая струйка пота на спине все же проклюнулась, щекоча ложбинку позвоночника. Уроды! Это серьезно осложняет дело. Не успел он как следует обмозговать этот неприятный момент, как пару раз глухо сдетонировал верхний левый коренной зуб, давая понять, что де Линар уже прибыл. И не только прибыл, а уже освоился в местном колорите и занял позицию, из которой без труда сможет неприятно поразить голову стоящего рядом с Миссионером Эмира гладко отполированной пулькой со смещенным центром тяжести.

Прибыл-то прибыл. Как говорится, молодец, профессионал с большой буквы. Но обстоятельства-то резко изменились, и изменились в весьма неблагоприятную для старлея Слобцова сторону. Миссионер приценился – далековато стоит бритоголовый со своей роковой кнопочкой, уже накрытой сверху большим пальцем руки. Не успеть, никак не успеть что-то сделать. Как только маленькая смертельная птичка клюнет Эмира в голову, от внутренностей старшего лейтенанта российской полиции останутся одни воспоминания. Значит, придется сменить приоритеты в пользу не в меру предусмотрительного Камаля. Опять же, молодой араб-«аспирант» грозно сомкнул перед собой руки, одна из которых держала уже виденный им недавно в руках вандалов укороченный «узи». Его злобное выражение лица недвусмысленно выдавало его кровожадное намерение, в случае если вдруг адский механизм не сработает, продырявить шкуру Миссионера более прозаическим способом.

Вообще-то это хорошо, что «аспирант» прихватил с собой оружие. Это не просто хорошо, это даже очень мило с его стороны. У Миссионера-то оружия с собой не было. А теперь, если повезет, будет чем помахать перед носом противника.

Де Линар не подвел. Подоспел вовремя, к началу первого акта. Наблюдая за передвижениями Миссионера, он успел не только отследить место, куда его привезли для встречи с Эмиром, но и занять удобную для стрельбы позицию. Расположившись на крыше стоящего напротив трехэтажного здания, он, затаив дыхание, вслушивался в разговор, который шел в пятидесяти метрах от него. Едва заметно приоткрытый занавес дал ему возможность уловить инфракрасным оптическим прицелом микроскопическое сияние смазанной специальным гелем шевелюры старлея Слобцова. Чтобы определить его месторасположение, де Линару вполне хватило отверстия, оставленного в жалюзи. Но не эту цель необходимо было поразить бельгийскому снайперу, а другую. Ту, которую невозможно будет поймать в прицел. Ему придется стрелять вслепую, руководствуясь координатами, полученными от Миссионера во время его разговора с Эмиром. И бельгиец должен сделать это с первого раза. Потому что второго раза не будет. Бывший снайпер Иностранного легиона потренировался в задержке дыхания и неподвижно замер в оптимальном для поражения цели положении.

Эмир, алчный взор которого был устремлен на кейс, лежащий на столе рядом с Миссионером, отрывисто, без малейших ноток дружелюбия в голосе, спросил:

– Чего хотят от меня твои руководители?

Руки Миссионера потянулись к замкам. Три пары глаз, не отрываясь, смотрели за его движениями.

– Расслабьтесь, господа. Особенно это относится к вам, – взглянул он на бритоголового, по-прежнему державшего палец на роковой кнопке. – А то я так, чего доброго, и не смогу донести до вас те предложения, с которыми меня попросили обратиться к столь уважаемому и влиятельному человеку.

Эмир, как и всякий восточный человек, любящий лесть и похвалу, слегка смягчил свой взгляд.

– Поосторожней с этой штукой, – бросил он бритоголовому, явно с неохотой подходя ближе к Миссионеру, который с удовлетворением отметил «послушание», с которым тот воспринял слова Эмира.

Замки, щелкнув, выпустили на свободу откинувшуюся крышку дипломата. Ровные пачки долларов магнитом притянули взгляд Мохаммада аль-Рабани.

– Неплохое начало для разговора, – одобрительно произнес он. – Надеюсь, и все остальное, что ты захочешь добавить к этому, не разочарует меня.

– Смею вас заверить, не разочарует. Это задаток.

Миссионер, с точностью до сантиметра вычисливший, насколько ниже относительно занявшего позицию де Линара располагается черепная коробка держащего палец на кнопке бритоголового, продолжил:

– После того как вы выполните нашу просьбу, к этой сумме прибавится еще как минимум миллионов пять. Долларов.

Минимум – ниже. Пять – на пять сантиметров. Тщательно вымеряя, де Линар опустил ствол чуть ниже светящейся между жалюзи флюоресцирующей точки.

– Неплохо, неплохо. Смотря, конечно, чего хотят от меня столь щедрые товарищи. – Эмир, с трудом скрывая удовлетворение, хитро прищурился. Он был не прочь поторговаться. Правда, о чем он совершенно не догадывался, – в последний раз.

Миссионер достал из кармашка дипломата несколько скрепленных между собой листков бумаги с машинописным текстом на английском языке.

– Здесь задачи, которые вам предстоит решить, и некоторые практические рекомендации по их реализации.

Эмир, даже не взглянув в них, передал бумаги стоявшему рядом с ним очкастому арабу. Взяв листки в руки, одна из которых по-прежнему упрямо сжимала «узи», тот забегал глазами по строчкам. Лучше не придумаешь. Теперь – ход конем. Другого, более выгодного момента, не будет.

Коварный злодей с кнопкой стоял от него, с точки зрения де Линара, справа, восточнее. Кейс, лежавший на столе, – пятьдесят сантиметров в длину, – был использован Миссионером в качестве ориентира при измерении расстояния. Для определения расчетов ему понадобилось несколько секунд. До бритоголового – один метр двадцать сантиметров. Араб перевернул страницу, зачитывая вслух содержание текста. Обладатель кнопки следил за реакцией Эмира, не выпуская из поля зрения посланца КГБ. Эмир мысленно пытался определить количество баксов, лежащих в дипломате.

– Те, кто меня послал, хотят, чтобы вы организовали одну-две крупные акции на востоке страны, указанной в документах, и…

Де Линар, оперативно переосмысливший прозвучавший из уст Миссионера цифровой код, передвинул прицел вправо и нажал на спуск.

– И еще…

Пуля, проделав аккуратную дырочку в оконном стекле, ворвалась внутрь, ища для своей конечной остановки более серьезное препятствие. Найдя последнее пристанище в височной области бритоголового черепа, она в мгновение ока превратила голову его обладателя в совершенно бесполезный для дальнейшей эксплуатации предмет.

Правая рука, конвульсивно дернувшись, выпустила на свободу механизм запуска адской машинки, неприятно холодившей живот Миссионера. Обладатель испорченной черепушки начал неестественно заваливаться на бок. Глаза Эмира и стоявшего позади него араба отфиксировали происходящее на полсекунды позже старлея Слобцова. Его выброшенная вперед нога с хрустом врезалась в грудную клетку алчного террориста. Грешное тело Эмира оторвалось от земли и на приличной скорости влетело в объятия не успевшего ничего предпринять араба, потерявшего от удара равновесие. Под напором своего шефа он, взмахнув руками, впечатался в стену, гулко ударившись об нее головой. Укороченный «узи» вылетел из ослабевшей руки и, лязгнув, замер на полу.

Изо рта пособника мирового терроризма полилась густая струйка крови, а треснувшие стекла очков прикрыли от внешнего мира безжизненные глаза хозяина. Эмир, натужно дыша, сделал попытку позвать на помощь, но изо рта вырвался лишь едва слышный хрип. Бешено вращая глазами, он потянулся к упавшему рядом оружию. Но еще раньше него к сиротливо лежащему «узи» в стремительном броске добрался Миссионер. Аккуратно приземлившись на пол, он подхватил автомат и, перевернувшись на спину, откатился на безопасное расстояние от пытающегося приподняться Эмира. Старлей Слобцов успел поднять руку с оружием прежде, чем отчаянный рывок Эмира помешал ему это сделать. Смерть от несколько раз дернувшегося автомата застала Мохаммада аль-Рабани в пути, что спасло Миссионеру жизнь.

Треск автоматной очереди переполошил находившихся в здании воинствующих мусульман. С первого этажа на второй, расталкивая друг друга и потрясая оружием, с гортанными криками бросилось человек шесть. Еще трое остались на всякий случай на месте для охраны входа в здание. Выбитая соратниками Мохаммада аль-Рабани дверь открыла перед ними весьма неприглядную картину. Три трупа и, как квинтэссенция батального пейзажа, открытый дипломат, под завязку набитый долларами, невольно отвлекли внимание возникших на авансцене бойцов от источника шумовых спецэффектов.

Миссионер, придавленный сверху рухнувшим на него трупом Эмира, воспользовался столь великодушно предоставленной ему паузой и, приподняв ствол, от души врезал автоматной очередью по зазевавшимся арабам. Изрешеченные тела образовали у входа кровавую куча-мала.

Но те неколько секунд, которые он затратил, чтобы скинуть с себя резко потяжелевшее тело аль-Рабани, чуть не стоили ему жизни. Старлей Слобцов слишком поздно уловил со стороны коридора еле слышное эхо крадущихся шагов. Нарисовавшийся в дверном проеме высокий худой араб, довольно ухмыляясь, целился в голову Слобцова из родного «калашникова». Ненужная в данной ситуации ухмылка обошлась ему довольно дорого. Смерть по вине не ослабившего внимания де Линара настигла его внезапно, так и не дав узнать, о чем думает человек в последние мгновения своего бренного существования. Бывший снайпер Иностранного легиона вовремя узрел через увеличившуюся в размерах после выстрела щель в жалюзи грозившую Миссионеру опасность и сделал еще один прицельный выстрел.

Роковая ухмылка сменилась отрешенной гримасой, свойственной обитателям загробного мира. Рука, державшая «калаш», безвольно опустилась, ноги подогнулись, и араб упал на изрешеченные пулями тела своих товарищей по несчастью.

Все, кровавый коктейль, взболтанный в шейкере парочкой барменов экстра-класса, готов. Не хватало только вишенки. Глаза старлея Слобцова, заскользившие по комнате, остановились на широких ножнах, торчавших на поясе одного из нападавших. То, что нужно, похвалил он бедуина за качество внушительного вида кинжала. Лезвие было идеально отточено, словно обладатель холодного оружия заранее знал, что оно может понадобиться посланцу неверных, и решил максимально облегчить его труд.

Короткий взмах – и голова Эмира, уже готовая к отправке Гарри Стиклеру, с хрустом отделилась от тела. Миссионер, подцепив за волосы мозговой центр Мохаммада аль-Рабани, подержал его немного на весу, чтобы стекла кровь. Все. Хотя нет, чуть не забыл про деньги! Он подошел к столу и захлопнул дипломат. После чего, держа в одной руке голову Эмира, а в другой – дипломат, поднял жалюзи, выпрыгнул в окно под аккомпанемент бьющегося стекла и приземлился рядом с машиной, в которой его уже поджидал де Линар.

– Спасибо, Серж. Вы были предельно точны, – поблагодарил его Миссионер, откидываясь вместе с сопутствующими аксессуарами на заднее сиденье.

Де Линар ответил кивком головы уже на ходу.

Два часа в компании мадам Клико пролетели почти незаметно. Мари и Сара, запивая беспокойство веселящей жидкостью, под конец второго часа неведения утратили бдительность и не смогли отследить момент, когда за их спинами появился Миссионер.

– Как отдохнули, девочки?

Реакция девочек была немного заторможенной и намного более обескураживающей.

– Ты посмотри, какой красавчик! – обернувшись к нему, с придыханием произнесла Мари. – И совершенно свободен.

– Отдохнуть не желаешь? – в тон Мари продолжила Сара.

Обе амазонки, соблазнительно улыбаясь, потянулись к нему руками.

– Я рад, что вы не скучали, – успел увернуться от шаловливых рук Миссионер, – но нам, к сожалению, пора. Не будем мучать ожиданием дядюшку Лаза. Тем более что у меня для него кое-что есть.

– Как? Уже?

– Прошу прощения за излишнюю торопливость, – придал он своему лицу виноватый оттенок, – но я, как истинный джентльмен, просто не мог себе позволить оставлять дам скучать более продолжительное время.

– Вы хотели предъявить неопровержимые доказательства смерти Эмира, – строго поинтересовалась Сара после того, как темно-синий «Рено» отъехал на приличное расстояние от ночного клуба.

– Ну, если тебе не терпится. – Миссионер, не оборачиваясь, передал назад сумку с подсохшими на ткани пятнами крови.

– Что это? – брезгливо отодвинула ее от себя Мари.

– То, что просила Сара.

Иудейка, дрожа от возбуждения, открыла сумку. Запах сворачивающейся крови, запах смерти разлился по всему салону, и на Сару оскалились остекленевшие глаза Мохаммада аль-Рабани.

– Остановите машину! – крикнула она, не выдержав сурового взгляда Эмира.

Когда их компаньонка окончательно избавилась от остатков пищи, дружина Миссионера в полном молчании продолжила путь.

Париж, площадь Звезды

02.10 местного времени

Париж – ночной город. Поэтому, несмотря на столь поздний час, люди, одурманенные запахами зрелой весны, не торопились покинуть его улицы, боясь оставить многовекового исполина наедине с его не всегда веселыми мыслями. В эту зараженную беспечностью людскую массу органично влились двое мужчин, хоть и отличавшихся друг от друга по возрасту, типу лица и многим другим психофизическим характеристикам, но оказавшихся тем не менее сидящими вместе на одной из многочисленных лавочек, разбросанных по площади. Представительницы слабой половины человечества с явным сожалением поглядывали на симпатягу старлея, сидевшего бок о бок с дядюшкой Лазом, пуская вздохи по поводу нетрадиционной ориентации красавца брюнета.

Миссионер от этих понимающих взглядов готов был провалиться на месте вместе с религиозным ортодоксом, неподвижно застывшим рядом, мысленно отпуская ряд нелестных замечаний, во множестве имевшихся в словарном запасе каждого уроженца одной шестой части суши, по поводу непунктуальности резидента американской разведки.

Мари, наблюдавшая вместе с де Линаром и Сарой за необычной парочкой из машины, позволила себе отпустить по этому поводу не совсем политкорректный комментарий:

– По-моему, босс, вы выбрали для вечернего моциона не подходящее вашим сексуальным предпочтениям место. Тут обычно тусуются парижские геи. – Сладкий голос уроженки Подмосковья, продублировавшийся в ушной раковине Миссионера, окончательно испортил ему настроение.

К его счастью, де Линар, сегментировавший праздно шатающуюся вокруг места встречи публику, несколькими секундами позже выхватил из толпы уже знакомую ему фигуру Стиклера.

– Внимание, объект на подходе. Один.

Миссионер, сжавшись, как пружина, спиной уловил колебания воздуха в полуметре от себя и, не оборачиваясь, буркнул недовольным тоном:

– Опаздываешь, Гарри!

– Прошу меня извинить. Честно говоря, я просто недооценил ваши оперативные возможности. Я хотел бы…

– Спортивная сумка. Справа.

Гарри Стиклер, осмотревшись, дабы не попасть в ловушку, нагнулся и протянул к сумке правую руку. Внутри нее что-то колыхнулось. Его сердце в предвкушении холодного блюда под названием «месть» вышло из-под контроля, погнав кровь по жилам процентов на сорок быстрее. Замок уступчиво вжикнул, и глаза Гарри Стиклера уперлись в шедевр постиндустриального минимализма – голова Эмира в собственном соку. Малоприятное зрелище не вызвало у него отвращения. Сдерживая эмоции, он закрыл сумку, оставив голову террориста скучать в одиночестве, и вернул ее на место.

– Это он, – дрогнувшим голосом проговорил Стиклер. – Какого рода информацию вы хотели бы получить взамен?

– Прежде всего я хотел бы сохранить конфиденциальность, – многозначительно взглянул на Рубина Миссионер.

– Да-да. Я подожду вас в машине. – Дядюшка Лаз суетливо сорвался с места, оставив собеседников наедине.

– Мне нужны координаты русского полковника, прибывшего в Париж для встречи с представителями ЦРУ, – продолжил Миссионер после того, как Рубин отошел на почтительное расстояние.

– Я смогу удовлетворить вашу просьбу завтра утром, – после некоторого раздумья ответил Стиклер. – Как мне связаться с вами?

– Я буду в номере вашего родственника. Если что-то пойдет не так, мне придется ликвидировать его, а заодно и его спутницу. И, конечно же, я не смогу гарантировать вашу безопасность.

– Отлично. До завтра. – И Гарри исчез так же неожиданно, как и появился.

Стиклер пересек площадь и, остановившись около своей машины, закурил. Слежки за собой он не заметил, поэтому решил позволить себе выпустить наружу разрывавший его изнутри эмоциональный поток. Слезы, навернувшиеся на лицо при воспоминании о разорванных на куски во время теракта жены и восьмилетней дочери, высыхали на щеках от теплого майского ветра.

Это были слезы облегчения.

То, о чем он так долго грезил и к чему долгое время стремился, свершилось. Человек, виновный в гибели его семьи, уничтожен, а его голова отделена от туловища. Призраки прошлого, не дававшие ему до самого последнего момента спокойно жить, наконец-то отпустили его. Сейчас, первый раз за много лет, он почувствовал облегчение. Месть свершилась, и гармоничность мироощущения вновь вернулась к нему. Боль ушла. Он не жалел о том, что информация, которую он должен передать убившему Эмира человеку, может повредить ему самому.

Главное, что теперь, на могиле жены и дочери, он больше не будет стыдливо отворачивать лицо от смотрящих на него с немым укором любимых глаз. Он был уверен, что теперь их лица будут излучать любовь и нежность.

Так, как когда они были живы…

Глава 2. Возвращение блудного полковника

Париж. Отель «Негреско»

03.15 местного времени

Холл отеля поражал воображение своими высокими потолками и настенными барельефами. Обслуживающий персонал, предельно вежливый и внимательный, не портил очарование шедевра архитектуры времен Третьей Республики.

Миссионер в сопровождении членов своей группы, а также дядюшки Лаза и Сары, на лицах которых блуждали блики нешуточной усталости, благополучно добрался до места своей дислокации на ближайшее неопределенное время. Отдав Мари последние наставления по поводу того, какие действия должны последовать с их стороны в случае возникновения внештатной ситуации, он вышел из машины вслед за поднимающимися по ступеням парадного входа дядюшкой Лазом и Сарой.

– Будь осторожен, Алекс, – напутствовала его напоследок Мари.

– За меня не беспокойтесь. Покрутитесь полчасика вокруг и отдыхайте. Как только Стиклер даст о себе знать, я сразу же выйду на связь.

Подмигнув Мари и пожав руку Сержу, Миссионер пожелал им спокойной ночи. Лазарь Рубин, нетерпеливо перебиравший ногами у входа в отель, с облегчением взглянул на приближающегося старлея Слобцова, цепкий взгляд которого не отпускал окружающие его картинки действительности до того момента, пока они не оказались перед нужными апартаментами.

Дядюшка Лаз, разрушив определенные стереотипы, навеянные старлею Слобцову подборкой анекдотов из национального фольклора, оказался весьма щедр на проявления благодарности и заказал в номер роскошный ужин. Да и отчаянная феминистка Сара, сбросив, как змеиную шкуру, свою холодную маску, почти с порога окутала его флюидами неотразимой женственности. Выйдя из ванной комнаты, где он мало-мальски привел себя в порядок, Миссионер застал ее в коротком полупрозрачном халатике. Зрелище было не для слабонервных.

– Извините меня, Алекс, за мою резкость в самом начале нашего знакомства. – Сара, прихорашиваясь, стояла перед зеркалом. – Я обещаю исправиться, если, конечно, мне представится такая возможность.

Разительная перемена в линии поведения Сары Абельман заставила его ненадолго задуматься о природе столь резких изменений. Наверное, только подвиг Геракла способен растопить сердце отчаянной феминистки и сделать послушной рабой, спешащей со всех ног для выполнения любых пожеланий своего хозяина. Может, мир перевернулся с ног на голову оттого, что мужчины перестали совершать отчаянные поступки во имя своих возлюбленных?

– А где дядюшка Лаз? – Миссионер не без труда заставил себя оторваться от созерцания полуобнаженной натуры гражданки Израиля.

– Ушел спать, – ответила Сара. – Он из ортодоксальных евреев и свято соблюдает Шаббат. С вечера пятницы до вечера субботы – строгий пост. А у вас на родине есть ортодоксы?

– Климат не располагает, – уклончиво ответил Миссионер, разглядывая сквозь полупрозрачное одеяние волнующий вид сзади.

– Ох уж эти мужчины! – притворно вздохнула она, перехватив в зеркале его взгляд. – Вечно они оценивают нас, как лошадей на конной ярмарке.

– Что делать? – ответил Миссионер. – Такова мужская природа. Превалирующий инстинкт продолжения родословной.

Оторвавшись от зеркала, Сара стремительно прошла мимо него к столику и, открыв бутылку коньяка, налила по чуть-чуть в небольшие изящные рюмочки.

– Проявление твоего превалирующего инстинкта я успела отметить еще в ночном клубе, – съязвила она, намекая на состояние Миссионера, вызванное жарким танцем Фатимы.

– Это издержки молодости, – ничуть не смутился старлей Слобцов, садясь в кресло.

Рядом на столике клубился ароматными запахами ужин – коньяк, шампанское в ведерке со льдом, фуа-гра, тигровые креветки. Как он сможет потом вернуться к не балующему гастрономическими изысками российскому рациону?

– Ты не будешь против, если я на некоторое время оставлю тебя в одиночестве? Мне нужно принять душ. – Приблизившись к нему на максимально короткое расстояние, Сара многообещающе заглянула в его глаза.

– Я думаю, что «Луи XIV» скрасит мне минуты ожидания, – ответил Миссионер, вдыхая аромат эксклюзивного коньяка и провожая глазами колыхания полупрозрачного халата.

Пригубив коньяк, он с наслаждением смаковал его многогранный вкус. Просто праздник какой-то. Но… В который уже раз это треклятое «но»…

Но аскетическое либидо старшего лейтенанта российской полиции не могло позволить ему с головой окунуться в волны чувственных удовольствий, накатывающие на него со стороны преобразившейся израильтянки. Безопасность концессии превыше всего. После такой выдержанной в духе истинного профессионализма самонакачки его рука автоматически потянулась во внутренний карман пиджака, извлекая из него упаковку с сильнодействующим снотворным. Небольшая таблетка, исчезнув в изящной рюмочке, предназначенной для Сары, мгновенно растворилась в шедевре местных виноделов.

Иудейка, после душа примостившаяся у него на коленях, не ожидала от охотника за головами такого возмутительного коварства, поэтому с удовольствием согласилась выпить с ним на брудершафт. Чувственный рот, открывшийся для поцелуя, остановил свое движение в паре миллиметров от губ старлея Слобцова. Призывно выгнутый стан утратил гибкость, и, подхватив спящую красавицу, он бережно уложил ее на кровать, укрыв одеялом.

Прежде чем в одиночестве насладиться остывающим ужином, следовало проделать ту же нехитрую операцию с дядюшкой Лазом. Подойдя к двери комнаты, за которой спал Рубин, Миссионер услышал равномерный устойчивый храп. Загнав в глубокое подсознание остатки этикета, он позволил себе войти без стука. Старина Лаз громким всхрапыванием отреагировал на несанкционированное вторжение. Осторожно открыв ему рот, Миссионер ловким движением уложил таблетку точнехонько под его язык.

Мари с де Линаром в полном молчании доехали до двухэтажного частного дома на одной из окраин Парижа, окруженного глухим забором и купленного Марией Семеновой на подставное имя полгода назад. Напряжение плотного на события вечера уступило место удовлетворению от его удачного завершения. Может быть, поэтому, но скорее всего потому, что дело было обставлено с величайшим профессионализмом, ни она, ни де Линар не заметили за собой слежки.

Несколько машин, сменяя друг друга, вели их до самого дома, закончив свою работу только тогда, когда темно-синий «Рено» скрылся из глаз наблюдателей за въездными воротами.

Миссионер очнулся от вежливого стука в дверь. Убедившись, что посторонний шум не потревожил никого, кроме него, он, прикрывшись простыней, подошел к двери.

– Кто там?

– Это посыльный отеля, вам просили кое-что передать.

Приоткрыв дверь, старлей Слобцов еще какое-то время внимательно изучал личность прибывшего, пребывая в готовности отразить любое проявление агрессии со стороны визитера. Вид стоявшего перед ним мужчины убедил Миссионера в том, что он именно тот, за кого себя выдает.

– Месье Гангренуар? – спросил посыльный, чтобы окончательно убедиться в правильности своих действий.

– Ты попал в точку, дружище. Давай, что там у тебя?

Посыльный протянул ему небольшой бумажный сверток, стянутый лентой.

– Чаевых не надо, мне уже за все заплатили. Извините за беспокойство.

Миссионер с облегчением вздохнул, поскольку у него не было никакого желания плестись обратно в поисках мелкой купюры, и закрыл дверь. Соблюдая меры предосторожности, он развернул сверток. Внутри оказался мобильный телефон. Как только он взял его в руки, тот сразу же зазвонил.

– Месье Гангренуар? – Миссионер узнал голос Стиклера и ответил: – Я слушаю.

– Вам хватит полчаса на то, чтобы собраться и выйти из гостиницы?

– Думаю, да.

– Хорошо, я перезвоню через тридцать минут. Не забудьте захватить с собой телефон.

Связь с невидимым собеседником оборвалась так же неожиданно, как и началась. За эти полчаса Миссионер успел принять душ, на всякий случай поддеть под рубашку легкий израильский бронежилет, изъятый из сумки предусмотрительной Сары, нежно поцеловать ее в щечку на прощание и выйти из номера, накинув на дверь табличку: «Не беспокоить».

Ровно через полчаса старлей Слобцов стоял на улице перед отелем. Пломба с микропередатчиком в одном из коренных зубов только что сдетонировала тремя короткими импульсами. Это означало, что Де Линар и Мари уже где-то поблизости и находятся в состоянии полной боевой готовности. Уик-энд, который Миссионер по роду службы проводил в Париже, пока проходил не так уж и плохо. Три раза незаметно сплюнув, чтобы не сглазить, он поднес к уху разразившуюся мелодичной трелью трубку.

– Вы пунктуальны, – ровным голосом проговорил Стиклер.

– Работа такая. Давайте по существу.

– Возьмите такси, только, пожалуйста, не из тех, что стоят у отеля, и попросите отвезти вас на Place de la Concord. Дальнейшие инструкции получите позже.

Отойдя полсотни метров вправо от отеля, старлей Слобцов поймал такси и назвал нужный адрес. Как назло, сегодня было очень жарко. По спине, закованной в металлическую кольчугу, поползли первые капельки пота. Ничего, пар костей не ломит, их ломят удачно посланные противником пули.

Прошло минут пятнадцать, и молчаливый таксист, проехав лабиринтом по узким парижским переулкам, выехал наконец на одну из центральных автострад. С обеих сторон на Миссионера обрушился блеск витрин дорогих бутиков и манящий аромат свежеприготовленного кофе, исходящий от многочисленных бистро. Вскоре Стиклер вновь побеспокоил его:

– Назовите улицу, по которой вы на данный момент едете, и ближайший номер дома.

Миссионер выглянул в окно, выхватил взглядом название улицы и номер дома и четко продиктовал их в трубку.

– На третьем перекрестке попросите повернуть налево и выйдите у ближайшего бистро. Садитесь за второй правый столик и закажите кофе.

Миссионер точно выполнил все инструкции и, сев за обозначенный столик, заказал капучино. В этот довольно ранний для Парижа час за уличными столиками небольшого ресторанчика было немноголюдно – две пожилые дамочки, смакующие последние новости из жизни своих родственников и знакомых, да молодая парочка воркующих влюбленных.

Кофе был горячим и вкусным. Отпивая его мелкими глоточками, Миссионер незаметно осматривался по сторонам. Все тихо, ничего необычного. Капучино уже почти закончился, когда тот самый официант, который принес ему кофе, точно так же, на подносе, протянул ему запечатанный конверт:

– Это тоже вам.

Старлей Слобцов положил конверт на стол и поблагодарил его. Как он и ожидал, мобильник тут же зазвонил.

– Вы получили конверт?

– Только что.

– Внутри то, что вас интересует. Прощайте.

Оглянувшись по сторонам, Миссионер не спеша вскрыл конверт. На листке бумаги чернилами печатными буквами было начертано несколько слов:

«Сегодня. Отель «Плаза». 15.00. № 536».

Чернила на глазах исчезали с листка бумаги. Он достал зажигалку, чтобы полностью уничтожить записку, но ему не удалось довести свой замысел до конца. У кареты «Скорой помощи», остановившейся рядом пару минут назад, плавно опустилось боковое стекло кабины. Лицо человека, сидящего в ней, Миссионер разглядеть не успел, зато кожей уловил исходящую от него угрозу, а спустя мгновение увидел целящийся в него ствол с навинченным глушителем. Прежде чем оружие в руке незнакомца дважды дернулось, старлей Слобцов успел вскочить со своего места. Это единственно правильное решение спасло ему жизнь, позволив отделаться лишь ушибами в области грудной клетки и шишкой на затылке.

Две пули, достигшие цели в доли секунды, наткнулись на бронежилет, отбросив тело месье Гангренуара назад. Падая, он отметил выскочившего из кабины «Скорой» массивного телосложения брюнета, державшего правую руку под полой пиджака. Он приближался слишком быстро, чтобы кто-нибудь смог помешать ему добить объект. Но больше, чем объект, брюнета интересовал листок бумаги, который Миссионер не успел сжечь.

Время, потраченное им на то, чтобы прибрать записку к рукам, в корне изменило окружающую картинку. Уже склонился над упавшим клиентом обслуживающий его молоденький официант. Уже летели, чудом успевая уворачиваться от плотного потока машин, не уберегшие босса от опасности Мари и де Линар. Уже заголосила во всю мощь своих неплохо сохранившихся легких одна из пожилых дамочек, сидящих за соседним столиком. Поэтому массивный брюнет остановил на полпути руку, сжимавшую оружие, и сменил направление движения, унося с собой листок с конвертом, на котором Стиклер исчезающими чернилами изобразил слова, ради которых лишился своей головы Мохаммад аль-Рабани.

Мари перешла на шаг. Не глядя в сторону «Скорой», плавно отъезжавшей от тротуара, она неторопливо подходила к распластавшемуся на земле Миссионеру. Медленная походка давалась ей с трудом. Ей хотелось бежать, кричать, звать на помощь, но тогда бы своим поведением она насторожила людей, окружавших его. А этого ни в коем случае нельзя было делать, чтобы не осложнить задачу де Линару, севшему на хвост удалявшемуся стрелку.

Старлей Слобцов открыл глаза. Лицо склонившегося над ним официанта, дрожащая рука которого пыталась нащупать пульс у него на шее, не было похоже на лицо ангела, присланного свыше с целью проводить его на божий суд. Он ощупал рукой прогнувшуюся титановую пластинку в области сердца. Металл, отразивший свинцовую атаку, был теплым от яростно палившего солнца. Пошевелившись, старлей почувствовал ощутимую боль в области грудной клетки. Смявшаяся пулька скользнула в руку. Ощущение продолжающейся жизни окрепло с появлением Мари, о чем-то быстро заговорившей с официантом. Несколько купюр, сунутых ею в руку работника французского общепита, умерили его законопослушные намерения немедленно позвонить в полицию.

– Жив?

– Кажется, вполне, – ответил Миссионер.

Он уже окончательно убедился, что организм, за исключением ноющих ребер, работает нормально.

– У нас осталось очень мало времени, чтобы исчезнуть отсюда и не попасться в поле зрения французской полиции, – Мари рывком подняла его за руку, вызвав легкий приступ боли.

На глазах у изумленных клиентов кафе старлей Слобцов проворно вскочил на ноги и в сопровождении длинноногой красотки скрылся в неизвестном направлении.

Оказавшись на безопасном расстоянии от злополучного кафе, он и Мари перевели дух. Сев рядом с расположившимися прямо на траве многочисленными тинейджерами на лужайку рядом с фонтаном, от которого исходили волны освежающей прохлады, Миссионер, взяв у Мари сигарету, с наслаждением затянулся. Ребра ныли, голова раскалывалась на мелкие кусочки. Мысли, разлетевшиеся от удара в разные стороны, никак не желали собираться вместе.

Давая ему отдохнуть, Мари связалась с де Линаром.

– Как наш пациент?

– Веду поверхностный осмотр. Определюсь с диагнозом, перезвоню. Как у вас?

Мари окинула взглядом приходящего в себя Миссионера.

– Нормально.

– Ну и что месье Гангренуар думает по поводу случившегося? – спросила она, когда Слобцов окончательно вернулся к действительности.

– Похоже, ты была права.

– Насчет Сары?

– Я все более склоняюсь к мысли, что Рубин вряд ли решился бы на столь рискованное путешествие без поддержки. Скорее всего, он сразу же после твоего звонка обратился в МОССАД. А они прикрепили к нему не только Сару, но еще пяток-другой Моисеев, которые все время паслись неподалеку.

– Что будем делать?

– То, что нам и нужно делать. – Миссионер посмотрел на часы: – У нас нет времени на разработку этого следа. В 15.00 объект будет в отеле «Плаза». Единственное, что мы можем себе позволить, – это отсечь наших пастухов от информации Стиклера. Если де Линар не потеряет пациента.

Де Линар не потерял из виду брюнета мощных пропорций, которому, с легкой руки Мари, было присвоено псевдо Пациент. Это псевдо как нельзя более подходило к Исааку Кубелю, агенту МОССАДа, который страдал легкими формами булимии, спровоцированными стрессовыми ситуациями на работе.

Вот и сейчас, как, впрочем, и всегда, проведение оперативных мероприятий вызвало у него острейший приступ голода. Поэтому, наткнувшись на вывеску «Макдоналдс», ноги сами понесли его навстречу гамбургерам, чизбургерам и картофелю «фри».

Набрав полный поднос, Исаак Кубель присел за пустовавший столик у окна, лицом к входной двери. Вовремя изъятый конверт с листком приятно оттягивал карман. И хотя текст, написанный, по всей видимости, специальными чернилами, испарился, специалистам МОССАДа не составит труда восстановить его. Отзвонившись напарнику, который покинул место событий на «Скорой помощи», и сообщив, где он находится, Исаак принялся за еду с чувством исполненного долга.

Поглощая двойной биг-мак и запивая его кока-колой, он не воспринял всерьез ярко раскрашенную красотку, присевшую к нему за столик. Раскрыв сумочку, красотка достала оттуда зеркальце и губную помаду. Подкрасив губки, она положила помаду рядом с меню и снова принялась копаться в сумке.

Исаак, набивая свой желудок несъедобной, по мнению французов, пищей, не забывал все же посматривать в окно и наблюдать за входом в «Макдоналдс» на предмет возможного преследования. Осторожность никогда не бывает лишней. В очередной раз бросив взгляд в сторону двери, он неожиданно для себя обнаружил признаки несанкционированного вторжения в область паха.

– Не дергайся, красавчик, иначе «кольт» 45-го калибра как следует позаботится о твоих мужских достоинствах. Одно резкое движение – и я стреляю. – Исаак услышал щелчок взводимого курка. – Медленно положи руки на стол. – В глазах сидящей напротив расфуфыренной красотки не было ни тени сомнения в правомерности своих действий.

После того как ошеломленный пожиратель фаст-фуда незамедлительно выполнил ее просьбу, рядом с ним опустился еще один посетитель «Макдоналдса», лицо которого было ему знакомо.

– Привет! Мы так и не успели познакомиться. Месье Гангренуар. – Миссионер холодно смотрел на своего недавнего визави, чья ротовая полость была заполнена фаст-фудом. – Не по-людски как-то получилось. Чуть не убил меня, забрал мои бумаги и слинял. Ни спасибо, ни до свидания.

Во рту у Кубеля пересохло. Глядя на старлея Слобцова непонимающим взглядом, он с трудом выдавил из себя:

– По-моему, вы меня не за того принимаете.

– А вот мой ствол безошибочно определил, что яйца, в которые он уперся глушителем, суть именно те яйца, которые недавно болтались возле кафе, помешав мне допить капучино.

Для пущей убедительности Мари еще раз чувствительно ткнула глушителем в пах Исаака Кубеля.

– Где конверт?

– В правом кармане. – Осознав безвыходность положения, Кубель не стал упираться.

Рубящий удар по шее перевел его в бессознательное состояние. Пока Миссионер изымал из кармана Кубеля конверт, Мари убрала в сумочку «беретту», для острастки переименованную в «кольт». Де Линар, лениво прогуливавшийся снаружи, безошибочно определил знакомый фургон «Скорой», прорезавшийся в уличном потоке машин и притормозивший у «Макдоналдса».

– У нас гости.

– Вижу. – Мари тоже увидела в окне знакомые очертания. – За ним приехали, – кивнула она на Кубеля, не отнимая от уха трубку.

– «Скорая»?

– Да.

– В кабине один водитель, из фургона никто не выходит, – откомментировал ситуацию де Линар.

– Мы выходим. – Мари передала слова де Линара Миссионеру.

– Похоже, что их было двое, иначе бы из фургона кто-нибудь вышел, – сделал вывод старлей Слобцов. – Но все равно проверить не мешает.

Водитель, сидевший за рулем «Скорой», нетерпеливо поглядывал на часы. Он прекрасно знал о гастрономических слабостях Кубеля, и у него не было никакого желания смотреть, как его собрат по оружию набивает свои потроха непотребным количеством пищи. Его нетерпение было обусловлено желанием побыстрее предстать пред светлые очи координатора операции, чтобы получить порцию благодарности за удачно проделанную работу. Он был самым молодым и горячим членом выдвинувшейся в Париж группы МОССАДа и еще не успел в полной мере ощутить на своей шкуре коварство жителей Зазеркалья. Поэтому, когда напротив него остановилась сногсшибательная красотка в короткой юбке, чтобы прикурить сигарету, он не почуял в этом факте никакого подвоха. А красотка со знанием дела облизнула ярко накрашенные губки, взглянула на него в упор и томно произнесла, бросая на водителя недвусмысленный взгляд:

– Отдохнуть не желаешь, дружок? Если сойдемся в цене, я помогу тебе снять напряжение прямо в машине. Ну как?

Занятый осмотром красотки, он ослабил внимание и не заметил, как внутрь фургона проникли два посторонних типа. Не останавливаясь на достигнутом эффекте, Мари пошла еще дальше:

– Хочешь посмотреть на мои трусики?

Водитель, поддавшись гипнотическому очарованию красотки, автоматически кивнул в ответ. Мари подняла короткую юбку и, достав держащийся на резинке чулка газовый баллончик, прыснула жидкостью ему в лицо. Не теряя времени, она рванула дверь на себя и, вытолкнув с водительского места отключившегося агента МОССАДа, тронула фургон с места.

До встречи, назначенной в отеле «Плаза», оставалось менее трех часов.

«Боинг», принесший на своих крыльях в столицу Франции внушительную делегацию представителей из Лэнгли, прибыл в аэропорт Орли без двадцати пять вечера. Два представительских «Мерседеса» едва вместили всех прибывших. Правда, в одном из них было достаточно свободно. Оно и понятно, ведь, кроме водителя, в нем сидело всего двое – зам руководителя «русского» отдела ЦРУ Спенсер Уильямс и один из боссов контрразведки Энтони Фишер.

– Ну что, похоже, что на этот раз мы получим ответы на наши вопросы, – прервал молчание Уильямс.

– Пока об этом говорить рановато. – Скептик Фишер по долгу службы привык во всем сомневаться и много раз перепроверять даже самую достоверную информацию.

– Но наши источники подтвердили, что по поводу вояжа полковника никто не суетится. Это хороший знак.

– А если все-таки он блефует? Решил срубить деньги по-легкому. От русских станется.

– Успокойся, давай лучше исходить из материала. Позвони-ка лучше Робертсону. Судя по времени, Тихомиров уже должен прибыть в отель.

Спенсер Уильямс достал свой телефон и набрал номер.

– Алло, Робертсон? Наш друг уже на месте?

– Нет, ожидаем с минуты на минуту. А, извините, ребята подсказывают, что он уже прибыл, заходит в отель.

