Диана Борисовна Бош

Неподвижно летящая стрела

БЛАГОДАРНОСТИ

Безмерно благодарна Антону Кириченко за помощь в сборе материала и адвокатам Льву Лялину и Сергею Скрыпнику за правовую поддержку и консультации.

Летящая стрела неподвижна, так как в каждый момент времени она занимает равное себе положение, то есть покоится; поскольку она покоится в каждый момент времени, то она покоится во все моменты времени, то есть не существует момента времени, в котором стрела совершает движение.

Парадокс Зенона

Наша судебная система — обвинительная, у нас ничтожно малый процент оправдательных приговоров.

А сам суд похож на летящую стрелу, которая умудряется неизменно быть неподвижной.

Анонимный полицейский

Книга написана по реальным событиям.

Имена действующих лиц изменены.

Автор

Я не люблю себя, когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют…

В. Высоцкий

Глава 1

2 октября 20.. года

Почему самые сладкие сны снятся перед тем, как нужно рано встать? Будильник сработал ровно в семь сорок утра, когда Дине снилось, что она плещется в теплом море рядом с дельфином. Он трогал ее мягким носом и, подталкивая к берегу, что-то забавно верещал. Услышав назойливый звук таймера, Дина приоткрыла один глаз и перевернулась на другой бок. Подушка рядом была пустой и холодной. Значит, Марк уже встал и плещется в душе. Да, да, там явно шумит вода — вот откуда сон про море и дельфина. Значит, можно еще чуть-чуть поспать: Марк всегда полощется долго и с удовольствием, как утка.

«Я совсем капельку, и тут же встану», — честно пообещала себе Дина, закрыла глаза и отключилась.

— Как, ты еще спишь? Мы же опаздываем!

Ей показалось, что голос Марка раздался над ней в ту же самую секунду, едва она только закрыла глаза. Везет же Марку! Он всегда с утра бодр и весел, как молодой жеребенок. А для нее ранний подъем — это хуже, чем съесть пенки из молока. Дина — птица поздняя. Лучше уж совсем не ложиться спать, чем рано вставать, уверена она.

Она села в кровати и нахохлилась. Пушистые русые волосы, рассыпанные по плечам, темно-серые глаза и алебастрово-белая кожа. Марк невольно залюбовался женой.

— И чего ты кричишь? — недовольно сказала Дина. — Я всего-то на минутку глаза закрыла, было бы с чего шум поднимать.

Марк скептически улыбнулся.

— Между прочим, без пятнадцати девять уже. Еще минут пять посидишь — и все, мы опоздали. Так что поднимайся, просыпайся, пей кофе. Твоя чашка на столе.

Марк — адвокат. У него темно-каштановые волосы и мягкие карие глаза. Когда он злится, они темнеют, и в них появляются золотистые искры.

Волевой, активный, способный на резкие выпады, ранящие противника, но объективный и честный. Он ироничен, самоуверен, красив, но вместе с тем дружелюбен и сострадателен. Именно таким Дина и любит его. Сам Марк думает о себе иначе. В глубине души он знает, что он — восторженный романтик, влюбленный в жизнь. Но тем не менее хорошо знающий, что в ней и почем.

* * *

Они сидели вместе на передних сиденьях экскурсионного автобуса. Трое молодых парнишек лет по семнадцать-восемнадцать. Двое из них прямо перед Диной, дурачась и смеясь, а третий — через проход от них. Дине было хорошо видно его профиль. Резкий, немного надменный. Этот и вел себя совсем не так, как его друзья. Не отвлекаясь на их детскую возню, спокойно смотрел перед собой. А когда они, по его мнению, вели себя слишком вызывающе, иронично и слегка брезгливо кривил губы. Одет он тоже был приметно: в белые просторные льняные брюки и обтягивающую майку так модного в этом сезоне цвета гуммигут.[1] Дина не любила этот оттенок желтого, и сама никогда бы не решилась примерить его на себя, но парню странным образом очень шло.

Другие юноши были одеты несколько проще. Одежда их, пусть и не дешевая, все же особым вкусом не отличалась.

Насмотревшись на соседей, Дина вслушалась в рассказ экскурсовода.

— Посмотрите направо. Вы видите здание обновленного перед Олимпиадой Сочинского аэропорта, а сразу за ним — русло реки Мзымта… — яркая кареглазая брюнетка изящным жестом указала в чисто вымытое стекло. — Сейчас мы сделаем остановку в форелевом хозяйстве, где увидим, как растет форель, и услышим, как занимаются выращиванием новых пород. После этого в местном ресторане мы сможем по достоинству оценить вкус этой ценной рыбы.

— Чего-то меня в сон клонит, — пробормотала Дина, зевнув. — Можно я у тебя на плече немного посплю?

— Э, нет, мы так не договаривались, — шутливо возмутился Марк. — Кто тянул меня на эту экскурсию? Чья это была идея, кто просил меня потратить на сие мероприятие добрых полдня и еще двое суток убил на уговоры? Вот и впитывай теперь новые знания, они тебе очень нужны.

— Я буду делать это лежа. В меня так больше помещается.

Дина устроилась на плече мужа и сладко зажмурилась.

Марк, усмехнувшись, достал газету и попробовал читать. Вот всегда с его женой так: настоит на поездке или культпоходе, а сама потом в кусты. Если бы не ее просьбы, он бы на эту экскурсию ни за что не согласился. Видел уже все и в Сочи, и в окрестностях, причем много раз.

Газета оказалась довольно скучна, и Марк, откинувшись на спинку сиденья, тоже прикрыл глаза. Год выдался трудный. Уголовное дело, в котором он участвовал как защитник, было запутанным и сложным. Оно вымотало его и вытянуло силы до конца. И потому сейчас ему хотелось только одного: просто отдохнуть. Отключить мозги, выспаться, наконец, как следует. Благо, засыпать он умел в любой обстановке — сказывалась армейская школа.

— Много загадок хранит кавказская земля, — ворвался в его сознание назойливый голос экскурсовода. — Есть такие места на ней, над которыми часто видят НЛО, слышится подземный или подводный гул. Или вдруг возникает у людей, находящихся там, сильный беспричинный страх. В таких аномальных местах часто гибнут люди, возможно, поддавшись панике в моменты прилива немотивированного страха. Местные жители обходят такие места стороной, туристов же и любителей острых ощущений туда тянет как магнитом. А сейчас мы подъезжаем к форелевому хозяйству. Просьба всем проснуться и выйти из автобуса.

Она кинула многозначительный взгляд на Дину и Марка Таганцевых.

Дина тут же согласно закивала и принялась трясти мужа за плечо.

— Э-эй, соня, просыпайся! А кто говорил, что надо впитывать новую информацию?

— Это тебе нужно, мне уже поздно, — замогильным голосом прогудел Марк. — Не трогай меня, девочка, дай мне покоя.

— Пошли, пошли, старичок.

Она взяла Марка за руку и потянула к выходу из автобуса. Остальные экскурсанты уже гуськом тянулись за экскурсоводом. Только трое молодых ребят, которые сидели во время поездки перед Диной, отделились от всех и шли куда-то по своим делам.

— Сейчас мы с вами осмотрим форелевое хозяйство, потом спустимся к реке Мзымта, где я расскажу несколько местных легенд и покажу стоянку древнего человека. В конце экскурсии, как я уже и обещала, вы отведаете блюда из форели, пообедав в дегустационном зале нашего хозяйства… — привычно рассказывала экскурсовод.

— А можно сразу перейти к заключительной части экскурсии? — подал голос толстенький мужичок в красных шортах и ярко-зеленых шлепанцах. Глазки его голодно заблестели.

Его жена — крашеная шатенка с вызывающе кричащим макияжем громко шикнула на него:

— Ты на диете, тебе сегодня вообще есть не положено.

Мужичок смущенно заморгал.

— Не переживайте, наша экскурсия по форелевому хозяйству много времени не займет, так что обед будет очень скоро. Думаю, ради наших отменных блюд можно позволить себе немного отступить от диеты. Тем более что рыба — продукт диетический, — вкрадчиво сказала экскурсовод.

Она бросила многозначительный взгляд на шатенку и подбадривающе улыбнулась ее мужу. Тот радостно заулыбался.

— Марк, ты иди, а я тебя сейчас догоню, — сказала вдруг Дина.

— С чего бы это?

— У меня, кажется, камень в туфлю попал.

— Так я подожду тебя.

— Нет, ты иди, иди.

— Дина! — прищурился Марк. — Ты явно что-то задумала. Не смей никуда лезть.

— Вот глупости! — искренне возмутилась Дина. — Да у меня честно-честно камень там.

Она проковыляла к ближайшей лавке, уютно прильнувшей к зеленым кустам и урне, и демонстративно расстегнула ремешки.

— Ладно, вытряхивай скорей. А я пока пойду, воды куплю.

Дина согласно затрясла головой и склонилась к земле. Ветки мягко мазнули листьями по лицу и слегка царапнули шею. Сняв туфлю, она слегка постучала ею о бордюр и надела обратно на ногу.

Марк в этот момент как раз отделился от ларька и пошел по направлению к лавке. В руках у него была запотевшая голубая бутылка с минеральной водой.

— Ты жива? — крикнул издали он. — Нога сильно не пострадала?

— Ну у тебя и юморочек, — почему-то обиделась Дина. — Идем, надо группу догонять.

Экскурсанты тем временем меланхолично обходили бассейны с форелью, слушая рассказчика. Судя по голодному блеску глаз, некоторые уже кровожадно представляли плавающую рыбку запеченной в фольге. Обойдя форелевое хозяйство по периметру, экскурсовод направилась к реке. Все покорно поплелись следом.

— Посмотрите на эту скалу, — сказала экскурсовод. — Под ней была обнаружена стоянка древнего человека. А вверху, почти под самой вершиной, всего на двадцать метров ниже ее, расположено небольшое плато. Это платформа из каменных глыб, соединенных связующим раствором. Ученые предполагают, что там было древнее святилище, куда при угрозе опасности люди тех далеких времен прятали свои ценности. К сожалению, платформа была практически до основания разрушена «черными» кладоискателями. Они перекопали грунт до скального основания, полностью уничтожив культурный слой.

— Скажите, а о проклятии Мзымтинского клада вам известно? — подал голос мужчина в красных шортах.

Группа заинтересованно зашумела.

— Э-э, — замялась экскурсовод, — мне бы не хотелось об этом говорить, это все-таки не подтвержденные данные.

— Да бросьте, мы же не на научной конференции, почему бы вам и не рассказать страшную историю, — подначил ее Марк. — Моя жена страсть как любит всякие страшилки.

— Да, да, просим, просим, — поддержали остальные экскурсанты.

— Ну ладно, — вздохнула экскурсовод. — Так уж и быть, расскажу. Случилось это около пятнадцати лет назад. У жителя поселка Казачий Брод Адлерского района Андрея Чамкина появилось множество древних артефактов. Это были золотые и серебряные вещи, предметы утвари, женские украшения, элементы конской сбруи и оружие. Найденные предметы в сумме были оценены в миллион долларов. К сожалению, из-за непрофессионализма кладоискателя многие ценные вещи были утрачены. Так, например, серебро, если его сразу не обработать специальными составами, очень быстро разрушается на воздухе.

— Что ж он копать полез, не зная ни черта? — озвучил свое мнение красношортый.

— А дальше-то что было? — заинтересованно спросила Дина. — Почему говорят о проклятии?

— Мзымтинский клад был обнаружен Чамкиным на скальном уступе левого берега реки Мзымта в тысяча девятьсот девяносто седьмом году. После того как часть ценных предметов, найденных им, частично была изъята, а частично выкуплена, Андрей Чамкин показал место в устье реки, где нашел этот клад. Ученые рассчитывали извлечь остальные предметы, которые могли быть не замечены «черным» кладокопателем. А спустя некоторое время двадцатишестилетнего парня нашли убитым. Согласно официальной версии Чамкин застрелился из своего охотничьего ружья. Еще через пару недель после трагедии и сестру Чамкина нашли с простреленной головой. Жена Андрея, захватив ребенка, в страхе бежала из села. Еще в то время рассказывали, что у Андрея, дескать, скончались один за другим мать и отец. Но по другим данным, его родители умерли за несколько месяцев до гибели Чамкина. Вот после этого и заговорили о проклятии Мзымтинского клада.

— А остальные предметы клада нашли? — опять спросил красношортый.

— Нет, так и не нашли. Существует версия, что Чамкин обманул ученых. Скорее всего, он показал им совсем не то место, где ранее обнаружил сокровища. Так что бесценные предметы старины были, к сожалению, утрачены для истории… А сейчас я предлагаю всем подняться в кафе и насладиться нашей кухней.

— Ну наконец-то! — обрадовался красношортый и засеменил толстенькими ножками, взбираясь вверх по склону. Желание «разговеться» и как следует поесть было так велико, что он на полшага опередил экскурсовода.

Дину же услышанная история заинтриговала не на шутку. Теперь ей хотелось непременно оказаться на том месте, где нашли клад, и увидеть все своими глазами. Она то и дело оглядывалась и на утес, и на виднеющийся выступ-плато на нем, и в конце концов остановилась и зачарованно замерла, глядя на скалу.

Марк был прекрасно осведомлен о врожденном авантюризме жены, толкающем ее на поиски приключений на свою «пятую точку». Потому очень внимательно наблюдал за ней.

— Даже не вздумай, — угрожающе сказал он, правильно истрактовав ее поведение. — Мы сюда приехали отдыхать, а не заниматься экстримом.

— А? Ты что-то сказал? — очнулась Дина, рассеянно взглянув на него.

— Это плохая идея, Дина.

— А я что, я ничего.

Она недоуменно пожала плечами, а Марк усмехнулся.

— Вот как ты думаешь, за тот год, что мы вместе, я мог научиться читать по твоему лицу? Тем более что эмоции свои скрывать ты абсолютно не умеешь. Короче, не хочу быть занудой, а просто поясню, почему я не согласен на твой поход туда. И у этой скалы, и у ущелья, лежащего за ней, плохая репутация. В эти места местные жители стараются пореже заходить. А если уж очень нужно пойти и никак этого не избежать, то потом они в церкви молятся, да свечки за здравие себе и родным ставят.

Глаза у Дины загорелись нездоровым огоньком, и она вся обратилась в слух:

— Почему?

— Есть легенда, что там, высоко в горах, когда-то давным-давно было небольшое селение. И вдруг в один, как говорится, прекрасный день все жители умерли. Что именно их сгубило, никто не знает, только догадки разные существуют: то ли какая-то неизвестная болезнь скосила, то ли ядовитое облако, вырвавшееся из-под земли, накрыло селение… Но факт есть факт — все люди умерли одновременно, даже не успев понять, что произошло. И с тех пор в этом ущелье постоянно кто-нибудь погибает. Тех, кто рискует подняться на скалу, иногда находят разбившимися насмерть. Некоторым везет, и с ними абсолютно ничего не случается. Но сама понимаешь, если есть прецедент, к чему неоправданный риск? Кстати, бывает, повезло человеку живым и здоровым спуститься со скалы, а позже его находят мертвым. Вот как Чамкина. Говорят, это неупокоенные души забирают к себе новые жертвы, и только люди с очень светлой душой могут спастись. Из-за этого в народе это место называют «Ущельем смерти» или еще — «Ущельем теней».

— Но ты же не веришь во все это, правда? Ты никогда не верил во всю эту «оккультную чепуху», — ехидно повторила Дина сказанные когда-то Марком слова и ухмыльнулась.

— На скалу я тебя все равно не пущу. По крайней мере, одну.

— А я и не рвусь. Что я, сумасшедшая, что ли?! А с тобой вместе можно будет сходить, да?

— Нет. Все, давай закроем тему.

Они бросились догонять остальных. Группа уже далеко ушла вперед, растянувшись по тропе как караван верблюдов по пустыне. Уже почти у самого ресторана Дина вдруг испуганно схватилась за шею:

— Ой. У меня медальон пропал. Марик, ты иди, ешь, а я сейчас вернусь.

— И куда это ты, интересно, собралась? — Он подозрительно покосился на нее.

— Марик, да я честно медальон поискать хочу. Ну что, я в гору эту кошмарную без тебя полезу, да?!

— Ты — полезешь. А то я тебя не знаю. А про медальон забудь, другой купим.

— Почему?

— Потому что его точно уже кто-нибудь подобрал. Дина, пошли в ресторан. Там сто-о-лько всего вкусного. Вон, запахом каким аппетитным от окон веет.

— «Что наша жизнь? Игра!» — пропела Дина. — Туфли, шляпки, мишура. Есть преходящие ценности, а есть вечные, Маркуша.

— О как! Это-то потерянная тобою безделица — вечное? Дина, ну не смеши меня! Обычная штамповка, таких полно в магазинах. Да и купили-то по случаю, если ты помнишь.

— Она мне дорога как память.

— Какая такая память?

— Ах, так! Значит, ты совсем ничего не помнишь?! — Она зло прищурилась.

Марк растерялся.

— Э-э…

— Ладно, не напрягайся, — Дина миролюбиво рассмеялась и помахала ему рукой. — Я в курсе, что у мужчин на такие мелочи, как первое свидание и первый поцелуй, память не распространяется.

— Дина, мне кажется, ты путаешь, и этот медальон никакого отношения к перечисленным событиям не имеет.

— Конечно же нет, дорогой. Это было гораздо позже, когда мы уже были женаты. Мы бродили по старому городу, и ты в маленькой антикварной лавке купил мне этот медальон. А потом — букетик фиалок у старушки-цветочницы, сидевшей у красного кирпичного здания на углу. И вот, в лучах заходящего солнца, на мосту, под тихий шум реки, ты вдруг сказал мне: «Я тебя люблю…» Первый раз, между прочим, сказал.

— Неправда, — Марк смутился, — я и раньше тебе это говорил.

— Не-е-ет, не говорил! Ты, даже делая мне предложение руки и сердца, обошелся без слов любви. А тут вдруг — раз! — и сказал.

— Наверное, мне казалось, что слова не нужны, если так много чувств.

— Ладно, я тебя прощаю. Но украшение все-таки хочу вернуть.

— Тогда пойдем вместе. Я уже испытываю чувство вины за тот медальон, как будто это я его потерял.

— Марк, — строго сказала Дина, — иди ешь. Я примерно знаю, где искать. К тому же я не маленькая девочка, и меня не требуется все время пасти.

— Ладно, договорились. Но только чтоб быстро!

Дина согласно кивнула и, сунув Марку в руки свою сумку, побежала назад. Сначала она прошла вдоль одного из бассейнов, сосредоточенно глядя себе под ноги. Потом прошла к автобусной стоянке и обошла автобус вокруг.

— Стоп. Я знаю, где он может быть! — Она обрадованно хлопнула себя ладонью по лбу. — О, какая же я растяпа…

Дина кинулась к зарослям олеандра и барбариса, туда, где около часа назад вытряхивала камень из туфли. Цепочку она заметила сразу. Та висела, зацепившись за тонкий шип. Медальон соскользнул в траву, и его пришлось искать, ползая на четвереньках.

— Стой, — раздалось где-то рядом. Дине показалось — едва ли не над головой, и она испуганно застыла. Голос был странный, шелестящий и безликий. Такой, будто бы его пропустили через толщу воды и выхолостили до предела. — Иди сюда…

Дина почувствовала вдруг, как ледяной ужас сковал ее. Она прижалась к земле и тихо заползла в кусты. Может, оно и лучше было бы бежать, но кто их знает, этих вурдалаков? Вдруг он бегает гораздо быстрее? Спрятавшись и затаив дыхание, она наблюдала за человеком в брезентовом плаще. Он шел мимо, и ей хорошо была видна его высокая долговязая фигура и сутулая спина. Плотный дождевик в такую погоду — это что-то невероятное для Сочи: здесь в начале октября все еще очень тепло.

Капюшон мужчины был так низко надвинут на лоб, что скрывал почти все лицо. Но Дине все-таки удалось увидеть землисто-серую щеку и такого же странного сизого цвета руку, держащую поводок. Кисть грубой формы, с широкой ладонью и узловатыми длинными пальцами. Она, без сомнения, принадлежала человеку рассудительному и жесткому. Воображение сразу же нарисовало Дине сцены жестоких убийств, и она еще глубже занырнула в кусты. Не зря, ох не зря скрывает этот человек свое лицо.

Рядом с мужчиной, мягко ступая широкими пушистыми лапами, понуро плелась собака. Большая, черная, с длинной нечесаной шерстью.

Дина подождала, пока они пройдут мимо, но долго еще сидела не шевелясь. Странный человек внушал ей такой сильный страх, что она решилась распрямиться, только когда шаги его стихли вдали.

Следующая неприятность не заставила себя ждать. Только Дина увидела медальон и потянулась к нему, как ноги ее заскользили, и она кубарем скатилась вниз по склону. Нет, ничего страшного не произошло, но было ужасно обидно. Одежда теперь была перепачкана грязью и зелеными пятнами травы.

Поднявшись, Дина тоскливо оценила убытки и вздохнула. Вечно с ней что-нибудь не так. «То измена, то засада», — как говорила ее любимая бабушка.

Стряхивая с себя листья и траву, она мельком взглянула в сторону Мзымты. Внизу, чуть дальше того места, где совсем недавно она с группой туристов слушала экскурсовода, стояли три парня. Судя по яркой одежде, те самые, из автобуса. Двое из них, похоже, ссорились, крича друг на друга и размахивая руками. Третий стоял немного в стороне и молчал.

— Дина! Дина, ты где?

— Здесь я, — откликнулась она, цепляясь за ветки руками и вылезая наверх.

— Где ты была так долго, что случилось? — набросился на нее Марк, едва она показалась из-за кустов.

— Маркуша, ну чего ты так нервничаешь? Поскользнулась я, одежду испачкала. А в остальном все абсолютно хорошо. Даже медальон нашла.

И она горделиво протянула мужу цепочку с кулоном.

Про страшного мужчину в капюшоне и с собакой Дина решила промолчать.

Глава 2

2 октября 20.. года

Дежурный опер уголовного розыска Иван Завадский безуспешно отпаивал посетительницу валерьянкой. Женщина глотала слезы и, не останавливаясь ни на секунду, причитала:

— Понимаете, он очень хороший мальчик! Очень хороший. Он никогда надолго никуда не уходил. Миша всегда меня предупреждал, даже если на занятиях задерживался. Всегда позвонит и скажет. А уж чтобы просто уйти с друзьями гулять и мне не сказать — об этом не могло быть и речи. И я дозвониться ему не могу, его телефон с самого утра отключен!

— Где учится ваш сын?

— В юридическом колледже. У нас папа юрист, сын решил по его стопам пойти. Мише только вчера восемнадцать лет исполнилось, друзья его приходили, засиделись допоздна. Хорошие такие ребята, все мне: «Тетя Лариса, тетя Лариса». Вежливые такие. А сегодня Мишенька ушел утром на занятия, как обычно, а после них домой не вернулся… — женщина в голос заревела.

— Да может, придет еще, времени-то три часа всего. Мало ли где ваш сын задержался?!

— Вы что, не слышите меня? Он уже давно дома должен быть, мы живем рядом с колледжем.

— Ах, вот оно в чем дело. Но, понимаете, мы все были молодыми когда-то. Прекрасно помним, как гуляли после уроков, хотя школа расположена совсем близко от дома. Я, к примеру, всегда после школы завевался с друзьями бог знает куда.

— Меньше всего меня сейчас интересуют ваши детские воспоминания, — резко оборвала Завадского посетительница.

— Извините, просто к слову пришлось. Мальчик у вас прилежный, вы это сами признаете. Значит, в детстве не догулял. А тут — всего лишь начало октября, свободная студенческая жизнь. На занятиях-то парень был, так что волноваться нечего.

Женщина отрицательно замотала головой:

— Нет, не было его там, в том-то и дело! Я же, когда сына в два часа дня с занятий домой не дождалась, сразу его однокурсникам звонить начала. Вот тут-то и выяснилось, что не было его в колледже сегодня. Но это просто невероятно, Мишеньке очень нравится учиться! Да, да, он не прогульщик, не мог он вот так просто взять и на занятия не пойти. Значит, случилось с ним что-то нехорошее. Конечно, лучше бы сразу с утра поиски начинать, но я же не знала! Откуда я могла, сидя дома, обо всем этом узнать?!

Она вытащила из пачки платочек и, прижав к лицу, зарыдала. На белой бумаге отпечатались мокрые пятна черной туши.

Завадский поморщился. Ему в трагическое исчезновение парня вовсе не верилось. Он был уверен, что мальчишка просто где-то загулял. Удовлетворит свою жажду приключений, покуролесит немного и вернется.

— Гражданочка…

— Лариса Васильевна я. Старченко моя фамилия.

— Лариса Васильевна, давайте успокоимся и подождем еще немного. Сейчас всего три часа дня, вечером ваш сын, я уверен, обязательно придет.

— Вы что, не хотите принимать у меня заявление?

Глаза у женщины моментально высохли, но уже через несколько секунд она заплакала с новой силой.

— Лариса Васильевна, попейте водички. Не надо так переживать.

— Вы черствый, бездушный человек! Скажите, у вас есть дети? Вы можете представить, что чувствует мать, когда ее ребенок исчезает неизвестно куда?!

— Вот смотрите, сейчас стрелочка часов только-только перевалила за три часа. Осталось подождать часика два-три, и ваш Миша обязательно появится. Ну, может, девушка у парня появилась, с кем не бывает.

— Что?! Да вы знаете, кто я? Да у меня связи по всему городу, я, если захочу, в стиральный порошок тебя, лейтенант, сотру!

— Почему в стиральный? — заинтересовался Завадский, отметив про себя, как изменился тон Ларисы Васильевны и в нем промелькнули визгливые бабьи нотки.

— Потому что как собаку бешеную — на мыло. Я все эти ваши приемчики знаю, до майора милиции успела дослужиться, прежде чем в отставку ушла. А ну быстро заявление у меня принимай! — гаркнула она, и Завадский невольно вытянулся по стойке смирно.

— Поскольку вы раньше работали в милиции, то знаете, что я должен принять у вас подробное объяснение, — деловым тоном произнес он, немного придя в себя от неожиданно мощного натиска, — и составить карту с описанием подробных примет вашего сына и одежды, в которую он был одет на момент исчезновения.

— Вот это другое дело, — удовлетворенно откинулась на спинку стула Лариса Васильевна. — И давай быстрее, не тяни.

Она вдруг болезненно поморщилась и потерла пальцами виски. Пальцы у нее оказались холеные, ухоженные, с красиво отполированными и закругленными ноготками. Завадский машинально отметил это, решив, что майор в отставке явно не слишком утруждает себя домашней работой. Во всяком случае, никаких следов физического труда руки бывшей милиционерши не носили.

— Когда ушел на учебу ваш сын? Точное время назвать можете?

— Конечно. В семь тридцать утра.

— Зачем так рано? Вы же сказали, что колледж, где он учится, рядом с домом.

— Да, рядом. Но Миша не любит опаздывать, к тому же он собирался зайти к другу. Конспекты ему нужно было какие-то забрать.

— Кто этот друг? Имя, фамилия, адрес?

— Ой, сколько сразу вопросов. Подождите, дайте сообразить, — она помолчала, собираясь с мыслями, а потом вопросительно поглядела на Завадского. — Вы думаете, Коля Фокин в этом замешан? Да нет, он хороший мальчик, этого просто не может быть.

— Я ничего не думаю, я собираю всю информацию. Значит, зовут Николай. Фамилия его как, повторите, пожалуйста?

— Фокин.

— Понятно. Значит, Николай Фокин. Живет где?

— Здесь, в Сочи, в Центральном районе.

— Лариса Васильевна, я у вас точный адрес спрашиваю.

— Ах, да. Извините, — она заметно побледнела, и бисеринки пота проступили через толстый слой пудры на ее верхней губе. — Записывайте. Курортный проспект, дом тридцать. А номер квартиры я не помню, всегда визуально определяла.

— Вы так хорошо знакомы со всеми друзьями сына?

— Нет, что вы. С Колей Миша учился еще в школе, они даже некоторое время за одной партой сидели. В классе, кажется, первом или втором. Я и родителей Коли неплохо знаю. Остальных товарищей Мишеньки я конечно же тоже помню, но не настолько близко с ними знакома. Кроме, пожалуй, Макара Зеленского. С его семьей мы даже дружили долгое время.

Она помрачнела, и губы ее обиженно поджались.

— Что послужило причиной вашего разрыва?

— Зазнаваться стали. Знаете, некоторым людям категорически нельзя иметь деньги, они им глаза застят. В общем, дружба у нас была неразлейвода, а потом старшие Зеленские носом крутить стали. Хорошо еще, что Макар не в родителей пошел, они с Мишей по-прежнему дружат. Реже видятся, конечно, — учеба у обоих.

— Где любил бывать ваш сын? Клубы, рестораны, боулинги?.. Все, пожалуйста, перечислите, что вам известно.

— О, господи, — закручинилась Лариса Васильевна. — Да откуда же мне знать?! Я что, подружка его, что ли…

— То есть вы не в курсе, где бывал ваш сын и как проводил свободное время?

В голосе опера зазвучали металлические нотки — так, во всяком случае, показалось Ларисе Васильевне, и она сразу мобилизовалась.

— Почему это не знаю? Все я знаю, — она села, вытянувшись и выпрямив до боли в мышцах спину, сжала кулаки. — В деталях не скажу, но в общих чертах описать могу.

— Говорите, я записываю.

— Клуб «Маяк». Это любимое место отдыха Мишеньки и его друзей. Бар «Бригантина» у яхт-клуба — сын не яхтсмен, но часто любил там время проводить. Это основное. Мог еще где-то бывать, но я сразу так и не вспомню. Давайте лучше я вам его друзей перечислю.

Завадский быстро записывал фамилии, внося уточнения по ходу дела:

— Иннокентий Ракин — это однокурсник?

— Яхтсмен. Миша с ним дружил одно время, потом их дружба как-то постепенно сошла на «нет». Мне кажется, это оттого, что Иннокентий старше и у него другие интересы. Знаете, почти двадцать пять лет и восемнадцать — это все еще разные планеты.

— Расскажите мне подробнее о Макаре Зеленском.

— Он друг детства Мишеньки. Мальчики в одном дворе росли и даже в один детский сад ходили. Потом школа — параллельные классы, а вот профессии разные выбрали. Миша после девятого класса в юридический колледж пошел, а Макар после одиннадцатого в СГУТиКД,[2] на финансовый.

— А девушка у Михаила есть?

— Да. Марина Осипова. Правда, они в ссоре были последнее время, не знаю, что там у них с Мишей вышло: сын не откровенничал со мной по этому поводу. Спрошу о Марине его, а он огрызается: «Мама, не вмешивайся!» — и весь разговор. Знаете, как молодые к любопытству матерей относятся…

Лариса Васильевна всхлипнула и промокнула платочком слезы. Завадский дождался, пока она успокоится, и задал очередной вопрос:

— Враги были у вашего сына?

Женщина замялась, потом нервно стряхнула еле заметную пылинку с юбки и подняла голову.

— Нет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Но я могу и ошибаться. Возможно, Миша что-то скрывал от меня. Может, не хотел меня пугать.

— Что дает вам основания так думать?

— Какой-то он взвинченный был последнее время. Что не спросишь, взвивается так, будто бы его ужалили. Но я думала, что это из-за ссоры с Мариной. А вот сейчас в голову пришло, что могла быть и иная причина. Уж очень сильно он переживал, а вроде бы никогда не был особо влюбчивым.

— Понятно. А каким автотранспортом ваш сын пользуется?

— Да каким?.. разным. Иногда у отца машину брал, но в основном на маршрутках ездил.

— Своей машины, значит, у вашего сына не было?

— Понимаю ваш интерес. Вроде как папа адвокат, имел возможность купить. Да, могли мы купить машину Мише, но не стали делать этого. Вот такая принципиальная позиция у нашего папы — мальчик должен заработать себе деньги на автомобиль самостоятельно. Понятно, что Мишеньке хотелось кататься, потому и норовил без спросу машину взять. Муж, Григорий, потом очень злился, если узнавал.

— Конфликты, значит, в семье возникали часто?

— Нет, что вы. Миша очень послушный мальчик, из-за машины стычки были, конечно, но всего два раза, — спохватилась Лариса Васильевна.

Завадский отметил, что вопрос ей не понравился, и теперь она, похоже, жалела о своей откровенности.

— Может быть, в последнее время ваш сын выражал желание куда-нибудь поехать?

— Нет. Какие поездки могут быть в начале учебного года?! Мишенька очень ответственно относился к учебе.

— У вас есть еще дети в семье?

— Да. Младшая дочь есть, Лиза. Ей восемь лет.

— Опишите приметы внешности и во что был одет ваш сын.

— Джинсы, курточка черная, белые кроссовки, голубая рубашка. Приметы… волосы у Мишеньки светло-русые, нос прямой…

— Мне нужна его фотография.

— Я принесла все с собой. Правда, фото сделано полгода назад.

Лариса Васильевна протянула Завадскому снимок.

— Нормально. Подойдет.

— Прочтите и распишитесь. Если еще что вспомните — сразу звоните мне.

Когда женщина ушла, Завадский вытащил сигарету и подошел к окну. По улице неспешно текла людская толпа: отдыхающие в шортах и шлепанцах на босу ногу направлялись на пляж. Лариса Васильевна вышла из здания полиции, постояла, вытирая платочком глаза, и неуверенно пошла к припаркованному у тротуара автомобилю. Чуть не упала, провалившись каблуком в сливную решетку, с трудом выдернула туфлю. Отъехала от обочины медленно, будто бы первый раз сидела за рулем, и Завадский подумал, что она, наверное, снова плачет.

* * *

Начало октября в Сочи — это даже не «все еще лето». Это просто лето. Такое, каким бы оно и должно быть всегда: нежаркое, ласковое и очень комфортное. В такие дни хорошо отдыхать где-нибудь вдали от центра, на Красном штурме, к примеру. Или между Лоо и Вардане, там, где вода чище и народу почти не бывает.

Море — вот оно, рядом, только протяни руку, но работа, проклятая работа! Она пожирает все время, не оставляя места для безделья.

Михаила Старченко начали разыскивать с того самого момента, как его мать отъехала от здания полиции, и поиски не прекращались ни на минуту. Уже были проверены больницы и морги, обшарены все злачные и пользующиеся дурной славой места города, оповещены об исчезновении парня дежурные части отделов Лазаревского, Адлерского и Хостинского районов и подразделений полиции на транспорте. Факсом отправлены фотографии и ориентировки с указанием обстоятельств исчезновения Михаила Старченко, особых примет и во что он был одет. Но вопреки глубокой уверенности Завадского, что парень скоро отыщется, Михаил не появился дома ни в шесть, ни в семь вечера, ни даже в двенадцать ночи. Следы парня терялись.

Следующий день принес некоторую определенность. Появилась информация, что Старченко М. Г., не дойдя до колледжа, сел в голубой автомобиль вместе с Макаром Зеленским и еще одним неустановленным лицом и отбыл в неизвестном направлении.

Глава 3

Муха села на нос и поползла к левому глазу. Артур поморщился, смахнув ее рукой. Но муха, по-осеннему назойливая, тут же спикировала на курчавые и жесткие, как проволока, волосы Артура и запуталась в них.

— Ах ты ж, нечисть, — недовольно пробормотал он и приоткрыл один глаз. Времени на часах — полвосьмого. Еще бы можно минут пятнадцать поспать, так нет же, мерзкая тварь весь сон прогнала.

Артур уныло почесался и, оттянув врезавшиеся в зад трусы, пошаркал в ванную тапками.

Артур Ашотович Казлоян был плодом любви латышки и армянина и происхождения своего страшно стеснялся. В возрасте двадцати восьми лет он наконец решился и подал документы на смену имени, отчества и фамилии.

— Хочу, чтобы меня звали Александр Александрович Александров, — откровенничал он с секретаршей Катенькой на работе.

— Что-то у тебя с фантазией совсем туговато, — не одобрила его выбора она. — Заклинило на имени Александр?

Артур обиделся и разговаривать с глупой бабой дальше не стал. Но в ЗАГСе, куда Артур отправился с заявлением о ребрендинге,[3] к его инициативе тоже отнеслись прохладно.

— Ну а имя-то вам зачем менять? Красивое имя, с отчеством хорошо будет сочетаться.

Артур немного посопротивлялся, а потом решил, что доля правды в словах работницы ЗАГСа есть. Да и к новому имени привыкать не очень хотелось. Сколько еще он будет мимо проходить, не обращая внимания, когда его Александром будут окликать?!

Так исчез Артур Ашотович Казлоян и появился Артур Александрович Александров. Сослуживцы посмеивались, и кто за глаза, а кто и прямо в глаза называли его по-прежнему — Казлоян. А еще они наперегонки упражнялись в остроумии, придумывая бедному Артуру прозвища, самыми безобидными из них были Козел Ян и Козлодян.

Артур злился и вспыхивал как спичка, слыша ехидные разговоры за спиной. Но это только еще больше раззадоривало остряков.

Вычистив зубы отбеливающей пастой и выдернув нахально торчащие из ноздрей черные грубые волосы, Артур прошел в комнату и включил телевизор.

— Доброе утро, дорогие друзья, — сладким голосом произнесла диктор, и ее коллега тут же растянул губы в улыбке, вторя ей: — Доброе утро!

— Кому доброе, а кому и не очень, — мрачно не согласился Артур с телевизором. — Оксанка, дрянь, опять к маме ушла. Самому придется завтрак себе готовить. А ну его в пень, кулинарить еще. Бутербродом обойдусь.

Он отрезал ломоть хлеба, потом достал из холодильника батон колбасы и оттяпал от него одним ударом толстый кусок. Намазав хлеб маслом, водрузил сверху колбасу. Потом посыпал перцем, намазал аджикой, присланной бабушкой из деревни, и, откусив, зажмурился от удовольствия. Хорошая аджика, острая и сладкая, именно такая, как он любит. Красная капля стекла с жирного бока колбасы и упала на клавиатуру, на букву «м». Артур, чертыхнувшись, снял ее пальцем и облизал его.

— Мы ведем свой репортаж с форелевого хозяйства Адлерского района. Со мною — съемочная группа нашего телевидения… Сегодня здесь произошло чрезвычайное происшествие — в устье реки Мзымта местный егерь и группа отдыхающих нашли погибшего альпиниста. Сейчас тело осматривают и готовят к перевозке в город. А мы сейчас выслушаем очевидцев.

Артур взял пульт и переключил канал. Потом зевнул и опять уставился в экран монитора, где злободневные новости перемежались с сальными картинками, на которые ему настойчиво предлагали посмотреть. Проверив почту и разложив пару раз пасьянс «Косынка», Артур захлопнул ноутбук и отправился на работу.

РАПОРТ

об обнаружении неопознанного трупа

10 октября 20.. года

Докладываю, что в отдел МВД РФ по Адлерскому району гор. Сочи поступило сообщение об обнаружении трупа на правом берегу реки Мзымта в поселке Форелевое хозяйство в районе базы отдыха «Ахштырский каньон».

Данная информация нашла свое подтверждение. Выехавшие на указанное место сотрудники полиции обнаружили у входа в Ахштырскую пещеру, в десяти метрах от реки, труп молодого мужчины со следами множественных телесных повреждений в виде травм головы, туловища и конечностей, а также признаками гнилостных изменений.

В ходе осмотра одежды трупа и прилегающей местности никаких предметов и документов, способствующих установлению личности, обнаружено не было.

Старший оперуполномоченный Уголовного розыска капитан полиции Авдеев И. А.

— Доброе утро, Катенька! — Артур лучился обаянием. — Как жизнь? Мужчины не обижают?

— Твоими молитвами, Артурчик, — привычно огрызнулась Катя и протянула ему лист бумаги. — Рапорт на, возьми.

— И что там? Давай угадаю: неизвестный гражданин нашел в парке чемодан с миллионом долларов и с приложенной к нему запиской, что это пожертвование мне, Артуру Александровичу Александрову. То есть такой безвозмездный скромный дар.

— Ага. За чемоданом придешь в следующий раз. А пока для тебя есть неопознанный трупик.

— Вот так всегда. Как несправедлива жизнь! Кому новенькие доллары, а кому только зеленые трупные пятна.

Он мельком взглянул на рапорт и, раскрыв папку, сунул его внутрь.

— Что делать думаешь? — заинтересованно спросила Катя, следя за действиями Артура.

— Ничего. Не в первый раз неопознанный трупешник в этом ущелье находят. Традиционное злачное место. И все равно лезли, лезут и лезть будут. — Он повернулся и вальяжной походкой, враскачку, пошел в направлении своего кабинета.

Катя смотрела ему вслед, пока он не скрылся, потом пожала плечами и уткнулась в бумаги, лежавшие перед ней. Странный он, этот Артур. И чего в нем только девки находят? Правда, улыбка у него красивая, и на лицо ничего. Но вот ростом не вышел и какой-то малахольный.

Она оглядела себя в зеркале, поправила прическу и грудь и осталась собой довольна. Тридцать пять, а все еще ничего, свежа.

* * *

— Гриша, ты сейчас где? Мне звонили из полиции, зовут на опознание трупа, — говорила торопливо Лариса Васильевна по телефону.

Григорий Николаевич придержал трубку плечом, одной рукой достал из пачки сигарету. Второй рукой он продолжал крутить руль автомобиля, напряженно всматриваясь в дорогу.

— Кто тебе звонил?

— Да какая тебе разница?! — нервно откликнулась Лариса Васильевна. — Приезжай скорей, я тебя жду.

— Скоро буду.

К моргу они ехали молча. Григорий все время нервно курил, выпуская дым прямо перед собой и не обращая внимания на недовольство Ларисы. Она кривилась, но против своего обыкновения молчала, только демонстративно прижимала к лицу платок. У желтого старого здания Григорий развернул машину, припарковал ее задом, вышел, хлопнув дверцей, и, не оглядываясь на жену, пошел вперед. Она догнала его спустя несколько секунд и торопливо засеменила следом.

— Это ты виновата во всем, — отрывисто бросил Григорий. — Ты воспитала его таким.

— Конечно, я всегда во всем виновата. Да, я воспитала! Но как могла, так и воспитывала. Что мне еще оставалось делать, если папеньки никогда дома не было, — окрысилась она.

Последнее время Лариса Васильевна много плакала, по сути, теперь это было ее привычным состоянием. И поэтому сейчас у нее сразу хлынули из глаз потоки слез. Она торопливо выдернула из правого рукава платок, приложила его к глазам и вытерла моментально покрасневший нос.

Навстречу им шли два санитара. Они посторонились, пропуская Григория с женой, и Лариса Васильевна вдруг начала выть в голос.

— Лариса Васильевна, может быть, вам воды? — следователь в штатском отделился от группы полицейских и подошел к супругам. — Вы как себя чувствуете, сможете опознать труп?

Лариса Васильевна, зажмурившись, судорожно замотала головой из стороны в сторону, что, без сомнения, означало отказ. Но, открыв глаза, она наткнулась на суровый взгляд Григория и согласно закивала.

— Да. Я могу.

— Пойдемте.

От волнения и страха тошнило, кружилась голова. Лариса Васильевна вцепилась острыми коготками в руку мужа и едва сдерживалась, чтобы не закричать.

— Лариса, может, я пойду сам? — осторожно спросил Григорий, стараясь говорить помягче. Когда жена бывала в таком состоянии, любой пустяк легко выбивал ее из колеи, что уж говорить о столь неприятном деле, как посещение морга. А если она начинала истерить, то вела себя крайне агрессивно — кричала, извергала ругательства, кидалась посудой и совершенно не солидно топала ногами.

Когда Григорий и Лариса поженились, она скрыла от него, что беременна от другого мужчины. Через семь месяцев после свадьбы у Ларисы начались роды. Упав со всего маху на колени и разбив их в кровь, она старательно имитировала преждевременные роды. И, надо сказать, ей это удалось: Григорий поверил. А свекровь, которая вскоре узнала от врачей, что ребенок вполне доношен, не решилась рассказать сыну правду.

Все выяснилось случайно. В возрасте двух лет дочка тяжело заболела и ей потребовалась срочная операция. Григорий с готовностью предложил для девочки свою кровь, и тут его ждал сюрприз: ребенок по группе крови никак не мог оказаться его собственным. К сожалению, операция не помогла, и ребенок, не приходя в сознание, скончался. А Григорий понял, что не может простить лжи и предательства Ларисы, и подал на развод. И тут выяснилось, что Лариса беременна Михаилом.

Их брак спасла свекровь. Она пришла к Григорию и долго разговаривала с ним, убеждая, что семью нужно сохранить.

— Ты же любишь ее? — то ли утверждала, то ли спрашивала она, и Григорий молча кивал. — Вот видишь, любишь. Так какое тебе дело до того, что было когда-то?

— Но она лгала мне!

— Так это же оттого, что она очень боялась тебя потерять. А сейчас новый ребеночек родится — он что, будет расти сиротой? Ведь это твой ребеночек, Гришенька. Вот и получится, что если выиграет твоя гордость, то три человека, как минимум, от этого выигрыша пострадают.

Григорий согласился с доводами матери. Родился Миша, а спустя еще десять лет — дочка Лиза. Характер у Ларисы мягче не стал, да и благодарности особой к мужу за то, что простил, она не испытывала. Благодарность — она вообще штука странная: имеет тенденцию испаряться. Так что к двадцатилетнему брачному юбилею супруги подошли с противоположными установками: он все еще помнил, что простил, а она была уверена, что прощать ее нечего, потому как она ни в чем не виновата.

ПРОТОКОЛ

предъявления трупа для опознания

г. Сочи, 10 октября 20.. года

В соответствии с УПК РФ свидетелям предъявлен для опознания труп мужского пола, обнаруженный на правом берегу реки Мзымта Адлерского района города Сочи, в районе кафе «Ахштырский каньон», на расстоянии ста пятидесяти метров вверх по течению и на расстоянии десяти метров от берега.

Следователь Артур Александров повернулся к супругам Старченко и сказал:

— Я хочу предупредить вас, предстоящее зрелище не для слабонервных. Лица у трупа практически нет, оно было разбито о скалы при падении. К тому же тело подверглось сильным гнилостным изменениям.

Санитар откинул простыню, оголив труп до половины груди, и Лариса Васильевна, охнув, прижала руки ко рту:

— Рыженькие волосики. Спутанные такие… Бедный мальчик… Да, — запинаясь, произнесла она, — это он.

— Вы уверены? Посмотрите внимательно. Может, приметы какие, шрамы на теле, родинки. Осмотрите все, — настаивал Александров.

Он снял простыню, оголяя тело полностью. Лариса Васильевна взглянула мельком и тут же, содрогнувшись, отвернулась. Лицо ее так побелело, что, казалось, в нем не осталось ни кровинки.

— Комплекция тела его. И вот еще — родимое пятно в форме вишни, чуть повыше щиколотки. Вот оно, — Григорий Николаевич показал пальцем на левую ногу лежащего на каталке молодого мужчины. — Да, это он. Наш сын.

— Хорошо. Тогда еще одна последняя формальность. Васильченко, принеси одежду, в которую был одет опознаваемый, — отдал приказание одному из полицейских Артур. — Нужно опознать одежду.

Молодой безусый старший лейтенант принес бумажный пакет и развернул его, положив на стол.

— Взгляните, — поманил он безутешных родителей к себе.

Лариса Васильевна и Григорий Николаевич медленно подошли.

— Да, я узнаю. Рубашечка его и кроссовки. Курточка Мишенькина, черненькая. Я еще ему говорила: чего ты все в черное рядишься, как на похоронах, а он мне: «Мама, так сейчас модно». А эти джинсы я ему сама из Москвы привозила. Хорошие штанишки, много денег за них отдала.

— Лариса, что ты несешь! — резко оборвал поток ее слов Григорий Николаевич, пристально глядя на жену.

— Не ругайте супругу, она просто в шоке, — сочувственно произнес Артур. — Я здесь такие сцены часто наблюдаю. Кто в обморок падает, а кто не может сразу всего трагизма осознать.

Григорий опасливо покосился на жену, будто определяя на глаз, не сходит ли она с ума. Лариса Васильевна покраснела и тяжело задышала.

— Что-то мне плохо, грудь давит, — через силу выговорила она, берясь за сердце и пошатываясь.

— Пойдем на воздух. Сейчас отпустит, — Григорий, схватив ее в охапку, потащил к выходу из морга. Следователь поплелся за ними следом.

Едва Ларисе Васильевне полегчало, Артур пригласил их проехать в следственный комитет.

— Как вы себя чувствуете, Лариса Васильевна? — спросил он, открывая дверь кабинета и пропуская супругов вперед. — Показания давать сможете?

— Спасибо, я держусь.

— Может, чаю или кофе?

— Чай с лимоном, если можно.

Артур кивнул и, пройдя к двери, крикнул в сторону секретаря Катеньки:

— Катя, сделай нам чаю с лимоном, пожалуйста!

Катя подняла голову, с прищуром посмотрела в сторону уже захлопнувшейся двери и в сердцах бросила на стойку шариковую ручку. Потом она все-таки встала и включила электрический чайник. Достав три чашки, сунула в каждую по пакетику, подумав, добавила в одну из них еще два: Артур пил исключительно крепкий чай.

— Фу, бе-е. Как такую отраву пить можно, — прокомментировала она пристрастия Артура и, подхватив поднос, отнесла его в кабинет.

— Спасибо, Катя.

— Будешь должен, — склонившись к самому его уху, сказала она.

Артур ухмыльнулся:

— Ты забыла. Мы в расчете.

Катя сразу поняла, на что он намекает. Неделю назад они столкнулись в небольшой кофейне около вокзала. Катя была одна — зашла выпить кофе и послушать музыку, перед тем как отправиться домой и лечь спать, а Артур был с тощей длинноволосой блондинкой. Она очень громко выбирала себе десерт, обсуждая достоинства и недостатки каждого, и, когда остановилась на клубнично-ванильном, как раз подошла очередь Катеньки.

— Мне вот этот, со взбитыми сливками, — злорадно ухмыляясь, указала она на бокал, наполненный бело-красным великолепием.

— И нам тоже достаньте, — сказал Артур.

— Извините, такого больше нет. Выберите что-нибудь другое.

— Катя, — взяв за локоть секретаршу, жарко дохнул ей в лицо Артур. — Уступи мне этот чертов десерт. Мне хочется произвести впечатление на красотку.

— Артурчик, произведи на нее впечатление чем-нибудь другим.

Катя подмигнула ему и, покачивая крутыми бедрами, поплыла к своему столику.

Ясно — теперь Артур решил ей отомстить за тот десерт.

— Что ж, твое дело, — насколько могла мило, улыбнулась она ему.

Артур придвинул к себе свою чашку, насыпал в нее три ложки сахара и открыл ноутбук.

— Лариса Васильевна и Григорий Николаевич, — громко отхлебнув и с трудом проглотив обжигающий напиток, сказал он, — я сейчас задам вам несколько вопросов, прошу отвечать на них максимально искренне и верно.

— Конечно.

Лариса Васильевна все еще выглядела испуганной и бледной, но уже держалась довольно спокойно.

— Скажите, когда пропал ваш сын, у него при себе был мобильный телефон?

— Да.

— А еще какие личные вещи могли у него находиться?

— У Мишеньки были часы на руке — ему Григорий на восемнадцатилетие подарил. Такие, не очень дорогие, но модные. Знаете же, сейчас часы опять в моду вошли. Это у молодежи считается особым шиком. Еще — студенческий билет. Мишенка же на занятия шел, так что билет с собой взял.

— Вы кого-то подозреваете? Кто мог желать смерти вашему сыну?

Григорий Николаевич закашлялся. Лариса Васильевна кинула на него быстрый взгляд и неуверенно произнесла:

— Ну, не знаю… Мне бы не хотелось никого зря обвинить, но один человек есть.

— И кто он?

— Понимаете, — торопясь и глотая слова, начала она, — Мишенька был склонен к необдуманным поступкам. Он любил азартные игры и иногда играл в карты. Мы с мужем ничего не знали, только накануне исчезновения мальчик признался нам, что задолжал крупную сумму денег и от него требуют ее вернуть.

— Сколько?

— Сто тридцать тысяч рублей.

— Приличная сумма.

— Да, но все-таки, мне кажется, недостаточная для того, чтобы за нее так жестоко убивать.

— Да кто вам такое сказал, — Артур усмехнулся. — Сейчас убивают и за меньшее. Такие времена, такие нравы. Итак, имя того, кого подозреваете?

— Зеленский. Макар. Мальчики с детства дружили, но потом что-то между ними произошло. Мы все голову ломали, думали, какая кошка между ними пробежала? А, оказывается, это все деньги виноваты. Сын, незадолго до того, как исчез, рассказал нам такую историю. Чуть более года назад Макар втянул его в карточную игру. Миша в первый раз довольно много выиграл… Ну, вы понимаете, для мальчишки и пять тысяч — крупная сумма, а тут вдруг сразу пятьдесят. После этого он начал играть регулярно. Вошел во вкус, понравилось ему, что деньги всегда водятся. А потом череда удач закончилась, но Михаил уже не мог обходиться без азартных игр. Знаете, он никогда не был особо удачливым. С детства, если что-то могло с ним случиться плохого, то оно обязательно происходило. И тут сработал тот же закон: мальчик начал проигрывать. Поскольку личных денег мы Мише много не давали, то он стал занимать деньги у Макара. Перед этим он просил небольшие суммы у Григория, но мы не обратили на это особого внимания. Он всегда приводил вполне резонные доводы. То мобильник потерял, то компьютер нужно обновить, новое программное обеспечение поставить. Потом вдруг перестал просить. Наверное, испугался, что мы заинтересуемся его тратами и станем проверять.

— А что, к этому были какие-то предпосылки?

— Да, когда Миша попросил деньги на новый мобильный телефон, мы ему дали. А примерно через неделю или две, уже точно не помню, я вдруг заметила, что он пользуется старым. Спрашиваю: почему? Отвечает: потерял. Мы, конечно, с отцом поругали его. А потом он признался, что отдал часть денег в счет погашения долга Макару Зеленскому, который требует с него еще и проценты. Мальчик этот из состоятельной семьи, для него десять тысяч в кошельке — ничтожная сумма. Конечно, он с легкостью давал взаймы Мише. А когда Макар предъявил «счет» к оплате по остальному долгу, Миша платить отказался. Сказал, что у него денег нет, сумма-то немаленькая, сто тридцать тысяч. Тогда Зеленский стал ему угрожать, и когда угрозы стали регулярными, Михаил рассказал нам все.

— К сожалению, мы не думали, что все так серьезно, — с горечью завершил рассказ жены Григорий Николаевич.

Лариса Васильевна всхлипнула и вытерла ладонью глаза.

— Распишитесь здесь, — Артур протянул ручку Ларисе Васильевне. — Если будете нужны, мы вас вызовем. А сейчас у меня больше вопросов нет, так что можете быть свободными.

Лариса и Григорий вышли из здания следственного комитета молча. Так же молча сели в машину и, даже приехав домой, так и не перекинулись больше ни словом. Они разошлись по своим комнатам и занялись своими делами.

Глава 4

— Здравствуйте! Мне нужен Артур Александрович Александров. Как мне его найти?

Катя оторвала взгляд от монитора и окинула взглядом девушку. Практикантка Оленька. Второй день околачивается в отделе, всем работать мешает. Беленькая, нежненькая, губки бантиком, глазки тушью умело подведены. Молочный поросенок в поисках приключений на свою попку. Мужчины с ней заигрывают напропалую, лишая тем самым законного внимания ее, Катю. Настроение сразу испортилось, и Катя недовольно буркнула.

— А кто это такой?

— Я не знаю, — испуганно пролепетало прелестное дитя. — Мне сказали, Артур Александрович Александров будет у меня практику вести…

— А, Казлодян! — изобразила радость Катя. — Не вздумай его Александровым называть, только «товарищ Казлодян». А то обидится.

— Почему?

— Женился он недавно, на очень состоятельной гражданке. Из благодарности фамилию жены взял.

— Ой, спасибо, что вы мне сказали, — признательно выдохнула Оленька.

— Да чё уж там, не благодари, — хмыкнула Катя, убирая подальше в стол тяжелые предметы. На случай гнева «товарища Казлодяна».

Девушка посеменила по коридору к кабинету Артура. Катя вытянула шею, с удовольствием прислушиваясь. Не прошло и пяти секунд, как из-за неплотно прикрытой двери послышался крик смертельно раненного муфлона.

— Вот, теперь порядок, — ухмыльнулась Катя. — А то ходит тут, глазки всем строит. Должна субординацию соблюдать.

Дверь резко распахнулась, и из кабинета вылетел красный как рак Александров.

— Катька, ты!..

— Что вы так шумите, Артур Александрович, — строго произнесла Катерина. — Не успеешь на полминуты отойти с рабочего места, а тут уже черт знает что творится. В чем дело?

— Это ты сказала, что моя фамилия не Александров?!

— Я?! Да побойтесь бога, Артур Александрович! Меня и на месте-то не было, только что от начальства вернулась.

Оленька стояла, бледная как стена, и беззвучно зевала.

— Я же не знала… — наконец жалобно пискнула она.

— Ладно, пойдем, — буркнул Артур. — Будешь бумаги подшивать, а то у меня все руки не доходят.

— Хорошо, — поспешно затрясла головой практикантка.

— Ишь, какая покладистая. Артурчик, ты мне магар должен за практикантку выкатить, никаких проблем теперь с ней не будет.

Артур повернулся и молча сунул под нос секретарше фигу.

Катерина ехидно ухмыльнулась.

— Знаешь, что, — сказал Артур Оленьке, как только они вошли в кабинет. — Ты сейчас повестку свидетелю отнесешь. А бумаги — они подождут. Потом подошьешь.

— Хорошо, — с готовностью кивнула девушка. Она все еще чувствовала себя виноватой, и ей было почему-то стыдно. Настолько, что она предпочла бы больше никогда не встречаться с Артуром. Но поскольку это было невозможно, приходилось смиряться с обстоятельствами.

Цветной бульвар, куда ей нужно было идти, даже осенью полностью оправдывал свое название: утопал в цветах. Оленька родилась на севере, и большую часть своей короткой жизни прожила там же, поэтому буйная зелень и отсутствие холодной зимы все еще приводили ее в восторг. Как и все неофиты, ну или почти все, она сразу стала истовым фанатом Сочи. На коренных горожан, с кислой миной выслушивавших ее восторги, смотрела с изумлением. Как можно мечтать уехать из этого райского уголка в Москву или Питер? Собеседники же смотрели на нее снисходительно, обидно посмеиваясь, разве что не крутя у виска.

— Видишь ли, в чем дело, деточка, — пояснил ей пожилой доктор, к которому она пришла на прием с жалобами на свой сезонный ринит. — Кавказ — не слишком хорошее место для аллергиков. Сочи изначально был выстроен на болотах, и земли здесь специально осушали…

— Да, я знаю, эвкалипты сажали по всему городу, дренировали тем самым почву. Я на экскурсии была, нам рассказывали.

— Правильно. Кстати, эвкалиптов сейчас почти не осталось, а жаль. А что здесь было раньше, до того как земли осушили, знаешь?

— Кажется, нет, — ответила Оля, старательно пытаясь выкопать из глубин памяти то, чего там, скорее всего, никогда не было.

— Каторга здесь была.

— Не верю, не может быть!

— Может. При царе сюда пригоняли каторжан и русских староверов из Сибири на постоянное жительство. Никто не хотел добром на гиблых землях жить. Малярия, стопроцентная влажность и зимой и летом — непригодная для проживания климатическая зона. Дворяне же отдыхать ездили не на Кавказ, а в Крым, на его Южный берег. Вот где действительно целебный климат! Опять-таки Ниццу, Монако любили… По мере того как земля высыхала, климат в Сочи менялся, и город становился все более пригоден для жизни. Вот так и возник сочинский курорт, которому сейчас чуть больше ста лет.

— Городу Сочи?

— Нет, именно курорту. Городу в тридцать восьмом двести лет стукнет. Да, так я отвлекся. Несмотря на то что земли осушили, экосистема болот все равно сохранилась со всеми своими грибками, комарами и прочими прелестями. Так что опрометчиво было бы считать, будто после дренирования земель Сочинское побережье по целебности сравнилось с курортами Крыма. Но бальнеологическая база — лечебные и питьевые воды — надо отдать должное, в Сочи очень хороша.

— А мне все здесь нравится!

— Да кто ж спорит — наслаждайтесь.

Он выписал ей лекарства, и Ольга удалилась. Сейчас почему-то вспомнился тот давний разговор. Наверное, оттого, что из-за цветущих растений у Оленьки в три ручья потекло из носа, и вдобавок она начала сильно чихать.

Пришлось ей сначала идти в аптеку и брать назальный спрей, а потом уже разыскивать указанный в повестке адрес.

Типичный сочинский дворик — лавочки, пальмы, бельевые веревки, отгороженные всяким хламом участки земли. Правда, сейчас, в преддверии Олимпиады, загородки заставили убрать, но все-таки во многих дворах они еще сохранились. Оля посчитала подъезды, соображая, в какой из них нужно зайти, и тут же сбилась. Таблички от времени проржавели, цифры на них были еле-еле видны. Тут вдруг во двор вошла пожилая женщина с ребенком.

— Не хочу, не пойду! — истошно орал толстенький, крепко сбитый карапуз.

— Пойдем домой, Николенька, уже кушать пора. Потом немножко поспишь, а вечером еще раз выйдем.

Бабушка, пыхтя, тащила упирающегося и брыкающегося внука по черному новому асфальту.

— Не хочу спать! Ты плохая, плохая! — орал Николенька, норовя вырваться и убежать в густые заросли кустарника, опоясывающего по периметру двор.

Оля едва сдержалась, чтобы не вмешаться. Недавно, увидев похожую сцену, она быстренько привела в чувство ребенка. Но в «благодарность» получила такую отповедь от его мамы, что зареклась кому-либо еще помогать. Дождавшись, когда женщина поравняется с ней, Оленька улучила паузу в непрерывном вое Николеньки и быстро произнесла:

— Извините, вы не подскажете мне, в каком подъезде расположена квартира тридцать восемь?

— За мной иди, девочка, я тоже в этом подъезде живу. Только мне на четвертый, а тебе на третий этаж.

Они вместе вошли в подъезд и начали подниматься по ступеням. Бабушка с внуком, который продолжал ныть, но все тише и тише, шли впереди, а Ольга следом за ними.

— Тебе сюда, — махнула рукой в сторону нужной Ольге квартиры Николенькина бабушка и так же меланхолично потянула скулящего внука дальше.

Оля надавила кнопку синего квадратного звонка. Зазвучала новогодняя песенка, показавшаяся страшно неуместной в теплом солнечном октябре.

Тем временем протесты Николеньки стихли вверху за плотно закрывшейся дверью. Может, дело было в хорошей звукоизоляции квартиры, а может, мальчишка просто понял неизбежность происходящего и замолчал сам. Ольга еще раз позвонила и прислушалась. Послышались уверенные шаги, потом в глазок посмотрели, и щелкнула задвижка. На пороге стояла женщина. Высокая и красивая, одетая в шелковый длинный халат, она окинула Ольгу взглядом, немного настороженным и высокомерным.

— Вы к кому?

— Мне нужен Зеленский Макар Арсеньевич.

— А вы кто ему? — удивленно спросила женщина, продолжая внимательно разглядывать Оленьку. — Учитесь вместе? Что-то я вас не помню.

— Я ему помощник следователя, у меня для него повестка в следственный комитет.

— Ой, — женщина внутренне собралась и впилась взглядом в Оленьку. — А что случилось?

— Зеленский Макар Арсеньевич вызывается к следователю Александрову по факту исчезновения Старченко Михаила Григорьевича, — заученно отбарабанила Оленька.

— Старченко… Да, они раньше дружили. Но потом общаться перестали. Совсем. И с чего это Макара к следователю вдруг вызывают из-за Михаила?

— Так я могу увидеть Макара Зеленского?

— А я что, не сказала, да?… Его сейчас нет. Он уехал с отцом в Краснодар, за товаром. Сегодня пятница, если успеют все закупить, так к понедельнику вернутся. А нет — во вторник приедут.

— Вас как зовут?

— Альбина Витальевна.

— Альбина Витальевна, тогда я попрошу принять повестку вас. Мне нужно будет отчитаться перед начальством, — Оленька вытащила шариковую ручку и протянула Альбине. — Распишитесь вот здесь.

Черкнув роспись, Зеленская слегка пожала плечами и недоуменно произнесла:

— Не пойму я, к чему все эти вызовы. Я же сказала, не дружат они давно, с полгода как. И потом, если Макар не успеет приехать к назначенному времени, что ему делать?

— Тогда пусть позвонит сразу, как появится в городе. Ему назначат другое время. Телефон в повестке указан.

— Хорошо. Я все передам.

В понедельник днем, едва Макар появился дома, Альбина Витальевна накинулась на него с расспросами:

— Макарушка, что за дела у тебя с Михаилом были? Как-то мне тревожно, которую ночь спать не могу. К Карине ездила отвлечься, да только настроение всем испортила своим постным лицом.

Макар беспечно отмахнулся.

— Мам, все это ерунда, не переживай. Никаких дел у меня со Старченко не было и теперь тем более не будет. Знать его больше не хочу.

Альбина Витальевна удивленно вскинула глаза на сына.

— Так что между вами все-таки произошло?! Я ничего не понимаю. Вы же когда-то были так дружны, отчего теперь какие-то ссоры?

— Ничего особенного не случилось. Просто я узнал его поближе, и как человек он для меня перестал существовать. А теперь тем более не хочу о нем ничего слышать.

Альбина Витальевна на мгновение задумалась, оценивая сказанное им, потом внимательно посмотрела сыну в глаза:

— Макар, ответь мне прямо: ты общался недавно с Михаилом? Только честно.

— Да.

Внезапно заболело сердце. Зеленская схватилась за грудь и обессиленно рухнула на диван.

— Расскажи мне, пожалуйста, все подробно, — жалобно попросила она.

— Мам, ты что, тебе плохо? — засуетился вокруг нее Макар. — Лекарства какого-нибудь накапать? Что сделать, может, «скорую» вызвать или в аптеку сходить?

— Не надо ничего. Лучше расскажи мне все, очень тебя прошу.

— Хорошо. Утром, по дороге в университет, я встретил Старченко. Точнее, он уже поджидал меня неподалеку от входа. Я хотел пройти мимо него, будто бы не замечая, но он окликнул меня. Я поздоровался и пошел дальше, но он поплелся за мной следом. Окликнул опять. Тогда я остановился и немного его подождал. Он подошел и совершенно неожиданно для меня начал просить прощения. Сказал, что чувствует себя виноватым за… — Макар помялся, не в силах произнести то, что так долго скрывал от родителей. Решившись, выпалил: — Он сказал, что чувствует себя виноватым, потому как до сих пор не отдал мне долг.

— Долг? Какой долг?

— Мама, я снимал с карточки деньги и давал ему в долг.

— Макарушка, зачем?!

Макар покраснел.

— Я… хотел заработать… Миша просил дать денег под проценты.

— О, боже мой, — Альбина Витальевна потрясенно прикрыла глаза. — Ты же понимаешь, что это нехорошо?

— Да. Потому и боялся сказать вам.

— И что было дальше? Миша пообещал тебе эти деньги вернуть?

— Да. Но я ему не поверил. Сказал: раз так, давай не будем тянуть, а пойдем в ближайшее кафе и там рассчитаемся. Тогда он мне и говорит, дескать, денег сейчас нет, но зато я знаю, где взять…

Альбина Витальевна ахнула:

— Но ты же не согласился? Макар!

Парень мрачно помолчал, потом нехотя сказал:

— Мам, ну он же не грабить кого-то предложил пойти. Михаил сказал, что нашел в Мзымтинском ущелье клад. Не слишком ценный, но уже успел на рынке одну вещицу толкнуть — дали за монету ему пятьдесят тысяч рублей. Но, говорит, те деньги сразу забрали другие кредиторы. А вот если мы вместе в Ахштырское ущелье пойдем, то он мне покажет, где нужно искать. И я там сам возьму столько, сколько нужно и даже больше.

— Что-то мне это напоминает, — вздохнула Альбина Витальевна. — Ты «Али-баба и сорок разбойников» в детстве читал? Помнишь, чем там для жадного братца все кончилось?

Макар угрюмо кивнул.

— И вообще, сам бы подумал — что это за предложение такое: порыться в земле и самому найти ценные вещи, которые можно продать. А о том, что вообще-то такие действия противозаконны, Миша тебя предупредил?

— Мам, ну это же один раз.

Настроение у Альбины Витальевны испортилось совсем, и она раздраженно отвернулась к окну. В груди закипала злость и на Мишу, и на сына, и вообще на все происходящее.

— Надо было отказаться и не ехать никуда с ним, — резко сказала она. — Неужели тебе не пришло в голову, что в этом может быть какой-нибудь подвох?!

— Ничего же не случилось, мам… — пробурчал Макар.

— Да? А в полицию тебя почему вызывают? Куда исчез Старченко? Почему он не вернулся домой? У тебя есть ответы на эти вопросы?

— Нет…

— Ладно, рассказывай, что дальше было, — немного успокоившись, сказала Альбина Витальевна.

— Да ничего особенного. Мы приехали на место, спустились вниз, к висячему мосту, и тут Михаила будто подменили. Начал грубовато шутить, задираться ко мне и Олегу. Мы чуть не поссорились. Но бить его не стали, просто повернулись и ушли.

— И куда вы после этого пошли?

— Вернулись домой. Как раз автобус рейсовый подошел, мы сели и уехали.

— А Михаил?

— Он остался.

— Понятно. Иди, следователю позвони. Вон там повестка лежит, — Альбина Витальевна махнула рукой в сторону окна. — Да не тяни, а то еще решат, что ты их игнорируешь. С властью шутки плохи.

— Все будет нормально, мам.

Макар взял кусок хлеба, положил на него ветчину и устроился с телефоном на лоджии.

Зеленской стало легче, только когда она услышала, что Макар звонит в следственный комитет. Ей почему-то показалось, что ее волнение сразу утихнет, как только формальности будут соблюдены. Но вдруг стало еще хуже. Ее охватила такая сильная дрожь, что потемнело в глазах. Держась за стены, она в полуобморочном состоянии дошла до кухонного шкафчика, вынула коробку с лекарствами и высыпала содержимое на стол.

Ландышевые капли лежали сверху. Накапав сорок капель, Альбина Витальевна выпила и легла, закрыв глаза. Боль в сердце начала отступать. Ее уже начало клонить в сон, когда на кухню заглянул Макар и тихо спросил:

— Мам, можно к нам сегодня Полина придет? Мы хотим с ней попробовать клип новый записать.

— Конечно, Макарушка, пусть приходит, зачем ты спрашиваешь.

— Мне показалось, ты устала. Боялся, будем мешать.

Альбина Витальевна улыбнулась.

— Все нормально, разве вы мне можете помешать?! А если я вдруг захочу отдохнуть, так лягу в своей комнате. Там мне вас совсем не будет слышно.

«Да что это я, в самом деле, раскисла? — подумала она, когда Макар ушел. — Нервы ни к черту стали, то и дело страхи одолевают. Надо сходить к врачу, пусть пропишет успокоительное. Да и сердце стоило бы проверить».

* * *

Спустя два дня, в среду, Макар отправился в следственный комитет, к Артуру Александровичу Александрову.

ОБЪЯСНЕНИЕ

г. Сочи, 17 октября 20.. г.

«14» часов «05» минут

Следователь по ОВД следственного отдела по г. Сочи следственного управления Следственного комитета РФ по Краснодарскому краю Александров А.А. получил объяснение от гражданина Зеленского Макара Арсеньевича, проживающего в городе Сочи по адресу: Цветной бульвар, дом 63, квартира 38.

Допечатав предложение, Артур сложил пальцы рук в замок и оперся на них подбородком. Он так пристально уставился на Макара, что юноша нервно заерзал на стуле.

— Что вы на меня так смотрите? — не выдержав, спросил он.

— Понять тебя хочу. Кто ты такой, студент Макар Зеленский?

— Человек. Такой же, как все.

— Ага, ну да, — Артур оторвал взгляд от лица парня и снова застучал по клавиатуре. — Сейчас будешь отвечать мне на вопросы предельно четко и честно. Это понятно?

— Да.

— С кем ты живешь?

— С родителями и младшей сестрой Аленой.

— Сестре сколько лет?

— Семь.

— Любишь ее?

— Да.

— А звонишь ей часто?

Макар, до этого смотревший прямо перед собой, удивленно перевел взгляд на следователя.

— Зачем? У нее и телефона-то еще нет.

— А любимая девушка у тебя есть?

— Мы дружим просто.

— Как зовут?

— Олеся.

— А кто кому чаще звонит — ты ей или она тебе?

— Не знаю, я не считал. Мы учимся вместе, видимся каждый день, к чему нам друг другу звонить?

— Ага. А телефон какой марки у тебя?

— Был «Нокиа».

— Был? А куда ж он делся?

— Я его продал.

— Почему?

— Да нипочему. Просто захотел — и продал. Собирался позже новый купить.

— А где он сейчас?

— Кто?

— Твой телефон.

Макар равнодушно пожал плечами:

— Откуда мне знать? Наверное, у того, кто его купил.

— И кто его купил?

— Мужик какой-то.

— Знакомый?

— Чужой.

— Ага. Ну, конечно. А номер своего мобильного помнишь?

— Нет. Я им недолго пользовался, не успел наизусть заучить.

— Ну, это мы установим. И распечатку звонков, если надо, возьмем.

— Вы в чем-то меня подозреваете? — Макар вскинул голову, и глаза его сузились.

— Нет, я пока всего лишь хочу выяснить твою возможную причастность к одному трагическому событию. Поверь мне, для этого у меня есть очень веские основания.

Артур встал и прошелся по кабинету, машинально трогая по очереди предметы, расставленные на полках. Он любил окружать себя милыми сердцу вещами. Бронзовая фигурка отважного льва, шагающего по подставке из полированного змеевика; бык, грозно выставивший вперед мощные рога; роскошно иллюстрированная книга «Жизнь и смерть Наполеона Бонапарта», подаренная Артуру на тридцатитрехлетие коллегами. В разговорах приятно было подчеркнуть, что, хотя он во все такое не верит, но по гороскопу он Лев и Бык, как и Наполеон. Тут же, рядом с бронзовым львом, лежал старинный кинжал в футляре. Узорчатый, булатный, с изящно загнутым клинком — это был не какой-нибудь простецкий нож, ни разу не побывавший в бою. Нет! Это был настоящий боевой клинок, познавший пыл сражения и отведавший человеческой крови.

Артур открыл стекло и с наслаждением коснулся пальцами холодной стали. Затем повернулся к Макару:

— Вот скажи-ка, много у тебя знакомых и друзей?

— Друзей мало. А знакомых — пруд пруди. Как может быть в таком городе, как Сочи, мало приятелей?

— Хорошо. И кто же входит в круг твоего общения?

— Я со многими контачу.

— Тогда назови мне тройку самых близких твоих друзей.

Макар ненадолго задумался, потом пожал плечами и скупо обронил:

— Иннокентий Ракин и Олег Салов. Я же сказал, у меня с друзьями не густо.

— Ладно, пусть так. А где ты находился второго октября этого года?

Макар обмер. Он очень боялся выдать себя неосторожным жестом или словом.

— Дома, — медленно сказал он.

— Ты знаком с Михаилом Старченко?

— Мы в детстве дружили.

— А после что, уже нет?

— Почему, и после дружили. Но недолго. Мы с ним в одну школу ходили. После девятого класса Михаил в колледж поступил, а я остался в десятом. Тогда уже почти не общались, нам не по пути на учебу было.

— Последнее время встречались?

— Почти нет.

— Почти — это не ответ. Мне нужно «да» или «нет». Когда ты видел Старченко в последний раз?

Макар не знал, что отвечать. Он испуганно сморгнул и решил врать до конца, раз уж сказал, что был дома.

— Я даже не помню, когда именно это было. Давно.

— А ты постарайся вспомнить, — нравоучительным тоном произнес Артур, придвигая свое лицо вплотную к лицу парня и пристально глядя ему в глаза. — Не старик, чай, чтоб склерозом страдать.

Макар замолчал, потупившись. Артур отошел от него и принялся мерно кружить по кабинету. Когда терпение его лопнуло, он ударил кулаком по металлической дверце сейфа, и Макар от неожиданности вздрогнул.

— Дату я не помню… — неуверенно начал он, — но это точно было весной.

— Ну вот, можешь же, когда захочешь. А теперь еще немножко напрягись и припомни, какой это был месяц. Май? Апрель? Март?

— Нет, точно не март. Уже было тепло. А в этом году начало весны было холодное.

— Давай короче, без поэзии. Апрель? Май?

Макар потер переносицу и мучительно скривился:

— Кажется, все-таки апрель.

— Так, значит, последний раз ты виделся с Михаилом Старченко полгода назад. Я правильно понял?

Макар кивнул, и глаза его забегали.

— Ну, хорошо, это уже кое-что, — зловеще улыбнулся следователь.

Губы его изогнулись луком, глаза же при этом остались такими жесткими и колючими, что Макар затаил дыхание.

Выдержав эффектную паузу, во время которой вдосталь насладился замешательством жертвы, Артур отвернулся, будто потеряв к парню интерес. Отойдя к окну, он посмотрел на свою любимую машину, наслаждаясь ее внешним видом. Не зря он ее купил, не зря! Многие завидуют, а это так приятно.

Когда-то давно Артур услышал фразу: «Взял паузу — держи». Она настолько понравилась ему, что теперь он пользовался этим приемом постоянно. Каждый раз, когда ему надо было добиться своей цели. Надо сказать, особенно хорошо методика работала в отношениях с девушками, но и для допроса годилась. Вот и сейчас он молчал до тех пор, пока внутренний голос не скомандовал: «Пора!»

Резко развернувшись, Артур рявкнул:

— Старченко должен тебе деньги! Карточный долг, твою мать! Вы оба — два юных балбеса — любили перекинуться в картишки на деньги. А теперь ты мне врешь, что полгода не виделся со Старченко?

Он рывком подскочил к Макару, и тот от испуга и неожиданности вжался в спинку стула.

— Н-ничего он мне н-не должен, — запинаясь, ответил Макар.

— А вот мне известно обратное!

— Мишка брал у меня раньше деньги в долг, но я решил ему все простить.

— Вот как? А он об этом успел узнать перед своей смертью?

— Какой смертью? — испугался Макар. — Я ничего не знаю!

— Хорошо, зайду с другого бока: что ты можешь сказать об исчезновении твоего друга Старченко Михаила?

— Ничего…

— А можешь предположить, где он находится в настоящее время?

— Нет. Что я, нянька ему, что ли?!

— Упаси господь от таких нянек, — желчно процедил Артур. — Ну ладно. Нет, так нет. На сегодня свободен. Будешь нужен — вызову.

Как только за парнем закрылась дверь, Артур снял трубку и набрал номер мобильного телефона.

— Карасев? Сейчас из здания следственного комитета выйдет парень, Макар Зеленский. Напоминаю: вы должны, как мы договаривались, проследить за ним, а потом, улучив подходящий момент, задержать за мелкое хулиганство. После составления протокола отвезите его к дежурному судье, я уже с ним договорился. Для начала Зеленскому должны дать десять суток.

— А если он не будет хулиганить, ехать не захочет? — ехидно спросил Карасев.

— Так спровоцируйте его на скандал, чтобы было за что задержать. Господи, да что мне вас все время приходится учить?

Артур бросил трубку и, достав пачку сигарет, открыл ее. Первая сигарета сломалась, вторую он вытащил тоже не без проблем — изогнул так, что лопнула тонкая папиросная бумага, — и только третью наконец прикурил.

Руки противно дрожали. Если сейчас горе-полицейские напорют косяков, потом будет сложнее мальчишку арестовать. Это нужно делать немедленно, по горячим следам.

Макар шел по мокрым от недавнего дождя улицам и чувствовал себя немного опьяневшим от ароматов. В Сочи круглый год хоть что-нибудь да цветет. Но сейчас — может, после пережитого страха — ему все доставляло особенную радость. Макару отчего-то захотелось смеяться. Он едва сдержался, чтобы не растянуть во всю ширину лица рот и не стать похожим на соседского дурачка Васяшу. Тот всегда ходил улыбаясь и удивленно склонив к плечу голову.

Все, буквально все сейчас умиляло его. Даже то, что раньше вызывало раздражение: людская толпа, птичий гвалт, несущиеся мимо чадящие автомобили…

На углу улиц Северной и Конституции Макар остановился купить в ларьке мороженое. Он протянул деньги, и седенькая сухонькая старушка бойко отсчитала ему сдачу. Едва Макар развернул мороженое, как маленький щенок юлой завертелся у него под ногами, выклянчивая лакомство.

— Любишь мороженое? — засмеялся Макар. — Ах ты, сладкоежка! Ну-ка, поешь.

Он щедро поделился со щенком лакомством и пошел дальше.

Мимо него на малой скорости протащилась полицейская машина. Макар видел ее, но не придал этому факту ни малейшего значения. Мысли его уже были далеко. Надо переписать пропущенные лекции за понедельник, вторник и пятницу, купить диск с курсом английского повышенной сложности и позвонить Олесе. Собирались вместе с ней сходить в кино, осталось только выбрать фильм и время.

Откуда взялся этот маргинал в грязно-серой куртке, Макар не понял, — вынырнул вроде бы из-за кустов, да так резко, что с разбегу ударил его в плечо. Вафельный рожок с мороженым от столкновения расплющился, и на куртке Макара образовалось большое жирное пятно. Точно такое же было и на одежде незнакомца.

— Эй, ты что делаешь-то, а?! — заорал он. — У тебя глаза есть?! Смотреть надо, куда прешь!

Макар вспыхнул. Первым желанием его было нагрубить в ответ, но он сдержался и сквозь зубы процедил:

— Извините. Я не нарочно.

Он отступил, собираясь обойти скандалиста, но тот ловко схватил его за рукав.

— Ты чё сказал?! — скорчил он мерзкую рожу. — Ты нена… что? Ты с кем разговариваешь, сопляк? За куртку испорченную кто мне платить будет?

— Уберите от меня руки, — вспыхнул Макар. — Вашей куртке место на помойке, там не за что платить. Но так и быть, я вам дам денег.

— Не крути мне бигуди! Ты что, унизить меня хочешь, да?! Подачку он мне, как нищему, сует. Богатенький фраерочек. Да я тебя сейчас в асфальт закатаю!

Он размахнулся и ударил Макара в грудь, сбив с ног. Задохнувшись от неожиданного удара, парень тем не менее сразу вскочил на ноги. Заметив, что маргинал снова замахивается, Макар попытался парировать удар, и тут произошло нечто невероятное. Из остановившегося неподалеку автомобиля выскочили трое полицейских и, подбежав к Макару, набросились на него. Пока они заламывали ему руки и тянули к автомобилю, зачинщик драки не умолкал ни на секунду:

— Вы видели, видели, да? Он меня ударил! Да и одежу мне выпачкал, вот, — он оттягивал на груди куртку и тыкал в него грязным пальцем..

— Я его не бил, — пытался слабо защищаться Макар, плохо понимая, что происходит.

— Конечно, не бил, — дружелюбно сказал старший лейтенант Лыков, делая знак двум другим полицейским — Чекмареву и Бусову, чтобы они были наготове. Затем он будто бы по-дружески подхватил парня под локоть и подтолкнул к открытой дверце автомобиля. — Давай-ка мы с тобой сядем сейчас в машину и спокойно обо всем поговорим.

Макар, подчиняясь, послушно сделал несколько шагов. Потому вдруг резко вырвался и побежал.

— Держите его! — крикнул Лыков и сам бросился вдогонку.

Первым Макара догнал Чекмарев. Прыгнул на него, едва не сбив с ног, тут же подоспели Бусов с Лыковым.

— Что ж ты себя так нехорошо ведешь, а? — выговаривал ему Лыков, пока они тянули Макара к машине. — Так же и неповиновение полиции заработать можно. Понимаешь?

— А что, он не заработал еще? — хохотнул Бусов.

— Да за что?

Макар последний раз трепыхнулся, сопротивляясь попыткам усадить его в машину, и Бусов дурашливо обратился к Лыкову:

— Алексеевич, а он упирается.

— Бусов, мальчик просто не понял. Мальчику надо объяснить.

— Есть, объяснить!

Он ловко выкрутил руку Макару, применив болевой прием, и впихнул взвывшего от боли юношу в машину.

ОБЪЯСНЕНИЕ

17 октября 20.. г.

Я, Зеленский М.А., хочу отказаться от данных ранее показаний. 2 октября я проснулся в 8.00 утра и отправился к университету. Передумав идти на занятия, позвонил своему знакомому, Олегу Салову, у которого есть автомобиль. Попросил подъехать к университету и забрать меня. А потом мы вместе с ним поехали к юридическому колледжу, где встретились со Старченко М.Г. Спустя полчаса все вместе пересели в экскурсионный автобус и поехали к форелевому хозяйству.

Руки юноши тряслись. Прядь пшеничных волос прилипла ко лбу, на лице чуть ниже левой скулы наливался багровый синяк, разбитая губа вспухла.

Артур с удовлетворением наблюдал за Макаром. Ему нравился запах страха, исходящий от жертвы, ему нравилось идти по следу и, настигнув, рвать свою добычу, не останавливаясь даже тогда, когда та начинает кричать в предсмертной муке. Он тщательно прятал в обыденной жизни звериные инстинкты, но на работе иногда давал себе волю. Иначе зачем бы ему вообще здесь работать?! Зарплата пустяковая, в любой другой профессиональной сфере он мог бы достичь гораздо более внушительных успехов и зарабатывать, как минимум, раз в пять больше. Диплом юриста есть, можно или юрисконсультом, или адвокатом работать. Но это скучно. А адвокатишки эти — и вовсе жалкие люди. Пешки. Что им скажут, то они и делают. Можно было бы и бизнесом заняться — Артуру не один раз предлагали войти в долю. Но он каждый раз вежливо отказывался. Такая жизнь не по нему, ему в ней не будет хватать адреналина. Где он еще получит тот коктейль эмоций, который фонтаном бьет здесь?!

Ноздри Артура хищно раздувались. Он внимательно следил за Макаром, подмечая малейшую деталь поведения мальчишки. Заметив, что парень замялся, медля отвечать, Артур подскочил к нему и резко ударил его ребром ладони по шее. Макар мешком свалился со стула на пол.

— Хочешь еще поиграть в сексуальные игры с дубинкой, щенок? Ах ты, паскудник, любишь такие утехи, — губы его изогнулись в дьявольской ухмылке. — Ну так мы сейчас тебе поможем.

Он дал знак, и один из полицейских схватил парня за руки сзади и повалил на стол, лицом вниз. Второй резким движением сдернул незастегнутые брюки. Мальчишка испуганно закричал. Слезы хлынули у него из глаз, а рот безвольно искривился.

О, такие моменты Артур любил больше всего. Это означало его победу. Когда воля противника сломлена и он полностью в твоей власти — униженный, оскорбленный, — это невероятно пьянит. Жаль, что сейчас не времена Эржбеты Батори. Вот когда можно было развернуться! Человеческая жизнь ничего не стоила, мучения и пытки были обычным делом. Одна «Железная дева», изобретенная кровавой графиней, чего стоила! Полая фигура, составленная из двух частей и утыканная изнутри шипами, служила для выкачивания крови. Несчастную жертву закрывали в этом «саркофаге», и она умирала в страшных мучениях. А Эржбета потом принимала кровавые ванны. Какой-то псих ей сказал, что только это средство способно сохранить молодость и счастье.

Да, графинюшка успела повеселиться на славу. Правда, ее все-таки судили, но только после того, как она замучила более шестисот девушек. В наказание замуровали заживо в ее же собственных покоях. Но Артур был уверен — дело вовсе не в преступлениях графини, а в банальном дележе наследства Батори. Графиня была слишком расточительна, много тратила на свои опыты по омоложению, и это не нравилось ее потенциальным наследникам.

Мысли Артура, улетевшие так далеко, вернулись к происходящему в кабинете.

Мальчишку, униженного, истерзанного, уже оставили в покое.

— Зачем вы поехали к форелевому хозяйству? — рявкнул Артур, и от звука его голоса парень задрожал.

— Я не знаю…

— А я думаю, ты просто не хочешь мне говорить, — зло прошипел Артур.

Затем он кивнул своим верным «псам», и те с двух сторон снова надвинулись на парня.

— Не надо, пожалуйста, я все расскажу! — отчаянно закричал Макар.

— Вот и умница. Наверное, вдали от городской суеты ты хотел поговорить о чем-то со Старченко?

Голос следователя теперь звучал вкрадчиво и тихо, даже, пожалуй, умиротворяюще, но парня все равно била крупная дрожь. От боли и пережитого ужаса Макар мало что соображал.

— Да, мы хотели поговорить, — автоматически повторил он слова Артура.

— О чем? Может быть, ты хотел напомнить ему о том, что он тебе должен денег?

— Хотел напомнить…

— Я не слышу, громче!

— Да, Михаил мне должен крупную сумму денег…

— И ты хотел узнать, когда он тебе их отдаст, правильно?

— Да, я хотел узнать, когда он мне их отдаст.

— За это ты и убил Старченко, сопляк? — заорал Артур, не выдержав.

Макар вздрогнул, словно очнувшись.

— Нет! Я никого не убивал! Я ничего не спрашивал у него, я даже не собирался у него ничего просить! Он сам предложил поехать. А потом сказал, что отец сильно ругается из-за его долгов и что деньги он мне не вернет. Но я уже давно от него денег не ждал.

— Ах ты, щенок, опять врать!

После серии новых издевательств Макара снова усадили на стул, и допрос продолжался. Снова звучал вкрадчивый голос Артура, и Макар повторял за ним почти все, что он говорил.

— Мы прошли вместе по висячему мосту над рекой Мзымта, потом поднялись в гору. Михаил встал на краю и начал вести себя как бесноватый, он хохотал, обзывал мою мать грязными словами. Потом побежал вдоль обрыва, по тропинке, откуда мы пришли. И вдруг исчез. Я испугался, и мы с Олегом Саловым пошли посмотреть, что случилось. Дошли до обрыва, глянули вниз, но ничего там не разглядели. Может, Миша упал и разбился, я не знаю.

Макар размазал по лицу грязь, пытаясь вытереть залитое слезами лицо. Тело его ныло, внутри все сжималось от страха новой боли и унижений.

— А мне все видится несколько иначе. Ты сказал Старченко, что он обязан отдать долг. Старченко отдавать его отказался, мотивируя тем, что у него данной суммы нет. Когда ты стал настаивать, он начал ругаться бранными словами и на тебя, и на твою мать. Потому ты разозлился и толкнул Старченко в пропасть. Он упал и разбился о скалы. Я правильно все понял? — на губах Артура зазмеилась дьявольская ухмылка, и он угрожающе надвинулся на Макара. — Ведь все так же и было, правда? А спланировал ты все это заранее.

— Да, — затравленно согласился Макар и кулем свалился со стула, потеряв сознание.

Глава 5

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

О возбуждении уголовного дела

18 октября 20.. года, г. Сочи

Рассмотрев сообщение о преступлении — обнаружении трупа Старченко М.Г., 199… года рождения — с признаками насильственной смерти…

ПОСТАНОВИЛ:

Возбудить уголовное дело и приступить к его расследованию.

Копию постановления направить прокурору г. Сочи.

Где-то рыдала женщина. Горько, безутешно, безысходно. Так, будто оплакивала покойника. Дина отложила книжку и прислушалась. Дождь сегодня зарядил с самого утра. Мелкий, унылый, время от времени он разряжался неистовым ливнем. Он сбивал листья и ветки с деревьев и заставлял прохожих смешно скакать через лужи. А припустив сильнее, даже самых отважных загонял под любые мало-мальски пригодные укрытия.

Дине нравилось смотреть на струи дождя за окном, чувствуя себя при этом в безопасности. И только мысль, что где-то там, в «тонущем» от ливня городе, бродит ее ненаглядный муж, не давала ей получить полное удовольствие.

— О Боже, не оставь меня в милости Твоей, — глухо донеслось до нее сквозь шум дождя. — Избавь меня от врагов моих и укрепи душу мою. Спаси от творящих беззаконие, спаси от кровожадных, проклинающих не за мой грех, и за преступление не мое…

Голос женщины потонул в шуме припустившего дождя, и Дина не расслышала последние слова. Только когда дождь немного стих, Дина расслышала, что женщина снова рыдает.

— Да за что же это мне? — причитала теперь она. — Почему же выпало такое несчастье?! Боже. Дай мне силы, я не выдержу, Господи. Больно, как больно…

Горе ее было так неподдельно и искренне, что у Дины от жалости сжалось сердце. Соскочив с дивана, она приоткрыла дверь в коридор и внимательно прислушалась. Похоже, звуки доносились с правой стороны, из-за одной из дверей в конце коридора. Подслушивать было ужасно неловко, но Дина все-таки не удержалась и тихо, на цыпочках, прошла вперед. Найдя дверь, где звук был четче всего, приложила к ней ухо.

Да, совершенно неприличное действие. И Дина в другой ситуации ни за что не стала бы так поступать, но сейчас… Сейчас не могла иначе. А если этой женщине нужна срочная помощь? А вдруг она задумала самое худшее!

Бездействие в такой ситуации представлялось Дине гораздо большим грехом, чем непристойный поступок. Ведь если успеть вовремя, можно спасти человека от смерти. И это казалось Дине высшей ценностью.

Между тем плач женщины стал еще более горестным. Потом на мгновение все стихло, и раздался громкий хлопок. Дина вздрогнула, судорожно соображая, стоит ли кричать и звать на помощь или лучше самой войти, как дверь распахнулась.

На пороге стояла высокая худая женщина. Она зябко куталась в шаль, судорожно сжимая пальцы рук. Из прически, собранной в высокий пучок, выбились пряди, придавая женщине вид немного растрепанный и безумный. Впрочем, иллюзия сумасшествия тут же прошла, как только женщина заговорила.

— Кто вы? — резко спросила она Дину, и глаза ее гневно сверкнули. — Почему подслушиваете здесь?

На мгновение Дина растерялась.

— Что вы здесь делаете? Что вам нужно? — женщина повысила голос.

Дина покраснела.

— Я… В общем, я услышала рыдания и потому пришла. Я хотела помочь.

— А вам какое дело до чужой беды?!

— Но как я могу оставаться в стороне, если кому-то плохо? А вот вы бы так смогли?

Женщина вздрогнула.

— Уходите отсюда, — лицо ее исказилось гневом. — Слышите? Немедленно!

И она, не оглядываясь, быстро пошла к выходу из гостиницы. Дина недоуменно посмотрела ей вслед и, пожав плечами, поплелась к себе в номер.

Странные, противоречивые чувства охватили Дину. С одной стороны, она была уверена: плакала именно эта женщина. Покрасневший нос и воспаленные, горящие нездоровым блеском глаза были тому подтверждением. И поэтому очень хотелось поговорить и помочь. С другой — после такого резкого отпора, какой Дине дала незнакомка, глупо было бы и дальше пробовать навязываться со своей поддержкой. Все-таки избытком мазохизма Дина не страдала.

Но на душе было по-прежнему гадко.

Дина включила телевизор и попыталась отвлечься. Но шутки казались пресными, а все передачи скучными. Пощелкав пультом по всем доступным каналам, она выключила телевизор и подошла к окну.

Дождь уже стих, и по двору, покрытому лужами, прыгала маленькая девочка в ярко-красном комбинезоне. Малышка подняла с земли крупный лист платана, сбитый ветром, и пустила плавать его по самой большой луже.

В этот момент часы в холле пробили двенадцать раз, и Дина с тоской оглянулась на дверь. Марк обещал вернуться к одиннадцати, но почему-то до сих пор не появился. Да еще этот дождь, из-за которого никуда толком и не пойдешь прогуляться. Она как раз хотела отойти от окна, как заметила высокую худую фигуру своей недавней знакомой. Женщина шла по двору неуверенно и так осторожно, словно боялась споткнуться. Дине показалось, что ей плохо и она вот-вот упадет. Подойдя к густым зарослям олеандра, женщина скрылась за ними. Большая черная собака — Дина была готова поклясться, что та же самая, которую она уже видела во время экскурсии в форелевое хозяйство! — протрусила через двор и тоже скрылась в ветвях. Но не успела Дина убедить себя в том, что это просто очень похожая собака, как следом за ней прошел высокий человек в брезентовом плаще.

— Ничего себе, — потрясенно прошептала Дина. — Этого просто не может быть!

Вполне возможно, что это действительно было только лишь ее воображение и человек с собакой ей померещились. Но упустить шанс убедиться во всем лично она не могла. Наскоро сунув ноги в шлепанцы, Дина понеслась к кустам олеандра.

Сыро, мокро, противно. Заходить в высокую траву не хотелось, и Дина, пройдя по асфальту к лестнице, пошла по ней вниз. Спустившись на несколько пролетов, она вышла на площадку и посмотрела вниз: вдали по набережной шел мужчина в длинном плаще и с собакой.

Бабушка в таких случаях говорила ей: «Остынь, это не твоя война». «А чья? — возмущалась тогда Дина. — Если не я, то кто же?!» И неугомонно совала везде свой нос. Подростку было простительно. Сейчас уже вроде бы пора набраться ума… но, похоже, она до сих пор не повзрослела. Натура, видимо, такая.

Сбежав по лестнице, Дина кинулась вслед за мужчиной, рассчитывая его вскоре догнать. Он не знала, зачем это делает и что скажет ему в случае чего. Просто хотелось убедиться, что это действительно он. Ну не съедят же ее прямо в центре города?!

Когда до идущего впереди «дождевика» оставалось около ста метров, он внезапно исчез. Вероятно, смешался с толпой, вывалившейся из кинотеатра, и куда-то свернул. Дина, потеряв мужчину из виду, смущенно топталась на месте. Она никак не могла решить, куда ей дальше идти.

— Мужчина, сдачу возьмите! — раздалось от легкой оранжевой палатки, повернутой к тротуару тылом. Дина решила заглянуть, чем там торгуют, и нос к носу столкнулась с человеком в плаще.

А глаза-то у него оказались добрыми и беззащитными. Он скользнул по Дине грустным взглядом и, вскрыв только что купленную пачку сигарет, достал одну и прикурил. Собака смирно сидела рядом.

Дине почему-то стало стыдно. Вот так придумаешь про человека черт знает что, а потом разочаровываешься в себе. Или в нем. Сенсация не состоялась, а ей так хотелось приключений. Хотя, если трезво разобраться — а чего она ждала? Шрама через всю щеку, взгляда с прищуром и внешности типичного убийцы? Чикатило, вон, вовсе не похож на маньяка. Особенно в молодости — гладенький такой, смазливый интеллигентик. А что в итоге выросло!

У склона, где она до этого заметила собаку, Дина остановилась. Мокрая примятая трава, обломанная ветка мирта и белый, похоже, оброненный женщиной платок. Именно здесь незнакомка вошла в заросли олеандра и исчезла.

И тут раздался еле слышный стон.

Сердце у Дины тревожно забилось. Она нырнула в кусты и заторопилась на звук, стараясь не упасть на мокрой траве. После короткой ровной поверхности лужайки почти сразу начинался склон, и если на нем поскользнешься, то в лучшем случае шлепнешься на попу. В худшем — покатишься вниз.

Как назло, опять подул сильный ветер, небо потемнело.

— Сейчас снова пойдет дождь! — крикнул кто-то со стороны гостиницы.

Все-таки правильно ругает ее Марк: у нее потрясающая способность находить себе на голову неприятности, а также влипать в сомнительные приключения. Вот чего бы ей сегодня не посидеть в номере, книжку не почитать?! Так нет же, понесла нелегкая в кусты.

Дождь все-таки хлынул, расквашивая в кисель то, что еще не успел расквасить с утра.

Крупный черный жук, ища укрытия от дождя, спикировал Дине на ногу и бодро пополз вверх по штанине.

— Мамочки! — Она взвизгнула, пытаясь сбросить с себя сухую тварь. — Убирайся с меня, гадость эдакая!

Страх, конечно, дурацкий, но он преследовал Дину с детства. И справиться с ним не удавалось. Заметив на земле чистенький и крепкий прутик, Дина схватила его и, быстро нагнувшись, сковырнула жука со своих брюк.

Чуть поодаль кто-то лежал. Дине не было видно лица, но она могла поклясться, что узнала одежду рыдавшей недавно женщины.

— Ой, — сдавленно пискнула она, закрыв руками рот, чтобы не заорать во весь голос. Быстро кинулась вперед и присела на корточки перед лежащим телом. Это действительно была она — недавняя «знакомая». И она явно была жива.

Дина похлопала женщину по щекам, пытаясь привести в чувство, потом подхватила ее под мышки и поволокла прямиком через кусты к гостинице. Или женщина, несмотря на свою внешнюю хрупкость, оказалась такой тяжелой, или Дина слишком слабой, но она быстро выдохлась и закричала, зовя на помощь.

* * *

— Дина, вы посидите пока здесь? — спросила Карина, хозяйка гостиницы, придвигая стул к постели, где лежала найденная Диной женщина. — Я сейчас вызову «скорую» и принесу теплой воды. Надо Альбине лицо протереть.

— Конечно.

Когда Карина вернулась, Дина спросила у нее:

— А что с Альбиной случилось? Я слышала, как она плакала в своем номере.

Карина вздохнула и помрачнела.

— Это долгая и очень неприятная история. Мне бы не хотелось об этом говорить.

— У нее умер кто-то?

— Бог с вами! — Карина махнула рукой. — Слава богу, все живы, но от этого ничуть не легче.

Она помолчала, раздумывая, стоит ли все рассказывать незнакомому человеку, но желание поделиться бедой пересилило.

— Альбиночка — моя сноха. Жена моего старшего брата, Арсения. Недавно у них арестовали сына по подозрению в убийстве. Мальчику только исполнилось восемнадцать, он студент второго курса СГУТиКДа. Так радовались его успехам в учебе, и вдруг такое горе… Арсений, как узнал о задержании и о том, что Макар дал признательные показания, слег с сердечным приступом. В больнице он сейчас. А Альбиночка держалась до последнего, пыталась бороться, но сегодня у нее нервы сдали…

— Карина, — слабо прошептала Альбина, открывая глаза. — С кем ты разговариваешь? Возьми, у меня там в кармане…

Она встретилась глазами с привставшей со своего места Диной и осеклась, так и не договорив.

— Не переживай, Альбиночка, — торопливо сказала Карина. — Это хорошая девушка. Она тебя лежащей на земле нашла и на помощь позвала. Если бы не Дина… Ты помнишь, что с тобой случилось?

Альбина отвела встревоженный взгляд от Дины и медленно покачала головой.

— Нет. В глазах потемнело, и все. Дальше ничего не помню.

— Это у тебя, должно быть, на нервной почве, — сочувственно произнесла Карина. — Ну, ничего, сейчас врач приедет, осмотрит тебя…

— Я же сказала, что не поеду в больницу! Если еще и я слягу, кто будет Макару помогать? И как будет Алена жить без меня?