– Хорошо. Смотрите, чтоб ни одна муха…

– Обижаете.

– Обед заказали?

– Все, как вы распорядились.

Уильямс отключился и с довольным видом взглянул на Фишера.

– Порядок. Тихомиров уже в отеле.

Париж. Отель «Плаза»

16.35 местного времени

В 16.40 перед парадным входом в отель «Плаза» остановился черный «Рено». Дверь со стороны пассажира открылась, и из авто с хмурым видом вышел широкоплечий пятидесятилетний мужчина.

– Внимание. Пациент прибыл. Отсчет пошел.

Старлей Слобцов, в одиночестве сидевший в фургоне «Скорой помощи», еще раз вгляделся в изображение вышедшего из автомобиля человека. Сомнений не было – полковник Тихомиров собственной персоной.

За двадцать две минуты до начала разработанной группой Миссионера операции захвата все было готово. Мари, пользуясь своим неотразимым обаянием, без особых трудностей сумела поставить в коридоре пятого этажа отеля «Плаза» миниатюрные камеры слежения, передающие картинку на экраны мониторов, находящихся в дружелюбно предоставленном израильскими коллегами автофургоне. Благодаря этому они могли наблюдать за всеми движениями, происходящими около нужного номера. Пока он был пуст. Зато рядом с ним, по обеим сторонам двери, стояли два дюжих молодца с квадратными подбородками. Еще трое болтались по этажу. Внизу, в холле отеля, и снаружи, у входа, с похожими ребятками тоже был полный порядок. Американцы основательно подошли к вопросу обеспечения безопасности предстоящей встречи.

Но, как известно, на всякого мудреца довольно простоты. Вот и план, разработанный старлеем Слобцовым, был предельно прост. Но только на первый взгляд. Автофургон, замаскированный под карету «Скорой помощи», подвернулся как нельзя более кстати. Именно на нем, в случае удачного исхода, они и должны будут смыться отсюда, не привлекая большой скоростью передвижения по городу праздного любопытства парижан и гостей французской столицы. К тому же Миссионер, на пару с де Линаром, отыскал внутри массу полезных вещей, с помощью которых стало возможным осуществление выбранного им варианта развития событий.

В последний раз поправив галстук, старший лейтенант российской полиции вышел из фургона. Оглянулся. На улице не было никого, кто бы мог отметить несоответствие между медицинской окраской авто и вышедшим из него мужчиной в строгом черном костюме. Машина стояла перед старинной постройки жилым домом, расположенным с обратной стороны отеля.

Внутри жилого дома, на втором этаже, в квартире, окна которой располагались как раз напротив нужной стороны отеля «Плаза», ждала своего часа Мари. Хозяев, на их счастье, не было дома. На крыше отеля, закрепив две лебедки, используемые отрядами спецназа при штурме зданий и освобождении заложников, дожидался условного сигнала де Линар.

Все были на своих местах.

Старлей Слобцов быстрым шагом обошел жилой дом, направляясь к отелю. Конечно, вход с парадной двери был ему противопоказан, но это и не входило в его планы. Маршрут его движения лежал через другой вход. Служебный.

Никто не заметил, как он оказался на кухне ресторана. По-хозяйски зайдя в святая святых местного шеф-повара, месье Гангренуар наугад озадачил первого попавшегося под руку официанта.

– Заказ для 536-го номера готов? – Вопрос был задан требовательным и бесстрастным тоном.

– Ваш человек уже приходил. Вы можете подождать минутку?

– Пищу проверяли?

– Да.

– Где официант, который доставит заказ?

Собеседник показал рукой на суетливого паренька, который уже нагружал отполированный до блеска столик на колесах готовыми к отправке блюдами. Миссионер направился к нему.

– Ну что, Мишель, ты готов? – Имя официанта он прочитал на его форменной рубашке.

Повезло. Парень был примерно одних с ним габаритов.

– Почти. Вы будете сопровождать меня?

– Да.

– А до этого приходил совсем другой человек.

– Мы просто поменялись ролями. Поспеши!

Не дай бог, если сейчас войдет тот парняга, который уже приходил сюда и должен вот-вот вернуться. Мишель, поставив последнее блюдо на столик, подмигнул Миссионеру:

– Ну что, поехали?

– Поехали.

Они вышли из кухни и направились к служебному лифту, по которому доставляющие еду официанты поднимались на нужный этаж. Старлей Слобцов, шедший впереди, за несколько шагов до лифта остановился и обернулся к официанту:

– Постой, дружок, что-то меня прихватило. Туалет далеко?

– Тебе повезло, вот он, слева.

Туалет оказался рядом, за одной из немногих дверей, которые находились по дороге из кухни к лифту.

– Подожди секундочку, я мигом.

– Ничего, бывает, – усмехнулся Мишель.

Три шага – и он уже за спиной Мишеля, который неожиданно для себя провалился вдруг в темноту. Присев на одно колено, чтобы подхватить оседающее безвольное тело, старлей Слобцов перевалил его через спину и быстро пошел к туалету. Оставив обед сиротливо стоять в коридоре, Миссионер с официантом через плечо вошел внутрь. Униформа Мишеля, втиснутого в маленькую каморку для уборочного инвентаря, пришлась ему почти впору, свой костюм он оставил около официанта.

Одновременно с хлопнувшей туалетной дверью открылся лифт, и из него вышел мужчина в черном костюме. Миссионер, беззаботно насвистывая мелодию когда-то услышанной им песни знаменитого французского певца, пошел ему навстречу.

– По-моему, это ваш заказ, месье.

Мужчина в черном костюме строго зыркнул на него глазами.

– Пятьсот тридцать шестой номер, – как ни в чем не бывало продолжил Миссионер.

Строгий мэн, остановившись напротив, профессионально ощупал его взглядом, после чего просканировал все приготовленные блюда, не забыв присесть, чтобы осмотреть и тележку.

– Поехали.

Пока он нажимал кнопку вызова лифта, старлей Слобцов незаметным движением достал из кармана брюк предмет, напоминающий очертаниями детский водяной пистолет, но предназначенный не для воды, а для усыпления животных и в особых случаях для отдельных двуногих. Сейчас как раз и был тот самый особый случай. Воспользовавшись ослабленным вниманием своего провожатого, он прилепил «оружие ветеринара» к нижней стороне тележки. Ее вряд ли будут осматривать дополнительно, а вот он сам еще не подвергался тщательному досмотру.

Двери лифта бесшумно разъехались в разные стороны. Весь недолгий подъем мужчина не прекращал сверлить Миссионера глазами. На пятом этаже к нему присоединились еще двое его собратьев, со знанием дела обыскавших официанта. Сопровождающие Слобцова лица остановили его перед дверью, на которой красовались заветные цифры – 536. Габаритная рука распахнула ее настежь, и официант со своей тележкой, от которой исходили терзающие обоняние запахи, вошел в номер.

Искомый объект сидел за столом и курил сигарету. Справа и слева от него вальяжно расположились прибывшие из-за океана заинтересованные лица. На столе стояла распечатанная бутылка виски и ведерко со льдом.

С появлением в номере официанта разговор оборвался на полуслове.

– Ну-ка, давай выкладывай на стол, что привез, – сказал полноватый мужчина в очках с золотой оправой, – а то мы изрядно проголодались.

– Один момент, месье.

Дверь номера захлопнулась. Изобразив на лице доброжелательную улыбку, Слобцов подтолкнул тележку к самому краю стола, за которым восседали трое присутствующих.

– Немного виски для аппетита? – обратился к полковнику второй американец, высокий, с густыми бровями.

– Не возражаю, – ответил Тихомиров, пристально всматриваясь в лицо официанта.

– Позвольте наполнить ваши бокалы, – вежливо произнес Миссионер и, не дожидаясь ответа, потянулся к открытой бутылке.

Возражений не последовало. Подняв со стола бутылку левой рукой, он нагнулся, чтобы дотянуться горлышком до бокалов. Внимание ценителей крепких напитков переключилось на золотисто-янтарную жидкость. Этот момент стал переломным в судьбе высокопоставленных представителей ЦРУ. Правая рука старлея Слобцова мягко и быстро выхватила из-под тележки «оружие ветеринара», и три острые иголки одна за другой вонзились в тела присутствующих. Злая колдунья в образе месье Гангренуара мановением волшебной палочки околдовала присутствующих, замеревших на месте.

За дверью все было тихо. Никто не врывался внутрь, не кричал «руки вверх!» и не тыкал излюбленным сорок пятым калибром ему в грудь. Миссионер перевел дух. Отсчет пошел на секунды. Одним рывком он оказался у окна и открыл его.

Де Линар, притаившийся на крыше отеля, поглядывая на часы, всматривался вниз, чтобы не упустить момент, когда распахнется наружу искомое окно. Как только это произошло, он нажал на кнопки, и два барабана закрутились, разматывая тросы, пока они не остановились прямо напротив окна номера 536. К этому времени Миссионер уже подтащил спящего полковника к окну. Оставалась самая малость.

Он пристегнул его к одному из спустившихся тросов, после чего пристегнулся сам. Аккуратно, чтобы полковник не слишком раскачивался, вытолкнул тело из окна и вслед за ним шагнул в открытое пространство.

Барабаны лебедок закрутились, поднимая груз наверх. Первое, что увидел Миссионер, – это довольную улыбку де Линара, уже втащившего Тихомирова на крышу. Но это было еще полдела.

Открыв лежавшую рядом спортивную сумку, бельгиец достал оттуда гарпун. На втором этаже стоящего напротив тыльной стороны отеля здания распахнулось окно. Прицелившись, он нажал на спуск. Стрела с острым победитовым наконечником, со свистом рассекая воздух, вошла в стену чуть выше только что открывшегося окна. Закрепив конец троса, он первым скользнул вниз к окну. К тому, у которого стояла красотка в медицинском халате и в шапочке. Отцепившись от каната, де Линар приготовился к приему груза, уже скользящего следом. Последним в окне показался старлей Слобцов, ножом перерезавший натянутый, как струна, трос.

Бельгиец, переодевшийся в форму врача, с помощью Мари переложил спящего полковника на носилки и накрыл его простыней.

Врачи «Скорой помощи» без помех вынесли пациента на носилках к стоящему рядом с домом автофургону. Как только носилки оказались внутри, Миссионер захлопнул дверь, и карета «Скорой» понеслась прочь от места своей недавней дислокации, запутывая следы.

Через двадцать минут они навсегда покинули фургон, пересев в специально подготовленную машину, и еще около получаса наматывали круги по парижским улицам.

Радость прибывших из Лэнгли американцев по поводу того, что полковник Тихомиров объявился, как и обещал, не была и не могла быть долгой. Потому что они допустили хотя и всего одну, но оказавшуюся в итоге роковой ошибку. Спенсер Уильямс, считавший себя тонким знатоком человеческой психологии, все важные дела с нужными людьми начинал решать только после того, как этот человек был как следует накормлен и немножечко «принял на грудь». Чувство сытости отрицательно действует на концентрацию внимания и ослабляет волю. От сытого человека всегда легче добиться согласия или уступок.

Но в данном случае это не сработало. Вернее, сработало, но в самую противоположную сторону. Этот момент оказался единственной зацепкой для группы Миссионера, позволившей им увести Тихомирова из-под носа товарищей из Лэнгли.

Шок настиг Уильямса с Фишером на самом подъезде к месту встречи в виде взволнованного и дрожащего голоса Робертсона, возвестившего им о том, что полковник Тихомиров исчез. Вернее, не исчез – его украли. Украли, не оставив за собой никаких следов и зацепок.

Прибывшее на место начальство застало в номере недавно разбуженных руководителей местной резидентуры – бледных, как мел, Робертсона и Стиклера, отвечавших за обеспечение безопасности встречи, и нетронутый, но еще не успевший остыть обед. Распорядившись, чтобы отель тщательно обыскали в поисках следов, и усевшись за стол, Фишер и Уильямс под хорошую закуску и выпивку – не пропадать же продуктам – выслушали подробный отчет незадачливых резидентов о том, что же тут произошло.

Конечно, прибывшие с ними бойцы вскоре нашли и бессознательное тело настоящего официанта и побывали на крыше, выяснив способ, которым воспользовались злоумышленники, чтобы повергнуть боссов из Лэнгли в шок и трепет. Разыскали они и квартиру, из которой был интернирован русский полковник. Нашли часа через два и карету «Скорой помощи», напичканную шпионской аппаратурой. Но, к своему сожалению, не нашли лишь одного – ответа на вопрос, чьих это рук дело и где искать столь ловкие и оперативные руки. Что им оставалось? Только ждать и надеяться на чудо. А чудеса в закулисных играх случаются довольно часто.

Правда, чудеса эти, как правило, рукотворные и имеют в сухом остатке двойное дно.

Пригород Парижа Леваллуа-Перье

18.20 местного времени

Ворота за въехавшим во двор авто наглухо захлопнулись. Уютный двухэтажный домик с аккуратно подстриженным газоном, купленный Мари Паскаль полгода назад, встретил их тишиной и уютом. Де Линар и Миссионер аккуратно вытащили из машины полковника Тихомирова и занесли его в дом, заботливо усадив в кресло. Но передышки, которая должна была логически последовать после удачных ратных трудов, к сожалению, не последовало. Старлей Слобцов с бельгийцем спиной прочувствовали прикосновение холодного металла. Де Линар, попробовавший было дернуться, неукоснительно получил жесткий удар по голове и присоединился к спящему полковнику.

– Твой друг устал, пусть немного передохнет. – Из просторного холла, занимающего почти весь первый этаж, вышла неотразимая Сара Абельман. С улыбкой, не предвещающей на этот раз Алексу Ковальски никаких чувственных удовольствий. – Сюрпрайз! – с издевкой протянула она.

Это точно. Сюрпрайз, еще какой сюрпрайз! Реальность перешла в более суровое качество. В виде недавней компаньонки из солнечной Иудеи.

– Ты злишься на меня из-за того, что я уделил тебе в отеле недостаточно много внимания? Я не виноват. Тебя после душа моментально сморил сон.

– О, это сильно. Даже в такой трудной ситуации чувство юмора тебе не изменяет. Это хорошо, и, я думаю, мы найдем с тобой общий язык. Да, я забыла закончить свою мысль. Прошу тебя, не дергайся без нужды, иначе наша общая подружка сразу же получит в лоб маленькую блестящую пульку. А вот и она.

В дверях, ведомая двумя потомками Моисея, появилась Мари с залепленным скотчем ртом и скованными сзади наручниками руками.

– Проводите девушку наверх и не спускайте с нее глаз. И приберите этих, – Сара небрежным жестом указала на спящего полковника и де Линара. – Мне они пока не нужны.

Вот так да! Сара-то у них за главного!

– А ты, оказывается, успел насолить не только мне. – Сара повернула голову в сторону гостиной: – Исаак! – Оттуда вышел, потирая ушибленную шею, недавний пациент Кубель, неприятно оскалившийся при виде Миссионера. – Я побеседую с ним немного, потом он твой.

Исаак, на физиономии которого отобразилась плотоядная улыбка средневекового живодера, молча кивнул. Лицо Миссионера не выражало никаких эмоций. Он просчитывал варианты. Увидев, вернее, угадав, о чем он сейчас размышляет, Сара коротко бросила держащим его на прицеле бойцам:

– Наденьте на него наручники. – Холодная сталь защелкнулась за спиной на запястьях. – Ну вот, теперь мы можем спокойно поговорить.

– Ты думаешь, у нас с тобой что-нибудь получится?

– Будем надеяться. Исаак, Арон, проводите его в холл.

Два бугая, с двух сторон подтыкая Миссионера оружием, подвели его к креслу. Старший лейтенант российской полиции с удовольствием сел и, развалившись поудобнее, постарался расслабиться. Несколько минут релаксации должны привести его мысли в порядок, после чего можно будет постараться исправить ситуацию в лучшую сторону.

– Мне кажется, что ты решила еще раз выразить благодарность за добытую для вас голову Эмира и вручить мне в награду подарочную копию «Меча Гедеона». – Миссионер внимательно смотрел за реакцией оппонентки, чье лицо при последних словах едва заметно нахмурилось. – МОССАДу этого показалось мало? Или тут сыграл свою роль пресловутый еврейский менталитет? Жадность, возведенная в степень морали?

Руки Сары дрогнули, но она сумела удержать себя в руках.

– Успокойся, Сара. Лично я против евреев ничего не имею. Прекрасные люди с чувством юмора и, особенно, с чувством меры.

Миссионер сознательно шел на то, чтобы вывести Сару из состояния равновесия, поскольку в его голове уже почти сложилась мозаика необходимых движений, направленных на полное искоренение агентов МОССАДа на территории частных владений Мари Паскаль.

– Зачем ты так, Алекс? Не бережешь себя, совсем не бережешь. – Сара, с лица которой исчезла улыбка, однозначно посмотрела на стоящего рядом со старлеем Слобцовым Кубеля.

Тот все понял и без замаха, с видимым удовольствием ударил навинченным на «узи» глушителем в живот пленника. Согнувшемуся пополам Миссионеру стоило больших усилий удержать на лице насмешливое выражение.

– А мне не больно, а мне не больно, – детским фальцетом пропел он и показал Саре язык.

Расчет оказался верным. Ее еще недавно улыбающиеся глаза налились кровью, и она, подобно быку на корриде, бросилась вперед, чтобы излить рвущийся наружу гнев на дерзкого пленника. Но, к глубокому разочарованию быка, тореадор был готов к отражению нападения. Когда Сара оказалась на достаточно близком расстоянии, Миссионер ударил ее носком ботинка в колено. Красотка рухнула на пол, но ее болевые ощущения на этом не закончились.

Автомат в руках стоящего справа от Миссионера инквизиторски настроенного Исаака Кубеля снова закрутил прежнюю траекторию. Но на этот раз вместо человеческой плоти глушитель уткнулся в мягкую обшивку кресла. Миссионер, сорвавшись с места, рассчитал все наверняка. Его голова с размаху врезалась в переносицу ошалевшей от боли Сары. Носовая перегородка хрустнула, раздробившись на несколько частей, и кровь хлынула ручьем на завалившееся назад бездыханное тело. Но расслабляться было некогда. Второй иудей, Арон, стоявший слева от Миссионера, уже направил на него свой ствол. Нога Миссионера, описав полукруг, успела войти в соприкосновение с металлом, опередив на долю секунды палец, лежавший на спусковом крючке.

Автомат ушел в сторону, но Арон не смог остановить инерционное движение. Пули, предназначавшиеся пленнику, мягко вошли в тело стоявшего напротив собрата по вероисповеданию. Поразивший не ту цель израильтянин все же удержал в руке свое оружие. Но и Миссионер, успев развернуться лицом к противнику, не собирался подставляться под пули и другой ногой подбил запястье держащей автомат руки. Освободившийся от хватки «узи» стукнулся об стену и упал на пол. Теперь команды играли в равных составах, если не считать того факта, что руки старлея Слобцова были скованы за спиной наручниками.

Они стояли напротив, изучающе оглядывая друг друга. Никто из них не торопился, догадываясь о том, что любое неверное движение может обойтись каждому слишком дорого. Первым решился Арон. Классический правый крюк скользнул по щеке, не причинив особого вреда. А вот выпад левой успел достичь цели, но не смог пробить мощный пресс Миссионера. Противник не остановился на достигнутом и, стремясь закрепить успех, снова выбросил вперед правую руку. Но на этот раз его удар провалился в пустоту.

Без рук, как без рук, здраво рассудил Миссионер, сгибая колени и опрокидываясь на спину. Превозмогая боль во все туже затягивающихся на запястьях наручниках, он продернул их за спиной через прижатые к животу ноги. И тут противник набросился на него сверху. Его руки потянулись к шее Миссионера, но вовремя выставленные вперед скованные наручниками запястья помешали нападавшему это сделать. Шея израильтянина наткнулась на холодный металл. Миссионер всем телом вывернулся вбок, подминая его под себя и давя наручниками на его кадык. Хватка оппонента ослабла, и теперь все его силы сосредоточились на том, чтобы доступ кислорода в легкие не прекратился совсем. К великому сожалению Арона, давление металла на горло усиливалось все больше и больше. Расширившиеся от ужаса глаза с последним вздохом едва не вылезли из орбит, а Миссионер все давил и давил на его шею, впав в состояние яростного гипнотического транса.

Вместе с хрустом кадыка до его слуха донесся звук шагов со стороны лестницы, ведущей на второй этаж. Глухая злость, заполнившая все его сознание, рвалась наружу. Он уже перестал осознавать реальность и, действуя в режиме автопилота, бросился вперед. Его первобытный крик заставил спустившегося вниз бойца замереть на пороге. Миссионер, подпрыгнув, бросил вперед правую ногу, вложив в этот удар всю саккумулировавшуюся в нем нечеловеческую энергию. Подошва его ботинка впечаталась в грудную клетку очередного противника, поступательное движение назад которого не сумела прервать даже закрытая на замок входная дверь. За парня можно было уже не волноваться.

Дальнейшие события разбились в сознании Миссионера на отдельные кадры. Вот он подбирает с пола укороченный «узи» с глушителем. Вылетает из комнаты, едва успевая отпрянуть в сторону. Пули, предназначавшиеся ему, пролетают мимо. Он давит на спусковой крючок. Последний из оставшихся воинов Иудеи кубарем скатывается с лестницы и сбивает начинающего терять силы Миссионера. На этом раскадровка заканчивается, свет гаснет.

Конец фильма.

Он очнулся, почувствовав, как чья-то рука прощупывает пульс на его шее. Старлей Слобцов открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Мари, успевшую за время короткого затмения освободиться от пут.

– Кто ты, прекрасная дева? – Руки Миссионера потянулись вверх.

– Полегче, супермен, – с улыбкой отпрянула на безопасное расстояние Мари.

– А где Линар и Тихомиров?

– Они на втором этаже. В отключке.

– А ты как здесь оказалась?

– После того как двое охранявших меня бойцов, услышав шум, побежали вниз и не вернулись, я еще минут пять прислушивалась. Потом осторожненько спустилась. Увидев, что на тебе лежит прошитый пулями гость, я поначалу подумала, что и ты мертв. Первым делом я нашла ключи от наручников, освободила руки, отлепила ото рта скотч и сразу к тебе.

– Слушай, Мари, может, ты все-таки освободишь мои руки от этих железок?

– Чтобы ты сразу набросился на меня и лишил невинности?

– В каком месте?

– Ах ты, скотина! – замахнулась на него рукой Мари.

– Все, все, сорри. После этой мясорубки я ничего не соображаю.

– Ладно, ковбой, так уж и быть, освобожу тебя от наручников.

Мари пару раз провернула в замке маленький ключик, и Миссионер привстал, разминая затекшие запястья. Все тело ныло от полученных ударов.

– Машутка, не в службу, а в дружбу, пока выдалась свободная минутка, организуй своему спасителю что-нибудь выпить и закусить. Аппетит зверский.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.

Мари встала и, покачивая бедрами, пошла на кухню. Ее короткая юбка посреди горы трупов смотрелась явно не к месту. С трудом подавив возникшее из ниоткуда дикое, необузданное желание, появляющееся у представителей рода человеческого после преодоления нешутейных опасностей, он, перешагивая через тела поверженных противников, прошел в гостиную, бухнувшись в то самое кресло, в котором совсем недавно сидел в качестве пленника. До смерти хотелось курить. Миссионер, похлопав себя по карманам, пришел к неутешительному выводу. Ну что ж, придется курить трофейные. Обыскав лежащего рядом Арона, он позаимствовал у него едва початую пачку «Мальборо» и зажигалку «Зиппо».

В дверном проеме появилась Мари с подносом в руках. У Миссионера, еще не успевшего за столь короткий срок вернуть свой рассудок в привычное житейское состояние, неизвестно из-за чего защемило сердце какой-то доселе неизвестной тоской.

– Что с тобой? Тебе плохо? – Озабоченный голос Мари вернул его на землю, в гостиную, полную трупов и крови.

Глядя на бездыханных коллег, ему почему-то расхотелось есть. Сделав из горлышка приличный глоток самогона, названного каким-то англоязычным извращенцем со специфическим чувством юмора «Белой Лошадью», Миссионер ответил:

– Надо пристроить коллег. Чтобы не мозолили лишний раз глаза.

Емкость с «Белой Лошадью» качнулась еще раз. Мари, недоумевающе глядя на главу концессии, растерянно кивнула.

Не по-христиански как-то это было. В одной неглубокой яме пришлось упокоить пятерых человек. Засыпав тела землей, вровень с поверхностью, и замаскировав свежевырытый грунт растительностью, они в молчании расселись вокруг братской могилы.

Чувство тоски не проходило, волнами накатывая невеселые мысли о том, что вот так же, как сейчас, их более разворотливый противник, в отличие от них, не терзаемый муками совести, прикопает и их где-нибудь в леске, под сенью вековых деревьев. А может, даже и не прикопает вовсе, а сбросит в реку, привязав для верности камешек потяжелее, или по-простецки, не мудрствуя лукаво, выбросит на свалку или в какой-нибудь заброшенный подвальчик, на потеху не брезгующим человечинкой крысам.

Старлей Слобцов оглядел своих собратьев по борьбе. Мари старалась держаться бодро, но было видно, он почувствовал это интуитивно, что в ее голове носились примерно те же самые предательские мыслишки. Де Линар, оторвавший свой взгляд от погоста, красноречиво взглянул на Миссионера:

– Там, в комнате, бутылка виски…

Бельгийцу не пришлось повторять дважды. Крепкий напиток, несколько раз прошедший по кругу, оказал всем троим неоценимую услугу – вернул трезвость мысли и вдохнул дополнительные силы.

Глава 3. Момент истины

Полковник Тихомиров пришел в себя от легкого укуса иголки, попавшей точнехонько в пульсирующую жилку на сгибе локтя. Не подавая виду, что сознание вернулось к нему, он едва заметно приподнял левое веко и сквозь мутную пелену увидел склонившийся над ним приятный женский силуэт. Мари, запустив в кровь релаксирующюю жидкость, бережно согнула локоть пациента, придавив ваткой место укола. Закончив процедуру, она еще на пару мгновений задержала свой взгляд на бесчувственном лице. Минут через десять придет в себя.

Захлопнувшаяся за женским силуэтом дверь позволила Тихомирову открыть глаза и попробовать осознать себя в абсолютно новой реальности. Укол подействовал, и он ощутил, как его тело вновь приобретает привычное состояние. Вместе с релаксацией вернулась память, отчетливо зафиксировавшая лицо официанта – последний кадр перед тем, как провалиться в темноту.

Полковник узнал его.

Это было лицо старшего лейтенанта Слобцова, ключевой фигуры в хитроумной комбинации особого департамента полиции. «Сработало!» – пронеслась в мозгу оптимистичная мысль. Полковнику вдруг захотелось незамедлительно вскочить и как можно быстрее убедиться в том, что первый и самый сложный этап пройден успешно. И снова увидеть лицо старлея Слобцова, который был неотразим в униформе официанта. Предупреждая желание Тихомирова, дверь медленно распахнулась, и Миссионер, с початой бутылкой виски и усталым, несколько отрешенным выражением лица, не глядя на полковника, плюхнулся в кресло.

– Очень рад вас видеть, Роман Максимович. – Приглушенный голос Тихомирова прозвучал для Миссионера, как гром среди ясного неба. Сказать, что у него от удивления отвисла челюсть, – значит не сказать ничего. – Не удивляйтесь, старлей Слобцов, – продолжал Тихомиров, не обращая внимания на реакцию собеседника. – Я действительно очень рад видеть перед собой сейчас именно ваше лицо. Я всегда доверял выбору и интуиции генерала Скоробогатова, в чем еще раз только что убедился.

Первый шок от слов полковника прошел, и до Миссионера постепенно стало доходить, что поведение товарища Тихомирова кое для кого в его родном ведомстве вовсе и не было неожиданностью, а было лишь составной частью очередной хитроумной комбинации, ставившей своей целью как следует запудрить мозги нужным людям.

Вот те нате – полковник Тихомиров в томате!

– Михаил Львович, конечно же, в курсе, – предвосхитил Тихомиров готовый вот-вот сорваться с губ Миссионера вопрос. – Моя встреча с товарищами из Лэнгли была запланирована заранее и является составной частью крайне сложной операции. Об этом знают только двое: я и, соответственно, руководитель департамента генерал Скоробогатов. Ну и теперь – вы. – Глядя на все еще остающееся напряженным лицо Миссионера, полковник добавил: – Я вижу, у вас остаются сомнения по поводу искренности моих слов. На вашем месте я сомневался бы точно так же. – Он взглянул на часы. – Не будем терять времени. Арлингтонский вокзал, камера хранения, ячейка номер семьдесят один. Код – число и месяц вашего рождения. Там вы найдете ответы на все вопросы. Код дипломата тот же. Да, и оставьте мне виски.

Арлингтонский вокзал встретил старлея Слобцова суматошной суетой, свойственной не только отечественным заведениям подобного рода, но и, как выяснил для себя русский полицейский по ходу действия, всем без исключения вокзалам мира.

Люди отъезжающие, встречающие, провожающие не обращали на него абсолютно никакого внимания. Лишь однажды миниатюрная прелестная парижанка, шедшая в обнимку со своим превышающим ее в возрасте кавалером, осмотрев его с головы до ног, лукаво подмигнула ему. Конечно, он не удержался и послал ей воздушный поцелуй. Нет, положительно, парижский воздух каким-то совершенно удивительным способом воздействует на вдыхающих его людей, вселяя в них беззаботность и неумолимую жажду эпикурейства.

Старлей Слобцов подошел к нужной ячейке камеры хранения, набрал код и достал оттуда кожаный дипломат. Зайдя в общественный туалет, он заперся в кабинке и открыл его. Внутри лежал запечатанный конверт, папка с документами и тоненький металлический кейс. Вскрыв конверт, он внимательно прочитал машинописный текст, уместившийся на двух стандартных листах формата А4, после чего превратил их в пепел, растворившийся в недрах городской канализации.

Вернув дипломат на место, Миссионер прошел к ближайшему таксофону и набрал обозначенный номер. Сигнал, ушедший в Москву, преобразовался в бесцветный голос среднего пола. После обмена условными фразами трубка еще некоторое время отзывалась длинными гудками.

– Здравствуй, Роман, как тебе Париж? – раздался наконец бодрый голос Скоробогатова.

– Местами очень даже неплох, – подыграл начальству старший лейтенант российской полиции.

– Ну и славно. – Густой смех на том конце трубки мог означать только одно – генерал пребывает в преотличнейшем расположении духа, и виновник этому – старлей Слобцов.

– Действуйте по плану, док, обозначенному в проекте, – добавил голос руководителя. – Утром в понедельник жду с докладом. И попрошу без опозданий, – закончил он с наигранной строгостью.

Старлей Слобцов сидел за столиком кафе и наслаждался чашкой великолепно приготовленного капучино, вкус которого ему сегодня утром так и не дали до конца распробовать Сара Абельман и компания. Окончательно разобравшись в ситуации, перед которой его поставила парочка вышестоящих представителей российской полиции, он анализировал эффективность вариантов улучшения своей позиции в образовавшемся миттельшпиле.

Что от него требуется? От него требуется только одно – грамотно реализовать преимущество, полученное в начале партии, не отступая ни на йоту от выбранной дебютной стратегии. Только в этом случае можно гарантировать успех и сразить наповал короля противника.

Белые начинают и выигрывают. В данном случае под псевдонимом «белые» выступает загадочная аббревиатура особого департамента полиции, сделавшая первый ход. Как и предполагал генерал Скоробогатов, после шороху, который наделал его сотрудник вместе с представителями Интерпола в Гонконге, всемогущественная правящая элита США направила по гонконгскому следу своих ищеек. С целью выяснить, откуда у произошедших событий выросли ноги. Чтобы зачистить в своих рядах источник утечки информации, были выделены немалые средства и задействованы связи в различных российских спецслужбах. Дабы дезориентировать противника и отвести подозрения от истинного виновника торжества, в игру вступил полковник Тихомиров, перешедший на службу в особый департамент полиции из родственной организации и уже несколько лет ведущий игру двойного агента. Успев зарекомендовать себя в глазах заокеанских «рыцарей плаща и кинжала» как вполне надежный источник, он за кругленькую сумму согласился справить американцам необходимые документики, с помощью которых они смогли бы вычислить дерзкого «крота» и вывести его из игры. Для чего была сфабрикована убойная «деза», с которой и отправился в Париж вышеозначенный полковник. На встречу с большими шишками из Лэнгли – Уильямсом и Фишером.

С воздушного корабля шишки попадают на бал, откуда перед самым началом таинственно похищается главная фигура, ради которой, собственно, этот самый бал и был затеян. Американские амигос в шоке – кто посмел подставить кролика Роджера? Тут в голову к ним должны прийти только два варианта – либо товарищ полковник, исправно доселе снабжавший их необходимой информацией, ведет неведомую им двойную игру с целью их окончательной дезориентации, либо где-то глубоко в недрах самого Лэнгли произошла утечка информации от человека, чья неприглядная роль в случившемся в Гонконге конкретном провале может выйти на отсвечивающую предательством поверхность. Задача, поставленная перед старлеем Слобцовым, как раз и заключается в том, чтобы заставить заморских гостей поверить именно во вторую версию.

Главное, от чего он должен сейчас отталкиваться, – это от того, что похищение полковника целиком и полностью лежит на совести непонятно откуда взявшегося Алекса Ковальски. Мало ли таких, как он, безумных авантюристов шатаются по свете в поисках легкой наживы? Миссионер сделал последний глоток почти остывшего кофе, и одновременно с этим глотком разноцветные кусочки стекла из фигурантов предстоящей комедии масок сложились в полноценное панно. В нем нашлось место каждому, включая пока не догадывающихся о вводе в спектакль Фатиму и брата убиенного им Эмира, безумного, прости господи, Салаха аль-Рабани, рыщущего по Парижу в поисках убийц.

Карнавал начинается, милостивые дамы и государи. Просьба всем пристегнуть ремни, затянуть потуже корсеты и сохранять спокойствие до конца полета! Заплатив за кофе, старлей Слобцов вновь прошел к ближайшей телефонной будке.

Он зажмурил глаза, чтобы окончательно собраться с мыслями, и из наступившей темноты проявилась отрубленная голова Мохаммада аль-Рабани, погрозившая ему невесть откуда взявшимся пальчиком, длинный ноготь которого был аккуратно покрыт ярко-красным лаком. Миссионер, невольно вздрогнув, тотчас же разлепил веки. Видение исчезло, но неприятный осадок остался. Не хватало еще, чтобы его по ночам начали мучить кошмары, и веселенькое путешествие в столицу Франции обернулось продолжительным незапланированным отдыхом в отдельной палате больницы имени Кащенко. От этих невеселых размышлений ему вдруг пронзительно захотелось обратно, домой. В уютную постельку, под верблюжье одеяло…

Стоп! Миссионер поднял трубку. Дежурный отеля «Плаза» довольно быстро соединил его с недавно покинутыми апартаментами.

В номере 536 в этот момент царило нездоровое оживление. На авансцене, в удобных мягких креслах а-ля Людовик XVI, восседали два заморских гостя, прилетевших несколько часов назад в Париж из Лэнгли и попавших с пылу с жару прямиком на пепелище надежд разрубить наконец не дающий покоя гонконгский узел. Уж больно чувствительный щелчок по носу получили заокеанские властители мира. И уж больно возжаждали крови – крови отступника, информация которого похоронила тщательно разрабатываемый в течение нескольких лет план. План, который сулил правящему клану заоблачные дивиденды и который лопнул, как сильно надутый воздушный шарик. Кровь эту должен был им доставить в стерильной пробирке их старый и достаточно надежный источник – бывший сотрудник внешней разведки, а теперь полковник какого-то непонятного департамента полиции. Только вот он таинственным образом испарился, добавив американцам очередную порцию головной боли. Особенно одному из боссов контрразведки Энтони Фишеру, у которого в связи с этим неблагоприятным фактом разыгралась мигрень, вследствие чего он был чрезвычайно раздражителен и груб по отношению к своим коллегам. Особенно, конечно, досталось парочке представителей местной резидентуры, только-только оклемавшейся от усыпившего их дурмана. На них-то сейчас и изливал свой гнев отягощенный головной болью Фишер.

– Тони, успокойся, выпей еще виски. – Спенсер Уильямс, занимающийся в Лэнгли «русским» вопросом, чья невозмутимость успела стать притчей во языцех, отщипнул кончик сигары и поднес к ней зажигалку.

Звонок телефона прозвучал, как гром среди ясного неба. Немая сцена была списана с «Ревизора». Замолчавший Фишер жестом показал, чтобы Уильямс снял трубку.

– Алло, господа, это не вы случайно кое-что потеряли часа три назад? – Голос старшего лейтенанта российской полиции казался будничным и абсолютно незаинтересованным.

Уильямс и Фишер обменялись понимающими взглядами. Стоявшие рядом с ними двое мужчин все поняли без слов и исчезли в соседней комнате.

– Что-что? Извините, я вас не понял… – начал тянуть время Уильямс в слабой надежде на то, что они успеют установить местонахождение звонящего.

– Если вас данный факт не интересует, то я попусту теряю время. До свидания.

– Подождите! – чуть не крикнул в трубку Уильямс. – Где мы можем с вами встретиться?

– В Булонском лесу, в месте, где сидящий наверняка рядом с вами толстяк Робертсон по пятницам занимается в машине любовью с Энджелой Найтли, секретаршей вашего посольства. Вас должно быть двое: ты и толстяк. При любых других обстоятельствах наша встреча не состоится. – И в трубке послышались короткие гудки.

Остолбеневший Уильямс перевел свой взгляд на Робертсона, вернее, на его блестящий запотевший лоб. Из соседней комнаты вышел мужчина, отрицательно пожимая плечами. Звонок засечь не удалось.

– Спенсер, ты чего? – Забывший о головной боли Фишер недоуменно смотрел на своего сослуживца, застывшего с трубкой в руках.

– Как Энджела? Хорошо трахается, а, Робертсон?

Робертсон, глава местной резидентуры, абсолютно не ожидавший такого вопроса, только и смог, что раскрыть рот.

– Что? – Фишер переводил взгляд то на него, то на Уильямса. – Что ты несешь, Спенсер?

– Он меня понял, – мстительно произнес Уильямс. – С этим мы разберемся позже.

Оглядев обоих, Фишер плеснул в бокалы по изрядной порции виски и, не дожидаясь содовой, бросил туда лед.

– Ну-ка, парни, давайте-ка выпьем, а то я сейчас сойду с ума. Спенс, что он тебе сказал?

– Я думаю, тебе лучше прослушать запись разговора.

В ту же секунду перед Фишером появился диктофон. Он нажал на кнопку, заполняя пространство гостиничного номера голосом расхитителя русских полковников. Робертсон, регулярно «прикладывающий» секретаршу на свежем воздухе, густо покраснел и до предела ослабил галстук.

Миссионер, закончив разговор, поймал такси. Добравшись до Леваллуа-Перье, он провел, не посвящая Мари и бельгийца в подоплеку готовящихся событий, тщательный инструктаж перед тем, как сделать следующий ход. Ход железным конем на зеленую клетку Булонского леса.

Париж. Булонский лес

20.35 местного времени

Они остановили машину на том самом месте, где Робертсон пользовал после пятничного ужина аппетитную двадцатидвухлетнюю секретаршу из посольства. Столь точная информация, повергшая непродолжительное время назад в смущение беднягу-резидента, была предоставлена Миссионеру в бессрочное пользование Мари Паскаль. Место встречи, хоть и находилось на достаточном отдалении от оживленных пешеходных тропинок, все же имело одно несомненное преимущество – хорошо просматривалось со всех сторон, поэтому исключало любую возможность неожиданного вторжения противника на территорию переговоров. Но Миссионер с де Линаром, ожидая клиентов, все же не забывали поглядывать вокруг.