— Тшш, Альбиночка, не нервничай. Тебе сейчас ни в коем случае нельзя волноваться. Все будет хорошо, вот посмотришь, и у тебя, и у Макара.

— Перестань, Карина. Ты прекрасно знаешь, что говоришь ерунду. Никогда уже не будет той жизни, что была раньше.

Дина, с тревогой наблюдавшая всю сцену, не удержалась, чтоб не вмешаться:

— Альбина, простите, не знаю, как к вам обратиться по отчеству, — уверенно начала она. — Не могли бы вы более подробно рассказать о проблеме вашего сына? Мой муж, Марк Сергеевич Таганцев — известный московский адвокат. Я попробую уговорить его взяться за ваше дело.

— Мне сказали, что наше дело бесперспективное, — слабым голосом произнесла Альбина, и глаза ее налились слезами. — Макар признался в убийстве приятеля, но я уверена: он оговорил себя.

— У моего мужа почти не было проигранных дел, — с обидой сказала Дина.

— Тут вот еще что, — вставила Карина. — Ущелье это, где все и произошло, имеет у нас дурную славу. Года не проходит, чтобы там не находили мертвецов. Я не знаю, зачем мальчики поехали в это богом проклятое место. А Макар и вовсе сказал, что не собирался никуда ехать, но Михаил уговорил. Сам вызвал его с занятий, предложил мировую. Они до этого долго не общались. Макар — мальчик не злопамятный, добрый, сразу пошел на контакт. А тут Михаил и говорит — мол, нашел клад, кое-что взял, но там еще много чего интересного есть. И если все предметы достать, то всем хватит. Свою долю пообещал отдать в счет погашения карточного долга.

— Ваш сын играл в карты?

— Да, — тихо вздохнула Альбина. — Мы и сами долгое время ничего не знали, только недавно он нам все рассказал.

— А дальше что было?

— Макар говорит, что они вообще не поднимались в гору. Разговор состоялся на другом берегу реки, и ни к какому кладу они не пошли. Михаил как-то странно сразу повел себя, и ребята почти поссорились. К счастью, до драки не дошло. Просто Макар и Олег ушли, а Михаил остался. И все! Больше его никто нигде не видел.

— Как так?

— Ну вот так. Получается, Макар и Олег были последними, кто видел Михаила живым.

— Кошмар какой. А Олега тоже подозревают?

— Нет, как ни странно. Почему-то обвинение предъявлено только Макару. А хотите, я покажу вам его фото? — спросила Карина.

Дина кивнула.

Достав с верхней полки альбом, Карина раскрыла его и положила перед Диной.

Со снимка смотрел молодой улыбающийся парень, светлые волосы, открытый взгляд.

— Это Макар? — не веря своим глазам, спросила Дина.

— Да, это он. А вот он с Михаилом, — она выкладывала фотографии одну за другой. — А вот здесь — с отцом Михаила, Григорием. Еще — Лариса, мама Миши. А это Альбина и оба мальчика…

— Знаете, а я ведь видела Макара недавно. И Михаила тоже видела. Мы с мужем ехали в экскурсионном автобусе, и парни сидели перед нами.

— Когда это было?

— Второго октября. Они вели себя как хорошие друзья, собравшиеся на приятную прогулку. Только Макар, пожалуй, был несколько отстранен от других. Третий, интересно, кто был? Вы узнали?

Карина пожала плечами.

— Коля Фокин, — слабым голосом сказала Альбина. — Мне Макар говорил.

— Ну вот, пока те двое дурачились, ваш Макар спокойно смотрел в окно. Он выглядел серьезнее их. А после, когда экскурсия у нас закончилась, я видела всех троих ребят у реки. Они стояли и о чем-то, судя по жестам, спорили.

— Второго числа пропал Михаил, десятого на берегу Мзымты обнаружили его труп, а семнадцатого арестовали Макара.

Карина со вздохом закрыла альбом и поставила его обратно.

— Как думаете, ваш муж возьмется за это дело? — повернулась она к Дине. — Сможете вы его уговорить?

— Я попытаюсь, — смутилась Дина. — Он бывает непредсказуем… но все, что зависит от меня, я сделаю.

— Так с вами в город после экскурсии никто из мальчиков не возвращался?

— Нет. Странно как-то это все.

— Мне страшно… — прошептала Альбина. — С этим ущельем что-то не то. Оно убивает людей. Тени, живущие там, жаждут новой крови. Они забирают к себе ныне живущих.

— Ужас какой, — передернула плечами Дина. — Неужели это правда?

— Не знаю, — вздохнула Карина. — Зря Макар поехал туда, ох, зря…

* * *

— Дина, ты хотя бы понимаешь, о чем просишь меня? Я, вообще-то, приехал сюда отдыхать.

— Маркуша, но мне их так жалко! Неужели им ничем нельзя помочь?

— Ты, наверное, удивишься, но открою тебе страшную тайну: я не господь бог.

— Да? А чего же ты раньше молчал, я так надеялась.

Она встала и отошла к окну. Плечи ее безвольно поникли, и Марку вдруг стало стыдно. Чего он, в самом деле, набросился на жену? Ну откуда ей знать, что такое судебная система?

— Дина, — насколько мог, мягко произнес он, — ты знаешь, что это такое, когда необходимость качественно и в срок выполнить свою работу висит над тобой дамокловым мечом? Когда ты перестаешь нормально есть, спать, и все только потому, что постоянно мысленно тасуешь фигуры, переставляя их на воображаемой шахматной доске. Ты пытаешься сыграть партию и тем самым докопаться до истины. Тебе знакомо это состояние?

Дина отрицательно качнула головой.

— А потом, когда ты все-таки находишь эту самую чертову истину, оказывается, что она никому не нужна.

— Почему?

— Потому что наша судебная система имеет глубоко обвинительный уклон.

— То есть?

— То есть готовность судьи априори согласиться с предъявленным обвинением. Естественно, вся судебная процедура при этом рассматривается не более чем скучный ритуал.

— Не может быть, я тебе не верю, Марк. Ты просто не хочешь браться за дело и ищешь причины.

— Я понимаю, тебе, человеку, далекому от правосудия, это кажется дикостью. Но, однако, это так. Если человек попал в эту мясорубку, его ничто не спасет.

— Так не бывает. Выход всегда есть. Даже из желудка удава как минимум два выхода.

— Очень остроумно. Но вся беда в том, что наше правосудие весьма мало напоминает известный анекдот.

Марк опять начал распаляться, и Дина состроила несчастную мину.

— Марик, но не может же быть, чтобы не было ни единого шанса. Кого-то же оправдывают, в конце концов!

— Меньше телевизор смотри, — буркнул Марк. — У нас процент оправдательных приговоров сейчас ничтожно мал, а с каждым годом становится все меньше и меньше.

— Ну и что, что мал. Он же все-таки есть! — не сдавалась Дина.

— Да, есть. Можешь со спокойной совестью списать его на чудо.

— Знаешь, если ты боишься, что проиграешь, то так и скажи.

— Да, боюсь! — вспылил Марк. — У меня сейчас идеальная репутация, клиенты знают, что если наняли меня, то я сделаю все, от меня зависящее, и даже больше. А взяться за заведомо проигрышное дело, да еще такое, о котором судачит весь город, это надо быть круглым дураком.

— Если вам досталось болото — сделайте из него пруд.

— Это ты к чему сейчас сказала?

— Даже если тебе ничего не удастся сделать для парня, ты приобретешь еще большую известность. Тебя знали некоторые, а так узнают все.

Марк сел в кресло и закинул ногу на ногу.

— Мне моей сегодняшней известности вполне хватает. Нельзя объять необъятное.

— Хорошего много не бывает.

— Ты заблуждаешься. Тебя просто никогда не кормили манной кашей насильно. Ну да ладно. Лучше расскажи мне, с чего это ты вдруг воспылала такой неистовой любовью к совершенно незнакомым людям?

Дина пожала плечами.

— Не могу знать. Просто вдруг стало как-то жалко их. Да они мне еще и столько ужасов рассказали…

— Знаешь, сколько вокруг бродячих кошек и собак? И всем хочется помочь…

— Сравнил тоже!

— Мне в детстве очень хотелось всех утешить и пристроить. Домой то и дело приносил бездомных животных — котят, щенков… Мама была категорически против, а я все тащил и тащил. А потом она как-то раз взяла да и объяснила, что дать всем кров и корм абсолютно невозможно. «Всех ты все равно не спасешь, — сказала она, — а вот свою жизнь легко превратишь в ад».

Дина скептически скривилась:

— Не хочу спорить с твоей мамой, но все-таки сравнение не совсем корректное. Человек — это не зверь. И тебе никого в дом брать не надо.

— В данной ситуации все еще хуже, — убежденно сказал Марк. — Человек — существо опасное. Он умеет красиво врать. Особенно когда это касается собственной шкуры. Так что порой берешься за дело в уверенности, что знаешь все о своем подзащитном, а спустя время обнаруживаешь одну неприятную вещь: тебе нагло врут. И упускают тем самым шанс оказаться на свободе или, по крайней мере, получить максимально малый срок заключения.

— Марк, неужели тебе совсем не жалко парня? Ты же можешь хотя бы попытаться что-то сделать?!

Марк встал и, открыв шкаф, достал оттуда костюм.

— Одевайся. Нас сегодня пригласили в гости. Форма одежды — праздничная.

— Ты не ответил мне.

— Дина, да ты хоть чуть-чуть понимаешь, во что сейчас пытаешься меня впутать?

— Ты мне все объяснил.

— Да, но, похоже, до тебя ничего не дошло. Поверь мне, в деле этого мальчика уже все решено. А это значит, что предстоящая судебная процедура — не более чем скучный ритуал, в котором все стороны заранее знают, чем «дело» кончится. И все нынешнее и предстоящее следствие — это неподвижно летящая стрела, которая в каждую секунду времени умудряется двигаться, одновременно не перемещаясь ни на йоту!

Марк вышел, хлопнув дверью.

Посидев немного в унылых раздумьях, Дина встала и достала из шкафа одежду. Настроение было отвратительным, одеваться не хотелось и куда-либо ехать — тоже. От мысли, что она подарила людям ложную надежду, ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Бред какой-то, — зло буркнула она, — не могу поверить, что совсем ничего нельзя сделать.

Дина выбрала из кучи одежды темно-серое платье и жемчужного цвета жакет. Надев, осмотрела себя в зеркале и осталась недовольна. Слишком строго, слишком спокойно. А ей хотелось какого-то взрыва, урагана эмоций, страстей. Быстро сбросив с себя одежду, Дина, извиваясь, натянула узкое яркокрасное платье с открытой спиной. Потом сорвала бархатную китайскую розу, распустила волосы и воткнула в них цветок.

Глава 6

18 октября 20.. г., «10» часов «15» минут

ЗАЯВЛЕНИЕ

Я, Зеленский М.А., возражаю против того, чтобы мои интересы на предварительном следствии осуществлял адвокат Мокрецов И.А. От услуг адвоката Горелова РМ. я не отказываюсь.

19 октября 20.. г., «14» часов «45» минут

ЗАЯВЛЕНИЕ

Я, Зеленский М.А., не возражаю против проведения следственных действий со мной в присутствии одного адвоката Мокрецова И.А.

— Все, от балласта в виде адвоката Горелова мы избавились, теперь можно выезжать на место преступления. Машина пришла?

Артур сладко потянулся, хрустнув костями.

— Еще нет, — лениво ответил сержант.

— Как — нет? Бегом! Иди, поторопи их. Пока туда-сюда, глядишь, и стемнеет. Мы что, как кроты там, в горах, ползать будем?!

Карпенко сорвался с места и побежал во двор.

— А адвокат-то жаловаться не будет? Он грозился. Говорил, что успел уже на нас какую-то инфу накопать, — обеспокоенно сказал Мальков.

— Будет жаловаться — успокоим. Не боись, на всякую хитрую жабу есть цапля с ружьем, — Артур захохотал.

Мальков поддержал его тонким хихиканьем.

Погода, к счастью, стояла отличная. Пойди сейчас дождь, и дачу показаний подозреваемым на месте преступления пришлось бы переносить на другой день. А то и на два-три: в гору ведет только узкая тропинка, и она непременно размокнет. Хорошо еще, что после недавнего дождя пару дней светило солнце и успело подсушить землю.

У форелевого хозяйства водитель остановился, и опера повели Макара к подвесному мосту. В наручниках идти по раскачивающемуся мосту было неудобно, и Макар все время боялся упасть. Один из полицейских крепко держал его за локоть, два других страховали спереди и сзади. Конечно, это делалось вовсе не из-за страха за жизнь Макара, а из банального опасения, что подозреваемый сбежит.

Вытянувшись цепочкой, вся группа поднялась вверх, на гору.

— Понятые, готовы? — бодро спросил Артур, потирая руки.

— Готовы, — ответили понятые нестройным дуэтом. Оба мужика были одеты как-то слишком легко для середины октября, пусть и сочинского, и сейчас тряслись от холода.

— Иди сюда, — поманил Артур за собой Макара, улыбаясь. Подведя парня к самому краю, он указал рукой вниз и дружелюбно сказал: — Вот отсюда ты сбросил своего друга, Михаила Старченко. А вон там, — он махнул рукой на противоположный берег реки, — мы нашли спустя несколько дней его труп.

— А как он туда попал, по-вашему? — криво усмехнулся Макар. — Сам, своими ногами перешел?

— Поумничай еще мне! — прикрикнул на него Александров. — Бусов, приготовь камеру, сейчас Зеленский будет давать признательные показания.

Макар вспыхнул.

— А если я не буду их давать?

— Будешь, куда ж ты денешься, — заискрился счастьем Артур.

Макар в этот момент подумал, что он присутствует при комедии абсурда. И если можно было бы отключить звук, то по выражению физиономии следователя никто бы не догадался, о чем он говорит. В лице Александрова не было ни тени агрессии, он вел себя так, будто разговаривал с лучшим другом. Но за время следствия Макар успел достаточно хорошо узнать Артура: этот человек всегда носил маски. При этом, как бы он ни выглядел снаружи, внутренне он всегда оставался неизменным: жестоким циничным садистом. Иногда маска слетала с него столь резко, что Артур не успевал приспособиться. И тогда было видно истинное лицо следователя Александрова: высокомерное и злобное.

— Итак, — продолжал Артур, — ты подвел Старченко к обрыву и ударом кулака в грудь сбросил его вниз. Сейчас подойдешь к обрыву и покажешь, как ты это сделал.

Макар выждал пару секунд и заговорил только тогда, когда заметил, что камеру включили.

— Я хочу сделать заявление, — сказал он. — Я не могу признаться в убийстве Старченко, потому что не только не убивал его, но и в гору с ним не поднимался.

— Ах, вот как… — разочарованно протянул Артур. — Придется освежить твою память.

Он кивнул одному из полицейских, и Макара начали бить. Били жестоко, по почкам, голове, груди. Когда Макар потерял сознание, они привели его в чувство, плеснув холодной водой в лицо.

— Ну что, — издевательски произнес Артур, — прописанная процедура помогла освежить память?

— Я не убивал Старченко, — Макар с трудом поднялся на ноги.

И вдруг следователь Александров сказал то, чего Макар совсем не ожидал от него слышать.

— А я это знаю, — засмеялся он. — Но тебе это не поможет. И знаешь, почему?

— И почему же?

— Потому что отец Старченко тебя заказал.

— Что сделал?! — не поверил своим ушам Макар.

— Заказал тебя. Он сказал, что ты должен ему сто тридцать тысяч рублей, и он хочет тебе за неуплату долга отомстить. Так что признаваться в убийстве Михаила тебе придется.

Макар огорошенно молчал. Все события последних лет крутились у него перед глазами в бешеном темпе. Вот он и Михаил, семилетние, идут в школу. Вот им одиннадцать, и они участвуют в соревнованиях. В двенадцать собирают в авиамодельном кружке модель лайнера; в пятнадцать стоят со своими отцами перед самым началом школьной линейки и улыбаются в камеру…

— Не может быть, — прошептал он. — Вы меня обманываете.

Реакция Артура была бурной. Его лицо вдруг исказилось болезненной гримасой, и он, повернувшись к полицейским, заорал:

— Лыков, Бусов, Чеботарев, берите его! Какого черта вы стоите?!

Жилы на его лбу вздулись, глаза безумно выкатились. Два опера, схватив парня за шиворот, наклонили его вниз.

— Смотри, что ты там видишь? — прошипел Артур. Макара охватывал ледяной озноб. — Правильно, ты видишь скалы. Сейчас ты, Макарушка, полетишь туда, и все твои кости переломаются о камни. А потом мы по одному прикончим сначала твоих родителей, а потом малолетнюю сестру. Да, она умрет последней: чтобы успела испытать весь ужас одиночества и сиротства. Твоя любимая сестренка перед смертью почувствует в полной мере, что это такое — потерять близких людей. И поверь, у нас масса возможностей сделать это.

Макар побледнел. Перед глазами возникло смеющееся личико сестренки, перемазанное мороженым. Незадолго до ареста Макар водил ее в «Ривьеру» кататься на каруселях и накормил до отвала всякими сладостями.

— Я все сделаю, как вы сказали, — хрипло произнес он. — Не надо никого убивать.

* * *

Время отдыха подходило к концу, скоро нужно было уезжать, но Дину мучила совесть. Из головы не выходила история Макара. Несколько раз она пыталась продолжить разговор с мужем, но каждый раз что-то мешало. Дине казалось, что Марк чувствовал, о чем она собирается поговорить, и пользовался любым предлогом, чтобы увильнуть от разговора. Хотя, может, просто так совпадало, что у Марка сразу находились какие-то важные дела. Между тем Альбина в гостинице больше ни разу не появилась, да и Карины не было видно.

Двадцать пятого числа, когда Дина уже упаковывала свои вещи в походную сумку, в дверь осторожно постучали.

— Кто там? — весело отозвалась Дина. — Входите!

В номер осторожно вошла тихая и очень грустная Альбина.

— У меня к вам серьезный разговор, — проговорила она. — Я знаю, вы на нашей с Макаром стороне… Не могли бы вы еще раз поговорить с мужем? Может, он передумает и все-таки возьмется вести дело…

— Альбина, у вас еще что-то случилось? На вас лица нет.

— Я всегда думала, что так не бывает. Да, я, идиотка, верила в высшую справедливость или, по крайней мере, в подобие ее. И еще я не слишком доверяла рассказам о том, что показания могут выбивать из невиновного. Однако это так. Мальчик в лазарете: эти изверги сломали ему руку. У него отбиты почки, он получил сотрясение мозга… Я до сих пор не могу поверить, что все это происходит с нами… Адвоката нашего, которого мы наняли для Макара, от дела отстранили. Причем грубо, особо не церемонясь. Пригрозили создать ему проблемы, а он не поверил. Так сейчас уже поговаривают о том, что, вполне вероятно, его лишат адвокатского статуса.

Марк, который слышал весь разговор из соседней комнаты, остановился в дверях.

— Хотите, чтобы и у меня проблемы были? — неудачно пошутил он, и Альбина съежилась.

— Ну, если и у вас могут быть проблемы, тогда я не знаю, на кого уповать, — медленно произнесла она. — Все-таки вы — птица столичная. Вас им, как мне кажется, тяжелее достать.

— А кого вы подразумеваете под местоимением «им», позвольте полюбопытствовать?

— Да чего уж там скрывать — местных и подразумеваю. Тех, кто живет по принципу «рука руку моет», — ответила Альбина уклончиво и отвела глаза.

— Понимаете, Альбина Витальевна, чтобы заниматься делом вашего сына, мне нужно здесь жить.

— О жилье можете не беспокоиться, — с готовностью сказала она, и щеки ее слегка порозовели. — Можете жить сколько угодно или здесь, в гостинице, или мы найдем для вас отдельную квартиру. Если решите остаться в гостинице, то все будет по классу «люкс», и трехразовое питание, разумеется, — завтрак, обед и ужин. Вас устраивает этот номер, или предложить другой?

— Подождите, я еще своего согласия вам не дал. Я не смогу находиться в Сочи постоянно, пока будет идти следствие: у меня есть другие дела.

— Я буду оплачивать вам дорогу, — торопливо сказала Альбина.

— Сорваться и вылететь при первой необходимости — это требует и времени, и физических затрат.

— Я все оплачу, что нужно. Самолет, такси. Хотите — личный автомобиль будем оплачивать на время пребывания в Сочи.

— Альбина Витальевна, мне кажется, вы не слышите меня. У меня не будет возможности вести дело вашего сына.

Женщина так побледнела, что Дина испугалась. Казалось, она вот-вот грохнется в обморок, но этого не произошло. После недолгой паузы Альбина затравленно произнесла:

— Значит, все… теперь помощи ждать совсем неоткуда, — и, спотыкаясь, вышла из номера.

Дина чувствовала себя прескверно. Собственно говоря, это же она заварила всю кашу — вот кто ее за язык тянул?!

С другой стороны, когда она предлагала помощь Альбине, то была уверена в согласии Марка. Всегда добрый и отзывчивый, сейчас он проявлял странную неуступчивость. И мотивы его поведения были совсем не понятны Дине.

— Марк, что случилось? Я не узнаю тебя.

— Все нормально, расслабься.

Он сел на диван и взял в руки пульт от телевизора.

— Неужели тебе не жаль парня?

— Жаль. Но от меня, как я понимаю, вовсе не жалости ждут. Я с собой не взял ни квитанций, ни ордеров, ни компьютера. Хотя это не может являться основной причиной. Основная причина — я не хочу. Это дело потребует от меня слишком больших эмоциональных затрат.

— Но…

— Дина, — резко прервал жену Марк, — у меня есть правило: я никогда не участвую в деле, если эмоционально не могу быть беспристрастным. Так что парню этому я сочувствую, но именно поэтому защищать его не могу.

— Я не могу поверить, что это говоришь ты!

— Дина, собирай, пожалуйста, свои вещи. Через два часа нам нужно будет выезжать. А я пока посплю.

Марк демонстративно разлегся на диване и включил телевизор.

— Ну и спи, — смиренно вздохнула Дина. — А я пойду, пройдусь. Не переживай, сумку я уже почти собрала.

— А чего мне переживать, ты ж свои вещи забудешь, не мои.

Дина усмехнулась. За год брака она достаточно хорошо успела узнать Марка: если он злится, значит, чувствует, что неправ.

Едва за Диной закрылась дверь, Марк выключил телевизор и встал. Вот уж воистину — сколько бы ты ни бежал от прошлого, оно все равно догонит тебя…

* * *

Двадцать четвертое декабря тысяча девятьсот девяносто пятого года, канун католического Рождества

Марк, Лиза Панина и Игорь Марновский, запершись в кабинете физики, рисовали новогодний плакат — елочки, лошади, Дед Мороз в санях.

— Может, надо было усадить дедулю в автомобиль? — скептически осмотрев не задавшуюся заднюю левую ногу лошади, спросил Марк, а Игорь возразил:

— Это пошло. У нас все будет традиционным — шуба, посох и длинная борода.

Игорь — трогательный романтик, безответно влюбленный в Лизу. Лизе не нравится невысокий очкарик, она неровно дышит к статному темноволосому Марку и ничуть не скрывает этого.

— Фу, никакого воображения, — скривила она губки, нежно глядя на Марка. — Пусть лучше будет машина.

— А я согласен с Игорем: моя идея так себе, ниже среднего. Пусть будут лошади. Разной масти.

Марку лишь льстит интерес Лизы, но не более того. Игорь же — друг, и ради этого даже приятно отойти в сторону.

Когда картинка была нарисована и оставалось только ее раскрасить, пришел Олег.

— Чем занимаетесь? О, какой дедуля! Давайте я халатик ему покрашу, — он обмакнул кисть в красный цвет и принялся елозить ею по бумаге.

— Ты слишком много берешь краски, — скептически заметил Игорь.

— Так и крась сам, — бросил кисточку Олег. — Лучше гляньте, что у меня есть. У деда в закромах нашел. Настоящая драгоценность!

Он достал блокнот, раскрыл его, и на стол вывалилась старая розовая марка.

— Фу, какая страшная, — брякнула Лиза.

— Ты ничего не понимаешь, — снисходительно отмахнулся Олег. — Недавно такую же в Америке продали за миллион долларов.

— За сколько?! — не поверила своим ушам Лиза. Она взяла в руки маленький затертый прямоугольничек и поднесла его поближе к глазам. — Ничего не понимаю. Что в ней такого?

— А я понимаю, — сказал Игорь, придвигая к себе марку и внимательно рассматривая ее. — Три цента. Была выпущена в шестидесятых годах девятнадцатого века. Не уверен, дадут ли миллион, но много — это точно.

— У, да ты знаток, — усмехнулась Лиза. — Сходи лучше, воды принеси. Эта уже вся грязная.

— Я схожу, — встал Марк, которого изрядно утомила и сама Лиза, и ее кокетливые прижимания к нему.

Он взял стакан и быстро вышел. На полдороге к школьному туалету его догнал Олег.

— Слушай, а у тебя с Лизкой что?

— У меня лично — ничего.

— Серьезно? А я думал, у вас роман.

— Нет.

— А как ты думаешь, я ей нравлюсь?

— Слушай, — Марк остановился и в упор посмотрел на Олега. — Почему бы тебе самому обо всем этом Лизу не расспросить?

Олег пытался и дальше разговорить Марка, но вскоре, поняв всю бесполезность этого занятия, отстал и вернулся в класс. Марк в одиночестве спокойно вымыл стакан и набрал в него чистой воды. Когда он вернулся в кабинет, все трое — Игорь, Олег и Лиза — сидели с красными лицами. Старинная марка исчезла.

Олег обвинял обоих. Лиза обвиняла Игоря. Марк принялся его защищать. Да, он был уверен, что Игорь не мог взять марку, а потому сразу и безоговорочно поверил, что ее присвоила себе Лиза.

Спустя два дня был суд чести. На общем собрании от Лизы потребовали марку вернуть, но вместо этого она, придя домой, наглоталась таблеток.

Девушка не умерла — родные успели вовремя вызвать «скорую».

А еще через неделю злополучную марку принесла директору школы уборщица. Легкий прямоугольничек бумаги, вероятно, сдуло сквозняком, и он залетел под перекладину стола в противоположном ряду. Уборщица была с семилетним сыном, который эту марку и нашел. Он ничего не сказал вечно спешащей и задерганной матери, боясь, что она его заругает. Принес марку домой и положил в свои игрушки. Когда уборщица увидела у сына странную розовую марку, уже все знали о школьном происшествии. Женщина, смекнув, что марка та самая, начала расспрашивать мальчика, и на следующий день принесла ее в школу.

После этого случая Марка долго не отпускало чувство вины перед Лизой. Может, если бы он так не настаивал на том, что это она виновата, то и потеря бы скорее нашлась? Ребята наверняка догадались бы посмотреть под всеми столами, а не ограничились бы только одним рядом.

Став адвокатом, Марк дал себе зарок никогда не браться за то дело, в котором он не сможет оставаться беспристрастным.

* * *

ПРОТОКОЛ

допроса свидетеля

Я, Ракин Иннокентий Олегович, по существу дела могу заявить…

25 июня этого года я вернулся из армии и через две недели после этого, 9 июля, познакомился с Макаром Зеленским…

— То есть ты раньше не был знаком с Зеленским? — уточнил Артур.

— Нет. Но с его отцом мы иногда ходили вместе рыбачить.

— Отец что, с семьей не живет и с сыном не общается?

— Почему? — удивился Иннокентий. — Живет. Но как-то я внимания на Макара не обращал: мелкий он для меня был. Знаете, в детстве шесть лет — это все-таки очень большая разница. Я могу точно сказать, что до девятого июля я с Макаром ни разу не общался. Однажды выхожу из квартиры, а он стоит около своей двери, ключом своим ее закрывает. Поздоровались, я его о здоровье отца спросил. Арсений Николаевич приболел перед этим. Я даже не помню, как дальше мы с Макаром разговорились. После еще несколько раз общались, на море вместе ходили купаться, пива попить. Второго октября он позвонил мне на сотовый, спросил, смогу ли я отвезти его с друзьями на форелевое хозяйство. Я как раз собирался ехать на техосмотр и потому отказался.

Но я довез их до автовокзала, где ребята сели в экскурсионный автобус.

— С какого номера он тебе звонил?

— Я не помню. Звонки Макара все время были с разных номеров, и я эти номера не сохранял.

— А почему он позвонил с такой просьбой именно тебе?

— Так я подрабатываю частным извозом. И Макара по дружбе часто подвозил, куда ему нужно. Но в этот раз не смог, довез только до автобусной остановки.

— Он тебе как-нибудь объяснил, зачем ему непременно на форелевое хозяйство нужно?

— Нет, сказал просто, что хочет с друзьями туда съездить, мол, дело у них там. И еще прозвище одного из друзей назвал… — Иннокентий задумался, подняв глаза вверх. — …Пен? Нейм? Пэн? А, вспомнил, Пэйн!

— Какое странное прозвище, — озадаченно пробормотал Артур, — и что оно означает?

— Я не знаю, — Ракин пожал плечами.

— Что еще можешь рассказать? Слышал, может, какие-нибудь разговоры в машине?

— Да ничего толком. Их было трое — Макар, этот самый Пэйн и еще один парень, кажется, Колян.

— Николай, значит. А теперь постарайся вспомнить, Зеленский имя Пэйна называл?

Иннокентий отрицательно покачал головой.

— Не-а. К тому, который Пэйн, Макар только по прозвищу обращался. Да и насчет второго я не совсем уверен. Все-таки недолго ехали, да и за шумом мотора мне не все было слышно.

— Посмотри, ты видел этого молодого человека когда-нибудь?

Ракин взял в руки фотографию и внимательно вгляделся.

— Так это и есть тот самый Пэйн!

Глава 7

Всю дорогу к аэропорту Марк, откинувшись в кресле, пытался дремать. В сон непрестанно клонило: накануне поспать почти не удалось. Однако едва он закрывал глаза, начинали плясать разноцветные пятна, в голове звучали обрывки фраз, то есть происходило все, что угодно, кроме нормального сна.

Дина смотрела в окно и тихонько напевала себе под нос.

— Странное какое-то чувство, — вдруг сказала она. — И хочется, и не хочется уезжать. Соскучилась по дому, по Москве, но и здесь вроде бы что-то недоделанное остается.

— Приедешь весной — доделаешь, — буркнул Марк, который принял слова жены на свой счет.

— Ой! — вскрикнула внезапно Дина, и Марк обернулся.

— Что случилось? — удивленно спросил он.

— Я сумочку в номере забыла!

— Как ты могла ее забыть? Ты же все собрала заранее!

— Я вытащила ее в последний момент, потому что хотела в другой багаж переложить. А потом отвлеклась и забыла, — Дина расстроенно всхлипнула.

— Не переживай, все твои документы у меня.

— Мне сумочку жалко, она мне нравится…

— Другую купим. Возвращаться все равно нет резона, иначе мы опоздаем на самолет.

— Да мы приехали уже, — вмешался в разговор таксист. — Вон он, аэропорт, виднеется.

— Вижу, — недовольно буркнула Дина, еще не успевшая смириться с потерей своей вещи.

— Динка, не дуйся, — миролюбиво сказал Марк. — Знаешь, есть такая примета: если что забыли — значит, вернемся.

— Куда вернемся? — встрепенулась Дина.

— Ну, не знаю, в Сочи, в гостиницу эту… Тебе понравилось в этой гостинице?

— Да, очень! Они такие все милые.

— Вот, начинается. Дина, я прошу тебя, не надо давить на меня, ладно? Я и так уже испытываю чувство вины.

— Испытываешь? — с надеждой заглянула в глаза мужа Дина.

— Ммм… — промычал Марк, откидываясь на спинку сиденья. — Это невыносимо.

— Все, приехали. Можно выходить, — сказал таксист, останавливая машину, и добавил: — Сумочку свою не забудьте на сиденье.

Дина сурово зыркнула на него, подозревая в ехидстве, и, подхватив сумку, направилась к зданию аэропорта.

«Все счастливые семьи счастливы одинаково», — считал Лев Толстой. Но Дина точно знала, что это неправда. Счастье — оно даже у нее каждый день разное. То безоблачно дурашливое, то с трудом выстраданное, то и вовсе какое-то непонятное — вроде бы все хорошо, и причин для беспокойства нет, а на душе почему-то тревожно. А уж если всех счастливых вместе собрать, то у каждого и вовсе будет своя история.

Она купила в ларьке мыльные пузыри и, усевшись около окна, выдула радужное облако. Пузыри стайкой поднялись вверх и разлетелись по залу.

— Развлекаешься? — Марк подошел и сел рядом.

— Ага. Мне нравится на них смотреть, это успокаивает.

— А я думал, наоборот.

Дина со вздохом закрыла флакон.

— Скажи, вот чего ты бесишься, а, Маркуша? Чем я перед тобой виновата?

— Ладно, прости. И правда, что-то на меня нехорошее нашло… А пойдем чего-нибудь в ресторане поедим, я проголодался.

— Не опоздаем?

— Надеюсь, нет.

За обедом напряжение обоих постепенно отпустило. Марк смеялся, глядя, как Дина копирует наиболее смешных посетителей, корча забавные рожи. Сам он тоже не прочь был полицедействовать, но из-за боязни, что его за этим делом застанут клиенты — мир тесен! — ограничивался секундными зарисовками.

Наконец объявили рейс, и они, быстро расплатившись, заспешили к месту посадки.

Альбина ждала их рядом со стойкой, где проверяют авиабилеты. Ее лицо еще больше осунулось и почернело. Увидев Марка, она как безумная протянула к нему руки и застыла с мольбой в глазах.

— Я вас умоляю… — наконец вымолвила она. — У меня осталась последняя надежда — это вы. Адвокаты, которых мы хотели нанять, не соглашаются. Боятся чего-то, что ли. А полиция навязывает нам адвоката по назначению. Он их «карманный» адвокат, прикормленный и бессловесный. Он ничего не будет делать против, ему вообще нельзя доверять. Одного мы все-таки нашли. Еле-еле уговорили. Нам его посоветовали друзья, и он приехал специально из Краснодара вести дело Макара. Изучил суть вопроса, пообщался со всеми, с кем было нужно. Вопросы такие дельные задавал, говорил, что все не безнадежно, мальчика можно спасти… А потом, при принятии окончательного решения о ведении дела, вдруг извинился и отказался.

— Причину назвал?

— Нет. Вообще больше ни слова не сказал.

— Н-да, веселые дела…

— Это значит — «да»? Вы возьметесь за нашу защиту?

— Это значит «нет». Однозначное и категорическое. Хотя мне и было бы интересно поучаствовать в этом деле, но я все равно вынужден отказаться.

Глаза Альбины наполнились слезами.

— Скажите, у вас есть дети?

— Нет.

— Я так и знала. Иначе вы бы не смогли остаться безучастным к горю матери.

Она вдруг рухнула на колени и распласталась, прижавшись к ногам Марка.

— Я вас никуда не отпущу! Вы моя последняя надежда! Умоляю, миленький мой, хороший, не уезжайте! Не дайте погибнуть ребенку, Христом-богом прошу! — истерически кричала она, и люди, шедшие мимо, останавливались. Они с недоумением и интересом разглядывали развернувшуюся перед ними сцену, строя догадки и предположения.

— Альбина Витальевна, встаньте, — смутился Марк, пытаясь освободиться. — Мне кажется, вы преувеличиваете мои возможности, я не всемогущий маг.

Он наклонился и поднял женщину на ноги. Та безвольно обвисла на его руках, а потом вдруг вцепилась в лацканы плаща, с мольбой глядя в лицо.

— Это так и есть — вы единственный, — жарко зашептала Альбина Витальевна в лицо Марку. — Из тех, кого я знаю, никто не сможет нам помочь. На местных у меня надежды нет: те, кто не откажутся и возьмутся за дело, будут только брать деньги и ничего не предпринимать для спасения моего сына.

— Почему вы в этом так уверены?

— Я знаю. Все боятся. А наш мальчик невиновен, понимаете? Я готова вам заплатить столько, что вы сможете жить здесь и заниматься только этим делом. Вам не нужно будет летать из Сочи в Москву.

Альбина Витальевна быстро написала на бумажке цифру и показала Марку.

— И это независимо от результата, — добавила она. — А в случае положительного решения дела сумма будет удвоена.

— Да, достойный гонорар, — сказал Марк, впечатленный цифрой.

— Вы согласны?

— Нет.

Молчание.

— Простите меня… и за эту сцену, и за эмоции… Будь у вас дети, вы бы меня поняли…

* * *

В самолете Марк старательно пытался отвлечься — успокоить свою мучающуюся совесть. Но лицо Альбины так и стояло у него перед глазами. Измученное, с впалыми щеками и болезненным блеском темных глаз. Он читал журнал, разгадывал кроссворд, заговаривал с соседями, но тщетно. Отвлечься не получалось. После того как все это ему надоело, Марк откинулся на спинку кресла и постарался уснуть. Сначала ему никак это не удавалось. Он с тоской подумал, что так и будет лежать с закрытыми глазами, делая вид, что спит. Но потом светлые пятна, мельтешившие перед глазами, сплелись в один большой шар и превратились в лицо его бабушки.

— Маркуша, Севочка, идите домой! — Она вытирает руки о передник, и доброе лицо ее расплывается в улыбке. Мальчики смеясь, бегут наперегонки. — Сегодня у вас день рождения, — говорит она, едва они усаживаются за стол, — вам обоим исполнилось по семь лет, и я в честь этого испекла пирог.

Мальчики, урча от удовольствия, погружают крепкие зубы в ароматную выпечку с кроваво-красными пятнами вишни. Это — любимое блюдо Марка. Оно так и осталось любимым на всю жизнь.

Марк и Всеволод — двоюродные братья. По какой-то странной иронии судьбы им повезло родиться в один год и в один день. Они росли вместе — все лето на даче с бабушкой, остальное время — пропадая друг у друга дома. Сергей, отец Марка, приходился старшим братом Севиному отцу, Якову.

Кадровый военный, Яков женился рано, едва окончив училище. Аннушка — хрупкая и нежная, не приспособленная к физическому труду, — мало годилась для роли его жены. Нет, она не плакалась, не ныла. Она мужественно переносила все тяготы переездов и скуку гарнизонной жизни. Но депрессия все чаще и чаще охватывала ее.

Когда Севочке исполнилось четыре года, Анна заболела воспалением легких и через три недели умерла. Яков так и не сумел оправиться от потери, стал равнодушен к собственной жизни. И, совершенно не склонный к неоправданному риску до того, теперь он старался всегда быть там, где опасность. Где сложнее всего.

Севочке исполнилось пять, когда его бабушке, матери Сергея и Якова, сообщили о гибели сына. Так Всеволод стал круглым сиротой.

В школу мальчики пошли вместе, в один класс. Фамилии одинаковые, родились в один день, внешне — почти неотличимы. Они и говорили всем, что близнецы. Вместе пошли служить в армию, попали в одну часть внутренних войск. Но если для прагматичного Марка это была скучная повинность, которую надо поскорее отбыть и забыть о ней, то для Всеволода все было очень серьезно: он мечтал о карьере военного с детства.

Беглые преступники скрывались в хижине лесника. В тот момент, когда всю роту отправили на их поиски, никто этого не знал. Марк шел первым, Всеволод следом. Метрах в десяти от хижины Марк нагнулся отцепить репьи, а Сева прошел вперед… Марк потом снова и снова в кошмарах видел, как Сева открывает дверь — и падает прошитый пулеметной очередью. Марк тогда обернулся и, как в замедленной съемке, увидел, как падает на землю брат. Его не спас даже бронежилет: пули попали в лицо и шею. Сева умер у Марка на руках, до конца не понимая, что уходит.

А Марк с тех пор перестал спокойно спать. Сейчас, по прошествии десяти лет, боль утраты притупилась. Но все равно время от времени ему снилось, как Сева открывает дверь лесной сторожки и падает, прошитый пулями. Марку так хотелось изменить реальность, что во сне он успевал оттолкнуть Севу или прикрыть своим телом. Но брат исчезал, а Марк просыпался в холодном поту…

Марк застонал и бессвязно пробормотал во сне:

— Сева, не уходи… — Его лицо болезненно исказилось, лоб покрылся бисеринками пота, дыхание стало частым и прерывистым. — Я отомщу…

— Марк, открой глаза! — испуганно встряхнула его за плечо Дина. — Проснись!

— Я что, спал, — он недоуменно заозирался, сонно хлопая глазами.

— Тебе опять Сева снился, да?

Марк кивнул.

— Как думаешь, это когда-нибудь закончится? Видеть во сне его смерть, мучительно пытаться что-либо изменить и каждый раз терпеть фиаско. Это просто пытка какая-то…

— Марк, ты ни в чем не виноват, понимаешь? Ты не можешь себя простить, оттого и кошмары. У каждого человека своя судьба, и ты не бог, чтобы ее поменять.

— Я должен был быть рядом, — упрямо сказал Марк.

— Ты и был рядом, и что? Что ты мог сделать? Вас просто убили бы обоих, и твоя бабушка потеряла сразу двух внуков. Когда-нибудь тебе станет легче. Может, когда ты найдешь в себе силы простить себя. Смотри, что я вычитала, — резко сменила тему Дина.

Она собралась читать, но Марк быстро взглянул на обложку:

— «Аномальные зоны России»? Дина, ну какие еще зоны?! Не хочу забивать себе голову этими глупостями.

— Марик, пять секунд. Разрешаю слушать тебе вполуха.

— Ладно, но ни секундой больше!

— Хорошо. Помнишь, нам экскурсовод о Мзымтинском кладе рассказывала?

— Угу.

— Так вот послушай, что здесь написано: «Информация о находках „черного“ археолога всплыла случайно. Андрей Чамкин стал искать покупателя на античную серебряную чашу, и по городу поползли слухи. Поскольку Сочи — город маленький, они вскоре дошли до директора Государственного музея Петра Хрисанова. Убедившись в обоснованности слухов, он обратился в правоохранительные органы. Вскоре житель села Казачий Брод, которому так неслыханно „повезло“, был установлен. У него были изъяты двадцать два ценных предмета, а благодаря усилиям музейных работников, проводивших розыски параллельно, найдены еще четыре. Так число предметов ценного клада было доведено до двадцати шести. Позже ученые убедились, что все это — действительно один клад, и спрятан он был около двух тысяч лет назад».

— Дина, как-то ты издали начинаешь, — обеспокоенно сказал Марк. — Не слишком ли много собралась зачитывать?

— Слушай, я тебе удивляюсь: и как ты только умудряешься адвокатом работать, будучи таким нетерпеливым?

— Мужа не критикуй, да? — Марк сонно зевнул.

— Дальше слушай, это интересно. «Мзымтинский клад по значению и количеству предметов не уступает находкам Шлимана. Отыскав развалины Трои, Генрих Шлиман, который, по сути, тоже был „черным“ археологом, уничтожил в ходе раскопок множество вещей, имеющих ценность для ученых».

— Да ты что! — всплеснул руками Марк. — Кстати, а кто это такой — Шлиман?

— Хватит паясничать, все ты прекрасно знаешь.

— Допустим, знаю. Но, Диночка, я же не археолог, к чему мне эти подробности?!

— Ох, Марк, ты меня иногда так злишь, что хочется треснуть тебя по лбу чем-нибудь потяжелее. Вот как ты думаешь, стала бы я тебе все это читать, если бы не нашла информации, которая может оказаться для тебя важной?

— Стала бы, — убежденно ответил Марк. — Потому что тебе нечего делать.

Дина к язвительному характеру мужа давно привыкла, поэтому, ничуть не смущаясь и не обижаясь, продолжила зачитывать:

— «Осенью тысяча девятьсот девяносто седьмого года Чамкин привел одного из ведущих российских археологов к месту своей находки». И здесь есть фото места, где он нашел свой клад, и издали и вблизи. Посмотри сюда.

Она показала Марку фото.

— Что это?

— Это — висячий мост у форелевого хозяйства. Вот здесь мы были, — она ткнула пальцем в книгу.

— Вижу. Дальше.

— А вот, на втором фото, эта гора немного в другом ракурсе. Видишь уступ? Достаточно широкий. И не очень далеко от вершины. Именно там был найден Чамкиным клад.

Марк, сощурив глаза, вгляделся в фото.

— Жаль, мелко слишком. Метров десять расстояние от вершины?

— Двадцать.

— Ну и что здесь важного для меня?

— А то, что именно с этой скалы якобы упал Михаил Старченко. Кстати, высота ее около двухсот метров. Но если свалиться в районе плато, то тело должно было оказаться на этом уступе. Правильно?

— Предположим.

— Но его нашли вовсе не там. Как так могло получиться?

— Может, он упал не на плато, а за ним. Или же тело, падая и ударяясь о скалы, скатилось затем вниз. Откуда мне знать, я там не был и материалы дела не читал. Предполагать что-то можно, лишь осмотрев саму скалу и плато да прикинув силу толчка.

— Какого толчка?! Ты, значит, все-таки веришь в то, что Старченко столкнули?

— Дина, видишь ли, в чем дело, — терпеливо начал объяснять Марк. — Ты по своей неопытности и наивности веришь всему, что тебе скажут. Я же видел таких великолепных врунов, которые очень правдоподобно рассказывают свою версию событий, плачут, страдают и даже ничуть не путаются в показаниях. Я могу поверить во что угодно — как в то, что Михаил Старченко поскользнулся сам, так и в то, что его столкнул бывший друг Макар Зеленский.

— Злой ты, — вздохнула Дина, забирая у него книгу.

— Не приписывай мне чужих достоинств. Я справедливый. У тебя ко мне все?

— Нет. Еще я хотела сказать, что, когда находка Мзымтинского клада стала достоянием общественности, в горы хлынули кладоискатели всех мастей. И особое внимание они уделяли, разумеется, именно той зоне, где уже и были найдены сокровища. Занимаются раскопками сельские жители в районах рек Псахе, Кудепсты, Мзымты, Псоу. Кстати, чужих туда стараются не пускать: это очень прибыльный бизнес. Если кто придет — могут и убить, а потом в валежнике закопать. Находки свои продают скупщикам в городе за смешные деньги: к примеру, греческое золото идет по пятьдесят долларов за килограмм. А по закону его вообще нельзя продавать.

— Это ты к чему?

— А к тому, что если постараться, то можно найти свидетелей преступления, коль скоро оно было. Там всегда кто-нибудь копает, образно говоря.

— Ага, понятно. У тебя все?

— Нет еще.

— Хорошо, я тебя слушаю, — Марк обреченно закатил глаза.

— Не знаю почему, но вдруг вспомнилось. Мне было лет пятнадцать, когда в наш почтовый ящик бросили письмо из Америки. Улица на конверте была указана другая, но номера дома и квартиры совпадали. Почему почтальон принесла письмо именно к нам, я не знаю. Как девушка, настроенная крайне мистически, я тогда решила, что это некий знак.

— И чего может быть знакового в письме из Америки, пришедшем не по адресу?

— Очень просто: тогда почти все мои одноклассницы мечтали об эмиграции. Разумеется, мечтала и я. И вот я решила, что раз это письмо попало таким странным путем ко мне, то в нем есть для меня информация. К примеру, как я буду жить, если уеду в США. Знаешь, если честно, я была уверена, что в письме все просто великолепно. У меня в голове прочно сидел образ идеальной Америки, где все счастливы и у всех нет проблем. Подогрела конверт над паром и аккуратно вскрыла его…

— Между прочим, совершила противоправные действия. Ты в курсе?

— Да, я знаю, нехорошо читать чужие письма. С другой стороны, надо же было мне понять, отчего его принесли именно мне? Я бы еще поняла, если бы улицы были со сходными названиями или квартиры перепутали. Но ничего подобного! В общем, вскрыла я его и прочла. Это оказалось письмо женщины средних лет к своей пожилой матери. В нем она сначала извинялась за то, что не писала больше года, а потом кратко рассказывала все, что с ней произошло. Из-за хронического отсутствия денег она вынуждена была взять подработку. Сына восьми лет в это время она оставляла дома одного.

— Ну, и меня в этом возрасте одного оставляли, я это хорошо помню.

— Не перебивай, Марк. Ее соседи настучали в ювенальную юстицию, и ребенка по суду отдали в приемную семью. Мать на тот момент была беременна, и то ли из-за ее переживаний, то ли еще из-за чего, но младенец родился с пороком сердца. И вот теперь, когда старшего ребенка ей все-таки вернули, она мечтает прооперировать своего младшего сына, потому что в противном случае, как ей сказали, долго он не проживет. От письма веяло такой безнадегой и депрессией, что мне физически стало плохо. Нет, она не просила у матери денег, но по всему было видно, что взять ей их больше неоткуда. Трясущимися руками я заклеила обратно конверт и отправилась искать нужную улицу. Теперь я была уверена, что нужно отнести письмо — кто-то же должен этой несчастной помочь?! Короче, нашла я этот дом. Звоню внизу в домофон, а на душе так гадко-гадко. Я-то думала, что принесу незнакомым людям радостную весть, а вышло вон как. На звонок долго не отвечали. Потом ответили дрожащим старческим голосом. Каюсь, тут я струхнула второй раз. Хотела сбежать и выкинуть то письмо. Но вместо этого стояла и малодушно слушала, как радуется весточке пожилая леди. Она очень тихо и вежливо попросила, если мне не трудно, подняться к ней на пятый этаж. У ее мужа вчера, оказывается, был сердечный приступ, и он лежит. А сама она ходила только с костылями…

Дина замолчала, переживая снова давние события.

— И что было дальше?

— Я поднялась на пятый этаж, позвонила. Дверь мне открыла пожилая женщина. Протянула ко мне старческую трясущуюся руку. Я готова была разрыдаться. Она сказала, что дочка уехала в США в начале девяностых, а они с мужем остались одни. В общем, отдала я ей этот чертов конверт и почувствовала себя преступницей. Как она меня благодарила! А мне хотелось крикнуть: «Не читайте! Вам станет совсем плохо…» Мелькнула мысль, что неплохо бы остаться рядом, пока она будет читать. Вдруг ей понадобится помощь. Я потопталась на пороге, но так и не решилась предложить. Понимаешь, испугалась, что она поймет: я читала ее письмо. Скажи, я правильно тогда сделала, что отнесла то письмо по указанному адресу?

— Разумеется.

— Но ведь тем самым я нарушила замысел бога, не правда ли? Ведь неспроста же он закинул это кошмарное письмо мне, заставив перепутать почтальона улицы с совсем непохожими названиями.

— Но раз этот конверт попал именно к тебе, значит, замысел всевышнего и касался тебя самой.

— Почему это?

— Но ты же сама сказала, что мечтала об эмиграции. Вот тебе и послали предупреждение: не твой это путь.

— Это да… На меня эта история тогда такое сильное впечатление произвела, что я сразу усомнилась в своих желаниях. Бояться эмиграции стала, что ли… Но вернемся к героям нашей истории — надо ли мне все-таки было относить то письмо или нет?

— Дина, я считаю, ты все правильно сделала, и не надо себя винить.

— Да? А я вот все сомневаюсь. Столько лет уже прошло, но мне все не по себе.

— Знаешь, мне кажется, ты надумываешь эту проблему. Возможно, мать сумела найти такие слова для своей дочери, что уговорила ее вернуться. Думаю, все в этой истории давно счастливы, и ты зря себя упрекаешь.

— Вот видишь, выходит, лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном. Не отнесла бы — все равно мучилась бы сомнениями, только еще большими.

— Ага. Я тебя понял: разговор опять вернулся к моему несостоявшемуся клиенту Макару Зеленскому. Так?

Дина слегка смутилась:

— Да.

— Это все?

— В основном.

— Ну и слава богу.

Марк демонстративно отвернулся от Дины, делая вид, что собирается заснуть. Но на самом же деле ему было вовсе не до сна. Отсутствующим взглядом он уставился в пространство, перебирая мысленно события последних дней. Конечно, Дина права: в деле слишком много неясного и непонятного. Отказываясь участвовать в нем, он, безусловно, избегает проблем, но обрекает себя на долгие сомнения в своей правоте.

ПРОТОКОЛ

допроса свидетеля

Я, Салов Олег Леонидович, по существу дела могу показать следующее:

Я являюсь студентом третьего курса юридического колледжа, где учусь вместе с Михаилом Старченко. Второго октября этого года Михаил подошел ко мне и сказал, что ему нужна моя помощь. Я сразу согласился. Со Старченко у меня всегда были хорошие отношения…

— Ты хорошо знаешь Старченко. Скажи, какой он? Охарактеризуй его как человека и как друга, — попросил Артур.

Олег наморщил лоб и медленно, словно подбирая слова, проговорил:

— Спокойный, не конфликтный. Читать любит.

— Не густо. А тебе знакомо такое прозвище — Пэйн?

— Конечно.

— И кому оно принадлежит?

— Так Михаилу же.

— А откуда оно взялось и что означает? — медлительность подростка начала раздражать Артура. Речь неторопливая, слова тягучие. Так и хочется подпихнуть, чтоб зашевелился. Глаза его зло заблестели, но он сразу же спрятал этот взгляд. Пока беседа течет нормально, пугать Салова не стоит.

— Он в компьютерах шарит хорошо. И геймер заядлый.

— А Пэйн — что это означает? При чем тут это слово?

Салов долго смотрел на него непонимающими глазами, потом сморгнул и пожал плечами.

— Как бы это его любимый персонаж. Из игры. «Наруто».

— Это Старченко сам себе придумал, или его кто-то прозвал так?

— Та я не знаю… когда мы познакомились, его уже все так звали.

Глаза у парня снова стали сонными, и Артур почувствовал нарастающее раздражение.

— Чем еще увлекался Старченко, кроме компьютерных игр? — отрывисто спросил он.

Салов захлопал рыжими ресницами, до белизны выгоревшими на солнце, и, пугливо оглянувшись, будто ожидая увидеть рядом с собой Старченко, тихо произнес:

— В карты он играл. На деньги.

— Часто?

— Не знаю. Он мне об этом не рассказывал.

— Так ты что, мне здесь сплетни передаешь? — прошипел Артур. — Быстро мозги напряг и вспомнил все, что знаешь!

Он наклонился, и Олег встретился с его взглядом. Это были очень странные глаза. Огромные зрачки, поглотившие всю радужку, казались бездонными колодцами. Впрочем, Олег не уверен был, что это именно зрачки. Это были, скорее, черные дыры, и свет в них пропадал безвозвратно.

Олег завороженно смотрел Артуру в глаза, боясь пошевелиться. Он не мог отвести взгляд и чувствовал, что силы покидают его. Руки безвольно повисли и резко заболел затылок.

— Я слышал… — запинаясь, прошептал он. — Один раз… Михаил хвастался выигрышем. В карты.

Говорил Олег отрывисто, с паузами, и это жутко раздражало Александрова.

— Сколько он выиграл тогда?! — заорал Артур.

Салов сжался, втянул голову в плечи и пробормотал, почти теряя сознание от страха:

— П-пятьдесят тысяч…

Артур удовлетворенно кивнул и встал. Такой эффект от собственного взгляда очень нравился ему — он буквально чувствовал, как от жертвы идут потоки энергии и вливаются в его жилы. Жаль, что не на всех этот взгляд действует, есть и отвратительные упрямцы.

— Где вы встретились второго октября?

— Недалеко от колледжа. Я шел на занятия. И Михаил окликнул меня. Я свернул к нему. Он стоял в кустах… сигарету мне дал. Мы выкурили… по сигарете. И еще выпили… лимонада. У Михи с собой было.

— Что случилось потом?

— Он сказал: есть тема. Надо поговорить… Я подошел… Миха сказал, что на занятия мы не пойдем. Все равно сегодня ничего важного. Сказал еще, что надо к форелевому… съездить.

Олег замялся, рассеянно шаря руками по коленям. Артур подумал, что парень явно под каким-то препаратом. Речь заторможена, глаза блуждают. Укурок, не иначе.

— Дальше! — гаркнул Артур, подавляя желание ударить парня.

— Он сказал, что ему нужно поговорить с одним чуваком. А я чтобы рядом стоял.

— Зачем?

— Я не знаю. Я его тоже спросил — зачем? А он говорит — стой и молчи. Я, говорит, заплачу.

— Как свидетеля держал, что ли?

— А… наверное…

— Дальше давай, рассказывай. Заплатил он тебе?

— Мы постояли минут пять. Выкурили еще по сигарете. А потом Миша вдруг и говорит: пойдем, он, наверное, другой дорогой пошел. Пока шли к СГУТиКДу, разговаривали.

— Кто — он?

— Макар. Зеленский.

— О чем разговаривали со Старченко, пока шли?

— Не помню. Да, ерунда. Ни о чем. Потом он увидел Макара с Фокиным и говорит: вот он. Пошел к Макару и окликнул его.

— Так ты раньше с Макаром был знаком?

— Да.

— Когда ты познакомился с ним?

— Около года назад. Нас Старченко познакомил. Он меня все время просил с Макаром поговорить. Чтобы он подождал и не требовал долг.

— То есть ты у Старченко был как бы послом.

— Кем?..

Артуру захотелось ржать. Громко, в голос. Парень был невероятно туп и, кроме этого, страшно заторможен. Представить его чьим-либо посланцем было не просто сложно, а невозможно. Это как черепаху сделать бегуном.

— А почему Старченко сам не хотел разговаривать о долге?

— Говорил, стыдно. И еще говорил, Макар ему откажет.

— А тебе, значит, не откажет.

— А передо мной ему, типа, стыдно будет. Миха никогда не умел за себя постоять.

— И как реагировал Макар на такие просьбы?

— Отвечал, что раз проиграл, то долги надо отдавать…

Артур еще долго мучился с «замороженным» свидетелем. Но выяснил только, что Макар утверждал: «Карточный долг — это долг чести». А долги нужно отдавать. Михаил соглашался, кивал, но каждый раз говорил, мол, таких денег у него нет.

Около года назад в колледж заявилась мать Старченко со следователем. Оказалось, что у нее пропала крупная сумма денег.

— Больше я ничего не знаю, — выдавил из себя Салов. — Об этом. Ничего.

— Хорошо, вернемся к утру второго октября. Что было дальше после того, как появился Макар?

— Он сделал вид, что не видит Старченко. Прошел. Мимо. Фокин поздоровался.

— И что Старченко тогда сделал?

— Он Макара окликнул. Сказал ему, что дело есть. А Макар ответил: «Пошел ты!..»

— Не стал с ним разговаривать?

— Ага. Долг, говорит, отдай.

— Во сколько это было?

— Я не знаю. Кажется, первая пара уже началась. Точно. Около девяти. Утра.

Он сонно моргнул, и у Артура возникло острое желание его убить.

— Больше Макар Зеленский со Старченко не разговаривал?

— Мишка сказал… это… что пришел… о долге поговорить. И они отошли в сторону. А мы с Фокиным остались.

— А о чем Зеленский со Старченко разговаривали, ты не слышал?

— О карточных долгах. Точно. Мишка обещал что-то отдать. Макар ему не верил.

— Что говорил?

— Посылал. Хватит, говорил, врать. Можно воды?

Артур придвинул ему стакан. Олег выпил и немного оживился.

— Еще что-нибудь было? — спросил Артур.

— Не-а. Почти ничего. Что-то о реке Мзымте они говорили. Потом я услышал слово «клад». Макар повеселел. Начал кому-то звонить.

— Это все?

— Нет. Потом Миша предложил мне поехать с ними в форелевое хозяйство, а Макар опять начал кому-то звонить.

— Телефон у него какой марки был?

— Я не обратил внимания. Кажется, он брал трубу у своего друга. Мне хотелось поехать, но вдруг как скрутит живот! Я холодным потом покрылся. Старченко сказал, что зря я не еду. Тогда я попросил Старченко подождать, а он отказался. Я на занятия не пошел и поехал сразу домой.

— Почему?

— Меня стошнило.

— Так что конкретно с тобой случилось?

— Да фиг знает… Похоже, траванулся. Хотя вроде бы с утра ничего не ел, а потом только лимонада с Мишкой выпил. Колики в животе начались. Еле-еле домой дошел.

— Чего такси не взял?

— Я бы качки не выдержал. Так мутило…

— Гмм… — Артур окинул оценивающим взглядом Олега и отвернулся. Молодой парень выпивает бутылку лимонада и складывается пополам. Странно. Похоже, Старченко ему туда что-то подсыпал. Но зачем? Чтобы с ним на Мзымту не потащился? А зачем тогда сам его звал? Или решил на всякий случай свидетелем разговора Салова сделать? Мутный он какой-то, этот Старченко. Но вслух Артур сказал совсем другое: — Хорошо. Про твое участие во всем этом деле я понял. Так кто в конечном итоге поехал на форелевое хозяйство с Михаилом Старченко и Макаром?

— За ними машина приехала. Сели в нее Макар, Николай Фокин и Миша.

— Прочти и распишись. Вот здесь.

Артур придвинул текст допроса Салову и встал. Прошелся по кабинету, заложив большие пальцы за лацканы пиджака.

— Все. Подписал, — Олег отодвинул от себя бумагу и ручку.

— Иди. Когда будешь нужен, тебя вызовут.

Глава 8

ЖАЛОБА

На постановление об отказе в возбуждении уголовного дела

Как ранее мне стало известно, мой сын, Зеленский Макар Арсеньевич, обращался с заявлением о применении к нему пыток со стороны работников полиции и следователя Александрова Артура Александровича при проведении доследственной проверки по факту исчезновения Старченко М.Г., а затем при проведении следственных действий по возбужденному уголовному делу.

Сотрудники полиции незаконно удерживали моего сына в служебном кабинете в течение двух суток, применяя к нему физическое насилие и пытки, заставив тем самым написать признательные ложные показания в убийстве.

Также, используя психологическое и физическое давление, его в очередной раз заставили написать заявление об отказе от адвоката Горелова РМ.

ПРОШУ

Признать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции и следователя СК Александрова А.А. не обоснованным и незаконным.

Заявитель Зеленская А.В.

04 ноября 20.. года

Марк так задумался, что едва не проехал перекресток на красный свет. К счастью, вовремя затормозил у светофора. От поворота нужно было проехать еще метров двести, и там — въезд в больничный двор. На проходной Марка знали, и машину его пропускали без всяких проволочек.

Здесь, в больнице, работал бывший одноклассник Марка и по совместительству — очень близкий друг. Вместе и на поиски приключений в детстве ходили, вместе и химию зубрили. Обоим до поры до времени нравилась химия, но потом Марк к этому предмету полностью охладел, а вот Кирилл — нет. Правда, химиком он так и не стал. В одиннадцатом классе резко передумал и поступил в медицинский. Теперь Кирилл Сергеевич возглавлял хирургическое отделение городской больницы, а Марка лечил по старой дружбе бесплатно. К счастью, Марк практически не болел, так что все лечение обычно сводилось к советам по питанию да разговорам по душам.

Свернув к воротам больницы, Марк собирался, как обычно, проехать дальше. Но охранник шлагбаума не поднял.

— В чем дело? — недовольно спросил Марк, выглядывая из машины.

— Пропуск есть?

— Нет.

— Без пропуска нельзя, — равнодушно огрызнулся охранник.

— Мне можно.

— Нельзя! В больнице комиссию ждут, сказали никого без особого разрешения на то не пропускать.

— Ах, вот оно что. Ну-у, так бы сразу и сказали, — снисходительно улыбнулся Марк. — Так я же и есть комиссия! Можете спокойно открывать свой шлагбаум.

Охранник недоверчиво замялся, однако Марк принял такой самоуверенный и вальяжный вид, что не поверить ему было никак нельзя.

Сорвавшись с места, парень бросился открывать проезд. Когда машина Марка тронулась, он старательно вытянулся по струнке — видимо, переживал сильно, что сразу «комиссию» не признал.

Кирилл отдыхал после операции, развалившись в кресле и меланхолично потягивая из большой глиняной чашки зеленый чай.

— А, Марик, привет, — сказал он, заметив входящего Марка и не делая ни малейшей попытки встать навстречу ему. — Проходи, гостем будешь.

— Какие церемонии между близкими друзьями, — засмеялся Марк. — Сиди, сиди, можешь не вставать.

— Хорошо, что ты сказал, а то я собирался, — весело огрызнулся Кирилл.

Марк подошел и присел рядом.

— Хорошо тут у тебя. Я почему-то здесь всегда отдыхаю. Покойно… Кстати, как у тебя со временем сегодня, плановые операции еще есть?

— Нет. Я все помню, Марик. Сегодня десять лет, как погиб Сева.

— Да.

Кирилл отставил чашку в сторону и встал. Достал из тумбочки тарелки, вилки и две стопки.

Марк тем временем вытащил из пакета коньяк и закуску и выложил все на стол.

— У меня тоже кое-что есть, — Кирилл достал из холодильника салаты. — Вчера день рождения сотрудницы отмечали, столько наготовили, что съесть не смогли.

Он выставил все на стол, а Марк разлил по рюмкам коньяк.

— Помянем?

— Я только пригублю. До конца смены еще могут кого-нибудь срочного привезти. Но чуть-чуть — это не возбраняется.

После минутного молчания, когда оба мысленно вспомнили Севу, Кирилл спросил:

— Как у тебя дела, Марик? Выглядишь как-то странно.

— В чем это выражается? — встрепенулся Марк. — Я вроде бы отдохнул, должен выглядеть посвежевшим и помолодевшим.

— Озабоченный ты какой-то. Будто торчит нечто занозой, покоя не дает. А ты и рад стараться, всего себя уже изнутри изъел. Я правильно говорю?

— Есть такое…

— С Диной все нормально?

— Да, все хорошо. Дело совсем не в этом, — вздохнул Марк.

— Ну так давай, рассказывай. Чем, как говорится, смогу.

Марк плеснул себе чуть-чуть коньяка, но, так и не притронувшись, застыл, глядя в пространство. Кирилл молча наблюдал за ним.

— Понимаешь, не дает покоя одна мысль… — начал наконец Марк. — Как ты считаешь, что в нашей жизни значит случай?

— Не понял. Это ты о чем?

— К примеру, идет человек по улице. Идет себе, ничего не подозревает, и тут — раз! — банка трехлитровая с огурцами с высоты пятого этажа летит. Клавка с пьяных глаз споткнулась, да ту банку рукой случайно и толкнула. У гражданина черепномозговая травма, больница, морг.

— Веселенькое начало.

— Да, так вот что я хочу понять: почему этот человек прошел именно в этот момент и именно под тем окном? Почему не чуть раньше или чуть позже? В конце концов, он мог вообще пойти другой дорогой! Или Клавка передумала бы огурцы доставать.

— Судьба у него такая.

— Ну-у, это не ответ… Хорошо, я по-другому спрошу. К примеру, идешь ты по городу, насвистываешь веселую мелодию…

— Я не умею свистеть.

— Тьфу, да не ты. Это фигура речи такая. И вот, остановившись поглазеть у фонтана на струи воды, видишь красивую девушку…

— Ты вполне уверен, что правильно выбрал профессию? Может, надо было все-таки в сценаристы идти?

— …а эта девушка тоже просто бродила по городу и тоже случайно оказалась здесь. Вы знакомитесь, влюбляетесь, и через восемь месяцев свадьба.

— Почему через восемь? — живо заинтересовался Кирилл.

— Да какая разница, через восемь, через десять… Суть не в этом. Я хочу понять, кто или что приводит нас туда?

— Куда — туда?

— К этому самому фонтану. Ведь можно же и не пойти. Или выбрать другую дорогу.

— Ты что, влюбился? — осенило Кирилла. — А как же Дина?

— Ни в кого я не влюблялся! Хочу понять, насколько я ответствен за тех, кто волею случая оказался на моей дороге.

— Ох, брат, что-то ты загадками больше все говоришь… Ну-ка рассказывай подробно, что у тебя произошло.

— Понимаешь, у меня всегда все было четко распределено: эмоции — для семьи, голая логика — для работы. И только так. И этому правилу я никогда не изменял. И вот в конце сентября, когда я мечтал лишь об одном — как следует отдохнуть где-нибудь за границей, — Дине приносят две горящие путевки в Сочи. Она так обрадовалась! Это что-то. Наобещали же кучу всего — мистика, таинственные места, привидения… Она большая любительница всей этой чепухи. В итоге ухватилась она за идею посетить Сочи, слышать больше ни о чем не захотела.

— А ты что?

— А я подумал: «Да какая мне разница, где спать?! Все равно, кроме как хорошенько отоспаться, ничего мне больше не хочется». Так что согласие дал легко. Но с того самого момента, как мы оказались на сочинской земле, все повернулось самым неожиданным образом. Странная история… В месте, которое аборигены прозвали «Ущельем смерти», погиб молодой парень. И случилось это как раз в тот день, когда мы находились недалеко.

— Вы стали свидетелями?

— Нет, не совсем. Мальчишка этот с друзьями ехал с нами в автобусе, но как и что дальше с ними произошло, мы с Диной не видели. Узнали уже позже. Вокруг этого ущелья ходят странные слухи — и, дескать, тени мертвых людей бродят там, и древнее богатое поселение там когда-то было… Предметы из драгоценных металлов до сих пор «черные» археологи находят. Но суть не в этом, я отвлекся. Одного из парней обвинили в смерти другого. В преднамеренном убийстве. Дина умудрилась познакомиться с его матерью и наобещать ей, что я буду защищать ее сына.

— А ты?

— А я отказался.

— Почему?

— Не могу вести дела, в которых не сумею остаться беспристрастным.

— Так в чем вопрос? Ты же, как я понимаю, уже отказался.

— Да… Но у меня не получается отвлечься. Словно я обязан был согласиться защищать этого парня, но сдрейфил.

— Не понимаю, чего ты терзаешься? — пожал плечами Кирилл. — Нет у тебя здесь никакой обязанности — раз не хочешь, то никому ничего и не должен.

— В том-то и дело, что я только разумом не хочу, а душа-то не на месте. Вроде бы предаю сам себя.

— Тогда наплюй на принципы и возьмись за это дело. А то так и будешь попусту терзаться. Знаешь, не зря говорят: лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

— Где-то я уже это слышал… Вы с Диной сговорились, что ли? Вот объясни мне, чем это лучше?!

Есть же поступки, о которых будешь сожалеть до конца своих дней, если они будут, конечно.

— Не доводи до абсурда. Речь не идет о размышлении, сигануть ли с крыши или нет. Тут все однозначно. А вот в делах повседневных, житейских, мы сожалеем о сделанном лишь некоторое время, а о несделанном — всю жизнь. Чувствуешь разницу?

— Хм, интересно… Никогда под этим углом на проблему не смотрел.

— Дарю.

Кирилл посмотрел на часы и потянулся к бутылке с коньяком.

— Смена закончилась? — понимающе кивнул Марк.

— Да. Теперь можно и Севу как следует помянуть.

Говорят, когда мы задаем кому-то вопрос, на самом деле мы уже давно знаем на него ответ. Впрочем, мы и собеседника выбираем именно такого, который скажет то, что нам хотелось бы услышать. Но иногда случаются накладки, и совет вовсе не совпадает с ожидаемым. Тогда мы или спорим, или впадаем в уныние. Но, судя по тому, как Марк успокоился и повеселел, он услышал именно то, что ему и хотелось услышать.

Дома Дина разглядывала фотографии. Марк заинтересованно присел рядом.

— Смотри, Маркуша, какой красивый вид, — Дина увеличила фотографию на весь экран. — Как думаешь, стоит сделать постер?

— А что, вполне. Мне еще вот этот, с пальмами на закате нравится. Ничего не имею против лицезреть их где-нибудь в ванной.

— Да? — Дина оценивающе осмотрела фото. — Пожалуй, ты прав, очень даже хорошо получится.

— А это что?

— Ты разве не узнал? Задний двор нашей гостиницы.

— Да я как-то и не интересовался. Ты же там без меня все облазила.

Программа просмотра слайдов продолжала перелистывать фотографии, когда почтовый агент известил о том, что в электронный почтовый ящик упало письмо. Дина быстро свернула фотографии и удивленно воскликнула:

— Смотри-ка, это от Карины!

— От кого?! Вы успели обменяться с Кариной электронными адресами? Ну ты, мать, даешь.

— Не только с Кариной, с Альбиной тоже. А почему ты удивляешься? Они приятные люди, почему бы мне не поддерживать с ними знакомство?!

— Просто не ожидал. Ничего не сказала, все исподтишка!

Дина, не обращая внимания на его колкости, читала письмо.

— Посмотри-ка, — задумчиво произнесла она. — Карина прислала мне фотографии, на которых есть и отец Михаила Старченко. Сразу после гибели сына, а потом еще и на похоронах…

— И где он здесь?

— Вот, кружочком обведен. Его засняли случайно. Да и он думал, что никто его не видит.

— А ну-ка сделай покрупнее.

Он, склонившись к монитору, внимательно вглядывался в лицо Григория Николаевича.

— Что думаешь? — спросила Дина.

— Странно. Не похож он на убитого горем отца. Я, конечно, понимаю, что все проходит и скорбеть все время нельзя… Но как-то странно видеть такое радостное лицо на похоронах. А ты уверена в подлинности этих фото? Может, они были сделаны гораздо раньше?

— Но дата же на них есть.

— Подумаешь, дата. Да я тебе в фотошопе любую дату нарисую.

Дина пожала плечами.

— Вот еще снимок. Это на следующий день после похорон его засняли. Случайно, в центре города. Видишь, разговаривает с каким-то мужчиной и тоже смеется.

— Знаешь, Дина, это еще может ничего не означать. Он ведь живой человек.

Она с подозрением покосилась на него:

— Ты это серьезно? Всего лишь несколько дней после смерти сына, а он веселится — и это нормально?!

— Я просто стараюсь рассматривать все варианты.

— Нет, — вздохнула Дина, — сейчас ты пытаешься делать выводы вопреки житейской логике.

— Хорошо, допустим. А как тебе понравится такой вариант: через тебя на меня пытаются оказать давление, чтобы убедить в невиновности Макара. Мотив — желание как можно скорее увидеть сына и племянника на свободе. Предполагается, что я закушу удила, почувствовав верное дело, и буду землю рыть, чтобы доказать, что Макар никого не убивал. А мне вовсе не хочется попасть в очередную подставу.

— Разве так бывает?

— Диночка, детка моя, — снисходительно погладил ее по голове Марк, — еще и не так бывает. Некоторые люди не могут понять, что адвокату, как и священнику, врать нельзя: следует рассказывать правду, правду и только правду. А им кажется, вот сейчас красиво наврут, и — опа! — адвокат выиграет дело. Но в обвинении тоже не дураки. Они будут из шкуры вон выпрыгивать, чтобы найти доказательства причастности к преступлению обвиняемого. Представляешь, каково это, когда тебя уже на суде ждет сюрприз: вдруг всплывает ложь. А ты сидишь и хлопаешь глазами, потому что ничего ни сном ни духом о новых обстоятельствах дела не знаешь.

— У тебя такое было? — удивленно расширила глаза Дина.

— Нет, — саркастически скривился Марк. — Я сразу готовеньким адвокатом родился, с Уголовным кодексом в руках и с огромным опытом за плечами.

— Никто так и не думал, — обиделась Дина. — Глупости городить изволите, дорогой друг. Лучше бы ты взял, да и рассказал мне, что за темные пятна скрываются в твоем прошлом.

— Не хочу. И еще. Дина, я в такие вот «случайные» фото, да еще в таком количестве, не верю. Это как в анекдоте: споткнулся, упал на нож… и так десять раз.

Настроение у Марка испортилось, и он вышел на балкон. Облокотившись на перила, стал смотреть на играющих внизу детей. Дина подошла и прижалась к его плечу, обняв за талию.

— Марик, ты на меня сердишься?

— Нет. Просто всколыхнулись неприятные воспоминания. Но лучше я тебе потом как-нибудь все расскажу, ладно?

— Хорошо, — покладисто согласилась она и по-кошачьи зажмурилась. — Какое солнышко теплое… Даже не верится, что ноябрь.

— Обманчивое это позднее солнце. Пойдем в комнату, а то еще простудишься.

Он пропустил жену вперед, тщательно закрыл за собой балконную дверь и, взяв сотовый телефон, ушел в спальню.

— Антон, привет, это Марк Таганцев. Нужно срочно встретиться. Сможешь уделить мне несколько минут сегодня? Абсолютно не телефонный разговор.

Дина заглянула в спальню и с интересом прислушалась. Заметив, что Марк ищет взглядом шариковую ручку, быстро подала ее.

— А чего ты вдруг Антоше на сегодня встречу назначил? — удивленно спросила она, когда Марк отложил телефон в сторону. — Ты же никуда не собирался. Случилось чего?

— Антон — мой друг. Мы что, не можем посидеть в кафе, поговорить?

Он и сам не мог понять, отчего ему так не хотелось рассказывать о своих планах Дине. Может, потому, что они в какой-то степени касались и ее — она ратовала за то, чтобы Марк взялся за сочинское дело.

— Можете, можете, — миролюбиво кивнула Дина, — не забудь только потом мне рассказать, чем встреча закончилась. А то я лопну от любопытства.

И она, взяв в руки лейку, отправилась к южному окну поливать цветы.

Глава 9

ПРОТОКОЛ

допроса свидетеля

Я, Фокин Николай Ефимович, по существу дела могу показать следующее:

Второго октября этого года я с Макаром Зеленским направлялся на занятия в СГУТиКД. По дороге мы встретили Михаила Старченко, который присоединился к нам…

— Ну, и чего ты остановился? — недовольно сказал Артур, пристально разглядывая студента. — Давай, дальше рассказывай.

Белесые волосы, бледно-голубые глаза и квадратный подбородок широкого скуластого лица. Да и сам Фокин весь квадратный, основательный. Эдакий короткопалый коротконогий крепыш, прочно стоящий на земле. Середнячок. Такие обычно звезд с неба не хватают, берут все усидчивостью и упрямством. «Пятой точкой». Но если уж достигают чего, то за свое место под солнцем, с таким трудом завоеванное, держатся руками и зубами.

— Чего писать?

— Мне что, продиктовать? — саркастически усмехнулся Артур. — Кстати, а как ты в школе учился?

— На четверки.

— Ясно. А сейчас как учишься?

— Да по-разному. Когда четыре поставят, когда три.

— Ладно, это все лирика. Давай-ка перейдем к делу. Что было после того, как вы с Макаром Зеленским встретили Старченко?

— Макар предложил прогуляться к навесному мосту у форелевого хозяйства.

— Зачем?

— Сказал, там недавно опять нашли клад, и можно будет попробовать поискать что-нибудь самим.

— И ты согласился?

— Нет. Я не люблю занятия пропускать, потом зачеты бывает трудно сдавать.

— А чего ж поехал?

Фокин засопел, опустив низко голову.

— Ну давай, давай, говори. Я родителям не скажу. Тебя припугнули чем-то?

— Вот еще! Просто вспомнил, что тетрадь по лабам забыл. А у нас препод такой, что если тетради по лабораторным работам нет, то сразу пару ставит. Лучше пропустить, а потом с другой группой прийти и все сдать.

— И ты решил ехать со Старченко. И что дальше было?

— Мы — я, Макар и Михаил — на машине приятеля Макара, такого худощавого, доехали до автобусной остановки. Там пересели в экскурсионный автобус. В нем еще было много свободных мест, но он уже отправлялся. Сидели мы впереди. Я рядом с Михаилом, а через проход напротив нас — Макар. Мы с Михой друг друга подкалывали все время, смеялись, а Макар внимания на нас вообще не обращал. Молчал.

— Поссорились перед этим?

— Нет. Он всегда такой, немного в стороне от всех держится. Хотя ссора все равно была, уже у форелевого хозяйства. Когда мы приехали туда, сразу спустились вниз, к Мзымте. Подошли к мосту, и тут вдруг Макар говорит, что передумал и никуда не пойдет.

— Почему?

— Не знаю. Он не объяснил никак. Миха вроде бы расстроился, а потом какую-то ахинею начал про клады и прочее нести. Макар ему и говорит: ты иди сам и ищи, а я здесь подожду. Мы с ним присели на камни, молчим. Мишка ушел сначала, но тут же вернулся. Говорит: «Пойдем вместе, там одному тяжело будет забраться». Я идти отказался, и они ушли вдвоем. Прошли по навесному мосту, стали подниматься в гору… Я пожалел, что с ними приехал. Скучно сидеть, начал по берегу бродить, камешки в речку бросать. Примерно через полчаса Макар вернулся. Я его спрашиваю: «А где Миша?», — а он мне зло так: «Для меня он умер». Я перепугался, иду, головой верчу, жду, когда Старченко нас догонит. А его все нет и нет.

— Так и не появился?

— Нет. Уже наверху я Макара опять спросил, где Михаил. А он мне ответил: «Умер».

Артур порозовел от удовольствия.

— Так и сказал? — едва скрывая свою радость, уточнил он.

— Да. Прям так и говорит: «Для меня он умер».

Радость Артура несколько поугасла.

— Мне кажется, ты немного запутался, — вкрадчиво сказал он, склоняясь к Фокину. — Но я тебе помогу. Ты же хороший парень, и закончить институт хочешь, правда?

Фокин с удивлением посмотрел на Артура, не понимая, о чем он говорит. Информация, которую следователь Александров пытался внедрить в его сознание, там не умещалась.

— Н-нет, я все рассказал как есть, — слегка заикаясь, сказал Фокин. — Мне больше добавить нечего.

Следователь выпрямился и задумчиво посмотрел поверх головы Фокина, чему-то улыбаясь. Парень настороженно следил за ним. Он еще не понимал, чем грозит ему будущее, но уже, вероятно, предчувствовал это. Потому, когда Артур в упор взглянул на Николая, он сжался и вцепился руками в сиденье стула.

— Значит, дело было так. После того как вы приехали к форелевому хозяйству, между вами действительно произошла ссора. Но не внизу, а на горе, вверху. Михаил привел вас на место, но не смог показать, где сделал последние находки, и тогда вы убили его.

— Что?! — Фокин задохнулся от возмущения и вскочил.

— Сядь! — гаркнул Артур. — Или я сейчас сам утихомирю тебя. Мне твое негодование до лампочки. Я делаю выводы только на основе того, что ты мне рассказал. Понял? И если я так это вижу, то и суд увидит это точно так же. И пойдете вы по тяжкой статье — убийство по предварительному сговору. Один свидетель у нас есть — водитель, который вас вез. И второй есть — Олег Салов. Он видел, как вы все вместе садились в автомобиль. Будет надо — найдем и других. Ну что, как тебе перспектива?

Фокин сидел ни жив ни мертв. Облизав пересохшие губы и зачем-то расстегнув молнию на рубашке, он сказал:

— Я не убивал. Я вообще об этом ничего не знаю.

Артур, улыбаясь, разглядывал его. Потом кивнул и, пройдя к окну, сказал оттуда:

— А знаешь, ты мне нравишься. Я, пожалуй, могу тебя спасти. Только ты должен сделать все так, как я скажу. Или ты помогаешь следствию, рассказывая, как Зеленский столкнул Старченко со скалы, или твои шансы сесть вместе с Зеленским будут равняться ста процентам. А это уже часть вторая статьи за убийство, наказание по которой предусмотрено сроком до двадцати лет лишения свободы. Кстати, я навел о тебе справки — ты не выглядишь человеком, находящимся в дружбе с законом. Все эти твои шалости в виде мелких краж и карточных игр не вызывают у меня симпатии. Понял?

Парень судорожно закивал.

— Вот и молодец. Хороший мальчик. А теперь начнем все сначала. Вы поднялись в гору, и там произошла ссора между Михаилом и Макаром…

* * *

— Купи денежку, купи денежку!

Нищий налетел на Марка внезапно. Толком даже не понять было, откуда он взялся. Выглядело все так, будто серая тень отлепилась от стены и материализовалась в оборванную фигуру перед самым носом Таганцева.

— Купи, ну купи, — ныл юродивый, протягивая на ладони золоченую, похожую на монетку, фольгу от шоколадки.

Марк ловко увернулся от тянущейся к нему руки и, быстро достав из портмоне купюру в сто рублей, бросил нищему.

— Купи денежку, купи! — заверещал юродивый.

Глаза у него были бледно-голубые, с желтыми склерами и красными воспаленными веками. Зрачки, суженные до точек, впились в глаза Марка, не давая отвести взгляд. Все вдруг поплыло, и в мозгу одна за другой возникли картинки — сбитая машиной светлая собака; номер автобуса, оканчивающийся на шестерку, промчавшийся мимо; проходивший мимо пожилой мужчина, швырнувший собаку на зеленый газон; алая лужица крови… Невероятным усилием воли Марк заставил себя очнуться. Глаза его прояснились, и он отпрянул от юродивого.

— Купи денежку, — заныл опять нищий, пытаясь догнать Марка и схватить его за рукав.

Его глаза уже не излучали ту магнетическую силу, которая только что ввела Марка в ступор. Сейчас это были просто выцветшие глаза полубезумного старика.

— Бесноватый какой-то, — пробормотал Марк, удаляясь от нищего и отряхиваясь на ходу. Он прекрасно знал, что сумасшедший не притронулся к нему, но чувство гадливости не проходило.

В ресторан, расположенный в полуподвальном помещении и стилизованный под винный погребок, Марк влетел изрядно всклокоченным и возбужденным. Снял пальто, небрежно бросил его на спинку стула и сел за стол. Антон, который уже ждал Марка, с наслаждением потягивал красное вино. Он внимательно вгляделся в лицо Марка и спросил:

— Что случилось? Ты сам на себя не похож, — он налил во второй бокал вина и придвинул его к Марку.

— Бред какой-то. Шел сюда, ко мне на улице прицепился нищий. Стал клянчить деньги…

— Я таким не подаю.

— Не в этом дело. Он впился в меня жутким взглядом, и со мной начало происходить что-то странное. Я считаю себя человеком, совершенно не гипнабельным, но в тот момент словно оцепенел. Представляешь?

— Ты, главное, теперь проверь, на месте ли деньги.

— Это длилось всего секунду или две, но за это короткое время я успел «увидеть» светлую собаку, сбитую машиной, а потом и ее труп, лежащий на зеленой лужайке.

— Деньги-то на месте?

— Антон, да что ты заладил: деньги, деньги… Понимаешь, у меня такое впервые! Это было похоже на сон наяву, будто я грежу с открытыми глазами. Но видел я все очень ярко, так, будто и в самом деле это рядом со мной происходило. Нет, не так же: намного ярче. И еще что не понятно — к чему это собака, кровь…

— Вот именно, добро бы Иисус Христос привиделся или Богородица, — скептически усмехнулся Антон. — Ну что ты заморачиваешься, друг? Ну попал в волну этого психа — эка невидаль. Юродивые, они ж не от мира сего. Может, у него способности какие к гипнозу есть.

— Думаю, ты прав… И хватит об этом. Я вот чего хотел у тебя просить: можешь ты переговорить обо мне в Сочинской прокуратуре?

— О как. Ты что, в Сочи перебраться решил?

Марк удивленно поднял брови.

— С чего это такие выводы?

— Да шучу. Настроение хорошее, жена объявила, что наследника ждет. Вот мне и хочется всех теребить и дергать.

— Так поздравляю, дружище! — Марк по-братски потрепал Антона по плечу. — Что ж ты молчал, за это ж надо выпить!

— Успеем, давай сначала по твоему делу.

Марк вкратце обрисовал ситуацию и вопросительно посмотрел на друга.

— Что думаешь?

Антон молчал, наморщив лоб. Потом задумчиво спросил:

— А ты вполне уверен, что хочешь этого? Мне не трудно, я, конечно, переговорю… Но чтоб тебе потом не пожалеть.

— Я все для себя решил.

— Тогда вопросов больше нет.

Официант принес горячее, и Антон, который искренне любил все маленькие земные радости, с наслаждением вдохнул мясной запах.

— О, наконец-то моя любимая грудинка, — пропел он. — Приступай к еде, я взял на себя смелость сделать заказ и на тебя. Надеюсь, не ошибся.

— Ну, давай, за твою жену и будущего наследника.

Он поднял бокал, и Антон с удовольствием поддержал тост.

Когда они оба слегка захмелели, Марк спросил:

— Слушай, ты же раньше любил в карты перекинуться?

— Любил. А что? — кладя в рот кусок мяса, ответил Антон.

— Хочу понять, как могут появляться большие карточные долги.

— Да проще простого. Знаешь, как говорят: дурное дело не хитрое. Хочешь, я тебя с одним человеком сведу, он о карточном шулерстве знает все. Могу прям сейчас позвонить.

Антона немного развезло, и глаза его маслено заблестели.

— Звони, — решительно кивнул Марк.

— Вот именно, чего тянуть, — Антон быстро набрал номер телефона и, прикрыв трубку рукой, пока шли длинные гудки, быстро сказал: — Зовут его Савелий Арбузов. Очень легко запомнить. А, привет, Савелий! — уже в трубку проорал он, перекрикивая шум оркестра. — Дельце одно к тебе есть, не возражаешь?..

Марк встал и подошел к барной стойке, где взял коньяк. Когда он вернулся, Антон уже отложил трубку в сторону и ждал.

— В общем, нет его в городе. Недели через две будет или чуть позже. Может, кого другого поискать?

Марк задумался, подняв глаза в потолок.

— А через две недели он точно готов со мной встретиться?

— Конечно.

— Тогда я лучше его подожду, раз уж он такой хороший спец. Тем более что мне не слишком срочно и время терпит. Ну, давай теперь за здоровье Маруси.

Марк поднял бокал.

— Так пили уже.

— Нет, мы пили за нее вместе с ребенком. А теперь только за Марусю, твою жену.

Придя домой, Марк рухнул спать, не раздеваясь и не обращая внимания на укоризненный взгляд Дины. И вовсе не потому, что ему не было стыдно, просто сил ни на что уже не осталось.

* * *

— И что это вчера было, Марик? — глядя с упреком, спросила утром Дина, едва он выполз на кухню попить огуречного рассолу.

— Да черт его знает. Начали с вина и хорошей закуски, потом был коньяк, виски… а дальше я ничего не помню.

— Хорошо, что хотя бы начали с вина, а не наоборот, — философски заметила Дина, убирая банку с огурцами в холодильник, едва Марк отставил ее. — Есть хочешь?

— Ой, нет, фу-у.

— Это хорошо, экономить на тебе будем.

— Грешно смеяться над чужим горем.

— Какое горе? Тебе никто насильно в рот алкоголь не вливал, а про то, что тебе много пить нельзя, ты и сам знаешь.

Дина села у окна и, закинув ногу на ногу, начала с аппетитом уплетать остро пахнущий салат. Марк жалобно покосился на нее.

— Я тоже хочу.

— Кефирчик пей. Тебе для опохмелки сейчас самое то.

— Динульчик, ну не злись. Я не собирался с Антоном засиживаться, просто так вышло.

— Ага. Вышло и зашло. За воротник.

— Марья беременна у него, пять лет ребенка ждали. Вот мы и отметили — радость такая для него.

Дина перестала жевать, молча отставила тарелку в сторону и встала.

— Я не то хотел сказать, — испугался Марк. — Вернее, прости, что забыл… нет, не так…

С каменным лицом она прошла в ванную и заперлась там.

— Дина! — он бросился за ней следом и постучал. — Выйди сейчас же! Слышишь? Я дверь вышибу!

Из ванной донесся звук льющейся воды.

— Дина!

Марка начала охватывать паника, и он остервенело забарабанил в дверь. Дина не отзывалась.

— Дина! Открой немедленно!

Он с силой дернул за ручку, раз, другой, третий… Пока наконец слабый замок не выдержал и не сломался. Дина сидела на краешке ванны и плакала, закрыв лицо руками.

— Малыш, не надо, а? — у Марка у самого защипало в носу. — Ну что случилось?

Он сгреб ее в охапку и понес на постель. Уложив там бережно поверх одеяла, прикрыл углом ноги Дины и присел рядом. Несколько минут оба молчали. Потом она прерывисто вздохнула, вытерла ладонью лицо и сказала:

— Я у врача была. Никто ничего не знает, не понимает… Спросила, что мне делать, ответил: молитесь.

— Что, так и сказал?

— Ага. Пожал плечами и ответил.

Марк погладил Дину по голове:

— Слушай, а может, он и прав?

— Да не было это советом. Сказано было с интонацией: «Отстань, откуда я знаю?»

— А я вот не считаю это плохим ответом! — возбужденно сказал Марк.

От неожиданности Дина села:

— Марик, ты в своем уме? Что в этом хорошего?!

— О, много! Прежде всего, это значит, что ты здорова. Значит, потенциально у нас может быть ребенок. А то, что пока нет, — он сделал ударение на слове «пока», — так, может быть, просто время еще не пришло. Придет к нам нужная душа, и родится ребенок. Долгожданный и очень любимый.

Дина улыбнулась сквозь слезы:

— Какой же ты хороший у меня. Я тебя так люблю.

Она прижалась к его плечу и грустно улыбнулась. Теперь ей казалось, что все именно так, как сказал Марк: время еще не пришло. Их ребеночек просто немного задерживается, но он непременно придет к ним на Землю.

— Пойдем, я тебе салата положу, ага?

Марк засмеялся:

— Чуть позже. Признаю, от стресса, что ты мне сейчас устроила, похмелье почти прошло. Но все-таки лучше кефирчик!

— А и пожалуйста. Мне больше достанется. А салатик такой вкусненький, мм! — Дина закатила глаза.

Налив кефира в стакан, Марк сел к окну и задумчиво уставился в окно.

— Ты же у меня знатная «шаманка», — вдруг сказал он. — Расшифруй мне видение.

— Марк, ну какая же я шаманка?! Банальная ведьма.

Марк поперхнулся:

— Что, правда?

— Шучу. Надо же тебе подыграть. И что тебе привиделось?

— Шел я вчера по улице и увидел юродивого. Он чуть с ног меня не сбил, так быстро подскочил. Я ему денег дал, хотел поскорее избавиться, а он прилип ко мне и не отстает. И так, знаешь, лицо свое к моему приблизил и взглядом вперился.

Марк тягостно вздохнул и придвинул к Дине пустой стакан.

— Налить еще? — догадалась она.

— Не в службу, а в дружбу. Плесни. Чего-то подниматься совсем лень.

Налив кефира, Дина снова присела к столу и подперла подбородок руками:

— Давай, Маркуша, рассказывай дальше. Интересно же.

— Короче, по-моему, я попал под его волну. Я четко увидел картинки, которым просто неоткуда было возникнуть в моем мозгу: белоснежная собака, сбивающий ее автомобиль и кровь, пачкающая шерсть. Потом какой-то пожилой мужчина берет собаку на руки и переносит на газон. Я вижу, как собака испускает дух, и кровь ее течет на ярко-зеленую траву. И ты знаешь, Дин, это все настолько ярко! Ах да. Еще одна важная деталь: та машина, которая сбила псину, имела номер из трех шестерок.

Дина глубокомысленно почесала пальцем нос и вздохнула.

— Предупреждение было дано тебе. Почему таким способом — не знаю. А что через юродивого, так это хорошо. Возможно, другие источники получения тобой информации из непроявленного были перекрыты.

— Кем?

— А догадайся с трех раз.

— Дина, ты меня пугаешь, — нервно засмеялся Марк. — Этот, который с рогами и хвостом, что ли?

— Может быть, — уклонилась от прямого ответа Дина. — Юродивый — божий человек. Он безгрешен, его ведет сам Бог, и дьяволу до него не дотянуться.

— Так, а предупреждение-то в чем состоит? Мне не надо лезть не в свое дело?

— Давай порассуждаем. Информация к тебе пришла через юродивого. В ней есть прямое указание на происки дьявола — машина с тремя шестерками, уничтожающая нечто доброе, светлое, позитивное, представленное образом белой собаки. Кстати, какого цвета была машина?

— Черная, кажется.

— Я так и думала. А теперь ты должен сам сопоставить последние события. Куда ты шел? Чего хотел? Что делал и о чем думал перед этим? Нужно понять, что сейчас ты делаешь или собираешься сделать такого, что может помешать дьявольским замыслам?

— Отнюдь не чувствую себя воином света, — смутился Марк. — Просто выполняю свою рутинную работу.

— Не скажи. В мире много таких профессий, которые всегда балансируют на грани добра и зла.

Врач, спасатель, ученый… Там все зависит от собственного выбора человека, не зря ведь главная заповедь врача: не навреди. Вот как я поняла знак, данный тебе. В какой-то момент времени ты окажешься между добром и злом. И тебе будет очень трудно, но все равно придется выбирать.

— Проблема выбора. Я понимаю. И чем дело кончится, как говорится? Есть какие-нибудь указания на это?

— Твое будущее не определено. В видении есть только намек на возможное благополучное окончание дела — это алая кровь животного на зеленой траве.

* * *

Заручившись поддержкой Антона Мартынова, Марк решил момент вступления в дело Макара Зеленского особо не оттягивать. Так что уже через неделю они с Диной ехали в Сочи.

Антон обладал весьма ценным качеством: если слово дал, то в лепешку расшибется, а сдержит. И это было вполне достойно уважения. То, что Мартынов сейчас работает в Центральном аппарате прокуратуры, Марк считал для себя большой удачей. Иметь такого влиятельного друга для адвоката всегда хорошо. А уж влезать без страховки в дебри региональных конфликтов было бы и вовсе не слишком разумно.

По последней информации, полученной из Сочи, Совет адвокатской палаты прекратил статус адвоката Романа Горелова — защитника Макара Зеленского. Произошло это как-то слишком уж быстро. Поводом послужило якобы нарушение им норм кодекса профессиональной этики адвоката. Горелову вменили в вину, что именно через него просочилась информация в прессу по уголовному делу, в котором он участвовал более года назад. Мало того, в отношении него еще и возбудили уголовное дело за принуждение к даче показаний. В том, что и прекращение статуса, и возбуждение дела намеренно сфабрикованы, Марк почти не сомневался. И искренне сочувствовал коллеге. Разумеется, отправиться в места не столько отдаленные вслед за неудачливым адвокатом ему вовсе не хотелось.

Дине он ничего о проблемах Романа Горелова не говорил. К чему ей лишние переживания? Насколько сначала Марк не хотел ввязываться в это дело, настолько сейчас у него возник здоровый интерес. Даже, можно сказать, азарт. Он чувствовал себя словно молодой зверь в предвкушении погони, которому не терпится испробовать свои силы.

* * *

— Дина, доставай карты, я тебя в бридж буду обыгрывать.

Она лениво потянулась и приоткрыла один глаз:

— Заскучал, касатик? Адреналинчику не хватает?

— Сегодня я у тебя обязательно выиграю. Вот посмотришь, — Марк самодовольно ухмыльнулся.

— Ну да, конечно! — фыркнула Дина, поднимаясь.

— Только напомни мне, как играть. А то я забыл немного.

— Вот еще. Сам вспомнишь, — она достала из дорожной сумки карты и бросила колоду на стол. — На, тасуй.

— А чего я?!

— Чтоб привыкал, — и она опять захихикала.

Марк за все время их совместной жизни ни разу не выиграл у Дины в бридж. Правда, он всегда обыгрывал ее в «дурака», и это вызывало у нее недоумение. Точнее, вызывало удивление не то, что обыгрывал, а то, что, обладая фотографической памятью и запоминая всю колоду из тридцати шести карт, Марк каким-то невероятным образом умудрялся проигрывать ей в бридж. Хотя, если поразмыслить, тут тоже ничего не было странного: в карточных играх типа покера и бриджа чаще всего выигрывает тот, к кому идет карта. А карта, как говорят эзотерики, идет к наиболее внутренне спокойному игроку.

— Ладно, ладно. Даже если ты права — тем более должна первой колоду тасовать. А то так нечестно, мне же придется всю остальную игру мучиться.

Дина удивленно посмотрела на него. На Марка было совсем не похоже, чтобы он так просто сдавался, заранее признавая свое поражение.

— Хотя, разумеется, в этот раз я у тебя выиграю, — невозмутимо добавил он. — Непременно!

— Ну, слава богу, — с деланым облегчением вздохнула Дина. — А то я уж распереживалась, подумала, не заболел ли ты.

— Я здоров, бодр и сегодня в отличной форме. Раздавай.

— Как скажешь, дорогой.

Дина быстро смешала колоду, сдала себе шесть карт, пять — Марку, остальные отложила в сторону. Посмотрев свои карты, мысленно ахнула. Но виду не подала. Карта пришла бестолковая и вся вразнобой. Не раздумывая особенно, Дина выкинула пиковую восьмерку.

Марк взял карту из колоды, потом забрал выброшенную Диной восьмерку и самодовольно ухмыльнулся:

— Однако. Ну-с, начнем. Восемь, девять, десять, — он демонстративно выложил пиковый стрит. Потом внимательно посмотрел в глаза Дине и невозмутимо продолжил: — Валет, дама, король, туз. Как тебе моя игра? Напоминаю, пиковая дама идет за двадцать пять очков.

— Я помню, — буркнула Дина.

— Умница. Считаемся?

— Да. У тебя сколько очков?

— Семьдесят. А у тебя?

— Минус пятьдесят, — вздохнула Дина.

— Ну, ничего, научишься, — Марк ехидно засмеялся.

Во второй раздаче разрыв увеличился еще на сто очков, потом на двести, а когда разрыв достиг гигантской цифры в восемьсот пятьдесят очков, Марк принялся упражняться в остроумии.

— Наконец-то справедливость восторжествовала. Я считаю, что давно достоин этой победы.

— Э-э, мы играем до тысячи очков, — запротестовала Дина, — а у тебя всего пятьсот пятьдесят!

— Дорогая, ты же понимаешь, что это все дело времени. Еще пара-тройка раздач, и я в дамках.

— Как говорили наши предки: «Не кажи гоп, пока не перепрыгнешь», — беззлобно огрызнулась Дина.

— Увидим.

— Ага.

Дина подмигнула ему и снова стасовала карты. Буквально через три раздачи она вышла из минуса, а еще через четыре их счет сравнялся. Марк приуныл.

— Ну, я так не играю. Ты что, сглазила меня?

— Нет, Маркуша, просто стечение обстоятельств.

— Проиграть семь раз подряд — это стечение обстоятельств?!

Дина засмеялась, ничего не отвечая.

— Так. А ну-ка признавайся, как такое может произойти?

— Марк, да все элементарно. Когда ты слишком сильно радовался своей удаче, равновесие нарушилось. А Вселенная стремится к гармонии. Как в такой ситуации вернуться к устойчивому равновесию? Правильно, разрушить твою радость. Пригасить ее. Вот ты и начал проигрывать.

— Интересно, а когда я расстраиваюсь, равновесие не нарушается, что ли? — обиделся на Динино объяснение Марк.

— Здесь мы подошли ко второй части проблемы. Если бы ты остался в равновесном состоянии, то, скорее всего, выиграл бы. Во всяком случае, шанс у тебя был велик. Но ты пошел дальше — начал всем сердцем желать, чтобы карта к тебе пошла и ты мне все-таки утер нос.

— И не правда, вовсе я так не думал!

— Думал, думал, — добродушно ухмыльнулась Дина, — но я тебя прощаю. Так вот, когда снова возникло напряжение, система поднапряглась и выровняла пространство. В итоге ты проиграл.