Черный «Форд Скорпио» с дипломатическими номерами не заставил себя долго ждать, бесшумно вырулив на небольшую площадку рядом с «Опелем» международных солдат удачи минут через пять после того, как сюда подъехал Алекс Ковальски с подельником. За рулем сидел не прекращающий покрываться испариной Робертсон, окончательно раздавленный публичностью своего адюльтера. Рядом с ним грозно восседал Энтони Фишер, в последний момент решивший самолично встретиться с позвонившим. Что стоило ему неимоверных усилий, поскольку Уильямс не хотел уступать и бился до конца. Но контрразведка всегда побеждает. Увидев незнакомый «Опель», Фишер заметно повеселел и даже успокоительно похлопал по плечу Робертсона:

– Если все пройдет успешно, даю тебе слово, что мы позабудем о твоих маленьких шалостях.

Улыбка у Робертсона получилась вымученной, но Фишер уже не обращал на него никакого внимания. Расстегнув костюм, он вышел из машины и развел в стороны руки, показывая, что он безоружен. То же самое продемонстрировал и Миссионер, выйдя навстречу Фишеру.

– Давайте немного прогуляемся, – с нотками вальяжности в голосе произнес старлей российской полиции.

– O’кей, мистер?..

– Мистер Гангренуар, – с тонкой иронией ответил Миссионер, – если угодно.

Впрочем, твердолобый янки вряд ли что-то понял, во всяком случае, его лицо не выразило никаких эмоций.

– Итак, мистер Гангренуар, – Фишеру с трудом удалось произнести фамилию, – на каких условиях вы хотите вернуть нам то, что украли?

– О, мистер…

– Фишер.

– О, мистер Фишер. Украли – это очень грубо сказано. Мы же с вами деловые люди. И кому, как не американцам, знать, что такое деловая хватка. Поэтому я сразу перейду к делу.

После слов Миссионера, не оставляющих сомнений, что пропавший полковник действительно находится у него под крылышком, глаза Фишера загорелись вопросительным огнем.

– Мы хотим, чтобы на стодолларовых купюрах, начиная со следующей недели, вместо старины Бена печатали мой портрет.

Фишер побагровел в мгновение ока.

– Не принимайте мой спич так близко к сердцу, – примирительно всплеснул руками мистер Гангренуар. – Я просто хотел оценить ваше чувство юмора.

Собеседник пришел в себя не сразу, поэтому возникшую паузу пришлось заполнять коварно пошутившему Миссионеру:

– Вас ведь интересует не столько похищенный, сколько документы, которые он захватил с собой из России.

– Вы правы. – Фишер после этих слов встал в стойку, подобно охотничьей собаке, почуявшей зайца. – Документы у вас?

– Так точно.

– Что вы хотите взамен?

– Мы – люди, не обремененные государственной службой, не ходим под присягой, и поэтому нам чужды все эти ваши закулисные игры, интриги и прочая шелуха. Все, что нас интересует, – это красивая жизнь. Бабы пофактурнее, пойло подороже, кокаин почище…

– Сколько вы хотите? – Фишер прекрасно понял, куда клонит его собеседник.

– Ваш первый взнос составит всего два с половиной миллиона долларов. Это, право, сущий пустяк для вас, как вы считаете? – Миссионер холодно и жестко взглянул на Фишера. – Торга не будет. Или вы принимаете мое предложение, или мы обращаемся к другим, более сговорчивым людям. Я ясно выразился?

Фишер напряженно раздумывал. Наконец решился ответить:

– Где гарантия, что вы не блефуете и мы за свои деньги получим именно то, что хотим?

– Во-первых, вы уже могли убедиться в том, что мы – люди серьезные. А во-вторых, получив часть документов, с которыми прибыл сюда русский, вы без труда сможете убедиться, соответствует ли содержащаяся в нем информация вашим пожеланиям, и, соответственно, примете надлежащее решение по поводу того, платить нам во второй раз или нет.

– Документы у вас с собой? – непроизвольно вырвалось у Фишера.

– Не считайте нас за идиотов. Сперва деньги, потом документы. Получите первую часть, убедитесь в подлинности, будем разговаривать дальше. Вас такой вариант устраивает?

– Полностью, – не колеблясь, ответил Фишер.

Дышать сразу стало свободней, мигрень отступила, и ему вдруг неожиданно захотелось напеть себе под нос национальный гимн. Перемена в настроении Фишера не ускользнула от внимательных глаз старлея Слобцова. Клиент попался на крючок. Надо его только умело подсечь и подцепить сачком. А потом очистить от внутренностей и чешуи и бросить в кипящую воду. Царская уха из высокопоставленных сотрудников ЦРУ.

– Когда вы хотите получить деньги?

– Завтра утром. Деньги должны быть в равных долях в двадцати-, пятидесяти– и стодолларовых купюрах, уже имевших хождение, не в банковских упаковках. Номера купюр не должны идти подряд. Вы меня поняли? Иначе наша сделка аннулируется, и мы прекращаем с вами дальнейшее общение. Я думаю, что найти людей, понимающих с первого раза, нам не составит никакого труда. И, конечно же, без глупостей и без резких движений. В противном случае мы не оставим вам ни малейшего шанса на исправление ваших ошибок.

– Я вас понял, отлично вас понял, мистер Гангренуар. – Фишер мысленно ликовал, потирая руки.

Ишь, как раздухарились ребятки! Хоть они и профи, но далековато им до старшего лейтенанта российской полиции.

– Когда вы сможете приготовить требуемую сумму?

– Часам к двенадцати.

– Не пойдет. В десять утра. Не позднее. Будьте в том же номере в отеле. Часов в девять я с вами свяжусь и скажу, что вам делать дальше. У меня все. Вопросы есть?

– Нет. Вы все объяснили вполне доступно, – Фишеру хотелось поскорее закончить этот разговор. И захлопнуть клетку, куда уже почти залетели эти самодовольные птички.

– Езжайте вперед, мы за вами, – напоследок добавил Миссионер.

Фишер уже спешил к машине, забыв даже попрощаться. Он не пытался торговаться, что нетипично для американцев, всюду роющих землю в поисках выгоды, как кабаны в поисках желудей. Это нелогично. А то, что не укладывается в правила логики, то изначально неверно. Значит… Это может означать только одно – они не собираются платить деньги, а собираются проследить за мистером Гангренуаром или прихватить их как следует, причем совершенно бесплатно. И при этом вовсе не обязательно безболезненно выудить из них всю необходимую информацию. То есть информацию о том, где и в каких условиях содержится сейчас товарищ Тихомиров. А это как раз и является частью разыгрываемого действа. Он должен был засветить свою физиогномию перед козликом Фишером, и он это сделал. Теперь их ход. Кордебалет – на сцену!

Не дожидаясь, пока американец сядет в машину, Миссионер прибавил шагу и подошел к своему «Опелю». Дверца тут же захлопнулась, а де Линар вопросительно взглянул на его озабоченное лицо.

– Езжай за ним след в след. Далеко не отпускай. Похоже, у нас намечаются небольшие неприятности.

– Чего и следовало ожидать.

– Рано или поздно, при передаче денег или при обмене они все равно пошли бы напролом. Ладно, Серж, не дрейфь, прорвемся.

Де Линар ничего не ответил. Молча включил зажигание, и караван из двух машин тронулся в обратную дорогу.

«Форд Скорпио» взял резвый старт, но бельгиец не отставал, с силой сжимая в руках руль. Пару минут они ехали вплотную друг за другом. Миссионер, зорко всматривающийся в дорогу, не заметил впереди и по бокам ничего необычного. Де Линар, постепенно отходящий от напряга, успокоился и больше не сжимал руль так сильно. Примерно метров через четыреста автомобиль с американцами совершенно неожиданно заложил крутой вираж и свернул на полной скорости влево. Де Линар, успев отреагировать, повторил маневр. Но тяжеловатый джип, в отличие от легкого «Форда», немного занесло в сторону. Скорость упала до минимума, и солнце, готовящееся к закату, блеснуло сквозь деревья, отразившись в окуляре прицела притаившегося неподалеку снайпера. Боковым зрением Миссионер уловил этот блик.

– Серж, пригнись пониже. Рядом снайпер.

Он беспокоился напрасно. Снайпер и не думал стрелять в сидящих внутри пассажиров. Он стрелял по покрышкам. Два неслышных выстрела пробили оба левых колеса. «Опель», не успевший вырулить из крутого поворота, завалился на сторону. Де Линар, с трудом выправив руль, что есть силы надавил на педаль газа, но машина, нелепо разворачиваясь, больше не слушалась человеческих рук.

– Уходи! – крикнул напарнику Миссионер.

Открыв дверь и вспоминая, откуда стрелял снайпер, он выкатился из машины на землю. Бельгиец тоже не заставил себя ждать. Все произошло настолько мгновенно, что притаившийся за укрытием простой американский парень Джо не успел должным образом отреагировать на перемещения только что находившихся в машине пассажиров. И не успел спрятать от некстати пробившегося сквозь крону деревьев солнца свой окуляр, блеснувший, на беду, еще раз.

Миссионер послал в сторону блика свинцовый разряд, вошедший в правое плечо чернокожего снайпера и выбивший его из игры. Не вставая, старлей перекатился в заросли травы и замер, вглядываясь в редкий лесок, откуда стрелял из винтовки снайпер с культовым именем Джо. Воцарившееся было безмолвие прервалось сухими хлопками, послышавшимися со всех сторон.

Не шевелясь и стараясь не дышать, Слобцов напряженно вслушивался в доносящиеся до него звуки. Один – с его стороны, два – с другой. В засаде не больше трех. А было четверо. Впрочем, счет сейчас неуместен. Нужно просто и незамысловато смываться отсюда, и как можно скорее, пока не подкатила еще кучка шустрых заокеанских хлопчиков. Выполняя поставленный самому себе наказ, он резво пополз прочь, подминая под себя сочную молодую траву.

Со стороны де Линара продолжали глухо шлепать выстрелы. Добравшись до «Опеля», Миссионер сел в машину и попытался высунуться, чтобы разведать обстановку, но чуть не поплатился за это. Пуля, чиркнув по плечу, разорвала кожу. Липкая красная жидкость вмиг просочилась сквозь рубашку. Да, янки тоже не лыком шиты. Главное – голова на месте и пока не болит. Миссионер, вновь прислушавшись, различил характерный треск «узи». Значит, жив бельгиец. Надо перебираться к нему.

В воцарившейся тишине Миссионер уловил гул моторов, стремительно надвигавшийся откуда-то спереди. Он посмотрел на дорогу, куда недавно так круто завернул «Форд Скорпио», спутав им все карты, и увидел два приближавшихся джипа. Оттолкнувшись, снова прыгнул в траву и в несколько шагов добрался до кустов, откуда совсем недавно вывалился. Внедорожники мчались с катастрофической скоростью. Трава напротив Миссионера зашевелилась, и он осторожно выглянул. К нему полз бельгиец. Полз очень медленно. Пренебрегая мерами предосторожности, старлей высунулся из-за кустов и протянул руку. Де Линар крепко ухватился за нее, и Слобцов рывком втянул его в укрытие.

– Ты ранен?

Де Линар кивнул. Миссионер осмотрел его: чуть выше колена из ноги бельгийца сочилась кровь.

Оба джипа, залихватски затормозив метрах в пяти от их «Опеля», выпустили из своего чрева еще человек шесть. Ситуация становилась угрожающей, если не сказать фатальной. Де Линар, морщась от боли, повернулся к Миссионеру:

– Уходи один. – В его глазах не было ни страха, ни даже малейшей тени сомнения в правоте своих слов.

К шестерым только что прибывшим мужчинам добавились еще двое, подошедших с той стороны, где еще недавно находился де Линар. Сидевший до поры до времени в машине Энтони Фишер решился, наконец, показаться на публике. Один из американцев, карауливших в засаде, подошел к нему и что-то начал объяснять, показывая рукой направление, в котором исчезли «любители легких денег». Фишер, прикурив сигарету, что-то коротко скомандовал прибывшим вместе с ним бойцам, и они, держа оружие наготове, рассыпались в разные стороны, загоняя прячущихся в кольцо.

– Я исчезну, Серж, но только с одним условием. – Миссионер посмотрел де Линару прямо в глаза. – Ты не должен им сопротивляться. Понял? Дашь для острастки пару очередей поверх голов – и больше не дергайся. Они не будут тебя добивать. Об остальном позабочусь я.

Де Линар моргнул глазами в знак согласия, и старлей Слобцов скользнул в траву. Цепочка из восьмерых противников, короткими перебежками передвигаясь по парку, уже успела образовать полукруг. Выглянув из кустов, бельгиец дал из своего «узи» длинную очередь поверх голов нападавших. Движение приостановилось. Ребята, смекнувшие, что дело это не такое уж и простое, залегли, отвечая одиночными хлопками. Миссионеру этого было более чем достаточно. Усиленно работая руками и ногами, он уползал все дальше и дальше, не обращая внимания на жжение в задетом пулей плече.

Когда слетевшиеся на запах добычи орлы вновь попытались расправить свои крылышки, бельгиец еще раз утихомирил их пыл, расстреляв остатки своего боезапаса. После чего, выждав паузу, он поднял руку с автоматом вверх и демонстративно откинул его в сторону. Боль в простреленном бедре усиливалась, кровь хлестала, не останавливаясь, и де Линар начал терять сознание. Глаза его заволокло мутной пеленой. Он не увидел, как, спустя буквально пару минут, двое из нападавших склонились над ним и как здоровенный ковбой, прощупав пульс, поднял свой большой палец вверх. Чьи-то заботливые руки подхватили бельгийца и аккуратненько уложили в джип. Рядом примостился тот самый ковбой, который нашел его.

Энтони Фишер, после того как был пойман один из дерзких юнцов, вознамерившихся сделать бизнес на строго конфиденциальной информации, практически бывшей в его руках, тотчас отозвал своих подчиненных. Время – деньги. Не хватало еще, чтобы раненый по дороге испустил дух от потери крови. Тот факт, что один из тех, с кем он совсем недавно разговаривал, исчез, пока не беспокоил его. Фишер спешил, очень спешил под сень американского посольства, чтобы оказать раненому квалифицированную медицинскую помощь. А потом по-цивильному развязать ему язык с помощью внутривенных инъекций. От этих мыслей с его души упал довольно увесистый камень, давивший на грудь и мешавший свободно дышать. Он поднес к уху телефон, чтобы порадовать своим успехом Спенсера Уильямса, и, услышав хрипловатый голос, спросил:

– Спенсер, ты?

– А кто же еще! В последнее время ты стал соображать довольно туго. Выкладывай, что у тебя.

– У меня в машине один из этих наглецов, живой и невредимый, за исключением простреленного бедра. Спешу в посольство, поскорее хочется его разговорить, а то полковник нас наверняка уже заждался.

– Что? – Рык Уильямса едва не оглушил Фишера. – А второй, их ведь было двое, второй убит?

– Увы, Спенсер, он исчез.

– Как исчез?

– Да вот так. Исчез, испарился, растворился. Пока тот молодчик, что у нас в машине, расстреливал свой магазин, второй под шумок и скрылся.

Фишер, к своему счастью, не мог видеть, как лицо Спенсера Уильямса от бешенства пошло красными пятнами, и только вбитая в голову годами службы пресловутая политкорректность не позволила ему покрыть коллегу самыми изощренными ругательствами, которые в огромном количестве имелись в его речевом арсенале.

– Послушай, Тони, – дрожащим от гнева голосом произнес Уильямс, – я сдерживаю себя и говорю с тобой спокойно только потому, что мы работаем вместе уже не один год.

Уловив настроение коллеги, Фишер оказался в полном замешательстве. На какое-то время у него даже пропал дар речи.

– Ты слышишь меня, Тони?

– Конечно, Спенсер.

– Ты идиот! Пока везешь этого козла в посольство, чтобы, как ты говоришь, оказать ему медицинскую помощь, а потом немножко его попотрошить, тот ушлый малый, что обвел нас вокруг пальца, уже доберется до места, куда он упрятал Тихомирова, и перевезет его подальше оттуда. И, даю тебе руку на отсечение, больше он не оставит нам ни единого шанса поговорить с ним тет-а-тет. До тебя дошло?

– Ты прав, Уильямс. Твои предложения?

– К гребаной матери наш демократический гуманизм! Мы на войне. Хоть она и невидимая, но это война. Потроши его сейчас, немедленно. Плевать, отбросит он после этого копыта или нет. Ты должен достать Тихомирова раньше, чем парень, сбежавший из-под твоего носа. Потроши его немедленно! Запомни, Тони, второго шанса не будет.

– Я понял тебя, Спенсер, спасибо.

– Как только прояснишь ситуацию, сразу позвони мне, чтобы я был в курсе.

– O’кей!

Сейчас, после разговора с Уильямсом, Фишер понял, насколько близко он стоял над краем пропасти, и ему до смерти захотелось промочить горло спиртным. Нет, сначала нужно сделать дело.

– Гарри, – связался он со Стиклером, сидевшим в другой машине. В той машине, где тихо постанывал пришедший в себя де Линар.

– Да, Энтони, – отозвался Стиклер.

– Спроси у Лестера, есть ли у него с собой все необходимое, чтобы раненый заговорил прямо сейчас.

Прошло полминуты, прежде чем выходящий из себя Фишер получил утвердительный ответ. Караван машин, состоящий из двух джипов и примкнувшего к ним «Форда», мчавшийся на предельно допустимой скорости, заскрипел тормозными колодками и остановился в двух шагах от выезда из Булонского леса. Фишер, не дожидаясь, пока тучный Лестер выберется из машины, с силой толкнул наружу дверь и выскочил на асфальт. Лестер не успел выйти из «Форда». Фишер, сам Фишер собственной персоной, с проворством молодого оленя опередил грузного эскулапа и плюхнулся на заднее сиденье рядом с ним.

– Берись за дело, Лестер.

– Но он потерял много крови, к тому же… – забормотал Лестер.

– Плевать я хотел на твое мычанье! Делай, что я тебе говорю. Под мою ответственность.

– Хорошо, хорошо.

Почувствовав настроение шефа, Лестер предпочел не спорить с ним и, захватив все необходимое, забрался в машину, на заднем сиденье которой лежал де Линар. Увидев, что перед ним нет никого, кроме откормленного лица Лестера, бельгиец приподнялся и резко ударил его лбом в переносицу. Голова Лестера, не ждавшего от раненого такой реакции, отлетела назад. Боковое стекло завибрировало от соприкосновения с затылком эскулапа. Из носа полилась тоненькая струйка крови. Закрепить успех бельгийцу помешала холодная сталь уперевшегося в его лоб пистолета.

– Не дергайся, парень.

Де Линар прикрыл глаза.

– Вот так-то лучше. Лестер, ты как? – здоровенный громила, с трудом помещавшийся в строгий костюм, приподнял веки зажмурившегося от боли Лестера.

Дверца джипа открылась, и он чуть не свалился в объятия Фишера, успевшего подхватить его за плечи.

– Что тут у вас творится, Грант? – Фишер сурово посмотрел на громилу, держащего под прицелом пленника.

– Парень взбрыкнул, разбил ему нос, – кивнул Грант на находящегося в легком нокдауне Лестера.

Фишер втолкнул толстяка внутрь и сам сел рядом, нечаянно нажав на раненую ногу бельгийца. Тот застонал от боли и снова потерял сознание.

– Давай, Лестер, пошевеливайся.

Фишер, закусив губу, посмотрел на часы. С того момента, как они погрузили этого парня в джип, прошло чуть больше пятнадцати минут. Время еще есть, и остановить его сейчас не в силах даже президент США. Дрожащими руками, стараясь не думать о стремительно распухающем носе, Лестер нащупал вену и выдавил в нее содержимое заранее приготовленного шприца. Выждав пару минут, поднес к лицу бельгийца ватку с нашатырем, и де Линар, мотая головой, открыл глаза. Еще через несколько минут Фишер уже знал о местонахождении генерала Тихомирова. Особенно порадовало контрразведчика то обстоятельство, что на текущий момент рядом с полковником никого не было, кроме одной-единственной сообщницы этих идиотов по имени Мари.

Потирая руки, Фишер позвонил Уильямсу и сообщил ему полученные сведения. Теперь их могло остановить только землетрясение.

Две юные голландки, обжимавшиеся на одной из скамеек, в изобилии разбросанных по Булонскому лесу, были весьма неприятно удивлены, когда их уединение нарушилось появлением молодого человека в дорогом, но потрепанном и испачканном травой костюме. Их удивление еще более усилилось, когда они заметили, что этот странный, но не лишенный определенного шарма субъект достал из кармана стодолларовую купюру и почти на чистейшем французском попросил телефон, чтобы сделать короткий звонок. Замешательство, вызванное явлением незнакомца, было без труда преодолено одной из девушек, выхватившей из его рук купюру и протянувшей свой мобильник. Набрав номер, незнакомец бросил в трубку всего два слова:

– Ждите гостей.

Сигнал ушел в Леваллуа-Перье, где после продолжительного ожидания Мари и полковник Тихомиров смогли, наконец, получить полную ясность относительно их дальнейших действий. Пришелец вернул телефон, поблагодарил, и, проводив его взглядом, парочка юных девиц продолжила свои нехитрые экзерсисы.

Старлей Слобцов, отыскав свободную лавочку, присел, чтобы остыть и не спеша выкурить сигарету. Плечо саднило, к кровоточащей ране неприятно липла рубашка. На разорванном пулей пиджаке начинало проступать красное пятно. Брюки были безнадежно помяты и испачканы местной растительностью. В таком виде его даже близко не подпустят ни к одному благопристойному заведению. Тем более к тому, куда сейчас направлены были его устремления ввести на оперативный простор новую фигуру – умопомрачительную красотку Фатиму. Но молодой организм требовал восполнить запас растраченных в боях калорий, поэтому необходимо привести себя в порядок. Купить новый прикид, как следует поужинать и при полном параде вступить в следующую фазу оперативных мероприятий. Долой аскетизм и еду из фаст-фуда! Российский полицейский должен выглядеть не хуже пресловутого Джеймса Бонда. И вперед, к «Моэт и Шандон», устрицам, политым лимонным соком, фуа-гра и, конечно же, к несравненной Фатиме, чьи прелести не могут оставить равнодушным даже старика, одной ногой уже перешагнувшего порог жизни и смерти.

Еще не превратившись снаружи в столичного денди, праздного прожигателя жизни, внутри старлей уже ощущал себя таковым. В конце концов, он – Алекс Ковальски, хитровыделанный солдат удачи, готовящийся поставить раком джентльменов из Лэнгли. Выйдя к оживленной магистрали, Слобцов небрежным жестом остановил такси.

Солнце уже сложило свои полномочия на сегодняшний день и с чувством исполненного долга закатилось на запад, скрывшись за Булонским лесом, где совсем недавно представилась честь побывать Алексу Ковальски. Елисейские Поля, так же как и вчера, уже вовсю светились разноцветными огнями. Он остановил свой выбор на бутике, в котором продавалась одежда от знаменитого Пьера Кардена. Элегантный светло-серый костюм из тончайшего хлопка как нельзя более подходил к жаркой майской погоде. Миссионеру очень не хотелось надевать под него рубашку, поэтому он решил прикупить свободную белую футболку, а также белые носки и, конечно же, в тон костюму светло-серые мокасины.

Выбрав свой вечерний наряд, он прошел в примерочную кабинку, где скинул с себя помятую и испачканную в траве одежду. Снятие рубашки, рукав которой из-за спекшейся крови прилип к плечу, доставило ему определенные трудности и немного болезненных ощущений. Но в конце концов все прошло благополучно. Стерев рубашкой засохшую кровь, Миссионер залепил рану пластырем, после чего благополучно надел на себя выбранный гардероб. Из зеркала на него смотрел элегантный молодой человек, ценитель изысканных напитков и утонченных женщин. Единственное, что портило общее впечатление, – это легкая щетина на щеках и всклокоченные, загрязнившиеся от ратных подвигов волосы. Да, мистер Гангренуар, вам необходимо срочно посетить парикмахерский салон.

Посещение салона совершило с ним маленькое чудо. Помытые и подстриженные по последней буржуйской моде волосы, идеально уложенные искусным парикмахером, гладко выбритое лицо, запах дорогого парфюма – что еще нужно человеку для того, чтобы выйти в ночной город. Город, дразнящий россыпью фланирующих женщин, так и зовущих на амурные подвиги. Город, манящий окунуться с головой в эпикурейскую бездну развлечений.

Выйдя после всех преображений на улицу, старлей Слобцов вновь почувствовал приступ голода. Легким усилием воли подавив в себе животный рефлекс – не время сейчас, – он направил свои стопы к ночному клубу, в котором уже имел честь побывать прошлым вечером.

Решительного вида швейцар, осмотрев его с головы до ног, приятно улыбнулся, но, конечно же, не из чувства восхищения перед элегантным джентльменом, а из чувства благодарности за протянутую им стодолларовую купюру. Веселье, царившее внутри, было щедрому джентльмену уже знакомо, поэтому он, не выражая никаких эмоций, сразу же продефилировал к служебному входу.

На этот раз рядом с ним не было того конферансье, который беспрепятственно довел его до гримерной сводящей мужчин с ума звезды Востока, и на его пути тут же образовалось естественное препятствие в виде двух накачанных мускулатурой мужчин с нахмуренными лбами.

– Господа, я бы хотел пройти к Фатиме. Мне назначена встреча.

Хмурые лбы никак не отреагировали на его слова. Их беспристрастные взгляды смотрели в переносицу Миссионера, а пудовые кулаки издавали хруст разминаемых костей. У старлея Слобцова не было никакого желания демонстрировать перед ними навыки рукопашного боя в условиях ограниченного пространства. Он решил поступить проще. Его рука скользнула внутрь пиджака, отчего парни вытянулись на изготовку, готовясь в случае чего немедленно сокрушить незваного гостя. Но они напрягались совершенно напрасно. Рука Миссионера выдернула из кармана бумажку с портретом столь горячо любимого во всем мире Бенджамина Франклина и протянула ее одному из охранников.

Тот, не проронив ни слова, молча убрал купюру в карман брюк и отошел на шаг в сторону. Освободившегося пространства было достаточно, чтобы пройти, чем незамедлительно и воспользовался мистер Гангренуар. Продвигаясь по коридорам и лестницам к гримерке Фатимы, он вдруг спиной ощутил нарастающие флюиды беспокойства по поводу Фатимы, оставленной после успешно проведенной акции абсолютно без прикрытия. Без прикрытия от резкого и скорого на расправу Салаха, братца обезглавленного террориста. Смутные угрызения совести, прорвавшие блокаду мировоззрения Алекса Ковальски, вполне по-родному, по-русски, заполонили сознание, заставив прибавить шагу. Ведь во многом благодаря Фатиме группе Миссионера удалось ликвидировать одного из самых влиятельных и жестоких экстремистских лидеров – Мохаммада аль-Рабани, направлявшего деньги, оружие и инструкторов на Северный Кавказ. И поддерживаемого не только лидерами некоторых арабских стран, но и негласно ведущими разведками мира, имевшими на него свои виды.

А группа Миссионера, то бишь Алекса Ковальски, лишила жизни не только грозного Эмира, но и еще с десяток его приспешников. Если буйный родственник Эмира доберется до Фатимы раньше, чем он, и попытается разговорить ее, сей пренеприятнейший факт негативно отразится не только на благоприятном исходе запланированных оперативных действий, но и будет чреват самыми неприятными последствиями для самой девушки.

Подойдя к гримерке Фатимы, Слобцов занес руку, чтобы вежливо постучаться, но, услышав за дверью мужские голоса, передумал. Один из голосов звучал довольно грубо и требовательно. Фатима что-то отвечала своим мелодичным голосом, и Миссионер перевел дух. Он не понимал по-арабски, но по интонациям танцовщицы не чувствовалось, что ей угрожает какая-то серьезная опасность со стороны посетителей. Разговор продолжался еще несколько минут, после чего послышались приближающиеся к двери шаги.

Миссионер быстро отпрянул назад, ища укрытие. Рядом с ним оказалась дверь, в которую он, не задумываясь, нырнул. Испуганный крик полуголых девиц прекратился только после того, как он, войдя в роль восторженного поклонника, расстался еще с тремя сотенными зелеными бумажками. Девочки были явно не промах и, не стесняясь своего гардероба, состоящего из одних полупрозрачных трусиков, облепили его с явными намерениями стащить с него брюки. Старлею Слобцову пришлось приложить немало усилий, прежде чем он смог освободиться из цепких объятий веселых танцовщиц и выйти в коридор. За дверью гримерки было тихо. Он взялся за ручку двери, но она открылась без его участия, и Фатима, выпорхнувшая оттуда в своем сценическом наряде, угодила прямиком в объятия Миссионера. Ее губы оказались так близко, что подавить естественное желание поцеловать ее прямо сейчас было делом очень трудным, если не сказать невозможным. Миссионер застыл, держа ее в своих объятиях и чувствуя, как начинает закипать старлеевская кровь, пока наконец Фатима сама не прервала затянувшееся молчание.

– О! Илья Муромец! Какая встреча! – с издевкой произнесла она, отстраняясь от Миссионера.

– Не ерничай, Фатима, нам надо срочно поговорить.

– Мне сейчас некогда, через несколько минут выступление. К тому же о чем мне с тобой разговаривать? Все, что от меня требовалось, я сделала. Не так ли?

– Тебе может грозить опасность.

– Опасность мне стала грозить с той минуты, когда я по глупости согласилась помогать твоим тупорогим боссам.

– Послушай! – Миссионер схватил за плечи собиравшуюся проскочить мимо него Фатиму. – Я прошу у тебя всего одну минуту.

– Уговорил, Муромец. Исключительно из хорошего к тебе расположения.

– Мы так и будем стоять в коридоре?

– Заходи.

Фатима вернулась обратно. Миссионер вошел вслед за ней и закрыл дверь на замок.

– Эмир и все сопровождавшие его люди вчера ночью были убиты.

– Как? – Фатима переменилась в лице, испытав настоящий шок.

– Теперь до тебя дошло, чем это может тебе грозить?

– Так вот почему…

– Кто эти люди, что были у тебя минут пять назад?

– Сейчас некогда объяснять. Слушай меня внимательно. – Фатима уже складывала в сумку свою одежду. – Ты знаешь, где находится туалет?

– Найду.

– Сразу после выступления, с сумкой, – Фатима кинула ее Миссионеру, – жди меня около женского туалета, перед этим поймай такси. Об остальном – позже. Пошли, а то я опоздаю.

Перед самой дверью звезда стриптиза остановилась и посмотрела на него своим неотразимым взглядом.

– Спасибо, что предупредил.

Держа в руке сумку с одеждой танцовщицы, Миссионер вышел из ночного клуба и зафрахтовал ближайшее к входу такси. Вернувшись обратно, он примостился за стойкой бара, лихорадочно обдумывая сценарий действий на случай, если ситуация начнет выходить из-под контроля.

Вновь, как и вчера, погас свет, освещая лишь сцену, на которую вот-вот должна была выйти звезда эротического танца. Раздался знакомый стук барабанов, и мужская часть посетителей ночного заведения в привычном порядке ринулась к сцене, чтобы поближе рассмотреть предстоящее зрелище. Миссионер, мысли которого были далеки от созерцания, молча пил заказанную им водку с томатным соком. Было ясно, что определенному кругу людей не пришлось долго думать для того, чтобы связать человека, появившегося у Фатимы, с убийством Эмира. Те арабы, что разговаривали с ней перед выступлением, – мелкая сошка, вероятно, местное начальство. Клуб-то принадлежит какому-то богатому арабскому шейху, которому этот неприятный момент может аукнуться по полной программе в самое ближайшее время.

Как верно было когда-то подмечено на Родине, коню понятно, что ближайший родственник Эмира не оставит ее в покое, и допрос с пристрастием, судя по поведению Фатимы и по тому, какие указания она ему дала, не замедлит случиться в самое ближайшее время. А что понятно коню, то без проблем было прекрасно просчитано туроператорами старлея Слобцова. Безопасность красотки – на его совести. Опрокинув в себя последние остатки коктейля, он покинул барную стойку и, пользуясь темнотой и шумом, пробрался к сцене, чтобы взять под контроль происходящее за кулисами.

Самые худшие его опасения оправдывались. За колышущимся полупрозрачным занавесом он различил несколько мужских силуэтов. Подобравшись ближе, Миссионер ступил на сцену, выбрав уголок, куда не доходил свет вращающихся рамп. Темнота оставляла ему простор для маневра. Он чуть-чуть отогнул занавес – за кулисами, ожесточенно жестикулируя, о чем-то спорили двое арабов. Еще трое, с оттопыривающимися слева пиджаками, стояли молча, нахмурив брови. Сквозь гортанный говор он пару раз расслышал имя танцовщицы. Вряд ли теперь Фатима беспрепятственно сможет добраться до женского туалета. Вряд ли она вообще сможет туда добраться. Как бы этого ни хотелось, но старлею Слобцову снова придется немного поработать с представителями других религиозных концессий.

Трое стоявших молча арабов образовали полукруг рядом с говорившими. Араб, находившийся ближе всех к Миссионеру, стоял к нему спиной. Расстояние между ними – не более двух метров. Слобцов бесшумно скользнул за занавес и двумя руками резко толкнул его в спину. Сила инерции увлекла его тело вперед. Живой шар для боулинга попал в цель, сбив с ног разговаривающих друг с другом мужчин. Не давая опомниться остальным, он рубанул стоявшего справа араба по кадыку. Рука грозно сверкнувшего глазами единственного остававшегося стоять на ногах противника потянулась за пазуху. Что поделать, если уроженцы Востока могут почувствовать себя мужчиной только с оружием в руках. Сверкай не сверкай, а без звездюлины все равно не останешься. Носок еще не успевшего разноситься ботинка поддел противника за подбородок, вынудив отказаться от первоначальных намерений. Противник, сбитый с ног самым первым, попытался вскочить, но всевидящий старлей вежливо прошелся локтем по его позвоночнику, и тот снова рухнул на притихших под его телом совсем недавно споривших между собой мужчин.

Медлить было нельзя. На ходу подхватив сумку Фатимы, Миссионер вылетел на сцену. Представление было в самом разгаре. Пробежав мимо бьющего в барабаны негра, он схватил звезду Востока за руку и крикнул ей в ухо:

– Бежим!

Несравненная Фатима оказалась на редкость понятливой девочкой и не стала упираться и задавать вопросы. Набиравшее ход шоу получило неожиданное продолжение в виде похищения любимицы публики беспардонным джентльменом. Возбудившиеся самцы что-то кричали вслед, но, слава богу, никто не попытался препятствовать им.

Бывалый водитель такси, достаточно повидавший на своем веку, все же удивился, когда его клиент, заплативший деньги вперед, выбежал из ночного клуба в сопровождении аппетитной красотки, следовавшей за ним в одних лишь бикини. Как только клиенты запрыгнули внутрь авто, он, ничего не спрашивая, надавил на газ и рванул с места. В конце концов, каждый сходит с ума по-своему. Когда машина отъехала на приличное расстояние, он все же поинтересовался:

– Куда едем, молодые люди?

– Бульвар Мадлен, – ответила за Миссионера Фатима, успевшая натянуть на себя топик и юбку.

Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Выйдя из машины, Фатима не терпящим возражения тоном обратилась к своему спутнику:

– Иди за мной.

Они нырнули в какой-то квартал и, оказавшись на другой улице, остановились перед жилым домом. Поднявшись пешком на третий этаж, Фатима сказала:

– Дай мне сумку. – И через мгновение в ее руках оказался ключ, с помощью которого она без труда справилась с массивной железной дверью.

Миссионер оказался в чисто убранной жилой квартире, в одной из комнат которой исчезла Фатима.

– Не сиди, как истукан. Налей что-нибудь выпить, – донесся до него ее приглушенный голос. – Напитки в баре.

– Водка подойдет?

– Да, только добавь туда льда.

Миссионер достал початую бутылку «Столичной», два бокала и маленькое ведерко со льдом.

– На, держи. – Появившись в дверях, Фатима кинула ему сумку, которая теперь значительно потяжелела, и вновь исчезла, на этот раз в ванной.

Положив сумку на диван, Миссионер наполнил бокал Фатимы до краев – девочке надо успокоиться. Выйдя из ванной, она уже не торопилась, а грациозной походкой, чтобы старлей Слобцов мог полюбоваться четкими линиями ее длинных и стройных ног, подошла к нему.

– Ну что, Илья Муромец, спасибо, что не оставил бедную девушку в беде.

Миссионер протянул ей полный бокал и взял в руку свой.

– Ты что, решил меня споить и воспользоваться моей беспомощностью? Хотя, – она лукаво взглянула на него, – скорее всего, я не стала бы сильно сопротивляться. Давай!

Фатима чисто по-русски стукнула своим бокалом по бокалу Миссионера и залпом выпила все его содержимое.

– Где ты так научилась пить водку? – удивленно спросил Миссионер.

– На ускоренных курсах подготовки шпионов в далекой, покрытой снегом стране, мой юный друг. Давай еще по одной, и пора сваливать отсюда, пока Салах не отправил по нашим следам своих шакалов.

– Это еще кто? – поинтересовался Миссионер, вновь наполняя бокалы.

– Как тебе сказать, это родной братец убитого тобой Эмира. Он церемониться не будет. В сумочку я положила кое-какое оружие. Думаю, оно нам не повредит, учитывая то, что наверняка у тебя здесь остались еще кое-какие делишки. Я права?

– Кроме того, что ты прекрасно владеешь своим телом, ты еще и умеешь читать чужие мысли!

– Браво, браво! – засмеявшись, Фатима захлопала в ладоши. – Какие сладкие речи я слышу из уст замученного холодами русского медведя… Ну давай, что ли, – она взяла бокал из рук Миссионера, – как говорят жители загадочной Московии, между первой и второй перерывчик небольшой. За тебя, храбрый северный воин! – Залпом осушила свой бокал и прикурила длинную узкую сигарету, приготовившись продолжить разговор.

Миссионер успел остановить ее, прикрыв ей рот рукой. Показав глазами на входную дверь, он приложил палец к губам. В дверном замке явно кто-то ковырялся. И ковырялся отнюдь не с дружелюбными намерениями.

Фатима пальцем показала на сумку. Миссионер открыл ее и достал оттуда два автоматических американских «Ингрема», один из которых он вложил в протянутую руку Фатимы.

– Уходим через балкон. Там – пожарная лестница, – шепнула она Миссионеру. – И наливай по последней, успеем.

Глядя на ее разгоряченное лицо, Миссионер невольно подумал, что с такой бабой не пропадешь, и, поддавшись ее бесшабашному настроению, наполнил бокалы по третьему разу. Картина была колоритной: красотка, держащая в одной руке оружие, второй рукой опрокидывала в себя содержимое бокала. Скрежет в замке прекратился, и дверь начала медленно открываться.

– Успели, – подмигнула Фатима Миссионеру. Дождавшись, когда дверь открылась полностью, она поймала в прицел засветившихся в проеме двери троих вооруженных взломщиков и не колеблясь нажала на спуск, изрешетив нежданных гостей. – Вот теперь пора. Бежим!

Фатима кинулась к балкону, распахнула его и начала спускаться вниз по пожарной лестнице. Подождав пару секунд, на случай, если проявится кто-то еще, Миссионер бросился вслед за ней. Спускаясь вниз, он вовремя обратил внимание на то, как, обогнув здание, к ним приближаются двое мужчин с недвусмысленными намерениями. Одна из пуль, выпущенных бежавшими к ним противниками, просвистела рядом с ухом Миссионера. Фатима, спрыгнувшая на балкон второго этажа, направила свой «Ингрем» в сторону преследователей и за несколько секунд восстановила статус-кво.

Дальнейший путь прошел без осложнений. Они вышли на узкую улочку, вдоль которой тянулась вереница припаркованных автомобилей. Фатима подошла к красному спортивному «Мерседесу» с откидывающимся верхом и, достав ключи, отключила сигнализацию. Верх машины сложился и исчез в недрах багажника.

– Прыгай!

Миссионер, не открывая дверь, запрыгнул точно на переднее сиденье.

Глава 4. Дриблинг на поле противника

Караван из двух джипов и «Форда Скорпио», прихвативший по дороге Спенсера Уильямса, на всех парах мчался в Леваллуа-Перье.

– Ну что, Спенсер, теперь мы можем вздохнуть свободно. – Фишер достал из кармана миниатюрную фляжку с виски, с которой никогда не расставался, и, сделав небольшой глоток, жестом предложил ее Уильямсу.