— Ладно, допустим, в отношении меня ты права. А почему же ты сама тогда, вначале, так сильно проигрывала?

— Каюсь. Первый раз из всего того времени, что мы играем с тобой в бридж, меня задели твои слова. И вдруг очень захотелось не дать тебе выиграть, я даже начала переживать из-за проигрыша. И тогда карта перестала ко мне идти, — она засмеялась. — Но потом я мобилизовалась, успокоилась, и ты продул.

Марк задумался, глядя в окно. Потом пожал плечами и равнодушно сказал:

— Чушь какая-то. Мне в это сложно поверить.

— Да? А вспомни слова известной песни: «Не везет мне в карты, повезет в любви». Помнишь?

— Ну, помню. Только при чем здесь это?!

— Да при том, что к влюбленному, который все время на эмоциях, карта не идет.

— Ерунда, это просто песенка.

— Хорошо, а почему тогда в народе говорят: «Везет дуракам и пьяницам»?

— Это ж ирония, Дина! Ну что ты как маленькая, честное слово.

— А вот и нет, это не ирония, а народная мудрость, основанная на многолетних наблюдениях. Вот так.

— Глупости.

— Ничего подобного. А Форест Гамп? Почему он разбогател?

— Ты еще мышку-норушку и Красную Шапочку вспомни, давай их судьбу с точки зрения психологии разберем.

— Не такая уж плохая идея. Но мы сейчас не о них. Суть же, дорогой муж, в том, что и дураку, и пьянице недосуг беспокоиться и повышать энтропию Вселенной своими переживаниями. У них мозги отключены, и бактерией мысли они тоже не заражены. Так что хочешь быть богатым и успешным — умей отключать свои желания.

— Кстати, о желаниях. Пойдем, поедим, что ли. Проголодался я, однако.

Марк встал и, потянувшись, хрустнул суставами.

— Пойдем. Я не против.

— Приедем в Сочи, первым делом пойду на стадион. Что-то засиделся я, так и болячки заработать недолго.

Глава 10

Город встретил мелким моросящим дождиком и пугливым, изредка пробивающимся сквозь облака солнцем. От вокзала Марк и Дина ехали на такси, рассматривая умытые недавним дождем и не слишком многолюдные улицы. Середина ноября — не сезон.

У светлого высотного дома в центре города такси остановилось.

— Какой подъезд? — повернувшись, спросил водитель.

— Второй, — быстро ответила Дина.

Шофер кивнул.

— Значит, правильно я остановился.

Он вышел и, открыв багажник, достал оттуда один за другим два увесистых чемодана.

— Надолго, наверное, к нам.

— Как получится, — уклончиво ответил Марк.

— Приятно вам отдохнуть.

Шофер завел автомобиль и отъехал. Марк и Дина вошли в светлый, все еще пахнущий краской после недавнего ремонта подъезд. Поднялись на третий этаж, где их уже ждали Арсений и Альбина.

Двухкомнатная квартира оказалась очень ухоженной и уютной. Она действительно очень понравилась Марку и Дине, как и обещала когда-то Альбина. Единственное, что немного напрягало, — репродукция картины Репина «Иван Грозный и сын его Иван».

— А можно ее снять? — спросила Дина. — Мне как-то не по себе: висит прямо над кроватью… Как можно под ней спокойно спать?

— Конечно, снимите, — согласно кивнула Альбина. — Задвиньте ее за шкаф. А мы потом, когда вы уедете, обратно повесим.

— Отлично, — повеселела Дина. — Марк, снимай.

— После, Дина, после, — буркнул Марк, который не был сторонником крайних мер. Картина его не раздражала, а вот не выгоревший квадрат обоев, который вполне может оказаться на месте картины, обязательно будет раздражать.

Уже у дверей, собираясь выйти, Арсений вдруг повернулся и мрачно сказал:

— Жена была у гадалки, и та сказала, что ничего не выйдет. Посадят пацана.

— Зачем вы так говорите?! — испугалась Дина. — Нельзя даже думать об этом! Вы обязательно должны верить в то, что ваш мальчик будет на свободе!

Ничего не отвечая, Арсений пошел к выходу.

— Не обижайтесь на него, пожалуйста, — умоляюще глядя на Марка, сказала Альбина. — Я жалею, что рассказала ему о визите к гадалке: он после этого совсем духом пал. Теперь по ночам плохо спит, стонет во сне, ворочается. Я за него уже боюсь, лишний раз стараюсь не волновать ничем. Только бы второго инфаркта не было! Ладно, не берите в голову. Чего я разжаловалась вам, в самом деле. Если что нужно будет — звоните. Ключи на тумбочке, вторая пара — в двери. До свидания.

— До свидания, — кивнула Дина.

— Ой, я же совсем забыла, — Альбина повернулась. — В городе поговаривают, что у Михаила Старченко были большие долги.

— Вы имеете в виду его долг Макару?

— Нет, что вы. Сумму называют поистине астрономическую, во всяком случае, для нас. Примерно около миллиона долларов.

Дина ахнула и прикрыла рот рукой.

— Сколько? Разве так бывает?!

— Вы уверены? — напрягся Марк.

Альбина пожала плечами:

— Человеку, который мне это сказал, можно верить. Но в то же время ничего, что документально подтверждало бы эти слова, у него нет.

— Ясно. Что ж, поищем. В ближайшее время я вам позвоню, и мы договоримся о встрече.

Марк проводил Альбину Зеленскую к выходу и закрыл за ней дверь.

— Даже радоваться как-то стыдно, — вздохнула Дина. — У людей такое горе, а мне от счастья хочется кричать и кружиться по комнате.

— Что так? Недавно же здесь в Сочи были, отдыхали почти месяц. Не надоело?

Дина упала с разбегу на двуспальную кровать и засмеялась:

— Не-а! Ох, хорошо-то как. Надеюсь, мы и Новый год встретим здесь.

— Вот еще! Я лично к новогодним праздникам хочу вернуться в Москву. Причем чем раньше, тем лучше.

Марк плюхнулся с ней рядом и закинул руки за голову:

— Смотри, вон то пятно на потолке очень похоже на привидение.

— Где?

— Да вот же, — он указал в левый дальний угол. — Видишь, оно смотрит на нас.

Дина внимательно вгляделась и передернула плечами.

— Фу, и зачем ты мне только показал. Теперь все время буду глазеть туда и бояться. Аж мурашки по коже побежали.

— Дина, — наставительно сказал Марк, — привидений не бывает. Андестенд?

— Сам ты «стенд». Стоеросовый. Мог бы чего хорошего девушке рассказать, а не призраками пугать.

— Не бери в голову, это просто лучи света, причудливо преломляясь, создают иллюзию. О, у меня идея. Пойдем, погуляем по городу, а?

— Пойдем, но позже.

— Почему?

— Потому что у тебя телефон звонит. Ответь человеку.

Звонившим оказался Савелий Арбузов, тот самый спец по карточным играм.

— Здравствуйте, — слегка картавя, поприветствовал Марка он. — Мне ваш телефон дал Антон Мартынов. Сказал, у вас ко мне какое-то важное дело. Он сказал, что вы едете скоро в Сочи, но не уточнил, когда. Я же только через два дня буду в Москве.

— А где вы сейчас?

— Как где? — почему-то удивился Савелий. — В Сочи, разумеется. У меня здесь живет мама.

— Так это же великолепно! Дело в том, что мы с женой буквально час назад сами приехали сюда. Думаю, нет смысла откладывать встречу на более позднее время.

— Отлично. Предлагаю через час в шашлычной у маяка на набережной. Рядом с концертным залом «Фестивальный». Отменные, хочу я вам сказать, там готовят шашлыки.

— Я пойду с тобой, — сразу же насторожилась Дина.

— Нет.

Марк сложил телефон и убрал его в карман.

— Это почему же?

— Потому что эта встреча — деловая.

— Ах, так! Тогда я пойду куда-нибудь сама.

— Котик, ну не обижайся, ладно? — сразу сменил тон на более ласковый Марк. — Я ненадолго. А потом приду, и мы вместе погуляем. К тому же, пока я занимаюсь делами, у тебя будет время принять ванну и разобрать чемодан.

— Ладно, иди уж, воспитатель. Я без тебя решу, чем мне заняться.

Савелий Арбузов оказался неказистым худосочным мужчиной с венчиком черных курчавых волос вокруг блестящей лысины. Говорил он тихим голосом, с шелестящей хрипотцой и все время указательным пальцем трогал кончик своего длинного носа.

— У меня к вам, Савелий Аркадьевич, вопрос такой: можно ли за не слишком длительное время проиграть в карты весьма крупную сумму денег?

— Вы как-то слишком абстрактно выражаетесь, — кашлянул Савелий. — Конкретно можете пояснить, что именно вас интересует?

— История такова. Я сейчас собираюсь выступать защитником одного молодого человека, которого обвиняют в убийстве. Зовут его Макар Зеленский. Парень не святой, но и не убийца. Он не злой, не отмороженный, и я не верю, что Макар мог убить. Далее. У меня есть информация, что погибший парень, Михаил Старченко, был большим любителем игры в карты на деньги. Сколько именно по времени он этим занимался, я не знаю. Но, учитывая, что парню всего восемнадцать, думаю, не более года. Мне интересно, насколько крупные суммы денег могут быть проиграны игроком за такой промежуток времени?

— Насчет возраста скажу так: у нас один заядлый игрок был, так он с шестнадцати лет в игровых клубах пропадал. Насчет сумм — вы понимаете, Марк Сергеевич, это очень абстрактный разговор получается. Все зависит от первоначальных финансовых возможностей игрока. Чем больше первоначальная ставка — тем больше может быть выигрыш или проигрыш. Дальше. Можно играть каждый день, дневать и ночевать за игрой. А можно раз в месяц приходить немного поразвлекаться. Лично знаю одного игрока еще по тем временам, когда были открыты казино, так он на игру как на работу приходил. Каждый день. И каждый день выигрывал! На моей памяти проиграл только два или три раза. И каждый раз, если только чувствовал, что карта не идет, собирался и уходил. Это отличает настоящего профессионала от человека, больного игроманией. Последние не уходят никогда. Они будут сидеть до последней монеты, ходить клянчить, чтоб заняли деньги, спать на составленных стульях в казино, ожидая, когда им дадут в долг.

— И все-таки какие самые крупные проигрыши были вам известны?

— О-хо-хо, — Арбузов засмеялся. — У нас один очень важный человек играл — не буду говорить, кто, — так проиграл три квартиры, машину и кирпичный завод. Небольшой, правда, заводик, но доход исправно приносил.

У Марка расширились глаза.

— Застрелился?

— У бывшей жены в приживалках живет. Не знаю зачем, но она его терпит.

— А могли бы вы мне, Савелий, рассказать о нечестной игре? О тех махинациях, которые помогают выигрывать.

— Смотря насколько вам подробно нужно, Марк Сергеевич. «Кухня» обширная, способов отъема денег много. Так сразу обо всем и не вспомнишь.

— Обо всем и не надо. Мне в общих чертах хотя бы объясните, как это происходит. Чтобы я понял, насколько реально молодому пацану в короткий срок продуть крупные деньги.

— Ой, да запросто, — усмехнулся Арбузов. — А во что он, этот ваш Старченко, играл?

— Понятия не имею. Парня нет, так что расспросить его я не могу.

— Ну ладно. Тогда по порядку. Существуют азартные игры и коммерческие. Первые — это «очко», «сека», «трына» и тому подобные. Коммерческие — преферанс, винт, вист, покер. И если во вторых можно проиграть достаточно много, то в первых — и жизнь, и состояние.

— Вот даже как…

— А вы думали! Но если ваш партнер шулер, то и коммерческая игра может иметь достаточно серьезные последствия. Вот смотрите, я вам сейчас покажу, как это происходит.

Арбузов достал колоду, быстрыми движениями стасовал ее и разложил карты на столе рубашкой вверх.

— В покер умеете играть?

— Немного.

— Тогда поднимайте карты, смотрите.

Марк взял свои пять карт, развернул их и глазам не поверил: карты одной масти выпали по порядку — пиковый роял-флэш.

— Ну как, ставку увеличивать при такой игре стали бы? — подбодрил его Савелий.

— Разумеется.

— Вот и отлично. Будем считать, что вы поставили ответную ставку и решили продолжать игру, — он взял в руки карты и аккуратно, по одной, начиная с десятки, выложил червовый роял-флэш. — Как вы помните, червы — самая старшая масть в колоде. Так что мой червовый роял-флэш бьет ваш пиковый. Вы проиграли.

Марк вытаращил глаза.

— Как вы это сделали?

— Ловкость рук. Методов втягивания в игру существует множество. Сперва человеку дают выигрывать понемногу, а когда он почувствует азарт и станет понятно, что он не сможет остановиться, с ним начинают работать плотно. Все, это уже созревший клиент, с ним можно делать что угодно.

— А много вы знали таких, которые умели останавливаться, пока не проигрались полностью?

— Считаные единицы. Остальные же будут сидеть, потеть, пыхтеть, пока не спустят все, что принесли с собой.

— Ну хорошо, вот игрок потратил все деньги, которые у него были. Дальше что? Ему дадут уйти?

— Может, и так. Но если попросит, то могут занять деньги. Как правило, ровно столько, сколько игроку нужно для того, чтобы отыграться. Но, как вы понимаете, попавшему на крючок игроману в таких случаях реальных денег никто не дает — это все «виртуальные» суммы. То есть взять деньги и уйти он не сможет. Но если в итоге он проигрывает, платить кредитору будет уже вполне реальные деньги.

— А если выигрывает? Тогда он получает реальные деньги, и ему должны будут их отдать.

— Понимаете, Марк Сергеевич, — поморщился Арбузов, как от зубной боли. — К тому моменту, когда это произойдет, игрок уже спустил довольно много. И если выиграет, то всего лишь вернет обратно проигранное. Ну, в крайнем случае, выиграет какую-то незначительную сумму — это уже не принципиально. Но практика показывает, что если карта с самого начала не идет, бесполезно дальше пытаться отбиться. Лучше обождать день-другой и только тогда попробовать вернуть свои бабки.

— Почему?

— А шут его знает. Вот такие законы карточной удачи. Я за свою жизнь повидал много разных ситуаций, и бывают такие дни, когда карта никому из игроков не идет. Бывалые тогда просто сидят и отдыхают, языками чешут. А новички и одержимые спускают все, что у них есть.

— Моя жена говорит, что карта — вещь мистическая. Она любит того, кто более уравновешен. Как, по вашему мнению, это действительно так?

— То, что бесовская, — это совершенно точно. Можно за короткое время заиметь такие долги, которые среднему человеку и за всю жизнь не отдать.

— Спасибо, Савелий. Вы мне очень помогли. Когда в Москву собираетесь?

— Послезавтра. Если что еще понадобится — обращайтесь. Всегда помогу.

Он стыдливо сунул в руку Марку бумажку с написанным на ней номером мобильного телефона. Взял протянутую Марком визитку и, ссутулившись, пошел вниз по набережной.

* * *

Встреча с заместителем сочинского прокурора была назначена в тихом месте. Собственно, где это произойдет, выбирал сам Федор Векслер. Марк только попросил, чтобы это происходило максимально удаленно от центра города и шумных «злачных» мест.

— Мне нужно, чтобы никто о нашей встрече не знал.

— Ресторан «Агура», на площадке перед тропой, ведущей к Агурским водопадам. Так подойдет? — быстро ответил Векслер.

— Конечно.

— Я буду ждать вас в отдельном кабинете. Хотя в это время года в «Агуре» людей совсем мало, но лучше подстрахуемся.

— Время?

— Сегодня, в пять вечера.

Марк подъехал на такси без пяти минут пять. Выждал, когда наступит нужное время, и зашел в ресторан. Дорого, презентабельно, безлюдно. Метрдотель вырос словно из-под земли и склонился в учтивом поклоне.

— Меня должны ждать, — не вдаваясь в подробности, объяснил Марк.

— Пройдемте, — человек посторонился и учтивым жестом пропустил его вперед.

Федор оказался коренастым, склонным к полноте брюнетом, в очках и с намечающейся лысиной. Увидев Марка, он привстал и протянул руку для приветствия:

— Я в курсе, по какому делу вы здесь находитесь.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, Федор Павлович, — сразу перешел к теме разговора Марк. — Не буду ходить вокруг да около. Моя просьба заключается в следующем: мне хотелось бы, чтобы после того, как я заключу с родителями Макара Зеленского соглашение об оказании юридической помощи и выпишу ордер, я имел все гарантии остаться в деле до окончания судебного процесса и представлять интересы своего клиента до конца. Не без вашей помощи, разумеется.

— Да, вы можете рассчитывать на мою поддержку. Со своей стороны я обещаю, что не позволю никаких негативных действий в отношении вас и вашего участия в деле. Разумеется, если вдруг узнаю о них. Но я уверен, ничего подобного произойти не может. И не произойдет, — Векслер говорил быстро, теребя льняную салфетку и то и дело перекладывая с места на место столовые приборы. Глаза его при этом смотрели вниз, и, как ни старался Марк поймать взгляд Федора Павловича, он так и не смог этого сделать. — Но вы же профессионал и не можете не понимать, что закон есть закон. Нарушать его я не позволю. И в любом случае предварительное и судебное следствия по этому делу будут объективными и на всех стадиях соответствующими букве закона. Уж это я могу гарантировать точно.

— Спасибо, Федор Павлович. Я обязательно позвоню своему другу, Антону Мартынову, в Москву и сообщу ему, что остался доволен нашей встречей.

Щеки Векслера на мгновение обвисли, но тут же подтянулись вверх в улыбке.

— Передавайте Антону Егоровичу большой привет от меня. Я слышал, у него скоро будет прибавление в семействе? Ждем его летом с супругой и новорожденным на отдых. Очень, очень рады будем видеть.

Марк встал:

— Спасибо, обязательно передам.

— Куда же вы? Разве вы не разделите со мной ужин? Здесь очень вкусно кормят.

— Рад бы, да не могу: жена ждет.

Марк вышел из ресторана со смешанным чувством удовлетворения и злости. Векслер, конечно, напрямую противоречить не стал, но и лазейку, чтобы в случае чего дать задний ход, для себя оставил.

На следующее утро, едва пересекши порог прокуратуры, Векслер направился к прокурору. Доложив о просьбе Мартынова и о разговоре с Марком, он вопросительно уставился на начальника.

— Ну что ты на меня смотришь, как на мессию. Первый раз, что ли, к тебе с просьбами обращаются? Не знаешь, как поступать?

— Все-таки сотрудник центрального аппарата… Не так просто будет вышибить адвоката из дела.

— Федя, я тебе скажу больше: мне тоже не рекомендовали оказывать какое-либо давление на Таганцева. Подстраховался, паршивец. Но Москва далеко, а мы здесь, рядышком, — прокурор сухо хохотнул. — Все будет хорошо, не дергайся.

— Но…

— Никаких «но». Ты же прекрасно знаешь, есть и у меня связи в Москве. Если надо будет, подключу. Но, думаю, до этого не дойдет. Так что давай не будем паниковать и принимать каких-либо поспешных решений, которые могут негативно сказаться не только на моей карьере, но и на твоей, — прокурор многозначительно посмотрел на Векслера. — В конце концов, если нужно будет, суд все равно признает его подзащитного виновным. Таганцев не сможет помешать нам в этом. И срок дадим такой, какой нам будет нужно. Разыграем такую ситуацию: прокурор заявит максимальный срок лишения свободы, а судья потом вынесет приговор, отняв от него три-четыре года. И волки сыты, и овцы целы. Решить вопрос с судьей — это уже моя забота. Также попрошу его максимально отказывать Таганцеву в удовлетворении всех ходатайств и запросов. Ну что, слегка полегчало?

— Еще как!

На щеки Векслера вернулся румянец, и он заметно повеселел.

* * *

В Следственный отдел по г. Сочи Следственного управления Следственного комитета РФ по Краснодарскому краю

от адвоката Таганцева Марка Сергеевича в защиту обвиняемого Зеленского Макара Арсеньевича по ч.1 ст. 105 УК РФ.

ХОДАТАЙСТВО

(в порядке ст. ст. 53, 119, 120 УПК РФ)

В связи с тем, что мною заключено соглашение на осуществление защиты Зеленского М.А., прошу все следственные действия с ним проводить с моим участием.

Прошу Вас также ознакомить меня с процессуальными документами, затрагивающими права и законные интересы моего подзащитного, в том числе с постановлением о возбуждении уголовного дела, протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием моего подзащитного, а также иными документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться Зеленскому М.А.

Приложение: ордер адвоката.

Адвокат М.С. Таганцев 16 ноября 20.. года

Артур не находил себе места. Этот новый адвокат, которого наняла семья Зеленских, до отвращения не нравился ему. Слишком молодой, слишком наглый, слишком красивый. Все в нем было не так! Да еще и поддержкой кого-то из власть имущих заручился. Сегодня днем начальник вызвал Артура к себе в кабинет и сказал, чтобы с новым адвокатом вольностей себе не позволял.

— Если не хочешь неприятностей, — и многозначительно посмотрел на Артура.

Кто ж их хочет — неприятностей-то?!

Артур затянулся и стряхнул пепел в кадушку с цветком.

— Оксанка! Чем ты там опять занята?

— Ну, чё тебе? — девушка вошла с пирожком в руке и меланхолично откусила от него половину. Увидев, как Артур снова стряхнул пепел в цветочный горшок, она вытаращила глаза и завопила: — Я же просила тебя пепел в цветы не струхивать!

— Не стряхивать, — зло поправил Артур.

— Да хоть сковыривать. Цветы от этого портятся!

— Ничего им не сделается. Еще пышнее будут расти.

— О, умник выискался. Лучше бы я у мамы осталась, и зачем я к тебе только вернулась.

Она всхлипнула.

— Почему чуть что — так сразу к маме! — вскипел Артур. — Я же не собираю каждый раз чемодан, когда ты со мною спорить начинаешь. Ладно, пошли куда-нибудь, пива попьем. Что-то на душе пакостно. Может, полегчает.

Оксана отложила в сторону недоеденный пирожок и внимательно всмотрелась в лицо Артура.

— У тебя неприятности на работе, да?

— Лапуля, не каркай. И без тебя тошно. Давай, влезай в джинсы, куртку, да поскорее. Я тебя на улице подожду.

Когда Оксана вышла из подъезда, Артур уже докуривал пятую сигарету. Мрачно согнув кренделем руку, предложил ей опереться.

— Мы куда? — кокетливо поинтересовалась она.

— В пивнушку сходим. Чё-то надоело до зубной боли все. Расслабиться охота.

Он процедил это сквозь зубы, и Оксана не решилась спрашивать дальше. Терпеливо шла рядом, всей кожей ощущая, как от Артура волнами исходит злость. Минут через двадцать Артур немного успокоился. Он сломал вишневый прутик и шел, меланхолично его пожевывая.

— Мы далеко направляемся? Уже «Бочку» прошли, — решилась прервать молчание Оксана.

— Хочу тебе новый бар показать, «Леонсио» называется. Я заходил туда недавно, мне понравилось.

Можно на улице сесть, а можно в здание зайти. И там, и там уютно.

— На улице, наверное, уже прохладно будет сидеть.

— Посмотрим.

Оксана вздохнула. Ей, вообще-то, сразу никуда идти особенно не хотелось, а теперь и вовсе. Далеко. А если Артур напьется? Ей что, его на себе тащить? Да и голова начала болеть. Но если Артуру пожаловаться сейчас на головную боль, то он рассвирепеет. Непременно начнет орать, мол, вечно ему настроение портит.

Дальше могло быть два варианта — или они вернутся и Артур будет весь вечер сидеть рядом и выносить ей мозг, или свалит гулять один. Тогда он придет под утро пьяный, и все равно будет выносить ей мозг. Так что — выбора нет. Если на трезвого Артура Оксана могла себе позволить прикрикнуть, то пьяного она боялась. Одна ее подруга, как-то раз засидевшаяся у них в гостях, сказала:

— А ты уверена, что он человек?

Оксана вытаращила глаза и пугливо обернулась на Артура — слава богу, оказалось, что он в этот момент вышел из комнаты.

— Ты чё несешь, Маринк? — прошипела она. — Совсем ополоумела, да?! А вдруг он услышит! Устроит тогда скандал и больше тебя в дом не пустит. У меня и так уже подруг не осталось, всех поразгонял.

— Да не услышит он. Напился до положения риз, сейчас завалится и до утра спать будет.

— Ты его плохо знаешь, — удрученно покачала головой Оксана. — В него еще столько же влезет.

— А ведь ты его боишься. Вот скажи, зачем он тебе нужен? Ты разве не видишь — он бес.

Оксана засмеялась. Марина, конечно, ясновидящая и многие события за свою жизнь сумела предсказать, но сейчас она несет явную чушь. Разве люди бывают бесами?!

— Бес, он и есть бес — чего тут непонятного, — устало вздохнула Марина. — Я бы на твоем месте держалась от него подальше. С ним опасно жить. Он нелюдь.

— Знаешь, Марина, уходи. Не ожидала от тебя, что ты так завидовать можешь, — обиделась Оксанка.

Вот и последней подруги теперь у нее не будет. Может, не зря Артур всех других поразгонял?

— Поверь, Ксюша, завидовать тебе может только ненормальный. Вот что я тебе, подруга, скажу: когда напьется твой благоверный в очередной раз, попытайся поймать его взгляд. Он у тебя, когда пьяный, всегда глаза отводит. А ты вот попробуй увидеть их.

— И что там для меня откроется интересного? — фыркнула Оксана.

— Много чего. А я и сама больше к тебе не приду. Мне просто страшно.

И она ушла. Даже звонить перестала. Оксана решила, что Марина завидует ее деньгам, и перестала думать об этом. Предсказание Маринкино тоже постепенно забылось. К тому же пил Артур не слишком часто, так что в пьяные глаза его она так и не посмотрела.

Сейчас почему-то тот давний разговор вспомнился…

Пивная оказалась расположена в каком-то совершенно диком захолустье.

— Интересно, зачем он выбрал такое странное место? — задумчиво произнесла Оксана.

— Кто?

— Да хозяин же этой пивнушки. Куча всяких переулков, поворотов… Я бы его сама ни за что бы не нашла.

— Это тебе показалось. Кафе гораздо ближе от оживленного проспекта, чем тебе думается. Главное достоинство этого места — здесь всегда тихо. Случайных посетителей мало, все свои. Можно спокойно посидеть и отдохнуть.

— Все равно странно.

— Не забивай себе голову, — отмахнулся Артур, открывая перед Оксаной дверь пивной. — И, знаешь что, давай сядем у окна.

— Давай.

Головная боль внезапно отступила, и Оксана сразу повеселела.

«Все-таки как же это здорово, когда у тебя ничего не болит, — подумала она, оглядываясь по сторонам. — Не зря все-таки на день рождения всегда желают здоровья».

Наполовину сняв с ноги туфлю, она болтала ею под столом, слушала стрекотание ведущей с какого-то гламурного ток-шоу и довольно жмурилась.

Артур принес креветок и пива. Сидел, пил молча. Оксана больше нажимала на креветок.

— Маловато что-то я пива взял, — поднялся Артур. — Тебе еще принести?

— Не-а. Мне лучше еще креветок. Вкусно они их тут готовят.

— А, оценила! Я же говорил, что тебе здесь понравится.

Он быстро ушел, а Оксана принялась смотреть в окно. Там какой-то бомж или просто плохо одетый малоимущий гражданин собирал у мусорника бутылки. Найдя недопитое пиво, джин с тоником и сидр, он сел за стол и с довольным выражением лица принялся «пировать».

Сердобольный бритый «браток» лет тридцати пяти, проходивший мимо, положил ему на стол два беляша и поставил целую бутылку водки.

— Выпей за мое здоровье, отец, — донеслось через приоткрытое окно до Оксаны.

— Да бог тебе здоровьица, — часто-часто закивал мужичок, прикладывая правую руку к груди. — Кого в молитвах поминать?

— Алексея. Вот тебе деньги, свечку за мое здоровье поставишь в церкви.

Мужичок снова закивал, преданно глядя на братка:

— Не сомневайся, завтра же с утра в церковь пойду.

Артур, который уже вернулся к столу с пивом и креветками, равнодушно наблюдал за разворачивающейся за окном сценой. Потом он отвернулся и начал быстро, будто боялся куда-то опоздать, есть. Пил он тоже торопливо, крупными глотками.

Оксана с удивлением поглядывала на него, пытаясь понять, отчего произошли такие перемены. Артур был так напряжен, что спрашивать о причинах прямо она не решилась. А тот, казалось, совершенно забыл об ее существовании. Сидел, глядя перед собой, и думал о чем-то. Допив пиво, он оттолкнул бокал и поднялся. Спросил, не глядя на Оксану:

— Ты скоро?

— Да, я сейчас.

Она торопливо вытерла руки о салфетку и с сомнением оглядела их. Остро пахнущее чесноком масло оттиралось плохо, и потому пришлось встать и отправиться к умывальнику. Затылком Оксана чувствовала недовольство Артура, и плечи ее от этого немного ссутулились.

Артур не любил ждать. Он вообще много чего не любил, и если Оксана вначале совместной жизни с ним активно сопротивлялась его давлению, то постепенно ее пыл стал сходить на нет. Очень сложно держать оборону все двадцать четыре часа в сутки изо дня в день.

Когда она вернулась, Артур стоял, стиснув зубы, и молчал. Так же, ни слова не говоря, он вышел из кафе и пошел, лавируя между уличными столиками. Оксана засеменила следом.

— Прошу прощеньица, прикурить не найдется?

Все тот же самый плохо одетый мужичок. Он уже съел один из купленных ему братком беляшей, выпил почти все спиртное и, покачиваясь, шел навстречу Артуру.

— Не курю, — буркнул Артур, брезгливо отворачиваясь и пытаясь пройти мимо.

Мужичок не расслышал и взял Артура за локоть.

— Извини, брат, сигареты не найдется? Очень курить хочется.

— Руки убери, — процедил сквозь зубы Артур.

— Я только…

Договорить он не успел: удар в лицо сбил его с ног.

— Мразь, — прошипел Артур.

Мужчина сел и утер ладонью нос. Удивленно взглянул на руку, будто не понимая, отчего она окрашена в алый цвет. Потом поднял на Артура незабудковые, беспомощные, как у младенца, глаза:

— За что?!

Следующий удар пришелся в ухо. Мужчина упал, и из ушного прохода струйкой потекла кровь. Обмерев, Оксана смотрела за избиением и от ужаса не могла сдвинуться с места. В какое-то мгновение она встретилась с Артуром глазами.

«Вот что имела в виду Маринка, — пораженно подумала она. — У него не человеческие глаза. Не могут у обычного человека быть глаза из одних зрачков».

Да, его глаза выглядели именно так. И на дне этих черных «дыр» плескалась ненависть. Плохо соображая, что делает, Оксана повисла на руке у Артура:

— Пожалуйста, остановись! — закричала она.

Артур отшвырнул ее с такой силой, что она отлетела, не удержалась на ногах и, упав, ударилась головой и потеряла сознание.

Очнулась Оксана оттого, что кто-то держал перед ее носом ватку с нашатырем. Она взялась за голову, застонала.

— Больно, да? — участливо спросила молоденькая медсестра, склоняясь еще ниже к Оксане. — Давайте я вам рану на лбу обработаю. Вы ударились сильно.

— Обо что?

— Об стол. Ваш муж сказал, что вы внезапно потеряли сознание. Но уже все хорошо.

— А где Артур?

— Ваш муж сейчас показания дает.

— Какие показания? — она привстала на локте. — Где бродяга?

— Какой бродяга? Тот, который на вас напал, что ли? Не переживайте, он уже никому зла не причинит.

Девушка кивком указала в сторону, и Оксана в ужасе обернулась. Там стояли носилки, а на них лежало тело, упакованное в черный пластиковый мешок.

— Он что, мертв?!

— Думаю, да, — спокойно ответила медсестра. Закатала Оксане рукав и сделала укол. — Сейчас вам полегчает. Не надо нервничать. Я понимаю, смерть всегда тяжело наблюдать, чья бы она ни была. Я в первый раз так вообще выла, думала, из медицины уйду. Но ничего, привыкла. А вы что, ничего не помните?

Оксана покачала головой.

— На вас напал этот бомж, который лежит сейчас там. Какой-то проходивший мимо мужчина оттащил его и начал избивать. Когда из бара выскочил ваш муж, бродяга был уже мертв, а убийцы и след простыл.

Оксана смотрела на нее во все глаза.

— Кто это вам так рассказал? — спросила она, уже зная, какой услышит ответ.

— Так ваш же муж, Артур! Красивый он у вас… наверное, классно с таким жить…

— Он мне не муж, — прошептала Оксана, встав и запахнув на груди курточку. Ей очень захотелось оказаться сейчас где-нибудь подальше от Артура. Лучше бы у мамы.

Оксанка ощутила себя маленькой девочкой и заревела.

— Ты что-нибудь помнишь? — больно взяв ее за локоть, спросил появившийся из ниоткуда Артур.

Она отрицательно затрясла головой:

— Нет…

— Пойдем. Нужно будет сначала в отделение, я еще раз показания дам. А потом уже домой поедем. Или тебя сразу домой отвезти?

Под его взглядом Оксане стало холодно. Она вдруг подумала: если Артур сейчас догадается, что она все помнит, то ей не жить.

— Что случилось, Артур? — спросила Оксана дрожащим голосом.

— Ерунда. Пойдем. Тебе сейчас вредно нервничать.

— Да, да, лучше ей сейчас полежать, — вступила медсестра. — Не волнуйте вашу жену, тем более что она ничего не помнит.

— Совсем ничего? — внимательно вглядываясь в ее лицо, спросил Артур. — Пожалуй, надо все-таки ехать домой.

— А как же твои показания?

— Я потом сам поеду.

Дома Оксана долго металась по комнате, не зная, что решить. Она боялась оставаться с Артуром, но и боялась уехать, ведь тогда он поймет, что на самом деле она вовсе не теряла память.

— Марина, — набрав номер телефона, жалобно сказала Оксана. — Ты можешь сейчас приехать? Мне нужно много тебе рассказать.

Через час она уже ехала с подругой в такси подальше от этого страшного человека. Они собрали только некоторые ее вещи, все забирать побоялись.

— Надо кое-чем пожертвовать, — рассудительно сказала Марина. — Если повезет — потом заберешь.

На кухонном столе Оксана оставила записку, продиктованную подругой.

«У тети нашли рак, она в больнице. Срочно выезжаю к ней. Твоя Оксана».

Глава 11

Гинкго билоба — «живое ископаемое», завезенное в Европу из Китая. Марк когда-то уже видел такое дерево в ботаническом саду, и ему вспомнились слова экскурсовода о том, что таких деревьев в Европе всего несколько экземпляров. Редкость несомненная. Но откуда он взялся в кавказском лесу?!

Марк обошел вокруг ствола, прикасаясь к нему рукой. Примерно метр в диаметре — еще есть куда расти. У себя на родине гинкго живет по тысяче лет и достигает четырех с половиной метров в диаметре. Мистическое дерево — даже Гёте посвящал ему стихи, воспевая листья странной формы, похожие на два соединенных уголками сердца.

Марк остановился и задрал голову вверх. Почудилось светлое облачко, будто бы запутавшееся в ветвях. Оно медленно отделилось от кроны и поплыло в сторону горы на противоположной стороне реки. Тут же глухо взвыла собака, заплакал грудной ребенок. Марк с удивлением обернулся.

Никого. Только безмолвный тихий лес кругом.

Новый порыв ветра принес шелест листьев и слабые, словно идущие из ветвей гинкго голоса:

«Иди… иди за мной…»

Марк, никогда не считавший себя ни трусом, ни суеверным, почувствовал, как мороз продирает по коже. Стало вдруг настолько не по себе, что даже волосы на голове зашевелились. Отдернув руку от ствола, он отступил на шаг и опять огляделся.

— Да это просто листва шелестит, — делано рассмеялся он, стараясь себя приободрить.

Сизое облачко тумана возникло около его ног и покатилось вдоль реки. Оно остановилось у моста, и Марк машинально пошел следом. Возникло ощущение, что его куда-то ведут.

«Увидь меня сейчас кто-нибудь из знакомых — мне конец. Кому захочется, чтобы его дело вел шизанутый адвокат?»

На этой оптимистической ноте Марк приблизился к подвесному мосту и пошел по нему, держась за перила. На другой стороне реки сел на поваленное дерево, достал план-карту, развернул и внимательно рассмотрел детали. Стрелочками и крестиками на ней было показано все, что касалось преступления. Кто где стоял, кто куда шел.

У подножия горы Марк опять остановился, рассматривая местность вокруг и пытаясь представить события второго октября. Потом, шаг за шагом, осмотрел место предполагаемого падения Старченко. Прикинув траекторию, прошелся несколько раз по радиусу. Высота горы — метров двести. Упав с такой высоты, выжить невозможно. Но тело было найдено на противоположном берегу. Почему? Марк опять принялся изучать план. Отметка о местонахождении тела практически напротив скалы.

А если предположить, что потерпевший упал в реку? Могло ли его выбросить течением на другой берег? Река быстрая, в таком случае труп отнесло бы ниже по течению. Чтобы напротив — это только если переплыть…

Марк оглянулся на скалу и отбросил мысль о пловце как бредовую.

Он поднимался в гору очень медленно, запоминая малейшие детали, и примерно через полчаса был уже на вершине. Вид открывался очень красивый. Несущаяся внизу река, змеящееся в даль ущелье. Для самоубийства место слишком уж красивое, в таком и умирать не захочется. Хотя, кто их знает, этих самоубийц.

Допустим, Макар действительно не толкал Михаила со скалы. Тогда это только несчастный случай. Версия самоубийства казалась маловероятной. И дело было не только в неземных красотах открывающегося вида. Прежде всего, трудно представить, как Старченко специально собирает людей и едет вместе с ними к форелевому хозяйству только для того, чтобы, поднявшись на скалу, сигануть с нее вниз.

Марк подошел к краю и медленно двинулся по тропинке вдоль обрыва. Остановился, оглядел плато-выступ, расположенный метров на двадцать ниже вершины. Даже если упасть на него, то, без сомнения, разобьешься. Скальная порода местами такая рыхлая, что с готовностью осыпается под ногами. И если ударить посильнее, то камни, дробно стуча, сразу летят вниз. Интересно, как «черные» кладоискатели туда спускались? Явно без специального оборудования не обойдешься.

Марк лег на живот и осторожно подтянулся на руках к краю.

Конечно, следует спуститься на плато, но необходимо запастись альпинистским снаряжением. И инструктора хорошо бы послушать: в скалолазании Марк никогда не был силен.

Слева, там, где заканчивалось плато, стена была отвесная. И высота такая, что кружилась голова. Смотреть вниз было неприятно, появлялось чувство, будто земля уходит из-под ног.

«Туда всегда успеется, — философски заметил Марк, отходя от обрыва. — Специально на тот свет торопиться не стоит».

Все-таки жизнь, что бы там ни говорили сторонники идеи реинкарнации, — только одна. Во всяком случае, в этом теле.

Камень лежал у самой кромки скалы, в густой траве. Он был странной треугольной формы, похожий на гигантский окаменевший зуб. При этом цвета он был не белого, а темно-коричневого, почти черного.

Подняв окаменелость, Марк задумчиво покрутил ее в руках, потом сунул в свою сумку. Дина — большая любительница всяческих артефактов и древностей, ей находка должна очень понравиться. Оглядевшись на прощание, Марк пошел к тропке, ведущей вниз.

Алый шар возник перед глазами внезапно. Он висел неподвижно и переливался оранжево-красными всполохами. Замерев, Марк мысленно перебирал все случаи встреч с шаровыми молниями, известные ему. Прежде всего, при встрече с ней нельзя двигаться, иначе она может прикоснуться и убить. И еще научные гипотезы: это плазма с высокой плотностью, которая проявляет квантовую характеристику; газ, состоящий из нестабильных частиц; сфера нагретого воздуха при высоком атмосферном давлении; замкнутый электрический контур, поддерживающий собственное магнитное поле…

В подростковом возрасте Марк активно интересовался неопознанными явлениями. Про шаровые молнии он прочитал все, что смог добыть.

«А еще можно попытаться вступить с ней в контакт, — вспомнил он. — Для этого нужно задать ей прямой вопрос».

Он сосредоточился и мысленно задал вопрос: «Кто ты? Что тебе нужно?»

Шар резко приблизился, и все погрузилось в темноту.

11 июля. Четыре месяца назад

Ветер бил в лицо, трепал выгоревшие на солнце соломенные волосы. Жека еще больше высовывался в окно автобуса, и веснушчатое лицо его блаженно расплывалось в улыбке. Накануне поездки ему приснился сон: бруски золота и солнце, горящее на гранях. Их было много, очень много! Целая гора. Он в восторге упал на них, будто обнимая, а потом трогал, перекладывал с места на место, любуясь игрой света на полированных боках. И даже когда Женька проснулся, он все еще ощущал в руках приятную тяжесть золотых слитков…

— Молодой человек, закройте окошко-то. Слишком сильно дует! — подала голос толстуха из правого ряда.

Жека закрыл окно и молча сел на свое место. Подмывало возразить, вспылить. Заявить, что жарко и с закрытыми окнами будет совсем нечем дышать. Но портить хорошее настроение не хотелось.

— Конечная, — примерно через полчаса сказал водитель, и Жека вздохнул с облегчением. Поскорее и подальше от этой духоты, запахов пота и дешевых духов. Женька подхватил увесистую сумку-рюкзак и тяжело спрыгнул с подножки.

— Эй, парень! — крикнула толстуха ему вслед. — Бутылку с водой забыл.

— Это не моя, — коротко обернувшись, бросил он в ответ, успев окинуть взглядом синюю бутылку.

Она была большая, пузатая, с запотевшими боками. Захотелось вернуться и забрать, но Женька подавил это желание. Вместо этого он ощупал рюкзак, потом расстегнул его и заглянул внутрь: вода была на месте. Значит, все нормально. Живем.

Идея пойти в горы, туда, где было найдено когда-то древнее поселение, возникла у Жеки давно. Если другие находят ценные вещи, то почему бы не попробовать и ему?

Сначала он хотел подговорить кого-нибудь из друзей отправиться с ним, но потом передумал. Это же нужно будет делиться, а этого совсем не хочется. Хорошо еще, если клад большой, тогда бы обоим хватило. А если копеечный? Поэтому Жека решил, что большим еще обиднее будет делиться. Малый клад — он что есть, что нет. Не все ли равно, один рубль или два?! А вот если в миллионах, то очень даже большая разница получается.

Он задрал голову и посмотрел вверх. Вроде бы не так уж и высоко, даже по жаре легко можно выдержать дорогу. Насвистывая, Жека пошел по тропинке. Идти было довольно трудно — на плечи давили лямки рюкзака, полного специального оборудования для скалолазания и раскопок. Жека часто останавливался и отдыхал. На середине дороги он вновь скинул рюкзак и присел под раскидистым кустом. Правое плечо сильно пекло и зудело. Он стянул футболку и с удивлением присвистнул: на коже вздулся волдырь. Похоже, укусило какое-то насекомое, а он и не почувствовал. Жека сорвал листок с росшего неподалеку куста и, послюнявив его, приложил к волдырю. Стало чуть легче.

На вершине он сбросил рюкзак на землю, достал крюки и принялся их вбивать. Затем прочно завязал веревку и полез вниз. Плохо стало, когда до плато оставалось совсем немного — метра три. Голова вдруг закружилась, а во рту пересохло. Женька вцепился слабеющими пальцами в веревку, но уже не почувствовал ее. В тот момент, когда разжались пальцы и парень полетел вниз, он был уже без сознания.

Наверное, он очень долго лежал под палящими лучами солнца. Очень хотелось пить, и один раз он все-таки дотянулся до фляги, но та оказалась пуста. Эх, как бы сейчас пригодилась та пузатая запотевшая бутылка. Появилось ощущение удушья, будто кто-то мягко взял его за горло и сжимал ладони. Женька дотронулся до шеи и подивился тому, какая пухлая она стала. Да и пальцы он ощущал онемевшими, будто налитыми водой.

«Проклятая мошка, — подумал Жека, — это из-за ее укуса немеет и чешется все тело».

Он опять отключился. Пришел в себя оттого, что ему на лицо брызнула вода.

— Это ты балуешься? — спросил Жека у склонившейся к нему девушки.

Она, не отвечая, поднялась и поманила его за собой.

Парень с трудом встал. Правая нога болела, плечо саднило, но опухоли уже, похоже, не было. Прихрамывая, Женька сделал несколько шагов и встал как вкопанный, заметив, как странно движется девушка. Она не шла. Она плыла над землей, не касаясь ее ногами.

— Э, постой. Мы так не договаривались. Объясни, куда ты меня ведешь?

Девушка обернулась и молча поманила его за собой. Но Женька не трогался с места. Ему вдруг стало так страшно, что волосы на руках встали дыбом, а лоб покрылся испариной. Белые полупрозрачные одежды девушки, развевающиеся на ветру, не скрывали тела. И сквозь них был виден пейзаж и плавающие по небу облака…

Женька попятился и повернулся, чтобы сбежать.

Их было много — блеклых полупрозрачных лиц. Они смотрели на него пустыми глазницами и медленно, неслышно приближались.

— Прочь, нечисть, сгинь! Убирайтесь в свою преисподнюю! — закричал Женька, размахивая руками. От ужаса он забыл, что там, за его спиной, был опасный край.

А безглазые все наступали, и его трясло от страха. Еще немного — и они дотронутся до него зловонными руками. Женька сделал еще шаг и почувствовал, как нога провалилась в пропасть. Нелепо взмахнул руками и, запоздало вскрикнув, полетел вниз.

Его тело несколько раз ударилось о скалы, перевернувшись и подпрыгнув, но Женька уже этого не знал. Он умер сразу, от первого же удара, потому что камень проломил ему висок.

* * *

Марк в ужасе очнулся. Рывком сел и ощупал себя. Казалось, это он сейчас, прихрамывая, пятился от мертвецов. И еще очень сильно болело плечо.

Марк, задрав штанину, осмотрел ногу. Ничего. Сдернув куртку с плеча, он расстегнул рубашку и внимательно ощупал грудь и живот. Тоже все в норме.

— Странно, — пробормотал он и, задрав голову, посмотрел в небо.

Начинало темнеть. Судя по всему, он пролежал без сознания около полутора часов.

Марк размял затекшие мышцы, сделал несколько приседаний. Потом, слегка покачиваясь от слабости и усталости, побрел с горы вниз.

Путь домой занял больше времени, чем ожидалось. Автобусы уже не ходили, а машины проносились мимо, мигая фарами. Мобильник же, вопреки всем гарантиям, уже успел разрядиться. Один короткий звонок в службу вызова такси окончательно посадил батарею, и телефон, пискнув, выключился.

Марка начал бить озноб. К счастью, в этот момент около него остановились расхлябанные старые «жигули».

— В центр, на улицу Воровского, — сказал Таганцев и с облегчением вздохнул, когда мужчина кивнул в ответ.

— Откуда так поздно? Никак с форелевого хозяйства?

— Да.

— Работаете там?

— Нет. Просто так приезжал.

Сказал и тут же прикусил язык, увидев, как водитель напрягся.

— Странно, экскурсии там все с утра. После обеда все стараются засветло уехать.

— Так я не с экскурсией. По делам приезжал.

— По каким именно делам? На работу, что ли, устраивались?

— Ну да.

— А ну выходи! — остановив автомобиль, гаркнул шофер.

— Почему? — испуганно спросил Марк, с ужасом представляя, как он, голодный и продрогший, сейчас будет ловить на темном шоссе попутку.

— Я там всех знаю, никто сегодня на работу наниматься не приезжал! Выходи, кому говорю, дальше не повезу!

— Тихо, тихо, — Марк примирительно поднял руки вверх. — Я адвокат, веду собственное расследование. В левом верхнем кармане у меня адвокатское удостоверение. Только не нервничайте, я сейчас вам его покажу.

— Давай. Но смотри, я за тобой наблюдаю!

— Без проблем. Вот смотрите, расстегиваю молнию, достаю документ.

Марк раскрыл «корочки» и повернул удостоверение фотографией к шоферу. Тот зажег свет и внимательно всмотрелся в буквы.

— Таганцев Марк Сергеевич, — медленно прочел он.

— Это я.

— Вижу. Простите, Марк Сергеевич, что так вышло. У нас тут место нехорошее, потому и пассажиров неохотно берут.

— А чего же вы взяли? — пряча документ, спросил Марк.

— Деньги на ремонт нужны. Вон как громыхает вся, бедолага. Того и гляди движок стуканет, — вздохнул водитель. — О, глядите-ка, белка побежала через дорогу. И чего это не спится ей?

— Может, кошка?

— Нет, белка. Я их даже в темноте различаю.

Свернув с трассы на Курортный проспект, мужчина поехал быстрее. Он то и дело поглядывал на часы, и Марк, не выдержав, спросил:

— Опаздываете куда?

— Сына от тещи надо забрать. Опоздаю, выговаривать будет.

— Как это? Она ж родная бабушка, я так понимаю. Отчего же ей лишние минуты с внуком посидеть трудно?

Водитель зло засмеялся:

— У нас еще та бабушка. Тесть как умер два года назад, так она заявила, что у нее теперь новая жизнь начинается. Каждый день теперь у нее или плавание, или фитнес, или свидание.

— А если вы опоздаете, куда она ребенка денет?

— С собой заберет. Занятия свои она никогда не пропускает. До ста лет жить хочет, не иначе.

— Ну, в этом я ее не осуждаю. Я бы и сам хотел подольше пожить, да чтоб бодрым и веселым, а не старой развалиной.

Водила обиженно замолчал, и остаток пути они проехали молча. У дома на Воровского автомобиль остановился, и Марк вышел. Обошел припаркованную полицейскую машину, машинально отметив, что там сидит только водитель, и, войдя в подъезд, побежал вверх по лестнице.

Есть хотелось просто ужасно, и он с наслаждением предвкушал сытный ужин. Дина хорошо готовила и всегда старалась побаловать мужа чем-нибудь необычным — то блюда французской кухни приготовит, то итальянской, то что-нибудь южное, острое и пряное. Единственное, чего она не умела, точнее, и не пыталась пробовать сотворить, — это роллы. Но по этому поводу Марк и не горевал. Сейчас он с удовольствием навернул бы тарелку обычного борща, который у Дины получался просто восхитительным.

Дверь их квартиры на третьем этаже оказалась не заперта, и это заставило Марка напрячься. Тем более что из квартиры слышались низкие мужские голоса и один — высокий, плачущий — Дины. Не раздумывая, Марк влетел внутрь.

В комнате сидели Дина и два полицейских. Она — зареванная, с опухшими носом и глазами, и они — с невозмутимыми и серьезными лицами. Когда Марк вошел, все трое подняли головы и с изумлением уставились на него.

— Здрасьте, — растерянно сказал Марк. — А что здесь происходит?

Дина вскрикнула и, бросившись к нему, повисла на шее. Оба полицейских встали. Вид у них был такой, что они готовы сразу ко всему: отражать атаки невидимых противников, выслушивать потерпевшего, и то и другое одновременно.

Когда Дина немного успокоилась, Марк слегка отстранил ее от себя и недоуменно спросил:

— Ты можешь мне объяснить, что здесь все-таки происходит?

— Я была уверена: с тобой что-то случилось, — размазывая слезы по лицу, вновь заплакала Дина. — Я уже все больницы и морги обзвонила, разве можно меня так пугать?!

— Я, конечно, в курсе, что у тебя с нервами совсем швах, но чтобы до такой степени… Дина, ну почему сразу «морги»? Ну, села у моего мобильного телефона батарея, наверное, от сырости разрядилась. Хотя это и странно: новый же телефон… Но это еще не повод меня хоронить!

— Батарея? При чем тут батарея?! — с подозрением покосилась на него Дина. — Марк, ты что, пьян?

— Я, кажется, понимаю, что происходит, — проговорил один из полицейских.

— Я, кажется, тоже, — Дина прищурилась. — Марк, какой сегодня день недели?

— Как это — какой? — начал терять терпение Таганцев. — С утра была среда. Или у тебя есть другие варианты?

— Разумеется. Потому что среда была вчера, и именно вчера утром ты ушел из дома. А сегодня, дорогой мой муж, четверг!

— Не может быть, — Марк осел на стоявший у стены стул и с надеждой посмотрел на одного из полицейских. Он ожидал, что тот сейчас рассмеется шутке, и потому Марк заранее состроил дурашливое лицо. Но полицейские — оба — были на удивление серьезны.

— Пить надо меньше, — сказал первый, засовывая ручку в карман. — Пропавший нашелся, в нашей помощи, надо понимать, не нуждается. Так что мы пойдем. Счастливо оставаться.

— Если вдруг какие проблемы возникнут — звоните, — кивнул второй. — До свидания.

— До свидания, — эхом откликнулась Дина.

Она торопливо пошла за ними в коридор. У входной двери остановилась и, приложив палец к губам, указала взглядом в сторону комнаты с оставшимся в ней Марком.

— Надеюсь, вы понимаете, что все произошедшее нужно держать в строгой тайне? Вы же не хотите неприятностей. А то с ними, — она показала пальцем вверх, — шутки плохи.

— Так он что, работает на…

— Тсс! — Дина приложила палец к губам и многозначительно прикрыла глаза. — Да. Но об этом — ни-ко-му.

— Я — могила, — согласился один полицейский, а другой скептически усмехнулся. Дина отреагировала моментально. Изобразив на лице сильную тревогу, она сказала:

— Вы такие хорошие люди, я искренне благодарна вам за отзывчивость. Поэтому очень не хочу, чтобы у вас были неприятности. Так что лучше скажите, что неверный муж загулял, а жена раньше времени панику подняла. Или что-нибудь подобное.

Лица у полицейских вытянулись, а один едва не встал по стойке смирно. В этот момент он попытался представить свою жену, просящую о такой услуге его коллег, и не смог. Сильно опечалившись, он сказал:

— Вы редкая женщина. Моя бы под страхом смерти не позволила никому такое сказать.

— Я знаю. Но мне тоже за это деньги платят, — шепотом поведала Дина, и лица обоих полицейских вытянулись еще больше.

Теперь они чувствовали себя причастными к государственной тайне, не меньше.

Отдав на прощание честь, они в задумчивости пошли вниз по лестнице.

Дина, вернувшись к Марку, подсела к нему и устало произнесла:

— А теперь давай серьезно: где ты был эти два дня?

Марк, который уже набил полный рот бисквитным печеньем, быстро его проглотил и нервно сказал:

— Какие могут быть шутки?! Да я серьезен, как никогда. Упал, очнулся, смотрю — ночь.

— Знаешь, о чем я только не передумала за это время… Я себе все глаза выревела, думала, не переживу твоего исчезновения. Едва рассвет забрезжил, всех, кого можно, обзвонила. Весь город на ноги подняла. В Москву звонила!

— В Москву? — встрепенулся Марк. — Кому?

— Другу твоему, Антону Мартынову.

— Надо будет телефоны все постирать.

— Дурак, — обиделась Дина. — Что я, по-твоему, делать должна была? Исчез, ни о чем не предупредил… такого же никогда не было! Я боялась, что живым тебя никогда не увижу…

— Но я же утром объяснил, куда собираюсь — к реке Мзымте, в «Ущелье смерти». Туда и поехал.

— Вот именно — смерти. Веселенькое название. Ну ладно, полдня бы. А остальное время где пропадал?

— Честно, я без понятия. Упал. Очнулся. Смотрю — ночь.

— Не смешно.

— Мне тоже. Понятия не имею, куда делись двадцать четыре часа или сколько их там у меня украли.

— Марк, как тебе не совестно такое городить? — Дина укоризненно покачала головой.

— Жена, а может, ты все-таки для начала покормишь меня? Как там в русских народных сказках говорится: сначала накорми, напои и спать уложи, а потом уже расспрашивай.

— А что такое, у любовниц уже не кормят?

— Да какая к черту любовница, о чем ты вообще говоришь! — вспылил Марк. — Я тебе как на духу, только правду рассказываю. Поднялся в горы, потерял там сознание. Очнулся, смотрю — темнеть начинает. Думал, несколько часов провалялся, а оказалось, что уже следующий день. Сутки как корова языком слизала.

— Марк, как тебе не стыдно, — Дина вздохнула и вытерла слезу. — Нельзя же меня так откровенно за идиотку держать…

— Я есть хочу. Покорми меня, пожалуйста, а? — жалобно попросил он.

— Ладно, пойдем. И помни мою доброту.

Они оба — впереди Дина, а за ней Марк — двинулись на кухню. Марку приходилось идти мелкими шажками, пристраиваясь под шаг жены. Получалось жалко, и вообще вид у него был как у побитой собаки. А все оттого, что он и сам не понимал — как можно поверить в то, что с ним случилось?!

Дина открыла холодильник, и Марк с удовлетворением увидел, что там действительно есть кастрюля, полная великолепного наваристого борща. Именно такого, какого он и хотел.

— Мечты сбываются, — пробормотал Марк, принюхиваясь и сглатывая слюну, пока Дина наливала ему полную тарелку.

Сев за стол, он с удовольствием погрузил ложку в сметану, но, так и не донеся ее до тарелки, вдруг застыл.

— Дина, — с подозрением спросил он, — а почему это ты вдруг решила меня простить? У тебя кто-нибудь появился?

— Что? — не поняла Дина.

— Движимая чувством вины, ты делаешь вид, что веришь мне. И это, несмотря на все свои подозрения. Потому что если продолжать упорствовать, то вполне возможно…

— Что, совсем, да? — перебила его Дина, изумленно вытаращив глаза. — Ты, давай, с больной головы на здоровую не сваливай. Господи, ну как ляпнет вечно что-нибудь… Как тебя в адвокатах держат?!

— Нормально, всех все устраивает, — с полным ртом ответил Марк. — Я очень хороший адвокат.

— Ага. Вот только дома большой любитель пофантазировать.

Марк ел, ни слова не говоря. Только закончив ужинать, он вымыл тарелку и ложку и повернулся к Дине.

— Знаешь, давай будем считать, что я был у любовницы и изменил тебе.

— И впредь обещаешь больше себе вольностей не позволять, — ехидно откликнулась Дина.

— Вот этого пообещать никак не могу.

— Это почему же?!

— Потому что аномальные явления человеческой воле не подчиняются. Мало ли, может, меня в следующий раз инопланетяне похитить захотят.

— Не верю.

— Вот это правильно. Телефон любовницы дать?

Дина, прищурившись, разглядывала лицо Марка.

Потом мрачно сказала:

— Хорошо, допустим, я поверила. Чем докажешь, что все так и было?

— Ничем, — Марк пожал плечами. — Но я говорю тебе чистую правду.

И он подробно рассказал жене обо всем, начиная с того момента, как заметил в ветвях дерева гинкго белесое облачко, и заканчивая странным сном.

Дина подперла щеку рукой и слушала его, не перебивая. Только когда Марк замолчал, она мрачно спросила:

— И как ты думаешь, что это такое было?

Марк покачал головой.

— Не знаю. Похоже на шаровую молнию, как ее описывают иногда в литературе. Но я не уверен… Никогда раньше ни с чем подобным не сталкивался.

— Жаль, я с тобой в ущелье не пошла, — вздохнула Дина.

— Еще чего не хватало! — вспылил Марк. — А если бы эта штука тебя убила?!

— Тебя же не тронула, — невозмутимо возразила Дина. — И, между прочим, некоторые ученые считают, что у этих энергетических образований есть разум.

Она встала и отправилась на кухню. Уже оттуда крикнула:

— Я твоему рассказу поверю, только если ты меня с собой в ущелье возьмешь.

Марк пошел за ней и привалился плечом к дверному косяку.

— Дин, ну вот скажи мне, пожалуйста, зачем тебе это надо?

— Хочу сама все почувствовать. Уверена, там еще много чего интересного может найтись. Пообщаться с ними хочу.

— Ну конечно, они там просто сидят и ждут, когда ты к ним приедешь на аудиенцию.

— Я бы не стала настаивать на таком громком названии, но по сути верно.

— Ты невыносима.

— А ты занудлив.

Спорить с Диной бесполезно — в этом Марк уже давно успел убедиться. Поэтому он просто согласился с женой.

Глава 12

Утром Марк встал в дурном расположении духа и с сильнейшей головной болью. Он прошел в ванную, с отвращением оглядел свое осунувшееся бледное лицо и включил душ.

— Марик, тебе звонят! — прокричала Дина из-за двери.

— Пусть звонят, — не повышая голоса, буркнул он. — Я потом перезвоню.

— Марик, это из Москвы.

Он открыл дверь и, бегло взглянув на дисплей, нажал на «ответить».

— Марк, прости, что рано, — пробасил в трубку Антон. — Тут такое дело, нужно срочно поезд встретить. Мы уже кому только не звонили, одних в городе нет, другие трубку не поднимают.

— Да без проблем. А кто приехал-то?

— Тут немного другое. Оказия вышла: жена моего брата, Настя, решила вывезти до морозов сынишку из Москвы. Пасмурно, говорит, промозгло, чего здесь сидеть. А когда собирались, медведя его плюшевого дома забыли. Пацан не спит без него, а другую игрушку не хочет. Настя ему уже чего только не предлагала. Ни в какую! В общем, уговорили день подождать, пообещали, что мишка завтра приедет. То есть сегодня уже. А они ночью в больницу попали, «скорая» отвезла. Мальчишка под капельницей, Настя рядом сидит, а игрушку с поезда встретить некому.

— Не переживай, Антон, встречу и в больницу отвезу. Все будет нормально.

Он быстро записал в блокнот номер поезда и вагон, время прибытия, а также имя проводника. Ниже — адрес больницы и палату.

— Что случилось? — спросила Дина, не отрываясь от натирания полотенцем бокала.

— Сейчас на вокзал поеду. Таблетки от головной боли у нас нет?

— Есть. Что, сильно голова болит?

— Сейчас скончаюсь.

Дина отставила в сторону бокал и повесила полотенце на спинку стула.

— А ну-ка садись, я немного помассирую тебе шею и голову.

— У меня время ограничено. Скоро поезд прибывает.

— Точное время?

Марк взглянул на часы:

— Через сорок минут.

— Так у тебя просто вагон времени. Тут до вокзала рукой подать. Пешком минут за пять можно дойти, а если на такси, так и двух хватит.

— Ладно, уболтала. Лечи. Нет, не сейчас. Сначала я все-таки приму душ.

Он убежал и вернулся действительно довольно быстро, Дина даже не успела за это время догладить ему рубашку.

Усадив мужа на стул, она положила ему руки на плечи. Провела ладонями, поглаживая плечевые мышцы, потом аккуратно промяла шею и перешла к голове.

— Ой, что это? — охнула она, уставившись на пробор, который только что сама сделала пальцами в густой шевелюре Марка.

— А что там? — занервничал Марк. — Я лысею?

— У тебя тут… э-э… — замялась Дина. — В общем, у тебя тут красное пятно. Оно небольшое и похоже на лист папоротника.

— Главное, что не лысею, — отмахнулся Марк.

Дина его оптимизма не разделяла. Она стояла, задумчиво глядя перед собой.

— Я вспомнила, я читала о подобном! — радостно воскликнула она. — Похожие следы на коже человека оставляет шаровая молния!

Марк взглянул на часы.

— Да? Очень может быть. Только мне уже пора, если опоздаю, придется в Адлер ехать за посылкой. И таблетку мне все-таки дай.

— Что, не помог мой массаж, головная боль так и не прошла? — огорчилась Дина.

— Прошла. Почти. Но хочу подстраховаться, вдруг снова разболится. А мне с людьми общаться.

Наскоро одевшись и сунув таблетку в карман, Марк побежал по лестнице.

В больничном коридоре царил полумрак. Девушка за стойкой регистратора на появление Марка никак не отреагировала. Она сидела, прижав белый платок к лицу, и тихо плакала. Глаза ее были прикованы к экрану монитора, а правой рукой она водила компьютерной мышкой.

Подождав немного, Марк заявил о себе:

— Девушка, здесь случайно кролик не пробегал? Маленький такой, с ушками.

Он показал, какие у кролика должны быть, по его мнению, ушки.

Девушка убрала платок от лица и строго сказала:

— Не смешно.

— Мне тоже. Вот уже пять минут я безуспешно жду, когда вы меня заметите.

— Что вы хотели?

— Мне нужно ребенку игрушку передать. Мартынову Стасику.

— Нельзя.

— Как это — нельзя? Мальчик без этой игрушки не спит, ему ее специально из Москвы переслали.

— Я же вам объясняю: никак нельзя. У нас режим.

Она опять уткнулась в экран монитора, видимо посчитав разговор оконченным.

— Э, девушка, при чем здесь режим?! А хотите, я за вас колесико мышки покручу?

Марк обошел стойку и, открыв дверцу, шагнул за загородку. Медсестра резво вскочила:

— Вы что себе позволяете, молодой человек? Немедленно уйдите отсюда!

— Ух ты, — бросив взгляд на монитор, усмехнулся Марк. — А что это вы в рабочее время по каким-то странным сайтам шастаете? Начальство знает?

Он отстранил девушку от компьютера, когда она попыталась закрыть страницу.

— Я вот сейчас сделаю скриншот и отправлю его прямиком главному врачу. Нравится вам такой вариант?

— Как вам не совестно, — заплакала вдруг девушка. — Вы хотя бы глянули, на какой странице находитесь.

Марк прокрутил ряд фотографий животных.

— Ну и что? Кошечки, собачки, кролики… Чего особенного?

— Они все мертвы! У меня кошка вчера умерла, пятнадцать лет прожила. Сколько себя помню, она всегда была рядом. И вот ее не стало. А мне все время мерещится, что она со мной, я ее голос слышу, ее шаги. Даже как она дышит!

Медсестра тихо заплакала.

— Вы меня извините, я действительно не обратил внимания. А что, это такой специальный сайт, на котором хозяева умерших животных общаются?

— Да. Но не только они. Здесь и родственники покойных людей есть. Их даже больше, потому что сайт ими и создавался. Это потом уже специальный раздел для животных отвели. У меня в прошлом году подруга погибла, мне еще тогда ссылку на этот сайт дали, а сейчас вот Пусю хожу проведывать. Знаете, — разоткровенничалась девушка, — мне порой кажется, что душа моей кошки переместилась во Всемирную Паутину. И Пуся не умерла, она теперь живет в ней.

— А это популярный сайт?

— Да, очень. Он гораздо более известный, чем другие ему подобные. Знаете, сколько на нем людей общается? Тысячи тысяч! И это хорошо, потому что человеку, остро переживающему горе, обязательно кто-нибудь поможет. В такие минуты очень нужна поддержка, пусть даже виртуальная.

— А можно мне записать адрес этого сайта? Вы меня заинтересовали.

— Конечно, — медсестра взяла чистый бланк, быстро написала на нем латинские буквы и протянула Марку. — Это вам.

— А это — вам, — Марк, улыбаясь, положил перед девушкой симпатичную шариковую ручку.

— Ой, какая миленькая, — та скользнула взглядом по подарку, потом по обручальному кольцу Марка и, не удержавшись, вздохнула. Приятный такой парень, и вроде бы ухаживать пытается. Но вот незадача — опять женат! И что же ей так на женатых везет… — Спасибо. Давайте вашего зайца, я отнесу в палату мальчику.

— Медведя.

— Ну, медведя. Или, знаете что, отнесите его сами. Я вам сейчас дам халат.

Она вытащила из нижнего ящика стола аккуратно сложенный чистый медицинский халат и накинула его на плечи Марку.

На обратном пути он забежал в кондитерскую и купил творожных пирожных. Таких, как любила Дина.

Едва он закрыл за собой дверь, как она вышла ему навстречу.

— Смотри, что я нашла, — она показала ему обложку книги. — Перевод с английского. «Аномальные явления. УФО. Тайны Земли».

— Да ты что, ну надо же, какая ценная вещь, — скептически усмехнулся Марк. — И что там новенького?

— Вот зря ты так издевательски, честное слово. Между прочим, я тут нашла очень полезную информацию о шаровых молниях.

— Думаешь, меня вырубила все-таки она?

— А что же еще?! — удивленно подняла брови Дина. — В общем, тебе очень повезло. Могла и убить.

— Дина, я понятия не имею, что со мной произошло. Ладно, молния могла убить — с этим не спорю. Но что за видения у меня были? И где я находился больше суток? Ты можешь поверить, что я там, на горе, провалялся всю ночь и следующий день?

— Вообще-то, я была склонна вычислить нестыковки в твоем рассказе и усомниться в нем. Но это странное пятно на твоей голове Так что вынуждена тебе верить. А какие видения, почему ты мне ничего не рассказал?

— Расскажу еще, — буркнул Марк. — Лучше смотри, что я тебе принес.

Он выложил на стол листок с адресом сайта.

— Помнится, у тебя кто-то из подруг сильно убивался по умершей крысе. Вот, перешли ей. Единомышленники гарантированы.

— Что это? — Дина отложила в сторону книгу и взяла в руки бумажку.

— Оказывается, на виртуальных просторах сообщества есть сайт, где люди собираются вместе оплакивать своих близких. И животных в том числе. Что-то вроде виртуальных памятников и мест скорби.

— Хм, интересно. Спасибо.

Дина набрала в строке браузера адрес.

— И что, это все? — обиженно протянул Марк, следя за ее быстрыми движениями. — А накормить, напоить?…

— Там на кухне все. Марик, разогрей себе сам.

Дина уткнулась в экран, щелкая мышкой. Марк вздохнул и поплелся на кухню.

— Тут и правда много всякой живности поминают, — крикнула она ему, — даже ежиков и хомячков.

— Я знал, что тебе понравится.

Он наложил себе полную тарелку голубцов, достал купленную по дороге газету и с комфортом расположился, собираясь читать. Он уже почти доел, когда Дина крикнула:

— Марк, иди сюда! Смотри, что я нашла!

Он, с тарелкой, в которой еще плавал в соусе кусок последнего голубца, направился к жене.

— Что это? — с недоумением глядя в экран, спросил Марк. Потом взгляд его прояснился, и он даже жевать перестал. — Как ты это нашла?!

— Да очень просто. Просматривала страницы мемориалов и информацию о тех, кто на них пишет. Отметила, что много сочинцев попадается. Подумала: значит, пользуется популярностью в этом городе сайт. Потом вдруг в голову идея пришла: поискать погибшего в горах парня. Набрала его имя и фамилию, и вот… — Дина указала на экран. — В том, что именно он, можно убедиться, если почитать, что пишут его родные. Кстати, тут очень удобный поиск.

— Ничего себе, — Марк отставил тарелку в сторону и присел рядом с женой. — А ну-ка, дай мне мышь. Так. Страница создана пятнадцатого октября, в одиннадцать часов утра. Получается, через две недели после исчезновения Михаила Старченко и через пять дней после того, как в горах нашли труп.

Вверху страницы были указаны дата рождения и смерти и причина ухода из жизни: убийство. Первая запись сделана в девять вечера того же дня: «Люблю. Скучаю. Мама».

Марк смущенно кашлянул. Дина озабоченно посмотрела на него:

— Что ты обо всем этом думаешь?

— Пока не знаю. Чувство какое-то нехорошее, будто в замочную скважину подглядываешь… С другой стороны, человек же сам выложил все это на всеобщее обозрение. Значит, знал, что будут чужие читать.

— Посмотри, какая-то Лина пишет: «Эти подонки получат свое». И она рефреном это повторяет на каждой странице. Это она о чем?

— Понятия не имею. Может, у нее от матери погибшего Михаила есть какая-то информация. А откуда эта Лина?

— Кировоград. Ничего общего с Сочи.

— Гм… Надо посмотреть подробнее. Нутром чую, здесь что-то не так, а вот что — не пойму. Кроме того, что мать уже записала в убийцы парня, которого суд еще не признал виновным.

— В принципе ее можно понять. Она ищет оправдание смерти сына, — сказала Дина, вставая.

— Угу. — Марк полностью погрузился в просмотр страниц.

Девушка по имени Лина Жуганова, активно поддерживающая маму Старченко в ее агрессивном желании отомстить «убийце» сына, оказалась уроженкой Кировограда. На данный момент она проживала и работала в Лондоне. Скорбела Лина по подруге детства и ее мужу, погибшим в один день. Все это она подробно описывала в своем интернет-дневнике тут же, на сайте. История была воистину ужасающая: молодую пару убили недалеко от их собственного дома. Была середина осени, молодожены засиделись допоздна в гостях и, возвращаясь домой, решили сократить путь к дому, пройдя через небольшой сквер. Там на них и напали. Парня убили сразу, ударив чем-то тяжелым по голове, девушку сначала изнасиловали, а потом задушили. Ровно через сорок дней после жуткой смерти дочери ее отец покончил с собой. Выпил большое количество таблеток. А еще спустя полгода его жена и мать девушки уснула и не проснулась. Мать же парня умерла еще раньше — в тот самый день, когда ей сообщили о трагической гибели сына.

Убийц молодых людей так и не нашли.

Так что, получалось, Лина Жуганова говорила о своем, о наболевшем. И гнев, обращенный на виновника гибели чужого, незнакомого ей парня, всего лишь был отражением гнева, который она испытывала по отношению к убийцам своей подруги и ее мужа. Так что особого смысла в ее словах искать не стоило.

Марк вопросительно посмотрел на Дину:

— Что скажешь?

— Думаю, девушка пишет о своей беде. Вряд ли она что-либо знает о гибели Старченко.

— У меня сложилось аналогичное мнение. Но переписка матери с умершим сыном — это жесть. Она реально общается с ним как с живым. Пишет каждый день, подробно, что и как у них за это время произошло.

— Мне тоже показалось это странным. Я немного полистала другие мемориалы, этот самый часто посещаемый, самое большое количество страниц, хотя ему еще немного дней по сравнению с другими.

Марк молча листал сайт, пробегая взглядом страницы. Когда он отложил в сторону мышь и взял тарелку, чтоб унести ее на кухню, Дина спросила:

— Кстати, ты мне обещал рассказать о своих видениях на горе.

— Ах да. Сейчас, только тарелку на кухню отнесу.

— Дай мне, я сразу помою, чтоб не стояла.

Она удалилась на кухню, Марк остался просматривать сайт. Когда Дина вернулась и кивнула, готовая слушать, он сказал:

— В общем, то, что произошло, было очень странно и необычно. Мне даже сравнить не с чем. Видение это не было похоже на сон, скорее, на переселение души. Я вдруг будто очутился в другом теле, видел все чужими глазами, и мысли в моей голове тоже были чужими. Я ощущал себя совсем молодым парнем, лет двадцати от роду, который решил разыскать клад у реки Мзымта. Он верил, что обязательно найдет захоронение, практически чувствовал тяжесть золотых украшений в своих руках.

— Люди гибнут за металл.

— Похоже на то. И даже только лишь за желание обладать им, судя по моему видению. Помнишь, ты мне читала древнюю легенду? Дескать, было в тех местах селение, и люди погибли в нем разом, умерев от какой-то страшной болезни.

— Да, помню.

— Видимо, эти люди мне и померещились.

— Тебе?..

— Мне, ему… Я уже запутался, чье это было видение — мое или того погибшего парня. Если он, конечно, был. Призрачные тени окружили несчастного, и он испытал настоящий ужас.

— А как он погиб?

— Сорвался. Сначала что-то такое произошло, он потерял сознание и упал на плато. Было это сравнительно на небольшой высоте, так что тяжелых травм парень не получил. Но когда очнулся, то увидел вокруг себя странные неживые лица. Бесплотные тени обступили его и теснили к краю пропасти до тех пор, пока он не упал вниз.

— Какой ужас. Бедный парень. Маричек, я очень надеюсь, что все это к тебе не имеет никакого отношения. Ты же не лез в горы искать презренный металл, в конце концов. В то же время это должно иметь еще какой-то смысл. Не зря же тебе «показали» все это.

— Да, наверное, — на будильнике в этот момент сработала памятка, и Марк поднялся. — Нужно идти, у меня назначена встреча. А ты тут не скучай без меня, ладно?

Он нежно поцеловал жену. Просмотр страниц чужих мемориальных записей, полных скорби и боли, настроил его на минорный лад. Марк внезапно поймал себя на мысли, что для него потеря близкого человека может стать совершенно непереносимой.

Как только за Марком закрылась дверь, Дина снова уселась за компьютер и принялась читать.

Вот уж чего ей всегда было не занимать — это ответственного подхода к любому делу.

На второй странице мемориала Михаила Старченко какая-то молодая девушка разместила стихи. «Твои мечты никогда не исполнятся, твоя тоска никогда не пройдет», — писала она.

Ниже опять слова Лины о том, что негодяи не уйдут от ответственности и кара обязательно их настигнет. А потом вдруг фраза Ларисы Старченко, матери Михаила:

«Они наняли какого-то московского адвокатишку. Не хочется подонку сидеть. Ну ничего, все равно не отвертится. Мерзавец».

«Лариса, вы должны верить в высшее возмездие!» — патетически восклицала Лина.

«Ненавижу всех. Я радуюсь, когда им плохо», — эмоционально откликалась Лариса Васильевна.

Дина задышала часто-часто, чувствуя, как дурнота подступает к горлу. Стало страшно за Марка. Женщина, после смерти сына до такой степени погрузившаяся в ненависть, на все может решиться.

Вечером того же дня Лариса ласково, совсем другим тоном писала: «Мой ангел, мой сыночек, сладких снов тебе. Твоя мама».

Дина пролистывала страницу за страницей.

Мать разговаривала с погибшим сыном как с живым, описывала, что происходит в школе у его сестры, писала, какая стоит погода, какие новости у его друзей:

«5 ноября. У сестренки твоей новая учительница по-английскому. Ей нравится, хотя учиться и тяжело. Много задает. Были на кладбище, на могилке. Поставили цветы. Завтра папа сам поедет к тебе. Привезет твои любимые конфеты. Люблю. Скучаю. Мама».

«10 ноября. Прости, сыночек, за слезы. Наревелась так, что сил нет. Очень скучаю по тебе, завидую папе… Хочу увидеть тебя во сне».

«15 ноября. Сегодня видела тебя во сне. Ты возмужал и стал будто бы старше и серьезнее. Даже не верится, что прошло меньше двух месяцев. Кажется, будто миновала вечность. Жду с нетерпением встречи. Твоя мама».

«16 ноября. 8.00. Доброе утро, сыночек. Удачного тебе дня».

«16 ноября. 14.00. Добрый день, сыночек. Как ты там?»

«Доброго дня, сыночек. Как ты там? У нас прекрасная погода, второе бабье лето… Вот только ничего не радует, ни погода, ни природа, на душе пустота. Я никак не могу понять — за что нам все это? Кажется, что ты уехал далеко и надолго… но настанет такой день, когда ты позвонишь в дверь. Я открою, а там будешь стоять ты…»

Дина в ужасе закрыла ноутбук и, накинув куртку, вышла на улицу. Она долго кружила по улицам, стараясь успокоиться. Но у нее никак не получалось. Без сомнения, женщина на грани помешательства из-за гибели сына. Или уже совсем сошла с ума, только еще сама не знает об этом.

Глава 13

ПРОТОКОЛ ОПРОСА ОБВИНЯЕМОГО

Армавир, СИЗО Адвокат Таганцев Марк Сергеевич

Опросил, с его согласия, обвиняемого по ч. 1 статье 105 УК РФ Зеленского Макара Арсеньевича.

— Здравствуй, Макар.

— Здравствуйте.

— Я твой новый адвокат и хочу задать тебе несколько вопросов.

— Задавайте.

Марк внимательно посмотрел на парня. Он сильно изменился внешне, и дело даже не в том, что похудел и осунулся. Стал другим взгляд. Жестким и затравленным одновременно.

— Давай для начала договоримся: ты рассказываешь мне только правду. Какой бы неприятной она ни была. Хорошо?

— Да.

— А если ты все-таки где-то мне соврешь, или покривишь душой, или что-то недоскажешь, то я могу оказаться не готовым к полноценной защите. И вполне вероятно, что факт, скрытый тобой, всплывет в решающий момент в суде.

— Мне нечего скрывать.

— Вот и отлично. Поехали. У тебя были раньше конфликты со Старченко Михаилом?

— С ним — нет.

— А с кем были?

— С его отцом.

— Так, давай поподробнее.

Макар потер пальцем левый глаз и поморгал, пытаясь избавиться от соринки.

— Это чуть больше года назад было, — сказал он. — Весной. На мой сотовый телефон вдруг звонит Григорий Николаевич. И с ходу, ничего толком не объясняя, начинает кричать, что я должен ему пятьдесят тысяч рублей. Я не понял, переспрашиваю: «Какие такие пятьдесят тысяч, о чем вы говорите?!» А он сразу трубку бросил. Или, может, разговор сам собой прервался, не знаю. Я минуты две подождал — звонка нет. Телефон в карман джинсовой куртки сунул и пошел с ребятами в кафе.

— С какими?

— С однокурсниками, с Лехой и Славой. Сели мы за столик, а куртку я снял и повесил на спинку стула. Музыка, шум. В общем, я не услышал телефонного звонка. Увидел неотвеченные вызовы, когда уже вышли из кафе. Их было штук пятнадцать, и все от отца Михаила.

— Ты ему перезвонил?

— Нет, не успел. Потому что он позвонил снова сам. Честно, я тогда все это воспринимал как какой-то дурацкий розыгрыш. Недоразумение, которое вскоре разрешится. Наверное, надо было сразу серьезно к этим звонкам отнестись.

— А что было дальше?

— Григорий Николаевич снова стал на меня кричать. Обзывал, говорил, что я специально трубку не поднимаю. И еще сказал, что у него пропало сто тридцать тысяч и что я должен эту сумму ему отдать. Я спросил: «Как — сто тридцать? Вы же только что пятьдесят тысяч говорили!»

— На каком основании он деньги с тебя требует, он объяснил?

— Вроде бы Михаил ему сказал, что взял эти деньги для того, чтобы отдать мне.

— А он тебе должен был?

— Должен, но никаких денег мне Миша никогда не передавал.

— Сколько тебе должен был Михаил?

— Сто тридцать тысяч рублей.

— Откуда взялся этот долг?

— Старченко часто в карты играл. Но он игрок неудачливый, больше проигрывал, чем выигрывал. Обычно просил занять ему денег, иногда я занимал.

— А откуда ты деньги брал, чтобы дать?

Макар потупился. Несколько секунд он сидел так, не в силах поднять глаза, потом пересилил себя.

— Я тоже с ним в карты ходил играть. У меня всегда с собой на карманные расходы деньги были, вот на них я и играл. Когда выигрывал, Мишке денег давал, чтоб он мог отбиться. Потом я перестал играть, а Миха подсел, никак не мог соскочить. Проиграется, прибежит и просит: дай денег. Несколько раз я с ним ходил и с карточки деньги снимал. Вот так постепенно долг и образовался.

— Я понял.

— Да вы не думайте, — вдруг с выражением отчаяния на лице сказал Макар, — мне этих денег не жалко! Тех, которые он мне не отдал. Но почему я должен его отцу?! Откуда я знаю, куда Миха дел те деньги, которые взял у него! Какой-то абсурд.

— А то, что ты здесь, тебе абсурдом не кажется? — не удержался от вопроса Марк.

Макар вздохнул.

— Я уже не жилец. Маму вот только сильно жалко…

— Не раскисай раньше времени, давай, рассказывай дальше.

— После кафе я пошел домой. Уже когда подходил, увидел Михаила с отцом. Григорий Николаевич бросился ко мне, схватил за куртку и опять начал орать про долг и про деньги. Теперь уже посыпались угрозы. Старченко-старший сказал, что если я немедленно не верну деньги, то он меня посадит в тюрьму, а у моего отца будут большие неприятности.

— И что ответил ты?

— Я повернулся к Михаилу и говорю: «Скажи, Миша, только честно, разве я у тебя деньги когда-нибудь занимал?» И представляете, он промолчал! Только голову опустил и сопит. А как только его отец в сторону отошел — ему кто-то на мобильник позвонил, он тут же мне скороговоркой и говорит: «Выручай, отец убьет меня, если узнает, что я еще и тебе должен!»

— А ты что?

— Я отказался. Ты, говорю, понимаешь, о чем просишь? Тебя убьет, а меня что, помилует? Мне показалось, Михаил понял. Потому что, когда Григорий Николаевич вернулся, он вдруг выпалил, что денег мне никогда не отдавал. Я вздохнул облегченно, подумал, проблема решена. Мы разошлись мирно, и я поехал домой. Но минут через десять-пятнадцать позвонила мать Михаила Старченко, и все началось сначала.

— Что тогда произошло?

— Она очень спокойно представилась и ледяным тоном сказала, что или я отдаю им деньги, или она меня посадит. Потому что она бывший следователь и всех, кого нужно, знает. Недели через две я узнал, что Григорий Старченко написал на меня в полицию, заявив, что я вымогал деньги у его сына Михаила. Я рассказал все отцу, и он написал встречное заявление. Воды можно?

— Конечно, — Марк достал из тумбочки стакан и налил воды. — На, пей.

Макар жадно выпил, вытер ладонью рот.

— Спасибо, — он отставил стакан в сторону.

— Что за история с телефоном? Я читал материалы дела, следователь Александров настойчиво интересовался тем, куда ты дел телефон. Что случилось с твоим телефоном и откуда такой интерес к нему у Александрова?

— А я почем знаю, — буркнул Макар, моментально насторожившись.

— Макар, я на твоей стороне, ты забываешь. И я хочу понять всю эту историю с телефоном. В деле говорится, что Старченко брал в кредит мобильный телефон и якобы отдал его в счет долга тебе.

— Все было совсем не так.

— А как?

— Это он сам брал у меня сотовый телефон. Как-то раз пришел и говорит: «Выручай, потерял телефон. Дай на время, пока себе не куплю». Я отдал старый, у меня все равно без дела валялся. Через две недели спрашиваю, а он отвечает, что телефон мой продал. Обещал деньги вернуть, но так и не вернул. По поводу того, что он брал в кредит мобильник, я вообще ничего не знаю.

— С бильярдным кием что за история была?

— Никакой истории! Миша дал мне поиграть, у него хороший, дорогой, от известной фирмы.

— Сам?

— Да! Вы мне не верите… Я пару раз только с ним в бильярдный клуб сходил.

— Сколько времени у тебя находилась чужая вещь?

— Около месяца. Потом этот кий нашел мой отец и сказал, чтоб я его немедленно вернул. Я пошел с друзьями к Михаилу и отдал ему кий.

— Ладно, поехали дальше.

Марк положил перед собой копию документа с данными судебно-медицинской экспертизы и зачитал вслух:

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА №…

Судебно-медицинский эксперт Гаврилов Н.З. провел судебно-медицинскую экспертизу гражданина Зеленского Макара Арсеньевича (18 лет).

Выводы:

У гражданина Зеленского М.А. имеются следующие повреждения:

ссадины на передней поверхности грудной клетки в области проекции мечевидного отростка грудины и на наружной поверхности правого коленного сустава.

Данные повреждения образовались в результате действия твердых тупых предметов. Квалифицируются как не повлекшие за собой вред здоровью.

— Что скажешь по этому поводу? Тебя сильно били?

— Да… и не только это… — прошептал еле слышно Макар, низко опустив голову.

— Что еще?

Макар покраснел.

— Я не хочу об этом говорить. Мне стыдно.

— Чего хотели от тебя?

— Требовали, чтобы признался в убийстве Старченко.

— То есть ты утверждаешь, что его не убивал.

— Да.

— И тебя заставили написать признательные показания.

— Да. Я после перенесенных травм и операций не выношу боли. Совсем. У меня животный страх перед физической болью остался. И еще мне грозили, что убьют всю мою семью. Сестренкой шантажировали.

— Это как?

— Дескать, сначала они на ее глазах убьют родителей, а потом придет очередь ее, — Макар тяжело задышал. — Я очень за нее испугался.

— Что дальше было?

— После того как возбудили уголовное дело, я поменял показания. Было это в присутствии назначенных адвокатов, а также адвоката Горячева. Я сказал, что не имею никакого отношения к гибели Старченко.

— К сожалению, обвинение в отношении тебя в суде будет строиться на основании твоих первичных показаний. И показаний Фокина. Но я, как твой адвокат, сделаю все, от меня зависящее, чтобы помочь тебе и установить истину. Макар, ты сказал, что боишься боли после травм и операций. Что с тобой произошло, можешь рассказать подробнее?

— Я увлекался маунтинбайкингом — это такой вид велосипедных гонок в горах. Подъемы, повороты, спуски… На одном из поворотов я слетел вниз. Руль врезался в живот, два ребра оказались сломаны, сотрясение мозга и сложная травма бедра. Я вообще не понимаю, как я выжил. В больнице собирали по кусочкам, как мозаику, — он невесело засмеялся. — Бедные мои родители, сколько я им уже горя принес… В то время у меня еще были нормальные отношения со Старченко, и он иногда приходил проведывать меня в больницу. Однажды пришел, а я от боли корчусь. Видно, действие обезболивающего уже закончилось, а новый мне не дали. Миша быстро метнулся куда-то и вернулся довольный, с таблетками трамала. Сказал, что сам принимает их иногда, чтоб расслабиться. Я выпил, стало легче. Мы с ним потом шутили, анекдоты рассказывали друг другу. Появилось чувство, что таблетку глотнул — и ты герой. Когда понял, что привыкаю, испугался. Признался родителям, они помогли избавиться от дурной привычки.

— А Старченко как? Дальше принимал трамал или нет?

— У него были с этим проблемы. Мишка плотно на колесах сидел. Мне кажется, его мать решила, будто это именно я приучил его к таблеткам. Не знаю, может, это он сам ей так рассказал.

* * *

За время, прошедшее с ареста сына, Альбина высохла и почернела. Она стала похожа на тень самой себя, какой она была когда-то. Приятели и друзья, давно и близко знакомые с ней, при встрече торопливо отводили глаза. Да она и сама старалась не сталкиваться ни с кем взглядом: тяжело видеть на лицах людей откровенную жалость.

Но сама она запрещала себе жалеть себя. Ей казалось, что если позволить себе малодушие, дать волю эмоциям, то жизнь покатится как снежный ком с горы. И тогда эта глыба, набирая скорость, подомнет под себя все, что встретит на своем пути. Все то, что еще можно попытаться спасти.

Эта борьба Альбины с самой собой изнутри сжигала ее, забирала последние силы. При росте сто семьдесят пять сантиметров она уже весила всего сорок девять килограммов. Щеки ее ввалились, глаза горели лихорадочным огнем. Днем и ночью она чувствовала себя как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Но облегчения не наступало. Утром она просыпалась с лицом, залитым слезами, и с ноющими от физической боли мышцами.

Муж, Арсений, с тревогой поглядывал на Альбину. Сам он не так давно выписался из больницы после сердечного приступа и теперь боялся за жену. Ее душевное состояние внушало ему серьезные опасения.

Альбина шла к морю на свое любимое место у маяка. Плеск волн всегда успокаивал ее, и раньше она часто бывала здесь. Ей нравилось, сидя на берегу, наблюдать за неторопливой игрой волн. Но сейчас ей было так плохо, ничто не в радость. Все ей приходилось делать через силу, заставляя себя. Даже те вещи, которые раньше приносили удовольствие, не умиротворяли.

Теперь ей казалось, что и море, и пляж, и небо над ними не имеют права на существование. Они должны были остаться в прошлой жизни, где ее ребенок, ее мальчик, ее Макарушка, был все еще рядом с ней. Когда все еще было хорошо.

Когда Марк, адвокат Макара, предложил встретиться и поговорить, Альбина сама назвала это место. Ей показалось, здесь будет легче разговаривать, чем дома в четырех стенах. Но она ошибалась.

— Альбина Витальевна?

Марк подошел так тихо, что она не заметила его.

— Вы напугали меня, Марк Сергеевич.

— Извините. Как вы себя чувствуете, удобно вам сейчас со мной говорить?

— Да.

Альбина сказала это коротко, отрывисто и тут же отвернулась к морю. Она следила за барашками волн с таким пристальным вниманием, словно это от их бега, а не от того, что скажет сейчас адвокат, зависела судьба Макара.

— Полтора года назад ваш сын лежал в больнице. Что с ним тогда случилось?

Альбина резко выпрямилась.

— Откуда вы узнали? От него?

— Да. Макар пристрастился к наркотикам, когда лечился от полученных травм?

— И да, и нет. У него был двойной перелом бедра, множественные повреждения груди и живота… Еле спасли. Боли были такие, что приходилось сильнодействующие лекарства колоть. Лежал Макар в больнице долго, понадобилось несколько операций. Я пропустила первый сигнал. Впрочем, нет, заметила, но не сразу поняла, в чем дело. Пришла как-то раз к Макару, а он такой весь благодушный, веселый, глазки блестят. И смеется все время, как пьяный.

— И что вы сделали?

— Да ничего. Глупая была. Решила, что это у него такое состояние от лекарств и еще оттого, что ему полегчало. Решила, на поправку пошел, оттого и эйфория.

— Как часто после того случая это повторялось?

— Да в больнице почти все время видела его таким. А вот когда он уже выписался, у меня закрались подозрения. Начала Макара расспрашивать. Он, конечно, сначала ничего говорить не хотел. Но я ж настырная. Пока он был на занятиях, обыскала всю квартиру и нашла таблетки. В ужас, конечно, пришла. А когда Макар вернулся, сразу его в охапку и к знакомому врачу.

— Слава богу, что быстро спохватились.

— Да, я не устаю это повторять. Но похлопотать много пришлось. И к психологам его водили, и даже к одной шаманке в горный аул возили. Мы с мужем на все были готовы, только бы вылечить его. Вытащили общими усилиями.

Альбина приложила кончики пальцев к болезненно сухим глазам и потерла их.

— Что с вами, вам плохо?

— Глаза болят. Наверное, я слишком много плачу. Извините, отвлекусь на секунду от разговора, — она достала из кармана лекарство и закапала его в глаза. Потом приложила к ресницам платок, убирая излишки влаги.

— Михаил Старченко вместе с Макаром куролесил? — спросил Марк, когда понял, что Альбина готова его слушать.

Она убрала капли обратно в карман и нервным движением обхватила себя руками.

— Вам и это известно, значит… Да, вместе. Хотя все и непонятно очень. Это именно Михаил принес в больницу первую дозу — моему Макару лекарство негде было взять: он на вытяжке лежал. А Лариса упорно старалась обвинить во всем моего сына. Вот скажите, почему тогда Макар уже давно в рот подобной гадости не берет, а ее Михаил то и дело срывался? Ладно, это я не в ту сторону сейчас понеслась.

— Почему же, очень даже интересно. Продолжайте.

— Знаете, Марк, сколько раз я объясняла Ларисе, что Макар в ее беде не виноват. Она же ни в какую! Уперлась, и все. К разуму не достучишься. Вот как так можно себя вести?! Мне совесть не позволила бы ее сына обвинить во всех смертных грехах, а она моего — запросто.

— Как последнее время чувствовал себя Макар?

— Давно уже все нормально. У него не было тяжелой зависимости, так что мы обошлись «малой кровью». Михаил же, по доходившим до меня слухам, так и продолжал периодически употреблять.

— У меня последний вопрос. Скажите, Альбина Витальевна, какие отношения были у Макара с Николаем Фокиным?

— Да нормальные отношения, — Альбина вздохнула.

— Фокин показания против вашего сына дает, именно на них строится обвинение.

Она покачала головой и опустила глаза.

— Я не знаю, зачем он это делает… И еще вот что я хотела рассказать… В октябре, перед тем как мы познакомились с вашей женой Диной, ко мне приезжал мой хороший знакомый. Он работает егерем в лесничестве. Он видел труп, который был опознан как тело Миши Старченко. Так вот, Валентин Яковлевич уверен, что он уже видел этот труп со следами таких же травм и гнилостных изменений за три месяца до этого.

— Дежа вю?

Альбина пожала печами.

— Я склонна ему верить.

— Скажите, как мне его найти, я поговорю с ним. Диктуйте фамилию и адрес.

— Караваев Валентин Яковлевич. Он егерь адлерского лесничества, живет на территории форелевого хозяйства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА

(экспертиза вещественных доказательств)

№ ХХХ/20.. г.

На основании постановления следователя СО по г. Сочи Александрова А.А. в биологическом отделении судебно-медицинской лаборатории проведена экспертиза вещественных доказательств: джинсов, рубашки, куртки, пары кроссовок, пары носков, трусов по уголовному делу № ХХХХХ (обнаружение трупа Старченко М.Г.)…

Выводы:

На вещах, присланных на исследование, визуально отмечены пятна бурого цвета. Однако исследования по установлению наличия крови видовой и групповой принадлежности не проводились из-за непригодности вещей для исследования.

Вещи покрыты следами плесени, яйцами мух, издают гнилостный запах.

Акт о непригодности вещей для исследования прилагается.

Марк отложил копии отпечатанных на принтере листов дела в сторону и задумался. Итак, что же получается? Второго октября трое парней зачем-то решили прокатиться к форелевому хозяйству на реке Мзымте. Они ехали отдыхать, и им было весело. Но вернулись оттуда только двое, а третьего больше никто не видел.

Мать подает заявление об исчезновении сына в тот же день, не дождавшись вечера. Ну, хорошо, бывает. Сердце материнское почувствовало беду, и она поторопилась объявить сына в розыск. Труп же нашли только через восемь дней. Причем он лежал на противоположном берегу от того места, где парень предположительно упал со скалы и разбился. Никакого объяснения этому факту в деле не оказалось. Мать и отец, казалось бы, должны до последнего сомневаться, что найдено тело именно их сына. Не зря же говорят, что надежда умирает последней. Но нет. Родители опознают труп только по одежде и отказываются от генетической экспертизы. Трудно представить себе более абсурдную ситуацию: лицо разбито, посмертные изменения деформировали тело. Но родные ни в чем не сомневаются, им все ясно. Что это? Откуда такая уверенность в том, что неопознанный труп — это именно их покойный сын? Иные в истерике бьются, требуют дополнительных экспертиз и продолжения поисков, не верят, что найденное мертвое тело и есть их близкий человек. А тут — никаких сомнений, сразу признали.

Марк поднял глаза на картину «Иван Грозный и сын его Иван», которую они с Диной так и не сняли, и встал. Заложив руки за спину, он несколько минут изучал обезумевшее от горя лицо отца, потом взял телефон и набрал номер:

— Альбина, вы не в курсе, какие взаимоотношения были в семье Михаила последнее время?

— Нормальные вроде бы. Но мы же после истории с таблетками практически не общались с семьей Старченко. Так что я не могу с уверенностью об этом говорить.

— А до этого бывали у них в семье серьезные ссоры?

— Да как у всех. Иногда случались, но не так, чтоб очень сильные. Посуду никто вроде не бил… Да вы лучше их соседей обо всем расспросите, уж они точнее расскажут.

— Это пренепременнейше. Хотелось услышать именно ваше мнение.

Марк открыл папку на компьютере, куда скинул снимки с листов дела Макара Зеленского, и опять углубился в чтение. Дойдя до опроса Иннокентия Ракина, он споткнулся о слово «пэйн». Михаила Старченко все его друзья называли странным прозвищем Пэйн.

— Дина! — крикнул Марк в сторону кухни, где жена готовила что-то мясное и вкусно пахнущее. — Ты не знаешь, что означает слово «пэйн»?

Она появилась на пороге, вытирая руки о маленькое кухонное полотенце, и улыбнулась.

— Знаю. Только зачем тебе это?

— Надо. Не вредничай, просто расскажи.

— Есть такой термин, уж не помню, кем придуманный: «пэйн-объект». Ты это имел в виду?

— Я вообще ничего не имею в виду, потому что ничего не знаю.

— Ладно, слушай. ПЭЙН — это аббревиатура, составленная из первых букв греческих слов «протос эйдос ноумен», что означает «первичная умопостигаемая субстанция». Или «сущность».

— Проще можно?

— Куда уж проще, — вздохнула Дина. — В общем, пэйн-объект — это НЛО-невидимка, который можно запечатлеть только фотокамерой или различными физическими приборами. Обычный человек со средними способностями его не ощущает.

— А что, есть все-таки такие люди, которые чувствуют?

— Конечно. Восприятие пэйн-объектов, как правило, бывает на уровне эмоций. Каких именно — это зависит и от самого объекта, и от человека, вступающего в контакт. Ощущения могут варьироваться от эйфории до чувства беспричинной паники и отчаяния.

— А что так?

— Некоторые исследователи считают пэйн-объекты порождением демонических сил, способных подталкивать людей к самоубийству. Но я, по своим собственным наблюдениям, выразилась бы иначе: пэйн-объекты усиливают все эмоции, испытываемые в момент контакта с человеком. Так, если человек счастлив, то его охватит чувство глубокой радости, а если нет, горе может стать еще сильнее.

— А как ты думаешь, Дина, какими качествами личности должен обладать молодой человек, чтобы захотеть взять себе такой псевдоним? Впрочем, сейчас принято называть это ник-неймом.

— Ты шутишь? — удивилась Дина. — Это кто же себе такой ник в здравом уме и трезвой памяти взял?

— Погибший парень. Я сейчас читал материалы дела, и там черным по белому написано: Пэйн.

Дина помолчала, раздумывая. Потом медленно произнесла:

— Понимаешь, Марик, если этот парень увлекался уфологией, то должен был знать, что другое название пэйн-объектов — «криттеры». То есть «твари». Мне лично сложно представить себе человека, добровольно назвавшегося «тварью».

— Может, ему приятели дали это прозвище, а оно приклеилось намертво?

— Вот и узнай у его друзей. С кем-то из них ты же мог бы поговорить.

— Что бы я без тебя делал, — ехидно ухмыльнулся Марк, — вот ни за что бы не догадался с друзьями Старченко переговорить.

— Между прочим, у тебя есть Интернет, — обиделась Дина, — вот там бы и посмотрел, что такое «пэйн». Чего было меня от дела отрывать.

— Дина, прости! — крикнул ей вслед Марк.

Она тут же полушутливо огрызнулась:

— И не подумаю. Как минимум минут десять времени у тебя есть поразмыслить над своим поведением.

— А что будет потом?

— Потом будет обед.

— Отлично, — повеселел Марк. Есть ему давно уже хотелось так, что это мешало сосредоточиться. — Значит, последую совету жены и поищу другой ответ на свой вопрос.

Поисковик на запрос «пэйн» выдал массу информации, от Томаса Пейна, англо-американского философа и писателя конца восемнадцатого — начала девятнадцатого века, до манг[4] и ролевых игр. То, что студент юридического колледжа Михаил Старченко взял себе псевдоним в честь Томаса Пейна, сепаратиста и деиста, признающего существование бога и одновременно отрицающего любое его участие в жизни человека, вызывало большие сомнения у Марка. Скорее всего, Старченко вообще о существовании этого философа не слыхал.

А вот информация о манге «Наруто», по которой позже была создана компьютерная игра, его заинтересовала больше. Именно в манге «Наруто» обнаружился персонаж по имени Пэйн. Шесть разных людей, умерших и оживляемых по необходимости человеком по имени Нагато, и получили имя Пэйн.