– Не гони мустангов, Тони. – Уильямс, который тоже был не прочь сейчас промочить горло, взял металлическую емкость из рук коллеги. – Мы ведь даже не знаем, кто эти молодцы, что так шустро обвели нас вокруг пальца, и откуда вообще к ним просочилась столь секретная информация.

– Вряд ли это русские, иначе бы они не стали с нами торговаться.

– Ты прав. Иначе мы вообще больше никогда не увидели бы полковника Тихомирова.

– А если это ловушка?

– Не похоже. Судя по последней оперативной информации, поступившей в отдел, русские коллеги даже не знают, что Тихомиров выехал за пределы России.

– Значит, это однозначно не проделки русских. Но тогда кто? МИ-6? МОССАД? Немцы? Французы?

– Французов можешь отмести сразу. Если бы это были они, нам бы попросту не дали здесь развернуться. Да и вообще, непохоже, что тут задействованы чьи-либо спецслужбы. Скорее всего… Хотя, не хочу гадать. Спросим лучше у полковника, если он действительно еще там, живой и невредимый.

– Ты прав, давай-ка лучше еще по глотку.

Уильямс и Фишер, покончив с виски, замолчали, напряженно всматриваясь в дорогу.

– Подъезжаем. – Дуайт Смит, сидевший за рулем работник посольства, выбросил в окно докуренную сигарету и поднял стекло.

– Ну что, Тони, надеюсь, нам повезет.

– Я тоже, иначе… – Фишер провел ладонью поперек горла.

Два следовавших за ними джипа синхронно притормозили рядом. После короткого совещания семеро бойцов разошлись в разные стороны, готовясь штурмовать двухэтажный дом, где полковник Тихомиров и Мари в ожидании гостей мирно смотрели телевизор. Правда, Мари никак не могла сосредоточиться на комедии с участием Депардье и Пьера Ришара, поскольку ежеминутно отвлекалась, чтобы взглянуть на экран компьютера, куда было выведено изображение четырех скрытых камер наблюдения, со всех сторон следящих за тем, что происходит за ограждающим дом забором.

– Наши гости, кажется, объявились, – не в силах унять волнение в голосе, сказала Мари.

– Что? – Тихомиров, которому очень нравились французские комедии, с трудом оторвался от экрана, не до конца поняв смысл сказанного.

– Взгляните. – Мари повернула экран к полковнику, и тот мгновенно стал серьезным.

Четверо мужчин окружили дом со всех сторон, еще трое направлялись к воротам. Рассмотрев внимательно их лица, Тихомиров узнал двоих, которые прогуливались рядом с номером 536 отеля «Плаза».

– Все ясно, к нам пожаловали именно те, кого мы поджидаем.

Полковник глазами показал Мари на скотч, лежавший на столе в ожидании своего звездного часа.

Гости съезжались на дачу.

Гражданин США Энтони Фишер вместе с двумя подчиненными подошел к воротам и, напустив на себя вальяжный вид, решительно нажал на кнопку звонка. Минуты через три из дома не спеша вышла молодая девушка с закутанной полотенцем головой и в коротком, наспех запахнутом халате. От нее пахло гелем для душа, а миловидное личико было лишено следов макияжа.

Она подняла вверх латунный кругляшок, закрывающий глазок, приникла к нему лицом и на чистейшем французском спросила:

– Что вам угодно, месье?

– Мадам, я комиссар французской полиции. Ваши соседи недавно позвонили к нам и сказали, что слышали выстрелы неподалеку. А вы ничего не слышали?

Четверка зашедших с тыла американцев, пока Фишер отвлекал внимание Мари, взяла препятствие в виде забора и проникла на территорию фазенды. Двое остались снаружи, еще двое, открыв окно на первом этаже, залезли в дом.

– Нет, абсолютно ничего. Наверное, вы ошиблись.

– Мадам, но все-таки не могли бы вы…

Тут в ухе Фишера затрещал микрофон:

– Шеф, внутри все тихо, на первом этаже никого нет, на втором – тоже. Правда, дверь в одной из комнат закрыта на ключ.

– Не могли бы вы впустить нас, чтобы мы могли удостовериться, что у вас все в порядке? – закончил фразу Фишер.

– Месье, это вряд ли возможно. Я дома одна и поэтому боюсь впускать посторонних мужчин.

– Одну минуту, мадам, подождите одну минуту.

Отойдя на безопасное расстояние, Фишер скомандовал своим, чтобы приготовились ломать дверь. Неужели внутри действительно никого нет? Сердце бывалого контрразведчика с каждой секундой ожидания билось все сильнее. Послышался треск ломаемой двери, и чей-то голос радостно доложил:

– Есть, шеф! Полковник здесь.

Стараясь сохранять спокойствие, Фишер снова подошел к двери.

– Мадам, вы еще здесь?

– Говорите быстрей, что вам еще надо, я только что из душа.

– Откройте, пожалуйста, дверь, иначе нам придется ее взломать.

– Хорошо, ломайте. А я пока пойду в дом и позвоню в полицию, чтобы они приехали и успокоили вас.

Мари повернулась и пошла к дому. Ей стоило немалых трудов изобразить на лице замешательство и страх, когда один из пробравшихся в дом мужчин вышел навстречу, держа в руках направленный на нее револьвер.

– Вы как здесь?.. Что вы здесь делаете?..

– Спокойно, мадам. Постарайтесь не делать резких движений. Сейчас мы вам все объясним.

Со стороны забора раздался негромкий хлопок. Замок, уступая давлению со стороны вылетевшей из ствола пули, распался на составные части. Энтони Фишер в сопровождении двух здоровых американских парней вступил на территорию частных владений, еще недавно рьяно охранявшихся хрупкой девушкой, нареченной от рождения Марией Семеновой. Он не просто вошел внутрь, а вошел подобно Цезарю, возвратившемуся в Рим после очередного триумфального военного похода. Где же грохот барабанов, где беснующиеся толпы римлян, воздающие хвалу великому императору? Вместо этого он услышал крик Мари, оказавшейся между двух огней:

– Вы что себе позволяете!

– Совершенно случайно, мадам, – не обращая внимания на ее возмущение, продолжал Фишер, – мы узнали, что в вашем доме, в комнате на втором этаже, находится пропавший сегодня днем из отеля «Плаза» мужчина, который…

Фишер, да и все присутствующие, абсолютно не ожидали реакции, которая последовала после его слов. Мари рухнула на колени и, закрыв лицо руками, истерически зарыдала.

– Я же говорила… – Слова вырывались вперемешку с судорожными всхлипами. – Я же говорила ему… Не надо этого… делать. Не слушай его… Это плохо кончится…

Рыдания становились все громче и громче. Опустив голову, Мари тряслась и захлебывалась слезами. От удивления Фишер открыл рот, и только грубый голос Уильямса, раздавшийся в наушнике, привел его в чувство.

– Фишер, что там у вас?

– Порядок. Подходи сюда.

Фишер подал знак, и двое стоящих рядом мужчин, подхватив Мари под руки, уволокли ее в дом.

– Ничего не понимаю… – растерянно протянул контрразведчик.

Выйдя из машины, Уильямс первым делом подошел к джипу, где в компании здоровяка Гранта лежал раненый де Линар.

– Как он? – распахнув дверь и сев рядом, спросил он.

– Без сознания.

– Ладно, присматривай за ним на всякий случай. Я пошел к остальным.

– Полковник нашелся? – поинтересовался по инерции Грант, хотя он уже понял по довольному лицу Уильямса, что их старания не прошли даром.

– Нашелся. Слава богу, живой и невредимый. Не скучай.

Дверь захлопнулась. Грант, положив пистолет на сиденье, достал из кармана пачку сигарет. Де Линар, ни на минуту не терявший сознание, а лишь умело изображавший его потерю, приоткрыл один глаз. Огромная голова Гранта находилась на расстоянии вытянутой руки. Не обращая внимания на бельгийца, он с наслаждением втягивал в себя никотин. Чем же, чем же тебя огреть по твоей башке? Осмотревшись, насколько это было возможно, де Линар остановил свой взгляд на табельном оружии американца, лежащем на самом углу переднего сиденья. Не спуская глаз с расслабившегося противника, он, стараясь не дышать, попытался незаметно переместить руку поближе к рукоятке. Когда до нее осталось сантиметров пять, бельгиец, превозмогая боль, сделал резкий рывок, и пальцы, ощутив привычный стальной холодок, сжали рукоятку пистолета.

Де Линар, уже не таясь, сделал короткий выпад, вложив в удар остатки сил. Грант с недокуренной сигаретой в зубах мгновенно завалился на бок. Придерживая раненую ногу, бельгиец принял вертикальное положение. Простреленное бедро жгло, но, попробовав на него опереться, он понял, что худо-бедно, но идти может. Не расставаясь с экспроприированным оружием, он выкарабкался из машины и направился к дому. Входная дверь была не очень плотно прикрыта по причине окончательно испорченного замка. Закрыв пальцем глазок, де Линар вежливо постучал. Охранявший вход американец, ничего не увидев в глазок, спрятал за спину оружие и открыл калитку. Дуло пистолета уперлось ему в лоб, приятно охлаждая раскрасневшуюся от вечерней духоты кожу.

– Тихо! – шепнул ему де Линар, подкрепляя свои слова щелчком взводимого курка. – Верно ответишь на мой вопрос, и я не дам твоим мыслям вырваться наружу. Если понял – кивни.

Облизнув пересохшие губы, американец кивнул.

– Во дворе, кроме тебя, еще кто-нибудь есть?

Увидев в ответ отрицательное молчание головой, он коротким взмахом руки отправил оппонента в глубокий нокаут, в компанию к Гранту. Американец, просев, упал на траву. Подобрав выпавшее из его рук оружие, де Линар, стараясь не производить шума, подобрался к дому.

Полковник Тихомиров, освобожденный от веревок, наручников и залеплявшего рот скотча, уединился на втором этаже вместе с Фишером. Остальные расположились на первом. Уильямс, собирающийся учинить бьющейся в истерике дамочке допрос с пристрастием, никак не мог этого сделать по причине неиссякающего потока слез.

– Найдите ей что-нибудь успокоительное, в конце концов! – крикнул он, выходя из себя от всхлипов, заполнявших комнату.

Дуайт Смит, перешагнувший порог тридцатилетия и проведший немало лет в неравной борьбе с истеричкой женой, подошел к бару и привычным движением налил полбокала виски, сыпанув туда горсть льда.

– Пей. – Он сунул бокал Мари, не без усилий отлепив ее руки от лица.

Мари послушно взяла бокал и сделала большой глоток.

– Выпей до конца, – добавил Смит, не давая ей поставить бокал.

Послушавшись, она осушила его до дна.

– А теперь, девочка, будь добра прояснить нам, как в этом доме оказался связанный и скованный наручниками мужчина, – грозно надвинулся на нее Уильямс.

– Я расскажу. Я все расскажу. Дайте мне сигарету.

Уильямс протянул ей свою пачку. Мари не спеша затянулась и, найдя взглядом участливого Дуайта Смита, вежливо попросила его:

– Можно еще виски?

После хорошей порции скотча окончательно придя в себя, она сбивчиво начала говорить:

– Мой парень тут ни при чем. Если я все расскажу, вы не сделаете ему ничего плохого? – И Мари просительно заглянула в глаза Уильямса.

– Мы постараемся, – сухо ответил он. – Если ваш рассказ покажется мне правдоподобным.

– Хорошо, хорошо. У него в Штатах был друг. Они знакомы давно. Я не знаю, чем они занимались раньше, мы с Сержем живем всего два года, в гражданском браке.

– Ближе к делу, – прошипел сгорающий от нетерпения Уильямс.

– А недавно…

– Когда недавно, точнее?

– В пятницу днем этот его друг…

– Как зовут друга?

– Алекс.

– Чем он занимается?

– Я не в курсе. Вам лучше спросить у Сержа.

– Спросим, дальше.

– Этот его друг, он приехал в пятницу днем, и они с Сержем закрылись наверху. Разговаривали, наверное, часа три. Потом куда-то уехали и вернулись уже под утро.

– Ваш друг что-нибудь вам говорил?

– Нет, Серж больше отмалчивался, а его дружок постоянно пил виски и вообще вел себя развязно. Говорил мне, что, мол, детка, скоро твой парень разбогатеет. А Серж, я испугалась, что они что-то задумали, Серж ничего мне не говорил. Я обиделась и перестала с ним разговаривать. – Мари, давая себе передышку, сделала еще глоток. – А ближе к вечеру они приехали вместе с этим, – она показала рукой наверх, где еще недавно сидел в заточении полковник Тихомиров, – и увели его на второй этаж, а дверь закрыли. Потом поели, я разогрела им ужин, и снова уехали. Вот до сих пор их нет. Когда вы позвонили, я думала, это они. Мне страшно. Что теперь будет? – На глаза Мари вновь навернулись слезы.

Уильямс и Смит обменялись взглядами, после чего Смит в очередной раз наполнил опустевший бокал и протянул его Мари.

– Черт знает что! – выругался Уильямс и, подозвав Смита, шепнул ему: – Возьми кого-нибудь с собой и приведи сюда раненого.

Махнув рукой одному из находившихся в комнате парней, Смит вышел в коридор. Де Линар, стоявший за дверью и пытающийся понять, что происходит внутри, вовремя услышал звук шагов и успел отскочить от двери, которая почти тут же распахнулась. Смит, вышедший первым, с удивлением обнаружил, что чья-то рука захлестнулась на его шее, а пистолет уперся ему в висок.

– Стоять, не дергаться! Оружие на пол! Иначе прострелю ему башку. – Выражение лица де Линара не оставляло сомнений в том, что он без промедления приведет в исполнение свою угрозу. Поэтому сопровождавший Смита американец не стал искушать судьбу и, достав из-за пазухи свое оружие, положил его на пол.

– Спокойно, спокойно. – Наблюдая за лицом побледневшего Смита с приставленным к виску дулом пистолета, он задом попятился обратно в комнату.

– Что с тобой, Мидфилд? – Уильямс в недоумении уставился на пятящегося спиной подчиненного.

Бельгиец, втащив Смита в комнату, прислонился к стене, чтобы никто не подкрался сзади.

– Все подняли вверх левую руку, а правой аккуратненько достали свои пушки и положили на паркет. И без выкрутасов, мне терять нечего.

Опешив от такого поворота событий, Уильямс замер на месте, пытаясь осмыслить возникшее досадное недоразумение. Бойцы, не зная, как поступить, с ожиданием следили за реакцией шефа. Мари, с бокалом виски в руках, с радостью воскликнула:

– Серж!

– Заткнись! – гаркнул на нее бельгиец. – Считаю до пяти. Один…

Уильямс, осознав наконец, что произошло, выдавил из себя:

– Делайте, что он говорит. – И сам первый положил свое оружие на пол. За ним последовали остальные.

– Собирай эти железки, и уходим отсюда, – скомандовал Мари де Линар.

Мари поставила виски на стол и начала суетливо собирать с пола оружие. Никто из присутствующих не мешал ей. Сделав свое дело, она быстро выскочила наружу. Бельгиец, в обнимку с Дуайтом Смитом, медленно попятился в сторону двери. Нужно было срочно принимать какое-то решение. Нельзя дать ему уйти. Уильямс хорошо понимал это, но понимал также и то, что гибель еще одного подчиненного ему, по возвращении обратно в Лэнгли, однозначно не простят. Оставался один шанс, и он решил его использовать. В комнате рядом с ним стоял Джек Петерсен, потомок невозмутимых норвежских викингов, один из лучших стрелков управления, всегда носивший с собой, кроме табельного оружия, свой любимый револьвер, который он предусмотрительно не положил на пол. Уильямс, выразительно взглянув на него, незаметно моргнул.

Петерсен был левшой. Добравшись до дверного проема, де Линар упустил из вида движение левой руки викинга, которая молниеносно дернулась под пиджак и выхватила оттуда «кольт». Пуля, выпущенная метким стрелком, вошла в лоб между надбровными дугами бельгийца. Рука, сжимавшая шею Дуйата Смита, ослабила хватку, и де Линар, сделав шаг назад, упал спиной вниз. Лицо Смита побелело, как мел. Не обращая внимания на его состояние, Уильямс кивнул остальным в сторону выхода.

Фатима оказалась понятливой девушкой и, не задавая лишних вопросов, быстро вникла во все детали, в которые ее счел возможным посвятить Миссионер. Красный «Мерседес» с откинутым верхом мчался во весь опор в сторону Леваллуа-Перре. От бешеной скорости, которую развила танцовщица, у старлея Слобцова захватывало дух. По его подсчетам, друзья из Лэнгли уже вовсю должны были хозяйничать в загородной резиденции Мари Паскаль. Главное – не опоздать. Точность – вежливость королей и старших лейтенантов российской полиции. Поэтому и гнала Фатима во весь опор своего красного коня, чтобы побыстрее искупать его в разочарованиях заокеанских коллег по поводу упущенных возможностей получить от Мари и де Линара более подробный информационный ряд. На их беду, скакун из конюшни Бенца прибыл к самой событийной развязке, когда Мари, выбежав наружу с полиэтиленовым пакетом, набитым трофейным оружием, кинулась к одному из джипов, на которых они приехали, открыла дверцу машины и уже приготовилась садиться…

Спортивный «Мерседес», внезапно появившийся на горизонте, привлек ее внимание чудовищным скрипом тормозов. Лицо, мелькнувшее на переднем сиденье, показалось ей до боли знакомым. Миссионер, поднявшись во весь рост, махнул Мари рукой. Она захлопнула дверь джипа и со всех ног бросилась ему навстречу.

– Де Линар у них? – помог ей забраться на заднее сиденье Слобцов.

– Он сказал, чтобы я ждала его в машине.

– Будьте наготове!

Подхватив на лету протянутый Фатимой уже побывавший в деле «Ингрэм», он бегом кинулся к дому, по дороге простреливая шины стоявших около него автомобилей. Подойдя вплотную к воротам, старлей услышал выстрел и увидел выскакивающих из дома американцев. Значит, бельгиец мертв, а Тихомирова они не тронут. Больше здесь делать нечего. Открыв калитку, ведущую во двор, Миссионер дал короткую очередь поверх голов выбегающих, чтобы охладить их пыл. Теперь надо уносить ноги. Некоторое время парни вряд ли будут дергаться, а если и будут, то не так поспешно.

В несколько прыжков он преодолел расстояние до «Мерседеса», и спортивное авто, взбивая пыль, в мгновение ока исчезло из вида.

Когда Уильямс в сопровождении пятерых бойцов выбежал наружу, он увидел лишь маленькую красную точку, стремительно исчезающую из поля зрения, и пробитые шины осевших машин. Единственное, что утешало его в данный момент, так это то, что полковник все же остался с ними и что произошедший инцидент не повлек за собой никаких потерь в живой силе. Бельгиец – не в счет.

Пнув ногой лишенную внутреннего давления покрышку, Уильямс вернулся обратно в дом. На душе у него было паршиво. Он взял бутылку виски, отхлебнул глоток и направился на второй этаж, где сидели Фишер и Тихомиров, ни сном ни духом не подозревавшие о происшествии, случившемся этажом ниже, которое вскоре самым неблагоприятным образом отзовется на судьбе высокопоставленных американских разведчиков. Но ни Уильямс, ни тем более Фишер еще не знали, что провидение, подробным образом проинструктированное генералом Скоробогатовым, уже занесло над ними свои черные крылья.

Поднимаясь по лестнице, Уильямс почему-то вспомнил большую рождественскую индейку, которую ему в десятилетнем возрасте доверили достать из духовки. Индейка была тяжелой, на совесть откормленной местными фермерами, и он, не удержав противень в руках, вывалил праздничное блюдо на пол, за что отец как следует выдрал его ремнем. Тогда он едва сдержался, чтобы не заплакать от обиды. Пережитое чувство бессилия, притаившись в потаенных уголках подсознания, неожиданно напомнило о себе, и он вдруг явственно ощутил на своей заднице горящие полоски кожи от отцовского ремня. Остановившись, он с трудом подавил подкативший к горлу ком и, хорошенько приложившись к бутылке, вошел в комнату. Уильямс отмотал только что прокрученную в мозгу картину назад, представил вместо себя ревущего навзрыд Фишера, содрогающегося под ударами отцовского ремня, и ему сразу стало легче.

Париж. Американское посольство

00.20 местного времени

Несмотря на позднее время, в одном из зданий на территории американского посольства царило оживление. Энтони Фишер ходил из угла в угол, не находя себе места. Уильямс, сидевший напротив, курил одну сигарету за другой. Фишер, перестав ходить, подошел к телефону и, сняв трубку, нервными движениями начал нажимать на кнопки. Он звонил в тот злополучный номер 536 отеля «Плаза», где произошел конфуз и где сейчас находилась группа агентов во главе с Гарри Стиклером.

– Стиклер?

– Да, я слушаю.

– Ну что там у вас, никто не проявился?

– Пока тишина.

– Ждите, Гангренуар обязательно должен выйти на связь.

– O’кей, шеф.

Фишер положил трубку на рычаг. За последние полтора часа он уже трижды беспокоил Гарри Стиклера, который с трудом сдерживал накапливающееся раздражение. Гарри нестерпимо клонило в сон – сказывался безумный денек. Он очень устал. Устал настолько, что ему было наплевать на все, что было связано с этой долбаной службой. Послать все к такой-то матери, положить заявление на стол и хлопнуть дверью. Тем более что причины, по которой он до сих пор оставался на государственной службе, то есть Эмира, больше не существует. Сидевший рядом Дуйат Смит, чудом избежавший пули в висок, думал почти о том же. Неприятный осадок, вызванный недавними событиями, не проходил. Он все еще явственно ощущал у своего виска дыхание смерти.

– Да пошли вы все!.. – с раздражением бросил трубку Стиклер.

– Может, выпьем, Гарри?

– Самое время. Где тут у них пойло?

Не найдя ничего, кроме маленьких бутылочек с шампанским и ликерами, он решил позвонить и заказать бутылку виски.

Миссионер вышел из гостиницы, где всадники красного «Мерседеса» временно устроились на конспиративное проживание, и подошел к стоящему поблизости телефонному автомату. Через пару секунд в номере 536 раздался телефонный звонок. Стиклер не торопился поднимать трубку. Ему очень хотелось нажраться в дым, и рука остановилась на полпути. Неужели этот идиот решил позвонить снова? Он представил себе лицо Фишера и мысленно показал ему средний палец.

– Возьми трубку, Гарри, вдруг это тот, кого мы ждем, – вежливо попросил его стоявший рядом Дуайт Смит.

Выждав паузу, Стиклер усилием воли заставил себя, в который уже раз, проделать эту процедуру.

– Привет, придурки! Я передумал. В связи с изменившимися обстоятельствами деньги за интересующие вас документы должны быть готовы через два часа, – раздался в трубке знакомый голос старлея Слобцова.

– Это Гангренуар, – шепотом проговорил Стиклер, зажав трубку рукой.

– Постарайся потянуть время. – Смит вскочил и выбежал в соседнюю комнату, напичканную аппаратурой. Его движения были излишними. Разговор уже записывался на пленку, а хитроумная техника уже работала над определением местонахождения звонившего.

– Я понял вас. Только у нас к вам будет несколько вопросов.

– Никаких вопросов. Не думайте, что я такой же идиот, как и вы. Я позвоню через двалцать минут. Если вы готовы выполнить наши условия, подтвердите это сразу же во время моего следующего звонка. В случае отказа мы обратимся к более понятливым покупателям. До свидания.

Дуайт Смит вернулся из соседней комнаты ни с чем.

– Засечь звонок не удалось. Радиус разброса не меньше трех-пяти километров.

– Понятно. Я думаю, надо прекращать это дерьмо и идти на его условия. Иначе он просто исчезнет, и те, кто будет хоть немного разумнее нас, отвалят им денежки без проблем.

– Ты это не мне говори, давай звони Фишеру.

– Сперва я закажу виски и что-нибудь поесть. Ребята тоже проголодались, – кивнул Стиклер в сторону соседней комнаты.

Звонок Стиклера застал Фишера врасплох.

– Шеф, он позвонил минуту назад.

– Что, что он сказал? – прокричал в трубку Фишер.

– Сказал, что обстоятельства изменились и деньги должны быть готовы через два часа.

– Через сколько?

– Через два часа.

– Вы засекли, откуда он звонил?

– Не принимайте его за идиота. Гангренуар – серьезный игрок. Если его условие не будет выполнено, он найдет более сговорчивых партнеров. Это его слова. Он перезвонит через двадцать минут.

– Не бросай трубку, Стиклер. Мне необходимо посоветоваться.

– Не затягивайте. Время идет.

Фишер не обратил внимания на последние слова своего подчиненного. Его мысли уже были заняты другим. Конечно, такие деньги – два с половиной миллиона долларов, которые потребовал Гангренуар, – можно было найти, не выходя из посольства. Фишер знал, что у каждой резидентуры, в зависимости, конечно, от значимости государства, имеется запас наличных денег, так называемый резерв на случай непредвиденных обстоятельств. Но воспользоваться такой суммой без согласования с вышестоящим начальством он просто не мог.

На согласование ушло три минуты. На то, чтобы деньги в двух больших сумках были доставлены в кабинет, где находился Фишер, еще десять минут. После того как необходимая сумма оказалась у него под рукой, он перезвонил Стиклеру и предупредил его, чтобы он дал вымогателям его номер телефона. Он сам будет говорить с ними.

Сам так сам. Свалившаяся с плеч Стиклера гора позволила ему вместе с Дуйатом Смитом и еще двумя откровенно скучавшими американскими парнями незамедлительно приступить к распитию доставленной в номер бутылки «Джонни Уокер».

Гангренуар перезвонил ровно через двадцать минут. Стиклер подтвердил ему, что деньги готовы, и дал номер телефона Фишера.

Старлей Слобцов с удовольствием побеспокоил высокопоставленного дядю из Лэнгли.

– Алло, Фишер, это мосье Гангренуар вас беспокоит. Как мне любезно объяснил ваш товарищ, вы изыскали возможность заплатить требуемую сумму.

– Можете не сомневаться.

– А мне этого и не нужно.

– Но вы не знаете, когда…

– Это лишь вопрос времени. Короче, Фишер, бери бабки в руки и скачи на площадь Согласия. Жди под обелиском, я сам тебя найду. Если опоздаю, подождешь, o’кей?

– O’кей.

Закончив разговор, Миссионер сел в машину, где его ожидали две очаровательные помощницы – Мари и Фатима.

– Судя по твоей довольной физиономии, переговоры прошли успешно. – Сегодня Фатима была неотразима, как, впрочем, и всегда. Неотразима настолько, что старлею Слобцову с трудом удавалось сохранять деловой настрой.

– В рабочем режиме, – ответил он, стараясь не смотреть на стесненные лишь коротким мини точеные ножки.

– Надеюсь, после получения денег наш шеф не проявит качеств, в достатке имеющихся у потомков Моисея, и устроит бедным девушкам праздник, – добавила томным голосом Мари.

– С шампанским, икрой, цыганами и дрессированным медведем, – не удержалась Фатима, включая зажигание.

– Не напоминайте мне о еде.

Уильямс и Фишер в сопровождении двух своих крепко сбитых сотрудников выехали из ворот американского посольства в полном молчании. В багажнике их автомобиля стояли две спортивные сумки, набитые купюрами различного достоинства. Уильямс, не прекращающий курить, скептически смотрел на довольную физиономию Фишера.

– Ты не допускаешь, что этот проныра, – он имел в виду создавшего столько проблем представителям могущественной разведки мистера Гангренуара, – подсунет нам вместо настоящих документов какое-нибудь дерьмо?

– Разве у нас есть другие варианты?

Уильямс раздраженно выбросил в окно скуренную до фильтра сигарету и ничего не ответил.

– Брать его на площади Согласия, где полно народу, бесполезно. Если мы устроим там стрельбу с догонялками, представляешь, какой поднимется вой? Мы и так уже имеем один труп нашего сотрудника. Мне бы не хотелось увеличивать это число.

– Предлагаешь отпустить его с миром?

– Я этого не говорил. Но в данный момент будет лучше разойтись по-хорошему. Мы должны убедиться, что он и в самом деле обладает именно той информацией, которую захватил с собой полковник Тихомиров, и в том, что это действительно информация, которую мы от него ждали. Если мы его спугнем, это будет конец. Конец не только всей операции, но и конец нашей карьеры.

– Но нас также не погладят по головке, если мы дадим ему безнаказанно уйти.

– А вот об этом у нас будет время подумать. После того как убедимся, что не тянем пустышку.

Разговор затих, и оставшееся время они ехали молча.

Площадь Согласия гудела от наплыва праздношатающихся граждан, ничем не отличаясь, по количеству представителей самых разных национальностей, от Вавилонского столпотворения. Это и не удивительно, ведь она находилась на стыке двух самых роскошных парижских улиц – Риволи и Елисейских Полей. Фишер и Уильямс, стоя около условленного места и держа в руках сумки с отечественными дензнаками, с нетерпением ожидали появления мистера Гангренуара.

– Он не очень пунктуален, – заметил Фишер, взглянув на часы.

– Проверяет, не устроили ли ему в очередной раз засаду.

– Вы совершенно правы, мистер Уильямс. – Старлей Слобцов появился рядом неожиданно, заставив обоих невольно вздрогнуть.

Двое прикрывающих начальство бойцов, находившихся неподалеку, заметно напряглись, пытаясь вычислить в толпе сообщников похитителя. Фишер сделал им знак, чтобы они расслабились и не делали резких движений.

– Документы при вас?

– Терпение, мистер Уильямс, наберитесь терпения. Если вам тяжело держать в руке сумку, вы можете передать ее мне, чтобы я убедился в честности ваших намерений.

Уильямс с удовольствием сделал то, о чем его попросили. Все-таки сумка была тяжеловата. Открыв ее, Миссионер увидел, что она доверху заполнена купюрами, и поставил сумку рядом с собой.

– Вторую!

Убедившись, что во второй сумке также находятся деньги, Миссионер достал маленький приборчик, позволяющий обнаружить присутствие «жучков», которые вполне могли находиться внутри сумок.

– Вот это уже лучше, – одобрительно произнес он. – Без неприятных неожиданностей.

Уильямс и Фишер не без удивления обнаружили вынырнувшую из толпы Мари, в левой руке которой они заметили полиэтиленовый пакет.

– Разрешите представить, господа. Это – Мари.

– Мы знакомы, – хмуро ответил Уильямс.

– Ах да, я и забыл, что вы уже успели побывать на нашей конспиративной квартире. Кстати, она очень недовольна тем, как вы обошлись с ее бойфрендом. Придется при нашей следующей и, надеюсь, последней встрече накинуть ей деньжат, в качестве моральной компенсации. Вы не против?

Отдав Миссионеру пакет, Мари взяла сумки с деньгами.

– Я попросил бы вас не провожать девушку. – Заметив, как дернулись в ее сторону стоявшие неподалеку агенты, Слобцов строго посмотрел на собеседников.

Отогнув лацкан пиджака, Фишер незамедлительно прошептал:

– Не дергайтесь, идиоты.

Движения идиотов прервались на полушаге.

– Подожди меня в машине, дорогая, я скоро вернусь, – сказал Миссионер, и Мари, одарив Фишера с Уильямсом очаровательной улыбкой, повернулась и неторопливо пошла к машине. – Держите, господа, – протянул он американцам полиэтиленовый пакет. – Все в целости и сохранности.

– На каких условиях мы сможем получить вторую часть документов?

– Я свяжусь с вами. Завтра. Денек выдался трудный, поэтому я пока не хочу думать ни о чем, кроме отдыха. На этом сегодня мы с вами расстанемся.

– Подождите, мистер Гангренуар, – спохватился Фишер, – я хочу, чтобы вы подумали о своем будущем.

– Спасибо за заботу, – с издевкой наклонил голову Миссионер.

– Вы меня не поняли. Я мог бы посодействовать вам в том, чтобы вы, ни от кого не скрываясь, устроили себе беззаботную жизнь.

– Вы меня вербуете?

– А если даже и так?

– Ну-ну. Я слушаю. И что же мне хочет предложить дальновидный мистер Фишер?

– Как вы понимаете, чтобы убедить руководство в целесообразности данного шага, мне необходимо заручиться вашей поддержкой.

– В каком смысле?

– Вы же сами все прекрасно должны понимать.

– Вам необходимо знать, откуда ко мне просочилась информация о полковнике Тихомирове?

– Вы угадываете мои мысли.

– Я подумаю, – прервал Фишера старлей Слобцов.

Он лихо запрыгнул в «Мерседес», ожидавший его в условленном месте. Напряжение, не покидавшее Фатиму и Мари во время его отсутствия, растворилось без следа вместе с его появлением.

– Ну что, девочки, поехали тратить деньги.

Ответом ему послужил скрип колес сорвавшейся с места машины.

– Вы убедились, что документы, которыми я поделился с вами, – подлинные? – Тяжелый взгляд полковника Тихомирова, казалось, проникал в самые глубины мозга Энтони Фишера, только что вместе с Уильямсом вышедшего из соседнего кабинета.

С трудом выдержав его, Фишер молча кивнул. Видя, что коллега едва ли сейчас может внятно поддерживать разговор, Уильямс взял инициативу в свои руки.

– Должен сказать вам, что вы не обманули наших ожиданий. Со своей стороны мы гарантируем вам соблюдение всех наших предварительных договоренностей.

– Отлично. Думаю, что сегодняшний день слишком затянулся.

– Да-да, конечно, – понял намек начальника Уильямс, – сейчас вас проводят в комнату для отдыха. – Он поднял телефонную трубку, и через пару минут появился один из представителей местной резидентуры. – Дженкинс, проводите мистера Тихомирова в приготовленные для него апартаменты.

– Куда мы направляемся? – поинтересовалась Мари, после того как красный кабриолет набрал приличную скорость.

– Как человек, в первый раз оказавшийся в Париже, я предоставляю право выбора вам, – дипломатично ответил Миссионер.

– Всю жизнь мечтала побывать в ресторане «Максим», – мечтательно произнесла сидевшая за рулем Фатима. – Тем более в компании с мужчиной, не испытывающим стеснения в средствах. – Ее взгляд скользнул по сумкам, под завязку набитым долларами.

– Хоть за эти деньги и придется отчитываться, считаю, что часть средств мы с чистой совестью можем потратить на роскошный ужин, – усмехнулся Миссионер.

– Истинные гурманы утверждают, что там потрясающая кухня, – поддержала Фатиму Мари.

– Тогда вперед!

Фатима, дав по тормозам, со сноровкой профессионала на полном скаку развернула «Мерседес» в противоположную сторону.

– «Максим» – в той стороне, – пояснила она спутникам.

Посещение одного из самых роскошных ресторанов французской столицы оставило в памяти старшего лейтенанта российской полиции неизгладимое впечатление. Шампанское, выпитое им с двумя соблазнительными амазонками, приятно бурлило кровь. Взгляды Миссионера, бросаемые на плохо скрытые одеждой прелести сидящих рядом женщин, становились все откровеннее и откровеннее. Усталость, еще недавно мертвой хваткой сжимающая горло, отпустила, уступая место нарастающему первобытному зову, требующему позаботиться о продолжении рода.

Он успел потанцевать с обеими девушками, прижимавшимися к нему настолько откровенно, что ему приходилось собирать в кулак всю свою волю, чтобы удержать себя от немедленного проявления необузданной страсти. Поэтому он испытал нешуточное облегчение, когда они, покончив с обильной трапезой, вернулись в гостиницу.

Развел женщин по номерам, после чего с превеликим удовольствием принял душ. Забравшись с бутылкой шампанского на кровать, он открыл новенький ноутбук, который за весьма щедрое вознаграждение был раздобыт смекалистым официантом во время ужина в ресторане. В течение получаса старлей выстукивал на клавиатуре аритмичную джазовую импровизацию, пока не нашел то, что искал. Место, подходившее для съемок батальной сцены с участием бойцов Салаха и жаждущих докопаться до истинных причин провала в Гонконге непутевых американцев, которых он собирался стравить между собой завтра или, если точнее, сегодня днем, было найдено им у Венсеннского вокзала. Пустовавший товарный склад с железнодорожными подъездными путями идеально подходил для этой цели.

Все продумав и просчитав, Миссионер впал в состояние отрешенности, возникающее у него перед схваткой и отработанное до автоматизма под руководством опытных психологов, использовавших в своих консультациях наработки древних китайских мастеров психотехники. Поставленная перед собой цель заслонила от него все мелкое, несущественное, оставив лишь свет в конце туннеля и сам туннель, изобилующий препятствиями, которые необходимо преодолеть.

Прежде всего, нужно позаботиться о собственной безопасности. Ведь предстоит большая бойня с участием толпы хорошо обученных американских парней, которые постараются незамедлительно переправить его в мир теней. Но старлей Слобцов тоже не дурак, и против заокеанского лома он приготовит не менее крепкий лом в виде разъяренных поборников мирового терроризма.

Пусть они и мочат друг друга, а мистер Гангренуар постоит в сторонке в качестве независимого наблюдателя.

Глава 5. Блеф по-русски

Миссионер открыл глаза и рывком поднялся с кровати. Смыв с себя остатки сна, он тщательно растер тело полотенцем, разгоняя кровь, оделся и позволил себе закурить первую за утро сигарету. Но только прикурил, как в дверь постучали, и, войдя в номер, Мари и Фатима уселись напротив него.

– Ну что, командир, каковы будут наши планы на сегодняшний день? – первой нарушила молчание Мари.

– Вчера мне в голову пришла парочка неординарных идей…

Слобцов не стал вдаваться в подробности и объяснения деталей, а коротко изложил перед ними первоочередные задачи, стоящие на повестке сегодняшнего дня. Для их выполнения Миссионеру кровь из носа и нужен Салах аль-Рабани с его отморозками. И убедить его принять участие в игре должна Фатима.

Для этого нужно всего лишь обозначить еще живому братцу покойного Эмира, Салаху аль-Рабани, который рыщет по городу в поисках истины со своей безумной ордой, место встречи убийцы Эмира, то есть себя, с представителями ЦРУ.

Фатима, являясь живым свидетелем того, как Алекс Ковальски в сопровождении его людей поехал на встречу с Эмиром, после чего тот приказал долго жить всем остальным своим братьям по борьбе за победу ислама, уверенно, и при этом ничуть не покривив душой, опознает злодея. Одновременно спишет с себя все подозрения по поводу ее участия в кровавом заговоре и реабилитирует свое доброе имя в глазах мусульман всего мира.

Решение же второй задачи – обеспечение безопасности отхода полковника Тихомирова, чье будущее боссы американской разведки могут решить в негативном для последнего ключе, целиком и полностью должно лечь на плечики Мари. Тем более что в гости к брату убитого Эмира ей отправляться совсем не с руки, так как ее личико, засветившееся в ночном клубе в компании с Алексом Ковальски и очаровательной еврейкой Сарой, вполне могли срисовать, и ее появление пред светлые очи жаждущего крови Салаха может сорвать весь спектакль.

Разъяснив девочкам, что от них требуется, Миссионер, взвалив на себя обе сумки с деньгами, вышел из своего номера. Следом за ним гостиницу покинули Фатима и Мари.

Красный «Мерседес» Фатимы, слишком бросающийся в глаза, они решили больше не использовать, оставив его до лучших времен на парковке рядом с отелем и заплатив энное количество валюты обслуживающему персоналу, чтобы присматривали за машинкой, а заодно и держали язык за зубами.

Париж. Автомобильный салон

10.25 местного времени

Возникший из ниоткуда вежливый клерк по сосредоточенным лицам клиентов, на которых отражалось недвусмысленное намерение прикупить здесь что-нибудь серьезное, явственно ощутил приближение к его карману неплохих комиссионных и поэтому был предельно внимателен.

– Месье и его очаровательные спутницы ищут что-то конкретное или пока не определились в своем выборе?

– Если ты хочешь действительно нам помочь, Жан-Пьер, – Миссионер прочитал его имя на табличке, прикрепленной к костюму, – то я бы посоветовал тебе немедленно, ибо месье ограничен четкими временными рамками, провести его к автомобилям, оснащенным пуленепробиваемой броней.

– О-о-о! – протянул Жан-Пьер, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. – Мы всегда рады столь серьезным клиентам. Прошу следовать за мной. – Он остановился в самом углу зала, возле двух окрашенных в черный цвет автомашин. – Это – бронированный шестисотый «Мерседес», а это – «Пежо» представительского класса, с идентичными бронебойными характеристиками. Какую хотите?

– Обе, – не моргнув глазом, ответил Миссионер. – Безопасность превыше всего. Скупой полицейский – мертвый полицейский.

– Как будете расплачиваться – кредитной карточкой или банковским переводом? – спросил Жан-Пьер, с трудом подавив волнение.

– Наличными, дружище, – по-отечески похлопал Жан-Пьера по плечу Слобцов. – У вас есть здесь отдельная комнатка, где я смог бы спокойно отсчитать требуемую сумму?

– Конечно, конечно. – Жан-Пьер первый раз в жизни, как никогда, был близок к обморочному состоянию.

Спустя полчаса два бронированных авто покинули автосалон и выехали на оживленную автостраду. Деньги способны творить чудеса, но, конечно же, не сами по себе, а с помощью людей, в чьих руках они оседают эквивалентно стоимости проделанной ими работы. И если не сдерживать себя в проявлении благодарности, то можно всегда рассчитывать на то, что ваши пожелания сбудутся, и сбудутся в наилучшем виде.

Дальнейший путь бронированного каравана лежал на север, в направлении извилистых кварталов Монмартра, в оружейную подпольную лавку лилового негра по имени Джой. Там они подобрали себе подходящее вооружение. Девочки – по небольшой «беретте», Миссионер – надежный и обладающий достаточной убойной силой родной, невесть откуда занесенный сюда «стечкин» с парочкой запасных магазинов, а также, заодно, три мобильных телефона для поддержки связи.

Следующий заезд они сделали в один из универсамов, где приобрели три свободного покроя костюма, два из которых, естественно, были женскими. Закончив с предварительной подготовкой к заключительному аккорду путешествия старлея Слобцова из Москвы в Париж, два бронированных экипажа разделились, расставшись в полной неизвестности относительно своей дальнейшей судьбы. Маршрут Мари лежал в направлении отеля «Плаза», из которого они вчера так удачно выдернули полковника Тихомирова. Сам же Миссионер, с подачи Фатимы, повернул свои колеса на улицу Риволи, где в одном из особняков жила мадам де Брильи, женщина почтенного возраста, чьи руки, по словам королевы стриптиза, способны творить чудеса перформанса.

Миновав площадь Согласия, броневик дядюшки Бенца зарулил на искомую улицу и остановился напротив одного из старинных особняков, отгороженного от пешеходной части кованой чугунной решеткой. Густые деревья скрывали от посторонних глаз его архитектурный облик. С трудом отыскав кнопку звонка, Миссионер вежливо позвонил.

Ждать пришлось довольно долго, пока со стороны особняка не донеслось шарканье ног об асфальт. Из сени деревьев вынырнул пожилой мужчина, одетый во фрак.

– Что вам угодно, молодые люди?

– Мы к мадам де Брильи, – вежливо проговорила Фатима.

– Увы, она сейчас никого не принимает.

– Передайте ей, пожалуйста, эту записку, – Фатима протянула мужчине вдвое сложенный листок бумаги. – Мы подождем.

Носитель фрака взял его из рук Фатимы и, не говоря ни слова, ушел обратно в дом.

Спустя непродолжительное время в окнах второго этажа зажегся свет. Вскоре после этого перед ними вновь появился старомодно одетый мужчина и, повозившись с замками, впустил их в особняк. Очутившись внутри, посетители почувствовали себя немного неуютно среди антикварной мебели и старинных картин. Они расселись в огромной гостиной около камина и минут десять сидели молча, рассматривая причудливое убранство огромного зала. Когда сверху послышались шаги, Миссионеру вдруг представилось, что сейчас к ним спустится старая тетка с крючковатым носом, наподобие той, у кого пушкинский Герман с силой выколачивал три магические цифры, приносящие удачу в карточной игре.

Он ошибся в своих прогнозах, и в лучшую сторону. Когда мадам де Брильи вошла в комнату, ее никто не поддерживал под руку, чтобы она, не дай бог, не оступилась. Напротив, она быстрой уверенной походкой ворвалась в гостиную в облегающем черном платье со смелым вырезом, подчеркивающим еще плотный бюст. На шее висело колье, сверкающее бриллиантами, а каштановые волосы были уложены так тщательно, словно она только что вышла из салона красоты. Живым взглядом оглядев присутствующих, мадам де Брильи, обнажив в улыбке безупречные зубы, по-матерински приобняла Фатиму.

– Как я рада тебя видеть, моя девочка! Ты про меня совсем забыла. – Ее звонкий голос заполнил своды зала.

Закончив обряд приветствия, мадам оценивающе, как породистого рысака на конной ярмарке, оглядела Миссионера.

– Какой приличный молодой человек! Твой бойфренд?

– Почти, – уклончиво ответила Фатима.

– Понимаю, понимаю. Хотите что-нибудь выпить? Хотя что я спрашиваю. Жерар!

Жерар бесшумно нарисовался на пороге, держа в руках поднос, на котором красовался графин с тремя хрустальными рюмками.

– Это старый добрый французский коньяк, снимающий усталость, ободряющий чувства и навевающий нескромные мысли.

Мадам де Брильи, обдав Фатиму, сидевшую рядом с Миссионером, понимающим взглядом, отчего ей пришлось немного покраснеть, подняла свою рюмку.

– За вас, молодые люди, пусть сбудутся все ваши желания. – Не дожидаясь остальных, она неторопливо выпила содержимое своей рюмки. – А теперь, моя девочка, можешь изложить суть своей просьбы. Ведь ты приехала навестить старушку не ради приличия?

Да, старушка явно не промах, подумал старлей Слобцов, поеживаясь под раздевающим взглядом хозяйки.

– Никто в Париже лучше вас не владеет искусством грима.

– Ты мне льстишь, – кокетливо ответила мадам де Брильи. – Хотя я вижу, что вы спешите. Пойдемте со мной, юноша.

Оставив Фатиму одну, Миссионер с хозяйкой дома поднялись на второй этаж. Остановившись около большой дубовой двери, она нажала рукой незаметную кнопку на стене. Щелкнул замок, и они оказались в маленькой комнатке с большим зеркалом почти во всю стену. Парики, старомодные костюмы, бутылочки, баночки – в комнате витал дух перевоплощения.

– Садитесь в кресло и постарайтесь объяснить мне, как бы вы хотели выглядеть через тридцать минут.

Миссионер, вырвав из подсознания образ незабвенного инструктора по рукопашному бою, убившего однажды на спор с председателем ударом кулака здоровенного быка-производителя из соседствовавшего рядом с тренировочным лагерем колхоза, детально описал его словесный портрет.

– Хорошо. А теперь закройте глаза. По ходу дела я буду задавать вам уточняющие вопросы. Отнеситесь к ним как можно серьезней.

Поколдовав над ним около получаса, мадам де Брильи удовлетворенно произнесла:

– Все. Можете открывать глаза.

Старший лейтенант российской полиции медленно приоткрыл веки и увидел перед собой в зеркале строго смотрящего на него русоволосого усатого капитана Игоря Рукавишникова. Чудеса, да и только. Даже шрам над надбровной дугой выглядел самым что ни на есть настоящим.

– Manifique! – только и смог выдохнуть он.

– Очень приятно, юноша, что вы дали высокую оценку моим скромным способностям.

Миссионер достал из кармана пачку зеленых купюр, но мадам не требующим возражения жестом заставила его убрать деньги обратно.

– Нас с Фатимой связывают особенные отношения, и если она обратилась ко мне с маленькой просьбой, я лишь благодарна ей за это. А деньги меня уже давно не интересуют. Вместо них дайте мне вашу руку, я хочу взглянуть на вашу линию судьбы. – Она взяла протянутую руку и, повернув ладонью к себе, внимательно всмотрелась в нее. Через некоторое время отпустила руку Миссионера и заговорила чуть ли не пророческим тоном: – Наслаждайтесь жизнью, пока у вас есть возможность. Игры, в которые вы играете по воле судьбы, рано или поздно омрачат радость вашего бытия. Вы будете счастливы, но недолго. Судьба отберет у вас награду, благодаря чему вы сможете выполнить свое предназначение. Горьки будут плоды ваших трудов, но после них вы сможете забыться и начать свою жизнь заново.

Миссионеру стало не по себе от ее слов.

– Ну же, не вешайте нос, в ближайшем будущем вам будет сопутствовать удача. Женщины будут любить вас, а Родина – нуждаться в ваших услугах, – улыбнулась мадам де Брильи.

Бронированный «шестисотый» «Мерседес» плавно зашел на посадку перед входными дверями в увеселительное заведение, где любители клубнички со всего мира могли каждый вечер в полной мере наслаждаться интересующими их видами интимных частей женского тела. Захлопнув дверь машины, Миссионер, как истинный джентльмен, помог Фатиме выйти из нее и уверенным шагом подошел к закрытому с утра входу.

Вежливый стук по стеклу вырвал из полудремы стража ворот. На ходу протирая глаза, он вопросительно уставился на старлея Слобцова, потом перевел взгляд на Фатиму и, сделав круглые глаза, покрутил пальцем у виска.

– Бернар, открой. Мне нужно увидеть Хулио.

Хулио, француз испанского происхождения, был директором ночного клуба и, конечно, находился в курсе всех событий, происходивших в стенах увеселительного заведения. Поколебавшись, Бернар открыл дверь.

– Ты с ума сошла, – шепнул он на ухо Фатиме, – эти придурки ищут тебя по всему городу.

– Какие придурки? – Миссионер изобразил на лице удивление.

– Спросите у своей спутницы, – вежливо ответил Бернар. – После твоего побега тут такой переполох поднялся. Кстати, что за мэн сдернул тебя со сцены, заодно успев покалечить телохранителей одного из совладельцев клуба, как его?..

– Салаха? – уточнила Фатима.

– Кажется, так. Этот охреневший араб всю ночь ходил тут с такой мордой, как будто он президент Франции.

– Салах аль-Рабани здесь? – вмешался в затягивающийся диалог Слобцов.

– Вы его знаете? – удивленно спросил Бернар.

– Знаю. Так он здесь или нет?

– Уехал под утро, но оставил своих людей.

– Сколько их и где они сейчас находятся?

– Наверху, в кабинете Хулио. Обкурились, как черти, и смотрят порнуху. Ну и морды, скажу я вам. Хулио даже в туалет боится выйти, сидит и дрожит как осиновый лист.

– Ты поможешь нам, Бернар? – попросила охранника Фатима.

– Довести до кабинета, я вас доведу. А дальше – сами.

– Сколько их?

– По моим подсчетам – не больше пяти.

– Хорошо, Бернар. Иди первым, мы за тобой. – Миссионер достал из кобуры «стечкин» и ободряюще подмигнул заметно побледневшему парню.

До третьего этажа, где располагался кабинет управляющего, они дошли без проблем, в полной тишине. По дороге им никто не встретился, кроме женщины, моющей полы.

Пять человек, хоть и находящихся в состоянии наркотического опьянения, все же многовато, чтобы можно было поговорить с ними спокойно, без кровопускания. Не хотелось лишний раз огорчать и без того роющего когтями землю Салаха, но тут уж как карта ляжет. Время не терпит. Бернар, ступая как можно бесшумнее, оглянулся на идущих за ним Миссионера и Фатиму и жестом показал им, чтобы они следовали его примеру. Приглушив шаги, троица подошла вплотную к кабинету. Из-за дверей слышались характерные женские стоны – ребятки Салаха мотали порнуху на полную катушку.

– В кабинете три комнаты. Сразу за дверями – рабочий стол и прочие официальные прибамбасы, – прошептал Бернар. – Слева – комната для совещаний, телевизор там. Справа – комната отдыха, где Хулио пользует девочек из стриптиз-шоу. Из этой комнаты есть еще один выход. Он сделан специально, чтобы девки могли незаметно исчезнуть, если вдруг нагрянут нежданные посетители.

– Где этот выход? – Мозг Миссионера уже работал с полной нагрузкой в поисках оптимального решения вопроса.

– Там. – Бернар показал рукой вперед, где виднелась еще одна, едва заметная дверь.

– Спасибо, Бернар, – поблагодарила его Фатима, после чего он сразу же ретировался подальше от места предполагаемых событий.

Соблюдая приближенную к абсолютной тишину, старлей Слобцов добрался до потайной дверцы в каморку папы Хулио. Она была заперта. Что делать? Если нет с собой отмычки, придется открывать варварским способом. Достав пригодившийся как нельзя более кстати глушитель, Миссионер навернул его на ствол и, поднеся пистолет к замку, нажал на спуск. Выждав пару минут и не услышав никаких явных признаков угрозы изнутри, он осторожно приоткрыл легко подавшуюся вперед дверцу.

Неплохо устроился этот Хулио, подумалось Миссионеру, когда он оказался в комнате. Пол был отделан мрамором, стены оторочены ярко-красным бархатом, посередине стояла внушительных размеров круглая кровать, от подножия которой вели ступеньки к небольшому бассейну. В сторонке, за полупрозрачной ширмой, располагались душ и туалет.

Из другой комнаты послышались голоса. Один из них принадлежал человеку явно арабского происхождения, второй, как шепнула Фатима, был голос Хулио. Голос араба стремительно приближался к ним, и Фатима показала рукой в сторону туалета. Миссионер кивнул и кошкой скользнул к двери. Королева стриптиза, импровизируя на ходу, улеглась на кровать и приняла соответствующую обстановке раскованную позу.

Расчет оказался точным. Мужчина, зайдя в комнату, где за открывшейся дверью притаился Миссионер, не теряя времени, направился к стоящему за ширмой унитазу, на ходу расстегивая ширинку и не обращая внимания на кровать с возлежавшей на ней красоткой. Негромко свистнув, Фатима заставила спешившего справить малую нужду араба замереть на полушаге. Рука, остановившаяся в районе ширинки, непроизвольно потянулась к заткнутому за пояс брюк оружию. Фатима, продолжая игру, поманила его пальчиком к себе, призывно изогнув попку.

Обкуренный араб, слабо врубавшийся в реальность, передумал доставать пушку и вопросительно ткнул рукой себе в грудь – мол, ты меня зовешь, красотка? Не переставая манить его к себе, она утвердительно кивнула. Мужчина сделал шаг вперед, одновременно ощутив затылком щемящий холодок глушителя. Повинуясь инстинкту самосохранения, он прекратил движение и, отчаянно кося глазами, чтобы увидеть стоявшего за его спиной, попытался незаметно подтянуть правую руку поближе к своему пистолету. Миссионер, от которого не укрылось это движение, по-отечески шлепнул его по руке и приглушенно произнес:

– Еще одно движение, и я выпущу твои мысли погулять. Понял?

Гость кивнул, и Миссионер красноречиво взглянул на Фатиму. Она поняла его без слов. Грациозно встав с кровати, подошла к арабу и выдернула у него из-за пояса пистолет.

– Покажи на пальцах, сколько здесь твоих собратьев. – Слобцов несильно ткнул его в затылок глушителем.

Мужчина поднял вверх четыре пальца.

– Молодец. Где они? Смотрят телевизор? В дальней комнате?

Голова араба утвердительно мотнулась.

– Иди вперед и не дергайся.

Фатима открыла дверь, ведущую в кабинет, и они покинули комнату отдыха. Хулио, худощавый ухоженный плейбой, сидел за своим столом, положив на него ноги на американский манер, и энергично жестикулировал, разговаривая по телефону с очередной пассией и успевая вдобавок попыхивать зажатой между пальцами левой руки сигарой. Увлекшись разговором, он даже не обратил внимания, что вместо одного человека из комнаты отдыха вышли трое.

Стараясь не спугнуть темпераментного испанца, Фатима по стеночке прокралась за спину своему шефу и ласково пропела ему на ушко:

– С кем это ты так мило беседуешь, дорогой?

Закрыв по привычке ладонью телефонную трубку, Хулио повернулся к собеседнице:

– Фатима! Что ты делаешь у меня в кабинете? Как ты здесь…

Его выпаленная на одном дыхании тирада прервалась, а готовые вырваться слова застряли в горле. Будучи человеком сугубо мирным, предпочитающим баталии только любовного толка, Хулио оторопело взирал на упершийся в затылок одного из оставленных Салахом людей ствол стрелкового оружия.

– Остальные черти там? – Фатима, рукой повернув голову Хулио к себе, показала в сторону комнаты для совещания.

– Да, – одними губами прошептал Хулио.

– Продолжай разговор, Хулио, и ни во что не вмешивайся. Через пару минут я все тебе объясню.

Улыбка Фатимы была неотразимой. Хулио, несколько успокоившись и бормоча под нос молитву, оторвал ладонь от телефонной трубки и, отвернувшись, как ни в чем не бывало продолжил прерванный разговор. Миссионер, подтолкнув араба, продолжил движение к противоположной двери. Фатима, оставив Хулио наедине с трубкой, бесшумно забежала вперед и открыла ее ударом ноги. Вслед за чудом удержавшейся на петлях дверью в комнату, где сидели четверо его соплеменников, влетел не успевший помочиться араб, которого держал за отворот пиджака суровый посланец Москвы.

– Ложись, суки, всех замочу! – Его истошный крик, направленный на то, чтобы ошеломить, сбить с толку противника, привел к непредсказуемому результату.

Обкурившиеся гашиша арабы, выпучив округлившиеся глаза, с перепугу начали со всей дури палить в своего товарища, перед лицом неминуемой смерти решившего больше не терпеть и начавшего мочиться прямо в штаны. Рассудив, что одного «языка» вполне достаточно, Миссионер позволил радостными толчками отозвавшемуся в руке «стечкину» проделать в головах трех попавшихся под горячую руку любителей клубнички входные огнестрельные отверстия.

Четвертая пуля, вылетевшая из скорострельного оружия, была не в пример милосерднее своих подруг, пробив у наиболее удачливого из своих собратьев лишь запястье руки, державшей пистолет. Фатима, ворвавшаяся следом, мастерски перепрыгнула через стол и во избежание досадных недоразумений от души приложилась к голове счастливчика, не дав ему досмотреть, как трое здоровенных самцов заправляют большегрудую красотку жидкостью мутно-белого цвета из своих внушающих уважение шлангов.

– Может, не стоило так грубо? – Слобцов разжал пальцы, удерживающие на весу безвольное тело мужчины, попавшего волею судьбы под пули своих же товарищей. – Я ведь хотел задать ему парочку вопросов.

– Ничего, сейчас я быстро приведу его в чувство. – Фатима наклонилась к бессознательному телу и пару раз хлопнула его по щекам. – Сложный случай.

Миссионер, выключив телевизор, подошел к ней.

– Я думаю, тебе лучше сходить посмотреть, как там наш Хулио, он ведь не привык к таким передрягам.

Фатима застала Хулио в плачевном состоянии. Он сидел под своим столом и никак не желал вылезать оттуда. Открыв стоявший рядом со столом шкаф и пошарив там, она извлекла оттуда бутылек с нашатырным спиртом. Пары нашатыря привели Хулио в чувство, и он позволил роковой красотке извлечь себя из-под стола. Вид, правда, у бедняги был самую малость бледноват.

– Вы… что… – заикаясь, начал он, – уб-били их… всех?

– Успокойся, Хулио, не всех. Один живехонек, просто потерял сознание.

– Но зачем?

– Не спрашивай пока меня ни о чем, красавчик, – нежно погладила его по щеке Фатима. – Когда-нибудь я тебе все расскажу. Может быть, даже в той комнате, – многозначительно добавила она, облизнув губы языком.

Хулио, как и подобает прирожденному самцу, сразу же забыл о пережитых волнениях и продемонстрировал готовность тотчас же отправиться в обозначенном направлении.

– Не сейчас, всему свое время. К тому же мы не одни.

– Только не забудь про свои слова! – крикнул ей вслед Хулио, когда Фатима почти уже скрылась за дверью.

Миссионер, собрав у убитых оружие и положив арсенал на стол, расположился в кресле.

– Сейчас мы его оживим. – Фатима поднесла к лицу по-прежнему лежавшего без сознания араба нашатырь и несколько раз махнула пузырьком перед его носом.

Очнувшийся мужчина приоткрыл глаза.

– Вот, пожалуйста, клиент готов к началу переговоров.

Клиент, окончательно придя в себя, резко поднялся и, свирепо тараща глаза, попытался схватить Фатиму за горло.

– Ты бы сильно-то не резвился, а то я передумаю и отправлю тебя к твоим друзьям.

Направленный на него нежданным посетителем «стечкин» подействовал на араба лучше всяких слов.

– Я тебе, шакал, ничего не скажу.

– Даже если я тебе для завязки разговора отстрелю для начала яйца?

Ствол «стечкина» красноречиво подтвердил слова старлея Слобцова, опустившись сантиметров на пятнадцать ниже, и дернулся, выпустив в свободный полет пулю, раздробившую мрамор между ног дерзкого нахала. Араб вздрогнул, в его глазах мелькнул нешуточный испуг.

– А это за шакала, – рывком вскочив с кресла, Миссионер открытой ладонью ударил его в нос. Болезненный удар на мгновение оглушил араба, из разбитого носа обильно потекла кровь. – Я с тобой, сука, здесь дипломатию разводить не буду. Считаю до трех, если не будешь отвечать на мои вопросы, прострелю твою ублюдочную башку.

Не дожидаясь отсчета и зажимая одной рукой разбитый нос, араб вскинул вторую руку вверх в знак согласия.

– Вот так бы и сразу. А то привыкли, б…, к политкорректности.

– Что ты хочешь от меня узнать?

– Где сейчас Салах?

– Клянусь, я не знаю. Он еще ночью уехал отсюда, нас оставил здесь. Приказал, если что, звонить ему на телефон.

– На мобильный?

Араб закивал.

– Номер?

– Я не знаю.

Миссионер угрожающе надвинулся на него, взведя курок.

– Погоди, погоди. Я не знаю. Знал Улькер, – кивнул араб в сторону одного из убитых, – он – старший. Салах ему сказал. Он записал, чтобы не забыть.

– Ну, погонщик верблюдов, молись, чтобы нашелся номер телефона. Фатима, обыщи-ка этого господина.

Араб, закрыв глаза, сложил руки и забормотал какую-то свою молитву. Обыскав Улькера, Фатима нашла во внутреннем кармане пиджака мобильник и маленький клочок бумаги, на котором были коряво начерканы цифры. Миссионер, ткнув араба пистолетом в живот, чтобы вернуть его к реальной жизни, кинул ему телефон.

– Держи и набирай цифры, которые я тебе продиктую. Салах ответит, скажешь ему, что с ним хотят поговорить. Родственник из Самарканда. Он поймет. И не вздумай шутить.

Араб схватил дрожащей рукой мобильник и молча начал набирать диктуемые Слобцовым цифры. После нескольких гудков на том конце провода ответили.

– Алло, Салах? Это Рахим. – Выслушав, по-видимому, тираду Салаха, он через небольшой промежуток времени с трудом выдавил из себя: – Салах, с тобой хотят поговорить. Родственник из Самарканда. – И, не дожидаясь ответа, торопливо сунул телефон обратно Миссионеру.

– Салам алейкум, Салах, сочувствую твоему горю.

– Это вы, русские псы, убили моего брата! Вы мне ответите за это! Я буду резать вас, как баранов! – раздался в телефонной трубке грозный рев.

– Остынь, – перебил его Миссионер, – и послушай меня, если действительно хочешь узнать, кто убил Эмира. Наш человек не доехал до него. Он исчез, а вместо него приехал другой.

– Почему я должен верить тебе, посланцу неверных? – уже мягче спросил Салах.

– Потому что ваш родственник из Самарканда ни разу не подводил твоего брата, а в некоторых случаях и прикрывал его задницу. Тебе напомнить?..

– Э, слушай, не надо. И не говори ничего про моего брата. Лучше объясни, если в твоих словах действительно есть хоть капля правды, как такое могло случиться.

– Поменьше нужно было заигрывать с заокеанскими «коллегами». Они и сдали его. Ты меня понял?

– Хорошо, давай не будем об этом по телефону. Встретимся, поговорим. Разберемся во всем без спешки. Кстати, ваш с братом договор остается в силе? – по алчности Салах ничуть не уступал своему брату Эмиру.

– Если мы во всем разберемся, нет проблем. Аванс, обещанный Эмиру, у меня есть указание передать тебе, если, конечно, мы уладим все формальности.

– Договоримся, дорогой. Я сейчас еду обедать. Подъезжай через час к восточному ресторанчику на перекрестке улиц… И еще. Если доказательства непричастности моих самаркандских родственников будут недостаточно убедительны, я вас из-под земли достану и шкуру с живых сдеру.

– Не заводись, Салах, и думай, что говоришь. Мы у себя не баранов пасем. Наш человек тоже погиб. И еще вилами на воде писано, растет или нет борода у того, кто его сдал. К тому же миллион баксов, который был у него с собой, пропал вместе с ним.

– Э, давай не будем друг друга обвинять. Я тебя жду. Кстати, что там с моими людьми?

– Пришлось немного охладить их пыл.

– Ясно, дорогой. Если хочешь, можешь пристрелить моего человека. Мне не нужны идиоты. Я тебя жду.

Старлей Слобцов положил мобильник на стол и сурово взглянул на оставленного в живых «языка», которого сотрясала мелкая дрожь.

– Порядок. Извини, Рахим. – Пожалев обреченного приверженца ислама, он милосердно высек из его глаз искры.

Рахим, закатив глаза, завалился на пол.

– Что будем делать с ними? – поинтересовалась Фатима.

– Попроси Хулио нам помочь. Думаю, это и в его интересах тоже.

Когда Миссионер с Фатимой вышли из комнаты, Хулио, уже полностью оправившийся от первого испуга, беззаботно болтал по телефону. Увидев их, он вежливо извинился перед собеседником, сказав, что перезвонит позже, и поинтересовался с дежурной улыбкой на лице:

– Ну что, уладили свои дела?

– Не совсем.

Рука Миссионера потянулась внутрь пиджака. Увидев этот жест, Хулио изменился в лице, начиная сползать со своего кресла.

– Успокойся, Хулио. Это не то, о чем ты подумал. – Слобцов достал из кармана увесистую пачку долларов и положил ее на стол. – Сможешь здесь сам прибраться? – Он показал взглядом на дверь, за которой еще недавно арабы возбужденными взглядами пожирали любовные схватки в полный контакт.

Оценив толщину лежащих перед ним купюр, Хулио подмигнул:

– Нет проблем.

Через полчаса после того, как они разъехались в разные стороны, Мари вошла в отель «Плаза» уверенной походкой состоятельной женщины.

– Мне нужен номер на пятом этаже. За проявленное понимание я вас щедро отблагодарю.

Служитель отеля, хотевший уже было открыть рот для отказа, в последний момент успел проглотить свой ответ. Покопавшись для приличия в компьютере, он сообщил, что на интересующем даму этаже имеется на данный момент лишь один свободный номер, и то, к сожалению, он будет свободен всего два дня. По истечении этих двух дней ей придется покинуть его, поскольку на последующие дни он уже давно забронирован.

– Спасибо, двух дней мне вполне достаточно.

Оставив на стойке солидную порцию чаевых, она взяла ключ и направилась к лифту, отказавшись от услуг посыльного. Мари повезло: ей достались апартаменты, располагавшиеся через дверь от номера, из которого они выдернули полковника Тихомирова. Поднявшись на пятый этаж, она открыла дверь своего номера, бросила сумочку на кровать и снова вышла в коридор. Никого не заметив, Мари подошла к двери с табличкой «536» и воткнула в нее едва заметную миниатюрную шпильку. Затем, вернувшись к себе, настроилась на нужную волну и принялась вслушиваться в приглушенные звуки, доносившиеся из номера, дверь которого она только что оснастила подслушивающим устройством.

Гарри Стиклер очнулся ото сна с прочно засевшей в голове ноющей болью. Дуайта Смита в гостиной не было. Поднявшись с дивана, Гарри зашел в соседнюю комнату, где мирно посапывали два прибывших из-за океана бойца. Захлопнув дверь, он потащился в ванную. Из-за запертой двери до его слуха донесся звук льющейся воды. Этот гребаный Смит опередил его и теперь первым наслаждается холодным душем.

Стиклер вернулся на диван. Его взгляд очень кстати остановился на недопитой бутылке виски. Поднеся ее ко рту, он сделал основательный глоток, и по желудку разлилось приятное тепло, а сознание начало проясняться. Промочив горло, он с наслаждением сделал первую затяжку. Рука по-прежнему сжимала бутылку, готовясь влить внутрь следующую порцию янтарной жидкости. Яростно затрещавший телефон остановил движение бутылки на полпути, и Стиклер, грязно и витиевато выругавшись, поднял трубку.

– Алло, Стиклер? – Сухой голос Фишера был требователен и настойчив.

– Я слушаю.

– Какие новости?

Придурок, подумал Стиклер, если бы что-то произошло, то сразу сообщил бы ему об этом.

– Никаких. За исключением того, что Смит на данный момент принимает душ.

– Я тебя не об этом спрашиваю. Никто вас больше не тревожил?

– Нет, сэр.

– Слушай сюда. Как только Смит закончит умываться, пусть берет под мышки тех двух молодчиков, что дежурили вместе с вами, и дует в посольство.

– А я? Мне что делать?

– Ты останешься в номере и будешь ждать звонка от этого Гангренуара. – Фамилия француза далась Фишеру с огромным трудом. – У него еще есть, что нам предложить. Как только он свяжется с тобой, немедленно дай мне знать. У меня все.

«Даже не попрощался, старый пердун», – со злостью подумал Стиклер. Если все пройдет удачно, этот самонадеянный козел и не подумает о том, чтобы замолвить за него словечко перед начальством. Но в случае, если все закончится плохо, Фишер наверняка свалит все шишки на плохую работу резидентуры, и в том числе на него, Гарри Стиклера. Хотя после смерти Эмира карьера в ЦРУ его больше не волновала. Подать рапорт, и пошли они все…

– Ты чего? – вышедший из ванной Смит с недоумением смотрел на озлобленную физиономию Стиклера.

– Да так, подумалось кое о чем. – Стиклер сделал еще один конкретный глоток виски. – Главнокомандующий вызывает вас в штаб.

– Фишер звонил, – догадался Смит, знавший об их взаимной неприязни.

– Сказал, чтобы вы немедленно отправлялись в посольство. Похоже, он опять затевает очередную глупость.

– Ладно тебе. Успокойся. Мы свое дело практически сделали. Сегодня вечером уже сядем в самолет, и домой.

– Хорошо вам. А мне тут после всего этого дерьма как минимум еще полгода придется конюшни чистить.

– Не бери в голову. Дай-ка лучше хлебнуть.

Стиклер протянул Смиту бутылку с остатками виски.

– Пойду будить орлов, – сказал Смит и с бутылкой в руке вышел из номера.

Орлов будить не пришлось. Не успел он сделать первый шаг, как из соседней комнаты показались заспанные лица проснувшихся коллег в немного помятых от спячки костюмах.

– Быстро умывайтесь и едем. Фишер ждет нас в посольстве.

Ни слова не говоря, оба угрюмо протопали в сторону ванной. Через три минуты Смит уже покинул номер 536, оставив Стиклера наедине со своими негативными эмоциями.

Подойдя вплотную к двери своего номера и вслушиваясь в удаляющиеся в сторону лифта шаги, Мари удовлетворенно потерла руки. Все складывалось в ее пользу. Теперь, когда Стиклер остался один, сладить с ним будет значительно легче. Конечно, это не означает того, что ее попытка украсить гардероб Стиклера «жучком» увенчается успехом. Да и в дальнейшем не факт, что с помощью этого нехитрого приспособления она сможет получить нужные сведения. Но другого, более подходящего способа узнать о судьбе полковника Тихомирова просто нет. Надо идти ва-банк.

Памятуя о том, что Стиклер мучается с похмелья, а также о непреложной истине, гласящей, что алкоголь – лучший друг соблазнителя, Мари заказала в номер бутылку дорогого виски. Получив заказ, заперла свой номер на ключ и вежливо постучалась в дверь, за которой томился в плену своих невеселых мыслей гражданин США Гарри Стиклер. После небольшой паузы послышались тяжелые шаги, и кто-то неприветливым голосом спросил:

– Кто там?

– Извините, к вам можно войти, или вы так и будете держать даму за дверью?

Дверь приоткрылась. Стиклер настороженно осмотрел незнакомую молодую даму. Он не мог узнать Мари, поскольку его не было в числе побывавших в Леваллуа-Перре. Правая рука Стиклера, находившаяся под пиджаком и готовая в любой момент выхватить оружие из наплечной кобуры, медленно приняла исходное положение. Взгляд с настороженного сменился на слегка растерянный.

– Войти можно? – повторила бесцеремонная дама, прошла в комнату мимо опешившего постояльца гостиницы и нахально уселась в кресло так, чтобы Стиклеру было как можно удобнее наблюдать ее ножки. – Я из соседнего номера, – промурлыкала она, предваряя вопрос резидента. – Приехала в Париж поразвлечься, развеять скуку. Вы так и будете стоять у дверей, как чурбан?

Незнакомка поставила на столик принесенную с собой бутылку виски и вопросительно-невинно посмотрела на Стиклера, очнувшегося только после стука донышка бутылки об стол. Переведя взгляд на Мари и оценив красоту нахалки, он захлопнул дверь и решил покориться судьбе. Подойдя к бару, достал два бокала и ведерко со льдом, не спрашивая, отвернул пробку и плеснул в оба бокала по щедрой порции шотландского самогона, буркнув при этом:

– Лед положите сами. – Потом сел напротив и залпом выпил содержимое своего бокала, не дожидаясь прекрасной незнакомки.

Мари, пригубив виски и придав своему лицу совсем уж невинное выражение, спросила:

– Вы, наверное, очень удивлены?

– А как бы вы себя чувствовали на моем месте?

– Наверное, так же. Давайте познакомимся. Меня зовут Мари.

– Гарри. Гарри Стиклер, – произнес он уже гораздо менее угрюмо. Хорошее виски понемногу делало свое дело, раздражительность улетучивалась.

– Вы американец?

– В точку, – ответил Стиклер, с вожделением поглядывая на стоящую рядом бутыль.

– Как я рада, что наткнулась на соотечественника. – Ее улыбка была обворожительна. – Не стесняйтесь, Гарри, наливайте. Мне за вами все равно не угнаться.

Стиклер, отбросив предрассудки, вновь наполнил свой бокал. Теперь он уже не выпил его залпом, а смаковал, добавив побольше льда.

– Чем занимается такой красавчик в Париже?

– Деловая командировка, – брякнул Стиклер первое, что пришло в голову. Затуманенный мозг уже не мог рассуждать здраво.

– Я пробуду здесь пару дней, – продолжила Мари, – не могли бы вы на это время составить мне компанию?

– Ничего не могу вам обещать. – Стиклер с сожалением вспомнил о том, что уже сегодня вечером, а то и раньше ему придется покинуть этот отель. – Все зависит от того, как пройдут переговоры.

– Давайте не будем о грустном. Выпьем на брудершафт? – неожиданно предложила Мари и пододвинулась, держа бокал в руке как можно ближе к своему собеседнику.

– С удовольствием.

Их руки переплелись, и оба опорожнили свои бокалы до дна. Стиклер инстинктивно потянулся к губам Мари. Она не отстранилась, одарив его легким игривым поцелуем.

– Уже лучше, Гарри. Так как, вы принимаете мое предложение?

– Я должен подумать. – Стиклер напряженно прорабатывал в уме варианты. Ему очень не хотелось упускать прыгающую к нему в постель красотку. Тем паче что боль, преследовавшая его долгие годы, отступила, и он вновь смог ощутить подзабытый вкус жизни.

– Кстати, Гарри, ты хорошо ориентируешься в городе? – Мари перевела разговор на другую тему. – Мне нужно срочно заехать в наше посольство, уладить кое-какие формальности, после чего на сегодняшний день я буду совершенно свободна.

В ее взгляде читался откровенный призыв, который Стиклеру было трудно проигнорировать. В конце концов, надо когда-то и расслабиться. Нырнуть в реку и, раскинув руки, поплыть по течению.

– Я помогу вам добраться до нашего посольства. Тем более что через какое-то время мне самому нужно будет ненадолго туда заехать. – В этом Стиклер не покривил душой. Как только Гангренуар дозвонится до него, он сразу же покинет поднадоевшие за последнее время апартаменты. А пока можно наслаждаться отличным виски и обществом красивой женщины.

– Великолепно, Гарри! Я очень рада, что нам с вами по пути. Давайте выпьем за прекрасный вечер, который я надеюсь сегодня провести в вашем обществе.

Мари была неотразима. Еще бы, ведь она пустила в ход все свое обаяние. После третьего опрокинутого бокала клиент заметно поплыл. Теперь нужно только выбрать момент и незаметно нацепить на него «жучок».

– Если я ненадолго оставлю вас в одиночестве, вы не обидитесь на меня? – На галантность Стиклера не мог повлиять даже раздувшийся от большого количества жидкости мочевой пузырь.

– Если только ненадолго, – кокетливо ответила Мари, откидываясь на спинку кресла.

Стиклер, не теряя времени, поспешил в туалет, а Мари, проводив его взглядом, сняла с плеча свою сумочку и достала оттуда заранее приготовленный «жучок». Пиджак местного резидента ЦРУ валялся на диване в двух метрах от нее. Положив сумочку на столик и достав из нее зеркальце и губную помаду, она поспешила к дивану. Телефонный звонок раздался, как гром среди ясного неба, именно в тот момент, когда она закрепляла «жучок» под подкладку пиджака. Непроизвольно вздрогнув, Мари бросилась обратно на свое место.

Звонок застал Стиклера на полпути к туалету, и он смачно выругался. Чертова служба, даже в туалет спокойно не дадут сходить. Телефон не переставая звонил, пока он не добрался до него и не схватил трубку.

– Привет бойцам невидимого фронта. – Интонация мистера Гангренуара, как всегда, была приправлена щепоткой сарказма. – Вы еще не передумали?

– Нет, – твердо ответил Стиклер. – Когда и где?

– В два часа. Будьте готовы к двум часам. И не забудьте про деньги. До встречи.

– Подождите! – с запозданием крикнул в трубку Стиклер.

– О месте встречи я сообщу за час до условленного времени лично мистеру Фишеру. – И в трубке раздались короткие гудки.

Стиклер бросил быстрый взгляд на Мари, которая, не обращая внимания на его разговор, неторопливо подкрашивала губы. Он мысленно поблагодарил красотку за то, что она не проявила излишнего любопытства, и тут же набрал Фишера.

Глава 6. Бойня у Венсеннского вокзала

Париж. Американское посольство

11.30 местного времени

Фишер, Уильямс и глава местной резидентуры Робертсон, располневший от неумеренного потребления круассанов, сидели в зале для совещаний. Перед ними стояли три бутылки минеральной воды «Эвиан» и тарелки, полные сэндвичами с ветчиной и сыром. Робертсон с аппетитом поглощал бутерброд, не замечая косых взглядов, бросаемых на него Фишером. Уильямс, неторопливо куривший сигару, пил минеральную воду. Фишер, погруженный в свои мысли, за время завтрака так ни к чему и не притронулся, созерцая стену напротив. Раннее утро всегда негативно действовало на его нервную систему. Особенно после ночного разговора с начальством.

– Итак, – заставил Робертсона прервать трапезу голос Фишера. – Спенсер, ты уже немного в курсе, какие указания были получены мною сегодня ночью.

Робертсон внимательно взглянул на него, пытаясь понять, какого мнения они придерживаются по поводу произошедшего в отеле «Плаза» непозволительного казуса.

– Были поставлены две задачи. Первая – заманить в ловушку Гангренуара. Вот, – Фишер достал из папки, лежащей рядом с ним, два листка и раздал их сидящим, – подробная информация о нашем вымогателе.

– Да это же Алекс Ковальски, уроженец Польши! Бывший военный, – зацокал языком Робертсон, – спецназовец с большим опытом боевых действий. Сложно будет.

– Я и без вас это прекрасно понимаю, – грубо оборвал его Фишер. – Но если мы этого не сделаем…

– …нам всем хорошенько намылят шею, невзирая на положение, – продолжил за него Уильямс.

– Вот именно. Но это еще не все. Вторая задача – деликатно убрать полковника Тихомирова. Учитывая его опыт, это не менее сложно. Естественно, только после того, как нами будет получена та самая информация, которая нас интересует. И лично я ставлю перед собой еще одну задачу – выяснить, откуда информация о времени и месте нашей встречи просочилась к этому наемнику. Мне бы не хотелось подозревать всех и каждого, но о встрече знал лишь очень ограниченный круг лиц: непосредственно человек президента, директор ЦРУ, я, вы двое и еще Гарри Стиклер, между прочим, ваш заместитель, Робертсон.

Робертсон, ежась от пристального взгляда Фишера, промолчал.

– Всего шесть человек, и один из них слил информацию. Остается два вопроса – кто и с какой целью?

– Мне кажется, что цель – не допустить слив информации, которую вез с собой Тихомиров, – подключился к разговору Уильямс. – А это может означать только одно: кто-то из нас шестерых – тот самый «крот», из-за которого мы так опозорились в Гонконге.

– Тогда почему, – не остался в стороне Робертсон, – если предположить, что целью Гангренуара была информация, которой владел Тихомиров, почему тогда он, наверняка получивший подробные инструкции, отдает ее нам обратно? Правда, не бесплатно, конечно. Он ведь не дурак, и вряд ли это его собственная игра. Он не будет импровизировать на ходу. На карту поставлена его репутация, а люди, подобные ему, очень и очень дорожат ею. Это своего рода их визитная карточка.

– Действительно, Спенсер, – обратился Фишер к Уильямсу, – если, как ты подозреваешь, один из причастных к встрече с Тихомировым испугался информации и, боясь разоблачения, нанял Ковальски, – как тогда объяснить, что этот наемник продает нам ее обратно?

– Да, что-то тут не вяжется. Тут какая-то уж очень тонкая игра, логику которой мы пока что не можем понять. Но с другой стороны – ведь вторая часть информации нами еще не получена. Ковальски пока еще не проявлялся. Может быть, суть заключается в том, что он и не собирается нам ее отдавать. И тогда версия о том, что «крот», засевший среди нас шестерых, действительно на всякий случай решил обезопасить себя от провала, имеет место быть.

– А что, если это действительно так, – ужаснулся Фишер, – и Ковальски просто исчезнет, если уже не исчез.

– Поимев и нас, и деньги, – саркастически подытожил Робертсон.

От этой мысли всем троим стало не по себе. Ведь это означало только одно – очередной провал. Со всеми вытекающими отсюда оргвыводами.

– А может, это русские плетут какую-то свою мудреную комбинацию? – Фишер первым вышел из оцепенения. – Тем более что цели созданного ими особого департамента полиции нам пока еще до конца не ясны.

– А в чем может заключаться их игра? И вообще, будь все это игрой, подставой, тогда бы русская полиция специально подняла нешуточный переполох по поводу незапланированного вояжа полковника за рубеж, чтобы эта информация в обязательном порядке дошла до наших ушей. А у них, как раз, все тихо. И какой тогда смысл Москве сдавать своего «крота»? – Уильямс, как один из руководителей «русского» отдела, скептически отнесся к этой версии.

– Что правда, то правда. Никак не связываются узелки в один клубок, хоть ты тресни.

– Но, конечно, отметать окончательно обе версии не стоит, поскольку, как я понял, других у нас на данный момент нет.

– А что, если как следует тряхнуть Тихомирова? – предложил Робертсон.

Фишер и Уильямс посмотрели на него, как на идиота.

– Послушайте, Робертсон, – начал заводиться Фишер, – правды от человека такого уровня мы никогда не узнаем ни с помощью психотропных препаратов, ни с помощью детектора лжи. К тому же…

Телефон, стоящий на столе рядом с Фишером, зазвонил настолько неожиданно, что все трое непроизвольно вздрогнули. Фишер дрожащей от волнения рукой снял трубку.

– Алло, Фишер слушает.

– Доброе утро, Тони! – Голос Стиклера был необычайно возбужден. – У меня хорошие новости.

– Ну, говори скорее, не томи.

– Наш друг появился.

– Какой друг? Гангренуар?

– Так точно. Он осведомился, не передумали ли вы насчет второго захода. Обозначил время встречи и сказал, что место, куда вы должны будете подъехать, он назовет за час до условленного времени.

– Когда?

– Он будет ждать вас в три часа дня, с той же суммой наличных, что и до этого.

– Что, что он еще сказал?

– Больше ничего. Выпалил все это скороговоркой и отключился. Какие будут указания?

– Все. Тебе там больше нечего делать. Срочно возвращайся сюда.

– O’кей.

Стиклер положил трубку и посмотрел на Мари.

– Ну что, Мари, пока все складывается в нашу пользу. Мне нужно срочно заехать в посольство. Если вы не передумали, я могу взять вас с собой.

Мари и не думала отказываться. «Жучок» уже занял свое достойное место в недрах пиджака Стиклера.

– За это можно и немножко выпить. Ты не против, Гарри?

Возражений не последовало. Спустя десять минут они покинули отель.

Миссионер с Фатимой подъехали к месту встречи с Салахом минута в минуту. Полчаса назад, оставив арабов на попечение Хулио, они беспрепятственно покинули ночной клуб. По дороге старлей Слобцов позвонил в отель «Плаза» из уличного автомата. Услышав голос Стиклера, он сообщил ему о времени второй и последней встречи, не забыв напомнить о финансовых обязательствах. Место встречи он назовет за час до свидания с Фишером, чтобы заокеанские товарищи раньше времени не пронюхали про готовящийся для них сюрприз.

Около ресторанчика, где имел честь отобедать сегодня Салах аль-Рабани, стояли в ряд три джипа «Чероки», в которых не наблюдалось никаких пассажиров. Зато у входа в заведение общепита наблюдались двое внушительных молодцов, цвет кожи которых, да и антропологические признаки выдавали в них уроженцев аравийских пустынь. Сцепив руки спереди, на уровне паховой зоны, они гордо оглядывали прилегающую местность. Позади них на входной двери висела табличка с английской надписью «Closed».

Не спеша зарулив на парковку, Миссионер пристроил свой броневик немного в стороне от вальяжно расставленных машин Салаха. Вылезать он пока не спешил.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил он у Фатимы, взглядом показывая на стоящих арабов и табличку на двери.

– Думаю, что тебе не стоит идти туда одному. – Фатима вытащила свою «беретту». – Не буду тебе долго рассказывать о многочисленных практических случаях коварного восточного гостеприимства, но Салах перестанет быть самим собой, если не попытается в приватной обстановке как следует тиснуть тебя за яйца, чтобы выжать из тебя максимум информации. Поверь мне, он очень хорошо и, даже скажем, изысканно умеет это делать. С чувством, толком и расстановкой. И еще не факт, что он захочет оставить тебя после этого в живых.

– Но тогда он не сможет получить обещанный миллион долларов.

– Если как следует за тебя возьмется, он сумеет заполучить и твои деньги, и твою душу.

– Да, очень уж нерадужные перспективы ты передо мной обрисовала.

– Просто не хочу, чтобы ты раньше времени переправился через реку забвения. – Последние слова прозвучали абсолютно искренне.

– Ну не вызывать же мне из Москвы на подмогу спецназ. Коллеги могут просто меня не понять. Придется идти, иначе весь план пойдет насмарку. Держи пистолет, – старлей Слобцов не без сожаления протянул Фатиме свой «стечкин».

– Я не отпущу тебя одного, – заупрямилась Фатима.

– Давай не будем пререкаться.

Он достал из бардачка картонную коробку и вынул оттуда два миниатюрных переговорных устройства. Одно из них вставил себе в ухо, второе протянул своей спутнице:

– Держи. Так мы сможем поддерживать с тобой связь. А это уже девяносто процентов успеха. И ничего не говори мне, – прервал Миссионер готовую вырваться из уст Фатимы тираду. – Я пойду один и без оружия. Как в кино. А ты внимательно вслушивайся в разговор. Если почувствую, что начинает пахнуть жареным, скажу условную фразу.

– Какую?

– «Я думаю, что так мы не сможем прийти к компромиссу». Идет?

Фатима кивнула в ответ.

– Вот и молодец. Как только услышишь ее, сразу выходи из машины и прорывайся ко мне. Только постарайся обойтись без трупов, – Миссионер показал ей взглядом на двух неподвижно стоящих воинов ислама, – а то у Салаха может не хватить людей, чтобы как следует поработать с нашими оппонентами, которые при встрече почти наверняка, так же как и Салах, захотят пощекотать меня за яйчишки.

– Я постараюсь.

Старлей Слобцов вышел из машины и небрежным шагом направился к входу в ресторан. Перед самыми дверями оба молчаливых стража перегородили ему дорогу.

– У меня назначена встреча с вашим боссом. Я его родственник из Самарканда.

Один из бородачей достал из кармана мобильник и пробормотал в него что-то бессвязное. Получив положительный ответ, отошел в сторону, пропуская «родственника» внутрь. В зале, естественно, не наблюдалось никаких посетителей, кроме воинского формирования Салаха в количестве десяти человек, и самого Салаха, восседавшего за круглым столом, полностью уставленным едой. Брат Эмира, занятый поглощением дымящегося бараньего шашлыка, не отрываясь от своего занятия, показал головой в сторону свободного стула.

Хитрый, черт! Стул был расположен так, чтобы собеседнику Салаха не было видно, что происходит в зале, у него за спиной, где сидели и стояли, многозначительно спрятав правые руки под полы расстегнутых пиджаков, его вояки. А, нам не привыкать, и не таких еще видали! Миссионер молча сел и, не дожидаясь, пока его собеседник насытится, тоже принялся за еду. Только сейчас он почувствовал, как проголодался.

Минут пять они сосредоточенно поглощали восточные кушанья, пока Салах не обмакнул пальцы в глиняную миску с водой и не вытер их полотенцем. Хороший у парня аппетит, лишь бы он себе его не испортил какой-нибудь экстравагантной выходкой.

– Значит, ты и есть мой родственник из Самарканда? – недобро усмехнулся Салах.

– Получается, что так, – ответил ему Слобцов.

– Ну-ну. Посмотрим, что ты нам скажешь.

Вот же скотина, подумал Миссионер, строит из себя этакого арабского шейха, призвавшего к ответу своего нерадивого слугу. Ничего, дай только повод, и он в два счета собьет с него эту необузданную спесь.

– Мы провели собственное расследование, – начал «родственник», попутно вытирая руки полотенцем. – По пути к Эмиру нашего человека убрала группа наемника Алекса Ковальски, работавшего по заказу американцев. А сдали его ваши заклятые друзья из МОССАДа», которые узнали об этом через свои источники.

При упоминании об израильской разведке Салах до скрипа сжал зубы. Его глаза заполыхали яростным огнем.

– Убью собак! – прошипел он, с трудом взяв себя в руки.

– МОССАДовцы смогли договориться с янки, чтобы Ковальски убрал Эмира. В ответ на это им пришлось поделиться кое-какими своими секретами. – Миссионер взял паузу, чтобы прикурить сигарету, не переставая следить за мимикой и жестами Салаха.

– Дальше, продолжай, – на лице Салаха заиграла двусмысленная улыбка.

– Чтобы узнать столь подробную информацию, нам пришлось распотрошить группу представителей израильской разведки, по неосторожности не поспешивших убраться назад, в Израиль. Если хочешь, мы можем вместе съездить полюбоваться на их трупы. И еще. Сегодня в 15.00 тот, кто убил твоего брата, встречается со своими работодателями, чтобы получить от них деньги за свою работу.

– Все складно говоришь, уважаемый. Только вот откуда мне знать, что ты именно тот, за кого себя выдаешь. Что ты именно и есть тот самый родственник из Самарканда.

– Я сообщу тебе место встречи человека, убившего твоего брата, с американцами. И ты сам сможешь во всем убедиться.

– Как я узнаю, что это именно он? – хитро прищурился Салах.

– Фатима сможет опознать его.

– Как, она еще жива? – удивленно вскинул брови Салах, обращая свой взгляд за спину Слобцова. Туда, где стояли его люди.

– К счастью, мы успели вовремя вырвать ее из твоих лап. Она тут ни при чем. Он предъявил ей во время выступления стодолларовую купюру, где вместо американского президента было напечатано лицо Саддама Хусейна. Фатима должна была опознать связного именно по этой купюре. Она не могла знать его в лицо, поэтому ничего не заподозрила.

– Хорошо. Допустим, ты говоришь правду. Но как ты считаешь, уважаемый, имеем ли мы право не совершать больше ошибок и еще раз как следует перепроверить правдивость твоих слов?

– Можете проверить меня на детекторе лжи.

– Конечно. Именно этим мы сейчас и займемся. Ты – храбрый мужчина, потому что приехал сюда один. Или в машине, кроме тебя, есть еще кто-нибудь? Сквозь затемненные стекла не видно.

– Мы всегда старались доверять друг другу. Если бы я хотел отрезать твою голову и насадить на чугунную пику перед зданием посольства Израиля…

– Довольно! – криком перебил его Салах, выходя из себя и вставая со стула. – Сейчас мы проверим, кто ты такой на самом деле. Без всякого детектора. – Он махнул рукой, и людская масса за спиной Миссионера угрожающе зашевелилась.

– Ты не задумываешься о последствиях своего необдуманного шага, Салах. Я считаю, что так мы не сможем прийти к компромиссу.

Фатима, затаив дыхание, слушала беседу Миссионера с Салахом, которая приобретала все более угрожающий характер. Поэтому условная фраза не застала ее врасплох. Засунув за пояс юбки «стечкин» и придерживая одной рукой расстегнутый пиджак, она вылезла из машины и стремительным шагом направилась к входу.

Проигнорировав движение сомкнувшихся перед ней охранников, она на ходу правой ногой ударила одного из них в пах и, почти одновременно выхватив из-за пояса тяжеленный «стечкин», без замаха ударила рукояткой пистолета точно в висок замешкавшегося от неожиданности второго араба. Он как подкошенный рухнул на асфальт. А первый остолоп, упав на колени, потихоньку скулил, держась за причинное место и не думая больше ни о чем, кроме своих как следует отбитых тестикул. Оставлять его в таком состоянии, один на один с нестерпимой болью, было бесчеловечно. Рукоять «стечкина» снова вошла в штопор, обрушившись на затылок несчастного и избавляя его от страданий. Когда оклемается, его тестикулы уже перестанут болеть так сильно.

Произнеся условную фразу, Миссионер не стал дожидаться проверки на арабском детекторе лжи. Еще в самом начале он заприметил лежавший на столе рядом с Салахом внушительных размеров изогнутый ножичек, которым его собеседник без всякого нажима разрезал яблоко. Кляня идиотизм Салаха, старлей Слобцов, оперевшись одной рукой на стол, в мгновение ока перепрыгнул на противоположную сторону и, обхватив мертвой хваткой шею, отвел его голову назад, после чего схватил нож и приставил его к бешено запульсировавшей сонной артерии дурного братца Эмира. Прижавшись к подрагивающей жилке, ножичек слегка поранил нежную кожу неразумного собеседника, оросив лезвие кровью.

Салах застыл на месте, даже не думая шевелиться. Его собратья, ринувшиеся было ему на помощь, вынуждены были остановиться на полпути. Миссионера за массивной фигурой Салаха почти не было видно, а стрелять по своему боссу никто не решился.

– Спокойно, ребятки, спокойно, если не хотите, чтобы я перерезал вашему мудрому командиру глотку, как отобранному для шашлыка молодому барашку.

Остро ощутив свою беспомощность, Салах с трудом произнес:

– Делайте, как он говорит.

– Золотые слова, Салах, – поддержал его старлей Слобцов, потихоньку вместе с ним отступая к окну, чтобы в случае чего выбить стекло и уйти по-английски, не прощаясь. – А теперь, господа, слушайте меня внимательно и постарайтесь сделать все в точности так, как я скажу. По моей команде все дружно опускаем свои пушки на пол. Начали!

Арабы нехотя подчинились. Под стук соприкасающегося с полом оружия в дверном проеме появилась Фатима со «стечкиным» и «береттой» наперевес.

Кое-кто из присутствующих, увидев разъяренное лицо девушки, вооруженной до зубов, попытался было снова поднять оружие с пола, но громкий окрик Миссионера заставил их передумать.

– Ты как раз вовремя, Фатима. А теперь все встали лицом к стене, расставив ноги и руки! Устал, Салах?

Миссионер по-прежнему держал его, не ослабляя хватки. За этот короткий промежуток времени Салах успел изрядно вспотеть. Капли пота, смешиваясь с сочившейся кровью, затекали ему за ворот рубашки. Лезвие ножа было очень острым. Салах знал это и стоически удерживал равновесие, чтобы случайно неловким движением самому не перерезать себе сонную артерию.

– Фатима, держи их на прицеле, – обратился к ней Миссионер. – Если заметишь какое-нибудь неверное движение, стреляй без предупреждения. А мы с Салахом пока закончим нашу беседу.

Он ослабил хватку и отвел нож от шеи. После чего сел на свое место, жестом приглашая Салаха сделать то же самое. Потрогав порез, из которого по-прежнему струилась кровь, Салах покачал головой, достал носовой платок, приложил его к ране и, поморщившись, выдавил из себя:

– Зачем ты так?

– По-моему, это я должен был у тебя спросить то же самое, – усмехнулся Миссионер, положив так и не пригодившийся ему нож рядом с собой.

– Ладно, проехали, – примирительно ответил брат Эмира. – Теперь я окончательно убедился в правоте твоих слов. Так на чем мы остановились?

– Мы остановились на том, дорогой Салах, что, если ты хочешь отомстить за своего брата, я могу предоставить тебе такую возможность. А чтобы ты не думал, что тебя в очередной раз заманивают в западню, я хочу, чтобы ты сейчас проехал вместе с нами и посмотрел на мертвых представителей МОССАДа, которые и организовали это дело. Может, кого-то из них ты даже узнаешь.

– Разве я могу отказаться от возможности плюнуть своим врагам в лицо, пусть даже и не живым? – Глаза Салаха снова наполнились яростью. – Я отрежу их головы, как они сделали это с Эмиром, и выставлю их на всеобщее обозрение. Пусть все видят, как воины Аллаха поступают со своими врагами.

– Насчет голов – твое право, но вот выставлять их напоказ не надо. Или хочешь подставить своих родственников из Самарканда? Если тебе так хочется, можешь поставить их у себя дома на видном месте и показывать своим друзьям. Но не более того. – Миссионеру пришлось чуть-чуть приструнить опять впавшего в раж Салаха.

– Будь по-твоему, – с трудом согласился тот. – А как насчет дела, с которым ты обращался к моему брату?

– Если хочешь стать преемником Эмира, ты должен прежде всего показать себя в деле. Вот разберешься с американцами и убийцей своего брата, тогда и поговорим.

– Клянусь, я сотру их в порошок! – Салах вскочил со стула, гневно сжав кулаки.

– Поехали, Салах, не будем терять время. А во избежание недоразумений ты сядешь в нашу машину и поедешь с нами один. Мы покажем тебе трупы, чтобы ты больше не комплексовал по поводу правдивости моих слов.

– А если вы захотите положить меня в одну могилу рядом с неверными собаками?

– Если бы я хотел твоей смерти, я давно бы перерезал тебе глотку. Пусть твои воины подождут тебя здесь.

– Хорошо, дорогой, пусть будет по-твоему.

Салах бросил в сторону стоявших лицом к стене бойцов несколько коротких фраз на родном языке, после чего встал из-за стола и вышел из ресторана в сопровождении Миссионера и Фатимы. Бронированный «Мерседес» плавно тронулся в сторону Леваллуа-Перье.

Мари, сев в зафрахтованное Гарри Стиклером такси, вместе с ним доехала до самых ворот американского посольства. Охранник, знавший Стиклера в лицо, без проблем пропустил его и его спутницу, после того как он сказал, что эта женщина идет с ним. Документы у Мари были в порядке, и он без колебаний выписал ей пропуск. Шагая по внутреннему двору кусочка территории США, она чувствовала себя неуютно, как будто попала в западню, расставленную охотниками на крупного зверя.

Стиклер, идущий рядом, остановился и подробно объяснил, куда ей нужно идти, после чего, договорившись о встрече с обаятельной Мэри, направился к отдельно стоящему строению, где функционировала временная штаб-квартира посланцев из Лэнгли. Подождав, пока он скроется из виду, Мари пошла вслед за ним и, войдя в здание, прислушалась к отдававшимся в левом ухе шагам Стиклера – поднимается наверх. Выжидая время, она не торопясь прохаживалась взад-вперед. Время тянулось невыносимо медленно. Ей казалось, что все проходящие мимо люди просвечивают ее рентгеном, проникая в мозг и читая ее мысли. Напряжение сковывало ее все сильнее.

Наконец она решила, что уже пора. Поднявшись на третий этаж, Мари остановилась, чтобы передохнуть, так как ноги ее не слушались, и собраться с мыслями.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, мэм? – озабоченно взглянул в ее напряженное лицо средних лет негр.

– Нет-нет, все в порядке. Я жду одного человека, – быстро ответила Мари, стараясь подавить волнение.

– Вы уверены?

Она утвердительно кивнула, и негр, покачав головой, удалился. Забота американцев о людях может довести до инфаркта, подумала про себя Мари, унимая дрожь в коленках. Нужно подняться на этаж выше и где-нибудь затаиться. Собрав нервы в кулак, она уверенной походкой пошла дальше. Коридор четвертого этажа, ощетинившийся по бокам глазницами дверей, был пуст. Что делать дальше? Туалет! Туалет – единственное место, где она может на время укрыться без боязни быть узнанной и пойманной. Собственные шаги гулом церковных колоколов отдавались в голове. Одна дверь, другая, третья. Неужели на этом этаже нет туалета? Нет, есть! Вот он, с левой стороны. И тут в самом конце коридора распахнулась одна из дверей, и Мари вздрогнула – неужели все, конец?

Она стремительно влетела в туалет, оказавшийся мужским, и очнулась лишь тогда, когда защелкнула за собой дверь одной из пустых кабинок. Через минуту послышались чьи-то шаги, и Мари, боясь сделать какое-нибудь неловкое движение, затаила дыхание. Кто-то прошел в соседнюю кабинку. Вместе с шумом спускаемой воды пришло успокоение. Слава богу, ее не заметили.

Когда Стиклер появился на пороге, совещание было в полном разгаре. К Робертсону, Фишеру и Уильямсу добавился дежуривший вместе с ним в номере Дуайт Смит.

– А, Стиклер, проходите, садитесь, – повернул к нему свое неприветливое лицо Фишер. – Мы тут разработали программу мероприятий. Может, вы, так сказать, со свежей головой добавите что-нибудь или поправите нас.

Мари, сидя в кабинке на корточках, внимательно вслушивалась в разговор. «Жучок» в пиджаке Стиклера работал исправно.

Перед присутствующими на столе стояло уже с десяток пустых бутылок из-под минеральной воды. Воздух был пропитан крепким запахом табака.

– Спенсер, изложи, пожалуйста, Гарри вкратце суть дела.

– Суть заключается в том, Гарри, – угрюмый бас Уильямса наполнил собой все пространство, – что сверху нам были спущены, вы об этом еще не знаете, два указания. Одно касается мистера Гангренуара, второе – полковника Тихомирова. Оба указания схожи в одном – и того, и другого необходимо ликвидировать. Разница лишь в том, что прежде, чем отправить на тот свет этого наглеца Ковальски, необходимо как следует распотрошить его на предмет информации, которой он, несомненно, обладает. Главный вопрос – кто сдал ему время и место встречи с Тихомировым. Поэтому во время нашего с ним рандеву, которое намечено на 15.00, его необходимо взять живым. Что будет довольно трудно, поскольку этот наглец действует профессионально – он не обозначил место, где хочет встретиться с нами, сообщил только время. В отношении полковника такие меры излишни. Он и так находится у нас под боком. Главное – устранить его технично. Мы тут пошевелили мозгами и решили устроить маленькую авиационную катастрофу. Скажем, заложить бомбу в самолет, который мы арендуем, чтобы он беспрепятственно мог нас покинуть. Разумеется, после того, как его информация дойдет до нас в полном объеме.

– Кстати, мы уже подыскали подходящий вариант. Частный аэродром неподалеку от Парижа. Там есть парочка свободных самолетов. Вот этим вы и займетесь, Гарри. Возражения есть?

– Нет, – твердо ответил Стиклер, которому, по большому счету, было уже глубоко на все наплевать.

– Тогда берите с собой Дуайта Смита и еще двоих парней и действуйте.

– Можете не беспокоиться. – Стиклер поднялся. – Не в первый раз.

– Дай бог, не в последний, – пробурчал напоследок Уильямс.

Мари прекрасно слышала их разговор. Единственное, что доставляло ей неудобство, это затекшие ноги от долгого сидения на крышке унитаза. Теперь, когда она узнала все, что ей было нужно, можно уходить. Мари встала на ноги, бесшумно отворила свою кабинку и прислушалась. Вроде бы все тихо. Но едва она подошла к двери, как та неожиданно открылась, и Мари едва успела спрятаться за ней. Дуайт Смит, засидевшийся на совещании, не оборачиваясь, вошел в одну из кабинок. Безуспешно пытаясь унять волнение, Мари пулей вылетела в коридор, в любой момент ожидая окрика. Путь до третьего этажа показался ей вечностью.

Оказавшись этажом ниже, Мари одернула юбку и, теперь уже никуда не спеша, спустилась вниз и вышла из здания. Отдав охраннику пропуск, она, едва сдерживая эмоции, покинула стены американского посольства. Теперь ей как можно быстрее необходимо связаться с Миссионером, чтобы сообщить последние новости.

«Мерседес» старлея Слобцова мчался вместе с Фатимой и Салахом в направлении загородного дома Мари, где позади гаража они предали земле незабвенную Сару сотоварищи. Весь путь они молчали. Да и о чем можно говорить с этим безумным и кровожадным братцем Эмира? Через полчаса остановились неподалеку от двухэтажного особняка. Миссионер, не исключая того, что там до сих пор могут сидеть в засаде упрямые янки, выслал на разведку Фатиму.

– Э… Почему мы не идем вместе с ней, дорогой? – Салах подозрительно выпялил на него свои красные глаза.

– А если там засада? Вдруг евреи что-нибудь прочухали, раскопали? Ты хочешь попасть к ним в лапы?

– Аллах не допустит, – сложив ладони, брат Эмира закатил вверх глаза.

– Я тоже не хочу, чтобы МОССАД распял и меня заодно с тобой. Лучше сперва все проверить, чтобы потом не рвать на голове волосы.

– Твой бог наделил тебя мудростью, – похвалил его Салах, – и, хочется верить, честностью тоже.

– Можешь не сомневаться. А вот тебе не мешало бы попросить у Аллаха побольше разума.

Салах, поджав губы, отвернулся и замолчал. Фатима вышла из ворот и махнула им рукой.

– Чисто. Пошли.

Миссионер первым вылез из машины, только после этого снаружи показался Салах, не прекращавший оглядываться по сторонам. Войдя внутрь и уверенно ориентируясь, старлей Слобцов провел его к гаражу.

– Подожди минутку. – И через некоторое время вернулся с двумя лопатами, одну из которых протянул Салаху.

– Это еще зачем? – Салах одной рукой брезгливо взял лопату.

– Ты предлагаешь мне одному раскапывать трупы?

– Но я никогда этим не занимался.

– Ничего, привыкнешь. Все когда-то бывает в первый раз.

Помощник из Салаха, конечно, был никудышный. Миссионеру пришлось проделать большую часть работы самому. Когда лопата наткнулась на одно из тел, он отбросил ее и, отломив пару веток, обильно усыпанных листьями, начал смахивать с покойника землю. На счастье, это оказался труп Исаака Кубеля, которого Салах тут же узнал, запрыгав от радости и брызжа слюной.

– Этого шакала я узнал. Сколько неприятностей он нам доставил. Жить спокойно не давал. Смотри, собака, – спустившись вниз, он принялся пинать безжизненное тело, – ты мертвый, а я живой! Ты мертвый, а я живой!

Миссионеру еле удалось оттащить обезумевшего от злости и радости араба от трупа.

– Ну, теперь ты убедился. Или раскапывать остальных жмуриков?

– Не надо. – Расчувствовавшись, Салах заключил Миссионера в объятия. – Проси, чего хочешь, за радость, которую ты мне доставил. Теперь я твой должник.

Старлей Слобцов, не ожидавший от Салаха столь бурного проявления эмоций, поспешил умерить его пыл.

– Посмотрел – давай закапывать обратно. Если он тебе нужен, ты знаешь теперь, где его найти.

Салаха, заработавшего с удвоенной энергией, не пришлось упрашивать дважды.

Трель мобильника застала Миссионера в гараже, когда он ставил на место лопаты.

– У меня две новости – одна хорошая, другая плохая. Извини за тривиальность, но лучше не скажешь, – услышал он в трубке голос Мари.

– Начинай с хорошей.

– Мне удалось узнать практически все подробности относительно дальнейших планов нашего стратегического противника. Из первых уст. Правда, чтобы узнать о том, что затевают американцы, мне пришлось минут сорок просидеть в мужском туалете, верхом на унитазе.

– Я лично походатайствую о предоставлении тебе материальной и моральной компенсации…

– В этом нет абсолютно ничего смешного. Я еле высидела. Зато узнала, что собираются предпринять наши «друзья». – И Мари вкратце пересказала полученные оперативным путем сведения.

– Этого следовало ожидать. Фишера с Салахом я беру на себя, а вот безопасностью Тихомирова, со всеми вытекающими отсюда нюансами, придется тебе заняться в одиночку. Других вариантов нет. Есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

– Мне кажется, – предложила Мари, – что единственный вариант – это обезвредить бомбу.

– Не забывай, что по ту сторону тоже профи. Вряд ли ты успеешь найти и обезвредить бомбу до взлета. Постарайся достать парочку парашютов и спрятаться внутри.

– Это мысль.

– Тогда действуй. И держи меня в курсе. До связи.

Миссионер посмотрел на часы – 12.55. До встречи с Фишером осталось два часа. Убрав мобильник, он поспешил обратно к Салаху, наматывавшему круги по двору и грызущему от нетерпения ногти. На обратном пути старлей Слобцов договорился с арабом, чтобы тот собрал под знамена всех своих людей и был готов по его звонку срочно подъехать туда, куда он скажет. Там его будет ждать Фатима, которая опознает злополучного Алекса Ковальски и даст подробные инструкции, как им следует действовать, чтобы не испортить всю малину. Насчет малины Салах, конечно же, ничего не понял, но, судя по его ответам, все-таки врубился в то, что от него требуется.

Париж. Венсеннский вокзал

13.30 местного времени

Складов вокруг Венсеннского вокзала оказалось не так уж и много, поэтому Миссионеру не составило большого труда отыскать нужный. Заброшенный урбанистический пейзаж под стук колес проходящих где-то рядом поездов – как раз то, что нужно, чтобы заглушить шум выстрелов и не переполошить случайных прохожих. На огромных выездных воротах, несущих на себе печать явного и продолжительного запустения, висел внушительный замок. Но под напором «стечкина» он дрогнул и не стал упираться. Повозившись еще минуты три с приржавевшими друг к другу створками ворот, старшему лейтенанту российской полиции удалось сдвинуть с места скрижали истории настолько, чтобы Фатима, сидевшая за рулем, смогла проехать внутрь. За воротами, несмотря на то что складом давненько никто не пользовался, было чисто. Прежние хозяева перед уходом не забыли навести порядок. Складывалось ощущение, что он был арендован педантичными в вопросах чистоплотности немцами.

Объехав внутренний двор и хорошо осмотревшись, Миссионер принялся размышлять, как поудобнее расположить здесь бойцов Салаха, которые не имели даже приблизительных представлений о ведении боя в условиях замкнутого и ограниченного пространства. Склад имел форму прямоугольника, огороженного со всех сторон кирпичными стенами, внутрь которого можно было проникнуть двумя путями. Первый – тот, через который Миссионер с Фатимой только что попали сюда, а второй – подъездные пути для железнодорожного транспорта.

Вдоль периметра, исключая сторону, где находился въезд для автомашин, буквой «П» тянулась цепочка складских помещений, прерывавшаяся лишь в одном месте, откуда направлялись внутрь товарные вагоны. Таких складских помещений, объединенных между собой, старлей Слобцов насчитал одиннадцать штук, по числу железных дверей. В округлой крыше, объединяющей их, виднелись небольшие чердачные оконца, располагающиеся прямо над дверями.

Перед помещением имелись поднятые на уровень дверей товарных вагонов площадки, заставленные деревянными поддонами, пустыми бочками и прочей ерундой. Посередине склада стояло небольшое по размерам здание, в котором в былые времена, наверное, располагалась администрация. Сзади, со стороны железнодорожного въезда, к нему примыкала небольшая пристройка с внушительными воротами, сваренная из листов нержавейки и исполнявшая, по всей видимости, функции гаража. Вход в административное здание был крест-накрест забит досками и смотрел прямо на автомобильный проезд.

– Отлично, – подытожил для себя Миссионер результаты беглого осмотра. Как раз то, что нужно. Здесь парни из Лэнгли и воины Салаха сумеют позабавиться на всю катушку.

– Как бы эти ребятки в пылу перестрелки не превратили нас с тобой в решето, – скептически заметила Фатима.

– Вот об этом я как раз и хочу с тобой сейчас поговорить. Видишь над складскими помещениями чердачные окна?

Фатима, задрав голову, огляделась и, найдя их взглядом, утвердительно кивнула.

– Всего таких окошек – одиннадцать штук. Пусть Салах поставит к каждому из них по одному своему человеку, чтобы у него имелась возможность контролировать и простреливать все внутреннее пространство. Дальше. Взгляни сюда. – Миссионер повернулся лицом к административному зданию, напротив которого они стояли, и показал на него рукой: – Здесь должны расположиться вы с Салахом и оставшимися бойцами. Окна в здании имеются только на втором этаже. С нашей стороны, то есть со стороны входа в здание, два окна и по одному еще с боковых сторон. Пусть несколько бойцов Салаха займут позиции рядом с ними.

Я на своей машине как раз остановлюсь у дверей в здание. Естественно, Фишер со своими сопровождающими тоже. Отсюда, – старлей Слобцов показал на отсвечивающие глазницы двух парадных окон, – ты покажешь Салаху на меня и, соответственно, опознаешь во мне того человека, который предъявил тебе стодолларовую купюру с портретом Хусейна. Дверь в здание должна быть открытой. Запомни, это очень важно.

Фатима с усердием внимала словам Миссионера, стараясь ничего не упустить.

– Да, чуть не забыл. У Салаха должно набраться не меньше двадцати бойцов. Одиннадцать – у чердачных окон, остальные – сюда. Это многовато. Короче, нужно сделать так, чтобы, кроме тебя и Салаха, в здании было не больше двух его людей. Остальных необходимо отослать в ангар, который находится с противоположной стороны. Ты должна обязательно убедить его в этом. Скажи, что это своего рода засадный полк, на крайний случай, если весы начнут склоняться не в его пользу.

Так. Что еще? Да, и постарайся, когда начнется стрельба, не потерять со мной связь, твой микрофон должен работать исправно, чтобы я смог узнать об отмашке Салаха по крайней мере секунды за две до начала стрельбы, иначе этот день станет для меня последним. Да и для тебя тоже. И, наконец, самое главное. Ни в коем случае не давай Салаху бежать впереди паровоза, то есть раздувать ноздри и принимать самостоятельные решения. Вдолби в его тупую башку, что это – приказ родственника из Самарканда, и, если он хочет остаться в живых в этой мясорубке, пусть ни на шаг не отступает от инструкций. Фишер приедет не один. Это я могу гарантировать на сто процентов, тем более что ему больше, чем секса с Мэрилин Монро, хочется побеседовать со мной перед отделением души от моего бренного тела. Узнать, откуда вдруг мистер Гангренуар стал обладателем сугубо конфиденциальной и суперсекретной информации. Поэтому он бросит весь имеющийся у него в наличии живой боезапас, а это наверняка тоже порядка двадцати человек. Как человек неглупый, узнав о том, где я назначил ему место встречи, он, конечно же, начнет подозревать, что мистер Гангренуар наверняка подстрахуется. Но, опять же, думать о том, что я смогу собрать здесь целый взвод, он не будет. По его мнению, мне их просто неоткуда взять. Максимум человека три-четыре.

Конечно, на склад сперва заедет лишь одна машина. Та, в которой будут сидеть Фишер и еще, чтобы не вызвать у меня подозрений, пара-тройка бойцов. Остальные силы он бросит на блокировку обоих выездов. Преимущество Салаха в том, что у Фишера и его людей попросту не будет времени на изучение внутреннего пространства, он едва успеет доехать до места к назначенному сроку. Значит, бой пройдет примерно на равных. В противном случае американцы сделали бы воинов Салаха, как котят. Пока мы не обменяемся – я Фишеру кейс, а он мне деньги, – никаких шевелений с их стороны не будет. Но после этого меня постараются взять в клещи. Только тогда Салах должен дать команду своим людям открывать огонь. Не раньше. Ты сможешь его сдержать?

– Если что, применю силу.

– Смотри, сама никуда не высовывайся и даже не пытайся дергаться. Главное – стрельба должна начаться не раньше, чем на сцене появятся все действующие лица. Ну, вот вроде и все.

Лицо Фатимы помрачнело, глаза озабоченно и чуть отстраненно смотрели на Миссионера.

– Ты чего? Тебе страшно? – он шестым чувством уловил перемену в настроении Фатимы.

– Да нет. Просто как-то не по себе, – ответила Фатима, отворачивая от него взгляд. – Сейчас пройдет.

– Не волнуйся, – крепко обнял ее Миссионер, – все будет хорошо.

Она не отстранилась, лишь еще крепче прижалась к нему.

– Я хочу, чтобы все поскорее закончилось.

Мистер Гангренуар сдержал свое слово и позвонил Фишеру ровно за час до обозначенного времени встречи. Продиктовав адрес, он сухо попрощался с успевшим надоесть контрразведчиком, шерсть которого за пару мгновений успела встать дыбом в предвкушении желанной добычи.

Спустя десять минут после звонка Миссионера из ворот американского посольства на всех парах вылетела автоколонна, состоящая из «Ауди» представительского класса и трех американских джипов. Караван свернул на север, держа курс на Венсеннский железнодорожный вокзал. На переднем сиденье «Ауди», возглавлявшей караван, расположился Энтони Фишер. Держа перед собой в руках компьютерную распечатку плана местности, куда его пригласил на рандеву мистер Гангренуар, он внимательно изучал подходы к обозначенному заброшенному складу. Вместе с ним в машине сидели двое внушительного вида молчаливых коллег по работе. Сзади, в джипах сопровождения, находилось еще четырнадцать человек. Все они, включая самого Фишера, надели под свои костюмы легкие, но прочные бронежилеты. С ними не было ни Робертсона, оставшегося в посольстве в качестве координатора действий, ни Спенсера Уильямса, взявшего под контроль ситуацию с отправкой полковника Тихомирова в последний путь.

После того как основная часть пути от посольства до железнодорожного склада была пройдена, колонна автомашин разделилась на две части. Фишер, в сопровождении еще одного джипа, не сворачивая, продолжил свой путь к центральным воротам, а остальные два свернули влево, чтобы заехать с противоположной стороны, тем самым блокируя железнодорожный подъезд.

Когда до ворот осталось метров триста, не больше, сопровождающий «Ауди» джип остановился и отъехал в сторонку, так, чтобы его как можно меньше было видно с дороги. Проехав метров сто, остановилась и «Ауди». Фишер, приехавший со своими людьми минут за восемь до назначенного срока, ждал сообщения о том, что остальные два джипа уже добрались до противоположных ворот. Когда по рации руководитель второй группы сообщил о том, что они прибыли на место, Фишер дал отмашку водителю, и «Ауди» тронулась с места.

Ворота, ведущие на склад, были открыты, но не настолько, чтобы туда смогла заехать машина. Два дюжих молодца, сидевшие позади Фишера, без труда справились с ними. На складе царила полная тишина, прерываемая редкими порывами ветра и постукивавшими друг о друга деревянными поддонами. Один из вошедших, осмотревшись, покачал головой – идеальное местечко для засады. Хорошо, если их начальник прав и в распоряжении наемника не больше трех-четырех человек. В противном случае их наверняка ждет неприятный сюрприз. Ведь не станут же бойцы Гангренуара спокойно смотреть на то, как они будут выкручивать их боссу руки. Парни, изучив обстановку, понимающе переглянулись. Лучше бы оставить этого Гангренуара в покое. Забрать документы, отдать деньги и валить, пока здесь не начнутся разборки. Но ведь начальству не прикажешь.

Отряд Салаха, разместившийся внутри в полном соответствии с рекомендациями старлея Слобцова, хранил молчание. До устного приказа командира никто из них не должен показываться в окнах и в чердачных бойницах. Только Салах, сидевший на столе в почтительном отдалении от окна административного здания, из которого открывался вид на парадный въезд и на площадку перед зданием, где вот-вот должна состояться встреча Кейси с Фишером, имел возможность наблюдать за тем, что происходит снаружи, оставаясь невидимым со стороны противника. Рядом с ним примостилась Фатима, чтобы держать на контроле действия необузданного араба. Они сидели не на самом столе, а на поставленных на него стульях, иначе у них бы не было возможности обозревать площадку перед зданием.

Увидев, как открываются ворота, брат Эмира заерзал на стуле от охватившего его воинственного возбуждения. Фатима, покосившись, промолчала, поскольку рация, по которой он должен был дать приказ к началу боевых действий, лежала рядом, и он пока не пытался ею завладеть. Сдерживая свой темперамент, Салах беззвучно что-то шептал одними губами.

Миссионер, успевший к тому времени избавиться от грима, посмотрел на часы. Ровно 15.00. Он не спешил приехать точно в срок. На всякий случай. На случай, если Салах тронется рассудком и, наплевав на всякую субординацию, даст команду своим кочевникам палить во всю дурь. От него-то, конечно, не убудет. Машина бронированная, купленная за большие деньги, не подведет. А вот вся выигрышная комбинация полетит насмарку. Хорошо же будет выглядеть мистер Гангренуар, когда на склад зарулит Фишер со своими бойцами и увидит, как какие-то безумцы поливают огнем его броневик. Уж лучше, если на то пошло, пусть сперва под раздачу попадет его заокеанский дружок.

Отогнав предварительно машину в тупик, куда упиралась ведущая к складу дорога, и притаившись в придорожных кустах, старлей Слобцов выжидал, когда покажется автомобиль с Фишером на борту. А вот и он, красавчик. Из машины вышли двое, открывают ворота. Зашмыгнули внутрь, чтобы осмотреться, профильтровать обстановочку. Им, как профессионалам, она вряд ли придется по вкусу. Но отступать-то некуда – позади Нью-Йорк. Заехали. Пока только одна легковушка. Остальные затаились. Ждут команды. Все ждут команды, арабы – от Салаха, американцы – от Фишера. Только старлей Слобцов ничьей команды не ждет. Стравил парней и доволен. Ладушки, хорош рассуждений, пора за работу.

Миссионер забрался в броневик и дал по газам. Мысленно перекрестившись перед воротами, он заехал внутрь. Напротив входа в административное здание его уже ждали. Только без раскрытых теплых объятий, да и дружеского рукопожатия не будет. Не больно-то и надо. Не детей же с ними, в конце концов, крестить. Машина мистера Гангренуара остановилась в двух метрах от входа в административное здание, параллельно «Ауди» Фишера. В микрофоне, вдетом в левое ухо, он услышал голос Фатимы:

– Внимание! Скажи, чтобы все приготовились. Дашь команду, когда оба выйдут из машины, в конце разговора. Только когда я скажу – пошли…

Последняя фраза явно предназначалась для Миссионера. Молодец, девочка. Он не спешил вылезать из машины. Играл на нервах у тех и других. Чем выше накал страстей, тем хаотичней схватка и тем больше шансов уцелеть в намечающейся мясорубке. Первым не выдержал Фишер, посигналил. Ладно, пора. Старлей Слобцов медленно открыл дверь, ожидая, пока Фишер не сделает то же самое.

Они одновременно вылезли из чрева своих железных лошадок. Ручки дрожат, товарищ Фишер! С чего бы это? Видно, парни, заходившие внутрь, как следует нагнали на него жути. Правильно сделали. Пусть боится. Остановившись в шаге друг от друга, Миссионер с оппонентом испытующе посмотрели друг другу в глаза.

– Вы привезли документы? – спросил Фишер. Ощущение абсолютной беспомощности в безмолвном замкнутом пространстве усиливалось с каждой секундой.

– Я бы хотел сперва уладить финансовую сторону вопроса.

– O’кей.

Фишер махнул рукой, и один из дюжих молодцов выволок из «Ауди» две спортивные сумки. Такие же, как в прошлый раз. В одном и том же магазине отоваривались. Взяли сразу четыре, со скидкой. Дабы у Салаха не осталось ни тени сомнения в словах самаркандского родственника и его алчные глазки заволокло пеленой жадности, надо засветить перед его фейсом американские дензнаки.

Миссионер, припав на одно колено, принял наиболее удобную для прыжка к двери позу. Сжался, как пружина, готовый в любой момент, услышав в наушнике команду Салаха, оторваться от земли и укрыться за спасительной дверью. Надо постараться и Фишера с собой прихватить. Да так, чтоб никто не успел его зацепить. Это – самая главная часть разработанного им плана.

Не выпуская из поля зрения американца, он открыл одну из сумок, взял в руку пару пачек, перелистал. Потом сунул руку глубже и краем глаза заметил, как Фишер изобразил рукой едва заметный жест. Все понятно, сейчас здесь должны появиться остальные действующие лица. Так оно и есть. Со стороны ворот послышался гул автомобильного двигателя. Жаль, не видно второго входа, откуда идет внутрь железнодорожное полотно. Хотя зачем ему это? Как-нибудь уж сами, без него, разберутся.

Когда в зоне видимости, перегородив автомобильный проезд, заскрипел тормозными колодками первый джип, Миссионер услышал в микрофон голос Фатимы:

– Командуй, Салах!

Она еще не закончила фразу, когда старлей Слобцов, вытолкнув тело Фишера вперед, выстрелил как пружина в направлении входа в здание. В момент, когда его плечо коснулось двери, звенящий тишиной воздух взорвали оглушительные трели автоматных очередей, летящих из чердачных проемов. Автомобиль, из которого не так давно вылез Фишер, в считаные секунды превратился в решето, включая сидевших внутри парней.

– Сюда! – успел крикнуть Миссионер Фишеру, чудом ускользнувшему от пуль. Мощный толчок мистера Гангренуара отбросил его к спасительному дверному проему. Старлей Слобцов, наполовину уже скрывшийся за дверью, схватил неловко распластавшегося Фишера за рукав и затащил его внутрь.

Фатима, почувствовав момент, когда стоит дать отмашку, за секунду до того, как это сделал бы свирепо вращающий глазами и жаждущий крови брат Эмира, крикнула ему:

– Командуй, Салах!

Рация уже была у его рта, и он прорычал в нее заветные слова. Два араба, находившиеся вместе с Салахом и Фатимой на втором этаже, приникли к окнам, предварительно выбив стекла прикладами своих автоматов. Автоматов Калашникова, которыми были вооружены все без исключения бойцы Салаха. «Калаши» – любимое оружие арабских кочевников.

Пятеро вынырнувших из джипа американцев неожиданно для себя оказались под перекрестным огнем. Арабы не жалели патронов. Первых двоих, забежавших слишком далеко вперед, не смогли спасти даже надетые под одежду бронежилеты. Град пуль пригвоздил их к земле, оставив вместо голов кровавую кашу. Остальные трое, не желая разделить судьбу сослуживцев, поспешно отступили к воротам, укрывшись за ними и выцеливая засевших в чердачных бойницах арабов. Попытки одного из них увенчались успехом. Ближайшее к воротам левое чердачное окно замолчало. Непрерывный треск очередей утих, началась тактическая перестрелка.

Один из арабов, по неопытности слишком сильно высунувшийся из окна второго этажа административного здания и обнаруживший себя посланной вперед бестолковой очередью, тут же получил ответ от парней, засевших у выездных ворот. Американец был не в пример точнее. Пули, выпущенные им, попали точно в цель, снеся бойцу Салаха полголовы и отбросив его на пару метров назад, к столу. Фатима, демонстрируя отменную реакцию, спрыгнула вниз. Перед прыжком она успела ногой выбить стул из-под задницы потрясающего оружием Салаха, так и не понявшего своей неразумной головой, что он стал неплохой мишенью для парней из Лэнгли. Задняя ножка его стула подломилась от удара Фатимы, и брат Эмира мешком рухнул на пол, даже не подумав сгруппироваться, отчего в свободном полете приложился головой к кирпичной стене, высекая из нее и из своих глаз веселые искорки. Сознание покинуло Салаха еще до того, как он приземлился. Но лучше бы этого не произошло, потому что неправильным образом выгнувшаяся шея приняла по отношению к хлопнувшемуся со всей силы об пол бесчувственному телу крайне противоречивую позицию. Раздался громкий хруст шейных позвонков, ознаменовавший незамедлительное расставание грешной души с плотью.

Фатима сумела смягчить свое падение, вытянув вперед руки. Спружинив, она приготовилась подняться. Но не получилось. С первого раза. На нее неожиданно всей массой обрушилось тело свирепого воина ислама, которого снял меткий американский стрелок, затаившийся у ворот.

Влетев в полутемное помещение первого этажа, Миссионер втянул поглубже впавшего в шоковое состояние Фишера и, привалив отяжелевшее тело к стене, приподнял сомкнутые веки американского контрразведчика. Да, он был без сознания. Видать, хорошенько приложился дядя об асфальт своей умной головушкой. Какой нежный оказался! Надо бы побыстрее привести его в чувство и нагрузить по полной программе, пока противоборствующие стороны разбираются между собой и пока кто-нибудь из янки не надумал прийти к шефу на подмогу. Хотя под таким перекрестным огнем вряд ли найдется идиот, который бы решился броситься за своим начальником на амбразуру. В американской душе нет места жертвенности. Политкорректности – «да», а замашкам товарища Матросова – твердое «нет».

Майн гот! Он же совсем забыл о Фатиме. Триумвират победителей должен быть полным. Держа наперевес своего верного «стечкина», старший лейтенант российской полиции в одно мгновение взмыл на второй этаж. Картина, открывшаяся перед ним, была достойна кисти самого Харменса ван Рейна. На переднем плане детально прорисован араб с полуоторванной головой, который накрыл своим телом бедную танцовщицу, неприятно ощутившую на своих хрупких плечах непосильную ношу. Оглядев как следует «батальное полотно» и не увидев, кроме себя, ни одной живой души, Миссионер кровожадно отметил неподвижность сломавшего себе шею Салаха, после чего перевел взгляд на оголившуюся ступню Фатимы, потерявшей при падении одну из своих туфелек, и, несмотря на не совсем подходящую для шуток ситуацию, не смог удержать себя от крамольных мыслей, толкнувших его на непредсказуемый поступок. Неслышно ступая, старлей Слобцов подошел к Фатиме и пощекотал ее за оголившуюся пятку.

Что в такой ситуации оставалось делать бедной девушке, почувствовавшей столь неожиданное прикосновение? Фатима вскочила как ужаленная, сбросив с себя могучего воина, и, развернувшись, нацелила в грудь Миссионера свою «беретту». Выражение ее лица, когда она увидела перед собой довольное улыбающееся лицо мистера Гангренуара, трудно было бы описать даже Льву Толстому. Широко раскрытые карие глаза королевы стриптиза наткнулись на невинное лицо старлея Слобцова, вызвав лавину трехэтажного русского мата, непроизвольно слетевшего с припухлых губ Фатимы.

– Идиот! – придя в себя, крикнула она ему в лицо.

– Ты жива, моя девочка? – с легким сарказмом ответил Миссионер.

– А ты не видишь?

Их диалог прервал усилившийся шум автоматов со стороны железнодорожных путей. Миссионер приложил указательный палец к губам и внимательно вслушался в идущие со стороны ангара звуки.

– Вероломство янки не знает границ, детка. Представляешь, что бы с нами было, не привлеки мы на свою сторону Салаха с его головорезами? Тебя бы поставили на хор и попользовались бы твоим телом по очереди всем коллективом в различных позициях, – пояснил Миссионер, глядя на недоумевающее выражение лица Фатимы. – А мне бы они доставили гораздо меньше удовольствия, – продолжил он, едва успев увернуться от ее ладошки, – поспрошали бы как следует и кинули бы на корм крокодилам… Ладно, шутки в сторону. У меня там сидит в бессознательном состоянии гражданин США Фишер. Пойду погляжу, не очухался ли он. А ты пока найди рацию Салаха, она нам скоро пригодится.

Спустившись на первый этаж, Миссионер застал Фишера в том же состоянии, в каком его оставил.

Между тем основные события развернулись с противоположной стороны, где томились в ангаре пятеро воинов ислама, рвущихся в бой, как специально обученные овчарки сталинских лагерей, почуявшие след беглеца. Жест Фишера, воспринятый сопровождавшими его лицами как руководство к действию, дал отмашку началу операции по захвату Гангренуара.

Девять американцев, стоявших перед воротами на железнодорожных путях, открыли их своими могучими телами и в стройном порядке рассыпались по территории. Шквальный огонь, открывшийся по ним с двух сторон, смертельно удивил троих из них, шедших в авангарде. Остальные, коих не коснулась карающая божья десница, взбежав по ступенькам на площадки перед складами, успели укрыться за груды валявшихся бочек, штабелей с деревянными поддонами и прочей рухлядью. Пережив первый шок, связанный с неожиданным отпором и утратой боевых товарищей, оставшиеся в живых постепенно освоились и начали выковыривать из своих гнезд засевших на чердаке противников.

Спустя непродолжительное время трое из них замолчали навсегда. Счет сравнялся. Но, увлекшись чердачными снайперами, американцы пропустили момент, когда из ангара выбежал засадный полк в количестве пяти засидевшихся без дела арабов. Расчет выбежавшего противника был до предела прост – лупить в белый свет, как в копеечку. Сами того не подозревая, арабы добились хорошего результата. Они подавили огнем укрывшихся американцев, проломив головы еще двоим из них. Кавалерийский наскок не прошел даром и для них, преобразовав великолепную пятерку нападающих в скромный дуэт.

Но, как говорится, для бешеной собаки и пять верст не крюк. Под поддерживающим огнем своих соплеменников, расположившихся наверху, оставшиеся в живых воины ислама продолжали подбираться все ближе к спрятавшимся американцам. Ценой потери еще одного своего товарища, неудачно подставившего свою голову под автоматную очередь, бойцам Фишера удалось остановить психическую атаку. Больше американцы не позволяли себе роковых ошибок. В нужный момент, когда один из арабов появлялся в чердачном проеме, чтобы послать в их сторону очередную партию свинца, следовал прицельный одиночный выстрел, поражавший потерявшего ориентацию в расположении противника бойца. С помощью этой нехитрой, но эффективной тактики американцам удалось вывести из игры еще нескольких джигитов.

Все эти события, за исключением момента, когда американцы, ворвавшись внутрь через железнодорожный проезд, потеряли под непрерывной канонадой первых своих товарищей, произошли уже после того, как Миссионер с Фатимой и бессознательным Фишером покинули территорию склада.

Спустившись вниз и удостоверившись в том, что контрразведчик все еще не пришел в себя, старлей сразу вернулся. Фатима к этому времени отыскала валявшуюся неподалеку от погибшего Салаха рацию. Слобцов крикнул ей, чтобы она дала команду бойцам Салаха прикрыть их выход к машине непрерывным огнем, передав им, что их командир тяжело ранен и его нужно срочно увозить. Бойцам не пришлось повторять дважды. Они открыли настолько плотный огонь, что засевшие у ворот американцы даже не пытались высунуть носы. Одновременно Фатима дала отмашку сидевшим в засаде бойцам Салаха, чтобы отвлечь внимание зашедшего с тыла противника.

Пользуясь моментом, Миссионер с Фатимой спустились на первый этаж. Открыв входную дверь, Слобцов подпер ее обломком кирпича, а звезда стриптиза без проблем добралась до его машины, запрыгнув за руль. Бронированный «Пежо», ничуть не пострадавший от обстрела, – пули, оставляя царапины, отскакивали от него, как от заговоренного, – немного сдал назад. Боковая задняя дверца оказалась прямо напротив выхода, и, перегнувшись через сиденье, Фатима открыла ее. Миссионер, подхватив Фишера через плечо, втиснул его на заднее сиденье. Нырнув в автомобиль вслед за ним, он захлопнул за собой дверь и коротко бросил:

– Поехали!

– Погоди. – Фатима, открыв свою дверцу, нагнулась и по-ковбойски прихватила одну за другой изрядно потрепанные сумки с деньгами, закидывая их на переднее водительское сиденье. Не оставлять же бабки этим идиотам!

Скрежет шин от лихого разворота потонул в шуме разгорающегося боя. Бронированный «Пежо», набрав скорость, отбросил в сторону перегородивший дорогу джип и, завернув направо, помчался в направлении города. За ними никто не гнался. Перевернувшийся от удара джип лишил засевших у ворот американцев возможности преследовать исчезающий на горизонте автомобиль.

Глава 7. Недостающая карта для флеш-ройяля

– Что будем с ним делать? – Сидевшая за рулем Фатима вопросительно глянула на Миссионера.

– Сейчас встанем в тихом уголке и приведем его в чувство. Не хотелось бы, конечно, чтобы он тебя видел, но теперь уже поздно.

– Почему не хотелось?

– Ну, тебе же еще жить и жить. А этот, – показал взглядом на сползшее вниз бесчувственное тело Миссионер, – может подпортить тебе твое существование, если как следует зафиксирует твой фейс.

– А если так? – Фатима одной рукой нашарила в своей сумочке большие черные очки и стянула свои вьющиеся черные волосы узелком.

Миссионер придирчиво осмотрел ее в зеркальце, висевшее на лобовом стекле, и одобрительно ответил:

– Нормально. Тем более что в такой ситуации он вряд ли станет слишком приглядываться к тебе. Останови здесь.

После нескольких чувствительных пощечин Энтони Фишер с трудом разлепил веки. Мутные очертания происходящего вокруг не сразу обрели отчетливые формы. Лицо напротив показалось ему знакомым, отчего сердце забилось в самых дурных предчувствиях. Он попробовал ущипнуть себя, чтобы избавиться от кошмарного сновидения, но улыбающееся лицо мистера Гангренуара не исчезло, а, наоборот, окончательно стало реальным.

– С возвращением, мистер Фишер, – ядовито ухмыльнулся Миссионер. Он вжился в роль и готов был доиграть ее до конца.

Приподнявшись, мистер Фишер, наконец, сообразил, что сидит в незнакомой машине рядом со своим противником. За рулем – какая-то черноволосая красотка. И только сейчас, к своему ужасу, до него дошло, что все это ему не снится. Сильно гудела голова. Он никак не мог собраться с мыслями, пытаясь припомнить, что же на самом деле с ним приключилось. После нескольких неудачных попыток в мозгу щелкнуло, сознание вернулось к нему в полном объеме, и он вспомнил все до мельчайших деталей, до того самого момента, когда инерционная сила толчка Гангренуара отбросила его вперед, на асфальт.

– Где мои люди? Что происходит? – Фишеру не хотелось даже думать о том, что произошло на заброшенном складе. Внутри все похолодело.

– Возьми себя в руки, Тони, – холодно произнес старлей Слобцов. – Это я должен у тебя спросить. Как же так получилось, что вместо денег я чуть не поймал своей простоволосой головой пулю? Отвечай, сука! – Для пущего эффекта Миссионер схватил его за грудки и утопил дуло своего пистолета в его щеке. – Я чудом остался жив. Считаю до трех, после чего продырявлю тебе башку.

Поняв, что отпираться бесполезно, Фишер решил потянуть время.

– Я приехал, как ты и сказал. К трем часам.

– Хочешь сказать, что с тобой больше никого не было, а джип, который перегородил выезд, оказался там случайно. Лучше не юли. – Миссионер сжал зубы и еще сильнее упер ствол в его челюсть.

– Да, я взял с собой еще людей, в целях безопасности, для подстраховки. Но…

– Что «но»? А те, кто был внутри, они откуда взялись?

– А что, – пронзила догадка Фишера, – разве это были не твои люди?

Миссионер разжал руку, державшую Фишера за ворот и немного ослабил давление «стечкина» на его челюсть. Отлично. Клиент начал думать в нужном направлении. Необходимо срочно закрепить успех. Замолчав на время, изображая нешуточную работу мысли, старлей Слобцов отвел от Фишера взгляд. После чего продолжил с более спокойной интонацией, как будто самостоятельно нашел ответы на свои вопросы.

– Кто еще знал о том, где состоится наша встреча?

Фишер ответил не сразу, мучительно размышляя над тем, говорить или не говорить ему всю правду. В душе контрразведчика царил полный хаос. Однако же – Фишер чуть не воскликнул вслух – одна из версий, выдвинутых им на совещании, полностью накладывалась на произошедшие события. Их подставил тот самый русский «крот», который не хотел, чтобы его неприглядная роль в событиях, произошедших в Гонконге, выплыла наружу. И этим «кротом» может быть только один из троих, исключая, конечно, самого Фишера, участвовавших в совещании и знавших время и, самое главное, место их встречи с Гангренуаром, – Уильямс, Робертсон или Стиклер. Запутанный донельзя клубок начинал потихоньку разматываться. Высказывая свои предположения, полковник Тихомиров был не так уж и не прав. В противном случае засевший в Лэнгли на самых верхах агент не стал бы предпринимать столько усилий, чтобы информация, которую прихватил русский полковник, не дошла до адресата.

А что, разве сам Гангренуар, то бишь Алекс Ковальски, не знает заказчика в лицо или хотя бы его имя? Пауза слишком затянулась, и Фишер решил идти ва-банк, чтобы во что бы то ни стало окончательно докопаться до истины, которая была совсем рядом.

– А разве вы не знаете того, кто вам заказал похищение полковника русской полиции?

– Все инструкции я получал через посредника, с которым постоянно работаю.

– Кто он?

Миссионер выразительно посмотрел на Фишера.

– Извините за бестактный вопрос, – поправился тот, поняв, что ляпнул очевидную глупость. – Как я понял, нам обоим нужно найти ответ на один и тот же вопрос.

– Кто подставил кролика Роджера? – усмехнулся Миссионер.

– Вот именно. Поэтому я сформулирую, если позволите, свой вопрос по-другому – какие указания вы получили через посредника?

«Тепло, очень тепло, скоро станет совсем горячо», – с удовлетворением отметил про себя старлей Слобцов.

– Я должен был выкрасть из отеля полковника Тихомирова вместе с документами, а потом в условленном месте передать его заказчику. Дополнительные инструкции на счет встречи с вами, чтобы предложить вам купить документы, я получил в самый последний момент. Никакие документы вам продавать и не требовалось. Видимо, заказчику это нужно было, чтобы запутать ситуацию. Для отвода глаз. Это мое мнение.

– Когда заказчик должен был подъехать?

– Через четыре часа после получения подтверждения о выполнении заказа. Но вы спутали мне все карты. Кстати, а как мой человек? Что с ним?

– К сожалению, его пришлось убрать. Зато ваша подельница успела скрыться с места событий, вы вовремя подоспели. Хорошая актриса, кстати. Вы подобрали неплохой коллектив.

– Чего не скажешь о вас, мистер Фишер, – подколол его Миссионер.

– А документов-то при полковнике не было. – Фишер пропустил насмешку мимо ушей. – Вы их спрятали?

– На всякий случай, чтобы заказчик нас не кинул и не пытался убрать. После того как вы его перехватили, связь прервалась, и я решил продать документы вам. Какая разница, от кого получать деньги?

Фишер промолчал, мысленно обрабатывая полученные сведения.

– Я почему все это тебе рассказал, – продолжал Миссионер. – Потому что после того, как я напоролся на двойную западню, мне стало ясно, что заказчик – среди вас. И я хочу вычислить эту суку, из-за которой чуть не поплатился жизнью. Поэтому и вытащил тебя из этого пекла.

Несмотря на неприязнь к собеседнику, являвшемуся на данный момент его противником, Фишер все же не мог не испытывать чувства благодарности к человеку, спасшему ему жизнь.

– Я помогу вам. – Вместе с этими словами в мозгу Фишера сверкнула чудовищная догадка, и он поспешил задать вопрос, который окончательно отмел бы все сомнения: – Когда с вами связался посредник, чтобы передать вам заказ?

– В субботу утром, в районе девяти. Сказал, что это очень срочно и важно. Я согласился только из-за суммы, которую мне пообещали.

– Сколько? – спросил Фишер скорее для проформы. Теперь он знал, кто тот самый могущественный «крот», которого они долгое время не могли вычислить.

– Некорректный вопрос, дружище.

Но Фишер уже его не слышал, перемалывая информацию со скоростью средней мощности компьютера. В субботу утром Робертсон и Стиклер, да и вообще вся французская резидентура еще не обладали тем объемом информации, который получил этот наемник. А те, кто соприкасался с ней помимо них, не могли знать о времени и особенно о месте встречи Фишера с Гангренуаром.

И той, и другой информацией одновременно обладали только два человека – сам Фишер и Спенсер Уильямс. Спенсер Уильямс – тот самый «крот», которого они безуспешно пытались вычислить! От решения ребуса у него захватило дух. Его распирало во все стороны. Внезапно Фишеру, лет пять назад бросившему курить, безумно захотелось затянуться.

– У вас не найдется сигаретки?

Миссионер протянул ему раскрытую пачку. Дрожащей рукой Энтони подцепил сигарету и, вдохнув полной грудью дым, твердо произнес, глядя на мистера Гангренуара:

– Я знаю, кто вас подставил!

«Крот» найден, и нашел его не кто иной, как Энтони Фишер, чье положение в иерархии правящего финансово-политического клана Америки должно взлететь на новую высоту. Правда, слишком дорогую цену пришлось заплатить за это, подумал он, не теша себя иллюзиями по поводу малой крови, которой обойдутся приехавшие с ним на заброшенный склад бойцы. Сейчас главное – не спугнуть Уильямса. Иначе на своей карьере, да и на своей жизни можно поставить жирный крест. Нужно срочно позвонить!

– Мистер Гангренуар, – обратился Фишер к Миссионеру, – мне нужна ваша помощь. В свою очередь, я гарантирую вам, что Америка никогда не будет предпринимать в отношении вас никаких действий, связанных с вашим преследованием по данному делу. Деньги можете оставить себе. Да, кстати, вторая часть документов у вас с собой?

– На переднем сиденье, под сумками с деньгами.

– Отлично. Ну так как? Вас устраивает такой вариант?

Старлей Слобцов для приличия немного задумался.

– Я думаю, да. Это избавит меня от дальнейших неприятностей, связанных с этим грязным делом. Больше не вижу никаких препятствий для нашего сотрудничества. Тем более что деньги я получил. Да, кстати, – спохватился Миссионер, доставая из-под сумок тоненький металлический кейс, – теперь это ваше.

– Значит, по рукам, – улыбнулся Фишер.

– По рукам. Говорите, что нужно делать.

– В первую очередь мне нужно позвонить. Срочно.

Миссионер дотронулся рукой до плеча Фатимы. Та все поняла и, нажав на газ, как следует припустила железного коня.

Мари досталась работенка менее пыльная, нежели старлею Слобцову. После беседы с Миссионером она отправилась на поиски подручного материала для спасения полковника Тихомирова. Через справочное бюро ей удалось узнать парочку адресов любительских клубов, которые за деньги дают возможность всем желающим испытать острые ощущения. Первый адрес не принес ничего, кроме разочарования. Дверь оказалась наглухо закрытой, и вокруг ни табличек, ни объявлений о графике работы. Вообще ничего.

Мари не стала терять времени на расспросы, хотя место было довольно оживленное. Сев за руль, она поспешила по второму адресу, где на этот раз ей подвернулась удача. Войдя в тесноватый офис, она наткнулась на миловидную француженку в строгих очках, которая, увидев посетительницу, вопросительно вскинула голову.

– Я хочу попробовать прыгнуть с парашютом, – без предисловий начала посетительница.

– Прямо сейчас? – С чувством юмора у женщины все было в порядке.

– А что, можно? – в тон ей продолжила Мари.

– Нет, конечно, – засмеялась женщина, не ожидая подобного ответа. – Нужно пройти инструктаж и проработать все детали, связанные с предстоящим прыжком, с одним из наших инструкторов. Также потребуются кое-какие медицинские справки. – Она прервалась, взяла со стола несколько скрепленных степлером отпечатанных на компьютере листочков и подала их Мари. – Вот. Здесь все подробно написано.

Мари положила листки на стол перед собой и, порывшись в сумочке, достала оттуда несколько стодолларовых купюр. Эта нехитрая операция сразу же привлекла внимание сидевшей напротив женщины.

– А можно обойтись без формальностей? Я очень хочу испытать острые ощущения. И чем скорее, тем лучше.

Женщина, притворно вздохнув, взялась за телефонный аппарат.

– Жан, ты не можешь подойти ко мне? Да, да, прямо сейчас… Да, это срочно, и это тебя заинтересует.

Положив трубку на место, она улыбнулась Мари и показала на стоящий около стены стул.

– Подождите немного, сейчас подойдет инструктор, парашютист он опытный. Думаю, вы сможете с ним договориться.

Прождав несколько минут, Мари увидела таинственного Жана, вышедшего из двери, расположенной за спиной француженки.

– В чем дело, Симона? – Долговязый парень с маленькой аккуратной бородкой, скользнув взглядом по Мари, подошел вплотную к потревожившей его женщине.

– Вот, – Симона кивнула на лежащие перед ней на столе купюры. – Девушка хочет немедленно испытать ощущение полета.

– Но ты ведь знаешь, что это невозможно.

– Я хорошо заплачу, – вступила в разговор Мари. – Если только, конечно, вы не будете тянуть время.

– Но, мадам, для того, чтобы осуществить ваше желание, одного меня мало. Нужен еще самолет, взлетная полоса…

– Пусть эти проблемы вас не волнуют. У меня есть самолет. Он находится на небольшом частном аэродроме. Оба пилота уже предупреждены и ждут меня там. От вас потребуется только экипировка, вы, ну и два парашюта, естественно. Для вас и для меня. Назовите сумму, которая бы вас удовлетворила. Инструктаж проведете на месте. Ну как?

Жан и Симона переглянулись. Во взгляде Симоны читалось, что, если ты, остолоп, упустишь такую клиентку, будешь полным идиотом. Это обстоятельство решающим образом подействовало на долговязого, и он сумел-таки выдавить из себя:

– Хорошо, когда едем?

– Прямо сейчас.

Через несколько минут Жан вынес все необходимое снаряжение, которое с помощью Мари загрузил в багажник ее бронированного «Мерседеса».

– Клевая у вас тачка, – подметил он, садясь на переднее сиденье.

– Да я и сама тоже ничего.

Вполне естественно, что по дороге, ведущей к аэропорту, Жан отчаянно кадрился к богатой и к тому же соблазнительной дамочке. Мари не мешала, даже подыгрывала ему в этом. Пока не наступило время прощаться.

– Скажи, Жан, ты хорошо уложил парашюты?

– Как для президента Франции. Это мои личные парашюты, я все время беру их с собой на соревнования.

– Отлично. – Мари, затормозив, подъехала к тротуару. Повернув к нему лицо и очаровательно улыбнувшись, она милым голоском пропела: – Знаешь, Жан, я передумала.

– Как? – Долговязый ловил ртом воздух, не находя слов.

– А вот так, мой милый мальчик. Хочу все это проделать одна. Без тебя. А то мой ревнивый муж, который ждет меня у самолета, может подумать что-нибудь не то, и у тебя возникнут неприятности. Понимаешь?

Жан, ничего не говоря, кивнул. Мари достала сумочку и вытащила оттуда увесистую пачку долларов.

– Сколько ты хочешь за свое добро?

– Но вы… вы же не умеете прыгать…

– Я все умею, Жан, мне просто позарез были нужны два парашюта. За меня можешь не беспокоиться. Так сколько? – Она снова очаровательно улыбнулась. Такой женщине было очень трудно отказать. – Если оставишь свой номер телефона, я вечером же верну тебе все обратно и, может быть, даже… – многозначительно добавила Мари, видя его смятение. – Ну как? По рукам?

– Хорошо. Записывайте, – не устоял перед ее напором инструктор.

После того как Мари записала его телефон, он смущенно пробормотал:

– Вы можете дать мне четыре тысячи долларов? Вы не подумайте, это в залог. После того как вы вернете мне снаряжение, я их вам отдам.

Мари отсчитала ему четыре с половиной.

– Пятьсот возьми себе. Это за прокат. – И напоследок послала вышедшему из машины Жану воздушный поцелуй.

Пригород Парижа

15.10 местного времени

Стиклер в сопровождении Дуайта Смита и еще двух человек, на их счастье не отправившихся в компании Фишера в гости к мистеру Гангренуару, приехал в пункт назначения полчаса назад. Как и следовало ожидать, небольшой частный аэропорт ничем не отличался по инфраструктуре от своих американских собратьев. Не впечатляющее своими размерами двухэтажное здание аэровокзала, левее небольшой домик отдыха для летного состава, чуть подальше, за взлетной полосой, виднелся ангар. Зайдя внутрь, Стиклер подошел к администратору и предъявил ему свой паспорт.

– Мы звонили вам насчет аренды самолета.

– Да, да. – Администратор, щуплый и необычайно живой мужичок, бегло посмотрев в документ, вернул его Стиклеру обратно. – У нас на данный момент есть два свободных аппарата. Можете пройти посмотреть и выбрать, какой понравится.

Рядом со Стиклером бесшумно возник квадратный француз в рабочем комбинезоне.

– Антуан, проводи клиентов к машинам.

Махнув рукой стоящим поодаль парням, Стиклер прошел за французом на летную площадку. Там стояли в ряд четыре вымытых до блеска летательных аппарата.

– Можете выбрать любой из этих. – Антуан ткнул пальцем во второй и четвертый.

– А внутрь заглянуть можно?

– Конечно, люки открыты. Когда решите, какой из них вам подойдет, вернетесь обратно к администратору и сообщите ему о вашем решении. После этого мы сразу же начнем готовить его к полету.

Подождав, пока Антуан отойдет подальше, Стиклер подозвал к себе Смита.

– Скажи им, – он кивнул на двоих перетаптывающихся на месте бойцов, – чтобы все осмотрели. Пусть сами решают, куда они смогут подложить взрывчатку, чтобы ее раньше времени никто не обнаружил. Я в этом ничего не понимаю.

– Я тоже.

– Вот пусть они и думают. Кто из нас спецы – мы или они?

– Ты прав. Пусть делают свое дело.

– А ты останься здесь и посматривай, чтоб никто их не потревожил. Я пойду свяжусь с посольством. Вдруг они там что-нибудь решили по-другому.

Оставив их одних, Стиклер прошел сквозь здание аэровокзала и, выйдя к парковке, закурил, чтобы унять волнение. Ему совсем не нравилось то, что он сейчас делал. Отправлять Тихомирова на тот свет было несправедливо. Гарри Стиклер был предельно честным и бескомпромиссным человеком, хотя ему и пришлось поступить совсем недавно наперекор своим убеждениям. Но он сделал это, чтобы совершить акт возмездия, снившийся ему ночами на протяжении пяти лет. А сейчас его родное ведомство заставило его выполнять функции террористов. Посмотрев на истлевший до фильтра окурок, он метко зашвырнул его в урну и направился к машине. Надо позвонить Уильямсу и узнать, когда они подвезут Тихомирова.

Трубку поднял Робертсон, его непосредственный начальник.

– Алло, Стиклер? Что у вас там? Определились с самолетом? – вопросы сыпались, как из рога изобилия.

Переждав этот поток красноречия, Стиклер ответил, глядя на уходящее за горизонт шоссе:

– Спецы пока определяют, какой лучше. Как только они решат проблему, я позвоню.

– Не стоит. Минут через двадцать Уильямс вместе с Тихомировым подъедет к вам. Они уже в пути. Проблемы есть?

– Пока нет.

– Слава богу, что хоть с этим мы не испытываем проблем, Гарри. – Голос Робертсона стал мягче. – Постарайся все сделать, как надо. Фишер с Уильямсом и так на нас зуб точат, а если и тут произойдет накладка, считай, что нам с тобой крышка.

– Ладно, Стив, не дрейфь. Прорвемся, – приободрил Стиклер своего начальника, с которым они не раз выкручивались из неприятностей и который никогда не подставлял его перед вышестоящими чинами.

Робертсон не знал, что Стиклеру уже было глубоко наплевать на свою службу, на ЦРУ и на гребаную Америку в целом. Стиклер думал только об одном. Ему хотелось как можно быстрей оказаться на кладбище, где похоронены его жена и дочь, чтобы поделиться с ними новостью, ради которой он пошел на сделку со своей совестью.

Утром Тихомиров проснулся гораздо позже обычного. И немудрено, ведь он лег спать только в шесть утра. Он посмотрел на часы – без пяти двенадцать. Полковник не смог бы и припомнить, когда он вставал в такое время. Головная боль, мучавшая его весь последний вечер, не отпускала – сказывалось перенапряжение последних дней. Тревожные мысли сверлили мозг почище сварливой жены. Положеньице у него было, прямо сказать, незавидное. Он ненавидел это ощущение, когда от него ровным счетом ничего не зависит. Конечно, французское начало было разыграно точно, как по нотам. А вот дальше. Дальше все в руках старлея Слобцова.

В дверь постучали.

– Войдите, – пригладив волосы, Тихомиров нацепил на себя маску невозмутимости.

– Доброе утро, Майкл. Как спалось на новом месте? – На пороге появился Уильямс собственной персоной.

– Кривить душой не буду. Неплохо.

– Вот и отлично. Скоро вы сможете нас покинуть. Позвонил человек, который похитил вас, и назначил встречу.

На лице полковника не отразилось никаких эмоций.

– Когда я смогу вылететь в Лондон?

– Как только мы получим главную часть документов, никаких препятствий к этому не будет. Я, конечно, приношу извинения, что вы задержались в Париже по нашей вине.

– Можете ничего не говорить, я прекрасно вас понимаю.

Сам бы он на месте Фишера с Уильямсом поступил точно так же. А потом бы постарался, чтобы человек, поделившийся информацией, замолчал навсегда. Уильямс, похоже, угадал ход его мыслей.

– Вы можете не беспокоиться о своей безопасности.

Тихомиров промолчал.

– Мы уже перевели деньги на указанный вами счет. Можете убедиться сами. – Уильямс протянул полковнику ноутбук. – У вас лично, Майкл, будут какие-нибудь пожелания?

– Плотный завтрак и свежие газеты.

– Отлично. Я распоряжусь насчет этого.

Видя, что русский полковник не расположен продолжать разговор, Уильямс направился к выходу, но, взявшись за ручку двери, в последний момент задержался.

– Надеюсь, вы не имеете ничего против меня и Тони лично. В любом деле бывают накладки, тем более в таком деликатном, как наше.

– Нет проблем, Спенсер. К сожалению, мир не совершенен, если разделяет людей по объективным причинам.

Уильямс хотел еще что-то добавить, но передумал и, не глядя на Тихомирова, вышел из комнаты. На душе у обоих стареющих зубров было паршиво. И самое скверное, что они не могли себе объяснить, почему. Наверное, это возрастное. Когда стачиваются клыки – обнажается душа.

Через полтора часа полковник Тихомиров выехал из американского посольства в компании Спенсера Уильямса и сопровождающих их людей в направлении пригородного аэродрома.

Стиклера, сидевшего в машине напротив аэровокзала, уже тошнило от сигарет, которые он курил одну за другой. Его не тянуло обратно туда, где два сослуживца устанавливают взрывное устройство на самолет, который должен сопроводить Тихомирова в последний путь. Не хотелось даже близко прикасаться к этому дерьму. С него хватит. Его миссия выполнена.

Но идти было нужно. Затушив недокуренную и до половины сигарету, он с силой захлопнул за собой дверцу служебного автомобиля. Но еще не успел зайти внутрь, как на шоссе появилось стремительно вырастающее в размерах черное пятно. «Шестисотый» «мерс» на полном скаку завернул на парковку. Увидев удаляющуюся в сторону входа спину своего недавнего кавалера, запыхавшаяся Мари, не мешкая ни секунды, вылетела из бронированного авто.

Подождав, пока Стиклер скроется за дверью, она пошла следом за ним. Ее цепкий взгляд следил за американцем вплоть до того момента, пока он не скрылся на летной площадке. После чего, определив с ходу, где находится администратор, она направилась к нему, краем глаза отметив, что Стиклера перехватил у выхода на летную площадку один из американцев. Пока она разговаривала с щуплым мужичком, стоявшим за стойкой, Стиклер исчез, но мужчина, с которым он разговаривал, остался на месте.

Внезапно Мари почувствовала, что этот мужчина пристально разглядывает ее. Ощущение было не из приятных. Она повернула голову, и ее словно пронзило током. В мужчине, который стоял и смотрел на нее, она узнала одного из американцев, которые побывали в Леваллуа-Перье. Это был тот, кого де Линар взял в оборот, держа пушку у его виска, благодаря чему она успела беспрепятственно ускользнуть из рук янки.

Дуайту Смиту, только закончившему разговор со Стиклером, показался знакомым силуэт молодой женщины, стоящей у стойки администратора. Он остался на месте, чтобы разрешить свои сомнения и поближе рассмотреть ее. Чем больше Смит приглядывался к ней, тем находил все больше и больше сходства с той девкой, которая была с Тихомировым и которая, можно сказать, благодаря ему вырвалась на свободу. Когда Мари повернулась в его сторону, все сомнения отпали. Это была она.

Но что она здесь делает? Идиот, выругал он себя, скоро же сюда привезут полковника! Каким-то образом они пронюхали и про это и наверняка постараются снова его отбить. Смит огляделся в поисках ее сообщников. Никаких подозрительных типов вокруг не наблюдалось. Значит, еще не подъехали. А эта сучка проверяет обстановку. Надо ее брать, пока она одна. Узнала она его или нет? Пока вроде не дергается. Автоматически нащупав кобуру, Смит отвернулся, чтобы не давать ей повода для беспокойства.

– Извините, у вас здесь есть женский туалет? – справилась Мари у администратора под конец разговора.

– Конечно, мадам, на втором этаже, справа.

– Мерси.

Стараясь не выпускать из виду узнавшего ее американца, она медленно поднялась по ступенькам наверх. Смит, напевая под нос нехитрый мотивчик, двинулся следом. Узнал, значит. Ну хорошо.

Мари, постукивая каблуками, повернула направо, укрывшись в нише перед туалетом. Неслышно ступая, Смит вслед за ней поднялся на второй этаж и прислушался. Стук каблуков пропал. Затаилась, сучка. Остановившись, он достал пистолет из кобуры и, вытянув перед собой руку, потихоньку стал продвигаться вперед. Дезориентируя преследователя, Мари открыла туалетную дверь и хлопнула ей, создавая впечатление, что она прошла внутрь, а сама, вжавшись в нишу, насколько это было возможно, замерла на месте.

Уловив звук хлопнувшей двери, Смит придал своему движению ускорение, резонно полагая, что пока таиться не стоит. Вынырнув из-за угла и по-прежнему держа пистолет в вытянутой руке, он уперся взглядом в захлопнувшуюся дверь женского туалета. Удар ноги был выверен до сантиметра. Носок модельной туфельки, подбившей запястье, не оставил Смиту возможности удержать в руках оружие. Пистолет, ненамного взмыв вверх, уже падал на пол в сторону от только что державшего его мужчины.

Не пытаясь достать выпавшее из рук оружие, Смит развернулся и, не теряя времени, послал свой кулак в сторону дерзкой девчонки. Мари успела должным образом отреагировать, и его рука провалилась в пустоту. Нескольких мгновений, пока противник находился в подвешенном состоянии, ей хватило, чтобы попасть коротким точным тычком согнутыми фалангами пальцев в солнечное сплетение напавшего на нее мужчины. Наткнувшись на удар, как кусок замаринованного мяса на шампур, Смит согнулся от пронзившей его боли, подставляя шею под хлесткий взмах ребра ладони. Схватившись поудобней за рукава распластавшегося на полу глазастого Смита, Мари, открыв ногой дверь, втащила его внутрь. Туалетная тематика в этот день для нее была необычайно востребована. Она снова оказалась в общественном отхожем месте. Только на этот раз, слава богу, в женском, и задача, стоявшая сейчас перед ней, не требовала большой протяженности во времени. Покончив с формальностями, то бишь расположив Смита поудобнее на унитазе в одной из кабинок, она поправила одежду и поспешила обратно.

Стиклер стоял на летной площадке у облюбованного специалистами-подрывниками самолета и терпеливо ждал, пока вошедшие внутрь Хансен и Грант сделают свое черное дело. Глаза Мари, спускающейся по лестнице вниз, успели отметить, какой самолет будет использован в качестве последнего пристанища для полковника Тихомирова.

– Что-нибудь решили, мадам? – вежливо осведомился у нее администратор.

– Пока нет. Мне нужно время, чтобы подумать.

– Как вам будет угодно.

Мари, мило улыбнувшись вежливому старичку, вернулась к своему автомобилю. Незаметно пробраться в самолет будет проблематично. Уж слишком ярко она выглядела, к тому же засветилась перед не в меру любопытным французом, подмечавшим от скуки все детали. Прикурив сигарету, она наблюдала за остановившейся левее здания аэровокзала машиной, из которой вышли двое мужчин в форменной одежде пилотов. К ее удивлению, они направились в противоположную сторону и исчезли на территории аэропорта.

Еще один вход! Форменная одежда! Вот каким способом она сможет выполнить свою задачу. Бросив недокуренную сигарету на асфальт и достав из багажника объемную сумку с парашютами, Мари направилась вслед за пилотами и, пройдя метров пятьдесят, обнаружила калитку в ограждении аэропорта. Фирменный темно-синий костюм обслуживающего персонала, который Мари удалось раздобыть в служебном помещении, был ей немного великоват. Кутюрье, обшивавший сотрудников аэропорта, явно не рассчитывал на то, что кому-нибудь из его клиентов придется щеголять на модных подиумах. Заправив волосы под кепку и стерев с лица косметику, она прихватила ведро с щеткой и отправилась на летную площадку. Лишь бы только не столкнуться лицом к лицу с Гарри Стиклером. Вряд ли на этот раз он будет с ней столь же обходителен.

У Стиклера действительно было отнюдь не романтическое настроение. Дождавшись, когда Хансен и Грант спустились по трапу обратно, он, оставив одного из них у самолета, вернулся в здание аэровокзала. Пробраться мимо не особо обременяющего себя обязанностями наблюдателя американца не составило для Мари никакого труда. Беспрепятственно войдя в салон самолета, она укрылась в небольшом хвостовом отсеке, где хранились хозяйственные принадлежности.

Едва Фатима успела затормозить у ближайшей телефонной будки, Фишер пулей вылетел из машины. Его звонок не застал Робертсона врасплох. Он сразу бодро отрапортовал, что Уильямс вместе с Тихомировым тридцать минут назад покинул территорию посольства.

– Послушай меня внимательно, Стив. – Фишер с трудом дослушал до конца его тираду. – Никто из агентов, уехавших вместе со мной, не выходил на связь?

– Нет. А… разве вы не были там? – забеспокоился Робертсон.

– Да не дергайся, Стив. Все o’кей. Просто я немного изменил первоначальный план. Уильямс просил тебя или меня связаться с ним, после того как будут известны результаты встречи с Гангренуаром?

– Конечно, а как иначе. Разве вы сами так не договаривались?

– Все, о чем мы раньше договаривались, забудь. Ты хорошо меня понял?

– Как скажешь, Энтони, – после некоторой паузы ответил вконец растерявшийся Робертсон.

– Ни в коем случае, я еще раз повторяю, ни в коем случае никакой связи с Уильямсом. Если кто-то из тех, кого я взял с собой, дозвонится до тебя, передай им, чтобы они ехали в посольство и никуда оттуда не дергались. Это приказ! – уже орал в трубку Фишер. – Ты слышишь?

– Все будет сделано в соответствии с вашими инструкциями.

– И последнее. Если Уильямс или кто-то из уехавших с ним, включая твоего зама Стиклера, свяжется с тобой, говори, что у тебя нет никаких сведений относительно меня. Я не звонил. Повтори, что ты должен сделать.

Выслушав сбивающийся голос Робертсона, в точности повторившего все его наставления, Фишер впечатал телефонную трубку в гнездо. Он успел созвониться с Робертсоном за четыре минуты до того, как с тем связался один из уехавших на встречу бойцов. Это был Петерсен, благодаря своему искусству стрельбы оставшийся в этой мясорубке живым.

После того как броневик Миссионера, протаранив стоявший поперек дороги джип, исчез из пределов видимости, обстановка на поле боя резко изменилась. Пятеро уцелевших воинов Салаха, оставшихся без своего командира, больше не могли сдерживать своей ярости и, оставив свои чердачные амбразуры, спустились во двор, решив с боем прорваться с этого злополучного места. Но, к сожалению для них, этот маневр не увенчался успехом. Точные выстрелы американцев остановили их на полпути к бегству. Единственный урон, который арабы нанесли противнику, это простреленная нога одного из американцев.

Когда шум боя стих, Петерсен, взявший командирские обязанности на себя, первым делом пересчитал оставшихся в строю. Картина оказалась катастрофичной – из восемнадцати агентов, включая Фишера, в живых осталась ровно половина, один был тяжело ранен в ногу. Поиски шефа ни к чему не привели, он как сквозь землю провалился. Погрузив с трудом уместившиеся в двух оставшихся джипах тела погибших товарищей, американцы поспешили покинуть злополучный склад. Добравшись до первой телефонной будки, Петерсен сразу же вышел на связь с Робертсоном.

– Осталось в живых девять человек? – не веря своим ушам, переспросил тот.

Услышав утвердительный ответ, Робертсон немедленно передал приказ Фишера, чтобы они срочно возвращались обратно. В это время сам Энтони Фишер в компании Миссионера и Фатимы на всех парах мчался на аэродром, сжимая под мышкой отданный ему наемником кейс.

Через пятнадцать минут после того, как Мари забралась внутрь самолета, два автомобиля с дипломатическими номерами припарковались рядом с машиной Стиклера. Уильямс в сопровождении Тихомирова и четырех человек уверенно вошел в здание аэровокзала. Один из людей Уильямса уладил все формальности с оплатой, расплатившись с администратором.

Пилоты уже сидели в самолете, готовясь к очередному взлету. Клиенты, отказавшись от услуг стюардессы, столпились на летном поле, ожидая известий от Фишера. Время шло. Время давно вышло. После того как часовая стрелка остановилась на цифре два, минуло без малого сорок с копейками минут. Уильямс успел трижды дозвониться до Робертсона, раз за разом сообщавшего ему, что от Фишера за это время до сих пор нет никаких известий. Что-то не так. Уильямс нутром чуял, что произошло что-то серьезное. Настроение, и так с утра неважное, испортилось вконец.

Он ходил взад-вперед, попыхивая сигарой и пытаясь логично рассуждать. Подозрительность, многократно усилившаяся от невозможности докопаться до истины, постепенно принимала гигантские размеры, пока не заняла весь объем его черепной коробки. Неужели Энтони Фишер и есть тот, кто заказал этому Гангренуару похищение русского полковника? А может, корни идут дальше и тянутся еще выше, на самый верх? Ему, как человеку с огромным опытом умственной деятельности, не хотелось строить умозаключения голословно. Но ведь факт остается фактом – от Фишера ни слуху ни духу. Уильямс включил память и начал прокручивать всю цепочку от начала до конца в ускоренном режиме, чтобы получить дополнительные доказательства в пользу внезапно возникшей версии.

Первый стоп-кадр. Засада при первой, самой первой встрече с Гангренуаром в Булонском лесу была устроена по инициативе Фишера, который захотел во что бы то ни стало уничтожить решившего срубить дополнительные денежки наемника, внезапно вышедшего из-под его контроля. Гангренуар чудом выбрался из западни. А потом, уж слишком быстро Фишер спешил в дом, где находился Тихомиров, и с большим скрипом Уильямсу удалось уговорить Энтони захватить его с собой. На что он рассчитывал? Резонно ожидал отпора, чтобы под шумок бойни пристрелить полковника, который мог невольно навести на его след.

Второй стоп-кадр. На последнем совещании Фишер рьяно проталкивал версию о том, что Тихомиров блефует и, соответственно, к его информации нельзя относиться всерьез, на случай, если все провалится и главная часть информации все-таки попадет к ним в руки. Уже этого вполне достаточно, чтобы с огромной долей вероятности утверждать, что именно благодаря Фишеру произошла утечка информации, что именно он – заказчик похищения полковника. И что он и есть тот самый высокопоставленный «крот», из-за которого и заварилась вся эта каша.

Уильямс, не переставая прохаживаться, повернул голову в сторону аэровокзала и остановился как вкопанный. Навстречу ему, рывком открывая двери, шел сам Энтони Фишер. На его лице читались решительность и неумолимость. Два старых зубра столкнулись лицом к лицу, стараясь сохранять спокойствие, но у них это получалось довольно плохо. Остановившись метрах в трех от Уильямса, Фишер оглядел присутствующих.

Тихомиров стоял у трапа самолета. Чуть в стороне стояли Хансен и Грант, установившие на самолет взрывчатку с часовым механизмом, который начнет свой апокалипсический отсчет с момента взлета. Остальные действующие лица оказались по обе стороны от сверлящих друг друга глазами Фишера и Уильямса. Четверо бойцов, сопровождавших Уильямса в аэропорт, меланхолично жевали бабл-гам. Стиклер, который жаждал, чтобы все это поскорее закончилось, с раздражением смотрел на вставших в стойку друг напротив друга руководителей операции.

– Почему ты не позвонил, Тони? – первым спросил Уильямс.

– А что, ты не рад меня видеть?

– Ты встретился с Гангренуаром? – Уильямс сделал вид, что не подметил сарказма в голосе коллеги.

– Встретился, Спенсер.

Они не сводили друг с друга глаз, пытаясь не пропустить ни одного движения.

– Он отдал тебе то, что должен был отдать?

– Нет, Спенсер, у него с собой ничего не было.

– Ты хочешь сказать… – Уильямсу не требовалось больше никаких доказательств.

– Я хочу сказать, мистер Уильямс, – Фишер солгал специально, чтобы проверить его реакцию, – только то, что уже сказал. Мистер Гангренуар на данный момент на небесах, но перед смертью он успел мне кое-что открыть.

Все присутствующие с открытыми ртами смотрели на говорящих. Словесная дуэль становилась взрывоопасной. В воздухе запахло грозовыми разрядами. Это почувствовали все без исключения.

– Что ты – тот самый «крот». Да, Тони? – зловещим голосом произнес Уильямс в полной тишине.

– Как раз наоборот, Спенсер.

Негромкий кашель поперхнувшегося жевательной резинкой одного из присутствующих сыграл роль детонатора. Фишер и Уильямс одновременно и молниеносно вынули оружие. Но чуть ранее, предугадав ход событий, наперерез дуэлянтам бросился Хансен, встав между ними. За ним к Фишеру и Уильямсу бросились остальные, разводя их в стороны. Стиклер, отказывающийся уже что-либо понимать, махнул рукой окружившим взбесившихся шефов агентам, чтобы те ослабили хватку. Пауза затягивалась. Парни в недоумении переглядывались друг с другом, пытаясь понять, что же на самом деле здесь происходит. Немного остыв, Фишер злобно взглянул на не менее злобного Уильямса.

– Ничего, скоро мы узнаем, кто есть кто, – прошипел он, доставая из сумки вожделенный кейс.

– Извините за накладки, Майкл, – первым пришел в себя Уильямс.

Он подошел к стоящему у трапа полковнику, которому, никак не ожидавшему столь эффектной развязки, стоило огромных усилий сохранять невозмутимое выражение лица.

– Ничего страшного. У нас тоже всякое бывало. Теперь я могу быть свободен?

– Скажите код и поднимайтесь в самолет.

– Так не пойдет, Спенс, – возразил многоопытный полковник. – Я скажу вам код, как только наш самолет окажется в воздухе. Вне пределов вашей досягаемости.

– Хорошо, – не стал сопротивляться Уильямс. Ему не терпелось заглянуть внутрь кейса, который по-прежнему сжимал в руках горевший от гнева Фишер. – Не буду вас больше задерживать. Счастливого полета.

Полковник Тихомиров поднялся по трапу внутрь небольшого, но комфортабельного салона, где на столике стояла в ведерке со льдом бутылка шампанского – обязательный презент от авиакомпании. Один из пилотов задраил за ним люк и вернулся в кабину. Самолет вырулил на взлетную полосу и стал стремительно набирать скорость. Одновременно с этим пришел в действие часовой механизм на взрывном устройстве, отсчитывая свои положенные двадцать минут. Тихомиров устало опустился в кресло и откупорил шампанское.

– Не угостите даму шампанским? – Голос Мари прозвучал как привет с того света.

– Мари?!

– Советую вам поспешить, американцы заложили в самолет взрывное устройство.

– Все-таки они решили избавиться от меня. – Быстро взяв себя в руки, полковник протянул свой бокал нежданной собеседнице.

– Так точно. – Мари протянула ему спортивную сумку. – У нас в запасе очень мало времени. Внутри два парашюта.

– Минуточку, Мари. – Тихомиров встал с кресла и направился в кабину пилотов. Продиктовав на землю код кейса и предупредив пилотов об опасности, он вернулся обратно.

Вскоре два пассажира частного самолета уже парили над землей, наблюдая за тем, как покинули заминированный борт пилоты. Через пятнадцать минут где-то вдали до их слуха донесся почти неуловимый хлопок, возвестивший о потере для небольшой французской авиакомпании одной из не самых плохих единиц крылатой техники.

Последние пять минут Фишер и Уильямс сидели как на иголках, стараясь не смотреть друг на друга. Минуты ожидания тянулись мучительно долго. Наконец дверь распахнулась, и из диспетчерской вышел недавний специалист – подрывник Грант с листком бумаги в руках. Выхватив листок у него из рук, Фишер начал с величайшей осторожностью набирать код.

Справившись с замком, он медленно открыл крышку. Полковник Тихомиров не обманул. Внутри лежало суперсекретное досье на высокопоставленного сотрудника ЦРУ, из-за которого они потерпели сокрушительное поражение в Гонконге. Правда, этот факт не принес Фишеру той ожидаемой радости, которую он просто обязан был испытать в этот момент. С небольшой отксерокопированной фотографии размером 4х6 в левом верхнем углу титульного листа на него смотрело до боли знакомое лицо. Лицо контрразведчика Энтони Фишера.

Его собственное лицо.

У Фишера потемнело в глазах. Это был конец, провал всей операции. Он посмотрел на сидящего рядом Уильямса и по его торжествующей улыбке понял, что ничего хорошего в ближайшем будущем ожидать ему не придется. Полковник Тихомиров все-таки блефовал. Все было подстроено настолько блестяще, что ему никогда не отмыться от этого дерьма. Если только…

– Гангренуар! – крикнул он ошарашенному Уильямсу. – Срочно, любым способом задержите Гангренуара!

– Спокойно, Тони, спокойно! – Торжествующий Уильямс выразительно посмотрел на стоящих вокруг бойцов, потом снова на Фишера. – Я думаю, Энтони, вы понимаете, что отстранены от руководства операцией до проведения соответствующего служебного расследования и должны будете немедленно отправиться в Соединенные Штаты. – И добавил со всем мстительным ядовитым сарказмом, на который был способен: – Придется тебе теперь рыть землю в отдельной каморке с железными шторками.

Фишер закрыл злополучный кейс и передал его Уильямсу. Потом встал и, смотря вдаль перед собой, прошептал под нос:

– Они провели нас. Они провели нас вокруг среднего пальца, как новорожденных слепых щенков.

Уильямс, понимая, что слова Фишера по поводу Гангренуара не лишены здравого смысла, срочно отправил на его задержание четверых человек. Но, к сожалению, искомый объект уже покинул парковку перед аэровокзалом, и они вернулись ни с чем. Фишер, находящийся на грани помешательства, чуть не забыл о том, что воткнул под сиденье Гангренуара маячок, и схватил Уильямса за грудки.

– Маяк! Я воткнул ему в машину маяк!

– Полегче, Тони, – сухо проговорил Уильямс, поправляя пиджак, после того как бойцы с трудом оторвали Фишера от торжествующего оппонента и защелкнули на нем наручники. – Или ты хочешь прибавить к своему сроку еще пару-тройку годков?

– Я хочу восстановить справедливость, Спенс. Мы не должны его упустить.

– Тебе это зачтется как добровольная помощь следствию.

Пожилой фермер, возвращавшийся домой после осмотра своих владений, был несказанно удивлен, наткнувшись по дороге на колоритную парочку – седовласого джентльмена в приличном костюме и молодую красотку в синей рабочей униформе. Местность, по которой проезжал специалист по сельскому хозяйству, хоть и находилась в сорока километрах от предместий Парижа, была заселена не очень густо, и незнакомые люди заезжали сюда крайне редко.

Поэтому коренной обитатель здешних земель был, прямо скажем, удивлен и немного насторожен появлением в глухом уголке, насыщенном атрибутикой патриархальной Франции, двух незнакомцев. Но сердце аборигена не камень, и несколько приятно шуршащих зеленых купюр, протянутых вежливой очаровашкой, смягчили его отношение к спустившейся с неба парочке. Смягчили настолько, что он без колебаний согласился подвезти их на своем нечасто используемом в хозяйстве пикапе до ближайшего городка Понтуаз. Когда они через полчаса дотащились на тракторе до поместья месье Ламбэ, Мари наконец-то смогла улучить момент, чтобы доложить старлею Слобцову об успешном приземлении.

– Ну вот и все, Фатима. Для нас эта игра практически завершилась, – устало сказал Миссионер, проводив взглядом растворившегося в недрах аэропорта Тони Фишера.

– Теперь, думаю, мы сможем как следует отдохнуть, – лукаво подмигнула ему Фатима. – Естественно, после того как найдем Мари и твоего полковника.

– Или их останки.

– Тебе нужно научиться мыслить более позитивно.

– Поживем – увидим. А пока нам надо срочно уносить отсюда ноги. И второй броневик тоже, чтобы не оставлять им никаких зацепок. Выруливай на трассу, я за тобой.

Как и ожидал старлей Слобцов, Мари оставила «Мерседес» открытым. Ключи торчали в замке зажигания. Одновременно вырулив на трассу, обе машины помчались обратно в город. На въезде в Париж они разделились. У Миссионера оставалось еще одно маленькое, но тем не менее обязательное дельце. Необходимо было избавиться от излишков валюты, накопившейся на текущий момент в критически избыточном количестве. Четыре сумки, набитые под завязку баксами, – все равно что волочившийся за Штирлицем по Фридрих-штрассе парашют. Да и бронированный автотранспорт начинал тяготить менталитет старшего лейтенанта российской полиции. Ведь он все-таки не арабский шейх и не английский принц, чтобы раскатывать парижский асфальт тачанками представительского класса.

Прибывший во Францию сотрудник особого департамента российской полиции с роскошными ветвистыми усами ждал его, с аппетитом уминая нетленный страсбургский пирог в одном из многочисленных парижских бистро на набережной Сены. Перед ним стояла початая бутылка кактусового первача и две рюмки.

– Все хорошо? – спросил усач, не отрываясь от приема пищи.

– Лучше некуда, – в тон ему ответил Миссионер, присаживаясь рядом.

– Здесь новые документы и все, что может вам понадобиться для возвращения на Родину. Для девочек тоже. – Усатый предвосхитил готовый сорваться с уст старлея Слобцова вопрос, кивком головы показав на стоящий у ног резидента портфель из тисненой светлой кожи. – Рюмочку текилы?

Не дожидаясь ответа, он разлил алкоголь по рюмкам и тут же опрокинул в себя содержимое своей. Хрен с ним, пожалуй, пора и расслабиться. Миссионер, последовав его примеру, с той же сноровкой влил в себя обжигающую жидкость, заев ее по традиции щепоткой соли и ломтиком лайма.

– Вопросы, пожелания есть?

– Там, в машине, деньги, – протянул ему ключи Слобцов.

– Я позабочусь. – Усатый ловко разлил текилу по второму кругу. – Удачной дороги.

Бриллианты – лучшие друзья девушек. Фатима, поскольку была девушкой, и девушкой весьма эффектной, не являлась исключением из этого правила, решив скоротать время, оставшееся до возвращения Миссионера, в ювелирном магазине. Стоя спиной к входной двери, она с удовольствием разглядывала изысканные побрякушки, украшенные бриллиантами. В магазине, помимо парочки дежурно-приветливых продавщиц, плавно переходящей в состояние критического старения мадам и Фатимы, никого не было. Фатима показала пальчиком на изящное колечко с довольно крупным камнем, которое спустя непродолжительное время оказалось у нее в руках.

Вежливая продавщица, отметив, на каком авто подкатила к магазину экстравагантная дамочка, с радостью откликнулась на ее просьбу, мысленно просчитывая свои комиссионные. Ей было невдомек, что ее надежды на пополнение бюджета развеют в прах вездесущие коварные янки. Маячок, исправно посылающий из бронированного «Пежо» Фатимы невидимые глазу импульсы, сделал свое черное дело. Припарковавшись неподалеку, группа бойцов во главе с Уильямсом рассредоточилась вокруг ювелирного магазина, захлопывая ловушку.

– Мы не должны их упустить, Гарри, – как молитву, бормотал себе под нос Фишер. Его глаза горели непривычным для него бешеным огнем. – Это мой последний шанс.

– Успокойся, Тони. Мы все заинтересованы в этом.

– Надо взять их живыми. Ты слышишь, Спенс? – Фишер снова ухватился руками за пиджак Уильямса. – Живыми!

– Я постараюсь, Тони. – Уильямс осторожно отвел руки Фишера от себя и красноречиво взглянул на стоящего рядом Хансена.

Хансен все понял без слов и, улучив момент, пристегнул сидящего на переднем сиденье Фишера наручниками к рулевому колесу.

– Так будет лучше, Тони, – успокаивающе добавил Уильямс. – Для тебя и для всех нас.

Кольцо смотрелось на руке великолепно. Настолько великолепно, что Фатима не обратила внимание на двоих посетителей мужского пола, решивших прикупить для своих подружек что-нибудь стоящее. Правда, спустя пару мгновений их намерения изменились. Один из мужчин, подойдя к стоящей без дела продавщице, отработанным жестом ткнул ей под нос удостоверение сотрудника французской полиции. А второй, обнажив внушительного вида пушку, зашел за спину Фатиме и, вежливо приставив ее к ребрам любующейся игрой камня девушке, политкорректно прошептал ей на ушко:

– Мадам, не могли бы вы уделить нам немного своего внимания?

Мадам, моментально собравшись в пружину, начала просчитывать шансы, но второй мужчина, убрав липовые корочки, возник рядом и прорычал ей в лицо:

– Любое неправильное движение будет расценено как попытка к бегству. Нам всего лишь надо задать вам парочку вопросов.

Последнюю фразу мужчина произнес более доброжелательно. Фатима, напряженно раздумывая над тем, откуда же на самом деле взялись эти молодцы и чем это может грозить ей и Миссионеру, который должен подъехать минут через двадцать, не стала сопротивляться, благоразумно решив поискать оптимальный выход по ходу действия. Вскоре все встало на свои места. Оказывается, гражданин Соединенных вместе Штатов Фишер, которого они вывезли из бойни близ Венсеннского вокзала, подбросил им в машину «жучка». Благодаря чему она и оказалась сейчас напротив Спенсера Уильямса, с переднего сиденья победоносно фокусировавшего перед ее зрачками фотографию Гангренуара.

– Вы узнаете мужчину на фотографии? Прошу отвечать предельно откровенно.

– Да, – холодно ответила Фатима. – Это мой бойфренд.

– Отлично, – одобрительно кивнул Уильямс.

– Я рада, что вы одобряете мой выбор. У вас ко мне все?

– К сожалению, мадам, к сожалению для вас, это только начало. Вы знаете, что ваш бойфренд совершил достаточное количество преступлений, чтобы угодить за решетку до конца своей жизни?

– Я предпочитала заниматься с ним сексом, чем обсуждать его дела.

– Не валяйте дурака, у нас хватит возможностей бесконечно усложнить вашу дальнейшую жизнь. Вы молодая и красивая девушка…

– Короче, что вы от меня хотите? Чтобы я принесла вам в клювике своего бойфренда?

– Мы понимаем друг друга с полуслова. – Уильямс расцветал прямо на глазах. – В случае содействия…

– У меня будут два условия, – вновь оборвала Уильямса на полуслове Фатима. – С минуты на минуту должен появиться мой любовник. Либо вы принимаете их сейчас, немедленно, либо я прекращаю отвечать на все ваши вопросы и устраиваю шум на всю площадь. Ну как, мистер?

– О’кей.

– Во-первых, пусть ваши горячие парни не так сильно обжимают меня, а то, того и гляди, у них потрескаются ширинки.

Парни, сидевшие по бокам от Фатимы, густо покраснели и отодвинулись к дверцам машины.

– А во-вторых, вы получаете его и отпускаете меня. Совсем. И забываете о моем существовании.

– Считайте, что мы договорились.

Фатимы в условленном месте не было. Миссионер смотрел во все глаза сквозь боковое стекло такси на лавочку, где должна была сидеть и ждать королева эротического танца, но… Но ее там не было. Зато рядом, на зеленой лужайке, не обращая внимания на косые взгляды прогуливающихся мимо людей, сидел, доедая остатки чьего-то обеда, роскошный длинноволосый клошар. Его одежда, состоявшая из накинутого на практически голое тело плаща и потертой шляпы, была вся в каких-то пятнах и подтеках непонятного происхождения. Но не это было главным. Самым главным предметом туалета, более всего привлекшим внимание старлея Слобцова, были круглые непроницаемые очки, сквозь которые, судя по тому, что он ни разу не промахнулся мимо рта, мнимый слепой прекрасно видел.

Попросив таксиста притормозить, Миссионер опустил вниз стекло и, окрикнув местного бомжа, сделал приглашающий жест рукой. Бомж, ткнув себя пальцем в живот и получив утвердительный кивок, с неохотой оторвался от трапезы и, встав во весь рост, побрел к чокнутому, по его мнению, мужику. По дороге он опирался на трость, которую вытянул из-под необъятных пол своего одеяния. Его удивление приняло совсем угрожающие размеры, когда чокнутый предложил купить у него его одежду со всеми прилагающимися аксессуарами за триста баксов. Поколебавшись для вида, клошар согласился предоставить в пользование чудака все, что тот просил. Но вот трость отдать категорически отказался, обратив внимание чокнутого на извилистую вырезанную надпись, взглянув на которую Миссионер сам чуть не повредился рассудком.

Надпись на трости гласила: «Людовику XVI от африканского слона. Правый бивень. 1642 год от рождества Христова». Не торгуясь, поскольку трость в качестве предмета обороны и нападения могла оказаться насущной необходимостью, он отвалил за нее еще пятьсот баксов. Заплатив водиле, чтобы тот довез клошара до ближайшего секонд-хэнда, Миссионер накинул плащ поверх костюма и вышел из такси.

Не комплексуя по поводу того, что прохожие шарахались от него, как от чумы, и палочкой нащупывая путь, старлей Слобцов направился к месту встречи с Фатимой. Прима эротического танца сидела на соседней скамейке и, положив ногу на ногу, спокойно курила. Она сидела не одна. В некотором отдалении от нее мужчина в приличном костюме делал вид, что поглощен чтением газеты.

«Фишер!» – молнией сверкнула в мозгу догадка. Его-то не прихватили только потому, что он ехал в машине Мари. Ушлый контрразведчик из Лэнгли воткнул, голову на отсечение, воткнул-таки под сиденье маячок. Вот и мается сейчас сладкая девочка Фатима в неизвестности. Вдруг увидит старлей Слобцов, что все не так, да и бросит ее на растерзание заокеанским волкам. Сама-то она расстаралась, предупредила его. А вот он? А что он? Он хоть в настоящем и дурно пахнущий подслеповатый клошар, но джентльмен не по определению, а по сути.

Поравнявшись с силящимся читать газету американцем, Миссионер нагнулся к стоящей рядом урне и, оперевшись на трость, засунул в нее руку по самый локоть. Мужчина с газетой, поведя носом, недовольно поморщился. Выудив оттуда недопитую бутылочку пива, Миссионер вдруг неожиданно спросил:

– Месье, это не вы кошелек обронили?

Месье, повинуясь инстинкту, повернулся и нагнул голову туда, куда указывал клошар. Трость из правого бивня африканского слона аккуратно обрушилась на затылок доверчивого гражданина, доведя его до обморочного состояния.

– Фатима, к метро! – скомандовал опешившей красотке вонючий клошар.

– Илья Муромец, ты? – вырвалось у нее.

– Я, я, быстро за мной!

Многочисленные гуляки, праздно шатавшиеся в тот день на площади в начале шестого вечера, еще долго вспоминали незабываемый бег слепого клошара на пару с умопомрачительной красоткой. Вслед за ними мчались с решительными лицами люди в черном, на ходу доставая пушки, но никому не суждено было в этот день остановить их. Кому-то из преследователей, прорвавшемуся наперерез ближе всех, крутая красотка хорошенько приложилась к паховой области, отчего тот не сдержал в руках табельное оружие, кто-то не смог продраться вслед за ними сквозь толпу. Но не это поразило засвидетельствовавших событие воочию, а то, как они ушли.

Распахнув плащ, под которым обнаружился вполне приличный костюм, слепой достал оттуда внушительную пачку долларов и стал разбрасывать «зелень» позади себя, отчего из любителей легкой наживы образовалось непреодолимое препятствие для преследователей. Поток купюр не иссякал до того самого момента, пока они не скрылись в подземке, запрыгнув в первый попавшийся поезд.

А потом наступил тягостный момент прощания, когда и Миссионер, и Фатима с Мари, понимая, что вряд ли когда-нибудь увидят друг друга, выпили, не чокаясь, русской водки. На посошок. Стараясь не думать о прощании и не глядеть друг другу в глаза. Они не стали напоследок обниматься и целоваться. Каждого из них впереди ждала другая жизнь. Кровавая сказка любви и смерти, снятая по сценарию особого департамента полиции, закончилась. Закончилась совсем не обязательным для таких случаев хеппи-эндом.

Эпилог

Они сидели в самолете, набравшем оптимальную высоту, и смотрели в узкое окошечко иллюминатора на пробивающиеся сквозь горизонт первые лучики восходящего солнца. Усталость, навалившаяся на Миссионера и сидевшего рядом полковника Тихомирова после того, как они оказались в креслах вставшего на посадку воздушного судна, понемногу отступала перед эйфорией от завершившейся на мажорной ноте операции. Заокеанские коллеги в очередной раз были обведены вокруг пальца в нокаутирующем режиме. Победа практически чистая, за исключением потери де Линара, родственникам которого уже переведена на счет достаточно круглая сумма от пожелавшего остаться неизвестным абонента. Глаза старлея Слобцова от монотонного гула моторов начинали слипаться, но перед тем, как окончательно провалиться в сон, он услышал негромкий голос полковника:

– Роман Максимович, я ведь чуть было не забыл поздравить вас с днем рождения.

Слова Тихомирова, тотчас приведшие Миссионера в чувство, подкрепились делом в виде протягиваемой ему внушительной никелированной фляжки, доверху наполненной коньяком.

Он забыл, он совсем забыл в непрекращающемся вихре событий, с катастрофической быстротой сменявших друг друга, что вчера ему исполнилось двадцать пять лет.

Девятого мая, в шесть часов вечера после войны.

Но вчера, в это время, война еще продолжалась, и не было ясности в том, сумеют ли они вырваться из этого закружившего их водоворота живыми и невредимыми. Не до этого было. Только сейчас, когда все уже позади, когда воспоминания об Эмире, Салахе, Фишере и многих других, с кем довелось пободаться в этот нелегкий весенний уик-энд, уже стирал в мозгу незримый чистильщик памяти, он отчетливо осознал, что стал старше.

Что никогда не сможет забыть пронзительные в своей обреченности глаза миниатюрной еврейки Сары Абельман, первой женщины, которую ему довелось убить в своей еще только начинающей раскрывать перед ним не всегда приятную многогранность жизни. Что трудно будет забыть двух очаровательных обольстительных красоток – Мари и Фатиму, жребием судьбы посланных ему в напарницы. К горлу подступил неприятный комок. Взяв фляжку с коньяком, Миссионер как следует приложился к горлышку.

– Спасибо, что напомнили, Михаил Егорович.

Полковник, улыбнувшись, похлопал его по руке:

– Не стоит благодарности. Вы с честью выдержали испытание, которое мы подкинули вам в эти выходные. Когда прилетим домой, мы поможем вам отметить прошедший день рождения с надлежащим размахом.

Они передавали фляжку из рук в руки и беседовали на отвлеченные темы, пока она не опустела и глаза Миссионера не закрылись сами собой. Тихомиров не стал тревожить старшего лейтенанта российской полиции. Он думал о своей канувшей в Лету молодости и о жестоком несовершенстве выстроенного вершителями судеб коловращения жизни.

Роман Максимович Слобцов не думал ни о чем, погрузившись в глубокий сон.

Фатима и Мари в этот момент уже обосновались в одной из гостиниц Монако, княжества Ренье, где, в соответствии с полученными инструкциями, они вскоре прикупят в собственность на деньги, любезно предоставленные американцами, какой-нибудь ночной клуб, чтобы быть в курсе того, как любят развлекаться сильные мира сего.

Миссионер спал как убитый. Ему снился Париж, который приобрел во сне гипертрофированные формы, заполненные массой сцепившихся в немыслимом клубке и растекающихся по улицам живых тел, из которого то и дело появлялись уродливые лица тех, с кем ему пришлось столкнуться в эти чудные майские выходные. Эмир, Абдул, Сара, Энтони Фишер, де Линар и в самом конце – нестареющая мадам де Брильи, держащая его за ладонь и стремящаяся затянуть его в этот кишащий телами поток, превратившийся в конце в огромного склизкого зеленого спрута, вцепившегося в него щупальцами с другой стороны искривленного зеркала.

Одно из щупалец, нежное, похожее на женскую руку, обхватило его голову и прижало к холодному, отражающему его вытянувшее лицо стеклу, треснувшему от напора. Зеркало разлетелось на множество осколков, собравшихся в мозаику из букв, на глазах сложившихся в слова, которые он так и не успел прочитать…

Благодаря успешным оперативным действиям старлея Слобцова был перекрыт крупный канал снабжения экстремистов Северного Кавказа, а также отведены подозрения от работаюшего в ЦРУ российского «крота». В очередной раз была доказана эффективность функционирующего в составе российской полиции особого департамента, что и отметили заинтересованные в его создании первые лица государства.

Мари и Фатима превратились в респектабельных светских львиц, вхожих в самые высокопоставленные кабинеты европейских держав.

Робертсон женился на забеременевшей в Булонском лесу секретарше из посольства.

Гарри Стиклер через год вышел в отставку и уехал на семейное ранчо в Техас.

Энтони Фишер, после соответствующего служебного расследования, не выдержал напряжения и сошел с ума. Содержится на данный момент в одной из частных психиатрических клиник.

Content

Алексей Пронин
Страж державы

Глава 1. Голова Медузы Горгоны

Глава 2. Возвращение блудного полковника

Глава 3. Момент истины

Глава 4. Дриблинг на поле противника

Глава 5. Блеф по-русски

Глава 6. Бойня у Венсеннского вокзала

Глава 7. Недостающая карта для флеш-ройяля

Эпилог