Хотя Марку такое объяснение прозвища тоже казалось странным, оно хотя бы перекликалось с увлечением парня компьютерными играми.

— Марк, иди есть! — позвала его Дина. — Я уже накрыла на стол.

* * *

Откладывать визит к соседям Старченко Марк не стал. На такие случаи у него всегда были припасены «домашние заготовки» — слесарь, ветеринар, стекольщик и прочие «персонажи» со своими «легендами». Особенно хорошо женщины реагировали на историю вчерашнего миллионера, разорившегося и мечтающего начать все сначала. Женщины — народ жалостливый, они охотно верят в то, что вчерашний миллионер если и разорен, то не беден. Потому что бедность — это состояние ума.

Постулат абсолютно верный, если касается реальных лиц, а не мошенников или выдуманных персонажей.

В этот раз Марк решил представиться мастером, прокладывающим звукоизоляцию в квартирах. Теперь главное было найти словоохотливую соседку, которую можно разговорить. А дальше дело за вдохновением и импровизацией.

— Вам телеграмма, — бодро сказал он, едва услышал дребезжащий старческий голос в домофоне.

— От кого? — деловито поинтересовалась бабуля.

— Подписано: «Лена».

— Вы ошиблись, молодой человек. Нет у меня никакой родственницы Елены, — чопорно возразила престарелая леди, но Марк еще не терял надежды.

— Простите, тут нечетко буква пробита. Скорее всего, было написано «Лина».

— И Лины тоже нет. И вообще у меня нет в живых ни родни, ни друзей, и телеграмм я ни от кого не жду.

Она повесила трубку, и Марк раздосадованно скривился. Обругав себя последними словами за самонадеянность, набрал номер другой квартиры.

— Але?

Ребенок. Мальчик лет семи. Или девочка.

— Товары на дом заказывали? — деловитым тоном спросил Марк.

— Никого нет дома. И я вам не открою, потому что мама говорит, по подъездам ходят только мошенники.

— Ну и правильно, не открывай, — уныло согласился Марк.

— А почему вы меня не уговариваете?

— Это как?

— «Деточка, открой, я тебе конфетку дам».

— А тебе мама говорила, что нельзя с незнакомыми дядями по домофону разговаривать?

— Нет.

— Вот это она зря. Скажи ей, что приходил Серый Волк и тебе так сказал.

— Ой! — дитя поспешно бросило трубку.

Нет, пожалуй, все-таки лет пять, не больше. С семью годками — это он переборщил. Слишком легко ребенок поверил в сказочного волка.

Следующий звонок показался Марку многообещающим с первой секунды.

— Алло, — томно сказала пышногрудая блондинка глубоким хрипловатым контральто.

Почему Марк решил, что девушка блондинка, да еще и с пышным бюстом, он и сам не знал. Просто воображение сразу же выдало именно такую картинку — лежащая на кровати пышная гурия с распущенными по плечам выжженными добела волосами.

— Здравствуйте, — включил донжуана Марк. При ТАКИХ звуках его голоса женщины обычно становились томными, словно кошки, и сексуально обнажали зубки. — Мне нужно обмерить вашу квартиру Звукоизоляционные материалы готовы, и мы могли бы немедленно приступить к установке. Вы не могли бы открыть мне дверь?

— Вам — конечно, — оживившись, ответила «блондинка», и дверной замок запищал.

— Черт, какой же я номер квартиры-то набирал, — пробормотал Марк, поднимаясь по лестнице.

«А вот раньше тебе даже сексуальные прелести студенток не мешали лекции вести, — съехидничал внутренний голос. — Стареешь, Марк».

Где-то наверху открылась дверь, и он побежал, осматриваясь по сторонам. Наверняка это томная гурия уже ждет его.

Интуиция не подвела. Девушка уже ожидала его, высунувшись на лестничную клетку. «Прелестница» действительно оказалась крашеной блондинкой с пышной грудью, но на этом сходство с придуманным Марком образом заканчивалось. У гурии оказался унылый длинный нос и маленькие, сбежавшиеся к переносице бледно-голубые глаза. Она окинула Марка беглым взглядом и, видимо, оказалась более чем довольна осмотром, потому как щеки ее слегка порозовели, а левая ножка выдвинулась из разреза халатика.

Впрочем, Марк принял несимпатичность с облегчением: меньше соблазна перед носом — лучше думается о деле.

— Откуда будете мерить? — спросила гурия, томно поводя плечом. — Хотите — начнем с моей спальни?

— Лучше с кухни, — обаятельно улыбнулся Марк. — Во всем должна быть последовательность, и начинать все-таки лучше с прелюдии.

— Вы так считаете? — жарко дыша, придвинулась к нему блондинка. — Тогда давайте выпьем для начала по чашке кофе, я умею варить божественный напиток из трех разных сортов.

Незнакомка, покачивая бедрами, направилась на кухню. Марк поплелся следом. Пока гурия колдовала у плиты, он разглядывал обстановку. Чисто, уютно, но весьма аляповато. Как там это у дизайнеров называется — деревенский гламур? Псевдовышитые салфеточки с наштампованным на них аляповатым узором, связки пластмассового лука и чеснока, развешанные по стенам, глиняные фигурки зайцев, щенков и кур вперемешку с нэцке и свечками в виде гномиков — всего этого было так много, что рябило в глазах. Хозяйка, однако, странным образом вписывалась в эту визуальную какофонию, являясь неким связующим центром.

Она наконец сварила кофе и разлила по чашкам.

— А что, соседи сильно шумные у вас, да? По ночам, наверное, спать не дают? — спросил Марк, отхлебывая горячий напиток.

— Соседи? — растерянно переспросила она. — Ах, да. Кстати, меня Мальвина зовут.

— Как? — чуть не поперхнулся Марк, с трудом сдерживая смех. — Вас, наверное, в честь бабушки так назвали?

— Почему? — пожала плечами Мальвина. — Отец в Германии служил, и я там родилась. Роды были тяжелые, я чуть не умерла. Вот отец меня в честь врача, которая роды принимала, и назвал. А вы ведь не мастер, верно?

— С чего вы взяли?

Блондинка скептически скривилась:

— Ну какой из вас рабочий. У вас высшее образование на лбу написано. Вы, наверное, и рулетку в руках держать не умеете.

— Покле-е-п, — протянул Марк, улыбаясь. — Очень даже умею держать. Но и высшее образование у меня есть, тут вы не ошиблись. Я ж не всегда по квартирам с рулеткой бегал — были и у меня хорошие времена.

— А что случилось потом?

Гурия поставила локоть на стол и подперла ладошкой щеку, приготовившись долго слушать.

— Да обычная история. Начал свой бизнес, все пошло бойко. Потом несколько стратегически неверных шагов, и все пошло наперекосяк. Разорился, в общем.

— А у вас партнер был? — хитро прищурилась Мальвина.

— Был.

— Вот это он и помог вам разориться! — убежденно воскликнула она. — Я этих предпринимателей как облупленных знаю.

— Да? И откуда же такие большие познания?

— Насмотрелась, — многозначительно поджала губы Мальвина.

— Где?

— Я официанткой в элитном ресторане работаю, мне много чего по пьяному делу говорят. Кто рассказывает, как его кинули, а кто и хвастает, как сам других подставлял.

— Да мой партнер и сам пока не поднялся, бедствует хуже, чем я.

— Разве вы бедствуете? — не поверила Мальвина, внимательно оглядывая Марка с ног до головы. — Ну, костюм у вас обычный, такой на рынке можно по дешевке купить. А вот стрижка стильная, и одеколон очень дорогой. Уж я-то в этих вещах разбираюсь.

— Ну, предположим, я сам не особо бедствую. Но и не шикую, как некоторые, — спохватился Марк, пеняя себе на то, что недооценил проницательность девушки и так глупо прокололся. — Но, наверное, соседи не так уж редко шумят, раз вы решили звукоизоляцию по всей квартире провести?

Мальвина вздохнула:

— Ладно, не буду врать. Это не я вас вызывала.

— Как так… А кто тогда? У меня номер вашей квартиры в документах значится.

— Да бог их знает, кому тут понадобилось лишние бабки потратить. Но раз уж вы ко мне попали, может, это судьба? — подмигнула гурия.

Марк улыбнулся:

— Так что, соседи совершенно точно не шумят? А может, все-таки оформим заказ?

— Нет, у нас тихо. Правда, один раз шум такой был, что я даже хотела полицию вызывать. Хотя никогда раньше этого не делала.

— Да что вы! А расскажите-ка подробнее об этом. Я сейчас над романом работаю, мне как раз нужна такая сцена.

— Ой, правда? — оживилась Мальвина. — Как интересно! Значит, так. Я уже лежала в постели, но не спала. Книжку читала. Слышу, шум какой-то. Я так удивилась, потому что обычно тихо у нас по ночам, приличные люди все рядом живут. Потом что-то сильно так упало на пол — тяжелое, похоже, и покатилось. Потом начался вообще страшный шум… Мужчина как гаркнет что-то, я аж книжку в сторону отложила.

— А в какой квартире это происходило, не знаете?

— Почему не знаю? Знаю. Прямо надо мной, у Старченко. Там такая нормальная семья живет, приличная. Хозяин — Григорий Николаевич — обычно не шумит, ну, бывает иногда, побасит немного, покричит. Голос у него зычный, громкий, даже когда во дворе разговаривает — за версту слышно. А тут прям из себя вышел. «Убью! — кому-то кричит. — Убью, гад!» А потом мат отборный, я вообще никогда в жизни такого не слышала. И женский крик потом, Лариса кричала, соседка. Я выскочила на лестничную клетку и побежала к ним наверх. Колочу в дверь и кричу: «Лариса, что у вас там? Может, в полицию позвонить?» Все стихло сразу, и она дверь открыла. Бледная такая стоит, но улыбается. «Ничего, — говорит, — Мальвиночка, уже все нормально». Что мне оставалось делать? Я и поплелась обратно, к себе домой.

— А когда это примерно по времени было? Сколько дней назад? — натягивая маску невозмутимости, спросил Марк.

Мальвина задумалась.

— Жара тогда сильная стояла… В июле, что ли?.. А, нет, вру. В августе. Я квартиру драила накануне, подружку на следующий день из Варшавы ждала. А она пятого числа прилетала, как сейчас помню.

— Интересно. Больше ничего подозрительного не заметили?

Мальвина с удивлением взглянула на него и слегка отодвинулась:

— Вы кто? Вопросы такие странные задаете.

— Не пугайтесь. У меня брат в полиции работает, вот я от него слов таких и нахватался. Он рассказывал, что сейчас ищут какого-то маньяка. Дамы сами его в дом пускают, а он потом их в ванной режет и там же трупы расчленяет.

— Ой, я ж совсем забыла, мне в супермаркет надо! — вскочила Мальвина, смертельно побледнев.

Подбородок ее нервно задрожал, и она зашарила по стулу руками в поисках то ли ножа, то ли ключа.

Марк мысленно усмехнулся: ага, испугалась! Будет знать теперь, как посторонних людей в квартиру с такой легкостью пускать. Изобразив на лице скорбь, он тоже встал.

— Как жаль. А я думал, мы с вами в ванной разговор продолжим… так хорошо все начиналось!

— Нет! — взвизгнула Мальвина. — Мне нужно уходить. И не приближайтесь ко мне, я сейчас закричу!

— Не надо, я уже ухожу, — подмигнул ей весело Марк, и она совсем растерялась. Поведение странного мастера не укладывалось ни в одну из знакомых ей схем.

— Сумку свою заберите, — дрожащим голосом напомнила она ему.

— Всенепременно, — улыбнувшись, ответил Марк и по-птичьи склонил голову набок.

Именно так ходил во дворе его детства местный дурачок Вася, зачатый в семье хронических алкоголиков. «Дитя веселого ужина», как называла его мама Марка, всегда и всем был доволен, и улыбка не сходила с его лица. Наверное, потому, что всегда добивался того, чего хотел. Когда Вася решил стать гаишником, один сердобольный майор подарил ему полосатый жезл. И Вася сутками напролет, все так же склонив голову набок и улыбаясь, махал на обочине дороги палочкой. То, что машины не останавливаются, ничуть не смущало его. Он еще шире улыбался и кивал им вслед.

Смотреть на реакцию Мальвины Марк не стал. Сбежав вниз по лестнице, он выключил диктофон и сунул его обратно в карман.

— Дядя, достаньте мне Шарика, — попросила его малышка, одетая с ног до головы во все розовое.

Марк посмотрел, куда показывала девчушка, и не увидел ничего, похожего на воздушный шарик.

— Девочка, но там нет шарика.

— Нет, есть! — Она разгневанно топнула ножкой, и на глазах ее показались слезы.

— Э, ты только не плачь. Может, он улетел куда-нибудь, а ты не заметила?

Слезы на глазах девочки моментально высохли, и она очень серьезно сказала:

— Дядя, ты шутишь? Он не умеет. Да вот же его хвост из листьев висит! — и она обрадованно ткнула пальцем вверх.

Марк опять посмотрел туда и увидел тощего ободранного котенка, которого Шариком можно было назвать с очень большой натяжкой.

— Этот, что ли?

— Да!

— И кто его Шариком назвал?

— Папа.

— Передай папе, что у него хорошее чувство юмора.

Марк снял орущего и упирающегося котенка с ветки и сунул девочке в руки. Не ровен час Мальвина появится, да догадается, что он перед ней просто комедию ломал. Помахав девчушке с котенком на прощание, Марк почти бегом покинул двор.

Глава 14

Звонок раздался, когда Марк с наслаждением потягивал крепкий кофе, сидя за ноутбуком в кафе на улице Роз.

— Марк Сергеевич? — хрипло произнес Савелий и закашлялся. — Это Арбузов. У меня для вас есть интересная информация.

— Да, я слушаю вас, Савелий.

— Кажется, я знаю, кому должен парень, за убийство которого судят вашего клиента.

Марк напрягся.

— Говорите, я весь внимание.

— Это Гурген Салавян, владелец сети магазинов женской одежды. Сумму, которую задолжал ему парень, называют поистине астрономическую. Во всяком случае, мне не часто такие карточные долги встречались.

— А именно?

— Около одного миллиона долларов.

— Сколько?! — Марк невольно вскочил, уронив стул, и сидевшая за соседним столиком пожилая дама неодобрительно поджала губы.

— Да, Марк Сергеевич, вы не ослышались. Парнишка, оказывается, шустрый был. Как вам моя новость?

— Отлично, — он поставил на место стул и, сев на него, подмигнул седовласой леди. Та с негодованием отвернулась. — Еще что-нибудь известно?

— Пока нет, но я работаю в этом направлении. Если добуду информацию, тут же отзвонюсь.

— Договорились. Я расплачусь с вами, как только приеду в Москву.

— Что вы, я из любви к искусству, — смутился Савелий.

— Одно другого не исключает.

С информаторами и агентами Марк предпочитал расплачиваться щедро. Даже с теми, к услугам которых планировал обращаться только один раз. Мало ли как судьба распорядится? А вдруг человек понадобится еще для какого-либо дела, а он, пожмотничав, в следующий раз уже не сможет к нему обратиться. Стыдно будет. Да и самой лучшей мотивацией для поиска информации агентом является последующее материальное вознаграждение.

Марк открыл поисковую страницу и вбил имя — Гурген Салавян. После просмотра первых же страниц появилось стойкое ощущение, что он попал на верный след. А в такие минуты Марка почему-то всегда пробивало на еду.

— Официант! — позвал он.

Молоденький мальчик вырос рядом с ним моментально:

— Чего желаете?

— У вас тут раньше готовили отличную говядину с чесноком. Принесите мне. И еще… салат из помидоров с сыром. Да, и еще чашку кофе. И пирожное. С кремом. Сливочным.

— Кофе сразу?

— Да.

— Это все?

— Пока все.

— Один момент. Сейчас принесу ваш кофе.

Официант испарился, а Марк слегка поругал себя за чревоугодие. Вот зачем заказал еще и пирожное?!

Информации о Гургене Салавяне нашлось не слишком много. В Сочи действительно проживал некий Гурген Салавян, бизнесмен, который однажды был замешан в уличной драке. Гургену сломали нос и разбили губу. Всех зачинщиков забрали в полицейский участок, но вскоре после этого отпустили. Еще из этой заметки было понятно, что произошло неприятное для Гургена событие в Центральном районе города Сочи. Значит, он, возможно, здесь и живет. Но не факт. В общем, с информацией не густо.

Марк полистал записную книжку в телефоне и нашел номер Федора Векслера, заместителя прокурора города Сочи.

Трубку долго не брали, потом гудки прекратились и послышалось прерывистое дыхание. У Марка невольно мелькнула мысль, что он оторвал Векслера от секса.

— Федор, здравствуйте. Это Марк Таганцев вас беспокоит. Не могли бы вы для меня поднять всю имеющуюся в базе информацию по Гургену Салавяну?

— Да, да, конечно. Я могу, — все еще прерывисто дыша, ответил Векслер. — Только я сейчас не на работе, примерно через полчаса вернусь и вам позвоню.

Подозрения Марка насчет бурного дыхания Векслера стали еще сильнее. Конечно, можно с некоторой натяжкой предположить, что Векслер с его пивным животиком занимается в рабочее время бегом. Но версия с сексом Марку казалась более правдоподобной.

Он усмехнулся и положил телефон справа от себя, освободив место для блюда с говядиной и салата, которое уже торопливо нес официант.

— Приятного аппетита!

— Спасибо.

Позвонил Векслер довольно быстро, Марк еще даже не успел доесть свой обед.

— Записывайте, — буркнул Федор. — Гурген Суренович Салавян, сорок пять лет, образование высшее. Зарегистрирован: город Сочи, переулок Зеленый, дом семь. Женат вторым браком, имеет дочь. В настоящее время является владельцем сети магазинов женской одежды «Лорелея». Во время работы в администрации края был замешан в крупном скандале с хищением денег, выделявшихся на подготовку к празднованию пятидесятипятилетия Победы в регионе, после чего с административной работы ушел, занявшись частным бизнесом. Игрок. Был завсегдатаем сочинских казино, после их закрытия играть не прекратил, из-за чего часто бывает за границей, где посещает местные казино и игровые клубы.

Отложив трубку, Марк перечитал все и пробормотал:

— «Лорелея». Кажется, я недавно слышал это название… Но вот от кого и когда? — Он задумчиво покрутил в руках шариковую ручку и довольно воскликнул: — Дина! — Дождавшись ответа жены, торопливо спросил: — Динуля, у меня к тебе просьба: вспомни, что ты мне говорила по поводу фирмы «Лорелея»?

— Я? — искренне удивилась Дина. — Ты бредишь, я даже не понимаю, о чем речь.

— Нет, я совершенно точно помню, — заупрямился Марк. — Это ты мне говорила. Вспомни, в октябре. Мы тогда с тобой гуляли по Курортному проспекту, свернули в проулок и наткнулись на магазин женской одежды. Это и была та самая «Лорелея». Вспомнила?

— Вот так сразу бы и сказал: магазин. А то — фирма, — иронично протянула она.

— Это, как выясняется, сеть магазинов. Потому я так и выразился.

— Я тогда говорила тебе, что для магазина женской одежды крайне неудачное название.

— Почему?

— Легенду о Лорелее помнишь?

— Дина, если бы я помнил, то ни о чем бы не спрашивал, — терпеливо пояснил Марк.

— Хорошо, расскажу. Жила в деревушке на берегу Рейна дочь рыбака, красавица Лорелея. Влюбилась она в знатного рыцаря и сбежала с ним из дому. Но недолгим было ее счастье: охладел к ней рыцарь, и с разбитым сердцем Лорелея вернулась домой. Односельчане после этого стали потешаться над девушкой, и, не снеся насмешек, она решила утопиться. Поднялась на самую высокую скалу и бросилась вниз. Но бог Рейна, покоренный красотой девушки, спас ей жизнь. С тех пор стала появляться красавица на самой вершине скалы и петь свои песни. Все, кто слышал их, погибали, разбиваясь о скалы. Такова была месть бога Рейна и Лорелеи людям за жестокосердие.

— А почему название неудачное-то? Мне кажется, многие женщины мечтали бы обладать таким даром: топить всех своих неверных возлюбленных. Месть — такое сладкое блюдо!

— Это еще не вся история, там было продолжение. Наделив Лорелею таким даром, бог Рейна вложил в ее грудь жестокое сердце и предупредил: если хоть слезинку прольет она по ком-нибудь, то погибнет. Случилось так, что Лорелея запела свою песню тогда, когда ее неверный рыцарь проплывал мимо. И увидев, что он тонет, сердце ее пробудилось и она зарыдала. И тогда поднялась гигантская волна и утащила девушку за собой в морскую пучину.

— Короче, все умерли. Я понял.

— Кстати, зачем тебе это?

— Понимаешь, есть человек, который имеет ко всему этому непосредственное отношение. А подробнее я тебе лучше дома расскажу.

Он сунул телефон в карман и встал.

Выходит, что Лорелея — девушка-призрак. Оживший мертвец, который бродит по горам и пугает живых. Дина права: это весьма странное название для женского магазина.

В колледже, где учился Михаил Старченко, как раз закончились занятия. Девчонки, стайкой выпорхнувшие из здания, остановились поодаль от Марка и принялись, хихикая и шепчась, строить ему глазки.

— Барышни, как мне найти Олега Салова или кого-нибудь из его группы? — спросил Марк.

Девчонки перестали хихикать, и одна из них, непрестанно жующая жвачку, деловито осведомилась:

— А вам зачем?

— Хочу пригласить принять участие в передаче «Кто хочет стать миллионером». Он правильно ответил на контрольный вопрос и его наградили съемкой.

На мгновение возникла тишина. Потом одна из девчонок неуверенно протянула:

— Кто, Салов?.. Да он же тупой!

Остальные тут же ожили и заговорили одновременно:

— А как можно к вам в передачу попасть?

— Вместо Салова можно поехать?

— А вместе с ним?..

— А где вы снимать будете, здесь или в Москве?

Марк, безусловно, ожидал волны интереса к своему сообщению, но оказался не готов к ее размаху.

— Так, девочки, стоп, стоп, стоп! — засмеялся он, подняв вверх правую руку. — Отвечаю по порядку: вместо Салова нельзя, вместе с ним — это как он захочет, где снимать будем — это пока не важно, потому что вопрос еще окончательно не решен.

— У-у, — завыли хором девчонки, — а мы-то думали…

— Но может быть в ближайшее время решен, если вы ответите на два маленьких вопроса: кто такой Пэйн и чем он примечателен?

— О, я знаю, — сказала рыжая девчонка, стоявшая слева от Марка и не стесняясь рассматривавшая его кейс для ноутбука. — Это из манги «Наруто». Пэйн — он мертвый, но у него есть шесть тел, которыми он пользуется по очереди.

— А не знаешь, кто Михаилу Старченко это прозвище дал?

— Михаилу?! — фыркнула яркая брюнетка в лиловом. — Да никто. Приклеилось, потому что когда в «Наруто» играл, то предпочитал Пэйна.

— Значит, сам?

— Типа того.

— Ну что, я выиграла? — отпихнув брюнетку, пролезла вперед рыжая.

— Других вариантов нет? — обвел взглядом девушек Марк. — Тогда, увы, ответ неверный. Правильный ответ — Александр Пэйн, сценарист и режиссер одной из новелл культовых фильмов «Париж, я люблю тебя» и «Парк юрского периода — три».

— Я так и знала, что это тупая разводка, — фыркнула брюнетка, разворачиваясь и уходя от Марка. Остальные уныло поплелись следом.

— Эх, молодежь, — пробормотал Марк, доставая записную книжку и просматривая намеченные встречи, — все бы им получить быстро и сразу. Медленно и трудно никто не хочет.

— Правильно говорите! — откликнулась остановившаяся рядом пожилая женщина. — Я вот и своей внучке все то же самое твержу: за все в жизни надо платить. А она только фыркает — ой, бабушка, что ты понимаешь! Теперь вот сыночка родила, в больнице лежит. А его богатый папа где-то с любовницей развлекается.

— Как это?

— Да так. Не признал он сына-то.

Она удрученно махнула рукой и пошла вверх по улице, бережно неся сумку с продуктами, собранными для любимой внучки.

— Здоровья вашей внучке и ее ребенку! — крикнул женщине вслед Марк и уже потише добавил: — А остальное приложится.

День получился неожиданно длинным и напряженным, и домой Марк собрался, когда уже начинало темнеть.

— Дина, собирайся. Я скоро приду, и мы где-нибудь поедим, — громко сказал он в трубку, стараясь перекричать шум автобуса.

Молодая женщина одной рукой катила перед собой коляску синего цвета, где сидел розовощекий крепкий бутуз. Второй рукой она крепко держала ладошку мальчика постарше. Он капризничал и все время пытался выдернуть свою ручонку из пальцев матери.

— Витя, не надо, — терпеливо повторяла она. — Здесь машинки ездят, видишь? Вот уйдем подальше от дороги, и я дам тебе коляску со Славой повезти.

Тем временем бутуз, сидящий в коляске, меланхолично вынул соску изо рта и швырнул ее на дорогу. Следом за ней полетела голубенькая шапочка с помпоном. Мать, которая в этот момент продолжала разговаривать со старшим сыном, ничего не заметила.

— Девушка, подождите! — крикнул ей вслед Марк. — У вас детская шапочка и соска упали.

Он наклонился и поднял вещи с земли.

Вряд ли в суете городской улицы можно было что-нибудь почувствовать. Но позже, анализируя все произошедшее, Марк готов был поклясться, что уже тогда затылком ощущал, что за ним следят. Поднимая детские вещи с тротуара, он краем глаза увидел высокого крупного парня в черной куртке с высоко поднятым воротником-стойкой и в надвинутой на глаза шапке. Наверное, громила понял, что Марк заметил его, потому что вдруг резко сорвался с места. Невысокий пожилой мужчина в темно-рыжей куртке с капюшоном, оказавшийся на пути верзилы, упал, сбитый с ног.

— Убили! Убили! — заголосила старуха рядом, и Марк кинулся на помощь. Заметив, что так и держит в руках детские шапку и соску, он быстро вернулся и отдал детские вещи молодой матери.

К мужчине уже подбежали люди, кто-то вызывал с мобильного телефона «скорую помощь». Вспомнив о громиле, Марк бросился вслед за ним. В этот момент ему казалось, что он видит его спину в толпе людей. Высокого крупного парня было не сложно разглядеть между прохожими, и Марк торопливо бежал следом, пробираясь между людьми. В свете желтых фонарей улица казалась ирреальной. Потом она как-то вдруг опустела, и Марк понял, что стоит на тротуаре совсем один.

— Дина, я скоро буду, — охрипнув от напряжения и бега, сказал он по мобильному телефону. — Одевайся и жди.

Теперь он шел нарочито медленно, то и дело осторожно оглядываясь и проверяя, не идет ли кто за ним следом. Но все было спокойно. На улице Воровского напряжение отпустило, и Марк опять позвонил жене:

— Дина, ты готова? Я уже рядом. Сейчас поднимусь, и мы пойдем.

Сильный удар слева обрушился на него, как только Марк свернул в ворота, ведущие к дому. Второй удар пришелся вскользь по плечу: Марку удалось увернуться. Лицо нападавшего было закрыто темной трикотажной маской, и в темноте казалось, что за этими черными дырами нет ни глаз, ни рта.

Все происходило молча. Никаких угроз, слов, вообще ничего, только тяжелое дыхание нападавшего. Конечно, и сам Таганцев был далеко не мелким мужчиной, но все-таки весовые категории существенно различались.

Изловчившись, он сорвал с преступника маску и вцепился ему в горло. Упавший на лицо свет фонарей осветил квадратную челюсть и маленькие злобные глаза.

— Марк! — раздалось от подъездной двери.

Дина, в светло-сером плаще и с белым атласным клатчем, стояла на пороге. Заметив драку, она захлебнулась вдохом и тут же завопила как полицейская сирена.

— Дина, уходи! — успел крикнуть Марк, и громила, воспользовавшись задержкой, вцепился ему в горло.

Дина сама не ожидала от себя таких высоких нот. Это было так отчаянно и оглушительно, что на ее крик из окон тут же повысовывались люди. Кто-то начал громко кричать: «Полиция, полиция!» Из другого окна донеслось: «Вера, звони скорее, пусть быстрее приезжают».

Громила отцепился от Марка и бросился бежать.

Пока Марк кашлял и потирал саднящее горло, Дина уже неслась со всех ног к нему.

— Марик, что он с тобой сделал?! Ты не ранен? С тобой все в порядке?!

— Никогда не понимал, как женщины умудряются так быстро бегать на шпильках? Разве это возможно?! Впрочем, у тебя это хорошо получается. — Он обнял жену, прижавшись к ее плечу лбом. — Пойдем домой, мне нужно переодеться и немного прийти в себя.

— Кто это был? — гневно спрашивала Дина, пока Марк доставал из шкафа рубашку и костюм. — Он же мог тебя убить!

— Мог, — согласился Марк, — но не убил. А вот почему ты на улице оказалась, я же велел тебе ждать меня дома!

Дина осеклась на полуслове и, сверкнув глазами, произнесла на полтона ниже:

— Марк, мне не до шуток. Тебя вполне могли убить, нельзя относиться к этому так несерьезно.

— Напротив, я очень серьезен. И доволен.

— Доволен?! Чем?!

— Тем, что иду по верному пути. И вообще, я близок к разгадке, иначе бы на меня не устраивали засаду. Но почему ты, — с нажимом на «ты» произнес он, — вышла во двор?

— Во-первых, тебя не было дольше, чем пара минут, а во-вторых, мне кто-то позвонил.

— И что тебе сказали? — насторожился Марк.

— Чтобы я готовилась. Я уточнила: «К чему?», а там сразу бросили трубку.

Марк наконец справился с пуговицей на воротнике рубашки и, ни слова не говоря, отправился звонить Антону Мартынову. Теперь в том, что на него было совершено действительно запланированное нападение, он ничуть не сомневался. Цель — запугать, дать понять, что не стоит проявлять ту активность, которую он развил.

— Антон, меня пытались избить. По чистой случайности не покалечили. Считаю это запугиванием. Видимо, твои коллеги из Сочинской прокуратуры либо не в курсе, либо не восприняли всерьез твои слова.

— Завтра поговорю с ними уже по-другому! — взорвался Антон. — И будь уверен, о твоей безопасности они будут беспокоиться в два раза больше, чем о своей собственной.

— Спасибо, Антон, я знал, что ты настоящий друг. Можешь рассчитывать на мою протекцию в адвокатуру, после того как выйдешь на пенсию.

Антон засмеялся:

— Ладно, дружище, заметано. Хорошо, что ты еще и шутить можешь в этом состоянии, значит, не так плохи твои дела.

— Да если я еще и шутить разучусь, я тут вообще рехнусь, Антоша.

Глава 15

ПРОТОКОЛ

допроса свидетеля

Я, Лыков Михаил Алексеевич, по существу дела могу заявить:

10 октября 20.. года, в период времени с 14 до 16 часов (точное время не помню, так как не смотрел на часы), мы втроем — я, Бусов А.В. и Чекмарев В.В. пошли в кафе «7 футов», расположенное на ул. Горького Центрального района города Сочи. По пути следования, возле здания по улице Войкова, 54, встретили молодого человека, похожего по описанию на Зеленского М.А. Сравнили с фотографией, которая у нас была, и решили подойти и проверить доку мен — ты. Молодой человек повел себя неадекватно, стал убегать. Когда мы задержали его, начал оскорблять нас нецензурной бранью.

Далее по версии опера Лыкова дело было так. Они подвели молодого человека к припаркованному у здания следственного комитета автомобилю и усадили его туда. Парень все время пытался вырваться и убежать, но полицейским удалось привезти его на машине на территорию подразделения. Там, уже в служебном кабинете № 13, был составлен административный материал. Когда в процессе установления личности выяснилось, что молодой человек и есть Зеленский Макар Арсеньевич, ему был задан вопрос: почему он убегал от полиции?

И Макар ответил, что боялся быть задержанным, так как ввел в заблуждение следователя Александрова. Потому что соврал о времени последней встречи с Михаилом Старченко.

«Далее мы созвонились со следователем Александровым А.А. и уточнили, что именно сообщал ему Зеленский М.А. в ходе опроса. Александров подтвердил: Зеленский заявил, что не видел Михаила Старченко около года…»

Марк жирно подчеркнул маркером фразы «припаркованный автомобиль», «все время пытался вырваться и убежать» и «около года». Потом откинулся в кресле и заложил руки за голову. Покачавшись немного на спинке кресла, чтобы расслабить затекшие от долгого сидения мышцы, он встал и вышел на кухню.

— Так, значит, врем, господин Лыков, — пробормотал Марк, насыпая себе в чашку чайную заварку. — Очень хорошо. Будем пытаться вас ловить на всем, на чем только можно.

Он налил крутого кипятка в чашку, прикрыл ее блюдцем и опять вернулся за стол. Раскрыв дело на сорок седьмой странице, продолжил читать:

«Когда Александров пришел в наш служебный кабинет № 13, Зеленский снова ему подтвердил, что соврал. Но теперь готов сообщить правду. При этом попросил другого адвоката, мотивируя тем, что обманул и адвоката тоже».

— Какой стыдливый подозреваемый, однако, — хмыкнул Марк. — Врет и стесняется. А потом еще с разбегу падает лицом на металлический сейф и ударяется при этом ребрами. И сам себя ногами, ногами… Еще и руку сам себе повредил, стервец, видно, чтобы неповадно было в другой раз на своем адвокате настаивать.

Он отхлебнул горячего чаю и поморщился. Еще не остывший напиток обжег нёбо, и кожа на нем вздулась мелкими волдыриками. Марк провел кончиком языка по саднящей поверхности, проверяя степень повреждения, отставил чашку в сторону и принялся читать протокол опроса дальше:

«Что происходило потом, мы не видели. Следователь и адвокат попросили нас выйти, и мы занялись своими делами.

На следующий день мы присутствовали в качестве конвоиров на проведении следственных действий. На скале у реки Мзымта, в присутствии защитника и понятых Макар Зеленский рассказал о событиях, произошедших второго октября, и продемонстрировал, как умышленно столкнул Старченко М.Г. со скалы. На месте ориентировался четко, в показаниях не путался.

За время нашего общения с Зеленским М.А. и проведения следственных действий какого-либо давления на него — физического или психического — оказано не было».

Январь в Сочи — один из самых непредсказуемых месяцев в году. Он может случиться ласковым, почти по-летнему теплым, и тогда высыпают на бульвары старички-пенсионеры, подставляя нежаркому солнышку лица и оголяя руки. А может так закружить и завьюжить, да закидать город мокрым тяжелым снегом, что ветви деревьев обломятся от тяжести, а горожане дружно влезут в высокие сапоги. Как иначе пройти по дорогам и тротуарам, заполненным ноздреватой, сочащейся влагой обильной «кашей»? Так что январь в Сочи — это если и не стихийное бедствие, то уж игра в рулетку совершенно точно.

Дина вздохнула, вытряхнула в раковину мокрую соль, впитавшую влагу из воздуха, и насыпала в солонку свежей. Поставила ее на стол и потянулась за пачкой с рисом. Крупа тоже пострадала от влаги — покрылась легким налетом плесени. Швырнув рис в мусорное ведро, Дина взяла полотенце и начала задумчиво вытирать и без того чистый кухонный стол. Потом, так и держа его в руках, пошла в комнату к мужу:

— Марк, я в Москву хочу.

Он на мгновение оторвал взгляд от листов дела, разложенных перед ним, и устало сказал:

— Так поезжай.

— Не-е-т, — заныла Дина, — я без тебя не могу. Буду уж здесь ждать, пока суд не пройдет.

Марк закинул руки за голову и откинулся в кресле.

— А с чего ты вдруг начала скучать?

— Мне не бывает скучно, ты не прав. И мне здесь совсем не надоело. Я просто хочу домой.

— Гм. То есть ты понимаешь, что вариантов у тебя в любом случае только два — или уехать, или остаться. Но при этом все-таки жалуешься. Давай колись, что случилось?

Дина вздохнула и, взяв со стола вазочку, начала машинально ее протирать полотенцем, которое по-прежнему держала в руках.

— Какие-то странные сны снятся, — после долгой паузы сказала она. — Монстры, хищники… Какие-то доисторические животные… Я от них убегаю, а они все-таки догоняют и загрызают меня. Не могу больше, устала. Каждую ночь эта ерунда.

— Странно. А я нормально сплю, — виновато протянул Марк. — Может, тебе отвлечься? Дожди льют, и ты дома все время сидишь. Сходи куда-нибудь, в кино, например.

— Не хочу. Хотя… — Она подумала немного, накручивая локон на указательный палец. — Пойду в музей. А может, ты все-таки выберешь время и сходишь со мной?

— Вряд ли. Настроения совершенно нет бродить по залам. Я бы лучше с ракеткой теннисной попрыгал или у бассейна с книгой полежал.

— Все с тобой ясно. Переработал, — горестно вздохнула Дина. — Пойду в таком случае одна. Завтра же и отправлюсь.

День выдался солнечным. Выпавший накануне снег весело таял. Дина перепрыгивала через лужи, стараясь не замочить ноги, но все-таки у самого тротуара промахнулась и черпнула ботинком воды. Внутри сразу стало мокро и неуютно.

— Какой красивий дэушка, давай перенесу! — расставив руки, пошел на нее чернявый смуглый парень лет двадцати пяти.

— Капитан полиции Герасимова! — рявкнула Дина. — Ищем особо опасного преступника. Приметы: рост метр шестьдесят, ноги кривые, зубы позолоченные. Видели?

— Нет, — потускнел парень. Он хотел что-то еще добавить, но потом передумал и поспешно ретировался.

Дину разобрал смех.

— Капитана, значит, переносить не захотел. А говорил: «Красивий дэушка».

На углу улицы Воровского и переулка Зеленого она перепрыгнула через большую лужу и, промазав, по щиколотку окунулась в холодную воду.

— И-и, — тоненько взвизгнула она и, проскакав на одной ноге к газетному ларьку, сняла ботинок.

Оценив размеры ущерба, решила, что вполне можно продолжать путь — вода затекла только со стороны молнии, да и то чуть-чуть.

— Иржик, Иржик! — молодая светловолосая мама гналась за крепким смуглым малышом лет пяти. Мальчишка загляделся на витрину магазина и со всего маху стукнулся лбом о Дину.

— Ай, — вскрикнула она и потерла ладошкой ушибленное бедро.

Мальчишка схватился за лоб и завыл белугой.

— Смотреть надо, куда идете, — возмутилась нерадивая мамаша и потянула за собой ноющего ребенка.

— Надо, — согласилась Дина вдогонку. — Вот вы бы и смотрели, куда ребенок бежит.

Она засунула руку в сумочку и достала оттуда «зуб». Дина уже успела совсем забыть об окаменелости. Как положила камень в сумку, так и выбросила из головы. Сейчас почему-то захотелось на него посмотреть. Теперь она знала, куда отправится — в краеведческий музей. Там точно должны знать, что она такое нашла.

Посетителей в залах было мало. Около окошка кассы в ожидании, когда наберется нужное для экскурсии количество, смущенно переминались с ноги на ногу три человека. Дина купила билет и присоединилась к ним. Наблюдать за ними было занятно. Прыщавый студент и пара пенсионеров.

— А что, долго нам еще ждать? — спросила она у пожилой леди.

Ее муж пожал плечами.

— Да бог их знает. Не сказали.

Дина опять влезла в окошко кассы и, доверительно понизив голос, произнесла:

— Я руководитель группы туристов из Приднестровья. Не появлялись они у вас?

— Нет, — почему-то затряслась, как осиновый лист, женщина. — А что случилось?

— Есть информация, что среди них опасный преступник. Маньяк.

— О! — только и смогла выдохнуть работница музея.

Дина, воспользовавшись ее замешательством, протянула деньги:

— Возьмите. Это за всю экскурсию. Только тсс, — она приложила палец к губам, — никому не говорите, что я здесь веду слежку.

— Я никому, — часто-часто закивала женщина. — Не переживайте. Могила.

Пришла экскурсовод, и вся группа отправилась осматривать экспозицию.

Дина слушала рассеянно и держалась немного в стороне. Происходило это вовсе не из высокомерия, а из чистого практицизма: так ей легче было думать.

«Очнулась» она только у стенда с находками доисторического периода. Среди разнообразных безделиц и черепков, с левой стороны, на границе со следующим стендом, в котором покоились кости какого-то древнего зверька, лежал «зуб» — почти такой же, который она держала в руках. Только в отличие от представленного на выставке ее древность была покрупнее и не имела отверстия у верхней кромки.

— А это что такое? — заинтересованно обратилась Дина к экскурсоводу.

— Это очень интересный экспонат, — с готовностью откликнулась та. — Окаменевший зуб мегалодона, ископаемой акулы. Он использовался древними людьми как талисман. В средневековой России такие акульи зубы считались «стрелами грома». Подвешенный на цепочке из драгоценного металла или на кожаном ремешке, зуб акулы был призван защитить своего обладателя от сглаза и болезней. Как вы знаете, в Средневековье такие смертельные болезни, как холера, черная оспа и чума, распространялись с невиданной скоростью. И люди верили, что «стрела грома» может спасти. Вешали такой зуб и на шею коню для защиты, а прикрепленный на плеть или меч воина, он давал владельцу храбрость и непобедимость.

— Слушайте, но откуда зубы акулы в Древней Руси? — не выдержал парень-экскурсант.

— Хороший вопрос. Конечно же в средневековой Руси не знали о существовании огромных рыб и об их зубах, потемневших от времени. Акула-мегалодон вымерла около двух миллионов лет назад, и спустя много лет, когда люди находили окаменевшие треугольнички, они считали их языками змей или драконов — это в Западной Европе, или, как я уже сказала, «стрелами грома». Их происхождение объяснялось очень просто: раскаты грома порождали молнии, те били в землю и разлетались во все стороны тысячами искр. Ударив в землю, искры те остывали и приобретали вид черных треугольников — «громовых стрел». Вымерли мегалодоны из-за изменения климата. Шельфовые моря исчезли, а океаны остыли.

— И слава богу, — покачал головой парень. — Тут и обычная акула укусит, мало не покажется, а с такими зубками и вовсе целиком заглотнет. Он же сантиметров десять в длину!

— Одиннадцать. И поверьте мне, молодой человек, — продолжала экскурсовод, — это еще не самый большой экземпляр. В две тысячи восьмом году был проведен эксперимент, в результате которого выяснилось, что сила укуса мегалодона в десять раз больше, чем у белой акулы, и в пять раз больше, чем у тиранозавра. Пройдемте дальше…

Дина уже не слушала дальнейший рассказ. Мысли ее крутились вокруг зуба, лежащего у нее в кармане. Это явно обломок — он небольшой и без той части, которая называется корнем. Он, скорее всего, тоже был чьим-то талисманом в древние времена. А что случилось с ним потом? Его хозяина убили? На зубе виден скол. Может, это был удар топора, от которого погиб хозяин талисмана? Или зуб был разбит позже, во время раскопок?

— Скажите, — внезапно произнесла она, — а чьим талисманом мог быть акулий зуб? Кто мог быть его хозяином — волхв, шаман, маг, колдун?

Экскурсовод посмотрела на нее не слишком добро и нехотя ответила:

— Да чьим угодно. С вашего позволения, я вернусь к своему рассказу.

Дина дождалась, когда экскурсия свернула в соседний зал, и выскользнула из помещения. Едва попав домой, она сразу включила компьютер.

Информация в Интернете была скудная. Оказалось, зубы акул попадались довольно часто, а первым человеком, догадавшимся, что странные каменные треугольники не что иное, как останки древних акул, был великий Леонардо да Винчи.

— «Мальтийские рыцари считали, что такой талисман способен защитить еду и питье от яда», — прочитала вслух Дина. — Интересно, им это помогало? Что-то я сомневаюсь, честно говоря… И жители Африки туда же: использовали акульи зубы как амулет от змей и скорпионов. То есть, по сути дела, тоже от ядов.

— Дина, ты дома? — Марк открыл своим ключом дверь, и по квартире разнесся аромат тюльпанов и лилий. Дина быстро подхватилась и выскочила навстречу мужу.

— Ах, какие красивые! — она зарылась лицом в цветы. — Ты просто волшебник, какой восхитительный букет!

— Тебе, правда, нравится? Девушка в салоне долго рассказывала мне о разных цветах, но я ничего не запомнил. Но этот букет!.. Он называется «Думаю о тебе». А, каково?

Дина сморщила носик:

— Фи, де-евушка… Ну соврал бы уж, что сам цветы подбирал. Вот эти нежно-лиловые, к примеру. Или вот эти сиреневые. Или, на худой конец, белые.

— Почему белые удостоились такого эпитета?

— Потому что их берут те, кто боится ошибиться в выборе.

— А, понял. Но я и правда все сам выбирал. Там знаешь сколько всяких тюльпанов — желтые, красные, в пестрых пятнах… Розы, опять-таки, с лилиями, и сирень с этими, как их… — он задумался, приподняв одну бровь, — у мамы твоей еще на даче растут. И она все время трясется над ними, кричит, чтоб под окнами мы не ходили. «Не дай бог, цветы потопчите».

— Гиацинты?

— Вот, да! Они. А я выбрал именно эти цветы.

Марк явно обиделся, и Дина почувствовала угрызения совести.

— Спасибо, — она встала на цыпочки и повисла у него на шее.

— Слушай, а может, ну его, этот ужин, пойдем сразу в постель?

Через полчаса бурных любовных ласк Марк откинулся на подушку и, заложив руки за голову, сказал:

— Давай поедем с тобою жить куда-нибудь на остров, а? Я буду ловить рыбу, а ты — сидеть дома и беречь очаг.

— Нет, давай наоборот: я буду ловить рыбу, а ты топить печь. Дома сидеть мне и так уже изрядно надоело.

— Вот нет в тебе романтики, Дина.

— Зато у меня есть масса других достоинств. Любопытство, например.

— Ха! Это достоинством можно назвать с о-очень большой натяжкой.

— Неправда. Если бы не было любопытства, человечество бы до сих пор в пещерах жило.

— Это любознательность, радость моя, — снисходительно сказал Марк.

— А в чем разница?

— А-а… Мм… Ну-у, любознательность — это тяга к познанию, а любопытство — это желание совать нос куда не стоит. В общем, слово имеет негативный оттенок, по моему мнению.

— Ты не сильно обидишься, если я тебе скажу, что ты не прав?

— Не может быть!

— Любопытство по определению — это стремление к познанию, присущее живым существам.

— Хорошо, а любознательность?

— То же самое.

— Я сейчас проверю.

— Проверяй.

Марк вскочил и, натянув джинсы, направился к компьютеру. Плюхнувшись в кресло, покликал мышкой по экрану, чтобы вывести ноутбук из спящего режима, и уткнулся в экран.

— Нет, не буду. Я тебе верю.

Открыв почту, он сразу углубился в чтение какого-то письма.

Дина встала и, надев платье, села рядом с мужем, подогнув под себя одну ногу.

— Ма-арк, — протянула жалостливо она, как только он оторвался от экрана. — А можно тебя кое о чем попросить?

— Только если это не больно.

— Вот опять ты! — возмутилась она. — Ну ничего серьезно не воспринимаешь, все с ехидцей.

— Диночка, да я само внимание, уже весь тебя слушаю.

— Еще и паясничаешь…

— Все! — Марк серьезно подпер кулаком голову и изобразил страшную заинтересованность.

Несколько секунд Дина разглядывала его молча, потом скептически фыркнула:

— Не верю. Ну да ладно, раз выбора у меня все равно нет… Я хочу попасть на скалу у реки Мзымты.

— Что?!

— Понимаешь, я была сегодня в музее. А там есть точно такая же окаменелость, что ты нашел у Мзымты. Это обломок зуба мегалодона — гигантской ископаемой акулы. И зубы этой акулы, естественно не зная, что это за зубы, в древности люди использовали как талисманы и амулеты.

— Очень интересно. Но на скалу тебе-то зачем?

— Я хочу осмотреть это место, вдруг там еще что-то сохранилось.

— Ничего там не сохранилось. Даже этот зуб туда неизвестно как попал. Как я понимаю, такие находки на поверхности не валяются.

— Вот! То есть этот обломок туда или принесли, или выронили. Где, на каком месте ты его нашел?

— В траве, у кромки скалы… — растерянно ответил Марк.

— Ну?! И вот как он там мог, по-твоему, оказаться? Это же не какая-нибудь банальная свиная кость, которую выбросили, когда готовили шашлык. Кстати, я узнала, зубы — это видоизмененная чешуя, представляешь? Мы унаследовали свои зубы от далеких предков, близких по строению и образу жизни к акулам!

— Давай вернемся к моей находке. Ты полагаешь, что этот зуб там кто-то либо оставил нарочно, либо случайно обронил?

— А ты что, думаешь иначе? — съехидничала Дина.

— Ладно, едем. Завтра же.

Признаться, такого быстрого успеха Дина не ожидала. Марк, он такой… у него характер — скала. Если что надумал, ни за что с места не сдвинешь. А Дина с детства была «лапшой», так, во всяком случае, иногда в сердцах говорила ей мама. И всю жизнь Дина старательно пыталась избавиться от недостатков, перекраивала себя. Училась не стоять в стороне, когда все лезут, расталкивая друг друга локтями, задавать вопрос педагогу, если чего-то не поняла, помогать другим, только когда есть время и уже переделала все свои дела…

Но все равно у нее многое не получалось. Ей по-прежнему сложно было сказать «нет» другу и отказать в просьбе, даже если у нее были на это очень веские причины.

Марк же оказался ее полной противоположностью. Яркий и бойкий, любимчик у учителей, он без всякого труда всегда получал то, за что другие отчаянно сражались. Лучшие роли в школьном театре, важные и между тем весьма приятные поручения, похвальные слова учителей… Дина не знала Марка в школьном возрасте, но его рассказам и воспоминаниям его школьных друзей верила.

Она долго не могла для себя решить — как так случилось, что они с Марком не разминулись, не прошли мимо друг друга по жизни? А потом вдруг поняла: они двигались навстречу друг другу из разных концов спирали. Пока Дина сражалась сама с собой, шаг за шагом отбивая у судьбы право быть счастливой, Марк проходил свою «школу». Нелюбовь начальства и предательство друзей, непонимание близких и осуждение. К тридцати годам его и двадцати пяти ее, когда они встретились, это были уже два близких по складу характера человека.

Мзымта встретила их сизым сумраком и пронизывающим остервенелым ветром. Черные тучи неслись по небу, грозя разразиться проливным дождем и превратить горные тропинки в скользкое месиво. Марк оставил машину на стоянке у форелевого хозяйства и, подхватив сумку с тяжелым снаряжением, направился к реке. Дина засеменила следом. Она уже жалела, что подбила Марка еще раз осмотреть скалу, откуда якобы упал Михаил Старченко, и проклинала свое любопытство. Глядя на чернеющее в горах небо, она замирала от ужаса, представляя, как разразится гроза и они с Марком останутся отрезанными от остального мира на чертовой скале. Или того хуже — Марк не сможет выбраться с ископаемого плато.

— Что за траур? — спросил вдруг Марк, обернувшись и верно прочитав выражение уныния на ее физиономии.

— И ничего не траур, — ощетинилась сразу Дина. — Просто дождь может пойти. И мы здесь застрянем.

— Ерунда. К тому же перенести осмотр не получится — суд на носу, а насчет дождя не переживай. При первых признаках тут же спустимся вниз. Не на Джомолунгму же поднимаемся. Всего каких-нибудь пятнадцать-двадцать метров.

— Ага, всего, — не оценила его оптимизма Дина. — По горной тропинке это не «всего», а «целых» пятнадцать-двадцать.

— Не преувеличивай. Лучше достань термос и дай мне попить. Что-то чаю с лимоном сильно хочется.

Дина недоверчиво покосилась на Марка, не особо веря в его жажду, но спорить не стала. Вполне в его духе в самый напряженный момент разрядить обстановку какой-нибудь невинной — если не сказать дурацкой — просьбой. Когда к ним в небольшом провинциальном городке в темном переулке подошел какой-то парень с ножом в руках, явно не с намерением спросить дорогу в библиотеку, Марк вдруг ни с того ни с сего брякнул: «Дина, завяжи-ка мне шнурки». Она машинально посмотрела на его ноги, маргинал тоже отвел от Марка глаза. И получил прямой хук в челюсть. Пока он отдыхал на асфальте, Марк и Дина преспокойно ушли.

У раскидистого гинкго Марк остановился, пытаясь «услышать» те голоса, что чудились ему в прошлый раз, но, кроме поскрипывания ветвей, ничего не разобрал. Не теряя времени, сразу направился к висячему мосту.

Вода в Мзымте неслась грязная, остервенелая: где-то высоко в горах прошли дожди. Дина лишь на мгновение всмотрелась в бурлящую воду и почувствовала тошнотворное головокружение. Почему-то сразу представилось, как она, перегнувшись через перила, падает и несется с бушующим потоком реки по течению вниз.

— Не смотри на воду, — запоздало предупредил ее Марк, — голова закружится. И вообще, дай мне руку.

Он цепко схватил ее пальцы и потянул за собой по раскачивающемуся мосту.

— Марк, мне больно! — пискнула Дина, когда они очутились на противоположном берегу. Она выдернула руку и слегка встряхнула ею. — Ты уверен, что мы поступаем верно?

— Да.

— Немногословен. Это обнадеживает.

— Надо успеть до дождя.

— О, мой бог. Так ты все-таки считаешь, что дождь будет?

— Разумеется. Посмотри, что там творится, — он указал в направлении клубящихся черных туч. — Но будем надеяться, что часа полтора у нас еще есть.

Они поднимались в гору молча. И вовсе даже не оттого, что у Дины иссяк поток слов, просто она не успевала за быстро шагающим Марком, и ей приходилось почти бежать. Дыхание от этого сбивалось и накапливалась усталость.

— Все, пришли, — сказал Марк, когда они достигли вершины.

Сбросив сумку на землю, Марк вытряхнул ее содержимое на землю и начал забивать страховочные крюки.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Ты будешь страховать меня наверху. Ты хотела посмотреть место, где я нашел акулий зуб? Ну так вот оно: ты на нем стоишь. Внизу тебе делать нечего.

— Ладно, — смиренно согласилась Дина.

Пока Марк готовился к спуску, она осматривалась по сторонам, прислушивалась и ждала чего-то необычного. Странное место, тревожное. Ощущение следящих за нею глаз, неясное и туманное вначале, постепенно становилось четче. Дина уже почти физически ощущала рядом движение еле уловимых теней. Но они не были настроены враждебно. Напротив. Внезапно возникло отчетливое чувство покоя, будто кто-то невидимый нашептывал ей: «Все будет хорошо».

— Я спускаюсь! — крикнул ей Марк, и она торопливо подошла к краю скалы.

Марк и сам толком не знал, что собирается искать. Следы пребывания Михаила Старченко на плато? Возможность спуститься на плато с вершины скалы? Наверное, так. Закрепив веревку и обвязав второй ее конец вокруг своей талии, он начал спуск.

— Трудно? — спросила сверху Дина, озабоченно следя за его движениями.

— Я бы не сказал. Скорее, непривычно. И еще знаешь — тут что-то наподобие ступенек выбито. Спускались сюда наверняка не один раз.

— Ничуть не сомневаюсь.

— О, крюк! Крепко держится, попробую опереться.

— Э, ты там поосторожнее с чужим снаряжением! Бог знает, сколько времени он там торчит.

Марк ничего не ответил. Внезапно ветер стих, и сквозь тучи блеснуло солнце. Оно всегда в горах такое яркое, будто ему нравится поддразнивать людей. Может, оттого, что люди к нему чуть ближе?

И тут Марку вдруг показалось, будто что-то сверкнуло в ветвях можжевельника: маленький солнечный зайчик на мгновение ослепил его. Замерев, он начал всматриваться в скалу, затем немного качнулся вправо, влево и раскачивался так до тех пор, пока не смог прочно ухватиться за куст.

— Что случилось?! — крикнула сверху Дина. — Почему ты не спускаешься?

— Кажется, тут что-то есть, — откликнулся Марк. — Сейчас попробую достать, а потом уже двинусь дальше.

Он раздвинул ветви, но солнце, как назло, больше не появлялось, и поэтому трудно было понять, где нужно искать. Методично осматривая ветви, Марк соображал, что же могло дать блик. Наконец в узкой расщелине скалы, сразу за кустом можжевельника, он обнаружил нож. Лезвие плотно застряло в расщелине скалы, а хозяин почему-то не стал его извлекать.

Минут пять понадобилось Марку, чтобы высвободить лезвие. Сначала он пытался раскачать его из стороны в сторону. Поняв всю тщетность этих действий, он начал вбивать крюк в расщелину, стремясь тем самым ее расширить, но нож сидел так же плотно, как и раньше.

Помогло постукивание по рукояти снизу, с последующим раскачиванием ножа. Работать было неудобно, Марк торопился и нервничал.

— Эй, ты скоро? — опять крикнула Дина. — Не нравится мне вон та туча слева. Того и гляди пойдет дождь.

— Уже, — с облегчением ответил Марк, торопливо засовывая извлеченный нож за пояс. Если бы сейчас ему не удалось достать нож, он продолжил бы спуск и не стал задерживаться на вершине.

Когда до плато оставалось чуть больше метра, он спрыгнул, освободился от страховки и неторопливо пошел по периметру. Дина наблюдала за ним сверху с замиранием сердца. Ей тоже очень хотелось спуститься, но она не решалась: если вдруг пойдет ливень — а судя по туче, всего можно было ожидать, — это может доставить им с Марком реальные неприятности.

Марк тем временем закончил обход и вдруг скрылся.

— Я тебя не вижу, все нормально?! — обеспокоенно крикнула Дина.

— Да. Здесь грот, целая пещера.

В скале был грот, уходящий узкими туннелями вглубь. Светя себе фонариком, Марк внимательно осмотрелся.

Следы костра, пластиковая бутылка рядом. Обгоревшая грязная страховочная рукавица и карабин — все указывало на то, что люди сюда спускались неоднократно. И еще Марк понял: сверху, если человек зашел в грот, его ни за что не увидать. Дальше, под левой стеной, лежал полиэтиленовый пакет и сильно запачканная газета «Черноморская здравница» за первое октября. Подняв ее и бегло осмотрев, Марк положил газету в пакет и решил подниматься.

— Что-нибудь интересное нашел? — тотчас же спросила Дина, едва его голова показалась из-за скалы.

— Пить, — дурачась прохрипел Марк. — Дайте воды, я умираю от жажды. Вся последняя влага из моего организма вышла.

— Ой, да ладно, уже несу.

Дина налила воду в пластиковый стакан и, протянув мужу, сказала:

— Так что ты там в скале нашел все-таки? Покажи, мне же интересно.

Марк сделал последний глоток и вынул из-за пояса нож.

— Вот, гляди.

Дина взяла находку и принялась рассматривать. Продолговатое овальное лезвие, рукоятка из гладко отполированного эбонита. Изящная вещица и, похоже, недешевая.

— Красивый, — пробормотала Дина. — Ой, смотри, тут какая-то надпись.

Она поскребла рукоять ногтем, затем достала влажную салфетку и вытерла грязь.

— Дай, — Марк нетерпеливо протянул руку.

Повернувшись к свету, он вгляделся в витиеватые буквы.

— Что там?

— Очень интересно, — пробормотал он. — Выгравировано: «Михаилу в День Ангела». И дата: 1 октября 20.. года.

— Это же… за день до исчезновения Старченко?

— Точно.

— Ой, неужели это его нож? Вот бы тут еще фамилия указана была!

— Обязательно. А еще — домашний адрес, номер паспорта и дата, когда он этот нож тут забыл, — съязвил Марк.

— Фу, какой ты. Дай еще посмотреть.

Он протянул ей нож и достал газету, подобранную в пещере. Она была запачканная, но, похоже, ее просто, не разворачивая, использовали для того, чтобы на ней сидеть.

Марк аккуратно открыл первую страницу. На землю выпал и полетел, подхваченный ветром, какой-то листок.

— Держи его! — крикнул Дине Марк, кидаясь вдогонку.

Он страшно разозлился на себя. Если сейчас ветер подует сильней и унесет, возможно, важную улику, ничего уже не изменить. Иголку в стоге сена не найти, и не найти маленький клочок бумаги в горах.

К счастью, ветер бросил бумажку в ближайшие кусты и стих. Тигриным прыжком достигнув куста, Марк схватил и крепко сжал находку в пальцах.

И этот его отчаянный прыжок оказался весьма кстати. Как только листок оказался в его руках, снова подул сильный ветер, подхвативший старые листья граба и в мгновение ока унесший их за пределы видимости.

— Поймал? — подбежала Дина. — Оно хоть стоило того?

— Сейчас узнаем.

Марк всмотрелся в полинявшие строки.

«Миша, завтрак на столе. Поешь и действуй дальше по плану. Папа будет ждать тебя на границе. Ты знаешь, в каком месте».

— Ух ты ж ёшкин кот! — не сдерживая эмоций, воскликнул Марк. — Да, Дина, это стоило того!

Глава 16

На углу улицы Воровского и Зеленого переулка, когда Дина и Марк чувствовали себя почти уже дома, перед ними возникла цыганка.

— Дай руку, погадаю, — сказала она, протягивая сухую морщинистую ладонь.

Дина испуганно обернулась. Цыганки не трогали ее, почему-то обходя стороной, и эта тоже смотрела сейчас не на нее, а на Марка.

— Спасибо, я не люблю, — сухо ответил он.

— Дело важное вскоре тебе предстоит. Переживать очень будешь.

— Вот велика тайна, — скептически усмехнулся Марк. — Да у каждого человека может быть дело, из-за которого он нервничать будет. Никакой конкретики, так любой может.

— Э-эх, — покачала головой цыганка, — бойко говоришь, а на душе камень лежит. У каждого дело может быть, говоришь? Да не каждый в том деле проиграет. А ты в гордыне своей унижен будешь.

Марк побелел.

Цыганка, не торопясь, встряхнула юбками и пошла вниз по улице.

— Стой, — опомнился Марк. Он торопливо выхватил из портмоне деньги и попытался сунуть ей в руки. — На, возьми. Только скажи, сделать что-нибудь можно будет? Чтобы то, что ты сказала, не сбылось?

Цыганка усмехнулась и убрала руки за спину.

— Сможешь гордыню свою смирить — победишь. Не сможешь — в ад попадешь.

И она пошла дальше, неторопливо покачиваясь и спрятав руки в пышные складки юбки.

— Она у вас что-нибудь взяла? — подбежал к нему полицейский. — Деньги выклянчила?

— Н-нет, — заикаясь ответил Марк.

— Эй, Зульфия! — бросился за ней полицейский. — Я тебя предупреждал? Я тебя просил в моем районе не появляться?

— Отстань, ничего я не брала, — огрызнулась цыганка.

Дина тронула Марка за локоть:

— Пойдем домой?

Он кивнул.

Уже дома Дина нарушила молчание, осторожно проронив:

— Не бери в голову, Марик. Обычные цыганские приемы. Она просто хотела тебя запугать.

— Ты сама-то веришь в то, что мне говоришь? Обычно ты более чувствительна ко всякого рода предсказаниям.

— А чего ты на меня-то злишься? — обиделась Дина. — Будто это я наговорила тебе кучу всякой чуши. Она случайно нащупала болевую точку и стала на нее давить. Просто чтобы развести тебя на деньги. Ты же вон как модно одет. А от денег отказалась — так увидела, что к нам участковый спешит. Их тут гоняют сильно. Цыганок в смысле.

— Пойдем есть, — буркнул Марк, состояние которого хорошо можно было описать известным анекдотом: «Серебряные ложечки-то нашлись, но вот осадок остался».

ПРОТОКОЛ

судебного заседания по делу № ххх

город Сочи Краснодарского края

Судебное заседание открыто 20 января в 10.00

По уголовному делу в отношении Зеленского Макара Арсеньевича, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Суд в составе:

председательствующего…

с участием государственного обвинителя…

обвиняемого Зеленского М.А.;

защитника — адвоката Таганцева М.С.;

потерпевших Старченко Л.В. и Старченко Г.Н.;

представителя потерпевших -

адвоката Помазанова ЛЮ.

при секретаре Обузовой О.А.

Рассмотрев в предварительном судебном заседании материалы уголовного дела в отношении Зеленского Макара Арсеньевича, обвиняемого в совершении убийства, Председательствующий открыл предварительное судебное заседание…

Присутствуют все заинтересованные лица…

Государственный обвинитель предложил суду приобщить к материалам дела копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению Зеленского Макара Арсеньевича о противоправных действиях против него сотрудников полиции.

— Учитывая личность обвиняемого, его плохие характеристики и общественную опасность содеянного, настаиваю на максимальном сроке наказания по данной статье — пятнадцать лет лишения свободы.

Слова прокурора эхом разнеслись по залу, а народ возбужденно загудел.

— Требую соблюдения порядка, — повысил голос судья. — Речь предоставляется адвокату защиты.

Марк встал:

— Уважаемый суд! В настоящий момент я готов предоставить материалы и информацию, доказывающую невиновность моего подзащитного. Начну издалека. Жили в вашем славном городе две семьи. Да не просто жили, а дружили. Поженились в одном году, в одном году первенцев родили, в одну школу в первый класс их отвели. Где, на каком этапе жизненного пути произошел раскол у двух прежде дружных семей, мы сейчас не узнаем. Да и не столь это важно. Но разрыв возникает тем больше, чем сильнее становится заметна разница в успехах детей. Семья Старченко привыкла считать себя умнее и удачливее Зеленских. Тем несправедливее им показалось, когда и в делах, и в воспитании детей последние стали их обходить.

— Протестую! — вскочил адвокат обвинения.

— Протест отклоняется. Продолжайте, Таганцев, — сказал судья.

— Следствие было проведено с грубейшими нарушениями всех моральных, этических и правовых норм. По свидетельству Макара Зеленского, он давал показания под пытками, поэтому в ходе суда он от своих показаний отказывается. Итак, обезображенный труп был найден на девятые сутки после исчезновения Михаила Старченко. Прошу обратить на это особое внимание. Следы гнилостных изменений и практически полное отсутствие черт лица не смущают родственников. Они, ничуть не сомневаясь, сразу признают в погибшем своего сына и согласия на экспертизу ДНК не дают. Хотя ее вполне логично было бы провести в данной ситуации. Опознание велось только по одежде и контурам тела, однако родители сразу признают в погибшем человеке сына. После чего производят захоронение в самые короткие сроки. Далее. Труп был обнаружен не непосредственно под скалой, с которой якобы произошло падение, а на противоположной стороне реки, то есть на другом берегу. При этом надо учесть, что в ста пятидесяти метрах от висячего моста находится туристическая база, где в октябре отдыхает достаточно много людей. Почему труп не находили целых девять дней? Откуда он взялся потом, причем почти полностью разложившийся? Я нашел ответы на эти вопросы и хотел бы ознакомить с ними уважаемый суд. Еще хочу обратить внимание суда, что в одежде найденного в ущелье человека отсутствуют признаки индивидуальной принадлежности — паспорт, часы, телефон. Все обвинения строятся на показаниях одного свидетеля — Олега Салова, на которого было оказано мощное физическое и моральное давление. Кроме того, мать Михаила Старченко пишет сыну электронные письма, которые по стилистике речи производят впечатление переписки с живым человеком, которому передают срочную информацию. К примеру: «Сыночек, папа завтра едет к тебе. Я приеду позже». Далее, по описаниям очевидцев и по сохранившимся снимкам с похорон отец Михаила Старченко не чувствовал себя удрученным, даже, напротив, вел себя на удивление жизнерадостно. Правда, только когда думал, что его не видят. Наконец, родители Макара Зеленского утверждают, что убитый имел большой карточный долг, за который был приговорен к смерти. Мною данный факт был проверен и полностью подтвержден, а также установлены лица, причастные к этому. Могу даже сказать больше — таким образом они рассчитывали заполучить участок земли, принадлежащий отцу Старченко стоимостью около миллиона долларов. Для спасения Михаила была имитирована его смерть, и, по имеющимся у меня данным, он переправился через Абхазию в Австралию. Итак, попробуем восстановить события того печального утра, когда исчез Михаил Старченко. Второго октября, встав как обычно, он одевается и уходит на занятия в колледж, взяв перед этим зачем-то с собой газету с вложенной в нее запиской. Ознакомьтесь, ваша честь, с текстом этой записки.

— «Миша, завтрак на столе. Поешь и действуй дальше по плану. Папа будет ждать тебя на границе. Ты знаешь, в каком месте», — прочел судья, и зал зашумел.

Марк отметил, как нервно заерзал на своем месте папаша Старченко и как побледнела Лариса Васильевна.

— Объясните суду смысл данного текста, — обратился к Старченко судья.

Тот вскочил:

— Обычная записка, жена такие часто нашему сыну писала. Я не помню, к какому именно дню относится именно эта, но, скорее всего, когда была запланирована эта поездка.

— Когда последний раз вы куда-либо уезжали, пересекая границу? — спросил Марк.

— Э-э, — Старченко задумался. — Я точно не помню, но, кажется, в сентябре.

— Сколько раз вы в сентябре пересекали границу?

— Один раз.

— В начале октября, первого или второго числа, вы куда-нибудь выезжали?

Едва заметно поколебавшись, Старченко ответил:

— Нет.

— Уважаемый суд, — сказал Марк. — Обратите внимание на эти слова. Отец утверждает, что записка была написана в тот день, когда он и сын собирались пересекать границу, и больше в течение следующего времени, включая второе октября, он никуда с сыном не выезжал. Как тогда вы объясните тот факт, что записка была вложена в газету от второго октября?

— Мало ли. Может, случайно положили.

— То есть вы хотите сказать, что хранили этот клочок бумаги около месяца только для того, чтобы потом положить его в свежую газету и забрать с собой?

— Я не знаю, как это получилось, скорее всего, вышло случайно.

— Вы были когда-нибудь в Мзымтинской пещере? — спросил Марк.

Старченко замялся.

— Отвечайте суду, — поторопил его судья.

— Нет.

— Как вы тогда объясните тот факт, что данная записка вместе с газетой от второго октября оказалась в Мзымтинской пещере? Расположена она, напомню суду, достаточно высоко от земли, и попасть в нее можно, только поднявшись вверх, а потом спустившись вниз на плато, расположенное ниже вершины на двадцать метров, с помощью альпинистского снаряжения.

— Я не знаю…

— Ваш сын Михаил бывал когда-нибудь в этой пещере?

— Мне ничего об этом не известно.

— Хорошо, задам вопрос иначе: как газета за второе октября из вашей квартиры попала в Мзымтинскую пещеру?

Старченко подавленно молчал.

— Итак, что мы видим, — заключил Марк. — Молодой парень, восемнадцати лет от роду, обвинен в страшном злодеянии — убийстве. Причем обвинение строится на косвенных показаниях всего лишь одного свидетеля, который утверждает, что Зеленский якобы сам сказал об убийстве им Старченко.

— Я протестую! — вскочил адвокат обвинения. — Прошу вызвать для показаний моего свидетеля, Николая Фокина!

Все, что мог сказать Фокин, Марк знал. Потому слушал спокойно, не ожидая никаких сюрпризов. Дождавшись, когда вопросы у адвоката обвинения иссякнут, он заговорил:

— Скажите, с какой стороны плато упал в ущелье Михаил Старченко?

— Я не видел.

— Когда, согласно вашим показаниям, Михаил Старченко упал, что вы сделали?

— Мы пошли с Макаром вниз.

— Вы видели тело Старченко?

— Нет.

— У меня больше нет вопросов к Фокину, ваша честь. И еще к слову, ваша честь… Я запрашивал характеристику на Николая Фокина у участкового. И вот что открылось. Фокин — заядлый игрок в карты, имел неоднократные приводы в полицию, подозревается в ряде мелких краж. В связи с чем допускаю, что его показания могут быть основаны на шантаже со стороны полиции. Также хочу добавить, что при медицинском освидетельствовании Макара Зеленского судмедэкспертом Гавриловым были зафиксированы телесные повреждения, хотя при оформлении в изолятор временного содержания следов побоев на нем обнаружено не было, что видно из полученной мною копии протокола, составленного при оформлении задержанного. Я лично исследовал предполагаемое место падения Старченко, но ни часов, ни очков, ни паспорта, ни каких-либо других мелких вещей не обнаружил. И наконец, у меня есть неопровержимые доказательства того, что найденный утром десятого октября прошлого года труп был подложен туда накануне вечером и никакой связи с телом безвестно исчезнувшего Старченко не имеет.

Зал бурно загудел. Судья, побагровев, принялся стучать молотком по столу, требуя восстановления тишины.

— Прошу вызвать свидетеля, егеря Адлерского лесничества Караваева Валентина Яковлевича.

Марк был хладнокровен и спокоен, но Дина заметила, что в его глазах мелькнуло торжество. Всегда осторожный в оценке своих шансов на победу, он, похоже, сейчас ничуть не сомневался, что вытащил счастливый билет.

Серое землистое лицо, костлявые узловатые пальцы, сутулая спина. Дина сразу узнала его, мужчину в дождевике. Она видела его дважды.

— Свидетель, представьтесь суду, — отрывисто бросил судья, стараясь скрыть свое раздражение.

— Караваев Валентин Яковлевич. Егерь Адлерского лесничества.

— Что по сути дела можете рассказать суду?

— Обычно я обхожу свой участок один-два раза в день. Участок большой, многолюдный по сравнению с другими — база отдыха там расположена, форелевое хозяйство, так что иначе нельзя. Люди разные встречаются. Вечером девятнадцатого июля прошлого года я, как обычно, обходил свои угодья. У навесного моста через Мзымту ко мне подошли молодые ребята, парень и девушка. Они были сильно встревожены. Из их бессвязного рассказа я понял, что они забрались в труднопроходимые заросли Ахштырского ущелья и там нашли мужской труп. Я сразу сообщил в полицию. Спустя два часа тело извлекли. Судя по состоянию, мужчина — скорее всего, молодой парень, если прикинуть по одежде, — пролежал там дней семь-восемь. Лицо было полностью разбито при падении со скалы — с той стороны, где он упал, много уступов. Когда тело парня увезли в морг, я разобрал заграждения. Несколько дней народ пошумел, да и забыл о происшествии, тем более что никто из отдыхающих на базе отдыха не пропадал. Ниоткуда взялся и так же исчез… А через три месяца… Гляжу — тот же самый труп, у этого же моста, но с другой стороны реки!

— Свидетель, вы можете утверждать, что видели тремя месяцами ранее именно этот труп мужчины? — спросил Марк.

— Да.

— У меня больше вопросов нет. Ваша честь, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами я настаиваю на продлении сроков судебного следствия и на проведении дополнительных мероприятий в Республике Абхазия. Соглашение на этот счет между нашими странами имеется. Я также ходатайствую о проведении некоторых необходимых для установления истины следственных мероприятий.

— Все ходатайства, доказательства и другие документы со стороны защиты были получены и рассмотрены. Никаких документов суд больше принимать не намерен.

Марк допускал данный поворот событий, но не думал, что его отошьют настолько резко.

— Ваша честь, у меня имеется еще важная информация, которую я хотел бы огласить суду.

— Достаточно, уважаемый адвокат! — с сарказмом прервал его судья. — Ваша речь больше напоминает демагогию. На этом ваше выступление считаю законченным, поэтому сядьте, пожалуйста, на свое место.

— Но ваша честь!..

— Все ваши претензии изложите в кассационной жалобе! — повысил голос судья.

— Но я возражаю! — от злости Марк побагровел.

— Вы будете удалены из зала за неуважение к суду, если не остановитесь немедленно, — резко оборвал его судья. — Суд удаляется на совещание с последующим вынесением приговора.

После этих слов у Марка не осталось ни малейших сомнений: приговор был готов заранее, как минимум за несколько дней до судебного заседания. И все его усилия были пустой тратой времени.

Удар молотком по столу.

Марк подумал, что так забивают гвозди в крышку гроба.

— Встать, суд идет! — объявил судебный пристав.

Судья стоя зачитал приговор:

— Суд приговорил: признать Зеленского Макара Арсеньевича виновным по части первой статьи сто пятой Уголовного кодекса Российской Федерации и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Краснодарского краевого суда в течение десяти суток со дня его провозглашения.

Ничего не видя от злости, Марк собрал бумаги со стола и засунул их в портфель. Кровь стучала в висках. Слова прокурора эхом отдавались в голове, рефреном сопровождая быстрые шаги.

«Десять лет… десять лет… десять лет…»

Десять лет за преступление, которого ты не совершал. Когда тебе восемнадцать. Когда только начинается жизнь.

Таганцеву захотелось завыть по-волчьи.

— Марк! — Дина бросилась вслед за стремительно удаляющимся мужем, но дорогу ей перекрыла хлынувшая из соседнего зала толпа.

— Марк Сергеевич! — обратилась к нему женщина в синем костюме.

Он никого не замечал. Глаза его налились кровью, а взор был обращен внутрь себя.

Выскочив на улицу, он стремительно открыл дверцу машины и завел мотор.

— Марк! — Дина наконец догнала мужа, но в этот момент автомобиль сорвался с места и понесся прочь. — Ма-а-арк!

Дина закричала так отчаянно, что шедшие мимо люди остановились и с интересом уставились на нее.

Как назло, в эту минуту рядом не оказалось ни одного такси, а когда машина появилась, мчаться за Марком уже не имело смысла: бог знает, куда его нечистый понес.

Дина села на ступеньку и горько заплакала.

Марк несся, не разбирая дороги. Он был хорошим водителем и очень любил скорость, но сейчас крутил руль машинально. Какая-то сила гнала его вперед, вдаль, и он не задумывался куда. Очнулся, лишь когда понял, что город остался далеко позади, но только еще сильнее надавил на газ.

Жми, жми, подальше от городской суеты и лжи. Прочь от смердящих лживых слов и фальшивых улыбок. Сейчас Марка раздражало все: так некстати выглянувшее солнце, радующиеся жизни птицы, спешащие куда-то по своим делам жители.

— Ненавижу, — сквозь стиснутые зубы рычал он, и желваки вздувались на его скулах. — Ненавижу…

Ближе к Красной поляне зелень исчезла, уступив место льду. Оставив машину, Марк бросился вверх по склону, не разбирая дороги и то и дело проваливаясь по колено в снег. Оставшись один в звенящей тишине, упал в снег и долго лежал так, глядя на небо и слушая стук собственного сердца.

«Неподвижно летящая стрела. В каждый момент времени покоится, одновременно перемещаясь в пространстве. Где здесь правда? Где истина? Нет, не так. Где высшая справедливость? Ее нет? Совсем? Тогда чем я занимаюсь, к чему эти бессмысленные движения? Зачем весь цирк, если ничего нельзя изменить? Я имитирую движение неподвижно летящей стрелы, занимаясь работой, которая никому не нужна. Может, это я сам виноват и на мне лежит печать неудачника?»

Марк застонал, переворачиваясь со спины на живот и утыкаясь лицом в снег. Щеки царапнуло сухим настом, обожгло холодом. В черноте перед закрытыми глазами вдруг возникла дьявольская, корчащая мерзкие гримасы рожа. Марк испуганно сел, торопливо протирая глаза. Но дьявол не испарился. Он по-прежнему висел черным пятном перед глазами и хохотал, беззвучно раскрывая рот.

«Я сошел с ума. Положительно, у меня съехала крыша», — мрачно подумал Марк, разглядывая кривляющуюся рожу.

Сатана корчился, празднуя свою победу.

— Рано радуешься. Я еще с тобой поборюсь, — зло бросил Марк.

— Почему в мире каждый день умирают дети? Почему страдают и умирают невиновные? Куда смотрит бог? Или это его воля? — Дьявольская рожа вытянулась и преобразилась в красивого стройного мужчину. Он выдернул откуда-то из пространства стул и сел на него, закинув ногу на ногу. — Человек рождается невинным, говорит нам Церковь, это дьявол совращает его. А я отвечу: нельзя накормить того, кто не хочет есть. Зачем человек убивает, насилует, предает? Зачем лжет и изворачивается? Почему забывает о вере и справедливости? Да потому, что это бог создал его таким!

— Сгинь, — буркнул Марк.

— Нет, ну так сказать большого ума не надо. Я к вам, Марк Сергеевич, как к умному человеку пришел, а вы — грубить. Адвокат! — Он засмеялся. — От латинского advoco — «приглашать». Кого защищаете вы, Марк Сергеевич? Убийцу! Когда церковь хочет канонизировать мученика, признать нового святого, она устраивает диспут между монахами. Один защищает мученика, он адвокат господа. Другой монах доказывает, что мученик не так уж и свят. Адвокат дьявола ему имя.

— Ты лжешь, Макар невиновен, — прошипел Марк.

Дьявол расхохотался.

— Невиновные мальчики на занятиях сидят, а не едут с сомнительными друзьями в Ахштырское ущелье. Выбор, выбор… Каждый день приходится делать выбор. Решать, с кем дружить, с кем враждовать. Выбрать деньги или честное имя, спокойную, но некомфортную жизнь или карьерный рост. Люди так алчны, так падки до зрелищ! Что соберет больше читателей — высокодуховная тема или небольшой, но добротный скандальчик? Мораль, совесть, душа — это все так мимолетно. Нет ничего приятнее звона денег и ощущения власти над подобными себе. Не правда ли, Марк Сергеевич?

— Наказание должно быть адекватно содеянному! Может, Макар в чем-то и виноват, но он не убивал.

— А помнишь, ты не хотел браться за дело? Потому что привык побеждать. Ты знал, знал, что проиграешь! Так зачем же взялся? А я отвечу тебе: гордыня непомерная у тебя. Решил, что переломишь систему, подомнешь ее под себя. Ну и как? Не вышло? Глупе-ец, ты всего лишь пылинка на жерновах времени.

Сатана саркастически захохотал.

— У тебя ничего не выйдет, — зло ответил Марк. — Зря стараешься, я все равно не верю тебе.

— А был бы умнее — мнения бы своего не менял.

Фигура дьявола сжалась в точку и с хлопком исчезла. Теперь перед глазами были только горы, искрящиеся от ослепительно-белого снега.

На глазах Марка выступили слезы. Он сморгнул и, достав платок, вытер лицо. От усталости и нервного потрясения немного шатало. Утопая по колено в снегу и то и дело спотыкаясь, Марк побрел по склону вниз к машине.

«Унижен в гордыне своей будешь, — вдруг вспомнились ему слова старой цыганки. — Сможешь гордыню смирить — победишь. Не сможешь — пропадешь».

— Ведьма старая, накаркала, — пробормотал он.

Молоденький полицейский, внимательно наблюдавший за Марком все время, пока тот шел по склону, вылез из патрульного автомобиля и двинулся навстречу.

— Все нормально, командир, — через силу улыбнулся Марк, когда лейтенант, козырнув, представился. — Я адвокат. И сегодня впервые в своей жизни проиграл дело. Глупо проиграл. Неожиданно и для себя, и для клиента.

Он раскрыл удостоверение и показал его.

— Вас так шатает. Честно говоря, я подумал, что вы пьяны, — смутился лейтенант.

— Трезв. Как послушница перед причастием.

Марк направился к своему автомобилю.

— Марк Сергеевич! — окликнул его лейтенант. — Вы бы не садились в таком состоянии за руль. Придите сначала в себя, успокойтесь, а потом поезжайте. Дороги занесло, в пяти километрах отсюда был обвал. Все равно, пока расчистят, делать там нечего. Никто не пострадал, но дорогу перегородило напрочь. Через час, думаю, расчистят.

— Вот те раз, — расстроился Марк. — А я, признаться, проголодался. Дома жена с ужином ждет.

— У нас здесь отличное кафе, посидите немного, перекусите. А за это время как раз и дорогу для проезда освободят.

— Ладно, уговорили. Где это ваше самое знатное кафе?

— Так вот же, — парнишка указал полосатым жезлом на ближайшее здание, и Марк, тяжело повернувшись, пошел туда.

Тепло уютного «дома» проникало под кожу, наполняло ее. Достав телефон, Марк включил его и набрал номер Дины.

— Я на Красной поляне. Скоро буду. Потом все объясню.

Сидя за столиком кафе и глядя в окно на бегущие по небу облака, Марк вспоминал детство. Он тогда любил забежать далеко в поле и упасть в траву. Заложив руки за голову, смотреть в небо, разглядывая белые облака. А там — лошадки и пони, и скачущие во весь опор, и встающие на дыбы. Они все торопились за горизонт, и Марк был уверен: именно там находится Сказочная Страна, где волшебные лошадки-облака обязательно станут настоящими. И потом вернутся на зеленые луга пастись и катать на своих загривках детей.

Так казалось ему когда-то в детстве. Повзрослев, он с горечью узнал: нет никакой Сказочной Страны. И чудеса, если они случаются, мы долго и тщательно готовим заранее сами. Облака, исчезнув с горизонта, проливаются далеко-далеко дождем и затем снова становятся облаками.

Глава 17

В Судебную коллегию по уголовным делам

Краснодарского краевого суда от адвоката

Адвокатской палаты

гор. Москвы

Таганцева Марка Сергеевича

в интересах осужденного

Зеленского Макара Арсеньевича ч. 1 ст. 105 УК РФ

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА

на приговор городского суда г. Сочи

21 января 2012 г. приговором городского суда г. Сочи Зеленский М.А. осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде 10 (десяти) лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

С приговором суда не согласен, поскольку он постановлен с нарушением ст. 297 УПК РФ и является незаконным, необоснованным и несправедливым…

Суд при вынесении приговора существенно нарушил нормы процессуального права…

Неоднократно мной были заявлены ходатайства о проведении дополнительного следственного эксперимента, в удовлетворении которых председательствующий необоснованно отказывал.

Считаю, что Зеленский М.А. не совершал убийства Старченко М.Г., не виновен и его необходимо оправдать в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ…

На основании изложенного и руководствуясь ст. 375, 379–384 УПК РФ,

ПРОШУ:

1. Отменить приговор городского суда г. Сочи от 21 января 2011 г. и направить дело на новое рассмотрение в другом составе суда.

«» 2012 года. Адвокат: Таганцев М.С.

в интересах осужденного

Зеленского М.А.

Секретно

агент Ефимов

АГЕНТУРНАЯ ЗАПИСКА №…

Источник сообщает, что, находясь в ресторане со Старченко Григорием Николаевичем, который пригласил источника отметить день рождения, будучи в сильном алкогольном опьянении, Старченко проговорился, что его сын на самом деле убит не был, а находится за границей в Австралии, куда он, Старченко Г.Н., отправил его, опасаясь за его жизнь.

На вопрос источника, за что его хотят убить, Старченко ответил, что сын проиграл в карты огромную сумму денег. Называется один миллион долларов.

Испугавшись, что наговорил лишнего, Старченко опомнился и больше к этой теме в разговоре не возвращался.

Принял оперуполномоченный ОУР

ст. лейтенант Сидоров

Заместитель начальника уголовного розыска города, читая данную записку, почувствовал, как у него встали дыбом не только остатки волос на голове, но и вздыбились все остальные, разбросанные пучками по телу.

— Как тебе ума хватило зарегистрировать такую агентурную записку?! — орал он на стоявшего перед ним навытяжку подчиненного. — Да если эту бумагу увидит какой-либо проверяющий из Москвы, на уши поднимут всех! Всю сочинскую полицию, следственный комитет и даже прокуратуру! Мало никому не покажется!

— Так я, товарищ полковник, считал эту информацию важной, поэтому поставил ее на свой контроль. Как лучше хотел.

— Идиот! В зад себе засунь эту бумажку, и чтоб я ее больше не видел.

Полковник нервно открыл флакон с таблетками и закинул в рот сразу две штуки.

— Если бы записка не была зарегистрирована, ее стоило бы сжечь, а пепел по ветру над морем развеять, чтоб и следа не осталось, — в сердцах сказал он, но уже более спокойно. — Но теперь поступим иначе. Пусть Сидоров перепишет ее примерно следующим образом: «Источник сообщает, что после того, как Старченко слегка протрезвел, он разрыдался и заявил, что все сказанное — его фантазии, вызванные сильными переживаниями из-за смерти сына. Он почти каждую неделю ходит к нему на могилу и разговаривает там с ним, как с живым».

Москва. Спустя пять месяцев

Машина неслась по свободной трассе, не встречая препятствий. Марк был уже за МКАДом, ехал в свой загородный дом. Он включил погромче музыку, открыл окно, впуская утреннюю прохладу, и с наслаждением откинулся. Крутя одной рукой руль, он меланхолично поглядывал по сторонам.

День обещал быть спокойным и размеренным. Обычный будничный день. И слава богу: последнее время очень не хотелось никаких потрясений.

Достав из бардачка шоколадную конфету, он развернул ее и меланхолично сунул в рот. Мысли его были заняты обдумыванием деталей написания надзорной жалобы, которую он собирался подавать в Президиум Краснодарского краевого суда. Его не устраивало, что кассационный суд оставил приговор Макару Зеленскому без изменений, снизив срок наказания всего лишь на два года — с десяти лет до восьми, а кассационную жалобу без удовлетворения.

На светофоре Марк остановился, лениво повернул голову направо. В глаза бросились крупный нос, короткопалые волосатые руки на руле, короткая стрижка с проседью. В джипе, остановившемся рядом с ним бок о бок, сидел отец Михаила Старченко Григорий. Вот недаром же говорят, что если где случайно и встречаться, то именно в Москве. Со всей страны люди приезжают и потом в многомиллионном городе друг на друга натыкаются. Фантастика, но факт.

Марк достал очередную конфету и машинально взглянул в сторону Старченко. И в этот момент мужчина наклонился так, что стал виден пассажир на переднем сиденье. Его глаза, нос, губы, лицо в профиль и затем анфас, когда парень на мгновение повернулся, — без всякого сомнения, это был «покойный» сын Григория Николаевича Михаил. Конечно, Марк не видел его живым, но за время проведения расследования насмотрелся столько самых разных фото и видео парня, что мог узнать его с закрытыми глазами на ощупь.

Джип тронулся, и Марк торопливо направил свой автомобиль следом.

Старченко набирал скорость. Марк старался от него не отставать. Но когда стрелка спидометра перевалила за сто двадцать и стала неуклонно подбираться к двумстам, сомнений не осталось: Старченко понял, что его заметили.

— Вадим? Кто у тебя сейчас на постах? Люди надежные? — прокричал Марк в телефон. — Мне позарез нужно остановить одну машину! Под любым предлогом! Двадцать третий регион, госномер сто сорок пять, буквы «эр-у».

— Понял, Марк Сергеевич, сейчас всех обзвоню.

— Да поскорее! — поторопил он и, уже отложив телефон, добавил: — Гонит так, что не дай бог перевернется. Ему, может, и все равно, а мне на тот свет не хочется.

У развилки шоссе Марк притормозил, не решаясь ехать на красный свет. Старченко-старший, не задерживаясь и едва не врезавшись в бензовоз, понесся дальше. Вероятно, страх быть пойманным оказался сильнее доводов разума.

— Уйдет же, уйдет, — ударил в сердцах по рулю Марк. — Вадим! За рулем автомобиля неадекватный человек. Сейчас создал аварийную обстановку на дороге, бензовоз едва не перевернулся. Останавливайте любыми силами!

— Понял, Марк Сергеевич.

Марк мысленно поблагодарил папу и судьбу, благодаря чему у него в органах ФСБ и МВД всегда было полно друзей. Не зря же говорят: «Не имей сто рублей, а имей друга — начальника ГАИ». Кто бы его сейчас слушал, если бы не связи?

На следующем посту ГАИ первое, что увидел Марк, был перевернувшийся и дымящийся автомобиль. Рядом стояли оба Старченко — отец и сын, с руками, закрученными за спину лихими молодцами-полицейскими.

— Ну, здравствуй, Миша, — сказал Марк, выходя. — И как тебе в покойниках числиться — понравилось? Не тесноват оказался саван мертвеца?

Спустя две недели.

Сочи, загородный дом Арсения и Альбины Зеленских

— Карина, неси блюдо, утку уже нужно вынимать! — крикнула Альбина.

— Бегу, бегу.

Карина стремглав, по-молодому понеслась в дом.

Дина проводила ее взглядом. За то время, что прошло с их первого знакомства, обе женщины на ее глазах подверглись нескольким метаморфозам. От растерянных и оглушенных горем до совершенно потерявшихся во времени и пространстве — особенно Альбина. Карина все-таки, хотя и сильно переживала, но не доводила себя до такого состояния, как мать Макара. А потом — обратно, в цветущих жизнерадостных женщин.

Только иногда по лицу Альбины пробегала тень, когда речь заходила о здоровье Макара. Предстояли две операции: нужно было исправить неправильно сросшиеся кости руки и удалить опухоль. Как объяснили врачи, стресс, сильнейшие переживания привели к тому, что у мальчишки не выдержала иммунная система. Но прогноз давали благоприятный: Макар быстро шел на поправку.

— Дина, а вы умеете готовить утку по-пекински?

— Нет.

— О, вам обязательно нужно научиться! Это такая вкуснятина, Марку Сергеевичу обязательно понравится!

— Нет, спасибо, — Дина поежилась, мысленно прикинув весь процесс. — Это слишком долго и хлопотно. Я не выдержу.

— Но почему? Может, вам только кажется, что все так сложно?

— Я люблю быстрые рецепты, — пояснила Дина. — А готовить одно и то же блюдо несколько дней — не по моему темпераменту. Эта несчастная утка у меня или протухнет, или засохнет. Я просто о ней забуду.

— Ну ладно, тогда будете к нам приезжать ее есть, — улыбнулась Альбина.

— Вот это с удовольствием!

Утка оказалась великолепной. Настолько, что на время за столом воцарилась полная тишина. Даже Дина, которая последнее время страдала полным отсутствием интереса к еде, отдала должное мастерству повара. Но, насытившись, принялась исподтишка разглядывать, кто как ест.

Марк и здесь не изменял себе. Она всегда поражалась, как ему удается быть таким подвижным и бойким, оставаясь одновременно роскошно вальяжным. Иногда Дина казалась сама себе рядом с ним мелкой и суетливой.

Он и сейчас ел все спокойно и с расстановкой, вот только между бровями у него пролегли две глубокие морщинки. Дина догадывалась отчего: он уже полностью погрузился в новое дело.

— Марк Сергеевич, расскажите нам все-таки по порядку, как на самом деле все произошло, — попросила Карина.

Все сразу же перестали жевать и уставились на Марка. Он поперхнулся:

— Вы уверены? За столом все-таки сидим.

— А ты без кровавых деталей, только суть, — поддержала просьбу Дина. — Ну, пожалуйста!

— Ладно, слушайте. История началась давно, еще два года назад. Именно тогда Михаил Старченко увлекся карточной игрой. Человек он, как вы, наверное, знаете, увлекающийся, безбашенный, поэтому остановить его не могли ни доводы разума, ни уговоры друзей. Поначалу он, как и полагается новичку, проигрывал малые суммы. Потом карманных денег ему стало не хватать, и он начал занимать у друзей. Друзья у него в основном люди небогатые, только Макар мог похвастаться крупными карманными суммами. Так набежал долг в сто тридцать тысяч. Естественно, эта цифра возникла не сразу. Сначала были пять тысяч, потом еще пять, потом десять — на «отыграться». Парадокс таких долгов в том, что когда человек дает в долг приличную для него сумму и подсознательно чувствует, что ему могут не вернуть, он начинает нервничать и совершать ошибки. Одна из них, самая распространенная, кстати, это занимать должнику снова и снова, покупаясь на его обещание «потом все одним разом отдать».

Так, Макар однажды снял со своей карточки уже двадцать пять тысяч. Михаил убедил его: для возврата карточного долга ему нужно именно столько, иначе он не поднимет пятьдесят. Как вы догадываетесь, эти деньги он благополучно проиграл. Конечно же он и сам горячо верил, что это досадная случайность, и убедил в этом Макара. Но на сумме в сто тридцать тысяч Макар сломался. Решительно отказав Михаилу в новых деньгах, он потребовал вернуть весь долг.

Старченко деньги нашел — у отца в сейфе. Вот только отдавать их своему кредитору он не спешил. Вместо этого он решил снова попытаться выиграть в карточной игре.

Дальше все еще печальнее. В тот же день он не только проигрывает украденные у отца деньги, но и влезает в крупный долг. Его кредитор, Гурген Салавян, давно положил глаз на земельный участок, принадлежащий Григорию Старченко. Но Григорий Николаевич расставаться с землей ни в какую не соглашался.

Испробовав все доступные ему методы воздействия на неуступчивого продавца, Гурген решил действовать хитрее. Щедро одаривая Старченко-младшего кредитами, он успокаивал его, заверяя, что тот может не торопиться отдавать долг. Михаил сорил деньгами, наивно полагая, что Гурген все делает из чистой симпатии к нему. Салавян же, дождавшись, когда сумма приблизится к миллиону долларов, потребовал долг вернуть. В сумму было включено все — даже плата за такси, счета в ресторане… Участок же, на который претендовал Гурген, стоил чуть больше миллиона.

«Если деньги не будут отданы, ты умрешь», — пригрозил Салавян Старченко-младшему.

Михаил испугался и рассказал все отцу. Разразился страшный скандал. Тут я оговорюсь: в некий период времени, когда я вел расследование, нестыковки в сроках пропажи Старченко и появления тела заставили меня подозревать в убийстве отца. Эту версию подтверждал и разразившийся в их доме скандал. По свидетельству соседей, Григорий Николаевич страшно кричал, Лариса Васильевна плакала.

Но я быстро отбросил в сторону эту версию: не совпадали сроки. После того скандала Старченко-младшего видели живым. Но у Старченко-старшего к тому времени уже был план. Не буду утомлять подробностями расследования, расскажу саму суть. Идея заключалась в том, чтобы переправить Михаила на какое-то время в Австралию. Для этого заранее был сделан загранпаспорт на чужое имя и снята квартира. Для того чтобы все подготовить, Григорий Николаевич летит в Австралию в конце сентября. А вернувшись, назначает дату и время. Место должно было быть не слишком шумное, но и не заброшенное — иначе труп не нашли бы в нужные сроки. Решили, что висячий мост у форелевого хозяйства — самое то. По замыслу Старченко-старшего, труп должны были найти в ближайшие же дни. Но тут возникла неувязка: из неопознанных трупов, которые ему предлагали в морге к захоронению, только один был более-менее похож на Михаила. Остальные настолько отличались по возрасту и внешности, что даже думать было нечего выдать кого-либо из них за Старченко-младшего. А тот труп, что был похож по росту и цвету волос, имел сильные гнилостные изменения. Погибший парень был найден в июле, спустя десять дней после смерти. Труп нашли там же, в Мзымтинском ущелье. Чета Старченко дала согласие и оплатила «услуги».

Тело погибшего парня обрядили в одежду Михаила и ночью перевезли на катафалке к реке Мзымта. Санитары городского морга, которые выполняли эту «работу», вероятно, были пьяны, или что-то им помешало сделать все как надо. Возможно, они просто не смогли в темноте пронести тело по качающемуся мосту. И потому труп они оставили не с той стороны реки.

Дальнейшее вы знаете. Поскольку лицо парня было разбито при падении со скалы, опознание велось по одежде и внешним признакам. От экспертизы ДНК родители Старченко отказались.

К тому времени Михаил уже был в безопасности в Австралии, и этот факт приводил Григория Николаевича в такое радужное расположение духа, что он не мог удержаться от улыбки даже на похоронах собственного «сына».

— Но почему Макар?! — возмущенно воскликнула Карина. — За что мальчика-то наказали?!

— Я объясню. Лариса Васильевна именно Макара считала виновным во всех злоключениях своего сына. Косвенно это было именно так: в первый раз именно Макар привел Михаила поиграть в карты на деньги. Но потом Михаил играл уже сам.

— Если человек хочет найти виновного, то всегда найдет, — буркнула Карина.

— Я все равно не понимаю, — возмущенно нахмурилась Альбина. — Она тоже мать! Неужели ей не было жалко моего сына?!

— Ничуть, — фыркнула Карина. — И я могу пояснить почему. Когда Макара освободили, я позвонила Ларисе. Спросила: как она могла так поступить?

— И что она ответила?

— Сказала, что ее совесть чиста, ведь Мишу грозились убить, а виноват в этом, дескать, Макар. Если бы не он, Миша бы не начал играть. И если Миша рисковал жизнью — его грозились убить, то Макару всего-навсего предстояло отсидеть положенный срок. И еще цинично добавила: вот у него и было бы время обо всем хорошенько подумать. Так что, я думаю, прежде всего, Ларисе было жалко себя. И, разумеется, своего сына. Михаил отправлялся в чужую страну, причем на неопределенный срок — никто не мог знать, когда угроза исчезнет. Там парень находился бы без всякого контроля с ее стороны, и, значит, с ним могло случиться все что угодно. В глубине души она знала: Михаил слабый человек и он может пуститься во все тяжкие.

— А кого же похоронили вместо Миши? — поинтересовалась Альбина, которой по-матерински жалко было неизвестного погибшего парня.

— Полиция установила его имя. Это Евгений Синицын, уроженец Сибири. Приехал отдыхать в гордом одиночестве дикарем на побережье. Вечером у костерка услышал от малознакомых людей рассказы о Мзымтинском кладе, решил поехать, поискать. Если получится, то и поживиться. Когда к вечеру следующего дня он не появился в лагере, соседи решили, что он отправился домой. Они нашли его следы случайно — по взятому в прокат и не возвращенному альпинистскому оборудованию. Позже я разыскал его в базе данных пропавших без вести.

— А как же вещи? — удивилась Дина. — Он же наверняка не брал их с собой.

— Да кому это надо, — вздохнула Карина. — Просто не нашлось рядом неравнодушного человека, вот и все.

В этот момент из открытых окон донеслась громкая музыка.

— Тетя Карина, пойдемте танцевать, — потянула тетю за собой Алена, младшая сестра Макара.

— Аленушка, потанцуй пока сама, — попыталась отказаться Карина.

— Нет, нет, пойдемте!

— Потанцуй со мной, — улыбаясь, притянул сестру к себе Макар. — Знаешь, как я по тебе скучал? До сих пор поверить не могу, что ты рядом.

Девочка счастливо засмеялась в ответ на его слова и ласково прижалась к брату.

Альбина, с тихой нежностью наблюдавшая за своими детьми, вдруг помрачнела. Глаза ее наполнились слезами, и она, подняв лицо к небу, будто молясь, еле слышно произнесла:

— Воистину, не зря говорят: «Спасибо тем, кто, войдя в нашу жизнь, сделал ее прекрасной. Отдельная благодарность и всем тем, кто, исчезнув навсегда из нашей жизни, сделал ее еще лучше».

Примечания

1

Гуммигут — яркий желто-оранжевый цвет.

2

СГУТиКД — Сочинский государственный университет туризма и курортного дела.

3

Ребрендинг — обновление бренда.

4

Манга — японские комиксы.

Content

Диана Борисовна Бош
Неподвижно летящая стрела

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания