Георгий Зиновьевич Блюмин

Рублевка и ее обитатели. Романтическое повествование

Пролог

Отсюда автор начинает

Свой романтический пролог,

Тебя, читатель, приглашает

В страну страниц, в обитель строк.

Автор

Страна по имени Рублевка вытянута на карте западного Подмосковья по обоим берегам Москвы-реки и очертаниями представляет собою узкий и длинный залив. Так оно когда-то, лет пятьсот назад, и было, когда многих нынешних деревень не существовало и в помине, а река, соименница нашей столицы, была могучей водной артерией шириною, доходившей в ряде мест до двух верст. Потом со временем река стала мелеть, тем не менее сохраняя свой прихотливый нрав. Извивы реки заставляли жителей Москвы и Подмосковья наводить на ней многочисленные мосты и переправы, а древние кочевники-сарматы дали реке имя Москова, что, собственно, и переводится с сарматского как петляющая, извилистая. Под этим именем впоследствии на ее берегах и возник славный град Москва.

Но возвратимся в страну по имени Рублевка. Хотя в ее составе имеется целых два города — Одинцово и Звенигород, — всем известно, что административным и географическим центром Рублевки является деревня Жуковка, та, что по соседству с небезызвестной Барвихой. Если говорить точнее, то географически Жуковка расположена в точке с координатами 55 градусов 10 минут северной широты и 37 градусов 15 минут восточной долготы.

Наиболее густонаселенная часть Рублевки простирается с востока на запад на 25 километров от Серебряного Бора, что в черте Москвы, до пансионата «Маслово» около Николиной Горы на Рублево-Успенском шоссе. Состоятельные люди и госчиновники уже давно облюбовали эти живописные места как для отдыха, так и для постоянного проживания. Многочисленные коттеджные поселки принадлежат и частным фирмам, и Управлению делами Президента РФ. Последние объединены в ЛОКи — лечебно-оздоровительные комплексы. Известны два рублевских ЛОКа: Рублево-Звенигородский (пансионаты и дачные поселки «Назарьево», «Поляны» и «Лесные дали») и Рублево-Успенский с гораздо более обширным кругом пансионатов и дачных поселков. Все они принадлежат Управлению делами Президента РФ. И все они подчас отделены, как водится, от «прочей» местности высоченными заборами, металлическими массивными воротами со шлагбаумами и контрольно-пропускными пунктами. Одна из задач данной книги — заглянуть за заборы и шлагбаумы и познакомить читателя с тем, что же там — за ними.

Дачный поселок Серебряный Бор расположился, как это всем известно, в черте города Москвы. Но это не единственное московское учреждение ЛОКа: в 3 километрах южнее находится дом отдыха «Крылатское». О нем см. в разделе этой книги «Серебряный Бор». Самое северное учреждение ЛОКа — «Архангельское», а самое южное — «Успенское» недалеко от одноименного старинного села. И то и другое входят теперь в недавно измененные границы города Москвы.

Читатель может возразить: многие объекты ЛОКов скрыты от взора за высокими заборами. Но есть одна вещь, перед которой заборы бессильны. Это — человеческая память. Память подобна топографической съемке из космоса: она делает заборы прозрачными, и вот уже явственно видны и дома, и лица, и даже дела людей, некогда здесь обитавших и населяющих эти места сегодня.

Рельеф окрестностей разнообразен: широкие луга напротив сел Ильинское, Усово, Уборы сменяют высокие взгорья. У деревни Жуковки обрывистый берег Москвы-реки порос строевой сосной. Таков же левый берег реки у санатория «Сосны». Столь же крут берег над рекой Самынкой, искусно запруженной и превращенной в просторное озеро. Часть озера не замерзает, и горделивые силуэты белых лебедей на нем можно наблюдать и летом и зимой. В это озеро, словно в зеркало, глядится стоящий на холме замок баронессы H.A. Мейендорф. Он выстроен в 1885 году в позднеготическом архитектурном стиле с гостевым флигелем в стиле Людовика XII, а ныне обращен в государственную резиденцию.

Все вышеназванные села и поселки расположены по берегам Москвы-реки, то перебегая с правого ее берега на левый, то вновь возвращаясь на правый. Поток реки словно переносит на своих плечах воздушные массы, играя ими, завивая их, создавая ни с чем не сравнимый по свежести западный ветер — розу ветров для Москвы. Кстати, замечу здесь, что та же роза ветров имеет место и в отношении других европейских столиц: Минска и Варшавы, Парижа и Рима. Западный ветер воспет многими поэтами мира, в их числе — великий шотландский бард Роберт Бернс:

Из всех ветров, какие есть,

Мне западный милей,

Он о тебе приносит весть,

О девушке моей.

Итальянцы называют западный ветер West Ponente или еще Respiro di Dio — Дыхание Бога: ведь этот ветер веет в сторону Рима от Ватикана, папской столицы. Античность даровала западному ветру свое имя собственное — Зефир. Бога легкого, теплого западного ветра воспевал и A.C. Пушкин:

От северных оков освобождая мир,

Лишь только на поля, струясь, дохнет зефир…

(«К вельможе»)

или

Куда вы? за город, конечно,

Зефиром утренним дышать

И с вашей Музою мечтать

Уединенно и беспечно?

(«Чиновник и Поэт»)

Зефир отображался в античной мифологии и поэзии в виде крылатого юноши, и было бы, наверное, очень кстати установить памятник Зефиру, к примеру, в Жуковке или в Соснах, в Архангельском или в Петрово-Дальнем. Ведь благодатный ветер рождается в здешних «сенистых рощах и садах» и, соприкасаясь с москвореченскими струями, несет здоровье и самую возможность дышать жителям огромной Москвы.

И тут невольно вспоминаешь о тех четырех стихиях, что еще в Античности были положены в основу всего сущего в мире: огонь, воздух, вода, земля. Огонь — это конечно же солнце, в лучах которого эта сторона особенно прекрасна и зимой и летом. Воздух олицетворен божественным Зефиром. Вода — это бегущая с запада на восток неиссякаемая Москва-река с ее заливами и притоками. Здешняя земля песчаная, а на обводненных песках, как известно, тысячелетиями стояли сосны, сосновые боры.

Песчаная почва, как естественный и неизменный спутник бора, простирается на запад от самого Кремля: вспомним хотя бы знакомые названия арбатских переулков — Спасо-Песковский или Николо-Песковский. Слово «бор» отчетливо звучит в названии Боровицкой башни Кремля, в именах населенных пунктов ближних западных окрестностей столицы — Серебряный Бор, Барвиха, Борки, Уборы. В районе Барвихи глубина песчаного горизонта составляет десятки метров. Великие русские мастера живописи Иван Шишкин и Константин Савицкий вполне могли бы именно здесь в свое время почерпнуть вдохновение для знаменитого своего полотна «Утро в сосновом лесу». Кстати, медведи, изображенные на картине именно художником Савицким (имя которого Третьяков просто стер с картины), в недалеком прошлом были здесь не такой уж редкостью: еще живы старожилы, помнящие, как на берег Москвы-реки в селе Ильинском они выходили из леса.

Более ста лет поит Москву чистой водой Рублевская станция водоподготовки. Само русло Москвы-реки — песчаное, что делает его естественным фильтром, — помогает станции в этом благородном деле. Оно, это русло, еще и серебросодержащее, а следовательно, в воду попадает природный антисептик. Серебру всегда отводилось особенное значение, — об этом читатель узнает из дальнейших глав книги. Вот в пушкинской прозе читаем: «Нам поднесли кофию в чашечках, оправленных в серебре». Или: «Другой выедет на гуляние в карете из кованого серебра 94-й пробы». А в стихах Пушкина — еще прекраснее:

И там, в волнах, где дышит ветерок,

На серебре, вкруг скал блестящей пены

Зефирами колеблемый челнок.

(«Монах»)

Через страну по имени Рублевка пролегла Рублевкой же ныне именуемая старинная Царская дорога, по которой русские государи и вельможи направлялись к Саввино-Сторожевскому и Ново-Иерусалимскому монастырям, та самая Царская дорога, которая обстоятельно обрисована автором в одноименной монографии. Царское имя как магнит во все времена влекло сюда состоятельных людей, побуждая их селиться в окрестностях Царской дороги.

Страну эту, еще не ведая ее нынешнего названия, воспевали корифеи русской культуры: в литературе — Пушкин, в музыке — Чайковский, в живописи — Левитан. Здесь в разное время побывали все трое славных в нашей литературе писателей — графов Толстых. Тут же увидели «Серебряное копытце» Павел Бажов, а своего «Конька-Горбунка» Петр Ершов. Словом, как сказал древнеримский писатель Апулей в известной книге «Метаморфозы», «внимай, читатель, будешь доволен».

Глава 1

ОЛЕНИ ПАЛЛЕНБЕРГА

Здесь прилегли олени Палленберга,

Слегка дорогой дальней утомясь.

Автор

Первое живое существо, которое я встретил, ступив на территорию поселка Сосны, что близ известной Николиной Горы, был… дятел. Да-да, именно дятел, очаровательный в своей первозданной красоте, сидел совсем близко на высоком пне, старательно простукивая кору. Я долго наблюдал за ним, пока в его клюве не появился носастый жук, именуемый еще сосноедом или соснобоем. Дятел вспорхнул и унес жука, наверное, в гнездо.

«Всякая сосна своему бору шумит (своему лесу весть подает)», — гласит русская поговорка. По высокому левому берегу Москвы-реки на всех 420 гектарах территории дачного поселка и пансионата раскинулся бор. Столетние дубы перемежались столетними же соснами, хотя последних было гораздо больше. Все вместе они вырабатывали под своими кронами тот свежий и целительный воздух, который и составил славу здешнему курорту. Все леса вообще делятся на черные и красные. Чернолесье — это обычный лиственный лес. Сосны — это непременный атрибут красного леса. Красный не только потому, что стволы и ветви сосен красноватого цвета, а главным образом потому, что красный означает красивый.

Сосны

Гуляя по этому курортному бору, что на берегу Москвы-реки, я продолжал вспоминать пословицы и поговорки, в которые русский народ вкладывал вековую мудрость. «Что ни толкуй, а сосновый елового краше». В самом деле, сосны, золотистые от природы, были пронизаны лучами майского солнца, прибавлявшими в общую картину еще более золота. «Бор — красный или хвойный лес, — продолжал я вспоминать, и всякое мое воспоминание подкреплялось окружающими меня зрительными образами. — Строевой сосновый лес по сухой почве, по возвышенности, чистый сосняк по супеси. Сосновый строевой и мачтовый лес по суходолу». «Сосновая мезга сладка». «Сосна шумит со сна». И как он отраден слуху, этот шум проснувшегося бора! Где-то здесь, в кронах сосен, выводит нежную трель птичка пуночка, или сосновка, залетевшая сюда с Финского залива. Сосновкой именуют еще и водку, настоянную на сосновых иглах или шишках, — ее пьют от ломоты в суставах.

Оживали в памяти и пушкинские строки:

Вдали дремучий бор качают ветры с шумом,

Луна за тучами, и в море спит заря.

(«Осгар»)

Или — «зари последний луч горел над ярко позлащенным бором». Если обратиться к иностранным словам, то все тут, на мой взгляд, могло бы быть охарактеризовано одним словом «гламур», но не в том значении, которое хотят показать великосветские модницы, демонстрируя свои изысканные наряды и макияж. Говоря о гламуре Сосен, я имею в виду существительное glamour в его прямом смысле, переводимое как чары, волшебство, романтический ореол, обаяние, очарование, эффект, и глагол glamour в значении зачаровать, околдовать.

Сергей Есенин своим поэтическим взором видит:

Заколдован невидимкой,

Дремлет лес под сказку сна.

Словно белою косынкой

Подвязалася сосна.

(«Пороша»)

В таких раздумьях приблизился я к главному входу в пансионат «Сосны». Здесь посетителя по обе стороны дорожки встречают два лежащих на бронзовых подставках и на каменных постаментах бронзовых оленя. Олени смотрят в сторону Москвы-реки. При председателе Совета министров СССР Алексее Николаевиче Косыгине (а он жил здесь, в 99-м номере, до самой своей кончины в 1980 году) возле одного из оленей был посажен декоративный куст, похожий на магнолию с сиреневыми цветами. Куст этот отлично прижился и радует каждый год пышным цветением уже не одно поколение отдыхающих в «Соснах».

Олень

Как явствует из надписи на бронзовых подставках, фигуры оленей выполнены в 1905 году в творческом содружестве двух мастеров — Йозефа Палленберга и Рихарда Фризе. Как водится, история оленей в «Соснах» обросла самыми фантастическими легендами и домыслами. Но вот истина, подтвержденная архивами.

Во-первых, Палленберг и Фризе — настоящие мастера своего дела. Первый — скульптор-анималист, а второй — художник-анималист. То есть скульптура каждого оленя выполнена Палленбергом по рисунку Фризе. Во-вторых, здесь же, в этом самом краю недалеко от «Сосен», по удивительному совпадению стоит барвихинский замок «Мейендорф». А Мейендорфы — это древнейший баронский род прибалтийских немцев, любителей поохотиться на оленей (см. далее главу «Сто веков культуры Мейендорф»).

Если от барвихинского замка провести на запад по той же параллели воображаемую стрелку, мы окажемся чуть севернее немецкого города Гамбурга. Как раз в этих местах в 30-х годах прошлого века во время раскопок немецкого археолога А. Руста была обнаружена позднепалеолитическая стоянка древних охотников на северных оленей, названная «культура Мейендорф». Случилось так, что именно сюда приведет судьба скульптора, ваятеля оленей Палленберга. Здесь в 1907 году Карл Хагенбек основал широко известный гамбургский зоопарк — лучший на то время в Европе. В нем впервые животные содержались без клеток, искусно отделенные от посетителей водными преградами и грудами камней. Так вот, входные ворота в тот зоопарк, украшенные фигурами зверей и птиц, сделал уже знакомый нам Йозеф Франц Палленберг (1882–1946). Им же в 1913 году была выполнена бронзовая скульптура спящего льва на могиле основателя зоопарка. Это был лев по кличке Триест — любимец Хагенбека.

Но более всего скульптор Палленберг любил оленей и лосей. Он начинал свои занятия по рисунку и скульптуре в 1899 году в академии города Дюссельдорфа. Его скульптура «Ревущий олень» в 1907 году получила золотую медаль на немецкой республиканской художественной выставке и позже была установлена там же, в Дюссельдорфе. В местном музее хранятся рабочие материалы и архивы ваятеля. Мастерски выполненные Палленбергом скульптуры животных были словно живые, что ценилось и ценится по настоящее время учеными и публикой. Как явствует из архивов мастера, он получал многочисленные предложения украсить своими творениями зоопарки не только Германии, но и других стран Европы и США. Подробности о жизни и работах мастера читатель может найти в книге Г.Р. Мюклера «Жизнь и творчество немецкого скульптора-анималиста И. Палленберга (1882–1946)».

Но подлинного расцвета творчество Йозефа Палленберга достигло в содружестве с вышеупомянутым художником-анималистом, студентом, а затем профессором Академии художеств в Берлине Рихардом Фризе (1854–1918). И яркое свидетельство тому — парная скульптура лежащих оленей у входа в санаторий «Сосны». И если один из них украшен автографами этих двух мастеров, то на другом читаем место изготовления: Берлинская фабрика художественной бронзы «Гладенбек и сын», существующая с 1851 года. В 1857 году именно на ней был отлит памятник великому философу Иммануилу Канту. Памятник исчез в войну, но в 1992 году отливка была повторена, и памятник вновь установили возле здания университета в Калининграде.

И все же олени оставались для творческого дуэта Палленберг — Фризе наиболее притягательным объектом. Такого рода статуи сохранились во многих городах мира. Любопытный факт: в центре Смоленска стоит бронзовая скульптура оленя работы тех же мастеров.

А соавтор Палленберга по ряду его произведений, в том числе по скульптуре в «Соснах», Рихард Фризе — почти наш земляк. Он родился в городе Гумбиненнен в Восточной Пруссии. Ныне это город Гусев Калининградской области России. Слава первоклассного живописца пришла к Фризе после приобретения в 1881 году его большой картины кронпринцем Фридрихом-Вильгельмом. Кстати, этот кронпринц состоял в родстве с владельцами подмосковного Архангельского графами Сумароковыми-Эльстонами.

В современной Калининградской области на границе с Польшей находится Роминтенская пуща — места, где издавна селилась знать. В Роминтене (ныне поселок Радужное) располагалась охотничья резиденция кайзера Германии Вильгельма II. Исторические хроники рассказывают, что в 1898 году Вильгельм убил здесь оленя с 16 отростками на рогах. И вот в память об этом событии Фризе и Палленберг создают статуи оленей — одного во весь рост и четырех лежащих. Их устанавливают у моста через речку Роминта (ныне Красная). Именно двое из числа этих оленей обрели затем постоянную прописку в санатории «Сосны». Интересно отметить, что во французском языке слово bois означает одновременно и «сосновая роща», и «оленьи рога». Читатель согласится со мной, что это звучит очень образно: рога — роща на голове оленя.

Устали от стремительного бега

И, из реки воды напившись всласть,

Здесь прилегли олени Палленберга,

Слегка дорогой дальней утомясь.

И около людского поселенья

Они живут, не ведая врагов.

На голове у каждого оленя —

Раскидистая роща из рогов.

Надо отметить, что в вышеописанных местах Славского муниципального района Калининградской области находился охотничий дом «Паит», упоминаемый с середины XIX века. Роминтен посещали император Николай II с императрицей Александрой Федоровной и министр финансов России граф С.Ю. Витте. В дошедших до нас воспоминаниях С.Ю. Витте читаем: «…Роминтен — охотничий замок. Он представляет из себя простой двухэтажный деревянный дом, против которого находится другой дом, тоже двухэтажный, еще более простой конструкции. Вторые этажи обоих домов соединяются крытою галереею. Большой дом и часть второго этажа меньшого дома занимают их величества, а остальные помещения — свита и приезжающие…»

Когда в Германии у власти оказались нацисты, должность начальника имперской охоты получил Геринг. Он наведывался в «Паит», перестроил дом, получивший в народе название «дача Геринга». С легкой руки некоторых журналистов даже оленей, о которых я веду рассказ, стали именовать «оленями Геринга». Мне понадобились длительные поиски в архивах, чтобы доказать, что «наши олени» не имеют ничего общего с этой мрачной личностью, а хранят свою историю, живую и яркую. Их имя — «олени Палленберга» — немецкие олени с нашей российской пропиской.

Если перед мемориалом героям Великой Отечественной войны в селе Успенском повернуть направо, к Николиной Горе, то в отдалении на холме взору предстанет белоснежный корабль, словно плывущий в зеленых волнах леса в сторону Москвы. Это и есть главный корпус курорта «Сосны». К нему примыкает целый квартал многоэтажных зданий — поселок Сосны. Надстройка над главным корпусом, роднящая его с кораблем, вздымается на высоту 35 метров. Там устроена смотровая площадка, на которую в корпусе ведет винтовая лестница. Но кто тот зодчий, чьими трудами спроектирована эта здравница? После долгих поисков я получил однозначный ответ от ныне здравствующего военного строителя В.И. Целуйко (род. в 1930 году). Десять лет, с 1964 по 1974 год, он работал главным инженером, а затем и директором в «Соснах», он-то и назвал мне имя архитектора главного корпуса курорта «Сосны» — это Борис Михайлович Иофан (1891–1976).

Б.М. Иофан

Есть созидатели, творения которых широко известны, а имена самих творцов полузабыты. Вот неполный перечень шедевров, которые проектировал и строил Б.М. Иофан. Это, прежде всего, проект Дворца Советов (1931–1938), грандиозного сооружения, долженствовавшего стать главной вертикалью Москвы. Здание должна была венчать огромная статуя Ленина. О грандиозных масштабах сооружения говорит следующий факт: в первой фаланге указательного пальца простертой руки вождя предполагали оборудовать руководящий кабинет. Осуществить проект помешала Великая Отечественная война. Тогда свинцовые листы с крыши Дворца Советов пошли на нужды фронта.

А вот осуществленные проекты Иофана: комплекс знаменитого Дома на набережной в Москве (1928–1931), санаторий «Барвиха» (1931–1935) и дом отдыха «Сосны» (1931–1934) под Москвой, станция метро «Бауманская», павильоны СССР на Всемирных выставках в Париже (1937) и в Нью-Йорке (1939), высотное здание МГУ им. М.В. Ломоносова. Ему же принадлежит идея скульптуры Веры Мухиной «Рабочий и колхозница».

Экскурсию по санаторию «Сосны» и его окрестностям мне устроил один из его руководителей Роман (Антип) Ильич Саиая — энергичный и внимательный, не оставляющий заботами ни одно из здешних мероприятий. Попутно, знакомя с достопримечательностями, он успел поведать мне историю своего родственника, заслуженного мастера спорта В. Саная, который в свое время наряду с Алексеем Хомичем успешно защищал ворота московской футбольной команды «Динамо».

Он же обратил мое внимание на дубы, стоящие у кромки обрыва над рекой. Ничего подобного мне прежде не доводилось видеть: два ствола с шумящими кронами стояли рядом, но одна ветвь была общей для обоих деревьев; она, эта ветвь, выходила из одного ствола и входила в ствол соседнего дерева. Словно кто-то всемогущий провел над ними операцию аортокоронарного шунтирования. Полюбовавшись на невиданное чудо природы, я подумал о том, что мой спутник здесь очень на месте и даже фамилия его Саная — значащая: ведь на латыни sanatio как раз и означает «лечение, оздоровление».

Мой гид, озабоченный неотложными делами, вскоре меня покинул, а я решил пойти к реке. Сделал несколько шагов, «как вдруг очутился над страшной бездной». Здесь в своем повествовании я беру в кавычки слова И.С. Тургенева из его рассказа «Бежин луг» в «Записках охотника». Только действие рассказа происходит у великого писателя на Орловщине и с наступлением ночи; я же оказался над бездной у нас в Подмосковье ясным майским днем.

Цитирую далее Тургенева: «Я быстро отдернул занесенную ногу и, сквозь едва призрачный сумрак ночи, увидел далеко под собою огромную равнину. Широкая река огибала ее уходящим от меня полукругом; стальные отблески воды, изредка и смутно мерцая, обозначали ее течение. Холм, на котором я находился, спускался вдруг почти отвесным обрывом; его громадные очертания отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты…» А теперь я прошу фантазию читателя озарить тургеневский пейзаж ясным майским солнцем, и картина курорта «Сосны» — и обрыв, и бегущая под горой река, и огромная равнина, огибаемая рекой, — предстанет перед вами во всей своей великолепной реальности.

Все это — старинная вотчина бояр Овцыных XV века, в старину именуемая Луг Изборск. Красивые все-таки названия давали своим поселениям наши предки. Вновь и вновь поражаешься точности и поэтичности этих народных названий. В самом деле, Луг Изборск — луг, словно вытекающий из бора и разливающийся бескрайним зеленым пространством перед взором. В следующем, XVI веке хозяином этих мест стал князь Юрий Звенигородский, а еще через сто лет здесь прочно осели бояре, затем возведенные в графы, Шереметевы.

Сегодня к реке на набережную, красиво очерченную дугой фонарей, вас опустит услужливый лифт. Он работал без устали с 1971 года, и только в 2010 году его механизм заменили. Сама процедура спуска к воде, да и набережная тоже, напоминает наши сочинские курорты. Но прежде чем спуститься, полюбуемся панорамой, открывающейся с высоты. Взглянув направо, можно различить изящную церковь в селе Успенском. А слева, ниже по течению, поднимается у самого горизонта над лесом один из шедевров подмосковного храмового зодчества — стройная вертикаль храма «под колоколы» в селе Спас-Уборы. По праздникам над «Соснами» сходятся перезвоны обеих церквей, и кажется, будто это звучат ожившие струны омедненных стволов сосен.

Создать здесь хозяйство из 20 дач и санатория определило решение Совета министров СССР, принятое 80 лет назад. Вообще 30-е годы XX века стали временем активного строительства учреждений отдыха для руководителей Советского государства. Зодчий Б.М. Иофан строит санаторий «Барвиха». Инженер-полковник профессор Владимир Петрович Апышков проектирует и возводит военный санаторий «Архангельское» для комсостава Красной армии. Все это в границах будущей страны Рублевка.

Но еще в 20-х годах лично Владимир Ильич Ленин указал конкретно на это место, где ныне расположен оздоровительный комплекс «Сосны», с тем чтобы построить здесь здравницу для членов Правительства СССР. Строительство завершили в 1934 году под руководством М.И. Калинина и В.М. Молотова и по прямому указанию И.В. Сталина. Первым директором дома отдыха «Сосны» с 1934 по 1937 год был Христьян Карлович Бальман. Вслед за ним, вплоть до начала войны, — Владимир Михайлович Украинцев. В состав «Сосен» входил еще и второй корпус, возведенный некогда графами Шереметевыми. В 1936 году жена первого директора дома отдыха «Сосны» Софья Константиновна Бальман переоборудовала веранду второго корпуса, на которой для детей сотрудников дома отдыха создали детскую площадку. Фактически это был первый детский сад, где женщины-матери могли спокойно оставлять своих детей, уходя на работу.

В 1992 году Б.Н. Ельцин распорядился отделить этот корпус от всех других и вместе с более 11 гектарами территории передать Республике Саха (Якутия). У «Сосен» появился, таким образом, сосед — санаторий «Бэс Чагда», что по-якутски как раз и означает «сосновая роща».

Необходимо отметить, что местом для строительства здравницы «Сосны» в 1931 году выбрали территорию заповедника с давней историей. Дело в том, что на крутых и обрывистых берегах Москвы-реки царями и вельможами издавна устраивались охотничьи заказники. Еще Иван Грозный наезжал сюда на царскую охоту. А вблизи деревни Оборихи (Барвихи) богатый вельможа и обер-шталмейстер императорского двора Л.А. Нарышкин (1733–1799) показывал Екатерине II свой знаменитый заказник. Это был огороженный участок леса, где на обрывистых песчаных кручах жили на свободе туры и джейраны, олени и антилопы, завезенные сюда с Кавказа, Карпат, из Оренбургских степей.

Управляющим в заказнике был немец Шлеттер, привлекший на службу нарышкинских крепостных мужиков. Из таковых выделялся сметливостью, силой и умом Дементий Карелин, коему поручено было снабжать звериное население заказника кормом в суровые зимы, а также собирать рога и делать из них сосуды для питья и охотничьи рога, призывам которых повиновались гончие. Позже заботам Карелина поручил свой лес Василий Владимирович Шереметев (1743–1806). Этот Шереметев был звенигородским уездным предводителем дворянства и хозяином села Спас-Уборы, что выше Оборихи по Москве-реке. Село, как видно из названия, стояло у бора, а сам бор поднимался по склону высокой горы, на левом берегу реки — именно там, где ныне расположена здравница «Сосны».

Жена Шереметева, по имени Анна Семеновна, была урожденной княжной Львовой. В архиве знаменитого деятеля русской культуры графа С.Д. Шереметева (1844–1918) сохранилась ее переписка с родными. Письма отправлены из села Уборы Звенигородского уезда. Из писем следует, что A.C. Шереметева устроила в Уборах «женскую рукодельную светлицу, где шили, например, в тамбур шелками и пр., вещи эти продавались». Была в Уборах и столярная мастерская, где работал и сам хозяин, В.В. Шереметев. Вместе с Карелиным выделывали они рога животных — обитателей заказника, превращая их в инструменты для оркестра роговой музыки. Если рогов не хватало, их подобие изготавливали из звонкой здешней сосны. У Дементия Карелина вырос сын Сила Дементьевич Карелин (1762–1833) — первый в России капельмейстер роговой музыки. В свою очередь, он стал отцом Григория Силыча Карелина — ученого-натуралиста, прадеда великого русского поэта Александра Александровича Блока.

Из длинных трав встает луна

Щитом краснеющим героя,

И буйной музыки волна

Плеснула в море заревое.

(«Голоса скрипок»)

Только на самой границе оздоровительного центра «Сосны», приблизившись к селу Спас-Уборы, ощущаешь дыхание веков. Здесь сохранился тот самый Царский лес на Царской дороге — могучие и высокие сосны встречают путника шумом своих вершин. Громадные ветлы отражаются в глади Барских шереметевских прудов. Здесь же, по берегам речки Уборки, притока Москвы-реки, — городища, селища и курганные могильники древних славян. Вообще нынешняя страна Рублевка заселялась с глубокой древности, а предки наши обладали уникальной способностью точно находить места, благоприятные для жизни. Впрочем, им не уступают во вкусах и нынешние обитатели этих мест. Так, у самых Барских прудов отстроил себе роскошную усадьбу художник Александр Шилов.

Дубы в Соснах

В самом конце XVII века поднялся над селом Уборы, и над Москвой-рекой, и над древним Лугом Изборском, и над самим Царским лесом нарядный пятиярусный храм в стиле московского барокко Спаса Нерукотворного Образа. Задумал его строительство Петр Васильевич Шереметев-Меньшой, а осуществил задуманное гениальный мастер-самоучка из крепостных архитектор Яков Григорьевич Бухвостов. В Ново-Иерусалимском монастыре учился Бухвостов возводить «храмы под колоколы», заключая в единый вертикальный объем и церковь, и колокольню. Еще до строительства им церкви в Уборах возвел мастер свои чудесные храмы Покрова в Филях и Святой Троицы в Троицком-Лыкове. Галерея-гульбище и белокаменные резные кружева наличников и колонн дополняли красу храмовых построек Бухвостова. До наших дней дошел в Спас-Уборах этот каменный цветок трех столетий, пережив в буквальном смысле все потрясения эпохи. Возле самого храма суровой осенью 1941 года рвались немецкие снаряды и мины. Ведь линия фронта проходила совсем близко, через Николину Гору и Аксиньино. Храм в Уборах не дал тогда ни единой трещины.

Вот некоторые лаконичные строки приказов тех суровых лет войны.

«Приказ № 36 по д/о „Сосны“ ХОЗУ СНК СССР от 23 июля 1941 года. В связи с мобилизацией на военную работу исполнение обязанностей директора д/о „Сосны“ возлагается на зам. директора тов. Комлева A.C. Директор д/о „Сосны“ И.И. Михайлов».

«Приказ № 43 от 8 августа 1941 года. Т. Вороненко Е.А. за сон на посту во время воздушной тревоги объявляю строгий выговор. При повторении данного случая будут приняты меры по законам военного времени. Директор д/о „Сосны“ A.C. Комлев».

«Приказ № 75 от 17 декабря 1942 года. Премировать т. Туханову А.П. за отличную работу по вывозке дров из леса: мануфактуры пять метров и один кусок мыла. Директор д/о „Сосны“ П.Ф. Андреев».

«Приказ № 22 от 17 апреля 1943 года. Удлинить рабочий день занятых на пахоте и посадке овощей на 2 часа, т. е. 10 часов, с перерывом с 13 до 15 ч. По представлению бригадира Бочковой Е.П. лицам, выполнившим и перевыполнившим дневные задания, выдавать ужин в рабочей столовой: бригадир Бочкова E., пахари Козлова М., Анаева Ф., конюх Брынов В., кладовщик семян Полякова А. Директор д/о „Сосны“ П.Ф. Андреев».

«Приказ № 74 от 24 июня 1944 года. В целях стимулирования дрово-заготовок при выполнении сверх 110 процентов дневной выработки отпуск хлеба производить 700 грамм в день. Перевыполняющим месячную норму выработки более 110 процентов отпускать следующие товары и продукты за наличный расчет на одного человека: хлопчатобумажной ткани — 5 метров, спичек — 3 коробки, мыла — 500 грамм, водки — 0,5 литра, табака (курящим) — 600 грамм, кондитерских изделий (не курящим) — 300 грамм. Директор д/о „Сосны“ П.В. Лечуркин».

Как видим, военное лихолетье не обошло и здравницу самого высокого ранга. Выше говорилось об организованном здесь детском садике. Архивы сохранили имя его руководителя. Ею в 1941 году стала Матрена Ильинична Шешурина, оставившая скупые строчки воспоминаний: «Как только отгремели последние выстрелы в районе деревни Маслово (а это всего в километре от „Сосен“. — Г.Б.), мы сразу же стали собирать ребятишек в детский сад. Время было тяжелое, голодное, и все наши думы были о том, как бы помочь нашим детям выжить, вырасти. Трудностей было много, не было одежды, белья, обуви. Приходилось ездить в Москву за продуктами, одеждой. Ни о каком транспорте тогда и речи не было. Часто ходили пешком за тканями в Звенигород. Сами шили одежду, бурки для детей. Работали в саду столько, сколько было необходимо. Матери работали по 10 часов на пахоте, в лесу, а мы заботились об их детях. Наши работницы С. Карева, Д. Титова, Н. Кучина отдавали детям всю свою душевную щедрость. И все мечтали о Победе. Ох, как мы и все наши дети мечтали о Ней!» О том же пишет сотрудница детсада С. Карева: «Мы не ждали и не требовали благодарности за свою работу. Мы делали все это ради Победы…»

15 августа 1941 года в связи с приближением фронта к Москве началась эвакуация здравницы «Сосны» в Куйбышевскую область. Девять военных месяцев дом отдыха не работал по своему назначению. Но уже в мае 1942 года все учреждения «Сосен» были возвращены из эвакуации.

Память о героях Великой Отечественной войны священна. О каких выстрелах возле деревни Маслово вспоминает М.И. Шешурина? Дальнейший мой рассказ основан на подлинных воспоминаниях ветеранов.

Конец ноября и начало декабря 1941 года были отмечены в Московском регионе сильными морозами и снегопадами. Немецкие войска рвались к Москве. В одну такую морозную ночь, уже под утро, в «Сосны» вошел на лыжах вражеский разведывательный взвод. Персонала в доме отдыха не было, только несколько сотрудников оставались для поддержания работоспособности здравницы, и лишь небольшая группа бойцов НКВД несла охрану в комендатуре. Фашисты замерзли и решили отогреться в котельной дома отдыха. Она находилась примерно в 150 метрах от главного дома «Сосен», в поселке, там, где теперь построен новый дом под номером 20. В котельной той ночью дежурили две женщины-операторы. Очевидно, в планы разведвзвода не входила война с женщинами, поэтому немцы вскоре ушли, забаррикадировав дверь снаружи. Тогда сотрудницы котельной бросились к спрятанному за оборудованием телефону, не замеченному фашистами.

В комендатуре вначале не поверили: фронт хотя и близко, но партийно-правительственная здравница надежно охраняется. Все же в «Сосны» выехал грузовик с бойцами НКВД. По следам на снегу определили направление движения немцев и начали погоню. Снег был очень глубокий, пришлось искать дороги для объезда. Вражеских лыжников настигли у деревни Маслово; они ушли туда, предполагая разведать дорогу на Петрово-Дальнее и на Москву. Тогда немцы, поняв, что их преследуют, спрятались в Маслове за автобусной остановкой. Вот тут-то и загремели выстрелы, услышанные заведующей детсадом Шешуриной. Бой был коротким и трагическим для наших бойцов: немцы бросили в грузовик две гранаты. Сейчас на месте гибели советских воинов установлен мемориал. А 6 декабря 1941 года, как известно, началось контрнаступление Красной армии, отбросившее немецкие войска на 150–200 километров от Москвы.

Сейчас на месте боя в Маслове стоит памятный обелиск с именами героев, не пропустивших врага к Москве. Поняв, что они обнаружены, немцы отказались от своих планов и отступили. Но и наши бойцы в том бою погибли. Я выписал их имена с обелиска на автобусной остановке; здесь большая ухоженная братская могила, сплошь покрытая живыми цветами.

Большаков П.Н.

Бутузов П.Н.

Домничев A.B.

Джакуров Е.

Жданов Н.Ф.

Жарких М.А.

Курдыбаха М.А.

Кононов А.П.

Коллегов В.Д.

Понкратов А.И.

Скворцов С.Д.

Тополев А.Н.

Шепелев К.П.

Яковлев В.О.

Во время Великой Отечественной войны в доме отдыха «Сосны» находились тесть и теща И.В. Сталина. Об этом пишет в своих воспоминаниях дочь вождя Светлана Аллилуева: «Дедушку звали Сергей Яковлевич Аллилуев, а бабушку — Ольга Евгеньевна». И далее: «Зубалово с весны 1943 года „закрыли“… Бабушку и дедушку, приехавших летом, поместили в дом отдыха „Сосны“» (см.: Аллилуева С. Двадцать писем к другу. М., 1990. С. 141). Сергей Яковлевич умер в 1945 году, а Ольга Евгеньевна — в 1951-м. Интересно, что в библиотеке пансионата «Сосны» до сих пор сохранился читательский формуляр с подписью С.Я. Аллилуева, и таким образом мы знаем, что именно взял для чтения 17 октября 1943 года в библиотеке дома отдыха тесть Сталина. Это было Историко-литературное обозрение, включающее сочинения Жан Жака Руссо, а также очерк «Семья Бонапарт».

Посещала библиотеку и Наталья Петровна Кончаловская (1903–1988), детская писательница, поэтесса и переводчица, супруга поэта Сергея Михалкова и мать двух известных режиссеров — Н.С. Михалкова и A.C. Михалкова-Кончаловского. Дача ее находилась поблизости, в поселке Николина Гора. Здесь Наталья Петровна поселилась еще в 1949 году. Последние 20 лет своей жизни она жила тут почти безвыездно. С детских лет памятен мне ее замечательный стихотворный труд «Наша древняя столица»:

Над Москвой-рекой, на круче,

Где стоит наш Кремль теперь,

Был когда-то бор дремучий,

В том бору водился зверь.

Автограф С.Я. Аллилуева

В наше время каждый автор, издавший какую-нибудь книжку и приехавший в «Сосны» на отдых, считает своим долгом непременно оставить ее в библиотеке со своим автографом. У заведующей библиотекой, внимательной и доброжелательной Надежды, скопилось таких книг немалое количество, и даже список их составил несколько страниц. Но есть среди них и такие, которые хочется перелистать. Так я с удовольствием раскрыл русское издание известного датского художника-карикатуриста Херлуфа Бидструпа с дарственной надписью «Соснам», датированное 24.11.1986 г., когда мастер отдыхал в здравнице.

В военном 1944 году в «Соснах» лечились и работали писатель Алексей Николаевич Толстой (1882/83–1945) и великая балерина Галина Сергеевна Уланова (1909/10–1999). Толстой любил этот край к западу от Москвы. Вначале, когда еще не имел своей дачи, он жил на даче Максима Горького в Горках-10. Затем советское правительство предоставило ему возможность построить дачу на живописном участке между станциями Раздоры и Барвиха Усовской ветки Белорусской железной дороги. Красивое здание с островерхой крышей на правом краю оврага над речкой Самынкой и сейчас можно видеть из окна электрички с правой стороны, если ехать из Раздоров в Барвиху. После смерти Толстого его дом принадлежал последовательно министрам СССР Н.Д. Псурцеву и Л.Б. Васильеву. Затем — народной артистке СССР Людмиле Зыкиной. Теперь дом продан Альфа-банку. А ведь всего-то 66 лет назад здесь рождался гениальный роман «Петр Первый», одну из глав которого писатель начинает словами, вполне соответствующими ландшафту «Сосен»: «Чуть проторенная дорога вела лесом. Вековые сосны закрывали небо. Бурелом, чащоба…» Здесь придумывался «Золотой ключик» с его Полем чудес и Страной дураков и собирался в гостях у Алексея Толстого весь цвет столичной интеллигенции. Сегодня разглядеть дачу писателя за высоким забором можно, пожалуй, только из окна электрички, да и то лишь глубокой осенью, когда листва не скрывает контуры некогда знаменитого здания.

В «Сосны» А.Н. Толстой приехал, почувствовав недомогание. Здесь он подолгу беседовал с Галиной Улановой. Когда некоторое время спустя писатель оказался в соседнем санатории «Барвиха», звезда советского балета вновь встретилась с Алексеем Николаевичем. Уланова так вспоминала эту встречу: «Мы приехали к Толстому в Барвиху вместе с его старинным другом Ник. Ник. Качаловым. Поднялись по деревянной лестнице на небольшую галерею, куда выходили комнаты. Дверь в первую из них была раскрыта, и мы увидели Толстого, сидящего в большом кресле… Я услышала громкий спокойный голос: „Галя, ты не бойся! Не бойся, это ерунда, все пройдет…“ Алексей Николаевич был весел и шутлив, как прежде».

Река в Соснах

И отдыхающие «Сосен» и лечащий персонал запомнили знаменитую балерину — в том числе и по ее необычному распорядку дня. Непременным условием всякого наступившего дня была для нее утренняя зарядка. Зарядка продолжительностью один час. И это в течение всей жизни. Ей не было нужды часто становиться на весы для контроля веса, ибо вес этот оставался всегда неизменным — 49 килограммов. «Я очень люблю озеро Селигер, — говорила она, — но и здесь чудесно отдыхается. Устремленная ввысь вертикаль церкви в Уборах и стройные аллеи парка напоминают мне родной Ленинград, а сосны тут совершенно такие же, как будто бы ты находишься где-нибудь в Сестрорецком курорте нашей Северной столицы».

Обрыв

У многих народов мира каждому имени соответствует и благоприятствует совершенно конкретное и определенное дерево. Для имени Галина таковым деревом является сосна. Я думаю, Галина Сергеевна Уланова об этом знала, наведываясь в подмосковную здравницу. Конечно же об этом должны знать и другие Галины, сегодня посещающие «Сосны».

И уж совершенно как к себе домой приезжала в здравницу «Сосны» народная артистка СССР Вера Марецкая. Ведь даже самое место ее рождения находится на территории Рублевки, в деревне Барвихе. Аллеи здешнего курорта слышали голоса и других великих народных артистов. Здесь произносил свои монологи Аркадий Райкин, — а однажды он провел в «Соснах» все три летних месяца. Здесь репетировали роли Олег Ефремов и Алексей Баталов. Через десятилетия доносится в нашу эпоху звонкий голос Марины Ладыниной (1908–2003):

И в какой стороне я ни буду,

По какой ни пройду я траве,

Друга я никогда не забуду,

Если с ним подружился в Москве.

Партнер Ладыниной по кинофильму «Свинарка и пастух», текст песни из которого я только что процитировал, Владимир Михайлович Зельдин, по сей час, несмотря на возраст, продолжающий блистать на сцене, дает нам абсолютно адресное указание в своих воспоминаниях: «Марина Алексеевна Ладынина лечилась в „Соснах“. А доставать путевку в труднодоступный санаторий помогала актрисе Наина Ельцина…» Надо отметить, что «Сосны» были одновременно и любимым местом отдыха, и рабочим кабинетом для народных художников СССР Льва Кербеля и Бориса Щербакова, многих деятелей искусства и культуры, видных политиков.

Вблизи «Сосен», на Николиной Горе, многие годы жили замечательный композитор Тихон Хренников (1913–2007) и выдающийся пианист Николай Петров (1943–2011). В настоящее время здесь живет дирижер Юрий Башмет. Поблизости в коттеджном поселке (20 километров от Москвы) построил особняк певец Стас Михайлов. А за Николиной Горой, ближе к Звенигороду, в деревне Грязь, отстроил себе отовсюду видный дом-замок телеведущий Максим Галкин. Политикам тоже нравятся эти края. Так, на 22-м километре Рублево-Успенского шоссе в поселке «Коттон вэй» купил себе дом экс-губернатор Курской области Александр Руцкой.

Трудно в это поверить, но чрезвычайно популярный и снискавший всенародную любовь кинофильм режиссера Леонида Гайдая «Кавказская пленница» первоначально был запрещен цензурой. За якобы слишком откровенные шутки в адрес власти предержащей. Запрет сняли лишь после того, как фильм семь раз посмотрел на своей даче в Барвихе сам генсек Л.И. Брежнев. С его милостивого соизволения картину показали вначале жителям деревни Барвихи, а затем выпустили на всесоюзный экран.

Пансионат «Сосны» отлично просматривается с паперти церкви в селе Успенском. Рассказывают, что здесь любит останавливаться проживающий поблизости на даче В.В. Жириновский, любуясь прекрасным пейзажем замосквореченских далей. Говорят, будто бы здесь политик в свойственной ему манере картинно заложил руку за отворот пиджака и пафосно произнес: «Это — Россия!»

Один местный житель рассказал мне о том, как понравился Жириновскому крик петуха, доносившийся из соседнего поселка Заречье. На вопрос политика сопровождавшие его лица разъяснили, что в Заречье, мол, есть небольшая птицеферма, где разводят редких петухов, поющих басом. В.В. Жириновский немедленно пожелал приобрести такого петуха в собственность и направил в Заречье посыльных, те вскоре вернулись и сообщили, что за петуха требуют 300 долларов. Политику сумма эта показалась чрезвычайно большой, но и отступать ему не хотелось: скрепя сердце он выложил за петуха требуемую сумму, но вскоре выяснилось, что петух поет только в присутствии курицы, за которую нужно заплатить еще 100 долларов. Тут уж покупатель окончательно разгневался и хотел совсем отказаться от сделки, но его успокоили, сказав: «Петух может петь и в присутствии обыкновенной курицы. Здесь, совсем рядом, птицесовхоз „Горки-2“, где можно купить обычную курицу всего за 100 рублей». Тем и закончилась эта любопытная история.

Обратимся снова к поселку Заречье. В 1926 году председателем поселка стал видный советский ученый-полярник, академик АН СССР Отто Юльевич Шмидт (1891–1956), именем которого в настоящее время называется центральный проспект Николиной Горы. Здесь же жил другой видный ученый — академик, лауреат Нобелевской премии по физике Петр Леонидович Капица (1894–1984), а теперь живут его сыновья академики Сергей Петрович и Андрей Петрович.

В период с 1946 по 1955 год, можно сказать, Николина Гора стала центром исследований в области проблем теоретической физики. Дело в том, что П.Л. Капица ясно видел всю опасность для человечества разработки атомной бомбы. А после американской бомбардировки Хиросимы и Нагасаки работы в СССР в этой области активизировали. Капицу отстранили от руководства Институтом теоретической физики, и тогда он создал маленькую лабораторию прямо у себя на даче, на Николиной Горе. После смерти Сталина академик был возвращен к руководству институтом и оставался на этом посту до конца жизни. А в историю Николиной Горы, таким образом, была вписана еще одна важная страница.

От церкви в Успенском хорошо видны три дачи в Заречье, одна из них принадлежит 12-му чемпиону мира по шахматам Анатолию Карпову. Шахматисту здесь в 1978 году выделил участок Л.И. Брежнев. А немного поодаль — дача народного артиста СССР Вячеслава Тихонова (1928–2009), героя незабываемого телесериала «Семнадцать мгновений весны». Рядом находится дом руководителя театра «Ромэн» народного артиста СССР Николая Сличенко. В Заречье также проживает певец Александр Малинин с женой Эммой и двумя детьми.

В глубине поселка Заречье есть дома других именитых людей. Жил здесь на даче чемпион мира по шахматам, доктор технических наук, профессор Михаил Ботвинник (1911–1995). В историю шахмат его имя вписано золотыми буквами. Это был 6-й в истории шахмат и 1-й советский чемпион мира (1948), побеждавший таких корифеев шахмат, как Алехин и Капабланка.

Ни один полет в космос не обходится без «участия» жителя Заречья народного артиста России Анатолия Кузнецова. Это его гениально сыгранный товарищ Сухов в кинокартине «Белое солнце пустыни» напутствует каждый очередной космический экипаж.

В свое время дачу в поселке Заречье получил народный артист СССР, лауреат пяти Сталинских и одной Государственной премий Борис Николаевич Ливанов (1904–1972). Сейчас здесь проживает его сын народный артист РСФСР Василий Ливанов — непревзойденный исполнитель роли Шерлока Холмса в сериале по произведениям английского писателя Артура Конан-Дойла. Заслуги русского актера признаны и на родине знаменитого писателя. Василий Ливанов награжден орденом Британской империи, а в Новой Зеландии выпущена серебряная монета, на одной стороне которой портрет английской королевы, а на другой — Василий Ливанов в роли Холмса. В Москве у стен посольства Великобритании на Смоленской набережной в 2007 году установлена скульптурная композиция в бронзе: Шерлок Холмс — Василий Ливанов и доктор Ватсон — Виталий Соломин.

Вообще сегодняшних жителей Рублевки представляет пространный список бизнесменов-мультимиллионеров, как обрисовал их поэт С. Маршак, — «владельцев заводов, газет, пароходов». Среди них всем знакомые имена: Р. Абрамович, О. Дерипаска, М. Фридман, В. Евтушенков, М. Прохоров, В. Алекперов, А. Усманов и пр.

Читателю, возможно, будет любопытно возвратиться в современный лечебно-оздоровительный комплекс «Сосны» и ознакомиться с его внутренним содержанием. С момента организации здравницы известны здешние теннисные корты. В 2007 году к двум грунтовым кортам присоединили два новых с трибунами для зрителей и один закрытого типа с качественным покрытием нового поколения. Здесь регулярно проходят теннисные турниры. Запланирован даже проект «теннисной академии» с шестью-семью кортами. Ныне все это теннисное хозяйство стали называть «Рублевским Ролан-Гарросом» по аналогии с престижным турниром Большого шлема, проводимым ежегодно в Париже в конце мая — начале июня.

Ступив на теннисный корт в «Соснах», вспоминаешь первого теннисиста Европы графа Михаила Николаевича Сумарокова-Эльстона (1893–1970). Это двоюродный брат князя Феликса Юсупова, владельца Архангельского, того самого Юсупова, который известен по истории с убийством Распутина. О графе Михаиле Николаевиче рассказывает книга Б. Фоменко «Рыцарь герба и ракетки». Вначале, в теннисных баталиях, он побеждал непревзойденного петербургского теннисиста и своего дядю графа Павла Феликсовича Сумарокова-Эльстона, на предмет чего последний напишет веселое четверостишие:

Вот Сумароков — старый дядя

Играет, на лета не глядя:

Племянник Миша — вот пострел!

России кубок взять успел.

Участник Олимпийских игр (Стокгольм, 1912) и абсолютный чемпион России (1913), граф М.Н. Сумароков-Эльстон продолжал побеждать в теннисных турнирах и после своего отъезда в 1919 году за границу. В 1937 году он переехал из Ниццы в Лондон, где работал в Англо-русском спортивном клубе. К этому времени граф был уже обладателем 39 высших титулов в различных соревнованиях и разрядах. Знавшие его рассказывают, что, услышав о подмосковном доме отдыха «Сосны» и о его теннисных кортах, Михаил Николаевич мечтал когда-нибудь выступить там, в родной России, со своим неподражаемым искусством игры.

Олени из бронзы смотрят на реку. Отдыхающие, иногда поодиночке, иногда парами, подходят к ним, задумчиво пересчитывают многочисленные отростки на ветвистых рогах. Вспоминаются веселые пушкинские строки:

…Пишу карикатуры, —

Знакомых столько лиц, —

Восточные фигуры

. . . кукониц

И их мужей рогатых,

Обритых и брадатых!

И окна всех номеров главного здания тоже обращены к реке. Ветерок доносит с реки ионизированный воздух, срывая целебные фитонциды с миллионов сосновых иголок. Среди самых элитных здравниц «Сосны» могут похвастаться своим лечебно-диагностическим центром. Здесь любит собираться рублевская элита.

«Но главное — это ванная», — отмечал поэт Владимир Маяковский в одном из своих стихотворений. В оздоровительном комплексе, в числе многих разнопрофильных лечебных ванн, главная ванна — это конечно же бассейн. Его здесь начали строить в 1960-е годы, и это был первый бассейн в системе оздоровительных сооружений Рублевки. Всеми домами отдыха заведовал тогда отдел дачных хозяйств управления делами Совета министров СССР.

Здесь, в бликах радостных услад,

Взор отдыхает в полной мере

И повторяется стократ

Волны идея в интерьере.

В 2008 году изящные светильники на набережной очертили дугу естественного поворота Москвы-реки, сразу придав «Соснам» вид европейского курорта. Кроме отделки набережной, отремонтированы Успенский и Рублевский залы, сауны, бассейн. Проведена реконструкция кортов, бильярдных, сделаны детские площадки, а также площадки для игры в волейбол, баскетбол, мини-футбол, бадминтон, устроен открытый киноконцертный зал. Кафе с выходом к реке в шутку назвали «Шумным залом»: тут любили попивать чай с пирожками члены правительства, а поэтому в «Шумном зале» всегда царила благоговейная тишина.

Кафе в «Соснах»

С другой стороны здания, во втором этаже, уютно разместилось открытое кафе. Досуг отдыхающих здесь скрашивают заморские попугайчики, которые вторят на птичьем языке вашим мирным беседам. Есть в оздоровительном комплексе и фитобар, и салон красоты, и водолечебница. Над «Шумным залом» помещается зал Успенский, где устраивают банкеты.

При необходимости мероприятие можно перенести в гораздо более обширный и изысканно отделанный Рублевский зал, в который можно попасть, пройдя через художественную галерею. Здесь всего так много, что легко, как говорит поговорка, «в трех соснах заблудиться». Жители дачного поселка Сосны, а также все желающие тоже могут, разумеется за деньги, попользоваться благами оздоровительного комплекса.

24 августа 2011 года я проводил в «Соснах» час устного рассказа, посвященный 200-летию Пушкинского лицея. День этот запомнился мне встречей с внучкой А.М. Горького Марфой Максимовной Пешковой. Ей я надписал свою книгу «Царская дорога», пожал руку, передавая книгу, и обменялся, таким образом, рукопожатием всего через одно звено с самим великим писателем!

Марфа Максимовна продала унаследованную дачу в Барвихе и квартиру в центре Москвы, а взамен приобрела квартиру в дачном поселке Сосны и еще одну — в Испании. «В „Соснах“ мне очень нравится природа, здесь хорошие процедуры и врачи рядом. А Испания, берег Средиземного моря — ну, это, наверное, по той причине, что родилась я на морском берегу, в Сорренто, а сестра моя Дарья — на Капри, где жил и трудился в то далекое уже время наш дедушка, которого я прекрасно помню», — рассказала мне Марфа Максимовна.

Мы пили чай с внучкой Горького в кафе пансионата «Сосны», и я с понятным интересом слушал ее рассказ о 1930-х годах, когда писатель уже возвратился в Россию и все они жили на даче тут же, поблизости, в поселке Горки-10. Как в гости к Горькому из соседней деревни Молоденово приходил писатель Исаак Бабель, как он играл с ними, детьми, и как плакали они с сестрой Дашей: ведь их попросили освободить их любимую комнату, когда к дедушке в гости приехал знаменитый французский писатель Ромен Роллан…

Названия профилактических и лечебных программ здравницы «Сосны» зачастую говорят сами за себя: правильная осанка, свободное дыхание, легкая походка. Все это важнейшие факторы красоты человека. Выработать их в себе — значит обрести подлинную красоту. Был до революции в Санкт-Петербурге Институт благородных девиц. Он помещался в Смольном дворце, почему и воспитанниц именовали смолянками. Так вот, смолянок всегда узнавали по походке. Писатель Иван Алексеевич Бунин один из своих рассказов назвал «Легкое дыхание». Героиня рассказа Оля Мещерская говорит любимой подруге: «Я в одной папиной книге… прочла, какая красота должна быть у женщины… черные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки… маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колено цвета раковины, покатые плечи, — я многое почти наизусть выучила, так все это верно! — но главное, знаешь ли что? Легкое дыхание! А ведь оно у меня есть, — ты послушай, как я вздыхаю, — ведь правда есть?»

Глава 2

«СТАНУ СКАЗЫВАТЬ Я СКАЗКИ…»

Посвящаю светлой памяти моей бабушки

Марии Ивановны Ярмолович

Красив, как голубой сапфир,

В сказаньях отраженный мир.

Автор

Одинцово — мир моего детства — расположилось в 24 километрах западнее Москвы, на Царской дороге. Здесь я рос, главным образом под родительской опекой бабушки и мамы, и с великим удовольствием ходил на учение в школу, двухэтажное здание которой и сейчас стоит вблизи нынешней одинцовской администрации. В сегодняшней жизни это обстоятельство может показаться по меньшей мере странным, но тогда нас, детей, в школе наставляли вести домашнюю антирелигиозную агитацию по отношению к нашим верующим бабушкам. Моя бабушка выслушивала меня с ласковой усмешкой и продолжала ходить на службу в акуловскую церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Проповеди там читал почитаемый прихожанами достопамятный отец Сергий Орлов, и церковь эта была в те времена одним из немногих действующих храмов во всей округе.

Автобусы к церкви в мои детские годы не ходили, станции Отрадное на Белорусской железной дороге тогда еще не было, и бабушка добиралась до храма пешком. Путь был неблизкий, хотя в молодости бабушка хаживала и куда на большие расстояния: и на богомолье в Киево-Печерскую лавру, и даже проделала путь в Кронштадт за благословением к Иоанну Кронштадтскому.

Одинцово — дом Якунчикова

А тогда бабушке, в ее уже преклонные лета, надо было пройти в Одинцове по Коммунистической улице до Можайского шоссе, потом еще три или четыре километра по шоссе к западу, мимо деревни Яскино к селу Акулову, отстоять всю службу в церкви, а затем тем же путем возвратиться домой.

Царская дорога, ведущая через Одинцово к старинным монастырям Звенигорода и Можайска, — это ведь еще и дорога на Белоруссию. Бабушка родилась в Белоруссии в 1877 году. Ее родная деревня Прусиново расположилась на правом берегу реки Неман, километрах в тридцати от его истоков, среди лугов и сосновых лесов. Лесное урочище на реке и теперь именуется Замчище: тут стоял княжеский замок, разрушенный шведами еще во времена вторжения Карла XII.

На западной околице деревни Прусиново, на взгорье, находилось имение известных в истории магнатов графов Гуттен-Чапских: дворец с колоннами, сад и многочисленные усадебные постройки. Графы были заметными в истории фигурами. Граф Эмерик Карлович Чапский — выпускник Московского университета, во второй половине XIX века губернатор Новгорода, затем вице-губернатор Санкт-Петербурга, нумизмат и писатель, а его сын Карл Эмерикович с 1890 по 1901 год находился на посту городского головы губернского города Минска. Бабушка, как местная жительница, служила в графском имении в Прусинове и хорошо помнила «Карла Америковича» — именно так называли графа крестьяне, старожилы деревни.

Граф, полное имя которого Эмерик Карлович Гуттен-Чапский (1828–1896), владел расположенными поблизости одна от другой усадьбами Прусиново, Станьково, Негорелое и Зубаревичи — это к западу от Минска. Были у него кроме этих и многие другие владения. Его супруга — графиня Елизавета Каролина Анна Гуттен-Чапская, урожденная баронесса Мейендорф (1833–1916). Супруги поженились в 1854 году. Граф умер и похоронен в Кракове, на Раковицком кладбище, возле гробницы известного польского художника Яна Матейки. В Кракове есть музей графов Чапских. Графиня похоронена в Станькове, где в наши дни также функционирует музей.

Для этой книги, которую держит в руках мой уважаемый читатель, весьма интересен следующий факт. Вышеназванная графиня приходилась родной теткой русскому дипломату барону Михаилу Феликсовичу Мейендорфу. А он вместе со своей женой баронессой Надеждой Александровной были до революции хозяевами роскошного замка в подмосковной Барвихе, что на Царской дороге, на Подушкинском шоссе. Ныне в замке «Мейендорф» располагается государственная резиденция президента РФ. Так волею судьбы мы с бабушкой и мамой оказались в Одинцове в близком соседстве с родней прусиновских магнатов. Все эти факты я узнал и сопоставил, конечно, гораздо позднее. А в те детские годы память бабушки дала мне много неоценимых исторических свидетельств. От нее слышал я песню, которую с началом Первой мировой войны пели и в Прусинове, да и во всей России:

Пишет-пишет царь германский,

Пишет русскому царю:

«Одолею я Россию,

Сам в Россию жить пойду».

Испугался царь наш бедный:

Мы Россию не дадим…

Помнила бабушка и корчму на деревенской улице в Прусинове прямо напротив имения, — в ней после 1917 года расположился народный дом, где пограничниками разыгрывались пьесы революционного содержания. Сейчас на месте корчмы — сельский магазин. Корчмарь Мота Хазан со всем своим многочисленным семейством перед самой революцией эмигрировал в Америку, где удачливо разбогател и стал собственником ряда фабрик в Нью-Йорке. Все это может показаться страшной давностью, а между тем внучка прусиновского корчмаря Зинаида Ивановна Ананич, родившаяся в Прусинове в 1912 году, еще в 2011 году проживала в городе Бресте и с удовольствием вспоминала свою молодость.

Деревня Прусиново

Вскоре после революции через деревню Прусиново пролегла государственная граница. По одну ее сторону стояла польская стражница. А по другую сторону границы в прежнем графском прусиновском имении разместилась наша застава, где начиналась воинская служба моего будущего отца, впоследствии героя Великой Отечественной войны. С 1922 по 1939 год это была 7-я Прусиновская пограничная застава Могильнянской комендатуры 16-го Дзержинского погранотряда. Здесь, в Прусинове, на заставе служил в молодости мой отец-политрук. Здесь, в Прусинове, родилась моя мама Нина Ульяновна. Можно себе представить, с каким удовольствием я выслушивал в детстве рассказы моей бабушки — и подлинные истории, и старинные легенды, передававшиеся в деревне из поколения в поколение. Через годы, работая в качестве исследователя в архивах многих городов, я встречал знакомые имена и названия и, по понятным причинам, обращал на них особенное внимание.

Первое упоминание о деревне Прусиново

Этот рассказ я нашел в государственном воеводском архиве города Познань (Польша). Запись относится к городку Пыздры под № 73, л. 177–177 об. и датирована 9 июня 1651 года. Заголовок звучит так: «Протестация шляхтича Пачинского о нападении на него пастухов и крестьян в с. Прусиновом». Аннотация сообщает: «Пачинский опротестовывает действия пастухов. Занесено в акты в Пыздрах на другой день после праздника святейшего тела Христова 1651 года». Если вести отсчет с этого времени, как это обыкновенно принято, с первого упоминания в официальных документах, то история белорусской деревни Прусиново насчитывает, таким образом, более трех с половиной веков.

Напомню моему читателю, что это было за время — самая середина XVII века. На Руси правил царь Алексей Михайлович (1645–1676), отец Петра Великого. Хотя его, в противовес сыну, именовали Тишайшим, Алексей Михайлович так же, как впоследствии и его сын, стяжал себе славу военными походами: в 1654 году он завоевал Смоленск и Полоцк, а в следующем году — Минск и Вильно. Царь лично участвовал в походах. В том же 1654 году состоялась известная Переяславская рада, постановившая Украине войти в состав Московского государства. А вот что случилось в те далекие времена в деревне Прусиново. Привожу подлинный текст архивного документа с незначительной редакторской правкой. Позже этот текст попал в Интернет, где всякий любопытствующий может с ним ознакомиться.

«В настоящий уряд книг гродских Пыздровского повета явился шляхетный Степан Пачинский и слезно жаловался перед настоящим урядом на овчаров: Мацея из села Сухи, Яна из села Чернова, [нрзб] из села Слабошова и Матвея из села Прусиновы, которые, не соблюдая гражданских законов, суровыми мерами ограждающих безопасность и спокойствие каждого гражданина, воспользовались тем, что рыцарство здешних воеводств выехало в посполитое рушение против коронных мятежников — запорожских казаков, чтобы безопаснее было совершать насилие над лицами шляхетского сословия, остающимися дома.

Неман возле Прусинова

Истец, возвращаясь вчера со своим слугой с конской ярмарки, зашел к одному корчмарю, проживающему на постоялом дворе деревни Прусиновы, желая у него получить свой долг. Там его застала ночь, и он вынужден был заночевать. В том же постоялом дворе застал он упомянутых пастухов, которые мирно беседовали в сенях. Будучи утомлен, он вместе с хозяином вышеупомянутой корчмы через сени зашел в комнату. Немного поев, он лег спать, а его слуга остался при лошадях, которые стояли в сенях, и там лег спать.

Тем временем упомянутые овчары оставались в сенях, а когда люди разошлись, стали сговариваться убить того истца. Хозяйка — жена упомянутого корчмаря, подслушав их, подняла уже спящего истца и рассказала ему об опасности, говоря, чтобы был осторожен. Тем временем один из овчаров прицелился из ружья в упомянутого слугу, который спал возле коней, и хотел его убить, но при этом затронул ружьем голову лошади, та вскочила и разбудила слугу, который, спасаясь, бросился к своему хозяину, упомянутому истцу. Упомянутые пастухи, эти родные братья зла, желая осуществить свои отвратительные замыслы, ломились с полночи до самого рассвета к упомянутому жалобщику. Одни стреляли, а другие хотели отвязать и забрать находящихся в сенях лошадей. Упомянутый истец, видя, что дело серьезное, вынужден был — рад не рад, — защищаясь, никого не пускать в комнату до тех пор, пока эти овчары, оторвав силой двери, насильно втолкнули в комнату одного из своих, а именно, того же упомянутого Мацея, с заряженным наготове ружьем. Вслед за тем, кто ворвался в комнату, а кто стрелял через окна и двери в истца, пытаясь его убить. Вместо истца (благодаря Божьему провидению и защите) они подстрелили одного из своих, а именно, того же упомянутого Мацея.

Все это случилось с вышеупомянутым жалобщиком в нарушение закона и всякого права, о чем он и рассказал присутствию, изложив в законном иске преступление нарушителей гражданских законов. В доказательство обвинений тот же истец представил настоящему присутствию гродских актов в Пыздрах два длинных ружья, которые отнял у пастухов, защищая свою жизнь, и сегодня же представил перед судом того же Мацея — пастуха, который, самолично представ перед присутствием, показал публично и добровольно, что упомянутые пастухи втолкнули его насильно в комнату в деревне Прусиновы, в которой находился тот жалобщик. Он просил, чтобы это его заявление было занесено в настоящие акты, что и сделано».

Шел николаевский солдат

Дождик на речке накрапывал.

Дедка на печке похрапывал.

Бабушка что-то вязала

И о былом вспоминала…

Рассказы моей бабушки Марии Ивановны всегда стояли на грани истинных событий, свидетельницей которых она была в своей жизни, и волшебных сказок, которых она помнила немало. По крайней мере, так я воспринимал их в детстве. Сказки я слушал перед сном, потом бабушка читала молитвы и крестила меня, отгоняя все недоброе, а я засыпал в грезах обо всем только что услышанном.

Солдатская служба при царе Николае, рассказывала мне бабушка, продолжалась 25 лет. Так что забритый в рекруты молодой деревенский парень возвращался (если, конечно, возвращался) в родные места уже в пожилом возрасте, радуясь, когда заставал в живых своих близких. Один такой николаевский солдат шел домой со службы. Была погожая летняя пора, синело небо и зеленели луга. И вот перед солдатом появился глухой и дремучий лес. Надеясь пройти лес до наступления темноты, этот путник неробкого десятка спокойно вступил под сень огромных деревьев. Но вот пропали все тропинки, и солдат продолжал свой путь, ориентируясь только по солнцу, лучи которого едва пробивались сквозь листву.

Между тем солнце село, сгустились сумерки, а лесу не было видно конца. Пришлось задуматься, а не заночевать ли где-нибудь под кустом? Но вдруг расступился круг сосен, и в трех шагах от себя солдат увидел домик. Чувствуя усталость, он решил войти в дом и попросить хозяев о ночлеге. На стук в дверь никто не отозвался. Дверь была отперта, солдат вошел в горницу. Горели свечи, перед иконой теплилась лампада. Русская печь, занимавшая добрую половину горницы, была теплой. Скатерть покрывала стол, возле него стояла деревянная скамья, а под столом лежала черная колода с обрывком цепи на ней. Заглянув в печь, путник увидел зажаренного петуха и полный горшок ухи. На полке нашелся штоф водки и каравай свежего хлеба. Дом был вполне обжитой, только хозяев нигде не было видно.

Солдат, сильно проголодавшийся, решился поесть. Он накрыл себе на стол, сел на скамью и похлебал ароматной ухи. Потом налил полную чарку водки, выпил одним духом и взялся за хлеб. Вот тут-то и начались чудеса. В чарке оказалась не водка, а вода, а хлеб превратился в дерево. Задрожало и погасло пламя свечей, только лампада перед иконой продолжала бледно озарять горницу. «Нечисто здесь», — подумал про себя поздний гость и поспешил, подхватив свой ранец, выбраться на крыльцо. Но, притворив дверь, он остановился. Непроглядный мрак окружал его. Не слышалось ни ночных птиц, ни шороха листвы. А в доме была теплая печь. Солдат вошел снова в дом, забрался на печь и заснул крепким сном.

Ночью его разбудил крик филина и стук дождя по крыше. Он глянул вниз и замер от страха. На лавке стоял гроб, в гробу мертвец, а под столом вместо черной колоды лежал, поджав хвост, огромный черный пес с обрывком цепи на шее. Солдат тихонько сполз с печи, но мертвец, поднявшись из гроба, направился к нему. Солдат уже чувствовал ледяные пальцы вампира у себя на горле, однако в этот момент черный пес с рычанием бросился на грудь мертвого, преграждая путь к жертве. Гость поспешил к двери, но и его пес не пустил.

Это продолжалось долго. Мертвец, скрежеща зубами, преследовал солдата мрачным взором и пытался его схватить. Но собака стояла перед ним, поджав хвост и оскалив клыки, и не пускала к человеку, не давая, однако, и солдату возможности убежать из страшного жилища. Но вот где-то вдали запели петухи, возвещая зарю, и ужасный призрак отступил к себе на лавку, а черный пес обратился в колоду.

Дуб на Немане

Солдат схватил с гвоздя ранец и шапку и бросился прочь, не в силах оглянуться. Заря уже осветила верхушки елей и берез, прозрачный пар поднимался ввысь, где-то на стволах деревьев постукивали дятлы. Наш путник взобрался на пенек и сквозь чащу вдалеке разглядел огонек. С большим трудом, пробравшись сквозь мокрые от росы кусты, он вышел на полянку и здесь увидел большой костер и сидящих вокруг костра людей. Конь в стороне жевал зерно. Люди выслушали рассказ солдата и поведали ему, что это их дом, что несколько ночей подряд мертвец является в их доме и ночевать там они боятся. Только днем, когда мертвец бесследно исчезает, им не страшно туда идти.

Люди упросили солдата вернуться с ними обратно. Когда открыли дверь, то увидели, что гроб по-прежнему стоит на лавке. Тогда гроб закопали в лесу и забили в могилу осиновый кол, чтобы мертвец никогда не поднялся. Люди стали спокойно жить в своем доме, и черный пес верно нес службу при нем. А николаевский солдат, по преданию, благополучно добрался-таки до своего дома, где жил долго и счастливо.

Голос в ночи

Дом, в котором жила моя бабушка Мария Ивановна, стоит на краю деревни. Сразу за ним начинается поросшее кустами взгорье, увенчанное громадными липами. Здесь когда-то находилось графское имение с красивыми аллеями, домом-дворцом, винокуренным заводом и фруктовым садом, где была даже особая теплица для выращивания лимонов и ананасов. Потом в имении разместилась советская погранзастава. Когда я жил у бабушки, на месте прежних построек остались, увы, лишь руины да старые деревья.

Зато с крылечка дома я видел нисколько не изменившийся за века обширный луг, где-то вдалеке подступавший к самому Неману. Над лугом кружили аисты, и его пересекали неглубокие, но довольно широкие криницы с абсолютно прозрачной и быстротекущей в песчаном русле ледяной водой. Такая криница являлась своеобразным тротуаром, ибо по ее твердому дну можно было легко пройти через болотистые участки луга от деревни до самой реки. На местном языке эти болотистые участки назывались «дрыгва». Когда мы шли с бабушкой по такому болоту, густо покрытому травами и цветами, я крепко держался за ее руку. А почва под ногами прогибалась и так и ходила ходуном, и я, боясь провалиться, старался наступать на кочки. Бабушка, хорошо знавшая родные места, указывала мне на мирно и безопасно пасущихся поблизости на этой самой дрыгве тяжелых коров, что меня несколько успокаивало.

Вечерами, когда начинались сумерки, от реки медленно надвигалась на луга белая пелена тумана. И мне всегда казалось, что из глубины лугов идет на меня что-то страшное, что неизбежно поглотит и наш дом, и графские развалины, и всю деревню. Тогда бабушка меня крестила, уводила в дом и укладывала в постель. И я непременно упрашивал ее рассказать мне сказку. Вот один из ее рассказов.

Бабушка одиноко жила в своем доме. Настала ночь, одна из тех непроглядно темных осенних ночей, про которые говорят: хоть глаз выколи. Утомленная дневными трудами, бабушка уснула. Разбудил ее стук в окно — неожиданный в глухую ночь. Она прильнула к стеклу, но никого не увидела, только выл ветер и шумели деревья. Бабушка прилегла на постель, но только начала засыпать, как вновь раздался громкий стук в окно и чей-то голос отчетливо произнес: вставай, не спи! Снова она встает и подходит к окошку. Никого. Никто не отзывается на ее вопросы. Только далеко-далеко, там, где луга, бабушка видит голубые блуждающие огни.

Вот огни разбежались в стороны, потом снова собрались в одном месте, и теперь уже один огонь вспыхивает, а затем тускнеет, рассыпаясь голубыми звездами. Трижды в течение ночи настойчиво и безответно стучались в окно, а голос произносил все те же слова: вставай, не спи! И все тот же огонек блуждал в темноте по лугу, надолго останавливаясь на одном и том же месте.

Наутро, когда рассвело, бабушка отправилась на другой конец деревни, где стояла избушка деревенского старожила, столетнего Ивана Заливаки. Мудрый старик выслушал ее рассказ и вспомнил, что подобная история приключилась однажды с его дедом или прадедом: «Надо было взять лопату и пойти к тому месту, где горел огонек. Там наверняка кто-то закопал золото. Так иногда клад заявляет о себе. Но такое случается один раз в сто лет, а может быть, и гораздо реже…»

Похожую историю, случившуюся в пойме Москвы-реки, у деревни Аксиньино, что на Царской дороге, мне довелось услышать и у нас в Подмосковье. Был, по рассказу жителей, и ночной стук в окно, и блуждающие огни, сходящиеся в одном месте. Тогда слышали стук и видели огни трое здоровых мужчин. Прихватив с собой лопаты, они ушли в ночь, к огням. Но вскоре их всех охватил непонятный ужас, и они возвратились назад. Позже объяснить это чувство внезапного страха никто из них не мог.

Царь-гриб

Деревня Прусиново только с юга окружена просторным лугом. С севера к ней подходят густые леса с полянами из можжевельника и строевыми соснами. Соседняя деревня даже носит название Толстый Лес. Неслучайно поблизости располагалось лесничество. Лесничий (отнюдь не лесник!) был специалистом с высшим образованием, и ему по службе надлежало сохранять эти лесные массивы, изучать их и прогнозировать их будущее.

Лесничества располагались в Центральной России и в Малороссии, в Белоруссии и на Урале, в Сибири и в Закавказье. С отчетами все лесничие адресовались в столичный Санкт-Петербург, где находился Лесной департамент. Кстати, в 60-х годах XIX века возглавлял это солидное учреждение именно граф Эмерик Карлович Чапский — владелец Прусинова и многих других окрестных деревень. В Прусиновском лесничестве служил лесничим мой прадед по материнской линии, прямой потомок старинного рода князей Ружинских.

Бабушка Мария Ивановна родилась и выросла в деревне Прусиново среди лесов и конечно же прекрасно их знала. Лес летом и осенью был полон ягод и грибов. О грибах я наслышался от бабушки столько интересного, чего не нашел потом ни в одной книге. Боровики, подосиновики, подберезовики, лисички в иные годы родились в изобилии. Помню, как я удивился бабушкиному рецепту приготовления рыжиков. Мама укладывала на тарелку только что собранные и промытые колодезной водой рыжики, слегка посыпала их солью и накрывала блюдцем. Через час-другой она поднимала блюдце — и ничего вкуснее этих рыжиков в разнообразном мире грибов я никогда не пробовал!

Однако самым удивительным для моего детского воображения был рассказ бабушки про царь-гриб. Будто бы таится этот гриб среди полян в самых глухих уголках леса. Редкому человеку посчастливится отыскать его. В народе говорят, что если кто-то и найдет царь-гриб, то он не должен немедленно поднимать его с земли и укладывать в корзину. А следует взять острый сук и очертить вокруг гриба круг возможно большего диаметра. И будто бы, придя сюда через неделю, найдешь этот гриб, разросшийся до этой самой черты.

Был случай, когда царь-гриб отыскал один из бабушкиных односельчан. Человек этот, возвратившись из леса, заперся в доме и целую неделю никуда не выходил. А потом вышел, запряг в телегу лошадь, взял с собой нескольких мужиков и уехал в лес. Вся деревня собралась тогда смотреть на диковинный гриб, едва уместившийся в телеге. Мой прадед-лесничий, прослышав о чуде, специально приехал и будто бы хотел отправить находку в Кунсткамеру в Санкт-Петербург. Но нашедший царь-гриб распорядился по-своему: угостил односельчан и сделал себе запасы на зиму. И моей бабушке достался кусочек. Она его засушила на теплой печке и потом долго по крошке добавляла в суп, что делало аромат и вкус еды необыкновенно приятными.

«Кидаюся!»

В Белоруссии бытует присказка: «Ер-еры — скинулся с горы, ер-ять — нема кому поднять, ер-еруся — я и сам подымуся!» По этой присказке изучали старый алфавит. По-белорусски глагол кидаться с ударением на первом слоге означает падать, бросаться, валиться. Я запомнил еще один рассказ бабушки о говорящих кладах и теперь поделюсь этим рассказом с моими читателями.

Два солдата возвращались с царской службы домой. Путь был долгий, однако вдвоем идти было веселей, а добрые люди не отказывались их накормить и пускали на ночлег. Дело было поздней осенью, уже рано темнело, и заботиться о ночлеге приходилось заранее. В одной из деревень никак не могли служивые отыскать себе пристанища: то семейство большое, и в доме нет места, то просто не хотят хозяева пустить к себе посторонних людей. Так и прошли через всю деревню и уже подумывали, а не заночевать ли им где-нибудь в поле, в стогу.

Вдруг, верстах этак в двух от деревни, увидели путники в поле небольшой хутор. Просторный дом стоял под новой крышей, окруженный свежей изгородью. Чуть в стороне — маленький ветхий домишко, пахнущий, однако, жильем, со столбом дыма над закопченной печной трубой. На стук вышли хозяева-старики, их сын с невесткой, на руках ребенок. В ответ на просьбу о ночлеге отозвались радушно: отчего ж не пустить, да только видите, сами мы едва помещаемся, домик-то у нас совсем маленький. «Как же, — говорят им солдаты, — ведь вон у вас какой новый дом стоит. И места в нем на всех хватит». Старик хозяин им на это отвечает: «Дом и вправду мы недавно построили большой и хороший, да только сами в нем не живем, нечисто там».

Два товарища-солдата уселись на крылечке и давай выспрашивать, что да почему. «В первую же ночь, как только справили новоселье и все уснули в новом жилище, в трубе вдруг страшно так завыло и раздался голос, повторявший одно и то же слово: кидаюся! кидаюся! И лампаду зажгли перед иконой, однако на следующую ночь все повторилось снова», — рассказал старик. Его домашние при этом поспешно крестились. «Вот и приходится ночевать в старом нашем жилье, словно бы нового дома и не строили вовсе».

«Да мы и не таких страхов на войне натерпелись, — говорят им служивые. — Так что, если позволите, мы переночуем в этом вашем новом доме, а там будь что будет». Проводили их хозяева в дом, а сами ушли в ветхую свою хибарку. Солдаты напились чаю из самовара и улеглись спать. Сразу уснули, а в полночь оба проснулись. Жутко выл ветер в печной трубе, потом вой усилился, и сквозь этот вой в горнице, едва озаряемой лампадкой, стал отчетливо различим чей-то голос, повторявший в глубине печи раз за разом: кидаюся! кидаюся! кидаюся!

Оба разом вскочили, стали поспешно натягивать сапоги. Один быстро справился, нашел дверь и выскочил из дома. Второй замешкался, налетел в темноте на печь, а оттуда пахнуло сыростью и в очередной раз протяжно донеслось: кидаюся! «Ну и кидайся!» — крикнул в сердцах солдат и выбежал прочь за своим товарищем.

Вот тогда-то и раздался глухой шум в трубе, что-то тяжелое рухнуло сверху вниз, и под сводом русской печи вспыхнуло будто сияние. На печном поду засветилась целая груда золотых монет, выпавших из разорвавшегося пакета. И ветер в трубе разом прекратил свой надрывный вой. А солдаты вытряхнули скудный скарб из своих походных ранцев да и набили их доверху золотом. А потом добудились хозяев, которые с трудом поверили своему счастью и разом разбогатели. Откуда появился тот говорящий клад — это никому не известно.

Глава 3

В УСАДЬБЕ ГРАФА ОРЛОВА

Уж поверьте на слово:

Лучше нету Маслова!

Автор

Любая книга исторического плана должна основываться на фактах. Если этих фактов не хватает, автор, опираясь на собственное воображение и логику событий, вправе домыслить недостающее. Именитые авторы так и делали, взывая при этом к благосклонности читателя. Ничто не должно быть помехой автору в том, чтобы видеть, по слову Блока, «творческие сны».

Лев Толстой имел обыкновение, находясь в дороге, записывать в особую книжку названия населенных пунктов, через которые он проезжал. Эта книжка потом помогала великому писателю в его работе над очередным сочинением. Так, по одной из версий, и случилось, когда он в 1889 году приступил к роману «Воскресение». В тот день писателю попалась на глаза его записная книжка более чем 20-летней давности. Дело в том, что тогда, в конце сентября 1867 года, Толстой вместе с братом жены Степаном Берсом отправился из Москвы на Бородинское поле собирать фактический материал для своего романа-эпопеи «Война и мир».

Путь проходил по старой Смоленской дороге. Толстой осматривал почтовые станции и записывал их названия: Одинцово, Перхушково, Подлипки, Можайск… Вблизи Одинцова дожди сделали дорогу непроезжей, и ямщик посоветовал путникам свернуть направо на песчаную дорогу у бора, на берегу Москвы-реки. Песок не глина, песчаным дорогам дождь нипочем, они от дождя только твердеют, и ехать по ним — одно удовольствие. Так карета оказалась у бора, в селе со знаковым названием Уборы. Сделав порядочный крюк, путешественники затем возвратились мимо села Успенского на старую Смоленскую дорогу и продолжили свой путь в Бородино. Названия проезжих сел и деревень попали в записную книжку писателя. И среди них — неприметное название деревни Маслово.

Двадцать лет спустя Лев Толстой нашел в старой записной книжке это название. И как само собой разумеющееся перенес его уже на страницы нового романа. Перелистаем их: Маслова, Маслова, Маслова, потом — Катюша Маслова — героиня романа «Воскресение».

Разумеется, бояре Масловы, владевшие деревенькой Маслово, что на речке Уборке, в начале XVI века, не подозревали, что их фамилия войдет в классическую литературу. Хотя возможно, деревня возникла гораздо раньше. Как следует из названия, ее жители славились лакировальным мастерством и искусно лакировали иконы, придавая им «масляный блеск». Потом Маслово вместе с сельцом Дубцы оказалось в составе соседнего села Уборы. Старинное искусство передавалось из поколения в поколение, и еще в 1926 году в Маслове, как говорят архивы, существовала лакировочная мастерская.

Казалось бы, что общего между мирной Рублевкой и великими морскими сражениями, которые вела Россия в XVIII веке? Между тем сражения эти оставили доселе зримый след в тихой деревне Дунино, что на высоком правом речном берегу. От Маслова до Дунина вверх по Москве-реке всего около 8 километров. Здесь, в деревне Дунино, сегодня находится дом-музей писателя Пришвина, и, войдя в усадебный двор, сразу видишь этот самый дом на взгорье, разительно напоминающий корабль с террасой — капитанской рубкой, взлетевший на огромную волну буйно расцветшей зелени начала подмосковного лета.

…Сражение в бухте Чесма на Средиземном море между русской и турецкой эскадрами случилось 24 и 26 июня 1770 года, ровно через восемь лет после восшествия на престол императрицы Екатерины II. Причем русских кораблей было вдвое меньше, и турки их просто не воспринимали всерьез. Командовал русской эскадрой боевой адмирал Григорий Андреевич Спиридов (1713–1790). Он вспоминал: «Особливая и независимая команда над морскими… силами была вверена мне, яко состарившемуся человеку в науке мореплавания». Командовал Спиридов находясь в течение всего боя со шпагой в руке на шканцах, и потерял он в этом бою двадцатилетнего сына-вестового.

А в истории вся слава осталась Алексею Орлову. То был один из пяти братьев графов Орловых, внуков Петрова стрельца Иоганна Адлера и сыновей новгородского губернатора Григория Ивановича Орлова. Все пятеро Орловых, а также адмирал Спиридов побывали в Маслове, и поэтому я расскажу о них подробнее. Всем памятна картина художника Сурикова «Утро стрелецкой казни»: прощание стрельцов с близкими, разгневанный царь Петр на коне. Предание рассказывает, что одного из стрельцов царь помиловал уже на плахе, пораженный его громадным ростом и полным спокойствием, и это в виду предстоящей казни.

Будто бы этот стрелец могучей рукой потеснил царя вместе с конем, промолвив: «Подвинься, государь, я здесь лягу». Петр, хотя и суров был и гневлив, однако не преминул поинтересоваться: «Кто таков?» Тот отвечает: «Стрелец Иоганн Адлер, ваше величество, из немецких земель». Адлер по-немецки значит орел. Так Адлер стал в России зваться Орловым, сын его Григорий Иванович в чине генерал-майора служил новгородским губернатором, а пятеро внуков — Иван, Григорий, Алексей, Федор и Владимир, — помогавших Екатерине взойти на трон, сделались графами Российской империи.

После дворцового переворота 28 июня 1762 года, как о том пишет историк, «Григорий Орлов был сделан камергером, Алексей Орлов — секунд-майором Преображенского полка, оба получили Александровские ленты, брат их Федор сделан капитаном Семеновского полка, все трое получили по 800 душ крестьян».

Исторические летописи свидетельствуют: «Григорий Орлов, артиллерийский офицер, воспитанник Сухопутного корпуса, участник Семилетней войны, более всех других хлопотал в пользу Екатерины. Он резко выдавался из толпы товарищей красотою, силою, молодцеватостью, общительностью; сильная молодая природа (Орлову было в описываемое время 27 лет) требовала сильной деятельности, и Орлов всюду искал ей удовлетворения: и в устройстве веселостей для товарищей, и в масонской ложе, и, наконец, в возбуждении восстания в защиту обожаемой императрицы, которой грозила беда». Известно, что Петр III намеревался отправить жену в монастырь, а сам жениться на своей фаворитке. Если бы не сопротивление приближенных, Екатерина II вступила бы с Григорием Орловым в брак. Во всяком случае, у нее был внебрачный сын от Орлова, впоследствии граф Алексей Григорьевич, получивший фамилию Бобринский.

А в числе тех самых 800 душ, доставшихся графу Федору Григорьевичу Орлову при восхождении Екатерины на трон, были и «души», проживавшие в подмосковном селе Спас-Уборы и соседней с ним деревне Маслово Звенигородского уезда, 1-го стана, что при селе Уборы Аксиньинской волости.

Именно граф Алексей Орлов запер огромную эскадру противника в Чесменской бухте, атаковал и поджег все турецкие корабли, в абордажном бою смял и пленил их экипажи. Турки потеряли погибшими 11 тысяч. Русский флот в ночном бою 26 июня 1770 года потерь почти не имел: погибло всего 11 человек.

Федор Орлов, младший брат Алексея, выплыл из гущи боя на обломке доски, когда командующий уже оплакал его кончину. В сражении участвовал и двоюродный дед A.C. Пушкина Иван Абрамович Ганнибал — генерал-фельдцейхмейстер, а по-нашему главный артиллерист, командовавший русской артиллерией. Это о нем напишет великий поэт в стихотворении «Моя родословная»:

И был отец он Ганнибала,

Пред кем средь чесменских пучин

Громада кораблей вспылала,

И пал впервые Наварин.

Европа ахнула: громадный турецкий флот был полностью уничтожен. В конце письма к императрице в Петербург Алексей Орлов сделал приписку: «На-тка, матушка, что наши аржанушки чудесят!» Екатерина наградила всех без исключения участников боя. Граф Алексей Григорьевич Орлов (1735–1808) получил тогда высший военный орден — Георгия 1-й степени, ему присвоили чин генерал-аншефа, а к фамилии прибавили наименование «Чесменский».

Пять дней длились торжества в Петербурге в честь победы. Героев славили русские поэты Державин, Майков и Херасков. Великий Вольтер писал о победе русского оружия. В театрах ставили спектакли о великом морском сражении. В Царском Селе воздвигли Чесменскую колонну, а в Санкт-Петербурге — Чесменский храм. О Чесменской колонне — стихи A.C. Пушкина:

Он видит: окружен волнами,

Над твердой, мшистою скалой

Вознесся памятник. Ширяяся крылами,

Над ним сидит орел младой.

<…>

Бессмертны вы вовек, о росски исполины,

В боях воспитанны средь бранных непогод!

О вас, сподвижники, друзья Екатерины,

Пройдет молва из рода в род.

(«Воспоминания в Царском Селе»)

Адмиралу Г.А. Спиридову пожаловали за Чесму подмосковное Дунино. А граф Федор Григорьевич Орлов стал георгиевским кавалером и в числе других наград получил подмосковное Маслово. По историческим сведениям, «из всех Орловых Федор был самый умный, тонкий, наиболее сведущий». Таким он и смотрит с известного парадного портрета художника Д.Г. Левицкого. Кроме усадебного дома в Уборах, Федор Орлов выстроил себе дом и в Маслове, окружив его садом, где любил отдыхать. Особенно много по весне здесь расцветало ромашек, — они и теперь местная достопримечательность в современном Маслове.

Здесь же, в Маслове, в память славного сражения по графскому чертежу выкопали пруд, очертаниями своими точно повторяющий Чесменскую бухту Средиземного моря. Пруд, правда изрядно заросший, существует поныне. Полтора века спустя образованная 23 ноября 1923 года прокуратура Верховного суда СССР решила построить подмосковный пионерлагерь для детей своих сотрудников. Выбрали деревню Маслово и то место, где сейчас находится пансионат «Маслово». При прокладке траншеи обнаружили в земле обломок мраморной плиты с графским гербом Орловых.

Кроме Маслова, Федор Орлов владел большой усадьбой в Нерастанном Серпуховского уезда, по соседству с имением Отрада, принадлежавшим его брату графу Владимиру Григорьевичу Орлову, директору Императорской академии наук. А в Москве Федор Григорьевич жил в своем доме около Калужской заставы рядом с Нескучным садом. Здесь он и познакомился со знаменитым портретистом Дмитрием Григорьевичем Левицким (1735–1822), написавшим парадный портрет графа. Долго позировать в генеральском мундире со всеми регалиями было не очень удобно. Поэтому граф пригласил художника к себе в Маслово, где было написано лицо и тот особенный блеск глаз, который так свойствен творческой манере Левицкого. Мундир и ордена, как наименее сложная часть портрета, дописывались уже в Москве.

Ряд источников, в том числе и переписка братьев Орловых, указывают на тот факт, что все пятеро братьев, а с ними адмирал Спиридов, собрались в июне 1780 года в Спас-Уборах, откуда на дрожках поехали в Маслово. «Если б ты зреть мог, сколь хороши ноне Масловские сенокосы. Сено и боровое, и луговое, всякого вдосталь. Как говорит пословица: забылся, что женился, и пошел на сеновал спать. На сеннике готовился покой новобрачным, и встарь покой этот вообще так назывался. Нынешний Самсон, кажись, будет без дождей», — сообщает в письме к брату Владимиру, приглашая его к себе в Маслово в гости, Федор Григорьевич Орлов.

Жаль, что об этом не помнят в современном пансионате «Маслово», хотя и устроили здесь для современных гостей самовар и сеновал. Нигде даже нет портрета прежнего хозяина Маслова — георгиевского кавалера графа Федора Орлова. А в те далекие времена адмирал Спиридов приехал в Маслово из Дунина в конном экипаже, переправившись вброд через Москву-реку у деревни Аксиньино, и присоединился к братьям. Герои отметили десятилетие Чесменского сражения. В Спасском храме отслужили благодарственный молебен в честь живых и отпели панихиду в память о погибших русских воинах.

День святого Самсона по церковному календарю приходится на 27 июня, то есть как раз на то время, когда братья предполагали встретиться. Дождь на Самсона означал долгие, затяжные дожди, а значит, плохое сено. Нет прямых свидетельств тому, что сановные Орловы сами выходили на покос. Однако так и хочется вообразить себе этих богатырей, сменивших на время парадные сюртуки и мундиры на белые холщовые рубахи и с косой в руках меривших Масловские луга. Любо-дорого было смотреть на них, разминающих на удивление местным крестьянам на косьбе могучие мышцы. Во всяком случае, еще в начале XX века в Маслове и в Уборах ходило веселое присловье:

Баре славные Орловы

И траву косить здоровы;

Утренними росами

Намахались косами.

Без дождя пришел Самсон:

Час прошел — и луг скошен.

Теперь расскажу о ближайшем соседе деревни Маслово, поселке Николина Гора. Дачный поселок работников науки и искусства РАНИС возник в конце 20-х — начале 30-х годов XX века на Николиной Горе. А Николина Гора — это лесистое взгорье на левом берегу Москвы-реки, напротив села Успенского. Высота 208 метров над уровнем моря. В XV веке тут были погост и монастырь святителя Николы на Песку, затем сельцо Никольское-на-Песку в митрополичьей собственности, приписанное к соседнему селу Аксиньину. Все это находится, как принято сейчас выражаться, в шаговой доступности от деревни Маслово и от села Спас-Уборы.

Мемориальный музей писателя В.В. Вересаева (1867–1945) расположен на Николиной Горе по проспекту Шмидта, дом № 49. Дом, в котором жил писатель в 1931–1945 годах, просматривается с дороги. Здесь же — туи из Коктебеля, привезенные и посаженные писателем, кленовая аллея и голубые ели. С 1946 по 1953 год на Николиной Горе жил и работал выдающийся русский композитор С.С. Прокофьев. Здесь также жили и трудились академики А.П. Александров, А.Н. Бах, П.Л. Капица, В.Л. Комаров, К.В. Островитянов, О.Ю. Шмидт, В.А. Энгельгардт и другие известные ученые; писатели М.А. Булгаков, С.В. Михалков и A.C. Новиков-Прибой, А.Д. Коптяева и Ф.И. Панферов; народные артисты СССР В.В. Барсова, Н.С. Голованов, A.B. Нежданова, В.И. Качалов, Л.О. Утесов и многие другие.

Что ни имя, то целая эпоха русской культуры! Сидеть на даче за глухим забором в те времена было не принято, и все названные знаменитости ходили друг к другу в гости и совершали прогулки по ближним окрестностям Николиной Горы, безусловно, побывали и в Маслове, и в Соснах. О каждом из них можно рассказывать отдельно, я вкратце опишу жизненный путь хотя бы одного из них, как наиболее близкого теме моего рассказа.

Мемориальная доска на доме № 6 по Камергерскому переулку, что в центре Москвы, посвящена Сергею Сергеевичу Прокофьеву — всемирно известному композитору, пианисту, дирижеру, народному артисту РСФСР, лауреату многих Государственных и Ленинской премий. Он жил здесь, в Камергерском, с 1947 по 1953 год и здесь же скончался. Теперь тут музей великого музыканта.

В Российском государственном архиве кинофотодокументов хранится послевоенная фотография: С.С. Прокофьев за роялем играет вальс из своей оперы «Война и мир». Тот самый вальс, который звучит в сцене, когда Наташа Ростова танцует на бале свой первый вальс с князем Андреем Болконским. Композитор сидит за роялем в легком плетеном кресле, справа — легкое кресло-качалка, большое окно веранды, а за ним — деревья. Явно не городская квартира. Сергей Прокофьев запечатлен на этом снимке на своей даче в поселке Николина Гора.

Здесь друзьям он говорил когда-то:

— Заходите. Я имею честь

Пригласить вас. Это возле МХАТа —

Камергерский переулок, 6.

Уезжал на дачу он, но даже

Там его рояль звучал с утра.

И тогда прелестный вальс Наташи

Слушала Николина Гора.

Портрет С.С. Прокофьева

На даче Прокофьев трудился над любимым своим сочинением — оперой «Война и мир» по роману Льва Толстого, начатой в годы Великой Отечественной войны. На Николиной Горе закончена Седьмая симфония, написаны опера «Повесть о настоящем человеке», «Сказ о каменном цветке», оратория «На страже мира» и сюита «Зимний костер» — две последние вещи на слова С.Я. Маршака. Сам Маршак вместе с Сергеем Сергеевичем зачастую отправлялся в соседнюю деревню Грязь, где был дом его брата Ильи Яковлевича, детского писателя, писавшего под псевдонимом Н. Ильин. Этот дом в деревне под № 4 уцелел до наших дней. В этом доме намеревался провести творческое лето 1941 года поэт Александр Твардовский, — но отсюда он ушел на фронт.

В сегодняшней деревне Грязь над типично деревенским пейзажем возвышается дом со шпилем и башенками, возведенный для себя популярным телеведущим Максимом Галкиным. Словоохотливый рабочий-таджик рассказал мне, как «Максима Галкина гуляет здеся под ручку с Алла Борисовна…». Но я продолжу прерванное слово о композиторе С.С. Прокофьеве. Частые прогулки пешком очень нравились Прокофьеву — в Маслово, Сосны, Уборы, а подчас «скатывались на автомашине с Николиной Горы на Аксиньинский простор», как шутил композитор.

Здесь продолжалась его работа над «Автобиографией». Будущий композитор родился 23 апреля 1891 года в солнечном краю, в имении Сонцовка Екатеринославской губернии (ныне село Красное Донецкой области на Украине). Его отец, Сергей Алексеевич, был ученым-агрономом, выпускником Петровско-Разумовской академии в Москве и принадлежал к дворянскому сословию, хотя его предки были из купцов. Он работал в Сонцовке управляющим. Сонцовка же, в свою очередь, принадлежала помещику Сонцову (Солнцеву), который находился в свойстве с самим Александром Сергеевичем Пушкиным. Вспомним: родная тетя великого поэта Елизавета Львовна была замужем за зарайским помещиком Матвеем Михайловичем Сонцовым.

Что и говорить, Прокофьев родился под счастливой звездой. Мать его, Мария Григорьевна, урожденная Житкова (она умерла в Париже в 1924 году), научила сына иностранным языкам и дала ему первые уроки игры на фортепьяно. Отец на всю жизнь привил сыну любовь к природе, был ему домашним учителем по математике, физике и ботанике. Сын не замедлил ответить на заботы родителей: в пять лет от роду сочинил музыкальную пьеску «Индийский галоп», а когда побывал впервые в Москве на оперном представлении, возвратившись, написал оперу «Великан» на собственный сюжет. И это в девятилетием возрасте!

Спустя два года Сережу показали профессору Московской консерватории, ученику Чайковского, композитору С.И. Танееву. Через годы Прокофьев побывает в очаровательном Дютькове под Звенигородом, где жил Танеев на даче и где теперь его музей; это совсем недалеко от Николиной Горы. Пораженный даром сонцовского вундеркинда, Танеев с напутствием «помочь молодому дарованию раскрыться» отправляет на лето в Сонцовку к Прокофьевым молодого музыканта Рейнгольда Морицевича Глиэра (1875–1956), впоследствии известного русского композитора, народного артиста СССР. Позже Сергей Прокофьев будет приходить на Московский вокзал в Ленинграде, чтобы послушать «Гимн великому городу» Глиэра, гимн, которым и по сей час встречают и провожают известные поезда «Красная стрела» и «Сапсан».

Тринадцатилетний Сережа Прокофьев становится студентом Петербургской консерватории. Это была безудержная, всеохватывающая личность. Прозвище его было enfant terrible — «ужасное дитя», чем подросток очень гордился. В 1914 году на шахматном турнире он на 43-м ходу победил великого Капабланку!

Вскоре он покорил мир как музыкант-исполнитель, побывал во многих странах Европы, в США и Японии. В США он пробыл четыре года, в Чикаго с триумфом прошла премьера его оперы «Любовь к трем апельсинам», а в 1922 году Сергей Сергеевич переехал в городок Этталь в Баварии, где женился на красавице испанке, аристократке и замечательной певице. Ее звали Каролина Кодина (1897–1987), а в России, где композитор окончательно обосновался с 1936 года, она — Лина Ивановна Прокофьева, и с нею Прокофьев прожил около двадцати счастливых лет, вырастив двух сыновей, Святослава и Олега. Жили они вместе и в Москве, и на Николиной Горе.

По воспоминаниям композитора Д. Кабалевского, навещавшего вместе с пианистом Святославом Рихтером Прокофьева на даче, «восхождение» Сергея Сергеевича на любимую им Николину Гору было нелегким. Руководство кооператива РАНИС сопротивлялось даже таким корифеям, каким был Прокофьев. Поначалу он снимал комнату в здешних домах. Затем помог случай. Великая певица Валерия Владимировна Барсова по указанию самого Сталина получила дачу в Сочи (там теперь ее музей). А принадлежавшую ей дачу на Николиной Горе с романтическим названием «Вилла Розина» (любимая оперная партия певицы) купил Прокофьев. Деньги ему принесли три полученные в одном только 1946 году Сталинские премии.

Дом Барсовой, а затем Прокофьева, дом с террасой, выкрашенный в желтый цвет, расположен в поселке Николина Гора, на углу проспекта Шмидта и аллеи Прокофьева. Аллея Прокофьева как раз и уводит от Николиной Горы в сторону деревни Маслово. Деревни, которой посвящен этот мой рассказ. Названная именем композитора аллея, кажется, до сей поры хранит его следы. А желтый цвет был любимым для композитора.

Обелиск в Маслове

«Этот цвет, — говорил друзьям Прокофьев, — очень гибкий и всепроникающий, мне он помогает в преодолении трудностей и, безусловно, способствует концентрации внимания. Когда я приезжаю на дачу, то здешний воздух и, несомненно, желтый цвет дают возможность быстро принимать решения, и эти решения, как я заметил, тут же выполняются. Подобно многим людям, предпочитающим этот цвет, я не люблю глупцов, не люблю быть загнанным в угол, и мне нравится, чтобы мной восхищались. Старые энциклопедии говорят, что людям, предпочитающим желтый цвет, свойственны высокая самооценка, уверенность в себе, творческая активность. Это символ интуиции и сообразительности».

После кончины композитора дачу поделили между наследниками. На Николиной Горе поныне уцелела «скамья Прокофьева», на которой он часто сиживал, любуясь картинами природы.

Отсвет героики, который лег на деревню Маслово в связи с именем давнего владельца этой деревни генерал-аншефа графа Федора Орлова, повторился в памятном 1941 году, когда бойцы отряда НКВД приняли здесь неравный бой с группой вооруженных до зубов и обстрелянных в боях немецких разведчиков (см. выше).

В самом начале моего рассказа я упомянул роман Л.Н. Толстого «Воскресение». Строки из этого произведения великого писателя пришли мне на память при первом моем посещении Маслова. В самом деле, лучше Толстого не скажешь: «Накануне был первый теплый весенний дождь. Везде, где не было мостовой, вдруг зазеленела трава; березы в садах осыпались зеленым пухом, и черемуха и тополя расправляли свои длинные пахучие листья…»

Добавлю: на клумбах повсюду были яркие цветы. Цветы обрамляли и все здания пансионата «Маслово», создавая праздничную картину. Огромные и редко стоящие сосны делали территорию торжественным колонным залом.

В пансионате всего лишь 33 номера, и по этой причине отдыхающим сопутствует тишина. Меня тоже очаровала тишина, и я подумал, что, наверное, поэтому пансионат «Маслово» именуют еще «уголком благополучия». В «Маслове» отдыхала мать президента Д.А. Медведева.

В 2007 году сюда приехала из Москвы творческая группа киноработников. Снимали фильм «Он, она и я» с Иваном Ургантом и Екатериной Гусевой в главных ролях. По сценарию действие фильма разворачивается в дорогом частном пансионате, а потому «Маслово» идеально подходило под замысел режиссера.

Пансионат «Маслово»

Пансионат открывала 14 декабря 2002 года тогдашний заместитель председателя Правительства Российской Федерации Валентина Ивановна Матвиенко. К этому моменту все обветшавшие бревенчатые строения бывшего пионерлагеря убрали. На их месте поднялся белоснежный корпус в два этажа. Корпус абсолютно похож на жилой дом: в каждом номере есть гостиная с телефоном, спальные комнаты, ванные и просто кухня с электроплитой, холодильником и полным набором посуды. Готовят здесь сами или заказывают блюда в ресторане — выбор за вами. Здесь есть два конференц-зала для деловых бесед, вмещающие до 30 человек.

В возведенном поблизости отдельном здании расположился ресторан. В том же здании — крытый бассейн, из которого можно переплыть в открытый — и пловец оказывается под открытым небом: сосны, зори и звезды, — в зависимости от времени года и суток.

Днем и ночью покой постояльцев пансионата «Маслово» бережет охрана. А уж если гостям, проживающим здесь в одиночестве или с семьями, желательна совсем автономная жизнь, то можно арендовать отдельный двухуровневый коттедж со всеми благами и удобствами. Таких коттеджей на территории пансионата четыре, и, однажды остановившись в них, многие состоятельные люди предпочитают жить здесь не днями и месяцами, а даже годами.

А с приходом лета красного

Расцвело цветами Маслово,

Обернулось волей случая

Уголком благополучия,

Чтоб мог всякий, кто останется,

Отдохнуть и приосаниться!

Глава 4

УСПЕНСКИЕ ДАЧИ

Глядит в реку с холма крутого,

Чист, вдохновен,

Успенский храм, где Божье слово,

Где кажется, что кисть Рублева

Касалась стен…

Автор

Большое и старинное село Успенское (возраст более семисот лет) находится на юго-западе страны по имени Рублевка, и раскинулось по правому берегу Москвы-реки. Многие из исторических источников полагают Успенское древнейшим селом Подмосковья. На территории поселения сохранились курганы — кладбища древних славян XI–XIII веков. Первые результативные раскопки здесь провел в 1848 году археолог и нумизмат, тайный советник и действительный член Петербургской академии наук Александр Дмитриевич Чертков (1789–1858).

Название села — от здешней церкви, которая освящена в честь христианского праздника Успения Пресвятой Богородицы, отмечаемого православным миром 28 августа. Таково же происхождение названия Рублево-Успенского шоссе, оно же — Царская дорога, оно же всем известная Рублевка.

Успенский храм зимой

Въезжая по Рублевке в село Успенское со стороны Москвы, прежде всего видишь на перекрестке дорог грандиозный памятник советским воинам Великой Отечественной войны. Как две руки, селение обнимают две дороги, связующие Рублевку со старой Смоленской дорогой (Mожайским шоссе). Эти дороги так и называются — 1-е и 2-е Успенское шоссе. Вначале, повернув на перекрестке налево, попадаешь на 1-е Успенское шоссе. Высоким забором отделены от шоссе бывшие дачные поселки Совмина и ЦК КПСС, а ныне, по преемственности, дачные поселки Управления делами Президента РФ. И вот сейчас мы заглянем в эти поселки за эти заборы.

Поселки носят названия Успенское-1 и Успенское-2, каждый из них расположен на площади 72 гектара, а разделяет их в качестве естественной границы подлинный памятник природы сих мест — обширное, простертое среди леса с востока на запад великолепное озеро. Жителям успенских дач, как совсем юным, так и тем, кого поэт Игорь Северянин называл «стареющая молодежь», несомненно, будет любопытно узнать глубинную историю местности. И я обращаюсь именно к этой истории, предполагая вернуться к описанию дачных поселков Успенское-1 и Успенское-2 в конце моего рассказа.

Проложенная чуть правее воинского мемориала дорога уводит к церкви. Надо сказать, что в память Успения Пресвятой Богородицы освящены многие храмы России. Ближайший — церковь Успения-на-Городке в Звенигороде — древнейший храм Подмосковья (1399). Но и среди многих Успенских храмов церковь в селе Успенском с первого взгляда умиляет паломника своей простотой и одновременно изысканностью и нарядностью.

Во многом эта прелесть церкви объясняется «золотой пропорцией» Леонардо да Винчи. Мемориальная доска на западной стене указывает на год постройки — 1700. В цветовой наружной гамме доминируют два цвета — голубой и белый. Украшают наружные стены мозаичные лики святых. Южные врата скопированы с аналогичных врат храма Святой Софии в Великом Новгороде, тот «храм земной, через затворенные врата которого вошло слово Божие».

Стараниями настоятеля протоиерея Сергия Васильевича Конобаса в последние годы церковь приведена, как говорится, в божеский вид. При посещении храма в холодное время года приятно радуют оборудованные в нем теплые полы и места для сидения. Радиаторы отопления прикрыты резными деревянными решетками. Торжественно выглядит центральный светильник храма — хорос. Фрески святых на иконостасе написаны красками по сырой штукатурке — так, как это было принято у лучших русских иконописцев Андрея Рублева и Даниила Черного. На возвышенных хорах перед иконостасом по воскресным дням выступает известный в Москве мужской православный хор. От самой паперти открывается превосходный вид на реку, на поселок Заречный, правее — на Николину Гору.

В далекие времена село Успенское именовали «Оринино на Вяземе» по речке Вяземке, правому притоку Москвы-реки. Интересно, что в старинные года два соседних села Дарьино и Оринино получили свои названия в честь двух здешних подвижниц-монахинь Дарьи и Орины.

Именитые владельцы и села Успенского, и возникшей затем здесь одноименной усадьбы оставили свой след в истории Отечества. Это бояре Борис и Глеб Ивановичи Морозовы — родичи царя Алексея, сподвижники Петра Великого графы Апраксины, супруга героя Бородинской битвы генерала Д.Г. Бибикова. Дошедший до нас «шотландский замок» воздвигнут в Успенском для князей Святополк-Четвертинских известным зодчим Царской дороги Петром Бойцовым.

Перед революцией хозяином Успенского был богатый промышленник и художник-любитель Сергей Тимофеевич Морозов — брат известного Саввы Морозова. История Успенского прославлена именами А.П. Чехова и И.И. Левитана, М. Горького и Р. Роллана. Впрочем, читателей, желающих узнать все подробности этой по-настоящему интересной истории, автор адресует к страницам своей недавней книги «Царская дорога. Историческое путешествие…», которая вышла в издательстве «Центрполиграф» в 2012 году.

Усадебный дом в Успенском

К уже сказанному следует добавить, что упомянутый выше промышленник Сергей Морозов купил имение Успенское у дворянина Арапова, имя которого разве что сохранилось ныне только в названии Араповского мостика на 1-м Успенском шоссе. Хотя вполне возможно предположить, что это был не кто иной, как генерал-лейтенант, пензенский и московский помещик, промышленник Иван Андреевич Арапов (1844–1913). На это указывает и его родство с Бибиковыми. Интересно отметить, что женой И.А. Арапова стала Александра Петровна Ланская — старшая дочь Натальи Николаевны Пушкиной-Ланской от ее второго брака. А в этом случае село Успенское вписывается в ареал пушкинских мест Подмосковья.

Новейшая история Успенского как места отдыха высших чиновников госаппарата начиналась с 1934 года, когда в ближних окрестностях стали отстраиваться санатории «Архангельское», «Барвиха», «Сосны». Изначально дом отдыха «Сосны» входил в состав дачного поселка Успенское-1. И сейчас инфраструктура оздоровительного комплекса «Сосны» доступна гостям дачных поселков Успенское-1 и Успенское-2. По первому поселку мы прошли с его управляющей Татьяной Николаевной Марченко. Ее кабинет располагается в центре поселка, рядом — магазин, русская баня, игровая площадка для детей, медицинская служба. Всю территорию постоянно контролирует частная охранная служба.

Татьяна Николаевна работает здесь 25 лет, с 1986 года. Она родом с Волги, ряд лет работала в престижном санатории «Волжский утес» вблизи города Тольятти. ДП Успенское-1 относился к ХОЗУ Совета министров СССР. Во время Великой Отечественной войны успенские дачи были зоной отдыха для военнослужащих. Бельевая являлась одновременно клубом, скромная палатка была магазином. После войны контингент отдыхающих изменился. Пленные немцы выстроили дачу № 26 — одну из наиболее комфортабельных во всем поселке. При строительных работах там обнаружили воинское захоронение. Обслуживали успенские дачи сестры-хозяйки, именуемые «поварихами», проживавшие первоначально в бараках в Горках-10. К 1954 году на территории дачного поселка Успенское-1 появилось уже 28 дач.

Дача 1937 года в Успенском

«Все министры жили у нас, а на 9-й даче жила семья премьера Косыгина», — рассказывает управляющая. В 1986 году на территории поселка была 71 дача, в настоящий момент госдач осталось 43, остальные приватизированы. Раньше здания отапливались котельной на угле, в 1960-х годах она была газифицирована. А изначально каждый дом отапливался дровами. Старые постройки отличались надежностью и теперь удивляют гостей настоящим комфортом, как, к примеру, дача № 19, построенная еще в 1937 году. В 2000 году здесь выстроили семь коттеджей. На каждой даче были сараи, погреба, в них хранили капусту, картофель, морковь, свеклу. В столовой можно было заказывать обеды.

С интересом узнаю о таких фактах. При Ельцине масштабы цен исчислялись в миллионах. Простая рабочая в поселке имела зарплату в 1,5 миллиона рублей. А дача стоила 7 миллионов. Так что вполне можно было поднакопить и приобрести дачу здесь, в Успенском лесу, что, к слову, многие и сделали. Кстати, Б.Н. Ельцин жил тут же, на 46-й даче Успенского-1.

Перед тем как отправиться на экскурсию по ДП Успенское-1, я спросил управляющую об истории того дома, в котором мы беседуем, расположившись в ее кабинете. Оказалось, что это одноэтажное здание построили еще в далеком 1934 году и что такими в первоначальном исполнении были все дома в поселке. А именно в этом доме был клуб. Засыпные стены хранили летом прохладу, что я вполне оценил жарким июлем 2011 года. А зимой никто не жаловался на холод. В клубе до недавнего своего переезда в «Сосны» находилась одноименная художественная галерея, организованная Л.А. Тюгаевой-Соболевой.

Кто еще из известных госчиновников проживал или ныне проживает в Успенском-1? Поселок избрал для себя в качестве загородной резиденции, например, Г.В. Минх — полномочный представитель Президента РФ в Государственной думе. Здесь же часто бывали министр иностранных дел СССР Э.А. Шеварднадзе и первый мэр Москвы Г.Х. Попов. Хорошо всем известный вице-спикер Госдумы В.В. Жириновский с 2000 года облюбовал дачу № 44. На 18-й даче живет П.В. Крашенинников — депутат Госдумы, бывший министр юстиции РФ, председатель комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству, доктор юридических наук, председатель Ассоциации юристов России. На аллеях Успенского-1 можно встретить С.П. Иванова — председателя одного из комитетов Совета Федерации и И.В. Шабдурасулова — бывшего сотрудника президентской администрации и экс-гендиректора ОРТ.

Озеро в Успенском

Нередко здесь отдыхают генеральный прокурор РФ Ю.Я. Чайка, его заместитель — главный военный прокурор С.Н. Фридинский. В числе здешних гостей бывает и экс-глава ГИБДД В.Н. Кирьянов. Отдают предпочтение этому райскому уголку подмосковной природы и многие известные люди науки, искусства и культуры. Многие не только здесь отдыхают, но и плодотворно работают. В Успенском-1 живет А.Н. Чилингаров — известный советский и российский исследователь Арктики и Антарктики, крупный российский ученый-океанолог, государственный и политический деятель, Герой Советского Союза и Герой РФ, доктор географических наук, член-корреспондент РАН, президент государственной Полярной академии. Долгий ремонт своей дачи, что на Николиной Горе, с сентября 2001 по апрель 2002 года «пережидал» в Успенском-1 на даче № 51 известный актер, режиссер и киносценарист A.C. Михалков-Кончаловский.

Но вот из череды успенских дач асфальтированная дорожка выводит нас к широкому озеру. Это самое большое озеро на Рублевке, настолько, что его вполне можно назвать Успенским морем. В августе водное зеркало отражает мириады звезд, таинственные тени бродят у берегов, осененных кронами деревьев. И всплывают из памяти строки Н. Гумилева:

Только тучкой скользнут водяные пары,

Тени черных русалок мелькнут на волнах…

<…>

И огнями бенгальскими сразу мерцать

Начинают твои колдовские струи,

Искры в них и лучи, словно хочешь создать,

Позавидовав небу, ты звезды свои.

И когда выплывает луна на зенит,

Ветр проносится, запахи леса тая…

(«Красное море»)

Справа, на западе, озерная гладь вдалеке смыкается с Лужковским прудом в Таганькове. Слева, на востоке, озеро имеет сток в виде небольшого водопада. Поток воды уходит за пределы успенских дач, пересекает 1-е Успенское шоссе и устремляется к Москве-реке. Место это на шоссе издавна именуется Арапов мостик, по фамилии давнего здешнего землевладельца, продавшего Успенское в конце XIX века промышленнику и художнику-любителю Сергею Морозову. Окруженное лесом, большое и чистое озеро на территории успенских дач питается многочисленными донными родниками, прохладу которых в полной мере можно ощутить, купаясь в нем даже в очень жаркий день.

Южный берег озера — это уже земли соседнего дачного поселка Успенское-2. Туда можно попасть, либо обойдя озеро по левому берегу, либо, если на автомашине, через проходную по 1-му Успенскому шоссе и через следующую проходную. Успенское-2, как было отмечено выше, принадлежало ЦК КПСС и внешне значительно отличается от Успенского-1. Тот же густой лесной массив, тот же чистый воздух, но полностью отсутствуют заборы — неотъемлемая часть современного рублевского пейзажа. Лишь кое-где допускается наличие сетки-рабицы. Управляющей в ДП Успенское-2 работает Е.Н. Киселева. Она рассказывает, что поселок сегодня представлен 62 госдачами, причем ни одна из них не приватизирована. Гостями этих дач являются в основном богатые банкиры. Здесь не однажды бывал политик Г.А. Явлинский и отдыхал (бывший российский) медиамагнат В.А. Гусинский, пока не перебрался в Чигасово на той же Рублевке.

Дача в Успенском-2

Не первый год работает горничной в Успенском-2 уроженка соседнего села Дмитровского Галина Евтехова. Из ее рассказа узнаю о многих гостях поселка. Так, до 2004 года проживала здесь Юлия Вишневская — известная собирательница старинных кукол, организатор музея кукол. Ее коллекция считается одной из самых крупных в мире. Бывал здесь и ее муж Владислав Сурков — бывший замруководителя Администрации Президента РФ.

В поселке был свой огород, где выращивали редиску и морковь, укроп и петрушку для столовой. Отличная была столовая, но теперь на ее месте вырос… коттедж. А от некогда большого яблоневого сада сегодня осталось всего лишь несколько плодоносных деревьев.

Просторный озерный водоем некогда населяла рыба всяких пород, завозимая сюда живой даже с Оки. Московские государи присылали в Успенское нарочных с указанием отловить столько-то рыбы стольких-то пород. Особенно ценилась стерлядь и щука специальной «ушной» породы, из которой варилась царская уха. После отлова рыбу доставляли в Москву на Аптекарский двор — именно там находился провиантский магазин для царского стола.

Так, один из приказов гласил: «Велено прислать на Оптекарский двор 10 стерлядей по аршину и три четверти, пять ушных щук; лещей, язей по 10 рыб; окуней, плотиц по пятьдесят рыб, два судака, два линя, и велено ту рыбу прислать в бочках живую за два часа до свету». По воспоминаниям современников, еще графы Апраксины лакомились здешней стерлядью, подаваемой даже к царскому столу. Сомы, щуки и стерлядь водятся тут и сейчас. Недавно из озерных вод извлекли огромного толстолобика, умершего от старости. Вот уж кто мог бы рассказать множество диковинных историй о давнишних хозяевах Успенского — боярах, графах и князьях!

Не будет преувеличением назвать Успенское-2 обителью муз. На даче № 51 жил народный артист СССР Иосиф Кобзон. В 1996–1997 годах на той же даче отдыхали известные артисты Александр Ширвиндт и Михаил Державин. Сотрудники поселка показали мне любимую скамью этих актеров над озером. Целая плеяда замечательных мастеров сцены оказалась в поселке в связи с приездом сюда, на дачу № 21, народного артиста СССР художественного руководителя театра Ленком Марка Анатольевича Захарова. «Весь Ленком перебывал здесь», — говорит горничная Галина. И называет знакомые имена: Н. Караченцов, А. Абдулов, Е. Шанина, Д. Певцов, В. Раков…

В июньскую светлую подмосковную ночь романтическое воображение рисует над Успенским озером-морем силуэты двух красавцев парусников. Один носит древнеримское имя «Юнона», второй — русское «Авось». 8 июля 2011 года театр Ленком и многочисленные зрители отметили 30-летний юбилей одного из своих самых известных спектаклей «Юнона» и «Авось» — рок-оперы композитора Алексея Рыбникова на стихи Андрея Вознесенского.

Рассказывают, что как-то летней ночью актеры Лейкома разыгрывали спектакль на берегу Успенского озера.

Три родника денно и нощно бьют из крутого южного берега озера. Я напился из одного из них: вода холодная, свежая, вкусная. И конечно, вспомнил стихотворение A.C. Пушкина «Три ключа», написанное великим поэтом в 1827 году, но звучащее здесь абсолютно современно:

В степи мирской, печальной и безбрежной,

Таинственно пробились три ключа:

Ключ юности, ключ быстрый и мятежный,

Кипит, бежит, сверкая и журча.

Кастальский ключ волною вдохновенья

В степи мирской изгнанников поит.

Последний ключ — холодный ключ забвенья,

Он слаще всех жар сердца утолит.

Глава 5

ПЕТРОВО-ДАЛЬНЕЕ

В честь апостола святого

В Истре, в Иордане ли,

Крещено село Петрово

Как Петрово-Дальнее.

Автор

Перед тем как начать рассказ о старинном княжеском поместье Петровское, ныне вошедшем в качестве пансионата отдыха «Петрово-Дальнее» в состав страны Рублевка, я хочу процитировать старый справочник 1956 года «Памятные места Московской области». Вот как все здесь выглядело ровно 55 лет тому назад: «Оживленно летом благоустроенное шоссе Москва — Петрово-Дальнее. Легковые автомашины, автобусы, велосипеды быстро скользят по асфальтированной глади дороги, справа и слева окаймленной молодыми деревцами.

Миновав пригородную часть, автотрасса вступает в Красногорский район. Вскоре открывается обширное гладкое поле Тушинского аэродрома. За ним шоссе идет по холмистой части Подмосковья, поросшей хвойным лесом. На пути многочисленные спуски и подъемы. Дальше чередуются то чистые боры на песках, то боры с вереском, то боры с кустарниками — орешником и малиной. От них веет прохладой. Воздух напоен какой-то особенной свежестью и запахом хвои.

Своеобразен и животный мир этих лесов. Юркие белки ловко прыгают с дерева на дерево. Дятлы устраивают здесь свои „кузницы“. В чащах леса попадаются огромные муравейники. Богаты эти леса также маслятами, белыми грибами, а осенью рыжиками.

Слияние Истры и Москвы-реки

Шоссе пролегает вдоль Москвы-реки. Местами оно совсем близко подходит к ней. Сквозь воду видна мельчайшая галька и причудливые разноцветные камешки. На берегах реки здесь песчаные пляжи, а в излучинах — плодородные поймы.

Вдоль шоссе, протяженность которого около 27 километров, среди самых живописных уголков расположены по пути такие замечательные архитектурные памятники, как Архангельское, Ильинское, Петрово-Дальнее».

На стрелке двух рек, в месте их слияния, устраивались в древности русские села и города. Так сподручнее было доставлять товары жителям, так естественной водной преградой спасались от нашествия врагов. Петрово-Дальнее в этом отношении не исключение, ибо оно расположено у слияния двух рек: Истры и Москвы-реки. Стремительной струей входит холодная Истра в прогретую июльским солнцем Москву-реку, что ощущает пловец, решившийся жарким полднем окунуться здесь в воду.

Петрово-Дальнее носит свое нынешнее имя менее века, с 1930 года, когда на территории вновь образованного Истринского района оказалось сразу два села Петровских. Это Петровское, о котором я веду рассказ, и еще другое Петровское, возле нынешнего города Истра. То есть Петрово-Ближнее и Петрово-Дальнее. Название Петрово-Ближнее не прижилось, а вот Петрово-Дальнее появилось на картах Подмосковья, чтобы обозначить большой поселок с многоэтажными домами и развитой инфраструктурой. За процветание Петрово-Дальнего был отслужен молебен в расположенном на Истре-реке знаменитом Ново-Иерусалимском монастыре. Петрово-Дальнее со всем своим населением приняло, таким образом, святое крещение, ибо Истра по замыслу патриарха Никона, создателя Нового Иерусалима, является «подмосковным Иорданом».

Впервые село упомянуто в летописях XV века в связи с конфликтом великого князя московского Василия II и воеводы Петра Добрынского. Воевода «неразумным поведением» прогневил великого князя, за что получил прозвание Дурневский и лишился своего сельца у слияния Истры и реки Москвы. Потомки воеводы по-прежнему значились Добрынскими, а вот к сельцу прочно и надолго пристало название Дурневское или Дурнево. Не изменилось оно и при новых владельцах.

Из них боярин Михаил Андреевич Плещеев, в 1497–1498 годах занимавший при дворе важные посты и являвшийся при Иване III первым русским послом в Турции. С чувством гордости истинного россиянина Плещеев отказался точно выполнить турецкий церемониал — встать на колени перед султаном — и ограничился лишь наклоном головы. Впрочем, властному турку это даже понравилось, и он подписал выгодное для России соглашение. Если в пансионате «Петрово-Дальнее» остановиться на берегу Истры, то на противоположном правом берегу в селе Дмитровском, которое также принадлежало Плещееву, можно увидеть изысканную красавицу церковь XVII века.

Роман Васильевич Олферьев, также хозяин сельца Дурневского, был воевода и думский дворянин, находившийся на высоком посту печатника (канцлера) и заключивший при Иване Грозном в 1581 году киверовское перемирие с польским королем Стефаном Баторием.

В числе следующих хозяев сельца следует назвать дьяка в приказе Большого дворца Захария Григорьевича Свиязева. За ним идет князь Селеховский из ветви князей Смоленских, потомственный Рюрикович. Далее Федор Лихачев — глава Посольского приказа, определявшего внешнюю политику России. Все они достойные предшественники современного хозяина Петрова-Дальнего — Управления делами Президента РФ. Назову еще две княжеские фамилии, имеющие прямое отношение к моему рассказу. Это княжеские роды Прозоровских и Голицыных. Князья Прозоровские владели данной местностью с 1643 по 1724 год, а князья Голицыны — с 1724 вплоть до революции 1917 года.

Боярин, воевода и князь Иван Семенович Прозоровский и его старший сын боярин Петр Иванович, государственный казначей при Петре I, сделали ряд нововведений на принадлежащих им землях. Сельцо Дурневское объединилось с деревней Бузланово, а в 1688 году там была построена церковь во имя Тихвинской иконы Божией Матери с приделом Петра и Павла (позже освящена как Успенская). Храм открывает ряд подобных роскошных храмов в Москве и Подмосковье: в Спас-Уборах, Троице-Лыкове, Покрова в Филях.

С этого момента сельцо стало называться селом Петровским. Надо сказать, что второму сыну воеводы Прозоровского князю Борису Ивановичу, судя по переписным книгам 1704 года, принадлежало противостоящее Петровскому через Москву-реку село Знаменское. Князь Борис Иванович Прозоровский в конце XVII века, тоже будучи боярином, сопровождал соправителя Петра царя Иоанна в его частых поездках по монастырям.

Предание гласит, что на освящении храма в Петровском присутствовали единокровный брат царя Петра царь Иоанн Алексеевич и правительница царевна Софья. Позже здесь побывал и сам Петр. К их приезду в селе появились хоромы из четырех башен и соединяющая их галерея, были вырыты украсившие усадьбу пруды, к прудам нисходила дорожка-терраса. Характер братьев-царей точно отражен A.C. Пушкиным в «Истории Петра»: «Иоанн оказывал тупое равнодушие, но Петр быстро смотрел во все стороны, оказывая живое любопытство».

Есть и другое любопытное предание. Известно, как царь Алексей Михайлович любил и жаловал Саввино-Строжевский монастырь в Звенигороде. С тех пор все русские цари и царицы, великие князья и великие княжны и княгини непременно посещали этот монастырь. Большую часть пути, как того требовал обычай, шли пешком. В один из походов в монастырь Петр Алексеевич, тогда уже самодержец, приказал сопровождавшим его боярам снять кафтаны, сесть в лодки на весла и весь путь до монастыря грести против течения! С царем не поспоришь, сам он — на головной лодке и тоже гребцом.

Можно только догадываться, сколь тяжким был этот поход для дородных и спесивых бояр. Так «трудами великими» и дошли по реке на веслах до села Петровского. Тут спутники государя упали перед ним ниц, слезно умоляя позволить им далее ехать в колясках либо, на худой конец, идти пешком. Петр, смеясь над боярской немочью, соизволил. Событие это произошло в самый праздник верховных апостолов Петра и Павла, 29 июня, в день именин царя. Вот тогда-то село и получило имя Петровское, а придел Тихвинской церкви освящен во имя первоапостолов Петра и Павла.

Говоря о храме в Петровском, нельзя не вспомнить о печальных страницах его истории. В 4 километрах от Петровского, в деревне Калчуга на Рублево-Успенском шоссе, находится имение Зубалово. В имении располагалась дача И.В. Сталина. В 1932 году покончила с собой жена вождя Надежда Аллилуева. Сталин тяжело переживал утрату и переехал на ближнюю дачу в Кунцево. Перед отъездом вождь бросил фразу, что ему надоело здесь видеть издали церковь. И за сутки храм в Петровском снесли. Сегодня в Петровском построили и освятили новую бревенчатую Успенскую церковь и взялись за восстановление на прежнем фундаменте прежней церкви, той самой, «под колоколы».

Но вернусь к давнему прошлому Петровского. Каждая из ветвей князей Прозоровских оставила след в российской истории. Княжна Варвара Прозоровская стала женой великого полководца A.B. Суворова. А княжна Анастасия Петровна Прозоровская вышла замуж за князя Ивана Алексеевича Голицына, младшего брата «дядьки» Петра I князя Бориса Алексеевича Голицына. И, выйдя замуж, принесла роду Голицыных в качестве приданого село Петровское. Почти на двести лет Петровское становится фамильным поместьем князей Голицыных.

Любят русские князья выводить свой род от легендарного Рюрика. Но не менее почетно — и от известного в истории великого литовского князя Гедимина (Гедиминаса). Так вот, Голицыны — Гедиминовичи. Их далекий предок носил прозвание Голица — так называлась рукавица с голым верхом и мехом внутри. В русской народной песне поется:

Ямщик умолк и кнут ременный

С голицей за пояс заткнул…

Надо отметить, что родословное древо Голицыных чрезвычайно разветвлено. Если, например, в княжеском роду Юсуповых в каждом звене этого рода доживал до зрелых лет только один наследник, то у Голицыных их было до восьми, одиннадцати и более. На незначительном расстоянии от Петровского находились голицынские владения: в Архангельском, Никольском-Урюпине, Ильинском, Знаменском, Вяземах, Назарьеве. Каковы же результаты деятельности князей Голицыных в Петровском, ставшем в наше время Петровом-Дальним?

В начале XIX века активную деятельность по преображению села провел князь Федор Николаевич Голицын — родной племянник графа Ивана Ивановича Шувалова, основателя (вместе с М.В. Ломоносовым) Московского университета и Академии художеств. По протекции дяди Ф.Н. Голицын получает должность куратора (попечителя) Московского императорского университета. Совершив вместе с И.И. Шуваловым ряд поездок в страны Западной Европы, князь Голицын подробно изучает архитектурные и художественные ценности европейских городов и загородных усадеб, проецируя их на свою подмосковную в Петровском.

Облик Петровского совершенно меняется. Возводятся два парадных флигеля в стиле готики, конный двор и два служебных флигеля. Перед самой Отечественной войной 1812 года строится главный усадебный дом в стиле классицизма — настоящий парадный дворец с шестиколонными портиками на фасадах и с анфиладой богатых комнат и залов. Князь Федор Николаевич оставил интересные «Записки» о своем времени. Я приведу небольшие отрывки из них, касающиеся Петровского.

Петрово-Дальнее. Усадебный дом

«Один заводчик имел жительство в селе Вяземах, а село приказано было сжечь, понеже оно находилось на Можайской дороге, по которой шел неприятель. Сей заводчик, по имени Шантенье, родом из Швейцар, знавши прежде Петровское, из Вязем в него переехал и уговорил прикащика, чтоб он ему волю дал в обхождении с Французскими солдатами. Назвавшись помещиком села Петровскаго, он так был расторопен и догадлив, что снесся с генералом, живущим в моем Московском доме, привез от него приказ к офицеру, живущему в Петровском с двумя стами солдат, чтоб обиды никакой не делать, и сим способом все почти сохранил. Следственно я сему доброму человеку также много обязан…

Бонапарт, по шестинедельном пребывании, вышел из Москвы и хотел пробраться на Калужскую дорогу. Сие известие дошло вскоре до нас. Из Володимира мне прислали гонца. Я просил в своем ответе, чтоб мне наняли сперва дом, что и было сделано. И так мы, прожив два месяца с половиною, т. е. до Декабря в деревне, переехали в Володимир. Но между тем и докуда мы в деревне жили, имели способ наведываться и об Московском доме и об подмосковной; крайне обрадовались, услыша, что почти все уцелело, чего действительно ожидать было нельзя. Все надобно приписывать милости Божьей. Сколь прискорбно мне было бы лишиться, что называется, своего покойнаго гнезда, пришед уже в лета и с слабым моим здоровием.

Прожив в Москве с неделю, отправились в Петровское. Сия прекрасная деревня, очень много потерпевшая от неприятеля, еще вдвое нам милее показалась. Со мною сидел в карете князь Федор. Он, увидевши уже издали церковь, с радости заплакал, да и мы ему последовали. По приезде созвали крестьян, велели отслужить благодарственный молебен, и я при этом случае поблагодарил крестьян за их послушание во время пребывания у нас неприятельскаго войска. По уверению прикащика, все работы продолжались».

Следующий наследник Петровского — князь Михаил Федорович Голицын (1800–1873), поручик лейб-гвардии Конного полка, шталмейстер. Сохранился его парадный портрет, который можно найти в Интернете. Князь привлекался по делу о декабристах, но был отпущен за отсутствием доказательств. Подолгу он жил в Петровском и был избран предводителем дворянства Звенигородского уезда. Много доброго сделал как попечитель крупнейшей московской Голицынской больницы.

После Михаила Федоровича имение и село Петровское наследует его сын князь Александр Михайлович Голицын (1837–1919) — последний хозяин. Поскольку в литературных источниках, касающихся голицынского Петровского, существует изрядная путаница, я постараюсь внести ясность в этот вопрос. Князь Александр Михайлович Голицын был холостяком. Но у него было четыре брата. Из них прежде других назову князя Владимира Михайловича Голицына (1847–1932). Это человек замечательный. Он состоял в должностях московского вице-губернатора, московского губернатора, а затем — московского городского головы.

Петрово-Дальнее. Флигель

Его дневник в 34 томах хранится в отделе рукописей Российской государственной библиотеки. Из многих дел князя на благо нашей древней столицы назову выполненные при его самом деятельном и непосредственном участии. Это электрическое освещение Москвы, первый московский трамвай и Рублевская станция водоподготовки (1903), до сих пор поящая столицу очищенной и озонированной водой из Москвы-реки. Князь начинал проектировать Московский метрополитен (см. об этом в кн.: Блюмин Г. Близ вод, сиявших в тишине. М., 2003)!

Женою князя была Софья Николаевна Делянова (1851–1925), дочь директора Лазаревского института (ныне Институт востоковедения) и племянница министра народного просвещения. Она помогала мужу в его благотворительной деятельности, и благодаря ее хлопотам Исаака Левитана оставили в Москве. Софья Николаевна была хорошей художницей — училась у Саврасова, расписывала стены храма в Петровском. Супруга подарила князю Владимиру Михайловичу 10 детей. Из них интересна судьба их третьего сына, князя Александра Владимировича Голицына (1876–1951), которому дядя Александр Михайлович Голицын завещал свое имение Петровское. И не случайно.

Для князя Александра Владимировича Голицына Петровское было родным домом. Он очень любил эти места и постоянно жил здесь у дяди. Он окончил медицинский факультет Московского университета по специальности «Хирургия и внутренние болезни», в Петровском построил больницу и школу. Ездил верхом, навещая больных крестьян в любое время суток, одновременно служил хирургом в Звенигородской больнице, выстроил там лечебный корпус. Все вопросы решал именно князь A.B. Голицын, хотя номинально хозяином Петровского оставался его дядя, князь Александр Михайлович. Во время Первой мировой войны A.B. Голицын стал главным хирургом лазарета, размещенного в Зубалове. В лазарете том всегда царили чистота и порядок.

Хоронил князя Александра Михайловича в 1919 году его четвертый племянник, Владимир Владимирович. Согласно завещанию последнего владельца, его похоронили в Петровском, к югу от церкви, и поставили простой деревянный крест с надписью. Только тогда вскрыли завещание. Из воспоминаний князя С.М. Голицына «Записки уцелевшего»: «После смерти Александра Михайловича Голицына было вскрыто его завещание. Все имения, в том числе полностью Петровское, переходили к Александру Владимировичу Голицыну, а моему отцу Михаилу Владимировичу лишь золотые часы». Впрочем, последнее наследство оказалось наиболее ценным, поскольку грянула революция: имение национализировали, а часы остались часами.

В. Серов. Портрет В.М. Голицына

Еще несколько слов о князе A.B. Голицыне. Он с женой Любовью Владимировной Голицыной (Глебовой) и пятью детьми после революции попал в тюрьму, откуда их освободили благодаря заступничеству крестьян села Петровского. Затем семья выехала в Сибирь, а в 1920 году оказалась в Харбине. Князь продолжал работать врачом. По линии Красного Креста его командировали в США. Там он обосновался в Лос-Анджелесе, а в 1927 году смог выписать к себе семью. В течение 24 лет до самой кончины в 1951 году он работал терапевтом. A.B. Голицын лечил выдающихся деятелей русской культуры, эмигрантов С. В. Рахманинова, И.Ф. Стравинского и др.

Отец князя оставался в России. Владимира Михайловича Голицына, столь много сделавшего для Москвы, не раз арестовывали, но всякий раз освобождали. Он напишет в дневнике за 1919 год: «Хорошие дела не пропадают, политические не забыли моего заведования ими». Все-таки в Москве ему жить не разрешили, и он жил в Богородицке и Котове, Сергиевом Посаде и в Дмитрове. Занимался переводами, написал очерки «Старая Москва». Перед кончиной на 85-м году жизни он пишет свое пророческое «Предсказание»: «Падение советского режима воспоследует силою инерции, а не под ударами грозы или в порывах бури, но как-то само собою, собственною тяжестью, из-за непригодности к реальному, окружающему его миру, его атмосфере, его условиям. А что падение это рано или поздно совершится, в этом я ни минуты не сомневаюсь». Князь умер в Дмитрове и похоронен был в селе Подлипичьем, около Казанского собора.

Я прошел по аллее дачного поселка в глубь его от главного здания пансионата «Петрово-Дальнее». На одной из здешних дач живет бывший председатель Правительства России, директор Службы внешней разведки РФ М.Е. Фрадков. На территории этой дачи оказалась недавно возведенная беседка, построенная на старом мраморном фундаменте и повторяющая пропорции прежней, голицынской. Две чугунные мемориальные доски, некогда закрепленные на колоннах беседки, утрачены, но текст, написанный на них, сохранился в архиве местного краеведа В. Никитина. На первой доске было написано: «1866 года июня 6-го дня их императорские величества государь император Александр Николаевич с государынею императрицею Марией Александровной и великими князьями Сергеем и Павлом Александровичами и великою княжною Марией Александровной изволили кушать вечерний чай в этой беседке». Вторая доска информирует: «1886 года мая 17 дня государь император Александр Александрович, государыня императрица Мария Федоровна с наследником цесаревичем Николаем Александровичем и с великими князьями Георгием, Сергеем и Павлом Александровичами и с великою княгиней Елизаветой Федоровной изволили посетить Петровское, прогуливаться в бору и отдыхать в сей беседке».

Беседка императрицы Марии Александровны

Один из потомков князя В.М. Голицына написал: «В своих интересных семейных воспоминаниях моя прабабушка Софья Николаевна Голицына (урожд. Делянова) так рассказывает о приезде Императора Александра III и Императрицы Марии Федоровны в „Петровское“ весной 1886 года: „В 11.30 часов показались Царские экипажи. Приехали Цари без свиты. Он, Она, два сына, Николай и Георгий Александровичи и наши соседи — Сергей Александрович с женой. Не успели они войти в дом, как попросили показать парк и знаменитую „зеленую гору“ в конце большой аллеи. Понравился им там вид на реку Истра, беседка, в которой бывали Александр II с супругой и детьми, о чем свидетельствует доска с их именами. Вернувшись в дом, мы предложили им легкий gouter, затем они расписались в книге посетителей и уехали. Вздохнула я свободно, что все обошлось хорошо“».

Сергей Александрович с женой — это великий князь с великой княгиней Елизаветой Федоровной. Они не однажды приезжали в Петровское из своего соседнего поместья Ильинского.

Подобно другим имение Петровское после революции национализировали. В главном усадебном здании разместили детскую колонию. Потом появился дом отдыха и санаторий. Ряд зданий отдали для нужд Московского института им. Мечникова. В настоящее время от границ усадьбы разросся поселок Мечниково с современными многоэтажными зданиями. Здесь же находится музей И.И. Мечникова. Сейчас идет реставрация старых усадебных зданий, вновь возводится Успенский храм. В этой части усадьбы с 1968 года — пансионат Минздрава СССР.

Другую часть усадьбы занимает еще один пансионат «Петрово-Дальнее», построенный в 1977 году на 72 гектарах бывшего имения князей Голицыных и относящийся к ведению Управления делами Президента РФ. Здесь можно за приличные деньги арендовать загородный дом, городскую квартиру или номер отеля для отдыха. Читаю вывеску над воротами «Пансионат „Петрово-Дальнее“», прохожу через шлагбаум и пост охраны, долго иду по асфальтированной дороге, затем поворачиваю налево, и вот оно — белоснежное здание пансионата.

Пансионат «Петрово-Дальнее»

Его из любопытства стоит обойти вокруг. При строительстве был выгодно учтен рельеф местности. Пансионат с его главного входа окружен клумбами и фонтанами и кажется трехэтажным. Но по мере продвижения по его периметру здание предстает пяти-, шести— и семиэтажным. Сопровождающий меня сотрудник пансионата, он же давний житель Петрова-Дальнего Михаил Алексеевич Гусев рассказывает, что пансионат состоит из надстраиваемой части с номерами и апартаментами и пристраиваемой части, где кроме номеров и апартаментов люкс-отеля размещены помещения медицинского обслуживания, а также боулинг и бар, пристроенные к аквапарку. Если внимательно приглядеться, то становится очевидным, что семиэтажный жилой комплекс пристроили с восточной стороны по главному фасаду пансионата. Рассказывая о пансионате, Гусев вспоминает, как в их доме в Петрове-Дальнем проводил один из дачных сезонов знаменитый бас Большого театра, народный артист СССР Иван Иванович Петров. Настоящую свою фамилию Ян Краузе родившемуся в Иркутске, в семье обрусевших немцев, певцу пришлось сменить, поскольку, несмотря на огромный талант, это обстоятельство мешало, как теперь говорят, карьерному продвижению.

В общем, архитектурно-проектная мастерская имени академика В.А. Веснина потрудилась над пансионатом «Петрово-Дальнее» на славу. Как сказано в справке, «здесь есть все для отдыха, работы и проведения досуга высших лиц государства. Реконструкция здания пансионата производилась в соответствии с положениями Градостроительной концепции освоения территории ГУП OK „Жуковка“, согласованной Главархитектурой и утвержденной главой Красногорского района Московской области в 1999 году. Целью реконструкции являлось создание условий для повышения уровня комфорта проживающих в комплексе». Сложно для понимания, но зато все — с подписями и печатями.

Проспекты детально извещают отдыхающего о том, что площадь пансионата составляет 14 166 кв. метров и что корпус располагает 106 номерами различной площади и категорий. Пансионат работает круглый год, и здесь отдыхают и лечатся и взрослые и дети. А его территория вмещает ресторан, бар, баню-сауну, косметический салон, зимний сад, бильярд, теннисные корты, рыбалку, конюшню с верховыми лошадьми, футбольное поле с трибунами для зрителей, бассейн и пляж. На предмет проведения бизнес-мероприятий предлагаются несколько конференц-залов, и в их числе уютный Истринский зал на 200 мест. Каждую неделю на футбольном поле организуется турнир «Кубок Рублевки», а также сборные команды Управления делами Президента РФ, администрации города Красногорска состязаются с гостями пансионата.

Хорош и здешний спа-центр — два бассейна, турецкий хамам, финская сауна, ультракрасная сауна, соляная комната, две купели в бочках, «душ впечатлений», солярий. Элитный конезавод с опытными инструкторами позволяет освоить навыки верховой езды. Широк диапазон внутренних транспортных средств пансионата — от кареты с лошадками до комфортных электромобилей. Здесь замечали всем известного В.В. Жириновского, проводящего редкие свободные минуты в обществе лошадей.

Рядом с пансионатом «Петрово-Дальнее» построили жилпоселок из многоэтажных домов со всей инфраструктурой, в котором проживает сейчас 700 человек. Это бывшие и настоящие сотрудники пансионата. Жилпоселками были обустроены все учреждения отдыха подобного класса. До газификации топили углем и дровами и была специальная должность истопника. Всем этим, пансионатами и жилпоселками, заведовало Хозяйственное управление (ХОЗУ) Совмина СССР. На основе ХОЗУ ЦК КПСС и Совмина впоследствии образовалось Управление делами Президента РФ.

Непосредственная близость двух полноводных рек Истры и Москвы позволила украсить территорию пансионата мини-островами. Это «остров Любви», «остров Удачи», «Березовая роща». Свадебные кортежи по справедливости считают Петрово-Дальнее лучшим местом в округе для проведения свадебного церемониала. Но в целом здесь спокойно и тихо, совсем не чувствуется, что находишься лишь в 20 километрах от МКАД.

Тишины, естественно, не нарушает и уютный электромобиль, на котором приятно прокатиться по левому берегу Истры, вверх по ее течению. На противоположном берегу вплотную к воде подступают старинные раскидистые ветлы. Далеко за лугами белеет церковь в селе Дмитровском. Кажется, именно об этом месте написал свои строки Александр Блок:

Видно, дни золотые пришли.

Все деревья стоят, как в сияньи.

Ночью холодом веет с земли;

Утром — белая церковь вдали,

И близка, и ясна очертаньем.

Но вот электромобиль притормаживает на берегу озера. Слева — стремительная Истра, а справа — спокойная гладь озера. Приятно пройтись по его берегам, осененным вековыми дубами и соснами. Прогулка по старинной усадьбе — важная составная часть отдыха для пытливого исследователя местных достопримечательностей. Ведь в старину гораздо большее внимание уделяли выбору места жительства. Были люди, которые чувствовали, как мы теперь говорим, энергетику местности, советовали: «Дом, барин, ставь здесь, пруд копай на этом месте, а храм возводи вот на том холме». И никогда ошибки в его советах не было: и барин жил и благоденствовал в построенном дому, и потомки его там здравствовали, и мы с вами, приезжая в былые усадьбы, поместья и вотчины, чувствуем эту живительную энергетику и ощущаем прилив сил и бодрости.

Природой сих мест любовалась русская императрица, дочь Петра I Елизавета Петровна, побывавшая в Петровском 12 июля 1749 года. В мае 1818 года прогуливалась по здешним аллеям императрица Елизавета Алексеевна, жена императора Александра I. Приезжали сюда В.А. Жуковский и A.C. Грибоедов. Жуковский даже оставил в гостевой книге дошедшее до нас шуточное двустишие:

Не забудьте о Жуковском,

Том, кто был у вас в Петровском.

Мы остановились на берегу озера, или пруда, поскольку берега его издавна окапывались, расширяя тем самым водное зеркало, а вода удерживалась плотиною. Дальше виден старинный курган с захоронениями XII века, где вел раскопки академик Чертков. Пруд имеет свое собственное, стародавнее и весьма примечательное имя — Ендова. Посмотрим в словаре Даля: «Ендова, с ударением на последнем слоге, — широкий сосуд с отливом или носком, для разлития питей; небольшой круглый залив, связанный проливом с рекою или озером. Ендовочник — охочий до пива, браги, попоек». Тут, как говорится, все точно, дальше и объяснять нечего. Разве только устроить пикник на берегу Ендовы с ендовою же в руках!

Где-то здесь, в Петрове-Дальнем, находилась последняя дача Н.С. Хрущева, где опальный лидер доживал свои дни. Часто его видели тут, сидящим на скамье или прогуливающимся по берегам, с диктофоном в руках, на который он надиктовывал воспоминания. После его кончины дачу тут же сломали, поскольку, как рассказывают, боялись, как бы не устроили в ней его музей. По рассказам очевидцев, сюда к Хрущеву на дачу в Петрово-Дальнее приезжал Владимир Высоцкий.

Живописность места привлекала в Петрово-Дальнее и наших кинематографистов. На здешних лугах и в большом господском доме снимали фильмы «Гусарская баллада» (1962), «О бедном гусаре замолвите слово» (1980), «Гардемарины, вперед!» (1987). Здесь отдыхали Лев Лещенко и Михаил Боярский. И конечно, Петрово-Дальнее видело на своих берегах, в своих аллеях и в стенах старинных зданий целый сонм российских знаменитостей: Эльдара Рязанова, Ларису Голубкину, Юрия Яковлева, Игоря Ильинского, Николая Крючкова, Олега Басилашвили, Дмитрия Харатьяна, Евгения Леонова, Татьяну Шмыгу, Валентина Гафта, Зиновия Гердта, Светлану Дружинину и пр. и пр.

Покидая гостеприимный берег пруда, направимся вниз по течению Истры, на самую стрелку. Встреча двух рек — Москвы и Истры — происходит без лишнего шума и суеты, спокойно и величаво, словно каждая из этих рек сознает значение этого события.

Междуречье красиво необычайно и заставляет вспомнить одно из семи чудес света — дворец и висячие сады царицы Семирамиды. Берега нисходят к воде ступенчатыми террасами. Повсюду много цветов. Горбатые мостики кажутся невесомыми и парящими в воздухе. Минуем дощатый пляж и, пробравшись сквозь буйные заросли травы, выходим на самую стрелку. Две реки, соединившись вместе, продолжают свое извечное стремление к Москве.

На другом берегу раскинулось село Знаменское с современными коттеджами и старой церковью Знамения Пресвятой Богородицы. Правее хорошо видна крутая Катина горка, где, по преданию, Екатерина II предполагала построить себе дворец, но со свойственным женщине легкомыслием от намерения своего вскоре отказалась, повелев свезенные уже сюда строительные материалы употребить в пользу окрестных церквей.

Дача М.Н. Тухачевского

Левый берег Москвы-реки, на котором стоит Петрово-Дальнее, аккуратно срезан течением реки, и на его крутом откосе отчетливо видны во множестве гнездышки ласточек-береговушек. Собственно, берег весьма обширен и носит старинное название Барский луг. Пересекает Барский луг узкая тропинка, ведущая к Петрову-Дальнему. Естественной ее оградой служит сплошная полоса дикой малины.

Дальше наш путь лежит по дачному поселку. Живут здесь многие высокопоставленные государственные чиновники. Минуем дачу М.Ю. Зурабова и справа увидим забор и верхнюю часть дачи Ивана Степановича Силаева. Он много работал в авиационной промышленности, стал Героем Социалистического Труда. Судьба распорядилась так, что И.С. Силаев стал последним премьером СССР и первым премьером постсоветской России. Хозяина дома в тот день не было, но, узнав о нашем желании сфотографировать дом, нам любезно отворили ворота.

Дача, разумеется, не раз перекрашивалась, но все пропорции и детали дома (а они очень привлекательны) сохранились такими же, как они выглядели в 1930-е годы, когда дом строился. Я задерживаю внимание читателя именно в этой точке Петрова-Дальнего по той причине, что на этой даче жил в 30-х годах прошлого века Маршал Советского Союза Михаил Николаевич Тухачевский. Вон с того балкона, возможно, некогда лились нежные звуки скрипки: Тухачевский был отличным музыкантом и в свободное время сам изготавливал скрипки и виолончели. Жаль, что после репрессий маршала его личные клейма с инструментов были стерты. По сию пору сохранился во дворе даже маршальский турник с проржавевшими опорами. Охранник ушел вперед, чтобы запереть собаку. Впрочем, в этом не было нужды: пес оказался очень симпатичным и, глядя на нас из растворенной двери, дружелюбно улыбался и помахивал хвостом.

Здесь же, неподалеку, располагалась так называемая «известинская дача», где проживала жена, друг и соратник В.И. Ленина Надежда Константиновна Крупская (1869–1939). Мне посетить эту дачу не довелось, но вот одно из ее описаний: «Белый двухэтажный особняк с высокими потолками и просторными комнатами». Из песни слова не выкинешь — на той же даче позднее проживал министр госбезопасности СССР B.C. Абакумов (1908–1954).

Покидаешь Петрово-Дальнее с желанием непременно посетить его вновь.

Глава 6

ДАЛЬНЯЯ ДАЧА СТАЛИНА

Тот край, что прозван дивным,

Хорош в наряде зимнем

И лета в изумрудной полосе.

Есть в имени Зубалов

И шарм парижских залов,

И шелест Красногорского шоссе.

Автор

Если провести прямую линию от Петрова-Дальнего на юго-восток, то линия эта пересечет Москву-реку и всего лишь в трех с половиной километрах от Петрова-Дальнего упрется в Рублево-Успенское шоссе. Здесь, на берегах речки Медвенки, дорожным указателем отмечена деревня Калчуга. В далекие-далекие времена селились тут мастера-кольчужники, выделывавшие кольчуги — этот своеобразный аналог современного бронежилета, служивший безопасности наших предков-воинов. От несколько искаженного слова «кольчуга» произошло дошедшее до нас имя деревни Калчуга.

У Даля это слово объясняется следующим образом: «Кольчуга — броня, кольчатая рубаха, доспех из мелких колец, сеткою; каждое стальное колечко бывает на заклепке, отчего место это походит на змеиную головку. Кольчугой зовут иногда также кожаный кафтанчик, с зашитою в нем охранною молитвою или заговором». В Калчуге жили творцы кольчуг обоих видов. Как видим, сделать кольчугу с сотнями стальных колечек — задача весьма непростая, и труд кольчужника высоко ценился в народе. Кольчужником именовали также и воина в кольчуге, выступавшего в этом снаряжении для защиты отечества на поле брани. Рубашка из металлических колец спасала и от вражеской стрелы, и от удара мечом.

Пушкин вспоминает кольчугу в своих стихах:

Но клики раздались!., идут в дали туманной! —

Звучат кольчуги и мечи!..

(«Воспоминания в Царском Селе»)

Вплотную к деревне Калчуге примыкает великолепная усадьба Зубалово, расположенная на гористом правом берегу речки Медвенки. Думаю, поэтичное название речки происходит от обилия медвяных трав по ее берегам. А название Зубалово идет от известных нефтепромышленников и благотворителей Зубаловых, отстроивших имение и поселившихся здесь на рубеже XIX–XX веков. Имение это можно сравнить со сказочной крепостью, каким-то чудом оказавшейся на берегу речки Медвенки. Ныне каждый проезжающий деревню Калчугу по Рублево-Успенскому шоссе, двигаясь в сторону области, видит слева от дороги красивую ступенчатую ограду из старого кирпича с башенками, крытыми черепицей. Это и есть ограда имения Зубалово, ограда, которой в 2011 году исполнилось ровно 100 лет. Из-за нее выглядывают остроконечные кровли строений, напоминающие крыши старых замков.

Впрочем, вполне вероятно, что название деревни Калчуга, так же как название соседней деревни Жуковки, произошло от имени протекавшей тут некогда речки. А тот факт, что была тут наряду с Медвенкой речка Кольчуга, зафиксирован в известной книге А.Н. Греча «Венок усадьбам»: «…от дворца в Усове мы прошли пешком к Москве-реке и, переправившись через речку Кольчугу, пошли берегом Москвы-реки по направлению к Петровскому, отстоящему от Усова в расстоянии около 4 верст…» Речка эта сейчас значительно обмелела, заросла травой, даже в устье превратившись в ручей. Но вокруг каждой травинки течение воды образует правильное колечко. Множественность этих колечек при взгляде на водную гладь в самом деле порождает впечатление серебристой кольчуги.

Забор

Как это принято говорить теперь, недвижимость в имении Зубалово — и здания, и гаражи, и водонапорную башню, и, наконец, саму ограду — проектировал и строил известный московский зодчий Николай Николаевич Чернецов (1874–1944). Хотя в паспортах некоторых домов стоит дата 1890 год, что позволяет сделать вывод о том, что хозяин поселился в своем загородном владении еще до построек Чернецова. Мне эти места хорошо знакомы, поскольку и детство и отрочество мои прошли в подмосковном поселке Одинцово, ныне превращенном в современный город и районный центр.

Кажется, что совсем еще недавно Одинцово было пристанционным поселком, прилегающим к одноименной железнодорожной станции. Двухэтажное здание было тут большой редкостью — в основном были «дачки-садочки». Улица с названием Красная Горка, на которой мы жили, шла вдоль одной стороны шоссейной дороги, а по другую ее сторону поднималась дубовая роща. Шоссе так и называется по названию улицы — Красногорское. Длина его ровно 10 километров, и идет оно от станции Одинцово до Рублевки и далее к селу Знаменскому на берегу Москвы-реки. Я с удовольствием преодолевал этот путь на велосипеде, и мне особенно нравился срединный участок дороги, когда шоссе резко уходило вниз, к Решетникову пруду, и можно было перестать вращать педали и мчаться навстречу ветру.

Все одинцовские жители в ту пору по старинке именовали Красногорское шоссе Зубаловским, а на мои расспросы, откуда такое название, разъясняли, что были-де до революции здесь хозяева по фамилии Зубаловы (правильно — Зубалашвили) и что именно они проложили эту шоссейную дорогу. Но отвлечемся на время от Зубаловского шоссе в Одинцове, чтобы продолжить историю этой славной фамилии теперь уже в нашей столице.

Есть в Москве близ метро «Красные Ворота» замечательный квартал между Хоромным тупиком и Садовой-Черногрязской улицей. Еще одной своей стороной квартал примыкает к Юсуповскому дворцу, что в Большом Харитоньевском переулке. Все это пространство уже многие годы принадлежит Всероссийскому научно-исследовательскому институту электромеханики (ВНИИЭМ). Здания, которыми застроено пространство, каждое по-своему интересны. Мне не однажды приходилось здесь бывать и по долгу службы, как доктору технических наук, и в качестве председателя московского Юсупово-Княжеского благотворительного фонда. В одном из этих зданий ВНИИЭМ, украшенном Юсуповским гербом, прежде размещались княжеские конюшни, а ныне разрабатываются самые современные геофизические ракеты. Разрабатывают их здесь, а делают в Истре.

Историческим по праву можно назвать здание, стоящее тут же, поблизости, и относящееся к XVIII веку. Это был дом известной Авдотьи Петровны Елагиной, матери славянофилов братьев Киреевских. A.C. Пушкин был частым посетителем ее литературного салона, собиравшегося именно в этом доме. Современник свидетельствует: «Ее салон был средоточием и сборным местом всей русской интеллигенции, всего, что было… самого просвещенного, литературно и научно образованного».

И наконец, главное наше внимание, в связи с темой моего рассказа, мы обратим на находящийся здесь же роскошный особняк по Садовой-Черногрязской, № 6. Его построил архитектор Николай Михайлович Вишневецкий в 1884 году для старшего сына железнодорожного магната Павла Николаевича фон Дервиза Сергея Павловича. На фасаде дворца красуется вензель из букв S и D — Сергей фон Дервиз. Работу над интерьерами дворца проводил в 1890 году выдающийся архитектор, мэтр московского модерна Ф.О. Шехтель (1859–1926). По некоторым данным, он же занимался интерьерами и в подмосковном Зубалове.

В 1904 году происходит знаковое событие: С.П. фон Дервиз уезжает в Ниццу и продает свой особняк у Красных Ворот нефтяному мультимиллионеру Льву (Левану) Константиновичу Зубалову (Зубалашвили). И если и при фон Дервизах особняк блистал своей парадной лестницей, роскошными покоями и художественно отделанными каминами и светильниками, то при Зубаловых роскошь преумножилась стократно. Теперь это имя стояло первым не только в списках московских богачей, но и в списках московских благотворителей. А их дом у Красных Ворот москвичи называли «Царством красоты», хотя после трагических событий 1905 года он был надежно укрыт глухой высокой оградой от посторонних глаз. Но в 1918 году жена Зубалова Ольга Ивановна передает этот особняк в дар Румянцевскому музею и там открылся его филиал. В 1920 году в здании размещается особое техническое бюро ВСНХ (Высший совет народного хозяйства), а позднее НИИ-20. В сентябре 1941 года особняк был передан ВНИИЭМ, которым руководил академик А.Г. Иосифьян. Сейчас в роскошном особняке Дервиза — Зубалова за высоким забором находятся банк и какие-то не афиширующие своих названий организации, — словом, попасть туда практически невозможно, хотя номинально здание причислено к памятникам архитектуры, охраняемым государством.

Ряд исследователей видят в зубаловских стенах прообраз тех заборов, которые ограждают нынешние особняки на Рублевке. Разница, однако, существенная: для Зубаловых проектировали ограждения их дворцов выдающиеся мастера архитектуры, каковым являлся, например, H.H. Чернецов, и ограды эти до сей поры воспринимаются как прекрасные художественные творения, чего, естественно, не скажешь о нынешних высоченных глухих заборах.

Книгу о Зубаловых задумал написать грузинский автор В. Утургаури. Он назвал ее «Зубаловские миллионы», очевидно, по аналогии с известным романом писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Приваловские миллионы». Отрывки из книги Утургаури разместил в Интернете в июне 2004 года. Я приведу оттуда некоторые сведения, присовокупив к ним собственные изыскания.

Список организаций, в пользу которых шли пожертвования благотворителей Зубаловых, включает сотни наименований. В числе адресных переводов значительных денежных средств видим Сербию, Черногорию и Болгарию, армянскую и грузинскую общины в Москве. В память о российских меценатах улица в Тбилиси носит имя братьев Зубалашвили. В этом списке их добрых дел видим и Императорское Техническое училище (ныне МГТУ им. Н.Э. Баумана), где были организованы Зубаловские стипендии для студентов, и Московский университет, в пользу которого организовано Общество пособий нуждающимся студентам. В том списке и находившийся рядом с московским домом Зубаловых храм Трех Святителей, где крестили М.Ю. Лермонтова и отпевали освободителя болгар знаменитого русского генерала М.Д. Скобелева. Не обошли своим вниманием Зубаловы и Князь-Владимирский монастырь, где покоятся князья Святополк-Четвертинские, хозяева соседнего с Калчугой села Успенского. Замечу кстати, что кроме Калчуги Зубаловы владели (и тоже на нынешней Рублевке) еще и селом Большое Сареево. Они состояли в родстве с коннозаводчиком Трапезниковым (Горки-2) и с баронами Мейендорфами (Барвиха).

После кончины Льва Константиновича Зубалова в 1914 году славное дело благотворительности продолжили его супруга и сыновья. Помощь оказывалась и лучшим парижским музеям, и раненым русским воинам. Денежная поддержка направлялась и вдовам умерших в госпитале солдат. Вот письмо вдовствующей Ольги Ивановны Зубаловой, адресованное князю Александру Владимировичу Голицыну, руководителю госпиталя, размещенного в период Первой мировой войны в имении Зубалово (см. рассказ о князе в предыдущей главе):

«2 мая 1915 года. Главному врачу Зубаловского Одинцовского госпиталя. Глубокоуважаемый Александр Владимирович! При сем посылаю меню обеда для раненых, принятого в нашем госпитале в Москве и одобренного покойным моим мужем. Прошу Вас согласно его желанию впредь по возможности придерживаться такового. Кроме того, считаю нужным напомнить, что покойный Лев Константинович неоднократно выказывал желание, чтобы деньги из пожертвованного им капитала расходовались не только на чисто лечение, но и другие нужды солдат, как-то одежду при выписке. Уважающая Вас О.И. Зубалова».

Нам известно и то, чем кормили раненых солдат в госпитале над речкой Медвенкой. Продукты поставлялись из лучших магазинов Москвы. Вот образец меню, составленного заботливой рукой Ольги Ивановны Зубаловой:

«Завтрак, обед, ужин. Котлеты с макаронами. Картофель с мясом. Яблочный мусс. Мясо с кашей. Щи свежие или кислые. Щи свежие с мясом. Крупеник. Котлеты с отварным картофелем. Рассольник с мясом. Котлеты с кашей. Печенка жареная. Горох с мясом. Борщ с мясом. Каша пшенная. Котлеты с рисом. Вермишель с мясом. Щи кислые с мясом. Чай и хлеб ржаной». Как видим, очень неплохой рацион.

Обосновавшийся в Париже Яков Константинович Зубалов немалую часть своих доходов с нефтепромыслов также тратил на благотворительность. Дары Якова Зубалова в виде шедевров живописи и скульптуры Лувру, Малому дворцу, Музею декоративного искусства и многим другим музеям и коллекциям Парижа насчитывают 581 произведение. Издательство Альбера Моранса с предисловием Гийома Жано выпустило подробный каталог под названием «Дар Жака Зубалова французским музеям». В одном из залов Лувра висит мраморная доска, на которой рядом с именами знаменитых и щедрых дарителей со всего мира значится имя Якова Константиновича Зубалова.

В 1897–1900 годах в Париже возвели Малый дворец (Petit Palaice) — выставочный павильон проходившей во французской столице в 1900 году Всемирной выставки. Малый дворец находится близ моста Александра III через Сену, и сейчас в нем располагается городской музей изящных искусств. Дары Якова Зубалова парижскому Малому дворцу, в их числе полотна знаменитых импрессионистов и античная скульптура, оказались столь весомыми, что один из потрясающих воображение залов дворца по справедливости именуется Зубаловским залом. Умер Яков Константинович Зубалов в 1941 году и похоронен на кладбище Неий-сюр-Сен.

Обращусь далее к «Запискам князя Кирилла Николаевича Голицына», изданным в Москве в 1997 году. «Записки» интересны воспоминаниями, относящимися к началу 20-х годов XX века, когда еще некоторые из князей Голицыных «не мешали» советской власти и могли относительно свободно перемещаться по родной земле. Вот что пишет о знакомых нам местах нынешней Рублевки князь Голицын:

«А теперь обратимся к загородному владению миллионера-нефтяника. Оно так и называлось — „Зубалово“. Увидел я его, правда, издали в 1923 году. Случилось это так. Примерно через месяц после смерти моей матери в июне 1923 года нас с отцом потянуло к родным в Москву, так как в Петрограде никого из близких уже не осталось. Недолго думая, мы собрались и поехали в Москву. В самом городе никого не застали — Голицыны были на даче. Они сняли ее в селе Знаменском, расположенном на правом берегу Москва-реки напротив родового голицынского Петровского (нынешнее Петрово-Дальнее. — Г.Б.).

До 1917 года попасть в Петровское можно было двумя путями: либо по Александровской железной дороге до станции Одинцово, либо по Виндавской — до станции Павшино. В 1923 году добраться до Знаменского можно было единственным путем — по Белорусской дороге до станции Немчиновка и далее по проложенной от этой станции ветке протяженностью в 14 километров до станции Усово. Состав из четырех пассажирских вагонов 3-го класса совершал по этой ветке редкие — один раз в сутки — челночные рейсы: Немчиновка — Усово— Немчиновка. Полагаю, что сейчас ветки этой не существует, а в начале 20-х годов на ней было даже две промежуточных остановки.

Станция Усово помещалась тогда в старом товарном вагоне без колес, одиноко стоявшем возле путей. Там перед отправлением поезда продавались билеты. А приехавшему в Знаменское предстояла от Усова прогулка пешком — около трех километров. Когда мы с отцом отправились в этот путь, то оказалось, что рельсы не заканчивались у вагона с билетами, а, минуя его, шли дальше — некоторое время рядом с дорогой в Знаменское, и примерно через полкилометра, повернув влево и пройдя еще 150–200 метров, упирались в наглухо закрытые сплошные железные ворота какой-то необычного вида усадьбы. Кирпичная арка ворот продолжалась в обе стороны высокими кирпичными же стенами, за которыми видны были деревья и самый верх причудливого здания с башенками, похожего на замок. Дальше дорога на Знаменское довольно долго тянулась вдоль этой высокой стены до того места, где стена поворачивала и под прямым углом уходила в глубь леса.

На усадьбах у помещиков иногда практиковалось сооружение оград, но в большинстве случаев их возводили в тех частях усадебной земли, которые граничили с проезжими дорогами. Иногда невысокими оградами отделяли постройки парадные от служебных, но даже в очень богатых поместьях, сколько я знаю, не обносили сплошной стеной участки леса или лугов. Вообще, русские помещики не имели обыкновения отгораживаться от крестьян.

Однако здесь, между станцией Усово и Знаменским, с дореволюционных времен стояла не просто усадьба — это было загородное владение Зубалова, которое он укрепил не хуже, а может быть, и лучше своего московского дома. И эти укрепления сыграли свою роль в истории владения. Именно благодаря мощной стене, железным воротам и „персональной“ железной дороге, „Зубалово“ в советское время стало одной из первых „высоких резиденций“…

В 30-х годах мы с семьей жили в Дорогомилове. К Большой Дорогомиловской улице с запада примыкало Можайское шоссе, а на востоке, минуя Бородинский мост и Смоленскую площадь, она вливалась в Арбат, пересекала Арбатскую площадь и через бывшую Знаменку достигала Кремля. Этим путем для поездок за город пользовался „великий“, „гениальный“ и „любимый“… Не лишенные юмора москвичи прозвали этот путь „Военно-грузинской дорогой“, а иные, пораженные обилием разного рода агентов, которые стояли и прохаживались здесь по тротуарам, дали ему и другое имя: „Шпикадилли“.

Не раз доводилось мне видеть здесь и главное „действо“ — проезд „самого“! В первый раз, помнится, он промчался мимо меня на „линкольне“ с борзой на радиаторе. Позади, едва поспевая, мчался наш первый газик, до отказа набитый охранниками. Впоследствии машины менялись: „линкольн“ сменился „паккардом“, а газик — ЗИСом-101. Иногда уличное движение препятствовало „самому“ мчаться на большой скорости — тогда еще не было принято вообще перекрывать движение. Однажды, помнится, из-за нерасторопности милиционера автомобиль был вынужден не только замедлить ход, но даже на несколько секунд вовсе остановиться. Я был шагах в пяти от автомобиля и успел разглядеть все хорошо. „Он“ ехал один, сидя не на заднем сиденье, а посредине автомобиля на откидном кресле. Лицо его было обращено вперед, и „любимый профиль“ рисовался весьма четко.

Теперь-то я точно знаю, что Сталин ездил мимо моего дома в „свое Зубалово“. Но тогда только догадывался об этом. Было известно — об этом говорили, — что специально оборудованная зубаловская территория была прочно облюбована представителями советской элиты. Рассказывали, что кто-то регулярно въезжает в ворота бывшей зубаловской „крепости“ на комфортабельной мотодрезине. Позже, когда появились надежные автомобили, надобность в дрезине, а стало быть, и в рельсах, отпала…

Интересно, что Зубалово послужило неким эталоном для организации множества подобных уютных усадеб за могучими стенами. Страшно подумать, во что обошлось народу и сооружение, и содержание таких „имений“! Ведь они не мыслятся без сплошных, замкнутых ограждений, без охраны (собаки, люди), без специальной сигнализации, без телефонов, вахтеров, пропусков… Убежден, что любой помещик сбежал бы из своего имения, создай ему такие условия жизни…»

Вскоре после революции, в 1919 году, Зубалово сделалось загородной резиденцией И.В. Сталина и А.И. Микояна. Сталин жил и работал здесь вплоть до 1932 года, когда перенес свой подмосковный кабинет на Ближнюю дачу в Кунцеве. Эта история усадьбы Зубалово подробно отражена в книге дочери вождя Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу». А.И. Микоян жил в Зубалове гораздо дольше — с 1919 по 1964 год, и в памяти местных жителей крепость над речкой Медвенкой поныне осталась как «дача Микояна». Говорят, что Анастас Иванович очень переживал, когда эту дачу ему предложили освободить…

Обратимся к воспоминаниям Светланы Аллилуевой:

«Солнечный дом, в котором прошло мое детство, принадлежал раньше младшему Зубалову, нефтепромышленнику из Батума.

Он и отец его, старший Зубалов, были родственниками Майндорфа, владельца имения в Барвихе — и сейчас там, над озером, стоит его дом в готическом немецком вкусе, превращенный в клуб. Майндорфу принадлежала и вся эта округа, и лесопилка возле Усова, возле которой возник потом знаменитый птичий совхоз „Горки II“. Станция Усово, почта, ветка железной дороги до лесопилки (теперь запущенная и уничтоженная), а также весь этот чудный лес до Одинцова, возделанный еще лесником-немцем, с сажеными еловыми аллеями по просекам, где ездили на прогулки верхом, — все это принадлежало Майндорфу. Зубаловы же владели двумя усадьбами, расположенными недалеко от станции Усово, с кирпичными островерхими, одинаковой немецкой постройки, домами, обнесенными массивной кирпичной изгородью, крытой черепицей.

А еще Зубаловы владели нефтеперегонными заводами в Батуме и в Баку. Отцу моему и А.И. Микояну хорошо было известно это имя, так как в 1900-е годы они устраивали на этих самых заводах стачки и вели кружки. А когда после революции, в 1919 году, появилась у них возможность воспользоваться брошенными под Москвой в изобилии дачами и усадьбами, то они и вспомнили знакомую фамилию Зубаловых.

А.И. Микоян с семьей и детьми, а также К.Е. Ворошилов, Шапошников и несколько семей старых большевиков разместились в Зубалове-2, а отец с мамой — в Зубалове-4 неподалеку, где дом был меньше.

На даче у А.И. Микояна до сегодня сохранилось все в том виде, в каком бросили дом эмигрировавшие хозяева. На веранде мраморная собака — любимица хозяина; в доме — мраморные статуи, вывезенные в свое время из Италии; на стенах — старинные французские гобелены; в окнах нижних комнат — разноцветные витражи. Парк, сад, теннисная площадка, оранжерея, парники, конюшня — все осталось, как было. И так приятно мне всегда было, когда я попадала в этот милый дом добрых старых друзей, войти в старую столовую, где все тот же резной буфет, и та же старомодная люстра, и те же часы на камине. Вот уже десять внуков Анастаса Ивановича бегают по тем же газонам возле дома и потом обедают за тем же столом под деревьями, где выросли его пять сыновей, где бывала и мама, дружившая с покойной хозяйкой этого дома.

В наш век моментальных перемен и стремительных метаморфоз необыкновенно приятны постоянство и крепкие семейные традиции, — когда они где-то еще сохранились…

Наша же усадьба без конца преобразовывалась. Отец немедленно расчистил лес вокруг дома, половину его вырубил, — образовались просеки; стало светлее, теплее и суше. Лес убирали, за ним следили, сгребали весной сухой лист. Перед домом была чудесная, прозрачная, вся сиявшая белизной, молоденькая березовая роща, где мы, дети, собирали всегда грибы. Неподалеку устроили пасеку, и рядом с ней две полянки засевали каждое лето гречихой, для меда. Участки, оставленные вокруг соснового леса, — стройного, сухого — тоже тщательно чистились; там росла земляника, черника, и воздух был какой-то особенно свежий, душистый. Я только позже, когда стала взрослой, поняла этот своеобразный интерес отца к природе, интерес практический, в основе своей — глубоко крестьянский. Он не мог просто созерцать природу, ему надо было хозяйствовать в ней, что-то вечно преобразовывать. Большие участки были засажены фруктовыми деревьями, посадили в изобилии клубнику, малину, смородину. В отдалении от дома отгородили сетками небольшую полянку с кустарником и развели там фазанов, цесарок, индюшек; в небольшом бассейне плавали утки. Все это возникло не сразу, а постепенно расцветало и разрасталось, и мы, дети, росли, по существу, в условиях маленькой помещичьей усадьбы с ее деревенским бытом, — косьбой сена, собиранием грибов и ягод, со свежим ежегодным „своим“ медом, „своими“ соленьями и маринадами, „своей птицей“.

Правда, все это хозяйство больше занимало отца, чем маму. Мама лишь заботилась о том, чтобы возле дома цвели весной огромные кусты сирени, и насадила целую аллею жасмина возле балкона. А у меня был маленький свой садик, где моя няня учила меня ковыряться в земле, сажать семена настурций и ноготков…»

В начале этой пространной цитаты — целый ряд неточностей. Автор пишет о владельцах замка «Майндорф», а нужно говорить и писать «Мейендорф». Барону Мейендорфу вообще ничего не принадлежало, а хозяйкой всего была его жена, баронесса Надежда Александровна. Клуб из замка несколько лет тому назад вывели, а сам замок после реконструкции превратился в государственную резиденцию. Впрочем, об этом мой отдельный рассказ в следующей главе — о баронессе Мейендорф и ее замке. И еще, по поводу имения Зубалово: «Бросили дом эмигрировавшие хозяева» — это утверждение неверно, Зубаловы дом свой не бросали, их просто выгнала оттуда новая власть, и эти люди, так много сделавшие для Отечества, заканчивали свой век в бедности…

В своих воспоминаниях дочь Сталина пишет о дальнейшей судьбе усадьбы Зубалово: «Осенью 1941 года было взорвано наше дорогое Зубалово, так как ждали, что вот-вот подойдут немцы. Мы поехали посмотреть. Стояли ужасные глыбы толстых, старых стен, но строили уже новый, упрощенный вариант дома, не похожий на старый, — что-то было безвозвратно утрачено. Мы поселились пока что во флигеле, а к октябрю перебрались в только что отстроенный, несуразный, выкрашенный „для маскировки“ в темно-зеленый цвет, дом. Бог знает, как он теперь выглядел: уродливый, с наполовину усеченной башней, с обрезанными террасами. Там мы все и разместились…» Так было с «Зубалово-4». А «Зубалово-2», где жил А.И. Микоян, сохранилось в первозданном виде. Такая ситуация была на момент написания воспоминаний Светланы Аллилуевой, то есть летом 1963 года.

А с 2000 года, когда был организован так называемый Рублево-Успенский лечебно-оздоровительный комплекс, Зубалово вошло в его состав как место отдыха глав различных ведомств. И оставалось таковым вплоть до марта 2011 года, когда усадьбу передали в ведение Министерства обороны. Но еще до этого времени, в 2003 году, резиденцию Калчуга занимал работавший тогда главой кремлевской администрации Д.А. Медведев. Потом он переехал в резиденцию Горки-9.

Неподалеку от Калчуги расположились поселки Большое и Малое Сареево. Некогда Сареево записывалось и читалось как Царево, что указывает на царственное назначение этих мест в российской истории, а также определяет положение этих поселков на Царской дороге. В наши дни в Большом Сарееве обосновался олигарх-мультимиллионер Роман Абрамович.

Я, подобно многим, проезжая через деревню Калчугу, часто поглядывал на въездные ворота в той самой кирпичной ограде, художественно спроектированной веком ранее архитектором Чернецовым. И мечтал взглядом историка и культуролога оглядеть старую усадьбу. Но в жизни нет ничего невозможного, и, взявшись за написание этой книги, я пересек магические «две сплошные» и оказался на территории «Зубалово-2».

В доме уже не было мраморной собаки и других мраморных статуй из Италии, о которых пишет С. Аллилуева. Не было также старинных французских гобеленов, но в окнах нижних комнат уцелели разноцветные витражи. В столовой, как память о прежних хозяевах — Зубаловых, сохранился резной буфет и старомодные люстры, на камине — часы, выполненные в виде фигурки бронзового льва, поддерживающего изящный циферблат. Украшает комнату декоративный камин, отделанный розовым с белыми прожилками мрамором, внутри его — искусно выполненный петух с ярким оперением. Венецианские двери в комнатах приятно радуют глаз.

Обратил я внимание и на другой, действующий камин, тоже с мраморной облицовкой и со всеми принадлежностями, как то с вышитым экраном и щипцами разных видов и форм. Стену в гостиной украшает белый барельеф итальянской работы, изображающий Мадонну с Младенцем. Витражи на окнах первого этажа представляют собой многоцветные медальоны с назидательными надписями по кругу на латыни, с изображением сцен из сельской жизни, увеселительных прогулок рыцарей на лодках.

Камин

Вообще в усадебных постройках и интерьерах Зубалова доминировал розовый цвет. Правда, теперь, по слухам, новый хозяин Зубалова — Министерство обороны избрало привычную защитную зеленоватую окраску. А при моем посещении двухэтажный дом из розового кирпича с остроконечными крышами был окружен розовыми балконами с желтыми балясинами и встроен в склон горы.

Впечатление усиливали остроконечное украшение на коньке крыши, и оригинально изогнутые старинные решетки во всех подъездах, и даже причудливые водосточные трубы с рельефным рисунком.

Витраж

Особенный холмистый рельеф местности позволил поместить гараж на уровне второго этажа усадебного дома. Здания искусно соединены подземными переходами.

Яркое впечатление оставила прогулка по парку Зубаловской усадьбы. Под открытым небом расположился бассейн с солнечными часами. К небу поднимались пирамидальные ели. Давним владельцам явно нравились многоствольные, так называемые цыганские деревья, которые ныне разрослись и затенили парк шатрами своих крон. Привлекли мое внимание и два рядом стоящих дерева, на светлой коре которых вырезаны цифры: на одном стволе — 1939, а на другом — 1945. Даты начала и окончания Второй мировой войны, память о которой незримо присутствует здесь, как и невидимая, но порой осязаемая фигура генералиссимуса…

Парк, отделенный от реки старой кирпичной стеной, спускается к Медвенке. Одна из дорожек парка идет параллельно стене. Пройдя по ней, видишь вмонтированную в стену металлическую калитку. Рассказывают, что ею пользовался И.В. Сталин, спускаясь к роднику с исключительно чистой водой. Качество здешней воды оценил некогда еще князь A.B. Голицын — главный врач Зубаловского госпиталя, рекомендуя именно этой водой поить раненых воинов. И все-таки посещение усадьбы оставляет не «сталинское», а «зубаловское» впечатление о том счастливом времени, когда жили здесь спокойной и размеренной жизнью создатели усадьбы Зубалово — труженики и благотворители.

Глава 7

СТО ВЕКОВ КУЛЬТУРЫ МЕЙЕНДОРФ

Замок старинный вмиг навевает

Образы прошлого в мирной тиши.

Замок старинный освобождает

Память рассудка и память души.

Автор

Она прогуливалась по залам старинного поместья, поднималась в высокую часовую башню, сидела в мягких креслах у камина. А перед тем как посетить замок Мейендорф в Барвихе, проделала путь по воздуху от австрийского города Зальцбург в Москву. Дорогу она переносит на удивление легко, хотя ей уже исполнилось 87. Каждый год в ноябре она прилетает в Россию на съезд соотечественников. В этот свой приезд она побывала на литургии, которую отслужили в храме Христа Спасителя в память всех погибших на Гражданской войне, не различая красных и белых. На визитной карточке, которую она мне вручила, значится: баронесса Елена фон Мейендорф. Елена Николаевна — ближайшая родня Мейендорфам, перед революцией хозяевам барвихинского замка.

«Михаил Феликсович Мейендорф, муж хозяйки замка Надежды Александровны, был первым секретарем русской дипломатической миссии в Дании, — рассказывает Елена Николаевна. — Он умер в 1941 году в Копенгагене, а его жена двумя годами раньше в Ницце. Нашу фамилию зачастую произносят и записывают неверно. Иногда — Майндорф, а иногда — Майендорф. Майндорф — моя деревня, а Майендорф — майская деревня. Вот и в газете „На Рублевке“ агентства недвижимости пишут: „Сады Майендорф“. Говорят, что, мол, инаугурация президента была в мае… Правильно — Мейендорф, Meyendorff, ведь фамилии нельзя искажать. Наша фамилия старинная, впервые упомянута еще в XII веке. А древнейшая европейская культура охотников за северными оленями так и называется в археологии — культура Мейендорф и насчитывает 11 тысяч лет. Многие носители этой фамилии веками служили России и совершенно обрусели. В числе русских баронов Мейендорфов видим генералов и дипломатов, художников и архитекторов».

Елена Николаевна довольна нынешним состоянием замка Мейендорф. «Замечательно, — говорит она, — что проведены большие реставрационные работы. Старое здание обновилось и засияло в прежнем блеске. Хорошо бы и другим старинным дворянским усадьбам уделить такое же внимание. Вот, например, соседнее поместье, всем известное Архангельское, в этом ноябре отмечает печальный юбилей: ровно 25 лет, как начали реставрацию дворца, а конца пока не видно. Хотя замку Мейендорф с реставрацией, конечно, повезло: ведь теперь здесь государственная резиденция президента России».

Тут же в замке, за чаем у камина, мы с баронессой Еленой Николаевной Мейендорф составляем ее родословную линию. Выясняется, что барон Михаил Феликсович, давний хозяин барвихинского замка, приходится ей четвероюродным дядей. «Что же поделаешь, — вздыхает Елена Николаевна, — но более близкой родни не осталось. Я родилась в Зальцбурге, но наша семья всегда была православной, и истинной родиной я считаю Россию, а русский язык — родным языком. Мой прадед генерал от инфантерии Егор Федорович Мейендорф дружил с Пушкиным, и в его честь назван Мейендорфский бульвар в Петербурге. Дед, генерал-адъютант Богдан Егорович, в 1896 году в свите императора Николая II приезжал сюда, в барвихинский замок. Бабушка Елена Павловна, в честь которой меня назвали, была урожденная графиня Шувалова, а мама Нина Александровна Асеева, родом из Тамбова, вышла замуж за полковника барона Николая Богдановича Мейендорфа».

Я слушаю Елену Николаевну и думаю о русских Мейендорфах и еще о том, насколько прав был М.Ю. Лермонтов, когда в своем романе «Герой нашего времени» отмечал: «Нынче поутру зашел ко мне доктор; его имя Вернер, но он русский. Что тут удивительного? Я знал одного Иванова, который был немец…»

Воспоминания оживляют мою собеседницу: «Я должна сказать несколько слов об отце. Николай Богданович родился в Петербурге, окончил Парижскую академию художеств. Он расписал 23 православные церкви в Европе и три королевских дворца, был прекрасным художником-мозаистом».

Елена Николаевна берет в руки икону святых Константина и Елены: «Это моя святая покровительница, с ней я всегда приезжаю в Россию». Так я и сфотографировал баронессу.

Баронесса уехала, увозя с собой подаренную ей мою книгу «Царская дорога», в которой барвихинскому замку, его истории и обитателям посвящена целая глава. Не желая повторять уже описанные мною в названной книге находки и открытия, я лишь напомню здесь основные исторические реалии, относящиеся к замку «Мейендорф», присовокупив к ним новонайденное.

Баронесса Е. фон Мейендорф

Замок «Мейендорф» стоит ровно посередине Подушкинского шоссе, протянувшегося на 8 километров и соединяющего современный город Одинцово с деревней Барвихой, которая конечно же входит в состав Рублевки. Прежде замок был частью усадьбы Подушкино-Рождествено. Воздвигнутый известным зодчим Петром Самойловичем Бойцовым в 1885 году, а затем перестроенный тем же зодчим в начале XX века, замок на протяжении своей истории менял и назначение, и владельцев. Несколько лет я занимался его историей, хотя познакомился с ним еще в детские, школьные годы, которые волею судьбы провел в подмосковном Одинцове. Откуда появилось на подмосковной земле это готическое здание с весьма романтическим названием «Замок баронессы Мейендорф»? Разгадкой этой тайны я занимался с большим интересом.

Замок принадлежал хозяину усадьбы Рождествено генерал-майору Александру Борисовичу Казакову и был передан владельцем своей дочери Надежде в качестве приданого, когда она вышла замуж за полковника Генерального штаба Евгения Александровича Веригина. Между тем вторая дочь генерала Казакова, выйдя замуж за хозяина близлежащего села Успенского князя Б.В. Святополк-Четвертинского, стала княгиней Верой Александровной Святополк-Четвертинской, и уже не раз упомянутый зодчий Петр Бойцов построил для новобрачных дошедший до наших дней «шотландский дом» в Успенском. Тогда же Бойцовым был возведен для княжеской четы и дом в Москве, выходящий фасадами на Поварскую (№ 50) и Большую Никитскую (№ 53) улицы — ныне там находится Дом литераторов.

Но вернемся к барвихинскому замку. Жизнь полковника Веригина и его жены Надежды Александровны протекала вполне благополучно до осени 1903 года, когда полковник был командирован в одну из европейских столиц. Он возвращался в Петербург на пароходе по бурной в это время года Балтике и неосторожно уронил с палубы в море портфель с документами. Неизвестно, насколько важными были эти бумаги, но Веригин без колебаний бросается в море и ловит в волнах злосчастный портфель. Матросы вытащили его из воды, бумаги просушили. Он смог добраться до дома, но тут заболел горячкой и умер на руках любящей супруги. Похоронили Е.А. Веригина, предположительно, здесь же, вблизи замка, у храма Рождества Христова.

Замок. Старинное фото

Вполне понятно, что богатая вдова немедленно становится лакомым кусочком для охотников прибрать к рукам ее состояние. Искатели ее руки и сердца вьются вокруг, как мотыльки вблизи огня. Вначале она всем решительно отказывает, но вскоре в поле ее зрения оказывается чиновник особых поручений VI класса при министре иностранных дел Михаил Феликсович Мейендорф (1861–1941). Он небогат, но носит титул барона, и наша героиня идет с ним под венец и из вдовы полковника Веригина превращается в баронессу Мейендорф. К титулу, как нельзя более кстати, подходит принадлежащий ей замок, но теперь хозяйка решает его перестроить и приглашает для этой цели прежнего архитектора П.С. Бойцова.

Дальнейшую историю замка можно почерпнуть из памятной книги «Целина» генсека Л.И. Брежнева, которую еще каких-то лет двадцать с хвостиком назад обязывали тщательно изучить на партсобраниях и политчасах: «Под Москвой, в Барвихе, обратил я однажды внимание на великолепный кирпичный замок — в нем размещался пионерский лагерь. Поинтересовался, что за постройка. Отвечают: имение какой-то баронессы. Как же строился замок? Говорят, очень просто. Построила барыня кирпичный завод, из кирпича соорудила себе этот загородный дом и все надворные службы, затем продала завод и полностью покрыла все расходы по строительству. Разумеется, не сама она все сообразила, а был у нее толковый управляющий. Вот так. А у нас порой и поныне целые коллективы, опытные руководители, инженеры, строители, замахиваясь на грандиозные дела, не могут построить простой кирпичный завод, все уповают на государство, едут в Госплан».

Перестроенный замок предстал перед гостями совершенно в стиле Людовика XII, или поздней готики. Просторная терраса нависала над обрывом, а внизу тропа шла по берегу обширного пруда, разделенного плотиной на две части — малую и большую. Над большим прудом, там, где в него втекала местная речка Самынка, повис арочный Красный мост, а в водоеме появились белые лебеди. За прудом расстилался большой пейзажный английский парк с многочисленными аллеями. Вид на замок, отраженный в зеркале воды, был восхитителен. Другая часть парка во французском стиле охватывала вершину холма и подступала к зданию с главного подъезда. Здесь тоже был пруд в форме «сердечка», фонтаны, редкие виды деревьев и множество роз, столь любимых баронессой.

Гостями замка «Мейендорф» были многие знаменитости и даже оба последних российских императора — Александр III и Николай II. В честь этих двух событий на мраморе золотом в изящном обрамлении выбили памятные надписи: «Государь Император Александр III изволил посетить имение сие в 1888 году». И вторая надпись: «В память Всемилостивейшего посещения сего имения Государем Императором Николаем II и Государыней Императрицей Александрой Феодоровной в 1896 году». На первой доске внизу еще одна запись: «Памятная доска восстановлена в 2004 г.».

Мемориальная доска

Дело в том, что надписи о государях после революции 1917 года да еще на территории правительственного санатория «Барвиха», которому тогда принадлежал замок, терпеть было никак нельзя. И доски уничтожили просто: с помощью кувалды и зубила. Но история совершает порой невероятные кульбиты: минули десятилетия, сменялись учреждения, приходившие в замок и уходившие отсюда (было даже и такое название: «клуб профкома совхоза Барвиха»), — и, казалось, уничтоженные навсегда надписи с именами царей вновь засияли золотыми буквами.

А ведь долгое время в это невозможно было поверить: замок постепенно старился, стены темнели, крыша ветшала… История его возрождения неожиданна. Однажды президент В.В. Путин был с визитом у президента Франции Ж. Ширака и осматривал замки Луары. При этом Ж. Ширак заметил, что в России, мол, ничего подобного нет. По возвращении домой В.В. Путин распорядился: найти и доложить. И замок нашелся всего в 20 минутах езды от Москвы, в Барвихе. Замок передали Управлению делами Президента РФ в качестве резиденции Президента, и началась работа по его реконструкции на всей площади 1300 кв. метров, а также вместе с гостевым флигелем, связанным переходом на уровне второго этажа с главным домом.

Целый год здесь денно и нощно работали абразивные механизмы, счищая с наружных стен пыль веков. Стальная скоба в виде буквы «Ю» прочно охватила фундамент, одновременно обеспечив надежное сцепление с площадью перед фасадом. Тем самым предотвратили возможное сползание здания с горы в сторону нижнего пруда. Замок стал светлее, обзавелся новой чешуйчатой крышей из титановых пластинок. Вот тогда-то и проступили буквы той самой надписи на мемориальных досках, текст которой я привел выше.

Так же как прежде, обновленное творение зодчего Бойцова смотрится с холма в обширный нижний пруд. Дорожка от церкви Рождества Христова спускается вниз, и мы оказываемся на территории клинического санатория «Барвиха», построенного советским архитектором Б.М. Иофаном в 30-е годы прошлого столетия. Противолежащий замку берег пруда оборудован, как водится, лодочной станцией и купальней. Глубина пруда невелика, около 3 метров, и поэтому в летнюю пору солнце легко его прогревает.

Помню, как я однажды в полном одиночестве пришел сюда в жаркий летний день и решил искупаться. Оттолкнувшись от дощатого пола купальни, я поплыл в сторону замка. Впрочем, особой прохлады воды я не ощутил, поскольку она была настолько теплой и тихой, что где-то в середине пруда меня стало клонить в дремоту, и я… заснул! Пловец, переставший двигаться, немедленно пошел ко дну. Я пришел в себя, только когда уже коснулся грудью и животом илистого дна, по счастью пронизанного ледяными родничками. Открыл глаза, увидел желтую толщу воды и, только теперь окончательно проснувшись, поспешно выбрался на поверхность. Сияло солнце, и замок все так же спокойно взирал на меня с высоты холма, отражаясь в невозмутимой воде.

Обратимся вновь к истории.

В 1908 году муж хозяйки замка барон М.Ф. Мейендорф получает новое назначение по дипломатической части. Вместе с хозяевами отправляется в дорогу их верный мажордом Николай Майоров, уроженец соседнего с замком села Рождествена, где и сейчас живут его потомки. В указанном году барону пожалован чин статского советника, что по Табели о рангах соответствовало полковнику, и назначен он был состоять в должности первого секретаря русской дипломатической миссии в Дании. Что и говорить, миссия являлась почетной. Ведь императрица Мария Федоровна, мать императора Николая II, — урожденная датская принцесса Дагмара. Как ни притягательна была жизнь во вновь отстроенном подмосковном замке, но пришлось собираться в путь, в страну пятисот островов. В баронских конюшнях, выстроенных в том же готическом стиле, что и замок, была снаряжена карета с гербом Мейендорфов на лакированных дверцах, в которой хозяева вскоре и отправились до ближайшей железнодорожной станции.

По пути к северным морям барону и баронессе предстояло решить деловые вопросы в столичном Санкт-Петербурге, откуда они планировали поездку в старинный Выборг, где жила кузина барона, и еще они хотели непременно побывать на границе Дании и Германии, ведь именно оттуда происходил их род.

…Ледники постепенно отступали к северу. В поисках мха вслед за ледниками уходили стада северных оленей. А за оленями шли древние охотники. Так уж случилось, что самая большая стоянка этих охотников была обнаружена близ города Гамбурга, у самой границы с Данией. Небольшой поселок Мейендорф и сейчас существует, это в 20 километрах от Гамбурга. Мейендорф — такое название получила древнейшая европейская культура охотников на северных оленей, насчитывающая более ста веков. Таким образом, истоки этой культуры уходят в так называемый золотой век — мифологическую древнейшую эпоху всеобщего счастья и благополучия. A.C. Пушкин точно заметил: «Мысль о золотом веке сродни всем народам и доказывает только, что люди никогда не довольны настоящим и, по опыту имея мало надежды на будущее, украшают невозвратимое минувшее всеми цветами своего воображения».

Золотой век человечества в своих поэмах воспевали великие поэты Античности Гесиод и Вергилий. В «Георгиках» Вергилий рисует образы, полные довольства:

Но ни мидийцев леса, наибогатейшие земли,

Но ни прекрасный тот Ганг, ни Герм, от золота мутный,

Пусть с Италией все же не спорят… <…>

Не у нее ли ручьи серебра и залежи меди

В жилах, течет не она ли обильно золотом светлым?

Мейендорф — культура отнюдь не воображаемая. История поселения с таким названием уходит в далекую глубину веков. А вот фамилия Мейендорф впервые появляется в летописях в достаточно обозримые, с точки зрения историка, времена, с XII века, когда шла христианизация Прибалтики. Именно тогда в Ригу прибыл посланец папы римского епископ Альберт фон Буксгевден, а с ним известный в Голштинии и Магдебурге муж честен именем Конрад Мейендорф. Интересные иногда совпадения бывают в истории. Пройдут века после описываемых событий, и вновь окажутся рядом барон К. К. Буксгевден и барон М.Ф. Мейендорф, причем снова первый — начальник, а второй — его ближайший сотрудник по российскому посольству в Дании!

Культуру Мейендорф исследовал в 1932–1934 годах немецкий археолог Альфред Руст (1900–1983). Почетный профессор одного из немецких университетов, он в течение 40 лет изучал найденные в огромном количестве при раскопках в земле близ Гамбурга разнообразные изделия из оленьего рога. Возраст этих предметов, датированный радиоуглеродным методом, составил около 11 500 лет, то есть более ста веков. Здесь были и гарпуны, и иглы, и орудия из рогов северных оленей с кремневыми вкладышами для вырезания ремней, и землекопные приспособления из оленьего рога. Профессор Альфред Руст успешно работал в населенных пунктах Мейендорф, Штелльмоор и в Аренсбурге-Хопфенбахе, исследовал Штелльмоорское палеолитическое озеро.

Охотники на северных оленей, как это уже отмечалось выше, шли сюда с юга вслед за отступающим ледником, и здесь была их древнейшая стоянка, названная позже Мейендорф. Таким образом, Мейендорф — это памятник первого заселения Северной Европы палеолитическими охотниками на северных оленей. Так же называется гамбургская археологическая культура. А в гербе баронов Мейендорфов наряду с рыцарскими атрибутами — мечами и забралами — присутствует изображение того самого охотника из палеолита, в набедренной повязке из звериной шкуры. Более подробно обо всем этом можно прочитать в работе немецкого археолога: Rust А. Das altsteinzeitliche Rentieriagerlaeer Meiendorf [Neumünster], 1937.

Возвращаюсь в XII век к Конраду Мейендорфу. Вместе с епископом Альбертом фон Буксгевденом и каноником Зеборского монастыря Мейнхардом он строит на высоком правом берегу реки Даугавы (Западной Двины) замок (1185) и церковь (1186). Место, избранное для строительства, называлось Икскуль, или по-латышски Икшкиле, в переводе «одинокая деревня». Это в 28 километрах от Риги. А в 1201 году епископ Альберт перенес свою резиденцию из Икшкиле в Ригу.

Икшкиле же вместе с замком он за верную службу пожаловал в ленное владение Конраду Мейендорфу. И, как это было принято, он начинает подписывать бумаги по названию своего поместья — как барон Икскуль. И его наследники носят это новое имя — Икскули. Так бывало в России: город Вязьма — князь Вяземский, город Одоев — князь Одоевский, город Трубчевск — князь Трубецкой…

В настоящее время город Икшкиле в Латвии насчитывает около 6 тысяч жителей. Через него проходит железная дорога Рига — Москва, и сюда можно доехать из Риги на электричке. Когда в 1966–1974 годах в СССР построили Рижскую ГЭС, старинный замок и церковь оказались на острове посреди Даугавы. Сам город остался на правом берегу. Развалины замка так и стоят на острове, а от стен церкви на поверхности виднеется только верхняя часть.

В барвихинском замке, в его интерьере и на наружных стенах, можно видеть вензель из двух сплетенных латинских букв Н и X. Н — это House, heredium — дом, наследственное владение. X — икс, Икскули. То есть вензель означает «дом Икскулей». В 1679 году один из потомков, барон Яков Икскуль, шведский генерал-лейтенант, исследуя родословную, установит, что Мейендорфы гораздо древнее Икскулей, и обратится с просьбой позволить именоваться впредь и ему и его потомкам баронами Мейендорфами.

Вензель Н-Х

Соответствующее высочайшее дозволение было получено. Так в истории рода происходит двойная трансформация: Мейендорфы — Икскули — Мейендорфы. В исторических хрониках России XVIII–XX веков встречаем многочисленных представителей и той и другой фамилии. Весьма вероятно, что зодчий Петр Бойцов перед началом строительства замка изучал культуру Мейендорф. Еще одна важная деталь: замок «Икшкиле» был построен в 1185 году, а на барвихинском замке красуется вырезанная в камне дата — 1885. Два события разделяют ровно 700 лет.

А в городе Икшкиле воздвигли памятник строителю церкви и замка канонику Мейнхарду. На станции есть еще один исторический памятник. Это стела в память убитого здесь 5 февраля 1926 года в поезде Рига — Москва советского дипкурьера Наркомата иностранных дел Теодора Нетте. Того самого, который был дружен с поэтом Владимиром Маяковским, посвятившим ему свое известное стихотворение «Товарищу Нетте, пароходу и человеку»:

Помнишь, Нетте, —

в бытность человеком

ты пивал чаи

со мною в дип-купе?

Но вернемся к нашим баронам. Статуи оленей — символ культуры Мейендорф — украшали парк, окружавший барвихинский замок. Еще совсем недавно скульптурные группы оленей можно было видеть на Рублево-Успенском шоссе — и вблизи Барвихи, и на повороте к Ильинскому мосту. А на Новый год в наши дни перед входом в замок устанавливают рядом с новогодней елкой ледяные изваяния северных оленей, подсвеченные изнутри огоньками, — зрелище завораживающее.

Знакомству с древним поселением Мейендорф в 1908 году решили уделить время и наши барвихинские бароны, направляясь к новому месту службы Михаила Феликсовича в Копенгагене.

В Петербурге они прогулялись по именному Мейендорфскому бульвару, что на Малой Конюшенной улице. Бульвар этот создали местные домовладельцы на свои средства в 1877 году. В «Описании древесных насаждений гор. С.-Петербурга» (СПб., 1907) говорится, что бульвар представлял собою аллею, расположенную посреди улицы и разделенную на три части двумя поперечными проездами.

Герб баронов Мейендорфов

В том же 1877 году по повелению императора Александра II бульвар назван Мейендорфским в честь генерал-майора, участника Отечественной войны и петербургского знакомого A.C. Пушкина барона Егора Федоровича Мейендорфа (1792–1879), заведовавшего благотворительными заведениями лютеранской церкви, находившимися на М. Конюшенной улице. 104 дерева — липу и клен — высадили устроители бульвара, причем липы доставил из Риги сам Е.Ф. Мейендорф. Ведь Мейендорфы были комендантами Риги.

В 1898 году, то есть сравнительно незадолго до приезда баронов Мейендорфов из Барвихи, Мейендорфский бульвар в Петербурге отремонтировали, благоустроили и передали в ведение городскому управлению. Для деревьев сделали новые деревянные ограждения в виде низких перил, окрашенных зеленой краской. На Мейендорфском бульваре на Цветоносной неделе Великого поста устраивался вербный торг.

В 1915 году по инициативе петербургского градоначальника Д.В. Драчевского на центральной оси Мейендорфского бульвара установили на городские средства чугунный метеорологический павильон. Это было прекрасное архитектурное сооружение (архитектор Н.Е. Лансере), украшенное барельефами и скульптурой… Внутри павильона размещались метеорологические приборы: барометр, гигрометр, термометры, термограф, барограф, электрические часы фирмы Л.М. Эриксон. На стенах — ряд табличек с объяснительными надписями. Публика с удовольствием посещала его. Подробнее о Мейендорфском бульваре можно прочесть в книге «Сады и парки Санкт-Петербурга», изданной в «Центрполиграфе» в 2004 году. Было бы замечательно, если бы власти Санкт-Петербурга восстановили этот исторический павильон.

Е.Ф. Мейендорф

История зафиксировала еще одно любопытное событие, относящееся к тогдашнему пребыванию барона и баронессы Мейендорф в Петербурге. Чета Мейендорфов тогда навестила троюродного брата Михаила Феликсовича, Георгия Васильевича Чичерина (1872–1936). Это был сын тамбовского дворянина Василия Николаевича Чичерина и баронессы Жоржины-Каролины Егоровны Мейендорф, выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета. К моменту встречи со своим троюродным братом-дипломатом Георгий Васильевич, разумеется, не предполагал, что всего через 10 лет судьба уготовит ему должность первого наркома иностранных дел Советского государства в правительстве В.И. Ленина и он будет на этом посту вплоть до 1930 года. Для более полного и обстоятельного знакомства с этим вопросом я адресую читателя к моей книге «Царская дорога». А сам возвращаюсь к путешествующей чете баронов.

Жоржина Мейендорф

Вскоре наши путешественники покинули Северную столицу и отправились в старинный Выборг. Там, всего в 2 верстах от города, на берегу обширного залива расположилось имение Монрепо. В переводе с французского «Монрепо» означает «мое отдохновение». Так наименовал свою усадьбу в 1782 году принц Вюртембергский, родной брат императрицы Марии Федоровны, жены императора Павла I. Но усовершенствовал поместье и придал ему подлинный романтический блеск его новый хозяин барон Андрей Львович Николаи (1737–1820) — президент Петербургской академии наук.

При нем вместе с другими знаменитостями в усадьбе трудились архитекторы Д. Мартинелли, О. Монферран, Тома де Томон, А. Штакеншнейдер, художник П. Гонзаго. Тот самый Огюст Монферран, который украсил центр Санкт-Петербурга Александровской колонной, Исаакиевским собором, домом Лобанова-Ростовского и пр. В Монрепо Монферран создал ажурные Китайские мостики и павильон над целительным источником «Нарцисс». Шесть поколений баронов Николаи будут здешними хозяевами вплоть до 1943 года. К моменту приезда в Монрепо гостей из Барвихи хозяйкой усадьбы будет София Елизавета Николаи, урожденная баронесса Мейендорф (1835–1910) — двоюродная сестра барвихинского дипломата Михаила Феликсовича.

Главный дом. Старинное фото

Помню свое первое впечатление от посещения государственного историко-литературного и природного музея-заповедника «Парк Монрепо». Меня поразили тогда огромные красноватые скалы, у подножия которых цвели ландыши. Их вершины были украшены соснами, беседками, памятными колоннами и статуями. Природа разбросала в лесу гигантские обломки скал, окруженные прихотливыми тропинками. На одной скале — белый барельеф Маяковского. И бескрайнее водное пространство Выборгского залива, отороченное у берега белоснежными лилиями… И я вспоминаю сегодня, что именно отсюда вел один из своих последних репортажей великий радетель русской культуры академик Д.С. Лихачев.

Внучку А.Л. Николаи звали Октавия Павловна. Она была женою бесстрашного декабриста Александра Николаевича Сутгофа. А внук создателя Монрепо звался Александром Павловичем и был женат на княжне Софье Чавчавадзе, родной сестре Нины Александровны Чавчавадзе, мужем которой был A.C. Грибоедов. Другой внук владельца Монрепо, барон Николай Павлович Николаи, дал свою фамилию баронессе Софии, урожденной Мейендорф. После кончины мужа она в течение 40 лет была полновластной хозяйкой поместья, и именно она принимала здесь гостей из Подмосковья. Да, барону Михаилу Феликсовичу Мейендорфу было о чем поговорить со своей выборгской кузиной, пока его супруга любовалась с балкона восхитительным пейзажем Монрепо:

Где ни взглянешь, — всюду камни,

Только камни да сосна…

Отчего же так близка мне

Эта дикая страна? —

(«По дороге в Упсалу»)

как поэтически нарисовал его поэт-философ Владимир Соловьев.

Потом была незабываемая прогулка по парку Монрепо. Особенно заинтересовал гостей родник, именуемый «источником наяды». Наяда в древнеримской мифологии — нимфа рек и ручьев. Согласно местной финской мифологии, в Монрепо жила наяда Сильмия. По преданию, именно она придала роднику целительную силу, врачующую зрение. Достаточно просто умыть лицо водой из родника, как наступает прозрение. Только потом надо не забыть опустить в воду монетку…

Огюст Монферран приехал в Монрепо «приискать подходящие граниты для петербургских строений». И заодно, по просьбе хозяина усадьбы, он набрасывает на бумаге эскизы павильонов, мостиков и беседок. В их числе — изящное оформление «источника наяды», в главных чертах дошедшее до наших дней. Этот эскиз барвихинские путешественники выпросили у своей родственницы и хозяйки Монрепо баронессы Софии Елизаветы, собираясь построить подобный источник у себя в Барвихе.

Источник Нарцисс

Мы знаем, что идею эту они осуществили. На нижней террасе барвихинского замка в Подмосковье появилась точная копия «источника наяды» из Монрепо. Местный родник направили к каменному павильону с изящной решеткой, и из пасти бронзового льва потекла серебристая струя воды. Возможно, нимфа Сильмия распространила свои чары и на этот источник, — во всяком случае, по воспоминаниям гостей баронов Мейендорфов, у хозяев и приезжающих в замок существовал целый ритуал омовения лица из источника. К сожалению, подобно многим усадьбам, замок «Мейендорф» не обошло стороной разорение во время революции, и павильон Монферрана был разрушен. А вскоре иссяк и родник.

Но история сохранила для нас факт, что хозяин замка, Михаил Феликсович, читал здесь поэму Людвига Генриха Николаи «Имение Монрепо в Финляндии», написанную в 1804 году на немецком языке.

Позволю себе привести здесь отрывок из этой поэмы, посвященный «источнику наяды», в своем переводе:

О, Сильмия, нимфа, твой мраморный стан

Берез в окружении нежно блистал.

Сегодня воздвиг я лишь памятник твой,

Где свежий источник играет с травой,

Где красные скалы взросли из болот

И финский рыбак свою песню поет.

Был юноша Ларе, незаметный пастух,

Он в хижине жил, к шуму города глух.

Зимою терзал его лютый мороз,

А летом он пас свое стадо — шесть коз.

Однажды, любуясь отрогами скал,

Он Сильмию, нимфу, у вод увидал, —

Из влаги залива вставала она,

Прекрасная ликом и станом стройна.

И вмиг забывает пастух своих коз;

Колотится сердце, он к месту прирос:

Ларе в нимфу влюбился, не ест и не пьет,

Тоскует, и сон к нему ночью нейдет.

От слез и страданья померк его взор,

Не видит он боле залива и гор.

Злой волк уничтожил доверчивых коз,

Пастух то не видел, ослепший от слез.

Друг Ларса о горе его рассказал

Красавице нимфе. И взор заблистал

У Сильмии. Утром, поднявшись на холм,

К Авроре воззвала с мольбою о том,

Чтоб небо дало роднику силу ту,

Которая вмиг исцелит слепоту.

И, Сильмии Ларе услыхавши призыв,

К источнику утром в надежде приник.

Прозрел он, прохладной струею живим,

И прежнее стадо опять перед ним.

Он к хижине новой, счастливый, спешит,

Он Сильмию ищет и благодарит.

Но нимфа исчезла, уже навсегда,

Лишь льется целебная чудо-вода,

И люди приходят сюда с той поры

И струям волшебным приносят дары.

Дневниковые записи Михаила Феликсовича позволяют реконструировать маршрут путешествия четы наших баронов. Вслед за Выборгом — снова Петербург, затем поездом — в Кенигсберг, а оттуда на берега Эльбы, в Гамбург. Дания (место службы) теперь совсем близко, и русский барон спешит увидеть городок-соименник, городок Мейендорф. В Гамбурге посетили дом-музей великого немецкого поэта Генриха Гейне и отправились за 20 километров в Мейендорф. Здесь обедали в местном трактире и заночевали.

Вскоре путешественники приблизились к Северному морю и по нему продолжили свой путь в Копенгаген. В здании русской дипломатической миссии Михаил Феликсович представился своему начальнику — российскому посланнику в Дании барону Карлу Карловичу Буксгевдену. Статский советник Михаил Феликсович Мейендорф служил в Дании в качестве первого секретаря русской дипломатической миссии, в должности V класса, с вполне приличным содержанием 4500 рублей в год. Он был за службу награжден рядом орденов Российской империи, в том числе орденом Святой Анны 2-й степени. Вскоре он получил почетное придворное звание камергера. Обо всем этом свидетельствует «Ежегодник Министерства иностранных дел», изданный в Санкт-Петербурге в 1911 году. Дипломатические отпуска тогда были достаточно длительными, сюда включалось время, выделяемое на лечение. Как правило, во всякий свой отпуск Мейендорфы приезжали в Россию, в свое подмосковное имение.

По Подушкинскому шоссе, обрамленному аллеей из сосен и лиственниц, экипаж въезжал на просторный конюшенный двор. Барон и баронесса через распахнутые двери входили в прохладный вестибюль своего замка. После отдыха заслушивали доклад управляющего, изучали хозяйственные книги. В последующие дни к обеду наезжали гости из соседних имений и из Москвы. В гостях недостатка не было: узнав о приезде хозяев замка, соседи спешили представиться и услышать последние европейские новости.

Те старые аллеи дошли до наших дней. Поселок Подушкино избрали для жительства артисты Андрей Макаревич (группа «Машина времени»), Леонид Ярмольник, Олег Янковский, певица Лада Дэне. Они сегодняшние соседи барвихинского замка, который называли также усадьбой Подушкино-Рождествено.

В Первой мировой войне Дания не участвовала, и в этом немалая заслуга русской дипломатической миссии в этой стране и ее первого секретаря М.Ф. Мейендорфа.

Замок после реконструкции

После революции 1917 года хозяева в барвихинский замок более не возвращались. Здесь в разное время размещались: и колония для детей красноармейцев, погибших в Гражданскую войну, и санаторий, в период Великой Отечественной войны — госпиталь, и общежитие, и клуб… Так продолжалось до тех пор, пока в 2001 году не началась реконструкция замка, превратившая его в государственную резиденцию президента РФ.

В советское время замок посещали многие замечательные люди. Сюда заглядывал, будучи еще студентом МВТУ им. Баумана, будущий главный конструктор космических кораблей Сергей Павлович Королев (1907–1966). С 1927 года он подолгу проживал на даче у родных в поселке Новь, что по соседству с замком. Сергей Королев приезжал сюда поиграть в волейбол на спортплощадке детского дома, находившегося в замке. Об этом рассказывает в книге «Отец» дочь главного конструктора Наталья. Она по-прежнему живет на том же участке и в том же доме, который построил в поселке Новь ее отец, и я недавно виделся с ней в замке на встрече с баронессой Е.Н. Мейендорф.

Имя барона М.Ф. Мейендорфа встречается в статье советского полпреда в Скандинавских странах В.В. Воровского «Диалектика, или Чудеса в решете». В первые годы советской власти во многих странах сосуществовали одновременно два дипкорпуса — Российской империи и Советской России. Такое положение было и в Дании. Боровский рассказывает о новогоднем приеме, участником которого он был. Прием проходил у датского короля Христиана X. Был там в парадном мундире с орденами Святого Владимира 2-й степени и Святой Анны 2-й степени, с камергерским ключом на голубой ленте и наш Михаил Феликсович Мейендорф. По некоторым сведениям, барон М.Ф. Мейендорф умер в 1941 году в Дании, а его супруга баронесса Надежда Александровна — в 1939 году в Ницце.

В 1940 году Данию оккупировала нацистская Германия. Жизнь стала труднее, и один из русских эмигрантов напишет тогда следующие красноречивые строки:

Когда барону Мейендорфу

Я привозил на дачу торфу,

В железной печке Мейендорф

Сжигал мной привезенный торф.

Современная государственная резиденция «Замок „Мейендорф“» гостеприимно распахивает двери высокопоставленным гостям. Здесь побывали многие главы государств со всех концов света. Сквозь большое готическое окно струится свет и озаряет роскошную парадную лестницу, ведущую во второй этаж. Уютные залы, отделанные, как в прежние времена, резным мореным дубом, стены, украшенные гравюрами и картинами, камины, мягкие ковры и мебель — все это располагает к отдыху и деловым переговорам. Обновлен большой раритетный гобелен по эскизам А. Бенуа, занимающий весь потолок Каминного зала.

В верхнем парке так же, как раньше, взлетают ввысь струи фонтанов и шумят листвой дошедшие до наших дней редкие виды деревьев и кустарников. Множество расцветающих по весне роз заставляет вспомнить знаменитые некогда розарии баронессы. Рядом с замком находится восстановленная церковь Рождества Христова 1759 года, история которой напрямую связана с родом A. C. Пушкина. И вновь отсчитывают неумолимый ход времени многие годы бывшие неподвижными стрелки часов на часовой башне замка.

Глава 8

ЖУКОВКА

Деревней маршал Жуков той

Гулял тут невзначай,

Ну и назвали Жуковкой

Пригожий этот край.

Но проще вся наука-то:

Ведь здесь через пески

Струилась речка Жуковка —

Приток Москвы-реки.

Автор

Жуковка не является районным центром. Она даже не центр сельского поселения: таковым является расположенная по соседству деревня Барвиха. И тем не менее деревня Жуковка — фактический центр всей Рублевки, известная далеко за своими пределами по обилию в ее составе серьезных организаций. Это и отделения различных банков, и многочисленные агентства недвижимости, и множество других учреждений и заведений. Не хватит пальцев на руках, чтобы пересчитать здешние школы и гимназии, рестораны и клубы, магазины и салоны красоты, отели и концертные залы. В Жуковке звучали голоса всемирно известных теноров Пласидо Доминго и Хосе Каррераса. Рассказывают, что даже в США, вблизи одного из 15 американских городов, носящих название Москва, есть своя Village Zhukoffka.

Там, где ныне в деревне Жуковке расположена площадь с претенциозным названием Жуковка-Плаза, окруженная богатыми зданиями и сплошь заставленная роскошными машинами, еще недавно стоял скромный сельмаг и не менее скромная столовка, где посетитель мог пообедать за минимальную плату. На растрескавшийся поднос укладывались погнутые алюминиевые вилки и ложки, ставилась порция суточных щей, котлета с подливой да стакан компота. И пожалуйста — усаживайся на шаткий стул за такой же шаткий стол и вкушай незатейливую трапезу.

Ныне на месте сельмага — шикарный супермаркет, а у входа в ресторан стоят современные зазывалы, наряженные в расшитые золотом кафтаны. Название ресторана «Царская охота» владельцы позаимствовали у меня. Дело в том, что в подмосковной газете «Ленинское знамя» в номере от 18 января 1997 года я опубликовал статью под названием «Царская охота в Барвихе» о временах царя Ивана Грозного. И нате вам — буквально через два месяца в Жуковке появился ресторан «Царская охота»!

Здесь угощают фирменной наливкой, а следом подают суп в хлебной кастрюльке. Похлебав его, заедая «стенками кастрюльки», получаешь затем второе блюдо. Цены, разумеется, зашкаливают! (В разы выше тех, что некогда были в скромной местной столовке.) После обеда следует приглашение бесплатно отведать пирожных. Охотников находится немного. У выхода из ресторана стоит корзина с яблоками, и всем предлагается взять яблочко с собой.

Нельзя не сказать и о самом дорогом в Европе Жуковском рынке. В начале XXI века здесь помидор — один! — самый дешевый оценивался в 300 рублей. При всем при том здешние дамы буквально рыдали о своем любимом рынке, если обстоятельства по тем или иным причинам заставляли их покидать драгоценную Жуковку.

Маршал Советского Союза, прославленный герой Великой Отечественной войны Георгий Константинович Жуков действительно не однажды бывал в этих местах. Его влекли сюда и прекрасные места для рыбной ловли, и возможность отдохнуть в расположенных поблизости Центральном военном клиническом санатории «Архангельское» или в санатории «Барвиха». Предание вложило в уста маршала такую шутку: «Жуковка — это мое родовое поместье».

Памятник на могиле Н.П. Князева в Жуковке

Москвичи, приезжавшие сюда в разное время года, безусловно, вспомнят похожую на замок и некогда, еще до массовой застройки этих мест коттеджами, видную издалека, от самого Ильинского моста, дачу народного художника СССР Ильи Сергеевича Глазунова. Приметной в деревне была также просторная дача монгольского лидера Юмжагийна Цеденбала, кровля которой изгибается кверху наподобие суконной шапки монгольского скотовода-арата. Прямо на деревенской улице находился в ограде памятник на могиле первого председателя сельсовета села Луцкое-Жуковка Н.П. Князева. Все остальное обозримое пространство занимали деревенские домики с террасами, окруженные садиками и огородами. Вот и вся была Жуковка, выбегавшая на просторный луг правого берега Москвы-реки, где так свободно было когда-то гулять и дышать свежим воздухом. А фамилия Князевы вообще распространена и в Жуковке и в соседнем Ильинском, напоминая о бывших здесь некогда княжеских владениях.

Восточнее Жуковка практически смыкается с деревней Барвихой. Здесь берег высок, обрывист и крут. Могучие сосны корнями удерживают песчаный грунт. С крутого берега внизу проблескивает река. Идти по берегу тут невозможно, разве только по щиколотку в воде. Если все же спуститься к реке, то снизу в одном месте можно увидеть сводчатый вход в пещеру, густо заросший кустарником. Старожилы рассказывают легенду о том, что некогда выходил тут к реке подземный ход, прорытый от самого барвихинского замка «Мейендорф». Ход, если он и был, давно осыпался и перестал существовать, но ночами здесь поныне загораются мерцающие таинственные огни…

Когда-то тут повсюду, и на лугу, и на обрывистом взгорье, стояли таблички с надписью: «Купание запрещено. Водоохранная зона Московского водопровода». Плакаты напоминали о близости Рублевской водопроводной станции. Даже цветок было непозволительно сорвать, а по всей речной акватории курсировали охранные милицейские катера.

До революции места эти принадлежали царской семье, и здесь находилась лесная дача великого князя Дмитрия Павловича Романова — владельца противолежащего Жуковке по реке села Ильинского. А после революции, в 1917 году, сюда, на берег Москвы-реки, часто наведывался вождь революции Владимир Ильич Ленин. Его сестра Мария Ильинична Ульянова рассказывает в воспоминаниях: «…дачи не было, и, чтобы подышать свежим воздухом в свободный день, мы с тех пор взяли себе за правило выезжать хотя бы на несколько часов за город, забирая с собой вместо обеда бутерброды. Ездили в разных направлениях, но скоро излюбленным местом Владимира Ильича стал лесок на берегу Москвы-реки — около Барвихи. Мы выбирали уединенное место на горке, откуда открывался широкий вид на реку и окрестные поля, и проводили там время до вечера.

…Иногда к нашей машине, когда мы проезжали по деревне, со всех ног бежала стая белоголовых крестьянских ребятишек с просьбой покатать их. Владимир Ильич, который очень любил детей, просил шофера Гиля остановиться, машина наполнялась до отказа шумной, ликующей толпой ребят».

Название свое Жуковка получила от названия местной реки, прежде впадавшей с правой стороны в Москву-реку. Устье реки Жуковки находилось немного правее нынешнего Ильинского моста. Проходили века, Жуковка мелела и постепенно превращалась из реки в речку, а из речки в ручей. Но все же она успела дать свое название лесному урочищу, а затем и здешнему поселению, настоящей славой своей затмившему многие города. В доказательство своей правоты относительно происхождения названия «Жуковка» приведу любопытный документ.

Вот что пишет журнал «Наше наследие» в № 43–44 за 1997 год: «В 1798 г. указом Павла I за Зачатьевским монастырем благодаря стараниям игуменьи Доримедонты было закреплено право пользования рыбными ловлями на Москве-реке в Звенигородском уезде — от устья р. Жуковки до Луцковских дач». В академическом издании книги «Рассказы бабушки из воспоминаний пяти поколений» Елизавета Петровна Янькова (1768–1861), внучка историка Татищева, рассказывает: «Из всех московских монастырей ближайшие от всех нас были два: Алексеевский — у Пречистенских ворот и Зачатиевский — за Остоженкой… Мы всегда часто езжали в Зачатиевский монастырь и очень к нему привыкли… В детстве моем там была игуменья Амфилохия, а в скором времени после моего замужества туда поступила Доримедонта, из рода Протопоповых, и скончалась в 1817 году в преклонных летах».

Здесь надо отметить, что подворье Зачатьевского монастыря располагалось в соседней с Жуковкой деревне Барвихе. В 1900 году на этом подворье архитектор A. A. Латков возвел в русском стиле Покровскую церковь. В 1930-х годах церковь разобрали, а в начале нашего века построили вновь, и при ней снова появилось подворье Зачатьевского монастыря. Но зачем почтенная игуменья в 1798 году предприняла путешествие в столичный Петербург и добилась там аудиенции у самого императора всероссийского? Ведь испросить позволения на рыбные ловли для монастыря можно было бы и у московских духовных властей, и для этого не требовался специальный указ царя.

Дело в том, что вышеупомянутые Луцковские дачи — это не что иное, как ныне исчезнувшее село Луцкое, что было напротив Жуковки, на левом берегу Москвы-реки. Луцкое — от «излука», «излучина» — это приселок большого соседнего села Ильинского, насчитывающий, подобно Ильинскому, шесть веков своей истории. По справочным данным «Экономических примечаний» времен Павла I, Луцкое принадлежало командорственному ведомству тайного советника князя Вяземского после того, как 27 октября 1797 года русский император Павел I был избран Великим магистром Мальтийского ордена. То есть доходы с деревни шли на содержание Мальтийского ордена. Здесь было тогда 58 дворов и 300 душ обоего пола.

Я уже рассказывал о том, сколь прихотлива и извилиста в своем течении Москва-река. Один из таких извивов, особенно протяженных, река делает возле бывшего села Луцкого. Она здесь резко уходит на север, к Архангельскому. В Архангельском своенравная река вновь поворачивает к югу и на участке между Поповкой и Рублевом опять обретает прежнее направление своего течения. Таким образом, получается многокилометровая водная петля, в основании которой находится Луцкое, с одной стороны, и Раздоры и Рублево — с другой. А в экстремальной точке видим Архангельское, точнее, холм, увенчанный церковью Михаила Архангела.

Давно появилась мысль спрямить течение Москвы-реки, прокопав канал. Она была особенно привлекательна еще и потому, что в основании москвореченской петли находилось озеро Аксаевское, куда впадала речка Чаченка. Идею осуществили в начале XX века при постройке Рублевской водопроводной станции (см. в книге автора «Близ вод, сиявших в тишине». М., 2003). Река устремилась по новому руслу, озеро Аксаевское исчезло, Чаченка стала впадать в Москву-реку. Прежнее русло Москвы-реки через Глухово и Архангельское получило название старицы, и, таким образом, внутри старицы появился так называемый заповедный Лохин остров. Сейчас здесь относящийся к городу Москве новый район Рублево-Архангельское.

Дальнейшая история Луцкого напрямую связана с историей Жуковки. После появления в 1903 году Рублевской водопроводной станции самым широким местом Москвы-реки стал участок ее течения напротив села Ильинского. Здесь в теплые вешние дни огромные льдины, увлекаемые потоком воды, останавливались в излучине, что вызывало подъем воды и затопление домов в Луцком. Проблема оказалась настолько серьезной, что Луцкое пришлось отселить на противоположный берег, где оно возродилось под названием Ново-Луцкое, или Луцкое-Жуковка. Потом Луцкое исчезает и из названия, и вообще с лица земли. «Великая переправа» луцких домов с одного берега Москвы-реки на другой продолжалась около 30 лет, с 1926 по 1950-е годы. Луцкое перестало существовать, но осталась Жуковка.

Тут и теперь можно встретить старейшего ныне здравствующего жителя деревни Жуковки Николая Ефимовича Комягина, который родился в Луцком и недавно отметил свое 90-летие. Дед его, Андрей Ефимович, перед революцией был старостой в Луцком, а сам он, по его словам, еще прекрасно помнит гудки заводов и поездов в день похорон В.И. Ленина, когда в январскую стужу 1924 года катался у реки на лыжах.

Прекрасная природа, близость к Москве пришлись по душе еще в 1930-х годах всесильному НКВД. Ведь совсем неподалеку находились дачи Сталина и его соратников. Неблагонадежных, с точки зрения властей, жителей выселяли, дома их конфисковывали и перестраивали под дачи правительственных чиновников. В Жуковке была дача наркома НКВД H.H. Ежова. Уже тогда в Жуковке выросли дачные поселки Совмина СССР и ЦК КПСС. Появились добротные двухэтажные дачи, Дома культуры и спортивные площадки, хорошо отлаженные хозяйственно-управленческие службы. По словам старожилов, деревенские дети «бегали в Совмин посмотреть кино». Окрестные жители в шутку именовали Жуковку «Грецией», памятуя выражение одного из героев А.П. Чехова: «В Греции все есть».

Вплотную к деревне, между нынешними поселками Жуковка-2 и Жуковка-3, построили поселок академических дач и дома для родственников деятелей высокого ранга. Помню, как на крыльце одной из таких богатых дач появлялся в неглиже брат Л.И. Брежнева Яков, требуя у прохожих денег на водку, безапелляционно заявляя, что, мол, «Ленька приедет и вам все вернет». И народ знал, что вблизи академических дач находилась персональная дача самого Л.И. Брежнева.

В Жуковке жили известные всей стране люди: лидер испанских коммунистов Долорес Ибаррури, авиаконструктор A.C. Яковлев, герои-летчики М.М. Громов и Г.Ф. Байдуков, академики А.Д. Сахаров, И.Е. Тамм, В.Н. Челомей, министр культуры Е.А. Фурцева. Жуковка — любимое место отдыха народных артистов СССР А.Б. Джигарханяна и Ю.П. Любимова, ведущего телепередачи «В мире животных» H.H. Дроздова и многих других видных деятелей науки и культуры. Пятнадцать лет провели в Жуковке народные артисты СССР М.Л. Ростропович и его жена Г.П. Вишневская. Дружба связывала их с проживавшими по соседству академиком А.Д. Сахаровым, позже нашедшим у них здесь приют писателем А.И. Солженицыным, композитором Д.Д. Шостаковичем. Приезжая из-за границы в Москву, Галина Вишневская по сей день навещает принадлежащую ей дачу в Жуковке.

Теперешняя Жуковка — это, несомненно, богатейшая в мире деревня. Она теперь конечно же не имеет ничего общего с тем давним лесным урочищем, которое называлось Жуковкой и по которому протекала речка с тем же названием. Или с деревней Жуковкой, что была здесь несколько десятилетий назад. Собственно, одно название и осталось от прежних времен. Современную Жуковку прекрасные дороги связывают со всем миром: Рублево-Успенское шоссе со столицей; Подушкинское и Красногорское шоссе — с Минской автострадой, уводящей в Минск и Варшаву, в Берлин, Париж и Лондон; Ильинское и Новорижское шоссе — с Петербургом и странами Балтии.

В Жуковке-2 находится руководство и все службы федерального государственного унитарного предприятия «Рублево-Успенский лечебно-оздоровительный комплекс». Две главные трассы пересекают важную деревню: Рублево-Успенское шоссе и одноколейная Усовская ветка Белорусской железной дороги. Станция на этой самой ветке в Жуковке называется Ильинское, станция перед ней — Барвиха, а после Ильинского — конечная Усово.

Если ехать по Рублевке в сторону области, то с правой стороны сразу вслед за рестораном «Подмосковные вечера», перед поворотом на Ильинское шоссе, между Рублевкой и Москвой-рекой находится закрытая территория дома отдыха «Жуковка». Сам этот дом отдыха начинался с дачи, где жил с 1956 года первый председатель КГБ СССР, Герой Советского Союза генерал И.А. Серов (1905–1990). Затем здесь построили еще три комфортабельных коттеджа. Сегодня на этом небольшом участке земли с хорошей экологией стоят четыре двухэтажных коттеджа из красного кирпича со всеми мыслимыми благами. Территория окружена оградой, обвитой ярко-красными плетьми дикого винограда.

Почти 10 лет, вплоть до 1999 года, здесь располагалась загородная резиденция посольства Южно-Африканской Республики (ЮАР) в России. Издалека был виден государственный флаг ЮАР зелено-красно-сине-желто-черного цветов, отражающий суть Африки. Зеленый — цвет буйной зелени по берегам рек Лимпопо и Оранжевой, красного цвета лучи палящего африканского солнца и отблеск добываемых здесь алмазов, синий — цвет волн двух великих океанов, Атлантического и Индийского, омывающих ЮАР, желтый — песчаные отмели по берегам океанов, и, наконец, черный — преобладающий цвет кожи у африканского населения. Не напрасно ЮАР называют «африканской Америкой». Таким образом, кусочек этого африканского государства был частью подмосковной Жуковки. Близость скромной по сравнению с океаном Москвы-реки не мешала послу ЮАР в РФ Герриту Оливье в память о далекой родине называть этот уголок «мысом Доброй Надежды».

Дом отдыха «Жуковка» особенно привлекателен для тех, кто отдыхает здесь с детьми, что видно по большому числу игрушек, выплескивающихся из коттеджей на зеленотравные поляны. И начинаешь понимать, что, по-видимому, не случайно когда-то именно на этом участке стоял дачный домик, специально сооруженный для наследника-цесаревича Александра Александровича Романова — будущего императора Александра III. Именно в те времена его родители обустраивали для себя подмосковное поместье Ильинское.

Слева от шоссе, вплоть до железной дороги, на территории более 10 гектаров с вековыми соснами и елями располагается дачный поселок (ДП) Жуковка-1. Еще южнее, сразу за полотном железной дороги, тянется деревянный забор, ограждающий Жуковку-2; за ней в глубине разместилась Жуковка-3. Вход в ДП строго охраняется, так что даже проживающие тут граждане рискуют быть не пропущенными охраной к собственному дому, если вдруг забыли пропуск.

Меня сопровождали по территории дачного поселка Жуковка-1 проживающие здесь персональные пенсионеры и почетные граждане города Одинцово. Это упомянутый мною выше В.И. Целуйко и его супруга Тамара Александровна, работавшая старшим инженером-смотрителем зданий и сооружений в этих, прежде абсолютно недоступных посторонним местах. Судьба этих людей по-своему любопытна и связана с интересными событиями и персонажами нашей истории.

Военный строитель Виктор Целуйко в 1956 году строил в Ильинском бетонный мост через Москву-реку, тем самым как бы проложив свою дорогу в Жуковку. Потому как именно по завершении этой работы его и пригласили в дачное хозяйство «Жуковка» старшим прорабом ремонтно-строительной группы. Много объектов вокруг были построены при его участии и под его руководством. В Жуковке он работал директором с 1974 по 1985 год. А до 1990 года, то есть до выхода на пенсию, он занимал высокую должность начальника управления дачных хозяйств Совмина СССР.

Тамара Александровна вспоминает: «В первой Жуковке было 56 дач, во второй — 36, а в третьей — 35. Во второй Жуковке, сразу за железной дорогой находилось и находится теперь руководство правительственных дачных хозяйств. Именно здесь, на „Жуковке-2“, жил в двухэтажном деревянном домике Вячеслав Михайлович Молотов. Ежедневно выходил на прогулку по одной и той же дорожке. Сухонький старичок, очень вежливый. Со всеми здоровался за руку. Я как-то спросила его, не поменять ли в кабинете старые обои, а он мне ответил: „Оставьте все как есть“».

Я успел сфотографировать дачу В.М. Молотова летом 2011 года, перед тем как ее сломали, чтобы на этом месте построить аляповатый бетонный коттедж. Здесь видный советский государственный деятель жил с 1963 года, после выхода на пенсию. Однажды, в начале 1980-х, когда я приехал на станцию Ильинское, чтобы просто подышать свежим воздухом, мне довелось его близко увидеть, когда он выходил из калитки на свою обычную ежедневную прогулку. «Это Молотов», — сказала стоявшая рядом со мной на платформе женщина. Меня поразило тогда очень худое, маленькое лицо старого мудреца и невероятно огромный лоб. Выдающийся государственный и политический деятель советской эпохи, тот, кого госсекретарь США Д.Ф. Даллес назвал «величайшим дипломатом XX века», В.М. Молотов (1890–1986), находясь в Жуковке, более всего хотел быть восстановленным в партии и дожить до 100 лет. В партии его восстановили за два года до кончины, а вот до 100 лет он не дотянул совсем немного.

Перед домом Молотова в Жуковке-2 мне вспомнились стихи Пушкина:

Там погружались в хладный сон

Воспоминанья величавы…

(«К морю»)

Жизнь В.М. Молотова достойна многотомного исследования, настоящая же книга на это, разумеется, не претендует. Напомню лишь, что Вячеслав Михайлович был на посту председателя Совнаркома с 1930 года, наркомом иностранных дел с 1939-го, а в суровые годы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов являлся заместителем председателя Государственного Комитета Обороны. Это его речь в начале войны слушала вся огромная страна. Речь, которую он закончил словами: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Его имя носили многие города СССР, в их числе Пермь (Молотов) и Северодвинск (Молотовск).

Дача В.М. Молотова

Также в Жуковке-2, на 1-й даче, в 1980-х годах проживал трижды Герой Советского Союза маршал авиации Александр Иванович Покрышкин (1913–1985).

Жуковка-2 славится своим отличным физкультурно-оздоровительным комплексом (ФОК). Главное здание с колоннами выстроено в классическом стиле. Прежде всего надо упомянуть теннисные корты — два открытых с грунтовым покрытием и один закрытый с покрытием ковровым. Управляющий всем этим физкультурным хозяйством A.B. Иванов рассказывает: «У нас здесь два бассейна. Один 20-метровый, с тремя дорожками и с постоянной температурой воды +28 градусов по Цельсию. Второй 5-метровый, и он предназначен для детей. Есть у нас отличная сауна и, разумеется, при ней функциональный оздоровительный массаж. Тренажерный зал оснащен современными тренажерами, позволяющими тренировать различные группы мышц с фиксированной нагрузкой. В общей системе ФОК мы имеем несколько спортплощадок, открытых и закрытых, и даже футбольное поле с искусственной травой. Специальный спортзал для игры в волейбол, баскетбол. Конечно же имеются столы для настольного тенниса». Всем этим, разумеется, сегодня можно пользоваться… — но не всем по карману здешние цены.

Гимнастическому залу с зеркальной стеной могут позавидовать самые крутые профессиональные школы гимнастики. Кстати, в Жуковке-2 есть своя школа гимнастики, а также школа восточных единоборств. Если по каким-либо причинам отдыхающим здесь богатым клиентам не подходит сауна, то к их услугам имеется русская баня со всеми ее аксессуарами — горячим паром, душистым веником и ароматными травами.

При русской бане Жуковки-2 есть отличный ресторан «Вечерний клуб», дополняющий вышеназванную коллекцию жуковских ресторанов.

Есть здесь и дежурный врач, и стоматологический кабинет, и даже клиника пластической хирургии RHANA. Словом — каждый может сделать свой выбор: оздоравливаться и омолаживаться баней-сауной, физическими упражнениями или радикально — с помощью скальпеля.

Физкультурно-оздоровительный комплекс

В нашем путешествии мы оказались неподалеку от дачного поселка Жуковка-3 — самого красивого из всех Жуковок. В одной из дач здесь жила великая балерина Г.С. Уланова. Ей нравилась здравница «Сосны» с близкой рекой и заречными далями, но и Жуковка-3 привлекала народную артистку своим большим лесным массивом, уводящим к самому Одинцову. По воспоминаниям, Галина Сергеевна любила дальние прогулки из Жуковки-3 в одинцовскую дубовую рощу и черемуховые овраги в Подушкино и конечно же известную москвичам «Птичью поляну», ту, что находится всего в 2 километрах от Жуковки-3. Здесь из причудливо изогнутых корней и стволов деревьев самодеятельными скульпторами был устроен сказочный мир лесных обитателей — птиц и зверей: зайцев, лис, кабанов, белок, сов и фазанов.

Ты восхитишься,

Уланову встретив,

В светлом затишье

Жуковки третьей.

Или полна

Снов магически-звездных,

Бродит она

В элегических «Соснах».

Давайте вновь пройдем через Жуковку-2, пересечем Усовскую одноколейку и окажемся на территории Жуковки-1. Тут уцелела историческая дача «2-С». Литера «С» — то ли от имени «Сталин», то ли от имени «Светлана». Ибо именно здесь жила и работала над своей книгой «Двадцать писем к другу» дочь И.В. Сталина и Н.С. Аллилуевой — Светлана Иосифовна Аллилуева (1926–2011). Раскрываю эту книгу Светланы Аллилуевой. Предисловие называется «Памяти моей мамы»: «Эти письма были написаны летом 1963 года в деревне Жуковке, недалеко от Москвы, в течение тридцати пяти дней. Свободная форма писем позволила мне быть абсолютно искренней, и я считаю то, что написано — исповедью». И последняя строчка книги содержит конкретную информацию: «Жуковка. 16 июля — 20 августа 1963 г.».

И в самой этой книге, тут написанной, слово «Жуковка» звучит нередко. Равно как слова «Знаменское» и «Успенское», «Петровское» и «Калчуга», «Ромашково» и «Барвиха», «Ильинское» и «Усово». С.И. Аллилуева с теплым чувством рассказывает об этих местах: «Я хочу вернуться назад, к солнечным детским годам, к тому времени, которое для нас, детей, безоблачно текло в рамках жизни, организованной и созданной мамой. Это были сказочные годы. Они прошли где-то здесь рядом, в этой окрестности, — ты понимаешь теперь, почему я не могу никак оторваться от этой самой Жуковки, где я сижу сейчас в лесу и пишу?..

Дача С. Аллилуевой

Мои дети не знают (и не надо им знать!), как я наслаждаюсь жизнью возле них, как они воспитывают меня, а не я их… Сколько для меня упоения в том, что и они растут в том же лесу, где неподалеку выросла и я, дышат тем же воздухом с тех же цветных лугов и полянок, и, быть может, как я, на всю жизнь потом сохранят память вот об этой Жуковке с окрестностями, как образ родной земли… Зимой мы все вместе ходим на лыжах здесь, вокруг Жуковки…»

На даче в Жуковке-1 Светлану Аллилуеву посещал ее брат генерал-полковник авиации Василий Иосифович Сталин (1921–1962), здесь росли ее дети — сын Иосиф и дочь Екатерина. Вновь обращаюсь к ее книге «Двадцать писем к другу» и к ней же, этой книге, адресую моего читателя (события относятся к 1960 году): «Н.С. Хрущев вызвал Василия и говорил с ним больше часа. Прошло почти семь лет со дня его ареста… Василий потом говорил, что Хрущев принял его „как отец родной“. Они расцеловались и оба плакали. Все кончилось хорошо: Василий оставался жить в Москве. Ему дали квартиру на Фрунзенской набережной и дачу в Жуковке, — недалеко от моей. Генеральское звание и пенсия, машина, партийный билет — без перерыва стажа — все это было ему возвращено вместе со всеми его боевыми орденами…»

После Светланы Иосифовны Аллилуевой на даче «2-С» жил ученый-металлург, министр высшего и среднего специального образования СССР в 1954–1985 годах Вячеслав Петрович Елютин. На даче № 48 живет П.А. Астахов — уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка. Часто бывал у себя на даче № 4 народный артист СССР композитор Родион Щедрин, который недавно отметил 50-летие бракосочетания с выдающейся балериной Майей Плисецкой. В первой Жуковке жили народные артисты СССР Муслим Магомаев и Тамара Синявская.

Список известных жителей дачного поселка Жуковка-1 можно продолжать еще долго. Можно назвать проживающего здесь A.A. Громова — заместителя руководителя администрации президента Дмитрия Медведева, бывшего пресс-секретаря президента Владимира Путина. Но я завершу этот список именем народной артистки СССР, почетной казачки, «Аксиньи» всех времен и народов Элины Авраамовны Быстрицкой. Из многих ролей, сыгранных ею в театре и в кино, в памяти поколений запечатлелась именно роль Аксиньи в кинофильме «Тихий Дон» по роману Шолохова. Э.А. Быстрицкая первоначально жила в дачном поселке Жуковка-3, но предпочла ему дачу № 7 Жуковки-1. Жуковку выбрали местом своего пребывания Владислав Сурков, Сергей Степашин и Михаил Прохоров. Здесь же отдыхает модельер Елена Ярмак и снимает бывшую дачу Галины Брежневой певица Жасмин. Поблизости от Жуковки, в поселке Раздоры, находится дача главы МЧС (ныне губернатора Подмосковья) Сергея Шойгу. А соседнюю Барвиху избрали для жительства певцы Борис Моисеев и Дмитрий Маликов. Тут же дома телеведущих Дмитрия Диброва и Валдиса Пельша.

Часовня Бориса и Глеба в Бузаеве

Если от Жуковки направиться на запад, то вскоре мы окажемся в расположенной по обе стороны от Рублево-Успенского шоссе деревне Бузаево. С левой стороны деревню открывает красивая бревенчатая часовня во имя святых Бориса и Глеба. Рассказывают, что сюда, к часовне, от своей резиденции Горки-9 проложил тропинку через лес первый президент России Б.Н. Ельцин.

В деревне Бузаево много лет жил народный артист России Олег Андреевич Анофриев, известный по многим написанным и исполненным им песням и киноролям. Кому не известна песня из передачи «Спокойной ночи, малыши» или полностью озвученный выдающимся мастером мультфильм «Бременские музыканты»?! Бузаеву посвящена его песня «Бузаево, Бузаево, деревня у реки», звучащая с магнитол рублевских иномарок. Ныне Олег Анофриев сменил Бузаево на село Козино, что тоже на Рублевке, но подальше от Москвы.

Часто в том же Бузаеве можно видеть ректора МГУ имени Ломоносова В.А. Садовничего, приезжающего в свой загородный дом, чтобы подышать подмосковным воздухом.

Подвинемся по Рублевке далее на запад, минуем Горки-10, где слева — въезд на дачу B.C. Черномырдина, а справа большой прибрежный участок с домом с колоннами, где в 1930-х годах жил и трудился великий русский писатель Максим Горький, а ныне живет управделами Президента РФ В.И. Кожин. За селом Иславским располагается пансионат «Лесные дали» Рублево-Звенигородского лечебно-оздоровительного комплекса Управления делами Президента РФ. Вплотную к пансионату примыкают коттеджные поселки. В одном из них проживает с семьей народная артистка России балерина Илзе Лиепа. Ею организованы школы-студии хореографии в Жуковке, в деревне Борки и на Новорижском шоссе.

Мне памятен день, когда мы вместе с балериной и ее мужем Владиславом посетили вблизи Саввино-Сторожевского монастыря скит преподобного Саввы Звенигородского, и Илзе и Владислав в согласном песнопении, держа в руках горящую свечу, исполнили дуэтом акафист в честь святого.

Глава 9

ПАЛИТРА ИЛЬИНСКОГО

От Ильинского моста

Отворяйте ворота!

У ворот не дремлет страж:

Едет царский экипаж.

Автор

Много хороших книг написал известный русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков (1791–1859). Почему я о нем вспомнил? Потому что его «Записки об уженье рыбы» близки теме моего повествования.

В этой книге Аксаков пишет: «В 1841 году я жил все лето в подмосковном селе Ильинском; от него, верстах в трех, есть довольно большой, глубокий пруд и мельница при деревне Оборвихе на речке Сомынке; всякой рыбы много водилось в этом пруду, потому что в нем нельзя было ловить неводом и даже бреднем, по множеству подводных каршей, коряг и густой травы. Я ездил туда удить почти каждый день…» Не правда ли, все знакомые названия? Уже в конце XIX века на картах и в справочных изданиях по Подмосковью деревня Оборвиха записывается как Борвиха, а затем, на «акающий» московский лад — Барвиха.

С.Т. Аксаков

Упомянутая писателем речка Сомынка (правильно Самынка) — это главная после Москвы-реки водная артерия Одинцовского района. Целого дня не хватит, чтобы пройти пешком от ее истока у села Акулова до устья возле Барвихи. Пять просторных прудов устроено по ее течению, в одном из которых как раз и удил рыбу знаменитый писатель. Сейчас, в период массовой коттеджной застройки, к этому пруду все еще можно пройти от станции Барвиха. Он находится с левой стороны от Подушкинского шоссе.

Собственно, само большое село Ильинское вот уже шесть веков стоит на левобережье Москвы-реки и отмечено весьма приметным храмом во имя Ильи-пророка. Храм построен в камне в 1735 году архитектором А.П. Евлашевым, учеником знаменитого Растрелли. Я хорошо знаком с настоятелем храма, протоиереем Александром Николаевичем Поповым. Это очень общительный и симпатичный человек, выпускник философского факультета МГУ имени Ломоносова. Он рассказывает, как друзья-студенты полагали его фамилию значащей и предсказывали ему его нынешнее служение. Соседняя просторная усадьба сегодня оказалась в частном владении, и ее хозяева выделили для церкви мизерный участок земли, где даже дом причта негде поставить.

Но настоятель уже многое сделал для храма. Так, здесь установлен прекрасный и весьма редкий иконостас из гжельского фарфора. Есть старинная икона XVI века Ильи-пророка на огненной колеснице. А в оклад одной из икон с изображением великой княгини святой Елизаветы Федоровны помещена частица ее мощей. В сопровождении настоятеля я поднялся на колокольню и получил возможность обозреть окрестности.

Сегодня село относится к Красногорскому району Московской области. С Жуковкой село Ильинское связывает Ильинский мост. Первый деревянный вариант моста на этом месте соорудили в 1818 году в связи с проездом тут императрицы Елизаветы Алексеевны, жены Александра I. У въезда на мост долгое время стоял специальный столб с надписью о том, что первой проехала по мосту императрица. Почти через 150 лет на этом месте силами бригады военных строителей под руководством В.И. Целуйко построили бетонный мост. Лагерь строителей размещался тогда за соседней деревней Глухово, а регулярное движение по мосту открыли, как это было принято, к очередной годовщине Октябрьской революции, к 7 ноября 1956 года.

Этот мост, построенный всего за 8 месяцев, простоял до недавнего времени, когда к огорчению автолюбителей, движение по нему было временно закрыто, и началась реконструкция. В советское время темпы строительства были гораздо выше нынешних, но и реконструкцию Ильинского моста в конце концов завершили в 2011 году. Бетонную полосу заменили металлической, несколько расширив при этом проезжую часть.

Ильинский мост до реконструкции

Правый берег реки напротив Ильинского представлял собою благодатное для взора луговое раздолье. Сельские мальчишки гоняли сюда в ночное табуны лошадей. Луг этот был давней собственностью ильинских крестьян, пока в середине 1960-х годов не был передан Одинцовскому району. Дело обстояло так. Много лет руководил Московской областью первый секретарь МК КПСС В.И. Конотоп. Это он в те времена произнес, в ответ на просьбу интеллигенции об открытии мемориала поэту Александру Блоку, известную фразу: «Блоки были и будут».

При всем при том ничто человеческое было ему не чуждо. Страстно влюбленный в тогдашнюю руководительницу Одинцовского района, Василий Иванович делает ей щедрый подарок: дарит ко дню рождения не бриллиантовый перстень, а огромный москвореченский луг, административно присоединив его к Одинцовскому району. Вследствие этого «подарка» ильинские крестьяне лишились своего выпаса для коней, а пешеходы — возможности добираться от Рублевки до Ильинского. Но возвращаюсь к романтическим эпизодам истории села Ильинского.

Ильинское. Церковь со стороны двора

Итак, как было отмечено выше, естественная граница между Одинцовским и Красногорским районами и соответственно между Жуковкой и Ильинским проходит по Москве-реке. Повторюсь: огромный заливной луг на правом берегу реки еще недавно жители Ильинского использовали для выгона коней. Затем здесь, над лугом, тренировались дельтапланеристы. Ныне луг плотно застроен коттеджами. А на другом берегу реки расположились собственно село Ильинское, церковь Ильи-пророка и бывшая царская усадьба, выстроенная императором Александром II для своей супруги Марии Александровны. Потом усадьбой владел губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, и здесь почасту и подолгу бывала его жена великая княгиня Елизавета Федоровна, ныне причисленная церковью к лику святых. Архивы сохранили ее письма отсюда с 1884 по 1907 год.

Великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна

Вот интересное письмо Елизаветы Федоровны, адресованное из Ильинского императрице Марии Федоровне — супруге Александра III, от 8 июля 1889 года: «У нас тут было совершенно необыкновенное, захватывающее дух зрелище! Американец Лерукс поднялся в воздух на воздушном шаре и прыгнул с парашютом собственного изобретения. Так восхитительно, но уж очень страшно, особенно в первые секунды, когда он выпал из шара, а парашют еще не раскрылся. Был такой сильный ветер, что он приземлился не вертикально, а отлетел к лесу и повис на дереве, но лишь слегка расцарапал лицо. Я могу рассказать тебе еще много всего, но мое письмо будет тогда слишком длинным, и тебе понадобится слишком много времени, чтобы его прочесть. Так что я лучше потерплю до тех пор, когда мы будем иметь удовольствие видеть тебя вскоре в Петергофе и сможем поделиться особенно яркими впечатлениями…»

Любопытный факт: Лерукс, совершивший свой полет и прыжок с парашютом над Ильинским лугом, использовал чертежи парашюта Леонардо да Винчи, разработанные за 400 лет до этого события. А прототип современного парашюта — легкого, компактного и надежного — только в 1911 году предложил русский изобретатель Глеб Котельников. Таким образом, именно село Ильинское явилось первым полигоном для испытаний сразу двух технических новинок — воздушного шара и парашюта. Великий Леонардо отмечал в своих записках: «Если человек возьмет полотняный купол, каждая сторона которого имеет 12 локтей ширины и 12 локтей высоты, он сможет безопасно сброситься с любой высоты».

Интересно отметить тот факт, что потомки первого ильинского аэронавта американца Лерукса и в наши дни продолжают дело их отважного предка: конструируют и строят самолеты. Так, совсем недавно, в 2011 году, был успешно испытан электролет модели Б.-П. Лерукса.

Полет Лерукса в 1889 году был отмечен не только в письме великой княгини. Поскольку испытания проводил иностранец и проходили они вблизи императорской усадьбы, их зафиксировала в своем отчете топографическая комиссия Военной канцелярии его императорского величества. В отчете точно отмечены координаты приземления американца и последующая его доставка для врачебного освидетельствования в поместье Ильинское. Вооружившись картой и планиметром и обосновавшись в отделе рукописей Ленинской библиотеки, я постарался выяснить: где именно летом 1889 года приземлился Лерукс. И вот любопытный результат моих исследований: отважный воздухоплаватель коснулся подмосковной земли в самом центре нынешнего закрытого дачного поселка Ильинское, куда его отнес внезапно поднявшийся в этот день сильный ветер.

Вполне вероятно, что эту историю слышал один из жителей дачного поселка Ильинское Сергей Александрович Афанасьев (1918–2001). Но, скорее всего, это простое совпадение, что дважды Герой Социалистического Труда, «космический министр» С.А. Афанасьев поселился именно здесь. В 1965–1983 годах он, создатель отечественной ракетно-космической отрасли, являлся министром общего машиностроения СССР, а затем до конца жизни был главным научным консультантом РКК «Энергия» имени С.П. Королева.

ДП Ильинское построен в сосновом лесу для Совнаркома СССР в те же 1930-е годы, когда сооружались подмосковные здравницы для высших лиц государства. Вначале здесь было 22 дачи, потом их стало 30. Площадь поселка, обнесенная забором и охраняемая, сравнительно невелика: от юго-западных до северо-восточных ворот около 550 метров. Старая, но вполне исправная водонапорная башня снабжает дачный поселок водой. Предмет особой гордости здешней администрации — это очистные сооружения, обслуживающие в том числе и расположенную поблизости резиденцию «Ново-Огарево».

ДП Ильинское

В настоящее время название «Ильинское» принадлежит сразу нескольким историческим объектам. Прежде всего, это село Ильинское с Ильинским храмом. Это и железнодорожная платформа Ильинское Усовской ветки Белорусской железной дороги. Это Ильинский мост через Москву-реку и Ильинское шоссе. Это, наконец, дачный поселок Ильинское в составе Рублево-Успенского лечебно-оздоровительного комплекса. В поселок можно попасть, если, двигаясь по Рублево-Успенскому шоссе в сторону области, проехать деревню Жуковку, затем следующий за ней пост ГИБДД и повернуть направо по асфальтированной дороге до ближайшего шлагбаума.

На территории дачного поселка Ильинское сохранились две особо важные дачи, которые так и именуются — Первая персональная и Вторая персональная. Первую персональную дачу занимали последовательно В.В. Гришин и Н.И. Рыжков. В.В. Гришин (1914–1992) — дважды Герой Социалистического Труда, работал на посту первого секретаря МГК КПСС. Н.И. Рыжков (род. 1929) в период с 1985 по 1990 год являлся председателем Совета министров СССР.

Не менее известные люди проживали и на Второй персональной даче. Здесь жил P.A. Руденко (1907–1981) — Герой Социалистического Труда, главный обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе (1945–1946), с 1953 по 1981 год — генеральный прокурор СССР. Преемником Руденко на посту генпрокурора в 1981–1988 годах стал А.М. Рекунков (1920–1996), к которому на время перешла Вторая персональная дача ДП Ильинское. Не случайно местные жители называли Ильинское «Царским Селом».

Возвратимся к топонимическому ряду объектов, которые носят название Ильинское. Это конечно же старинное село Ильинское, изначально Лужское. Более чем 600-летняя история села Ильинского украшена знаменитыми именами. Вначале это было дворцовое село, а затем оно перешло к боярскому роду Стрешневых, которые были в родстве с царской фамилией Романовых. Евдокия Лукьяновна Стрешнева приходилась родной бабушкой Петру Великому. Ровно 200 лет тому назад, в 1811 году, село переходит во владение графа А.И. Остермана-Толстого, георгиевского кавалера, героя Отечественной войны 1812 года.

Затем хозяевами Ильинского стали князья Голицыны. Княгиня Анна Матвеевна Голицына, урожденная Толстая и внучка Кутузова, продает Ильинское и ряд своих других подмосковных поместий царской семье. Цель продажи — на вырученные деньги выкупить у Турции участок земли, на котором некогда стоял православный храм. Ведь настоятелем этого храма был святой Николай Чудотворец.

Таким образом, после Голицыных, с 1864 по 1880 год первой владелицей Ильинского из царской семьи стала императрица Мария Александровна, а затем сам император Александр II (1880–1881). После императора, вплоть до 1905 года, Ильинское наследует его сын великий князь Сергей Александрович, а потом вдова Сергея Александровича великая княгиня Елизавета Федоровна, причисленная церковью к лику святых. Наконец, с 1906 по 1917 год хозяин Ильинского — это великий князь Дмитрий Павлович Романов (1891–1942), внук императора Александра II, со своей сестрой великой княжной Марией Павловной (1890–1958). Это он, великий князь Дмитрий Павлович, вместе с князем Феликсом Юсуповым стоял во главе заговора против Распутина в 1916 году.

На переломе эпох, в 1918 году, в Ильинское, бывшее великокняжеское имение, приехал В.И. Ленин. Вместе с ним были Н.К. Крупская и М.И. Ульянова. Сохранился рассказ сторожа имения И.П. Петрухина об этом приезде вождя Октябрьской революции: «К воротам подъехала машина. Из машины вышел мужчина небольшого роста. Вслед за ним вышли две пожилые женщины. Мужчина подошел ко мне и, немного прищурив глаз, спросил: „Ну, как живете?“

Незнакомый человек долго расспрашивал меня о жизни, о том, как я работал у князя, интересовался, как живут крестьяне, а потом просил меня провести его в парк и показать дворец. В разговоре я спросил: „А что здесь будет теперь?“ Человек ласково улыбнулся и, положив руку на мое плечо, ответил: „Санаторий будет. Будем лечить здесь больных людей, — и добавил: — Рабочих и крестьян“.

Мы долго ходили с ним по парку. Хотелось спросить, кто он такой, но не осмелился. Когда мы вернулись к машине, я все же набрался храбрости и спросил: „А кто вы будете, добрый человек?“ Незнакомец подал мне руку и сказал: „Я Ленин“. Через несколько дней я узнал, что с Владимиром Ильичем была его сестра и Надежда Константиновна».

После посещения имения В.И. Лениным открывшийся здесь дом отдыха получил наименование «Ильичево», которое он нес на протяжении ряда десятилетий. Работая над своей книгой «Берег счастливый» (М., 2010), я обнаружил в архиве Центрального военного клинического санатория «Архангельское» следующую любопытную запись, оставленную в книге для гостей от 24 июня 1925 года: «Мнение отдыхающих дома отдыха „Ильичево“ о музее в с. Архангельском. Мы, рабочие, служащие и пролетарское студенчество Москвы, находящиеся в Доме отдыха „Ильичево“, посетивши музей в Архангельском 24 июня 1925 г. в количестве 120 чел., заявляем, что такие исторические памятники, как этот музей, имеют большое значение для трудящихся СССР в смысле усвоения научно-исторических и художественных знаний. Через книги мы приобретаем теоретические сведения из этих областей, а благодаря таким памятникам мы наглядно знакомимся с культурным состоянием прошлого… По поручению экскурсантов из дома отдыха „Ильичево“ редколлегия стенной газеты „Ильичевский Глаз“».

Многие здания на территории усадьбы с романтическими названиями «Кинь грусть», «Не чуй горе», «Пойми меня», «Миловид», «Приют для приятелей», а также здания военно-походной канцелярии и конюшен были реконструированы и приспособлены для отдыха партийной элиты. В перестроечное время на месте дома отдыха «Ильичево» появилась загородная гостиница российско-американского совместного предприятия «Визит», а в 2011 году вся территория стала частным предприятием «Берег».

В Ильинском на протяжении его истории побывали многие деятели отечественной культуры. В начале 1820-х годов тут жил в качестве управляющего имением писатель И.И. Лажечников. Лето 1834 года в Ильинском провел поэт А.И. Полежаев, а летом 1841 года здесь отдыхал и удил рыбу писатель С.Т. Аксаков. Бывали здесь поэт Н.М. Языков, хозяйка литературного салона в Москве А.П. Елагина, литераторы П.В. Киреевский, Т.Н. Грановский и другие. Выступал с концертами с балкона дома «Миловид» Ф.И. Шаляпин.

Дворцовый флигель

Очень интересен «американский акцент», сопровождающий историю Ильинского. В самом деле, вышеупомянутый мною полет на воздушном шаре американца Лерукса в 1889 году продолжился здесь спустя 100 лет появлением российско-американской гостиницы «Визит». И наконец, любопытная история жизни американца Пола Ильинского, который был родным сыном последнего перед революцией владельца усадьбы великого князя Дмитрия Павловича, а значит, двоюродным племянником императора Николая II.

Великий князь Дмитрий выделялся, по оценкам современников, даже среди других Романовых. Изящный, харизматичный, он был прекрасным наездником и выиграл золотую медаль по объездке лошадей в 1912 году на Стокгольмской Олимпиаде. «Элегантен, как статуэтка Фаберже», — говорили о нем. И еще: «Чрезвычайно привлекательный, высокий, элегантный, хорошо воспитанный, с глубокими, проницательными глазами». За участие в заговоре против Распутина в 1916 году император Николай II выслал великого князя Дмитрия Павловича за пределы России и, вольно или невольно, спас его таким образом от революции.

Имение. Ильинское. Дом управляющего

Строго говоря, Пол Ильинский — это Павел Дмитриевич Романов (1929–2004). Пол — это имя Павел на американский лад. Ильинский — это псевдоним в честь села Ильинского, поскольку отпрыск царской фамилии не желал участвовать в суете вокруг царского престола и носить фамилию Романов. Это был американский гражданин, родившийся в законном браке великого князя Дмитрия Павловича и богатой американки Одри Эмери. Они обвенчались в русской православной церкви во французском Биаррице. Пол Ильинский был крещен по русскому православному обряду, так же как впоследствии и пятеро его детей.

Сам он так рассказывал о себе: «Фамилия Ильинский произошла от Ильинского, фамильного имения. Я родился в Лондоне как князь Поль Романовский-Ильинский, имя мне дал кузен моего отца великий князь Кирилл Владимирович. Я провел свое детство вначале около Парижа, затем в деревне и в пансионе в Англии. В 1939 году с наступлением войны мой отец отправил меня, 9-летнего мальчика с гувернанткой на корабле из Генуи в Америку, помахав мне на прощанье с пристани рукой. Это было в последний раз, когда я видел своего отца».

Великий князь Дмитрий Павлович умер в 1942 году от туберкулеза. Его сын после окончания подготовительной школы в Вирджинии в 1942 году был зачислен в корпус морской пехоты в качестве рядового. Солдаты на острове, где служил Пол, узнали о его родословной очень быстро и безжалостно высмеивали его. Но он сохранял достоинство и чувство юмора и с честью закончил службу в чине полковника в 1976 году, отдав ей 30 лет жизни.

В 1989 году Пол Ильинский приехал на теплоходе из Стокгольма в Ленинград, город, ныне обретший имя, которое носил при царях, — Санкт-Петербург. Позже он рассказывал: «Вы чувствуете слезы в глазах, когда внезапно ощущаете, что в первый раз видите Мать-Россию. Страну, где ваша семья правила сотни лет. Это очень трогает. Вначале вы спускаетесь по трапу вниз и видите стоящего русского офицера, который, как известно, очень строг по поводу паспортов и виз. И чувствуешь потребность сказать ему: „Вы думаете только о том, чтобы отправить меня обратно? Но я приехал домой!“»

С 1993 по 2000 год Пол Ильинский три раза избирался мэром одного из богатейших городов США, города Палм-Бич, что в штате Флорида — американских тропиках. Палм-Бич получил широкую известность в мире не только своими роскошными пляжами, но и искусной огранкой бриллиантов. «Мы не воспитывались в этом духе, — говорит Дмитрий Романов (Тим Ильинский), 56 лет, старший сын Пола, который живет в Цинциннати и продает изготовленные вручную модели поездов. — Мы воспитывались как нормальные люди, не как Романовы, и я не отношу себя ни к царям, ни к членам их семьи. Меня больше радуют мои дети. Я американец, так же как они».

Соседи Пола Ильинского и случайные прохожие порой наблюдали, как хозяин дома постригал газоны, окружающие его особняк. 10 февраля 2004 года он тихо скончался во сне у себя в постели.

Сегодня в Ильинском и в его ближайших окрестностях поднялись особняки, нисколько, я полагаю, не уступающие в пышности особнякам в Палм-Бич. Их продают и сдают в аренду состоятельным людям.

Константин Константинович Романов

Плодотворно работал в имении Ильинское поэт Александр Полежаев. Сохранилась надпись, сделанная его рукой под текстом одного из стихотворений: «11 июля 1834. Село Ильинское»:

Простите смелости безумной

Певца, гонимого судьбой,

Который, после бури шумной,

В эмали неба голубой

Следит звезду надежды благосклонной

И, счастливый, в тени приветливой садов

Пьет жадно воздух благовонный

Ароматических цветов!..

(«К Е… И… Б…й»)

Часто посещал Ильинское великий князь Константин Константинович Романов (1858–1915). Это внук императора Николая I, генерал от инфантерии, командир лейб-гвардии Преображенского полка и президент Санкт-Петербургской академии наук. И он же — поэт, переводчик и драматург, который печатался под псевдонимом К. Р. Репин написал его портрет, хранящийся в Третьяковской галерее. В числе его учителей были И.А. Гончаров и Ф.М. Достоевский. Великий князь в свое время возглавлял комитет по празднованию 100-летия со дня рождения A.C. Пушкина. Он перевел на русский язык «Гамлета» Шекспира, а поэт Афанасий Фет поручал ему исправлять свои стихи. Широко известен романс Чайковского на стихи К. Р. «Растворил я окно». Интересный литературный факт: пьесу К. Р. на евангельский сюжет «Царь Иудейский» и авторские примечания к ней использовал М.А. Булгаков в качестве фактического материала при написании романа «Мастер и Маргарита». Во дворце хранилась переплетенная рукописная книга «Село Ильинское» 1887 года. К. Р. оставил здесь следующее четверостишие:

Чтоб и умом и сердцем отдохнуть,

Здесь, в тишине безмолвной и привольной,

Так мирно, так легко дышала грудь

Среди родной, приветливой природы.

Как видим, в Ильинском сходились пути и деятелей культуры, и многих представителей правящих кругов царской России. Традиция сохранилась и в нынешнем веке. Хотя олигархи и чиновники самого высокого ранга, поселяющиеся сегодня в Ильинском, обычно совершенно не имеют отношения к искусству.

По дороге на Петрово-Дальнее, вплотную к селу Ильинскому, расположена деревня Александровка, получившая свое название по имени императора Александра II. Здесь в 1936 году предоставили участок для строительства дачи директору Московского автомобильного завода И.А. Лихачеву за его заслуги перед государством. Дар директору завода был достаточно щедрым и по нынешним меркам — два с лишним гектара соснового бора. Никакой приватизации в советские времена не было, и на даче после Лихачева жили все последующие директора автозавода. Дачу построили двухэтажной, с весьма просторной верандой и с кинозалом. В наши коммерческие времена часть территории продали, и, таким образом, появился поселок. Название поселку приискали «историческое»: «Дачи АМО ЗИЛ».

АМО — это марка первого советского автомобиля; ЗИЛ — его преемник завод имени Лихачева, или прежний ЗИС — Завод имени Сталина. Ныне в поселке владеют дачами известные политические деятели Николай Патрушев и по соседству с ним губернатор Краснодарского края Александр Ткачев.

Глава 10

И УСОВО, И НОВО-ОГАРЕВО

Из преданья книжного,

Из похода лыжного,

Из рассказа устного —

Узнаешь про Усово.

Автор

История старинного подмосковного села Усова напрямую связана с родословной гения русской литературы Александра Сергеевича Пушкина. Вспомним крылатые слова из сочинений великого поэта: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие». В стихотворении «Моя родословная» читаем:

Мой предок Рача мышцей бранной

Святому Невскому служил…

В наброске родословной Пушкиных и Ганнибалов A.C. Пушкин пишет: «Мы ведем свой род от прусского выходца Радши или Рачи (мужа честна, говорит летописец, то есть знатного, благородного), выехавшего в Россию во время княжества св. Александра Ярославича Невского».

Академик С.Б. Веселовский в книге «Род и предки A.C. Пушкина в истории» выводит имя Радша или Ратша от славянского Ратислав. Он же объясняет, почему поэт называет Ратшу прусским выходцем: «Прусами в древности называлось литовское племя, жившее на восточном побережье Балтийского моря, приблизительно между устьями Вислы и Немана… Рюрик в 12-м колене происходил от Пруса, сына кесаря римского Августа, которому Август будто бы дал в обладание ту часть Прибалтики, которую древние географы считали населенной прусами». Прусы в XII веке жили в непосредственном соседстве со славянами. Это были поморские и полабские славяне. Поморские славяне жили в Померании, а полабские — по Эльбе.

Спасаясь от немецких завоевателей, славяне и прусы уходили на восток. С древнейших времен существуют, например, в Великом Новгороде Прусская улица, а в Белоруссии под Минском, в Узденском районе, — деревня Прусиново. «Если принять во внимание, — отмечает академик Веселовский, — все вышесказанное о прибалтийских славянах и прусах, то следует признать, что генеалогические предания о выездах из „Прусов“, из „Пруссии“ и из „Немец“, то есть из стран, которые оказались под властью немцев, когда складывались эти предания, были отзвуками реальных исторических явлений. Отзвуком тех же явлений следует считать родословное предание Пушкиных о том, что их родоначальник Ратша хотя и вышел из Пруссии, но был потомком словенских князей. Ничего невероятного в этом нет».

Первым историческим лицом рода Ратши был Таврило Алексич, витязь великого князя Александра Невского. Летом 1240 года Таврило Алексич на коне оказался на сходнях вражеского корабля и был сбит в воду, но выскочил из воды, вновь налетел на неприятелей, врубился в середину вражеского полка и убил самого «епискупа» и воеводу шведов: «…ту убиен бысть пискуп их и воевода их».

В 1304 году летописи называют Александра Ивановича Морхиню, прямого потомка Гаврилы Алексича. Старший сын Александра Морхини звался Григорий Александрович Пушка. Такое прозвище он получил в Москве, и отсюда впоследствии пошли Пушкины. Но еще до Пушкиных в родословных росписях появились Усовы, и вот каким образом. Четвертый сын Григория Пушки Федор Григорьевич Товарко помянут в летописях 1433 года как боярин и посланец великого князя Василия II к князю Юрию Дмитриевичу Звенигородскому. Опытный дипломат и грамотный собеседник, он сумел завоевать доверие и дружбу князя Юрия Звенигородского. Старший сын боярина Федора Товарко носил имя Иван Федорович Ус-Товарков, или просто Иван Ус. Это ему была пожалована деревня в Звенигородском стане, получившая название Усово.

Вновь процитирую академика С.Б. Веселовского: «Старший сын Федора Товарка — Иван Ус — был выдающимся человеком последней четверти XVI века. Великий князь Иван III неоднократно давал ему весьма ответственные поручения. В 1471 году он был послом в Великий Новгород, в 1476 г. — во Псков, в 1478 г. — вторично в Новгород, в 1480 г. — в Крым к царю Ахмату. В 1483–85 годах он значится боярином великого князя».

Впоследствии селом Усовом владели прямые потомки Ивана Уса, теперь уже носившие фамилию Усовы. Принадлежность села изменялась, неизменным оставалось дошедшее до наших дней название Усово. Строго говоря, именно статус села Усово обрело в связи со строительством в 1627 году деревянной Спасской церкви, которую возвели князь Федор Алексеевич Сицкий, приближенный царя Михаила Федоровича Романова, и его жена Мария Ивановна, урожденная Измайлова. Князь Федор Алексеевич Сицкий был родным братом Евдокии Алексеевны — первой жены боярина Глеба Ивановича Морозова. Этот боярин получил Усово как приданое жены. Усово стало по церкви записываться еще Спасским.

Бывшие конюшни

Отдельно следует сказать о поселке Огарево, ныне практически слившемся с Усовом. Названо оно в честь хозяина, помещика, губернского секретаря и почетного смотрителя звенигородского училища (1849) Леонида Алексеевича Огарева. Огарев выкупил часть села Усова у помещиц Вельяминовых, и эту часть села стали называть Огаревом.

Потом Усово оказалось в царском и великокняжеском владении, и Департамент уделов в последней четверти XIX века устроил тут образцовую сельскохозяйственную ферму. Для сотрудников выстроили весьма просторное одноэтажное здание с арочным проездом посредине. В одном из крыльев размещались царские конюшни. Неподалеку построили и открыли церковно-приходскую трехклассную школу. За этим своеобразным поселком сохранили прежнее название — Огарево.

Кое-где бытует абсолютно неправильное мнение, что название Огарево появилось только после революции и присвоено поселку по имени друга Герцена поэта Н.П. Огарева. Но это не более чем советская легенда. Позже возле Усова и Огарева, вблизи церкви, в бывшей господской усадьбе великого князя Сергея Александровича — со львами при входе (архитектор С.К. Родионов), с гротом, прудами, с английским и французским парками — образовалась государственная резиденция Ново-Огарево.

Интересно, что и школа, и вышеупомянутое просторное здание с табличкой «пос. Огарево, № 4» сохранились и функционируют. Только над зданием бывших конюшен по личному указанию Н.С. Хрущева достроен второй этаж. Сюда поселили обслуживающий персонал госдач. Здесь же был клуб, а при нем столь незаурядный коллектив художественной самодеятельности, что сам Константин Сергеевич Станиславский (1863–1938) приезжал из Москвы в Усово за пополнением своей труппы во МХАТе. Сегодня тут за старинными дверьми и очень толстыми стенами живут люди в коммунальных квартирах. При советской власти Усово входило в состав колхоза «Путь новой жизни».

Главный усадебный дом выстроен по приказу московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича (1857–1905) для его загородной резиденции. При строительстве здания был выдержан стиль английской готики. Тот факт, что дом походил на шотландский замок и был окружен парком в лучших английских традициях, говорит в пользу авторства зодчего П.С. Бойцова. Именно этот архитектор построил недалеко от Усова замок «Мейендорф» в Барвихе и усадебный дом в шотландском стиле в Успенском.

После революции 1917 года здесь жили партийно-государственные лидеры: была дача К.Е. Ворошилова, затем Н.С. Хрущева, потом К.У. Черненко. Статус советской государственной резиденции Ново-Огареву был придан в первой половине 1950-х годов по указанию председателя Совета министров СССР Г.М. Маленкова (1902–1988), причем реконструкция главного дома велась по проекту дочери Маленкова, Валентины Георгиевны, по профессии архитектора. Таким образом, появилась гостевая резиденция для официальных зарубежных правительственных делегаций или загородный дом приемов ЦК КПСС. С 2000 года здесь расположилась официальная президентская резиденция. А затем была еще одна реконструкция под резиденцию председателя Правительства В.В. Путина (с 2008 года). Тогда усадьбу обнесли «крепостной стеной» из каменных блоков.

В рассказе о Ново-Огареве нельзя обойти вниманием так называемый «Ново-огаревский процесс», когда именно здесь М.С. Горбачев пытался восстановить (или, наоборот, развалить) СССР. В 1990–1991 годах девять союзных республик в лице своих глав пытались создать новый союзный договор. Работа прервалась из-за путча ГКЧП, но после его провала была продолжена. Вся страна следила за, увы, бесплодной работой в Ново-Огареве групп экспертов и глав республик СССР по созданию союза суверенных государств, уже как конфедерации.

Живописная природа Усова и окрестностей привлекала сюда на отдых многих известных людей. Здесь побывал чемпион мира по шахматам гроссмейстер В.В. Смыслов (1921–2010). В последние свои годы он проживал неподалеку от Усова, в поселке Новь. Усово было любимым местом пребывания на отдыхе народной артистки России Людмилы Васильевны Целиковской (1919–1992). Коттедж в Усове приобрела поп-дива Алсу.

Назову здесь наиболее известных дореволюционных владельцев села Усова, каждый из которых в меру своих сил и возможностей украшал и храм, и село. После князя Сицкого Усовом владели до 1672 года боярин Глеб Иванович Морозов и его вторая жена боярыня Феодосия Прокофьевна Морозова, ярая поборница раскола, героиня знаменитой картины Сурикова «Боярыня Морозова». Морозовы тогда были крупнейшими подмосковными землевладельцами: им принадлежали обширные земельные угодья от Успенского до Жуковки и Барвихи.

Школа в Усове

С 1672 по 1804 год Усово находится в наследственном владении дворян Матюшкиных, дальней родни лицейского друга Пушкина адмирала Ф.Ф. Матюшкина. Матюшкины придают Усову типические черты усадьбы. Тут появляются роскошные сады и оранжереи. Следующий именитый владелец — это генерал-фельдмаршал граф Н.И. Салтыков, воспитатель императора Павла Петровича и его сыновей. С 1820 по 1843 год усадьба Усово принадлежит гвардии прапорщику Александру Петровичу Хрущеву и его наследникам.

Несмотря на скромный чин, гвардии прапорщик был чрезвычайно богатым человеком. До наших дней дошел его роскошный дом-дворец в Москве на улице Пречистенке, № 12, выстроенный знаменитым русским архитектором Афанасием Григорьевичем Григорьевым (1782–1868), учеником Доменико Жилярди. Ныне в этом дворце Хрущевых размещается Государственный музей A.C. Пушкина. Вероятно, этот же зодчий участвовал в строительстве усадьбы и храма в Усове. А.Н. Греч в книге «Венок усадьбам» так пишет об усовской церкви: «Ярус звона помещается в своеобразной беседке-ротонде из четырех арок промеж сдвоенных ионических колонн. Выше — купол и типичный ампирный шпиль. Сочетание звучно-оранжевой и ослепительно-белой раскраски дает яркое и радостное архитектурное пятно на изумрудной траве спускающегося к Москве-реке луга, на который темно-зеленые тени бросают живописно раскинувшиеся по откосу березы».

Сменив еще несколько владельцев, усадьба в январе 1867 года обретает нового хозяина, генерал-майора А.Б. Казакова, владельца расположенного поблизости поместья Подушкино-Рождествено. Как раз в это время император Александр II, незадолго перед этим подаривший императрице Марии Александровне имение в Ильинском, решает пополнить список своих императорских подмосковных имений еще и Усовом. Департамент уделов выкупает у генерала Казакова в 1868 году имение Усово, и с этого времени Усово принадлежит царской семье.

Императрица Мария Александровна организует ремонт дворца и обветшавшего храма. Рядом с восстановленной церковью возводят здание народной школы. В 1880 году умерла императрица, а на следующий год от бомбы террориста погиб Александр II. Усово переходит во владение к сыну Александра II великому князю Сергею Александровичу (1857–1905), генерал-губернатору Москвы в 1891–1905 годах. Фактической хозяйкой в Усове была жена великого князя — великая княгиня Елизавета Федоровна (1864–1918), ныне причисленная православной церковью к лику святых.

Имение в Усове

Двадцатилетней принцессой в 1884 году она стала женой великого князя Сергея Александровича, четвертого сына императора Александра II. И в том же году приехала в Ильинское, а затем и в Усово. Обе усадьбы ее очаровали. В Усове в тот период работал художник В.М. Васнецов. Архивы сохранили письма Елизаветы Федоровны из Ильинского с 1884 по 1907 год к императрице Марии Федоровне — жене Александра III и матери Николая II. В то же время императрица Мария Федоровна и великая княгиня Елизавета Федоровна обе были замужем за родными братьями. Мария Федоровна — крестная мать Елизаветы Федоровны, когда та перешла в православие 25 апреля 1895 года. В этот памятный день сам император Александр III благословил ее иконой Нерукотворного Спаса.

Становится понятным, почему с этого времени Спасская церковь в Усове начинает пользоваться особым вниманием и заботой великой княгини Елизаветы Федоровны. И вообще Усово — одна из ее любимых подмосковных усадеб. Вот отрывок из письма Елизаветы Федоровны к императрице от 8 июля 1889 года, письма, которое она начинает с обращения «Дорогая моя Минни» и заканчивает подписью «Твоя любящая сестра Элла»: «Обедаем мы все вместе, и после едем в экипаже в гости к соседям или по грибы и пьем чай в Усове. Потом мы проводим время до ужина вместе. Сергей мне читает, а я тем временем пишу красками. Ужинаем мы в 8 и, если погода хорошая, катаемся на лодке или играем в 8 рук…»

Так уж судьбе было угодно, чтобы и император Александр II, и его сын великий князь Сергей Александрович погибли от рук террористов. Усово великой княгиней было передано тогда племяннику ее мужа великому князю Дмитрию Павловичу, поскольку Елизавета Федоровна раздарила и продала свое имущество, распустила великокняжеский двор и ушла игуменьей в созданную ею Марфо-Мариинскую обитель в Москве. После мученической кончины великой княгини в 1918 году ее нетленные мощи отвезли в Иерусалим, где они поныне покоятся в склепе русской церкви Святой Магдалины в Гефсиманском саду близ Масличной горы. Многие чудесные исцеления произошли возле ее гроба.

Памятник Елизавете Федоровне

После революции новая власть открыла в усадьбе дом отдыха. Он назывался по-разному: и домом отдыха «Усово», и домом отдыха «Огарево», и домом отдыха «Успенское». Сюда приехал в конце апреля 1918 года В.И. Ленин. Вождь революции останавливался в доме усовского лесника Елисея Антоновича Лавреева и ходил с ним на охоту. Вслед за вождем тут побывало на отдыхе все высшее партийное руководство страны. Когда начались гонения на церковь, местные жители вступились за свой храм, и он функционировал в Усове вплоть до 1932 года, когда все же был закрыт. Прошли годы и десятилетия, прежде чем на усовской земле вновь появился храм Спаса Нерукотворного Образа. Целый храмовый комплекс был воздвигнут и открыт в 2010 году вблизи железнодорожной станции Усово. Первым настоятелем этой церкви был протоиерей отец Алексий (Бабурин). Сегодня ступивший на эту землю паломник прежде всего видит отлитый в бронзе памятник великой княгине святой Елизавете Федоровне. Краткое мое повествование о ней я завершу строками из рассказа русского писателя Ивана Бунина «Чистый понедельник» (1914):

«На Ордынке я остановил извозчика у ворот Марфо-Мариинской обители: там во дворе чернели кареты, видны были раскрытые двери небольшой освещенной церкви, из дверей горестно и умиленно неслось пение девичьего хора. Мне почему-то захотелось непременно войти туда. Дворник у ворот загородил мне дорогу, прося мягко, умоляюще:

— Нельзя, господин, нельзя!

— Как нельзя? В церковь нельзя?

— Можно, господин, конечно, можно, только прошу вас за ради Бога, не ходите, там сичас великая княгиня Ельзавет Федровна и великий князь Митрий Палыч…

Я сунул ему рубль — он сокрушенно вздохнул и пропустил. Но только я вошел во двор, как из церкви показались несомые на руках иконы, хоругви, за ними, вся в белом, длинном, тонколикая, в белом обрусе с нашитым на него золотым крестом на лбу, высокая, медленно, истово идущая с опущенными глазами, с большой свечой в руке, великая княгиня…»

В течение небольшого времени в Усове жил и работал писатель и общественный деятель Михаил Никитич Муравьев (1757–1807), отец декабристов Александра и Никиты Михайловичей Муравьевых. Никита Михайлович Муравьев (1796–1843) — капитан гвардии Генерального штаба, один из руководителей Северного общества, автор конституции. Это о нем пишет Пушкин в X главе «Евгения Онегина»:

Витийством резким знамениты,

Сбирались члены сей семьи

У беспокойного Никиты,

У осторожного Ильи.

<…>

…И Муравьев, его склоняя,

И полон дерзости и сил,

Минуту вспышки торопил.

Конституция Никиты Муравьева наряду с конституцией, изложенной в «Русской правде», другого руководителя декабристов, П.И. Пестеля, была в высшей степени прогрессивным явлением в условиях царского абсолютизма. В отличие от Пестеля будущая Россия представлялась Муравьеву федеративным государством и делилась на отдельные федеративные единицы, которых было пятнадцать. Центром страны декабристы предполагали сделать Нижний Новгород — город, славный своим героическим прошлым во время польской интервенции XVII века. Все названия сословий отменялись и заменялись названием «гражданин» или «русский».

Понятие «русский» по конституции Никиты Муравьева не относилось к национальности, а означало гражданина Российского государства. Зато понятие Родины и ее защиты было вознесено на большую высоту: «Каждый гражданин обязан носить общественные повинности — повиноваться законам и властям Отечества, быть всегда готовым к защите Родины и должен явиться к знаменам, когда востребует того закон». Решительно утверждался ряд свобод: свобода передвижения и занятий населения, свобода слова, печати и свобода вероисповеданий. Вводился общий суд присяжных заседателей для всех граждан.

Таким образом, по совпадению, именно в Усове жила семья автора первой российской конституции. И здесь же спустя век в барвихинском сельском поселении расположился окруженный забором дачный поселок Усово, где проживают судьи Конституционного суда РФ во главе со своим председателем Валерием Дмитриевичем Зорькиным.

Как раз на этом месте в Усове возник один из самых первых городков кремлевских дач, первоначально возведенный для аппарата А.Н. Поскребышева (1891–1965). Это был генерал-майор, видный деятель СССР, заведующий в течение многих лет особым отделом ЦК КПСС. Последнее обстоятельство не мешало ему увлекаться искусством. На дачу в Усово к нему приезжали народные артисты СССР С.Я. Лемешев, И.М. Москвин, Н.С. Козловский. После Поскребышева здесь обосновался М.А. Суслов (1902–1982) — секретарь ЦК КПСС по идеологии, «серый кардинал» советских правителей. Общая площадь дачного поселка Усово, который находится недалеко от перекрестка Рублево-Успенского и Ильинского шоссе, составляет более 15 гектаров векового соснового леса.

Коттедж в Усове

На этой площади, аккуратно расчерченной лесными аллеями, сегодня уютно расположились 39 дач. Между тем в 1970 году их насчитывалось 32, а при образовании тут дома отдыха в 1934 году дач было всего пять. В те времена здесь, на природе, можно было встретить зайцев и лис, заглядывали на территорию и кабаны. Воздух под кронами старых деревьев парка был необыкновенно свеж и приятен, и всякого гостя, прибывшего из мегаполиса, начинало клонить ко сну:

Коль приедешь в Усово,

То всю ночь без просыпа

Будешь спать и вкусного

Здесь наешься досыта.

Самое старое здание в дачном поселке Усово, не считая изящных беседок, разбросанных по всему парку, — здание столовой и кинозала, построенное в стиле позднего русского классицизма. В настоящее время здесь функционирует ресторан. Ресторан носит нестандартное название «Политика», что в переводе с греческого означает науку государственного управления. А также, по словарю Даля, — виды, намерения и цели государя, немногим известные, и образ его действий при сем, нередко скрывающий первые. Суворов говорил: «Политика — тухлое яйцо». Смею заверить читателя, что к усовскому ресторану это высказывание великого полководца никак не относится, и здесь вас накормят самым лучшим образом.

Ресторан «Политика»

Тот же словарь Даля определяет слово «политик» следующим образом: «умный и ловкий (не всегда честный) государственный деятель, вообще скрытный и хитрый человек, умеющий наклонять дела в свою пользу, кстати молвить и вовремя смолчать». Политических деятелей ДП Усово видел в своих пределах немало. На 27-й даче жил Константин Устинович Черненко (1911–1985) — генеральный секретарь ЦК КПСС с 1984 года и председатель Президиума Верховного Совета СССР, трижды Герой Социалистического Труда. Здесь же отдыхал и работал Г.С. Павлов (1910–1991), Герой Социалистического Труда, занимавший в 1965–1983 годах пост управляющего делами ЦК КПСС.

Двадцать лет минуло со времен пресловутого ГКЧП, организаторы которого, занимая видные государственные должности, жили в дачном поселке Усово. Это Г.И. Янаев (1937–2010) — вице-президент СССР в 1990–1991 годах, председатель ГКЧП. И Б.К. Пуго (1937–1991) — министр внутренних дел СССР в 1990–1991 годах.

Сегодня Управление делами Президента РФ предлагает на территории ДП Усово квартиры и коттеджи в аренду. К услугам гостей — апартаменты площадью 200 кв. метров в недавно построенных новых комфортабельных коттеджах, состоящих из холла — 20 кв. метров, гостиной — 40 кв. метров, кухни — 30 кв. метров, трех спален — 16, 22 и 22 кв. метров. Есть еще и кирпичные коттеджи на три семьи с трехуровневыми квартирами от 200 до 260 кв. метров.

Ныне в ДП Усово арендуют отдельные помещения детский английский клуб и духовная гимназия. Поблизости находятся торгово-развлекательные центры, детские и спортивные площадки, клиника красоты и клиника эстетической медицины. Всего 450 метров отсюда до Москвы-реки, живописные окрестности которой сулят умиротворение и покой. Луга и леса разбегаются вдаль от ее серебристых изгибов, располагая к прогулкам и отдыху.

Глава 11

САДЫ СЕМИРАМИДЫ

Полюбуйтесь свысока

На закат: Москва-река,

Словно лента Анненская,

Украшает Знаменское.

Автор

Школьные годы автора этой книги, повторюсь, прошли в пристанционном дачном подмосковном поселке Одинцово. Ныне это большой современный город в 24 километрах от Москвы. Если ехать по старой Смоленской дороге в сторону области и на указанном километре в Одинцове повернуть направо, то путешественнику предоставятся на выбор две дороги: одна называется Красногорским, а вторая Подушкинским шоссе. В мои детские годы дороги расходились под острым углом друг к другу и между ними располагалось футбольное поле. На поле мы играли в футбол, а оба шоссе я основательно изучил, вращая педали велосипеда.

Преодолев по Красногорскому (а в прошлом Зубаловскому) шоссе отведенные ему 10 километров, попадаешь на знаменитую Рублевку. Полное имя Рублевки — Рублево-Успенское шоссе. Налево — Калчуга, направо — Усово, а прямо — село Знаменское. Интересный факт: в деревне Калчуге проживала народная артистка России Надежда Румянцева (1930–2008). Детство ее прошло в недалеком отсюда поселке Жаворонки, потом ее домом стала Рублевка. Памятны многие фильмы с ее участием: «Девчата», «Королева бензоколонки», киножурнал «Ералаш»… Она же озвучивала целый ряд ролей, в их числе роль Нины в «Кавказской пленнице».

Храм в Знаменском

Если ехать прямо через Знаменское, то дальнейший путь преграждает Москва-река, но от Знаменского, с его высокого берега, отлично просматривается поселок Петрово-Дальнее на другом берегу. О Петрове-Дальнем я рассказал в предыдущих главах, а теперь остановимся в Знаменском.

Подобно многим поселениям на нынешней Рублевке, село Знаменское впервые упомянуто в разъезжей грамоте 1504 года. Называлось оно тогда Денисьево и при царе Борисе Годунове принадлежало дьяку А.Я. Щелкалову. В 1678 году в Денисьеве появляется новый хозяин, дед царя Петра Великого Кирилл Полуектович Нарышкин. При нем-то село и стали величать Знаменским-Денисьевым, поскольку он возвел здесь тогда еще деревянную Знаменскую церковь во имя иконы Божией Матери Знамение.

Вообще иконы, храмы и монастыри на Руси начали называть Знаменскими после чудесного знамения от Новгородской иконы, случившегося в 1170 году, когда Новгород был спасен от нашествия врагов. Стрела попала тогда в середину иконы, из глаз Богородицы полились слезы, и она обратила свой лик в сторону города. Потрясенные чудом осаждавшие, как говорит сказание, начали побивать друг друга и ушли от Новгорода. С той поры праздник чудотворной иконы Божией Матери Знамение входит в число наиболее чтимых двунадесяти святых праздников и ежегодно отмечается православной церковью 27 ноября/10 декабря. A.C. Пушкин в «Борисе Годунове» говорит устами летописца:

Описывай, не мудрствуя лукаво,

Все то, чему свидетель в жизни будешь:

Войну и мир, управу государей,

Угодников святые чудеса,

Пророчества и знаменья небесны…

Многие жители села Знаменского своим героизмом на фронтах войны вписали свои имена в историю нашего Отечества. Вспомним грозные события Великой Отечественной войны. Тогда в Киевском районе Москвы создавалась 21-я дивизия народного ополчения, и в числе ее добровольцев были жители села. Матери, прощаясь с сыновьями, тайком надевали им на шею иконки с ликом Божией Матери Знамение. В конце сентября дивизия участвовала в одном из тяжелейших сражений с фашистами под Ельней. С окончанием войны в Знаменское не вернулись 70 жителей. Свои сбережения на сооружение мемориала их памяти отдал инженер-полковник Василий Автономович Гудков. И мемориал, построенный его усилиями, был торжественно открыт 23 февраля 1968 года. Все 70 имен героев высечены на камне памятника.

Я начал рассказ об истории Знаменского с имени деда Петра Великого. Последующие владельцы Знаменского были не менее именитыми, чем Кирилл Полуектович Нарышкин. В их числе и знатный боярин князь Б.И. Прозоровский, и императрица Екатерина I, и ее дочь и будущая императрица Елизавета Петровна, и граф Алексей Григорьевич Разумовский, и его брат Кирилл Григорьевич. Разумовские взамен деревянного храма в 1769 году построили кирпичную Знаменскую церковь, сохранившуюся до наших дней. Затем село Знаменское приобрел граф Иван Иванович Шувалов, а следующим владельцем стал его родной племянник князь Ф.Н. Голицын.

Императрица Елизавета Петровна, дочь Петра Великого, по преданию, посещала подмосковное село Знаменское, подаренное ей матерью, Екатериной I. При Елизавете неизменно состоял секретарь, а впоследствии граф и государственный канцлер Михаил Илларионович Воронцов (1714–1767). Когда ему стало известно об обнаруженных вблизи Знаменского залежах мрамора, он убедил свою августейшую покровительницу пригласить в Знаменское молодого ученого-минералога Михайлу Ломоносова. В минувшем 2011 году великому русскому ученому М.В. Ломоносову исполнилось ровно 300 лет со дня его рождения — 8 (19) ноября 1711 года — 4 (15) апреля 1765 года. Фигура Ломоносова настолько грандиозна, что протекшие века нисколько не умаляют его значение в науке и культуре. Сформулировав основополагающие постулаты в физике, химии и астрономии, интересуясь буквально всем, куда только может проникнуть человеческий разум, он сделал многое еще и в живописи, и в поэзии. «Сила восторга превратила натуралиста в поэта», — скажет о нем Н.В. Гоголь.

Ломоносов в то время проходил курс наук в европейских университетах. «Не могут ли сии пласты мрамора с пользою для отечества употреблены быть в дело?» — спрашивал в письме от имени царицы в 1739 году граф Воронцов. Когда ученый вернулся в Россию, то он не замедлил отправиться в подмосковное Знаменское.

Это случилось в 1747 году. Именно в этом году цесаревна Елизавета Петровна вступила на престол. Событие ознаменовалось написанием Ломоносовым оды «К восшествию на престол Ее Величества». Через 15 лет Ломоносов также напишет стихотворную оду к восшествию на престол новой императрицы Екатерины II. Ученый и поэт справедливо считал, что славословить властительниц не грех, если это идет на пользу русской науки. Михайло Васильевич своей рукой выписывает торжественное посвящение царице и сочиняет в ее честь стихи: «Ода торжественная Ее Императорскому Величеству Всепресветлейшей Державнейшей великой государыне императрице Екатерине Алексеевне, самодержице всероссийской на преславное ее восшествие на всероссийский императорский престол июня 28 дня 1762 года, в изъявление истинной радости и верноподданного усердия искреннего поздравления приносится от всеподданнейшего раба Михайло Ломоносова.

Внемлите все пределы света

И ведайте, что может Бог!

Воскресла нам Елисавета:

Ликует церьковь и чертог.

Она! или Екатерина!

Она из обоих едина!

Ее и бодрость и восход

Златой наукам век восставит

И от презрения избавит

Возлюбленный Российский род…»

Село Знаменское Елизавета Петровна жалует своему фавориту графу Алексею Григорьевичу Разумовскому, с которым тайно обвенчалась еще в 1742 году в церкви подмосковного села Перова. По-видимому, Ломоносов встречался с графом, ведь оба они были «низкого» происхождения: Разумовский — сын простого черниговского казака, Ломоносов — сын крестьянина-помора из Архангельской губернии. Вряд ли тогда Михайла Васильевич из «простого» сословия мог предвидеть, что его собственная родная внучка станет графиней Раевской, а правнучка — княгиней Волконской. И главное в их жизни все-таки будет состоять не в том, что они графиня и княгиня, а то, что они — внучка и правнучка Ломоносова!

Судьба распорядилась таким образом, что граф Кирилл Григорьевич, брат и наследник вышеназванного графа Алексея Разумовского, в 1779 году продал Знаменское со 134 ревизскими душами генерал-адъютанту, первому русскому меценату графу Ивану Ивановичу Шувалову. Это произошло уже после кончины великого ученого, но биографии Ломоносова и Шувалова тесно связаны в истории. Именно Шувалов поддержал инициативу Ломоносова по созданию Московского университета, как, впрочем, поддерживал и многие идеи гения русской науки. Этот проект был утвержден Елизаветой в самый День святой Татьяны 25 января 1755 года и с того времени стал праздником московского студенчества и русской науки вообще. Матерью графа Шувалова была мелкопоместная дворянка Татьяна Ратиславская, и это в ее честь граф пожелал выбрать Татьянин день как дату рождения университета.

После кончины графа Шувалова в 1797 году село переходит роду князей Голицыных. Родная сестра графа И.И. Шувалова Прасковья Ивановна была замужем за генерал-поручиком князем Николаем Федоровичем Голицыным (см. главу «Петрово-Дальнее»), Знаменский мрамор, высокие качества которого выявил сам Ломоносов, так и не употребили на строительные цели. Запасы ценного минерала оказались невелики, и их сложили на высокой круче над Москвой-рекой.

Говорят, императрица Екатерина II, пленясь окрестными видами, пожелала построить на этой самой круче царский дворец. Но потом со свойственной женщинам переменчивостью вдруг передумала. «А куда же девать, матушка, заготовленный строительный материал?» — спросили у Екатерины. «Пускай пойдет на отделку трех ближайших церквей», — распорядилась царица.

Так и поступили. Трех церквей — в селах Знаменском, Петровском и Дмитровском — коснулась, таким образом, августейшая воля государыни. Живописный холм, что высится в Знаменском над рекой, с той поры именуют Катиной горкой. Ныне на самом верху горы поднялся дом чиновницы и предпринимателя Марины Кашириной, похожий на замок с высокими отвесными стенами. Этот дом в народе иронично называют «Ласточкиным гнездом». Катина Горка — это еще и название выстроенного тут недавно коттеджного поселка, о котором рассказывают плакаты вдоль Рублево-Успенского шоссе.

Но есть здесь еще одна интересная территория. Это ровно 5 гектаров здешней земли, которые огорожены и охраняются. Если методом наложения сопоставить старинную топографию села Денисьева времен Бориса Годунова с географической картой современного Знаменского, то убеждаешься в том, что эти 5 гектаров принадлежали в те далекие времена вотчинникам Денисьевым. А Денисьевы эти приходились предками поэтичнейшему образу русской литературы Елене Александровне Денисьевой.

Она была музой и последней любовью русского поэта Ф.И. Тютчева. Ей, кроткой и прекрасной воспитаннице Смольного института благородных девиц, посвятил поэт цикл стихотворений «Последняя любовь»:

Все в ней так искренно и мило,

Так все движенья хороши;

Ничто лазури не смутило

Ее безоблачной души.

К ней и пылинка не пристала

От глупых сплетней, злых речей;

И даже клевета не смяла

Воздушный шелк ее кудрей.

Природа здесь великолепна сама по себе, но еще и украшена благодаря вмешательству человека. Если бы оживить всех цариц, которым некогда принадлежало Знаменское, то и они, несомненно, удивились бы преображению этих мест. Могу с уверенностью здесь сказать, что мои восторги по поводу Знаменского вызваны исключительно поэтическим восприятием природы здешних мест. Но каких только архитектурных решений, рациональных и иррациональных, не увидишь на современной Рублевке — от дворцов и башен до оград и заборов! И в этом отношении Знаменское меня совершенно бы не удивило.

Территория Знаменского, входящего в оздоровительный комплекс «Подушкино» (а комплекс этот включает в свой состав замок «Мейендорф», Знаменское и до недавнего времени Зубалово), буквально поразила меня открывшимися взору красотами: шесть холмов увенчаны шестью многоуровневыми дворцами. Самый красивый из них управделами Президента РФ Павел Бородин выстроил в конце XX века для Бориса Николаевича Ельцина, но тот никогда в нем не жил. Есть и седьмой дом, не менее нарядный и помпезный, сооруженный банкиром Смоленским, основателем небезызвестного банка «СБС-Агро», в котором теперь живет его сын-предприниматель. Каждый из особняков рассчитан на одну семью. Три особняка арендует руководство ОАО «Газпром», в одном из них проживает глава «Газпрома» Алексей Миллер.

«Великим семихолмием» поэтесса Марина Цветаева называла Москву. Вторя ей, Знаменское можно назвать «малым семихолмием».

Знаменское прежде было в составе пансионата «Петрово-Дальнее», а с постройкой в 2002 году трех новых дач выделилось в самостоятельную оздоровительную единицу.

На дачах в Знаменском есть свои плавательные бассейны и кухни, оборудованные всеми благами цивилизации. Огромные окна гостиных и многочисленные балконы коттеджей дают отдыхающим чувство полной гармонии с окружающей природой. Территория разнообразно расчерчена дорожками и цветниками, и с высоты холмов открываются далекие виды. Самое легкое недомогание, если вдруг таковое возникнет, мгновенно снимет прибывший по первому вызову уездный доктор.

«Знаменское» имеет собственный физкультурно-оздоровительный комплекс, размещенный в отдельно стоящем двухэтажном здании. Здание не нарушает общей гармонии и архитектоники территории; оно столь же изысканно, как другие дома вокруг. Здесь можно согреться у пылающего камина (вязанка дров всегда рядом с камином), напиться чаю, позаниматься на тренажерах, поиграть в бильярд. Плавательный бассейн напоминает огромный кристалл лазурита, вода в нем прозрачна и кажется невесомой. В «Знаменском» есть поле для мини-футбола, а в здании ФОКа — многофункциональная спортплощадка для большого тенниса, бадминтона, игры в волейбол и футбол. Ну и конечно, в зимнее время Знаменские холмы — отличное место для занятий лыжным спортом.

ДП Знаменское

На грани веков в селе Знаменском планировали создать вертолетную площадку для президента РФ. Но позже это решение отменили и площадку отдали под коттеджную застройку. Мгновенно тут выросли многоуровневые дома самой разнообразной архитектуры. В одном из них, сооруженном из толстых бревен совершенно в духе швейцарского шале, я побывал в гостях. Хозяйка дома Марина Кондратьева возглавляла тогда Рублевский женский клуб. Была на Рублевке и такая общественная организация: мужья-бизнесмены снабжали своих жен средствами с тем, чтобы те не мешали им заниматься делами и развлекали себя по собственному разумению. Заседания клуба проходили по четвергам. Приглашались специалисты из косметических салонов, фитнес-центров, художественных и модельных студий и т. д.

Я возил членов клуба на экскурсии по Рублевке и по Новой Риге. Мы побывали в Звенигороде, Архангельском, Яропольце, Назарьеве, Больших Вяземах. Проводил и поэтические встречи. Особенно запомнилась одна из них — на участке Марины Кондратьевой в Знаменском. Я стоял на лужайке, и вдруг ко мне медленно подошел огромный леонбергер с львиной головой. Намерения у собаки были совершенно мирными, но она, возможно наслушавшись стихов, выбрала из всех присутствующих именно меня и, подойдя вплотную, положила громадную голову мне на ноги. Я оторопел от ужаса, а собака, уразумев этот факт, глубоко вздохнула, поднялась и ушла. Позже я узнал, что свое название леонбергеры получили от немецкого города Леонберг, где эта величавая собака была впервые выведена.

Глава 12

БОВА-КОРОЛЕВИЧ В ГОРКАХ-6

Мы говорим не Бова, а Бове:

ведь сей известный миру итальянец,

талант отдав ликующей Москве,

был русский,

и совсем не иностранец.

И не Бове он даже, а Бова —

из сказки стародавней королевич.

Из пепла им воздвигнута Москва,

Большой театр возник

для пышных зрелищ.

Автор

Населенных пунктов под названием Горки на географической карте бывшего СССР найдется немало. Есть Горки под Нижним Новгородом, есть и в Белоруссии. Только на карте Подмосковья я насчитал 21 такое название. Если обратиться к западному Подмосковью, где располагается воспетая нами страна Рублевка, то и здесь Горок немало. Вспомним их: Горки-2, Горки-6, Горки-8, Горки-9, Горки-10. Пропуски в нумерации Горок означают либо угасшие населенные пункты, либо вновь возродившиеся. Читатель видит, что свободных номеров для Горок еще предостаточно. Учитывая бурное строительство коттеджных поселков в этих престижнейших местах, данное обстоятельство немаловажно, и вполне вероятно появление новых поселков с тем же названием.

Совершенно не обязательно Горки, как это следует из самого названия, должны располагаться в гористой местности. Зачастую их — будь то усадьба, деревня или поселок — так называют по принадлежности людям, которым так или иначе удалось добиться высокого положения в жизни. Не случайно однокоренное Горкам сленговое слово «бугор» означает «начальник», «шеф» или «босс».

Горки-6, которым я посвящаю этот рассказ, удачно соединяют в себе оба данных значения. Ибо проживали и проживают здесь прежде весьма заметные люди. В то же время поселок Горки-6 расположен действительно на высоком взгорье по Ильинскому шоссе, вдоль левого берега старицы Москвы-реки. Это уже Красногорский район Подмосковья. Попасть сюда можно, либо проехав по Ильинскому шоссе от Тушина, либо, повернув от Рублево-Успенского шоссе сразу за Жуковкой направо, проехав над Москвой-рекой по Ильинскому мосту, и оказаться в старинном селе Ильинском.

Двигаясь далее на север, вскоре за Ильинским мы проезжаем деревню Глухово. Здесь недавно тоже появились многоэтажные дома. Певец Валерий Меладзе купил тут квартиры для своих дочерей. Примерно посредине деревни есть поворот налево, к селу Николо-Урюпину с Никольским храмом, огромным прудом и пышным парком — прежней вотчине князей Голицыных. А справа — обозначенный в летнюю пору белыми лилиями Глуховский брод через старицу Москвы-реки, брод, ведущий на Лохин остров. Еще не так давно здесь была паромная переправа, обслуживавшая местных жителей. А весной 1827 года через Глуховский брод переправлялись верхом на лошадях Александр Сергеевич Пушкин со своим приятелем С.А. Соболевским, направляясь в гости к князю Юсупову в Архангельское.

Памятуя, что эта книга — не только любопытное чтиво, но еще и путеводитель, скажу здесь несколько слов об окружающих Горки-6 местах. Ведь мы уже почти приехали в Горки-6, ибо сразу за околицей Глухова, с левой стороны дороги начинается зеленый забор, ограждающий дачный поселок Горки-6. Справа сквозь деревья проблескивает Москва-река, и у дороги стоит павильон автобусной остановки с надписью Горки-6. Строго говоря, это не Москва-река, а ее прежнее русло, старица.

Глуховский брод

Дело в том, что река Москва в своем течении чрезвычайно прихотлива. Чтобы в этом убедиться, достаточно взглянуть на карту. Извивы реки устремляются то вправо, то влево. Так почти под прямым углом течение реки уходит влево чуть ниже относительно села Ильинского. Совершив такой многокилометровый бросок, Москва-река достигает известной усадьбы Архангельское, где снова, словно одумавшись, поворачивает направо.

Прочертив, таким образом, огромную петлю, река в районе деревни Раздоры входит в прежнее русло и продолжает свое течение на восток. Люди помогли реке, спрямив петлю у основания, прокопав с этой целью сравнительно небольшой канал. Тогда-то и появилась тихоструйная старица реки, именуемая жителями деревни Глухово рекой Кряковкой по обилию диких уток, проводящих тут теплые подмосковные зимы. Появился и Лохин остров с озером Глухая Яма посредине. Именно озеро Глухая Яма и дало в старину название деревне Глухово.

Но вот деревня Глухово заканчивается, и слева начинается взгорье дачного поселка Горки-6, возникшего здесь в 2004 году. Примерно через 500 метров взгорье постепенно понижается к устьям сходящихся тут трех речек — Вороной Брод, что начинается в Опалихе, Праслиха и Безымянный ручей. Все три речки бегут на восток, сходятся вместе и перегорожены плотиной. Так появилось большое озеро, точнее, большой пруд, который расположен уже на территории военного санатория «Архангельское». На пруду — санаторская купальня и платная рыбалка.

На западе поселок Горки-6 граничит с территорией маршальских и генеральских дач. Первые проекты богатых коттеджей здесь начала разрабатывать архитектурно-проектная мастерская профессора В.Г. Тальковского еще в 1975 году. Проекты, относящиеся непосредственно к Рублево-Успенскому ЛОКу, появились в 2003 году. О богатстве возводимых зданий можно судить по их стоимости. Так, участок в Горках-6 с домом, построенным на территории генеральских дач, стоит от 2,2 до 3 миллионов долларов.

Примерно посредине зеленого забора, что ограждает Горки-6, находится официальный въезд в поселок. У въезда, как водится, — шлагбаум и охрана. Казалось бы, ничего примечательного, разве что красивая дорога над обрывом, уводящая в глубь дачного поселка с белыми домиками, обрамленными деревьями. Запахи листвы насыщают чистый, прохладный воздух, отчего дышится легко и свободно. Ветерок беспрепятственно гуляет по просторному взгорью. В шелест листьев вплетаются звонкие трели синиц.

На что я сразу обратил внимание, так это на домик-сторожку, смотрящую двумя своими маленькими окнами на Ильинское шоссе. Сторожка сложена из большемерного старинного кирпича, и ее постройка относится к концу XVIII — началу XIX века. Оба ее окна с большими подоконниками и с полукруглым верхом расположены в изящно оформленном углублении стены. Металлическая кровля с фасадной стороны выполнена «сердечком». Словом, ни дать ни взять — теремок из старой русской сказки, неприметный и неизвестный, но от этого не менее привлекательный и любопытный.

Поиски в архивах позволяют мне сделать вывод о том, что это небольшое здание, прежде не описанное ни в одной публикации, может принадлежать к ранним работам знаменитого московского зодчего Осипа Ивановича Бове (1784–1834). Его называют еще Бове 1-й в составе творческой группы трех братьев-архитекторов Бове. Князь Юсупов заведовал в Москве Экспедицией кремлевского строения и взял О.И. Бове к себе в службу. Тогда будущему великому зодчему было всего 18 лет. И одним из первых его самостоятельных творений стала сторожка в русском стиле в Горках-6.

Что же касается главного дома в усадьбе Архангельское, то к интересным выводам в связи с этим приходит в своей книге «Красногорская земля» Е. Мачульский. Бельведер по-французски означает «прекрасный вид». Главный дом венчает бельведер, где можно было пить чай и любоваться из высоких окон окрестными видами. Процитирую Е. Мачульского: «О.И. Бове приписывается строительство служебных построек. Однако представляют особый интерес две записки управляющего архангельским имением от 23 и 25 августа 1815 г.: в первой содержится просьба прислать из канцелярии „рисунок архитектора Бовия“, а вторая сообщает, что „рисунок, по которому строить башню, получен“. Именно в это время впервые упоминаются работы по строительству бельведера, в которых участвовал крепостной лепщик Алексей Копылов; не исключено, что выдающийся зодчий был подлинным автором проекта этого сооружения, коренным образом изменившего облик дворца».

Сторожка в ДП Горки-6

Множество интересных зданий по всей Москве отмечено талантом О.И. Бове. Крупнейший зодчий Москвы первой трети XIX века, Осип Иванович Бове похоронен в Донском монастыре.

Обращусь теперь к братьям О.И. Бове, выросшим вместе с ним в Горках-6 под родительским крылом и под княжеским покровительством. Уже упомянутый выше Михаил Иванович Бове (2-й) родился в 1798 году. Князем И.Б. Юсуповым он был определен в архитектурную школу Экспедиции кремлевского строения, которую окончил в 1815 году со званием архитекторского помощника 3-го класса. Под руководством старшего брата он трудился на строительстве Большого театра, Театральной площади и 1-й Градской больницы, а также Триумфальных ворот, главным архитектором которых был назначен в 1834 году. С 1835 по 1862 год М.И. Бове работает ведущим архитектором III и IV округа путей сообщения и публичных зданий, с 1842 года он еще и директор работ в Москве и губернии, а в 1867 году стал одним из учредителей Московского архитектурного общества.

Активно помогал своим братьям и младший из когорты архитекторов Бове — Александр Иванович (3-й) (1803–1846). С 1820 года он работал помощником архитектора в Комиссии для строений в Москве, в 1830-х годах вместе с братьями сооружал 1-ю Градскую больницу. В 1839 году мы видим его в должности архитектора правления III округа путей сообщения и публичных зданий, а в 1841–1842 годах он работал в Московской мастерской команде.

Таким образом, на аллеях Горок-6 и в их окрестностях запечатлен творческий образ Бове — мастеров живописи и архитектуры. Самый даровитый из них Осип Бове был настолько пригож собою в юности, что москвичи называли его Бова-королевич, по имени героя рукописной сказки, ходившей по демократическим московским гостиным XVIII века. Герой этот был в те времена весьма популярен. Поэму «Бова» создал А.Н. Радищев.

Между тем шли годы, и новое время заселяло приметное взгорье Горок-6 новыми людьми. Вот типичный документ революционной эпохи — письмо, опубликованное 9 ноября 1917 года в «Известиях Московского военно-революционного комитета»: «Мы, граждане селений Никольское, Поздняково и Михалково признали единогласно: 1. Избрать контроль над имением княгини Голицыной; 2. Признать Военно-революционный комитет, которому и подчиняемся; 3. Создать пятерку, от которой будут исходить все распоряжения; 4. Создать в селе Никольском и деревне Поздняково Красную гвардию для охраны против контрреволюционных агитаторов и для общественной безопасности. Об изыскании оружия обратиться в Павловский военно-революционный комитет».

Княжеский охотничий дом исчез, а на его месте появилась дача для отдыха партийной элиты. Памятью о прошлом остается ныне только каменная сторожка, некогда спроектированная О.И. Бове. В 2000 году в Горках-6 было всего три дачи. При въезде справа от КПП находится первая персональная дача, на которой жил до переезда в дачный поселок Архангельское известный государственный деятель А.Н. Косыгин (1904–1980), уроженец Санкт-Петербурга, дважды Герой Социалистического Труда, председатель Совета министров СССР в 1964–1980 годах. В течение шестнадцати лет, таким образом, он был премьер-министром советского правительства и сделал за эти годы немало полезного. Поблизости, в жилом поселке Архангельское, по его указанию построили школу, носящую его имя, а в школе этой создан музей А.Н. Косыгина.

Вслед за Косыгиным свой досуг в Горках-6 любил проводить его постоянный заместитель, генерал-майор инженерно-артиллерийской службы В.Н. Новиков, работавший в 1962–1980 годах заместителем председателя Совмина СССР. Простой перечень имен ключевых министров СССР позволяет сделать вывод об особой притягательности для партийной и государственной элиты этого сравнительно небольшого уголка подмосковной природы. Двадцать пять лет (1960–1985) занимал пост министра финансов и жил в Горках-6 В.Ф. Гарбузов (1911–1985).

Дача. Горки-6

Почти столько же проработал на этом посту предшественник Гарбузова, известный министр финансов А.Г. Зверев (1900–1969). Эту ответственную должность Зверев занимал с 1938 по 1960 год с перерывом в 1948 году, периодически навещая Горки-6. Благодатный климат этой местности, безусловно, способствовал трудовому долголетию еще одного здешнего старожила — министра внешней торговли СССР в 1958–1985 годах Н.С. Патоличева (1908–1989).

Нефть — одно из главных богатств России, и нынешние нефтяники, конечно, помнят имя лауреата Ленинской премии и доктора технических наук Николая Константиновича Байбакова (1911–2008). Помнят его и Горки-6. Здесь на даче он отдыхал, здесь же проводил рабочие совещания. Напомню читателю вехи жизненного пути этого замечательного долгожителя. С 1944 года он нарком нефтяной промышленности СССР. В 1946–1948 годах Байбаков — министр нефтяной промышленности южных и западных районов СССР, а затем до 1955 года — министр нефтяной промышленности СССР. С 1965 года он занимал пост заместителя председателя Совмина, а затем председателя Госплана СССР.

Аллея в Горках-6

Гуляешь по аллеям дачного поселка, и перед мысленным взором проходят образы видных деятелей Отечества, а в памяти встают слова, на все времена сказанные почти три века назад выдающимся государственным деятелем России Василием Никитичем Татищевым: «Надобно, чтобы над всеми надзирание таким поручено было, которые довольное искусство в науках, а наипаче ревностное радение о пользе Отечества изъявить в состоянии».

Было бы несправедливо полагать, что дачный поселок Горки-6 обошли своим вниманием деятели современной культуры — певцы, музыканты, композиторы. Памятно пребывание здесь, например, российской музыкальной группы «Белый орел», образованной в 1996 году. Ее основатель — бизнесмен и певец Владимир Жечков, владелец рекламной группы «Премьер СВ».

Кстати, слово «премьер» пришло в название рекламной группы из Горок-6, где оно звучало довольно часто, в соответствии со статусом здешних жителей. Владимир Жечков еще известен как создатель водки с тем же брендом «Белый орел». Но, конечно, прежде всего всплывают в памяти слова и мелодии всем известных замечательных песен этой группы «Как упоительны в России вечера» или еще вот этой:

Потому что нельзя,

Потому что нельзя,

Потому что нельзя быть на свете

Красивой такой.

Глава 13

АРХАНГЕЛЬСКОЕ И ФОРМУЛА ЭЙНШТЕЙНА

Много тайн эта местность хранила,

И теперь их немало таит:

Храм Архангела Михаила

В Магометову рощу глядит.

Автор

Если ехать на машине или идти пешком по Ильинскому шоссе через старинное село Ильинское и далее к знаменитой своей историей усадьбе Архангельское, то замечаешь по обе стороны дороги вековые липы. Некоторые из них настолько древние, что напоминают сказочных великанов с могучими торсами и буграми мышц на раскидистых ветвях. На шоссе есть автобусная остановка, которая так и называется «Липовая аллея». Здесь строй деревьев разделяется; часть из них уходит направо, ко входу в военный санаторий «Архангельское», а другая часть продолжает свое движение к селу Спас-Тушину, где находится станция московского метро «Тушинская».

Эти липы были посажены давним хозяином Ильинского — графом Александром Ивановичем Остерманом-Толстым (1770–1857). Граф был генерал от инфантерии, георгиевский кавалер и участник Отечественной войны 1812–1814 годов. Он наследовал Ильинское в 1811 году и часто жил здесь в мирное время вплоть до 1834 года. А.И. Остерман-Толстой — герой навсегда вошедшего в историю России Бородинского сражения, события, 200-летие которого мы ныне отмечаем.

Липовая аллея в Архангельском

Под командованием А.И. Остермана-Толстого 4-й пехотный корпус армии генерала Барклая-де-Толли насмерть стоял при Бородине. Именно Остерман-Толстой сказал на военном совете в Филях: «Москва не составляет России: наша цель не в одном защищении столицы, но всего Отечества, а для спасения его главный предмет есть сохранение армии». В поэме «Певец во стане русских воинов», воспевающей подвиги героев Отечественной войны 1812 года, В.А. Жуковский упомянул и Остермана-Толстого:

Хвала, наш Остерман-герой,

В час битвы ратник смелый!

В августе 1813 года в сражении под Кульмом Александр Иванович командовал гвардейскими полками. В бою он потерял левую руку, тут же, на глазах солдат, перенес операцию и, едва излечившись, вновь встал в ряды армии. Уже как георгиевский кавалер. Память его всегда хранила героические события Отечественной войны. По его поручению в усадьбе Ильинское поставили мраморную колонну с перечнем сражений, в которых он участвовал, а затем он создает замечательный памятник, частично дошедший до наших дней: решает посадить липовую аллею в четыре ряда деревьев, по два ряда с каждой стороны дороги. Каждое дерево посажено в память русского воина, рядового, офицера или генерала, павшего в Бородинском сражении. По замыслу Остермана-Толстого всего здесь должно было быть высажено 45 600 деревьев. При интервале между соседними липами около полутора метров, аллея должна была, таким образом, протянуться на 17 верст.

Узнав о столь патриотическом начинании соседа по усадьбе, ему стал помогать князь Николай Борисович Юсупов, высаживая деревья навстречу Остерману-Толстому от своего Архангельского. И сегодня уцелевшие вековые липы стоят по обе стороны дороги, гордо взирая на проезжающих. Конечно, не все деревья смогли пережить столь почтенный возраст, и в управах местных поселений зреет мысль о воссоздании памятной аллеи в том виде, что задумал князь Остерман-Толстой. Это было бы справедливо по отношению к памяти наших героических предков, в особенности в связи с 200-летним юбилеем Бородинского сражения, которое мы отмечаем в этом году. Ведь еще князь Юсупов наказывал своим служащим следить за аллеей: «По дорогам, где липы высохли, то подсадить липами».

А сейчас мы повернем направо по липовой аллее, идущей вдоль ограды военного санатория «Архангельское», проедем мимо проходной этого санатория и окажемся у околицы деревни Захарково, некогда входившей в состав юсуповского имения. Сегодняшнее Захарково — это деревня контрастов: рядом с дворцами соседствуют хижины. Среди деревни — круглый копаный пруд, окруженный обычными деревенскими домиками с дощатыми террасами и огородами, но эти домики уже совершенно невозможно разглядеть за нарядными многоуровневыми коттеджами, сплошной стеной ставшими слева вдоль дороги.

А справа, через дорогу, поднялись 18 шести— и семиэтажных жилых домов, выстроенных для сотрудников президентских лечебно-оздоровительных учреждений. Здесь же справа находится въезд в дачный поселок Архангельское, принадлежащий Рублево-Успенскому ЛОКу и предназначенный для его гостей.

Территория дачного поселка протянулась параллельно старице Москвы-реки. Дачи поселка располагаются на возвышенной террасе, которая уступом поднимается над широким и плоским левым берегом реки. Из деревьев преобладают сосны. Они здесь особенные — реликтовые и с желтыми стволами. Впечатление такое, словно их постоянно, даже в ненастье, озаряет солнце. Сосны образуют рощи, одна именуется Захарковской, а вторая — Архангельской. Впрочем, Архангельская роща смыкается с Магометовой рощей — название, данное ей давними хозяевами князьями Юсуповыми.

Профессор С.В. Безсонов в своей книге об Архангельском отмечает: «Постройка в Царском Селе, в Павловске и в Гатчине павильонов в ложнотурецком стиле побуждает Юсупова строить в Магометовой роще павильон „Мекку“». Вот одно из указаний князя: «На Мекке садить березы и ель, кусты сирени, бузины и прочих». Магометова роща завершает территорию дачного поселка и отделена от музея-усадьбы высоким забором. Если же вообразить себе, что мы проникаем через этот забор и двигаемся далее, то сразу после того, как кончаются сосны Магометовой рощи, мы окажемся на вершине высокого холма, увенчанного церковью с золочеными крестами. Церковь строил русский архитектор второй половины XVII века Павел Потехин, крепостной князей Черкасских. Он же автор постройки храма в недальнем от Архангельского селе Николо-Урюпине.

Храм в Архангельском

А на вершине холма в Архангельском есть церковь Михаила Архангела — изящный старинный каменный цветок. Храмовый праздник здесь отмечают 21 ноября. К алтарной части некогда примыкало обширное кладбище, ныне исчезнувшее и обозначенное, как это теперь принято, одним-единственным общим крестом. Уцелела лишь могила княжны Татьяны Николаевны Юсуповой, умершей в юном возрасте, всего 22 лет от роду.

Этот холм — экстремальная точка многокилометровой москвореченской водной петли, заброшенной сюда от окраины села Ильинского. В густом кустарнике, покрывающем крутой речной обрыв, по весне поют соловьи, а осенью обнаженные кусты и деревья позволяют беспрепятственно обозревать неоглядные дали. Внизу, из самой подошвы холма, бьет неиссякаемый родник прозрачной и свежей воды, над которым заботливая рука воздвигла часовню.

Там, где упруга влажная земля,

Где вязы ввысь из одного комля

Устремлены, переплетясь стволами,

Из-под корней прозрачными струями

Бежит вода. К ней пилигрим приник.

И место это издавна меж нами

Известно как Юсуповский родник.

И церковка с могилою княжны

Соцветьем из небес голубизны

Рисуется у самого обрыва,

О прошлом повествуя молчаливо.

Окрестности таинственно чисты,

Речной прохладой веет от залива.

Безмолвствует былое…

Нем и ты…

Именно с этого холма начиналась история Архангельского. Историк красногорской земли Е. Мачульский пишет: «Живописная природа и выдающийся архитектурный ансамбль обеспечили Архангельскому славу одного из самых популярных мест Подмосковья.

Однако немногим известно, что удобство этих мест уже около трех тысяч лет назад использовали для своего поселения древнейшие жители подмосковного края… Первый поселок, возникший в эпоху раннежелезного века, располагался на высоком мысу между старым руслом Москвы-реки и крутым оврагом, начало которого сейчас увенчано аркой „башни-кладовой“. Это было городище, окруженное земляным валом с частоколом, который спускался и вдоль склона оврага, образуя террасу, сохранившуюся до нашего времени.

Впоследствии древнейших жителей сменили славяне, о чем свидетельствуют находки на территории городища глиняной посуды, произведенной на гончарном кругу. Обычно славяне селились на открытой местности рядом со своими полями. Укрепленное городище могло служить ремесленным центром, а в случае опасности — надежным укрытием для жителей соседних славянских поселков.

Южный склон городища со временем подмыла Москва-река, и на месте укрепленной террасы образовался крутой обрыв. Оползни из года в год сужали верхнюю площадку. От них, видимо, произошло впоследствии название сельца У полозы, так же как городище „Вороново гнездо“ у слияния речки Горетинки и ее притока дало название пустоши Воронки.

На рубеже XV–XVI веков эта местность входила в состав дворцовой Лужской земли. Однако в 1584 году ее отдельные участки уже оказались во владении служилых людей царя: „пустошь, что была деревня Захарьинская“, теперь числилась в вотчине за поваром Т.Д. Пуловым и его племянником Н.И. Косткиным, треть сельца Уполозы была в вотчине за конюхом О.М. Резанцевым и две трети — за А.И. Уполоцким.

Возможно, что А.И. Уполоцкий и его брат получили свою фамилию от сельца, что не было редкостью в те времена. Однако скоро этот род пресекся. Его последняя представительница — вдова Любава Уполоцкая в 1616 году продала свою часть сельца князьям Киреевским. Последние в 1622 году получили в поместье пустошь Воронки-Занижье. В 1644 году они выкупили у И. Микулина основанное рядом сельцо Никольское и переименовали его в Воронки-Никольское, а сельцо Уполозы и деревня Захарково к этому времени перешли от них во владение боярина Ф.И. Шереметева…»

После этой пространной цитаты назову теперь семь владельческих фамилий, относящихся к Архангельскому. Это уже упомянутые вотчинник А.И. Уполоцкий, князья Киреевские, боярин Ф.И. Шереметев, а вслед за ними — князь Я.Н. Одоевский и князь М.Я. Черкасский. Именно Михаил Яковлевич Черкасский на месте прежней деревянной церкви выстроил в честь своего небесного покровителя дошедший до нас каменный храм Михаила Архангела. Затем ровно по 107 лет Архангельским владели князья Голицыны (1703–1810) и князья Юсуповы (1810–1917). Как видим, статус владельцев весьма высок — все князья и бояре. Исключение составляют лишь самые ранние хозяева — повар Пулов и конюх Резанцев. Но время их появления на лужской земле относится к 1584 году, а это год смерти царя Ивана Грозного и вступления на престол малоспособного к управлению государством его сына Федора Иоанновича. Но заметим, что царь Федор любил вкусно поесть и обожал лошадей.

Что же так привлекало и привлекает сюда людей во все времена, включая и наше? Если ответить на этот вопрос коротко и современно, то это энергетика местности. В самом деле, Москва-река веками подмывала крутой обрыв, всей своей мощью ударяясь о подножие холма. Холм — это точка экстремума траектории течения реки, и, чтобы развернуть водный поток к югу, река всей своей массой оттолкнулась от подножия холма, отдавая холму свою могучую силу, согласно знаменитой формуле Эйнштейна для подсчета энергии: E = mc^2. В конце концов, энергия воды перешла в энергию холма, а холм стал передавать эту приобретенную им энергию находящимся на нем людям и постройкам.

Не случайно служители церкви часто видят в небе над храмом Михаила Архангела четкий по контуру сияющий отсвет большого воздушного креста. Словно потоки невидимой энергии, пронизывая внутреннее пространство церкви, выходят в атмосферу через главный надкупольный крест и проецируют его огромное изображение в небе. Прилив энергии ощущаешь, едва приблизившись к зданию церкви. Небольшой по размеру храм дарит удивительную теплоту и благодать всякому вошедшему внутрь человеку. Здесь очень легко дышится и не покидает чувство простора и легкости. Особенно ярко эти ощущения проявляются, когда, будучи внутри церкви, проходишь под ее куполом, где находится светильник-хорос, и чувствуешь, что сами небеса омывают тело и душу некоей космической энергией.

Когда князь Дмитрий Михайлович Голицын (1665–1737) перенес центр усадьбы Архангельское на 300 метров западнее храма, туда, где теперь стоит дворец-музей, целительные свойства местности от этого не уменьшились.

Новую топографию усадьбы окончательно утверждает внук Д.М. Голицына князь Николай Алексеевич Голицын (1751–1809), построивший на верхней террасе парка, на месте дедовского дома, дворец в классическом стиле. Находясь в Европе в ранге российского посланника в Швеции, он заказывает проект дворца французскому архитектору Шарлю де Герну. Первые проекты дворца подписаны 1780 годом. Тогда же этот самый зодчий разрабатывает план «Белого домика» — усадебного здания в соседнем с Архангельским голицынском поместье Николо-Урюпине.

Версаль — крупнейший дворцово-парковый ансамбль французских королей, находящийся в пригороде Парижа. Наследник престола, а затем русский император Павел I был в душе романтиком и внушал придворным идею создания «российского Версаля». Наиболее близким к осуществлению царской идеи оказался князь H.A. Голицын. Но в 1798 году император-благодетель внезапно отправил князя в отставку, посему строительство замедлилось, и дворец был не вполне готов в 1809 году, когда H.A. Голицын умер. Через год его вдова, княгиня Марья Адамовна, делавшая, по словам историка, порядочную прореху в мужнином кошельке, продала усадьбу Архангельское князю Николаю Борисовичу Юсупову (1750–1831).

Архангельское. Дворец XVIII в.

Князь Н.Б. Юсупов был потомком эмиров, калифов и султанов Ближнего Востока. Но уже его прадед, князь Дмитрий Сеюшевич, он же Абдул-мурза, крестился в православие. Его отец, князь Б.Г. Юсупов, был московским губернатором, а затем президентом Коммерц-коллегии. Н.Б. Юсупов получил прекрасное образование, императрица Екатерина II снабдила его рекомендательными письмами и отправила путешествовать по Европе. Со всем радушием он был принят при французском дворе Людовика XVI, а затем и Наполеона I, посещал Иосифа II в Вене и Фридриха Великого в Берлине, был в гостях у Вольтера, в Париже встречался с Дидро, а в Лондоне — с отцом-создателем Фигаро Бомарше, бежавшим в столицу Англии от долгов. Дружба связывала русского князя Н.Б. Юсупова со скульптором Кановой, художниками Грезом, Давидом, Анжеликой Кауфман.

Несколько лет князь был посланником в Турине, затем управлял театрами и Эрмитажем, состоял президентом Мануфактур-коллегии и министром уделов. Он же был верховным маршалом в комиссиях по коронации трех императоров — Павла I, Александра I, Николая I, а также начальником московской Кремлевской экспедиции. Добавлю к сказанному, что князь Н.Б. Юсупов имел наивысший существующий в России чин действительного тайного советника 1-го ранга и все высшие российские награды — ордена Владимира 1-й степени, Александра Невского, Андрея Первозванного, состоял командором Большого креста ордена Иоанна Иерусалимского. Для того чтобы оценить его заслуги, императорскому двору показалось и этого мало: специально для него придумали бриллиантовый эполет, который он носил на правом плече и которого больше в России никто никогда не имел.

Писатель В.В. Вересаев в своем рассказе о князе Н.Б. Юсупове отмечает: «С дамами Юсупов был всегда отменно вежлив. Когда в знакомом доме встретится ему на лестнице дама, — знает он ее или нет, — всегда низко поклонится и посторонится, чтобы дать ей пройти. В Архангельском, где в саду разрешалось гулять всем желающим, он при встрече с дамами непременно раскланивался. Юсупов обладал колоссальной библиотекой; в ней было до 30 000 томов ценнейших книг, в том числе до 500 эльзевировских изданий. Была редкая по богатству художественная галерея, в ней находились в подлинниках „Амур и Психея“ Кановы, десять картин Греза, шесть видов Клод-Лоррена, Рембрандт, Рубенс, Тенирс, новые французские художники — Давид, Легро и другие. Знаменитое подмосковное село его Архангельское представляло из себя чудо красоты, где совместными силами природы и искусства создано было все, что могло бы тешить самый взыскательный вкус».

Чудо красоты, созданное в Архангельском князем Николаем Борисовичем Юсуповым, не ограничивалось дворцом и многотеррасным пленэром с беседками и античными статуями. Центральная часть усадьбы была окружена искусно насажденными рощами. К северо-западу от дворца располагалась Воронковская (Малиновая) роща и небольшая усадьба Воронки с садом. На север выходили рощи Быкова и Прусская, на восток — Архангельская, Захарковская и Магометова, к югу — Лохинская, к западу — Горетинская (Татьянина), Князьборисовская и Аполлонова.

Как говорил Пушкин, «там, где роскошь обитала, в сенистых рощах и садах», — там, в Архангельском было множество парковых затей: павильоны и беседки, оранжереи и куртины, зверинцы и птичники с редкими растениями и животными, гроты и фонтаны. При въездных дорогах стояли сторожки. Все это разнообразие, которое принято называть малыми архитектурными формами, отличалось нарядной архитектурой, многие сооружения были украшены видными издалека шпилями и флажками, золочеными куполами и звездами.

Н.Б. Юсупов был знаком с Д.И. Фонвизиным. Дважды побывал у него в гостях в Архангельском и A.C. Пушкин. Князь П.А. Вяземский, сопровождавший Пушкина в его поездке к Юсупову в 1830 году, так рассказывает про хозяина имения: «Он был благополучного сложения по плоти и по духу, в житейском и нравственном отношении. На улице его вечный праздник, в доме вечное торжество торжеств. На окнах стояли горшки с пышными, благоуханными цветами; на стенах висели клетки с разными птицами певчими; в комнатах раздавался бой стенных часов с звонкими курантиками. Все у него было светозарно, оглушительно, охмелительно. Сам, посреди этого сияния, этой роскошной растительности и певучести, выставлял он румяное, радостное лицо, расцветающее, как махровый красный пион…»

Д.Н. Бантыш-Каменский в своем «Словаре достопамятных людей Русской земли» (1836) представляет следующую занимательную характеристику князя Юсупова: «Он отличался просвещенным умом своим, утонченным вкусом ко всему изящному, остротою, обходительностью, веселостию нрава, памятью обширною, любил ученых и художников и даже в старости маститой приносил дань удивления прекрасному полу».

Таким был князь Н.Б. Юсупов, таким воспел его A. C. Пушкин в своем стихотворном послании. После Николая Борисовича Архангельское наследовал его сын князь Б.Н. Юсупов, затем Н.Б. Юсупов-младший и его дочь, красавица княжна З.Н. Юсупова. Она вышла замуж за ставшего впоследствии московским губернатором графа Ф.Ф. Сумарокова-Эльстона, которому после этого разрешено было носить еще и княжеский титул Юсупова, дабы знаменитая в истории России фамилия не угасла. Это их сын, князь Феликс Юсупов, был участником заговора против Распутина в декабре 1916 года. Старший брат Феликса, князь Николай Феликсович Юсупов, погиб 26 лет от роду на дуэли. В связи с этим событием в Архангельском архитектор Р.И. Клейн построил храм-усыпальницу с колоннадой, напоминающий Казанский собор в Санкт-Петербурге.

После революции 1917 года на Архангельское обратило внимание высшее командование Красной армии. И здесь создается дом отдыха, а затем санаторий для комсостава. Отдыхающие жили прямо во дворце, в нем же размещался и музей, а это создавало неудобства как экскурсантам, так и отдыхающим.

Я уже рассказывал о соседнем с Архангельским поместье Николо-Урюпине. Там дислоцировалась Военно-инженерная академия им. В.В. Куйбышева. Среди профессорско-преподавательского состава академии значились Маршал Советского Союза М.Н. Тухачевский и инженер-полковник В.П. Апышков. Именно Тухачевский привез Апышкова в Архангельское и поставил перед ним задачу увеличить количество койко-мест санатория за счет строительства новых корпусов. Необходимо отметить, что Владимир Петрович Апышков (1871–1939) был видным архитектором дореволюционной России. Из числа осуществленных его проектов назову, например, мост Петра Великого, или Большеохтинский мост, — один из красивейших невских мостов в Санкт-Петербурге. Более подробно об этом замечательном зодчем можно прочесть в моей книге «Берег счастливый», в главе «Второй Шарль де Герн».

В.П. Апышков блестяще справился с поставленной перед ним задачей. Над старицей Москвы-реки на месте юсуповских оранжерей в короткий срок поднялись корпуса дворцов-близнецов — первый, восточный, и второй, западный. Их присутствие нисколько не нарушило классической гармонии архитектурного ансамбля усадьбы Архангельское, а наоборот, придало ей законченность и еще большую торжественность. В оформлении дворцов зодчий удачно воспользовался колоннами дорического, ионического и коринфского ордеров.

Поражают красотой и интерьеры зданий, где сочетается практическая целесообразность и подлинная роскошь. Столовая напоминает парадный колонный зал с красными ковровыми дорожками. В.П. Апышков построил ее таким образом, чтобы было равно удобно входить в нее из обоих корпусов. В то же время, для того чтобы не закрыть поистине прекрасный вид на замосквореченские дали, зодчий, используя естественный откос берега, опускает помещение столовой вниз. Таким образом, над помещением столовой расположилась обширная смотровая площадка, на которую удобно пройти как со стороны террас парка, так и с берега реки по широкой «потемкинской» лестнице. Блюда в столовую подавались и подаются теперь из отдельно стоящего в низине здания кухни по специально оборудованному подземному ходу.

Санаторий «Архангельское»

Во время Великой Отечественной войны немецкие войска находились в 18 километрах от Архангельского. Все музейные ценности, скульптуры и картины были или надежно спрятаны в земле, или в сопровождении сотрудников музея эвакуированы в уральский город Верх-Нейвинск. Чтобы предохранить здания от авианалетов, все наземные постройки замаскировали. Вот тут-то и пригодились смелые архитектурные решения Апышкова: подземные дворцовые переходы служили надежным убежищем при бомбежках. На северной стене первого корпуса укреплена мраморная мемориальная доска с именем В.П. Апышкова.

Вернемся вновь к востоку от центра усадьбы, туда, где некогда Архангельское начиналось. Восток, как об этом я уже писал, отмечен рощами Захарковской, Архангельской и Магометовой. В советское время тут размещался дачный поселок Совета министров СССР. Место, что и говорить, комфортное для отдыха — и природа, и река, и старинное княжеское поместье рядом. На первой персональной даче жил председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин, на других дачах располагались высокопоставленные советские чиновники. Коротко это можно выразить в следующем четверостишии:

Не ощутил

Здоровья недостачу,

Коль получил

В Архангельском ты дачу.

В анналах истории Архангельского живо одно событие, относящееся к 1971 году, событие, которым я хочу поделиться с читателем. Мне об этом рассказала медсестра санатория «Архангельское» Л.Я. Пономарева, человек не только высокопрофессиональный, но и наделенный природным чувством юмора. «Косыгин, — рассказывает она, — решил однажды поплавать по реке на байдарке. По обоим берегам сидят охранники, наблюдают. Другие, на катере, обошли байдарку и ушли далеко вперед. И волной байдарку перевернуло. Известно, что в байдарке ноги вытянуты вперед и зажаты, так что премьер-министр в один миг оказался в подводном положении вниз головой. Все растерялись. Потом один солдат опомнился, бросился в реку и вытащил пострадавшего на берег. Позже он получил часы и медаль „За спасение утопающих“. Премьера положили на землю, освободили рот от тины и стали делать искусственное дыхание. Вызвали медсестру и побежали доложить начальнику санатория о происшествии. Начальник после всего мне говорил: „Знаешь, Лида, грудью я бежал, а ноги от страха не слушались, приросли к земле“. Потом А.Н. Косыгина повезли в госпиталь имени Вишневского, но и там все складывалось не лучшим образом — лифт застрял между этажами, и при попытке вытащить носилки пострадавший упал с них на дно кабины. По счастью, все обошлось, а начальника санатория даже наградили».

За рекой открывается прекрасный вид на большой остров, который по названию находившейся на нем деревни получил наименование Лохин. Он через реку соседствует с Архангельским и по сей день остается заповедным местом с множеством дикорастущих растений и редких животных. В доме отдыха, а затем и в санатории «Архангельское» широко применялись водные препараты из лекарственных растений, которые сотрудники собирали на Лохином острове. Здешняя деревня Лохино, согласно переписи 1926 года, включала в свой состав 53 хозяйства и 268 жителей. Тут же находился сельсовет. Деревню Лохино с острова вскоре перенесли, поскольку ее мычащего и кукарекающего соседства не могли выносить находящиеся через реку ВИП-отдыхающие. Перенесенная деревня под тем же названием Лохино поныне существует на восточной окраине города Одинцово.

Сейчас в Архангельской и Захарковской рощах находится около 80 домов, из них около 30 сдаются в аренду в качестве госдач. Проходная ДП украшена горизонтальной и вертикальной рустовкой, пилястрами, фонарями и черепичной крышей и напоминает ворота старинного замка. Между башенками в треугольном углублении вмонтированы часы.

Назову имена проживающих здесь крупных госчиновников, что у всех на слуху: Г.О. Грефа — президента и председателя правления Сбербанка РФ; М.А. Меня — главы администрации Ивановской области, бывшего вице-губернатора Московской области (1999–2002), а в 2002–2005 годах зам. мэра Москвы; и Д.Н. Козака — зам. председателя Правительства РФ и др. Белоснежные двухэтажные коттеджи в дачном поселке и оздоровительном комплексе «Архангельское» окружены стволами и кронами деревьев бывших княжеских рощ. Все коттеджи выполнены по дизайнерским индивидуальным образцам, участки благоустроены газонами, комплекс соединяют удобные пешеходные дорожки. Территория охраняется.

ДП Архангельское

Площадь двухуровнего коттеджа составляет от 190 до 600 кв. метров. Внутри — холл, гостиная с камином, кухня-столовая и четыре уютные спальни.

Отличаются благородством форм двухэтажные дома из деревянного бруса под просторной двускатной крышей. Терракотовый цвет дома гармонирует с цветовой гаммой окружающих сосен. Архитектура деревянных дач выдержана в стиле швейцарских шале.

Вовек не станешь ты в обиде

Здесь об ином мечтать жилье,

Коль дача выстроена в виде

Швейцарской хижины шале.

Некоторые коттеджи окружены по второму этажу балюстрадами балконов, как бы парящих в воздухе. Здания дач искусно вписаны в окружающий пейзаж и словно выросли здесь вместе с деревьями. Холмистая местность позволяет строить дачи с комфортным бельэтажем, когда первый этаж значительно приподнят над землей и в него ведет легкая лестница с перилами и широкими ступенями.

Радует глаз белоснежный двухуровневый коттедж современной архитектуры с плоскими крышами и огромными окнами по второму этажу. К крыльцу ведет асфальтированная дорожка с пунктирами изящных фонариков. Каждая дача оконтурена аккуратно уложенной каменной плиткой, а между дачами проложены деревянные тротуары.

Я был в ДП Архангельское в ноябре, но, несмотря на позднюю осень, вокруг все было идеально чисто, а под ногами расстилался зеленотравный ковер.

Приятно смотрится среди деревьев в парке деревянная лавочка с резными украшениями.

Скамья резная здесь стоит,

В забором окруженной роще.

И лес столетний глухо ропщет,

И все о прошлом говорит.

Глава 14

СЕРЕБРЯНЫЙ БОР

А на той ли на поляне,

Словно вал на океане,

Возвышается гора

Вся из чистого сребра.

П.П. Ершов.

Конек-Горбунок

Серебряный Бор — это самый восточный район страны Рублевка, путешествие по которой мы завершаем именно здесь, хотя это уже территория, относящаяся к городу Москве. Впрочем, строго говоря, еще в незапамятные времена Серебряным бором именовали все пространство от Москвы до Звенигорода, покрытое строевой сосной. Лес этот был верным и неизменным спутником Москвы-реки, сопровождая ее до самой столицы. С течением времени в этом зеленом массиве стали образовываться прогалины-островки, и сплошная полоса леса превратилась в штрихпунктирную, а затем и в штриховую линию, причем промежутки между штрихами становились все протяженнее.

Сегодня Серебряный Бор — это еще не вся та небольшая часть Москвы, куда можно доехать от центра города минут за двадцать на троллейбусах 20-го, 21-го и 65-го маршрутов. Таманская улица — продолжение проспекта Маршала Жукова — пересекает весь Серебряный Бор; на заборах мелькают таблички, например: 2-я линия Хорошевского Серебряного Бора. Бор несет свое гордое имя в названии Серебряноборского лесничества, которое смыкается лесными переходами с лесничеством Подушкинским, а оно, в свою очередь, — с Пионерским, а Пионерское — со Звенигородским. Серебряный Бор хранит много тайн.

Теперь это памятник природы регионального значения, учрежденный осенью 1991 года. Спустя четыре года правительство Москвы приняло специальное постановление о комплексном развитии уникального природного места на территории столицы. Площадь его составляет 328 гектаров, из которых 80 приходятся на лес, 50 застроены, а 70 арендуются под дачные участки и комплексы. Как об этом извещают путеводители, сегодняшний Серебряный Бор — это уникальный для Москвы природный комплекс, отличающийся особой живописностью и разнообразием ландшафта, богатством растительного и животного мира. В Серебряном Бору встречаются такие раритеты, как 100 — 150-летние и даже 200-летние сосны. Здесь есть и лиственные породы — березы, липы, лещина, рябина, бересклет, жимолость, дубы. На территории Серебряного Бора расположены благоустроенные платные пляжи № 2 и № 3, зоны отдыха, а также экологическая тропа, открытая в 2007 году. С того же года любая торговля на территории памятника природы запрещена.

Со времен СССР и по сегодняшний день здесь находятся дачи высокопоставленных чиновников и иностранных дипломатов. В советское время из 200 здешних дач И принадлежало МВД, 5 — КГБ, 16 — Моссовету. В разное время здесь располагались дачи посольских работников Аргентины, Болгарии, Японии, Франции, Англии, Кореи, Ливана, дома отдыха ЦК КПСС, издательства «Правда», МК КПСС.

Часть дач с общей территорией 11 гектаров сдаются в аренду. Так, для проживания предлагается кирпичный коттедж площадью 250 кв. метров на участке 0,12 гектара. Коттедж двухуровневый с холлом, гостиной и камином, кухней-столовой, четырьмя спальнями. Здесь действуют яхт-клуб, аэроклуб, вертолетная площадка, лыжная база и подъемник для занятий горнолыжным спортом, современный теннисный корт. Но давайте обратимся вновь к истории этих мест, зачастую загадочной и интересной своими событиями.

Серебряный Бор. Сосны

Последний перед революцией владелец поместья Архангельское князь Феликс Юсупов (1887–1967) в своих изданных на русском языке в 1993 году мемуарах «Перед изгнанием» рассказывает об одном странном случае. Произошло это с ним в 1904 году, когда он вместе со старшим братом Николаем ехал на тройке из Архангельского. Вот этот рассказ: «Однажды, в конце лета мы с Николаем стали очевидцами таинственного явления, загадка которого никогда не разъяснится. Мы должны были сесть в Москве в ночной поезд до Петербурга. После ужина простились с родителями, сели на тройку и поехали на вокзал.

Дорога шла через Серебряный бор, растянувшийся на километры, необитаемый и без признаков человеческой жизни. Ярко светила луна. Вдруг посреди леса лошади встали на дыбы. Впереди показался поезд и тихо прошел между деревьями. В вагонах горел свет, у окон сидели пассажиры, лица их были различимы. Наши люди перекрестились. „Нечистая сила!“ — шепнул один. Мы с Николаем были ошеломлены: никакая железная дорога не пересекала этот лес. Но видело поезд нас четверо!»

Князь Феликс был здравомыслящим человеком с холодным рассудком. Рядом с ним находился его брат Николай, пятью годами старше его. Сопровождали братьев слуга и кучер. Лошади встали на дыбы, ибо тоже увидели поезд и испугались его. Вероятно, впечатление от ночного происшествия в Серебряном бору было настолько сильным, что князь до мельчайших подробностей словно бы увидел его вновь, когда через многие годы работал над своими мемуарами в Париже.

Ф.Ф. Юсупов

Инженер Иван Михайлович Бирюков был строителем и первым начальником Рублевской водопроводной станции (РВС). Надо полагать, он очень бы удивился, если бы узнал, что ему доведется воплотить в жизнь то странное видение, которое предстало очам князя Юсупова и его спутников лунной ночью в Серебряном бору. Видение, которое он сам не однажды воображал себе, трудясь над созданием станции. Ведь этот инженер проложил-таки железную дорогу через Серебряный бор! И с каким трудом — то управа не соглашалась помочь деньгами, то одна война, то вторая, то одна революция, то другая, но именно революция принесла решение проблемы прокладки железной дороги в Рублево через Серебряный бор. Это случилось в 1918 году.

Русский писатель Михаил Афанасьевич Булгаков (1891–1940) так обозначил это время: «Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская — вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс». С началом Гражданской войны лошадей на РВС совсем не оставалось. Насосной станции, ни на минуту не прерывавшей работу своих механизмов, питавшей водопроводной водой большую часть Москвы, острее чем когда бы то ни было нужен был транспорт.

Вот тут и произошло событие, позволившее инженеру И.М. Бирюкову позднее написать в своих воспоминаниях: «…Пришел паровоз с настоящими пассажирскими и товарными вагонами и с нефтяными цистернами». 9 мая 1918 года состоялась закладка ветки. Энтузиазм на строительстве был необычайный. Бирюков по нескольку раз в день объезжал стройку. Вот в конце осени того же года открыли движение. Предзимний Серебряный Бор огласился гудком паровоза. Первый снег запорошил только что уложенный путь. Инженер Бирюков реализовал мистическое видение князя Феликса Юсупова в Серебряном бору.

Вот отрывок из записок И.М. Бирюкова: «По моему предложению жилой поселок был запроектирован за забором Рублева в Серебряном бору — в сосновом лесу, в месте свободном, сухом, здоровом и красивом, но вопреки всем моим доводам жилые дома были разбросаны по всей территории, бок о бок с машинными зданиями и санитарными устройствами. Кроме соображений санитарного характера эта разброска жилья представляет много неудобств в хозяйственном и административном отношении. После моего ухода из Рублева эта нелепость была еще усилена устройством улицы деревенского типа со стороны деревни Луки, рядом с фильтрами».

Сохранился протокол совместного заседания представителей советской власти, рабочего комитета и администрации Рублевской водопроводной станции от 30 марта 1918 года об отчуждении 300 десятин земли для РВС (1 десятина составляла 2400 кв. саженей, или 1,09 гектара). Совещание проходило с приглашением представителей крестьян соседних деревень — Рублево, Луки, Черепково, Екатериновка, Троице-Лыково, Татарово, Крылатское, Строгино, Спас-Тушино, Хорошево и Терехово.

И.М. Бирюков

Выступавшие рабочие станции успокоили крестьян обещанием, что их выпасы и пахотные земли трогать не станут, а станцию расширят за счет территории Серебряного Бора, входившего в государственный земельный фонд. Вот такие страсти кипели вокруг Серебряного Бора сразу после революции 1917 года. Судьба Рублева, как видим, тесно переплетена с судьбой Серебряного Бора, и сами эти названия исторически прочно связаны между собой.

Как отмечалось выше, некогда здесь были сплошные сосновые леса, бескрайний бор, полный птиц и диких зверей. И теперь в Серебряном Бору можно встретить зайцев, лисицу, выдру, черную куницу, белку, барсука, енотовидную собаку. Едва войдя в Серебряный Бор, в парке «Ветеран» я сразу увидел прелестную серую белочку с рыжим хвостом и такими же лапками, которая сидела посреди дорожки и никого не боялась. Я полез в карман за фотоаппаратом, а она, видимо, ждала, что я вытащу орех, и, обманувшись в ожиданиях, обиделась и взобралась на ветку стоящего вблизи дерева. Птицы — дятлы, снегири, поползни, синицы, свиристели, дрозды-рябинники, воробьи, щеглы, пухляки, ополовники — остаются тут на зиму. До начала XX века здесь существовали колонии цапли и гнездились соколы — потомки тех самых, с царских соколиных охот.

Боры взрастают на песках, и в песках здешних, случалось, находили самородное серебро, так называемые дендриты. Вода в Москве-реке и в ее многочисленных притоках, соприкасаясь с песчаным дном, очищалась, воздух насыщал ее кислородом, а дно — ионами серебра. Серебро — отличный антисептик, и не напрасно детей крестят в серебряных купелях. Путешественник Олеарий отмечал в своих путевых заметках, что в Серебряном Бору речную воду можно было пить прямо из пригоршней, не опасаясь отравлений. Прекрасные православные храмы возводились русскими зодчими у самых берегов с купелями для крещения и водосвятия. Воистину, здесь святая вода!

Недалеко от Серебряного Бора между 1-ми 2-м Успенским шоссе расположено село Дарьино. В конце XIX — начале XX века присяжный поверенный П.А. Столповский организовал здесь курорт дарьинской минеральной воды. Вода эта продавалась также в аптеках Москвы, а ее целебные свойства по залечиванию ран широко использовались местными крестьянами. Прошли многие десятилетия, курорт давно исчез, но источник по-прежнему существует. Недавно я провел исследование дарьинской воды в Институте почвоведения РАН. Каково же было наше удивление, когда выяснилось, что содержание серебра в этой воде в 20 раз выше, чем в обычной!

Серебряноборские земли нельзя отнести к разряду дешевых: уже с середины XV века они принадлежали великокняжескому, а затем царскому двору и использовались как места государевой охоты, а позже были в собственности самых влиятельных вельмож России. Я предложу здесь свое толкование этих названий — Рублево и Серебряный Бор, исходя из функционального и необычного назначения данной местности. В Серебряном Бору в прошлом осуществлялась промышленная добыча серебра, — с тех далеких пор тут сохранились траншеи и заброшенные рудники. Потребность Русского государства XVII века в серебряной монете была чрезвычайно высока и покрывалась в основном за счет сбора пошлин от внешней торговли.

Пошлины взимались талерами. Название «талеры» происходит от иоахимсталеров — монет, выпускавшихся в чешском городе Иоахимстале. Имя Иоахим близко к русскому Ефим, поэтому по-русски талеры именовались ефимками и шли в денежный передел. Понятно, сколь важно было иметь запасы собственного серебра, из которого можно было бы чеканить русские рубли. Таким образом, территория Серебряного Бора, о которой здесь идет речь, была под особым контролем государства. Добытое серебро, или, как его называли, «рублевое серебро», свозилось в одно место, где и образовалась небольшая деревня под названием Рублево. Отсюда под охраной серебро доставлялось в Москву на государев монетный двор, где и превращалось в рубли и серебряную разменную монету.

Сегодня по традиции мы именуем Серебряным Бором довольно обширную местность в излучине Москвы-реки, близ Хорошева, а также весь лесной массив на искусственном полуострове. Проложенный в 1937 году канал «Хорошевское спрямление» превратил эту территорию в остров. Место это известно и популярно у населения своими живописными берегами, заливами, перешейками и глубоким озером с характерным названием Бездонка, или Бездонное.

Озеро Бездонное

Озеро Бездонное, расположенное в Серебряном Бору, не единственный природный водоем Подмосковья с таким названием. Есть озеро Бездонное в Солнечногорском районе, на Таракановском шоссе, по дороге к музею-усадьбе поэта Александра Блока «Шахматово». Справа от шоссе — озеро, слева — деревня Сергеевка. В статье «Стихия и культура» (декабрь 1908 года) Александр Блок пишет о местных жителях: «Они видят сны и создают легенды, не отделяющиеся от земли, о том, что доски, всплывающие со дна глубокого пруда, — обломки иностранных кораблей, потому что пруд этот — „отдушина океана“».

А в «Записных книжках», в записи 1908 года, с подзаголовком «23 июня. Ночь на Ивана Купала, Шахматово» поэт высказывается еще более конкретно: «В озере под деревней Сергиевской нет дна. Иногда всплывают доски с иностранными надписями — обломки кораблей.

Это отдушина океана (рассказывал Владимир Ястребов лесничему Сергею Ермолаевичу Князеву)». Обломки эти, сохраняемые в лесной сторожке, лесничий показывал поэту. Можно сказать, что Бездонное описано и в этих стихах поэта:

В этой бездонной лазури,

В проблесках близкой весны

Плакали зимние бури,

Реяли звездные сны.

Хотя нельзя утверждать наверняка, бывал ли Александр Блок во время своих приездов в Москву в Серебряном Бору и видел ли он здешнее Бездонное озеро. Но рассказы, подобные вышеприведенному, мне доводилось слышать от местных старожилов. Были попытки найти дно и в том и в другом подмосковном озере. До 80 метров (насколько позволяло снаряжение) опускались в озерную воду аквалангисты. Применялись даже ультразвуковые аппараты, но отраженная от дна звуковая волна так и не пришла обратно. Оставалось признать одно из двух: либо дно рыхлое и заиленное, что никак не соответствует здешним песчаным почвам, либо озеро и в самом деле бездонное.

Берега озера в Серебряном Бору причудливо изрезаны заливами, что напоминает о бывших тут некогда серебряных разработках. Вода в Бездонном озере, настоянная на серебре, отличается необыкновенной прозрачностью. В народных поверьях сказано: «2 августа на Стефана поят лошадей через серебро». Даже самая кора здешних сосен чешуйками своими серебрится на солнце.

Серебро Серебряного Бора — главное его богатство. Вообще, серебро очень ценилось в народе, что отражено в фольклоре, литературе и искусстве. О красивой женщине говорили в старину: «Бела, румяна — видно, она из серебра умывается». Серебряная монета была некогда главным средством платежа на Руси.

Владельцем этих мест с 1627 по 1644 год был влиятельный боярин, князь Борис Михайлович Лыков-Оболенский. Он состоял в ранге царского конюшего, затем возглавлял многие приказы: Сыскных дел, Казанского дворца, Сибирский и другие. Он же ведал вопросами финансов и монетного дела, что имело непосредственное отношение к Серебряному Бору. Ему же принадлежало противолежащее по Москве-реке Серебряному Бору село Лыково, названное так по его имени (нынешнее Троицкое-Лыково).

Затем Серебряный Бор состоял в дворцовом ведомстве, и в 1690 году мы видим здешним владельцем дядю царя Петра I боярина Мартемьяна Кирилловича Нарышкина (1665–1697). Это по велению боярина возведен в 1694 году каменный храм Живоначальной Троицы в селе Троицком-Лыкове. То было время расцвета таланта великого русского зодчего из крепостных Якова Григорьевича Бухвостова, который украсил Москву тремя «храмами под колоколы»: в Спас-Уборах, в Троицком-Лыкове и храмом Покрова в Филях. Замечательно, что все три храма дошли до нас практически во всей первозданной красоте и не имеют аналогов украсившей их белокаменной резьбы и гармонии деталей внешней и внутренней отделки.

Вслед за М.К. Нарышкиным село Троицкое-Лыково наследует его старший брат боярин Лев Кириллович (1664–1705). Л.К. Нарышкин — богатейший землевладелец и особенный царский любимец. По его имени в архитектуре утвердился новый светский стиль — «нарышкинское барокко». Этому дяде Петра I, главе Посольского приказа, принадлежали земли по Москве-реке от села Ильинского до центра Кунцевской вотчины — села Фили, что в Сетунском Стане.

Троицкая церковь в Троицком-Лыкове

После Нарышкиных хозяевами в Троицком-Лыкове, включающем и Серебряный Бор, стали графы Разумовские, а вслед за ними с 1834 по 1852 год графиня Екатерина Павловна Бутурлина и ее сын граф Николай Александрович Бутурлин (1801–1867) — потомок древнего дворянского рода, впоследствии генерал-лейтенант. О встрече с ним на границе Грузии и Армении, в крепости Гергеры, в 1829 году пишет A.C. Пушкин в «Путешествии в Арзрум»: «В Гергерах встретил я Бутурлина, который, как и я, ехал в армию. Бутурлин путешествовал со всевозможными прихотями. Я отобедал у него, как бы в Петербурге. Мы положили путешествовать вместе; но демон нетерпения опять мною овладел. Человек мой просил у меня позволения отдохнуть. Я отправился один, даже без проводника…»

Именно этот Бутурлин, выполняя волю матери, в 1851–1852 годах строит в Троицком-Лыкове каменный храм Успения Пресвятой Богородицы (архитектор Н.И. Козловский). С тех пор два рядом расположенных на высоком берегу храма — Успенский и Троицкий — являют собою прекрасный вид, если на них смотреть со стороны Серебряного Бора, прогуливаясь по набережной Москвы-реки в парке «Ветеран». Оба этих храма посетил святой преподобный Иоанн Кронштадтский, когда приезжал в Москву.

Между тем усадьба в Троицком-Лыкове переходит к новым хозяевам — купившим ее у Бутурлиных в 1876 году купцам Карзинкиным. Основатель династии Карзинкиных — богатый чаеторговец и купец 1-й гильдии Андрей Сидорович Карзинкин (1755–1822). Его прямой потомок Сергей Иванович Карзинкин (1847–1887), тоже чаеторговец и купец 1-й гильдии, был женат на Юлии Матвеевне Карзинкиной, урожденной Королевой (1850–1915).

Юлия Матвеевна переселилась из Москвы в Троицкое-Лыково. Это была выдающаяся благотворительница. Вскоре в имении была открыта больница, пожертвования на нужды церкви были постоянными. Пять десятин земли она отдала на устройство летней дачи-приюта для больных детей, выделив на это благое дело 30 тысяч рублей. В 1913 году при Троицкой церкви Ю.М. Карзинкина открыла на свои средства богадельню для пожилых людей на 111 человек. В 1917 году на территории усадьбы создана Свято-Троицкая женская община.

Старая дача в Серебряном Бору

Посещали Серебряный Бор и представители императорского дома. Так, 6 октября 1907 года газета «Русское слово» сообщала: «5 октября. Великая княгиня Елизавета Федоровна посетила владение Сергиево-Елизаветинского убежища в Серебряном Бору. Она осмотрела постройку здания убежища для чинов, пострадавших в японской войне, и для нижних полицейских чинов, потерпевших при исполнении служебных обязанностей».

У Юлии и Сергея Карзинкиных было 11 детей. В Троицком-Лыкове они построили трехэтажный дом из 47 комнат (сгорел в 1990 году). Здесь часто гостили Ф.И. Шаляпин с семьей, приезжали художники братья Васнецовы, собиратели картин Третьяковы, семья музыкантов Гнесиных. Из Троицкого-Лыкова в Серебряный Бор ходил паром; переправа (паром, лодки и перевозчики) содержалась на средства Ю.М. Карзинкиной. Кроме того, в имении была школа, земское училище, конный завод, лавка. По переписи 1904 года здесь проживало более шестисот человек. В глубине сада построили деревянный дом в псевдорусском стиле по проекту зодчего академика И.П. Ропета.

Управляющим в Троицком-Лыкове у Карзинкиных был Михаил Казимирович Ковенский. Любя окрестные места, Ковенский скопил немного денег и построил себе небольшой дом-дачу в Серебряном Бору на берегу Москвы-реки, напротив Троицкого-Лыкова. Это произошло в 1888 году. Из Троицкого-Лыкова в Серебряный Бор тогда уже ходил паром. Дом, который хозяин окружил фруктовым садом, простоял до 1996 года, пока не сгорел, и потомки Ковенского на его месте выстроили новый дом, где и поселились. Уцелели и остатки сада вблизи известного москвичам «круга».

Вспомним и других знаменитых жителей Серебряного Бора. Это блистательный тенор С.Я. Лемешев, видный государственный деятель В.В. Куйбышев, академик Н.И. Бухарин, маршал К.К. Рокоссовский, хирург A.A. Вишневский, летчик-герой М.В. Водопьянов.

После революции 1917 года застройка в районе Серебряного Бора использовалась под дома отдыха, санатории и дачные хозяйства. Первый дом отдыха был устроен здесь в августе 1921 года. По данным 1924 года, в Серебряном Бору было три детских дома, один санаторий и проживало 648 человек в 91 хозяйстве. В свое время в этом престижном дачном поселке была дача у Ф.И. Шаляпина. Для любовницы великого певца сам знаменитый зодчий Шехтель выстроил здесь дом.

Лично И.В. Сталин распорядился выделить участок в Серебряном Бору для героя-летчика В.П. Чкалова. Теперь тут живет его внук. Поблизости находится дом, где жил чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров. Серебряноборским жителем был и всесильный некогда глава НКВД Л.П. Берия.

Разумеется, во все времена Серебряный Бор привлекал работников кинематографии. Здесь находилась дача, где снимались памятные зрителю зимние эпизоды кинофильма «Джентльмены удачи» (герои фильма делают зарядку и растирают друг друга снегом). Эта дача принадлежала актерам МХАТа. Восемь ее комнат занимали одновременно восемь актерских семей. В Серебряном же Бору снимался известный телесериал «Московская сага».

Вот в таких примечательных исторических местах ныне предлагается арендовать дачи с участками. Завершим рассказ о стране Рублевка еще одним учреждением оздоровительного комплекса, находящимся на территории города Москвы, в 3 километрах южнее Серебряного Бора. Это дом отдыха «Крылатское», точный адрес которого Рублевское шоссе, дом 26, корпус 6. В этом месте всем известного Рублевского шоссе Москва-река, следуя своей изменчивой природе, делает резкую петлю к югу, приближаясь к оживленной магистрали. С Крылатского моста место это в летнюю пору выглядит сплошным зеленым оазисом. И это неудивительно: ведь при строительстве дома отдыха, начатом в 1940 году на месте старинной кунцевской дачи, здесь было высажено около тысячи кустарников и более тысячи деревьев.

Дом отдыха носил тогда имя «Авиатор» и принадлежал конструкторскому бюро Сергея Владимировича Ильюшина (1894–1977) — выдающегося советского авиаконструктора, трижды Героя Социалистического Труда, генерал-полковник-инженера, академика АН СССР. Это под его руководством был сконструирован наводивший ужас на фашистов «летающий танк» — самолет-штурмовик Ил-2 и флагман отечественной авиации пассажирский аэробус Ил-62. Дом отдыха «Авиатор» строился в 1940–1950-х годах. Семь зданий пансионата, теплица, оранжерея, водопровод и газопровод — все это до 1990 года принадлежало КБ им. С.В. Ильюшина, и здесь могли отдыхать видные деятели авиационной промышленности СССР. А затем все это хозяйство перешло в ведение Управления делами Президента РФ в качестве оздоровительного объекта под названием «Дом отдыха „Крылатское“». В июне 2011 года дом отдыха «Крылатское» был продан компании ООО «Спорт Эстейт».

…Западные ветры по-прежнему проносятся над Рублевкой, бодря и радуя всякого вступающего в ее пределы. Солнце, многократно отраженное москвореченскими струями, бросает веселые блики на кроны старинных лип, серебрит стволы вековых сосен. Остановишься возле такой липы или сосны, прислонишься спиной к могучему стволу и словно впитываешь в себя энергию, силу и мудрость дерева, пережившего века. Здесь вспоминаются слова И.С. Тургенева: «Липовые аллеи особенно хороши стали. Люблю я эти аллеи, люблю серозеленый нежный цвет и тонкий запах воздуха под их сводами; люблю пестреющую сетку светлых кружков по темной земле…»

Глава 15

РУБЛЕВКА УХОДИТ НА ЗАПАД

Теперь и рублевцев завзятых,

Привычных в ночи веселиться,

Рублевка уводит на запад,

Подальше от шума столицы.

Автор

Привычный образ Рублевки как дороги, ведущей от Кремля на Звенигород, окрестности которой густо застроены коттеджами и дворцами, в настоящее время значительно расширяется. Рублевка все дальше уходит на запад. С одной стороны, это обусловлено желанием хозяев Рублевки поиска новых просторов подальше от столичного мегаполиса, а с другой — прямым наступлением Москвы, присоединяющей к себе все новые островки прежних сельских территорий. При этом в связи с бурным развитием автотранспорта и автодорог временные затраты на путь до Москвы и обратно до смешного малы, и с ними никто особенно не считается. Так, например, сегодня обживаются московской элитой берега третьего по размерам в Московской области Тростенского озера. Здесь строится коттеджный поселок «Троицкий парк» и уже построен коттеджный поселок «Монастырское озеро».

Я предлагаю читателю сделать два больших шага от столицы на запад, каждый шаг длиною 40 километров. Сделав первый шаг, мы окажемся под Звенигородом, а сделав второй — на берегах Тростенского озера и Озернинского водохранилища. Итак, отправляемся в путь.

Почем фунт чаю?

Поречье — деревня XVII века на правом берегу Москвы-реки, вблизи Звенигорода. Позже именовалась также селом Медведниковом. В течение двух веков была в княжеском владении. Владельцы: руководитель народного ополчения 1612 года князь Д.М. Пожарский и его наследники; 1680–1682 годы — воевода, князь Ю.А. Долгоруков; с 1800 года — княгиня Н.И. Несвицкая; с 1852 года — полковник A.A. Азаревич. В конце XIX века Поречье переходит во владение купцам первой гильдии и благотворителям Ивану Логгиновичу Медведникову (1807–1889) и его жене Александре Ксенофонтовне (1834–1899). Они строят здесь усадебный дом, церковь и разбивают парк. В 3 верстах ниже по реке, тоже на правом берегу, между деревнями Дунино и Сальково создают свое имение чаеторговцы Поповы. Таким образом, появляются по соседству Поречье Медведниковых и Поречье Поповых. В последнем ныне размещается санаторий «Поречье» Российской академии наук. А я начну рассказ с усадьбы Поречье Медведниковых.

Деревня Поречье под Звенигородом, несмотря на бурное коттеджное строительство, все еще сохраняет типические деревенские черты. Деревянные домики с верандами окружены садиками и огородами. От деревни к Москве-реке ведет широкий нисходящий откос. С далеких времен его называют Коровьим спуском. Должно быть, коров по нему водили на водопой и на прибрежные луга.

Усадебный дом Медведниковых

Если, двигаясь по Коровьему спуску к реке, взглянуть налево, то хорошо виден мост над Москвой-рекой, соединяющий Звенигород с усадьбой Введенское. Слева путь проходит вдоль ограды известной 45-й больницы, а если, спустившись по откосу вниз, повернуть направо, то справа виден бесконечный бетонный забор. Трудно отгадать, что скрыто за тем забором, и никто из встречных не откроет вам эту тайну. Между тем примерно в километре от Коровьего спуска на самой вершине откоса в окружении старых деревьев парка расположена знаменитая в прошлом усадьба купцов-благотворителей супругов Медведниковых. К ней от прибрежного луга до самой вершины горы ведет многомаршевая лестница.

Хорошо еще, что давние хозяева усадьбы предусмотрели у лестницы перила, иначе взобраться по ступенькам, заваленным снегом, было бы решительно невозможно. Мы шли вдвоем с местным жителем A.A. Топорковым, который хотя и проживает поблизости, в коттеджном поселке «Поречье», но абсолютно ничего не слышал об усадьбе Медведниковых.

Встретившаяся нам женщина, гулявшая по тропинке вдоль реки с детьми, сказала, что на вершине этой самой горы был дом отдыха, в котором 10 лет назад она отдыхала, а самый этот дом облюбовал себе для жительства Юрий Владимирович Андропов (1914–1984). В 1967–1982 годах он был председателем КГБ СССР, а в 1982–1984 годах — главой государства и все эти годы находил время, чтобы приехать сюда на отдых. И все местные жители убеждены сами и убеждают своих собеседников в том, что этот дом построен специально для Андропова.

Еще только начиная различать контуры здания, скрытого за деревьями парка, я понял, что усилия, затраченные на поход сюда по непролазному снегу, не были напрасными. Нашим глазам открылся великолепный образчик старого усадебного дома. Во всем чувствовалась опытная рука выдающегося архитектора. Огромные окна, обрамленные строгими белыми наличниками, а поверху крыши нарядные башенки со шпилями, соединенные изящной балюстрадой. Был воскресный февральский день 2012 года, но казалось, что мы очутились в ином времени, лет на двести прежде этого. Так и казалось, что вот-вот распахнется дверь и выйдет к нам статная хозяйка в шелках и собольей шубке…

Последняя владелица усадьбы Александра Ксенофонтовна Медведникова в 1896–1899 годах построила в Поречье церковь во имя иконы Божией Матери Казанской и здесь же пожелала быть похороненной. Усадебный дом был выстроен в 1880-х годах московским архитектором Александром Протогеновичем Поповым (1827–1887), а позже перестраивался московским зодчим И.С. Кузнецовым (1867–1942). По его же проекту построена была и здешняя церковь. Это был деревянный однокупольный храм с боковыми приделами в псевдорусском стиле. По рисунку И.С. Кузнецова выполнено и надгробие хозяйки имения А.К. Медведниковой.

Аллея в Поречье Медведниковых

Вышеназванные зодчие много строили в Москве и в окрестностях столицы. Так, А.П. Попов осуществлял надзор за строительством Рязанского вокзала и проектировал отделку залов Исторического музея, а также выполнил проект башен здания этого музея. Им построены в Москве Александровские казармы, придел церкви Петра и Павла у Яузских ворот, многие доходные дома, колокольня церкви в Крылатском. Не менее известен был и московский архитектор Иван Сергеевич Кузнецов. Он строил храм Александра Невского на Миусской площади, особняки и доходные дома, гимназию в Староконюшенном переулке, выполнил эскизы росписи собора Иосифо-Волоколамского монастыря и купола Богоявленского собора в Елохове.

После кончины А.К. Медведниковой по ее завещанию усадьба отошла к Московской патриархии. 1930-е годы внесли свой печальный вклад в историю усадьбы: церковь разобрали, в усадьбе был детский дом и совхоз. В годы войны в зданиях усадьбы размещался военный госпиталь. Потом дом отреставрировали для Ю.В. Андропова, затем здесь расположился дом отдыха, а в последние годы дом и прилегающий к нему участок в 50 гектаров выставили на продажу. Мы вошли внутрь здания. Кое-где уцелела лепнина потолков, вплотную к огромным окнам подступал старинный заснеженный парк.

В остальном все было так, как об этом написал 80 лет назад А.Н. Греч в книге «Венок усадьбам»: «Куда-то исчезла вся мебель — в одной лишь комнате лежат груды обломков, в которых можно узнать остовы кресел и столов красного дерева и карельской березы, дверцы шкафов, ящики комодов, спинки диванов. Мебельный хлам этот брошен. Он никому не нужен…» На потолке оставались люстры. Как пишет тот же автор, «ведь люстры — последнее, что расхищается, — нелегко снять их и трудно увозить — да и никчемны они в „новой“ жизни».

Купцы Медведниковы приехали в Москву в 1850-х годах из Иркутска. После кончины А.К. Медведниковой одна из иркутских газет сообщила следующее: «23 ноября 1899 года. В собственном имении Поречье Московской губернии Звенигородского уезда скончалась известная благотворительница на дела благотворения в Иркутске Александра Ксенофонтовна Медведникова, 65 лет. Покойная была родом сибирячка, дочь иркутского купца Ксенофонта Михайловича Сибирякова. Муж ее Иван Логгинович был крупный золотопромышленник и оставил ей громадный капитал.

Она жила в своем имении в полном одиночестве и капиталы распределила так: 1 млн. на устройство в Москве больницы для неизлечимых, 600 тыс. на устройство приюта для душевнобольных, 300 тыс. на богадельню для 30 стариков и 30 старух, 100 тыс. на выдачу бедным % в пособие, 50 тыс. для учреждения стипендии в Москве имени жертвовательницы и ее мужа, 70 тыс. на различные мелкие благотворительные учреждения, 500 тыс. на устройство в Иркутске больницы, 100 тыс. бедным Иркутска, 500 тыс. церквам и монастырям, 300 тыс. на нужды церкви и приюта в селе Поречье, 300 тыс. частным лицам. Остаток капитала на дела благотворительности по усмотрению душеприказчика. Всего у Медведниковой осталось более 5 млн.».

Из газет начала XX века узнаем о реализации завещанных благотворительных сумм. Так, «Московские ведомости» 25 сентября 1901 года извещают: «24 сентября. Начались приемные испытания во вновь учрежденной Медведниковской гимназии». Та же газета 13 мая 1902 года сообщила: «12 мая. В Староконном переулке состоялась закладка здания для гимназии им. И. и А. Медведниковых». И затем 5 августа того же года: «4 августа. На Калужской улице, против Нескучного сада, состоялась закладка больницы для неизлечимо больных и богадельни им. И. и А. Медведниковых». И так далее. Москва помнила добрые дела поречьевских благотворителей.

Замечательный знаток подмосковных усадеб, русский советский искусствовед Алексей Николаевич Греч (1899–1938) в 30-х годах XX века создал свою книгу «Венок усадьбам», которую я уже не раз упоминал. Книга эта делается со временем все более интересной и актуальной, поскольку роскошные некогда дворянские усадьбы, памятники быта и архитектуры, постепенно разрушаются, а то и просто исчезают с лица земли. Трудно поверить, что книгу свою А.Н. Греч писал в заключении на Соловках, отправленный туда по сфабрикованному обвинению, писал исключительно по памяти, но абсолютно точно излагая факты и некогда увиденное. Рукопись книги чудом сохранилась в Историческом музее.

В усадьбу Поречье Поповых — ныне санаторий Академии наук РФ — я пришел с путеводной книгой А.Н. Греча. Вот как рисует автор эту усадьбу 80 лет назад: «Поречье как-то заметно отовсюду — длинный двухэтажный дом, красиво оформленный посредине колонным портиком под треугольным фронтоном. Он может показаться на первый взгляд нарядным издалека, поскольку белой лентой красиво оттеняет он лихой берег реки, где лес давно преобразился уже в одичавший парк… Отделки и росписи сохранились только внутри на лестнице; здесь колонны и пилястры несут арки, поддерживающие потолок, ступеньки двумя маршами торжественно ведут на площадку, где, слившись в один, — приводят они к дверям залы… Каждый год сменяются в Поречье владельцы — и, думается, недолго простоит дачный белый барский дом, заметный отовсюду: и с колокольни Савина монастыря, и с Городка, и с шоссейной дороги на Вяземы…»

К усадебному дому Поповых можно подняться по лестнице, что несколько выше по реке от того места, где устроена иордань — часовня, а в ней ледяной родник, в воды которого можно окунуться. Родник этот забил на берегу реки суровой осенью 1941 года, и тогда же было остановлено наступление врага, и немцы далее этого места не прошли. В настоящее время усадьба Поречье Поповых, Дунинский ландшафтно-археологический ансамбль, Поречьевский археологический комплекс и дом-музей М.М. Пришвина отнесены к зонам охраны памятников истории и культуры.

В усадебном доме Поповых ныне разместился санаторий

В это трудно поверить, но во Франции вплоть до XIX века совершенно искренне полагали, что самый лучший чай пьют в Петербурге и вообще в России. К чести русских промышленников следует сказать, что они первыми наладили деловой контакт с китайскими производителями чая. Основателем чаеторговли с Китаем стал Петр Кононович Боткин (1781–1853), основавший династию Боткиных: сын его Сергей Петрович был знаменитым врачом и лейб-медиком, другой сын Василий Петрович стал писателем, а дочь Мария Петровна вышла замуж за известного русского поэта A.A. Фета.

Собственно чайным делом занимались старшие сыновья и снабжали деньгами все семейство Боткиных. В это время появились в боткинской усадьбе Раздоры на нынешней Рублевке коммерции советники братья Поповы — Константин Абрамович (1814–1872) и Семен Абрамович (ум. 1853). Чай тогда дегустировали по вкусу и аромату, и Боткины нуждались в опытных дегустаторах. У К.А. Попова оказалось весьма тонкое обоняние. Он был взят Боткиным-старшим на службу, успешно прослужил несколько лет и сумел завоевать такое расположение хозяина, что тот открыл ему кредит для организации собственного дела, а приобретенную Боткиными усадьбу у реки в Раздорах даже назвали в его честь Поповкой.

Поповка ныне — государственная резиденция, прилегающая к созданной в 1903 году Рублевской станции водоподготовки, питающей большую часть Москвы водопроводной водой из Москвы-реки. Здесь жил президент СССР М.С. Горбачев. Рассказывают, что его прогнали отсюда комары, не дававшие покоя в летние месяцы. Новый президент новой России В.В. Путин заявил, что он спортсмен и комаров не боится, и поселился в Поповке. Хотя вскоре он тоже избрал себе другую резиденцию, в Ново-Огареве. Но вернемся к истокам Поповки и к братьям Поповым.

Константин пригласил в компаньоны брата Семена, и они занялись чаеторговлей. Дело стало успешно развиваться. Братья женились и открыли чайную фирму «Братья К. и С. Поповы». Впервые они организовали закупку чая из первых рук — у китайцев. Лев Толстой дружил с Поповыми. Вскоре даже в Лондоне открылась их контора для закупки чая. В бизнесе им наследовал Константин Семенович Попов. Он получил огромное состояние после отца и бездетного дяди. Это он купил под Звенигородом себе имение и в 1870-х годах стал его отстраивать. Постройку вел инженер Хацевич. Усадебный дом возвели в классическом стиле. От дома к реке вела главная, слегка извилистая аллея. Когда усадьба Поречье Поповых уже выросла вблизи деревень Дунино и Сальково, хозяин все затягивал с оплатой производителю работ.

Хацевич вспоминал: «Я вошел в недавно отделанный кабинет. Константин Семенович сидел за столом. „А вы, вероятно, за деньгами?“ — спросил он у меня, оторвав глаза от бумаг. И с этими словами открыл ящик стола и бросил на пол несколько пачек кредитных билетов. Я вышел, не прощаясь… Правда, на следующий день он прислал управляющего с деньгами и с извинениями».

Константин Семенович Попов первым в России заложил чайные плантации возле Батума. Он привез туда чайные кусты из Китая и несколько семей китайских рабочих. Сохранились воспоминания современников о том, что К.С. Попов встречался в Батуме с поэтами Константином Бальмонтом и Сергеем Есениным. Первый же фунт русского чая Попов поднес императору Николаю II. Царь спросил у него, сколько стоит фунт чая? «Двести тысяч, ваше величество», — не задумываясь, ответил тот. Деньги по тому времени немалые: особняк в центре Москвы стоил 10 тысяч.

Интересны воспоминания о работе в России китайца Лау Джен Джау, родившегося в 1870 году в Кантоне: «Я и десять моих соотечественников прибыли в Батум 4 ноября 1893 года… В 1896 году мне удалось приготовить первый чай на Кавказе. Дела шли успешно. В 1900 году на Всемирной торгово-промышленной выставке в Париже чай, приготовленный мною с плантаций Попова, получил большую золотую медаль „За лучший в мире кавказский чай Константина Попова“».

Любопытна судьба этого китайского мастера чайного дела. Он остался жить и работать в России и позже основал здесь свою фабрику и чайные плантации. Уже после революции, в 1925 году, он получил из рук «всесоюзного старосты» М.И. Калинина орден Трудового Красного Знамени. В 1926 году Лау Джен Джау вместе с семейством вернулся на родину, в Китай.

А товарищество чайной торговли «К. и С. братья Поповы» развилось настолько, что в 1915 году открыло американское отделение в Нью-Йорке. Фирма пыталась продолжать свою деятельность и после революции, в 1918–1919 годах, в рамках организации «Центрочай». Поповы производили и поставляли высококачественный отборный чай, рассчитанный на тонкого ценителя, каковым, естественно, не мог являться пришедший к власти пролетариат. Впрочем, в зеркальных витринах магазина в затейливом особняке в псевдокитайском стиле на Мясницкой (принадлежавшем ранее чаеторговцу Перлову) еще долго красовалась следующая реклама в стихах на фоне дымящейся чашки чаю в руке московского обывателя:

Никогда теперь, я чаю,

С чаем я не заскучаю.

В чае я души не чаю,

Благодарный «Центрочаю».

В Поречье долгое время сохранялись все атрибуты старой усадьбы Поповых: двухэтажный главный усадебный дом, хотя и несколько перестроенный, с фонтаном перед домом, деревянный двухэтажный дом управляющего, охотничий домик, ледник. У Поповых в Поречье было одно из самых образцовых хозяйств под Звенигородом. И многие знаменитые люди, посещавшие Звенигород, считали для себя приятным удовольствием заглянуть к Поповым на чашку чаю. В разные годы в гостеприимном доме побывали А.П. Чехов, И.И. Левитан, А.К. Саврасов, Ф.И. Шаляпин.

Дунино. Часовня

Вблизи этих мест, в полукилометре от деревни Дунино, в коттеджном поселке «Поречье» проживает государственный советник 1-го класса, контролирующий весьма серьезный вопрос обращения лекарственных средств в России, A.A. Топорков. Свои усилия Александр Александрович прилагает не только для физического врачевания людей, но и в сфере духовной культуры. Вместе с бизнесменом Михаилом Назаренко, руководившим компанией «Фармсинтез», он построил в деревне Дунино храм-часовню во имя Михаила Архангела, за что и был удостоен специальной грамоты Московского патриархата, в которой выражена сердечная благодарность за «пожертвования на строительство и благоукрашение часовни».

М. Назаренко и А. Топорков доставили в освященную часовню список иконы Иверской Божией Матери из Афонского монастыря в Греции. Ежедневно из соседнего села Аксиньина приезжает в дунинскую часовню священник и читает здесь акафист, хвалебное церковное песнопение святому архангелу Михаилу. Ведает храмом-часовней в Дуниие и сама проводит здесь экскурсии для паломников монахиня матушка Варвара.

Многие известные всем люди жили и живут в окрестностях Дунина. Так, здесь в своем доме жил всеми любимый народный артист РСФСР Александр Гаврилович Абдулов (1953–2008). До своих последних дней жил по соседству с литературным и мемориальным музеем писателя М.М. Пришвина экономист и политик Е.Т. Гайдар (1956–2009). Построенный по его инициативе коттеджный поселок олигархов, плавно переходящий в Дунино, местные жители кличут «Гайдаровкой». Кстати или некстати, но те же жители путают экономиста с его знаменитым дедушкой Аркадием Петровичем Гайдаром, автором «Тимура и его команды», и по Дунину ходят тимуровцы с зелеными повязками на рукаве.

Упомяну имя популярного телеведущего и спортивного комментатора В.М. Гусева, ныне проживающего в окрестностях Дунина. Интересно, что этот житель Рублевки в своем имени полностью повторил имя, отчество и фамилию своего замечательного деда, русского советского поэта и драматурга Виктора Михайловича Гусева (1909–1944). Несколько поколений советских людей входило в жизнь и мужало с песнями на слова Виктора Гусева, лауреата двух Сталинских премий. Назову лишь некоторые из них: «Песня о Москве» («Хорошо на московском просторе…»), «Песня артиллеристов», «Полюшко-поле», «Есть на севере хороший городок». Им же написаны сценарии и слова песен для знаменитых кинофильмов «Свинарка и пастух» (1941) и «В шесть часов вечера после войны» (1944).

Не забыть мне очей твоих ясных

И простых твоих ласковых слов,

Не забыть мне московских прекрасных

Площадей, переулков, мостов.

Никольское-Гагарино

Княжеская усадьба Никольское-Гагарино находится в Рузском районе Московской области, на 85-м километре Новорижского шоссе, и являет собою исключительный по красоте памятник зодчества и садово-паркового искусства. Две ипостаси усадьбы — дом и парк — созданы двумя русскими корифеями: дом выстроил Иван Егорович Старов (1744–1808), создатель Таврического дворца в Петербурге, а парк-сад спроектировал и разбил на берегу огромного Тростенского озера и вытекающей из него реки Озерны Андрей Тимофеевич Болотов (1738–1833).

В старину здешнее поселение носило поэтичное название Вишенки и в XVII веке принадлежало окольничему Борису Ивановичу Троекурову (ум. 1674). Это он построил здесь деревянную Никольскую церковь. Ему наследовали сын и внук, стольники Иван Борисович и Иван Иванович Троекуровы. Уже в 1711 году вдова Ивана Ивановича и его наследница Настасья Васильевна Троекурова с детьми Алексеем, Петром и Александром просит о построении новой церкви взамен обветшавшей.

Определенно известно, что в 1715 году село Никольское-Вишенки принадлежит уже нам знакомой Настасье Васильевне Троекуровой, а вместе с ней Ирине Петровне Троекуровой и князю Сергею Михайловичу Долгорукову (ум. 1763). Затем с 1762 года его хозяйкой стала графиня Екатерина Алексеевна Салтыкова, вдова графа Владимира Семеновича Салтыкова, и потом их сын — граф Петр Владимирович Салтыков.

Дворец князей Гагариных

Это у него в 1775 году усадьбу купил князь Сергей Сергеевич Гагарин (1745–1798) из рода Рюриковичей. Он был действительный тайный советник и гофмейстер. Его отец — князь Сергей Васильевич (1713–1782), фактический основатель усадьбы Никольское-Гагарино, а дед князь Василий Иванович служил новгородским губернатором. Вплоть до революции 1917 года в Никольском-Гагарине хозяйствовали князья Гагарины; последним из них был князь Николай Николаевич. Но вернемся к основателю усадьбы князю Сергею Васильевичу Гагарину.

Это был действительный тайный советник, сенатор и управляющий казенными имениями в Тульской губернии. Здесь-то он и познакомился с ученым-агрономом, писателем и устроителем садов A.T. Болотовым. В тульской усадьбе Болотова Дворяниново ныне открыт музей этого выдающегося мастера садово-паркового искусства. А.Т. Болотов — автор многотомного труда, который он создавал с 1789 по 1816 год под названием «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков».

Князь пригласил Болотова к себе в Никольское-Гагарино, где в 1770-х годах возводил дворец и Никольский храм знаменитый русский архитектор И.Е. Старов. Основные заботы, связанные с благоустройством усадьбы, князь-отец тогда же перепоручил сыну. Величественное впечатление производили уже въездные ворота усадьбы. Дом причудливого вида с чертами стиля барокко, дошедший до наших дней, поднялся на возвышенности, посреди усадебного парка с гротом. А.Т. Болотов так записывал свои впечатления от первого посещения усадьбы в своем дневнике: «…едучи подле большого озера, прилегающего к той горе, на которой построен был каменный дом, не мог я положением и красотою всех окружающих оное озеро мест довольно налюбоваться».

Особенно поражает воображение архитектура усадебного здания, завершенного строительством в 1776 году. Необычайную оригинальность придает ему домовая терраса в виде круга, которая наполовину вдается в дом. В доме когда-то была старинная мебель, декоративные итальянские панно, фамильные портреты, библиотека. С бельведера открывается красивый вид на окрестности — парк, озеро и реку с заречными далями.

Надо отметить, что храм в Никольском-Гагарине — это единственный церковный проект Старова. Церковь в стиле классицизма с усыпальницей князей Гагариных восхищает своим изяществом. В отдельно выстроенной в 1874 году усыпальнице находились 12 захоронений князей Гагариных. Посетителей имения всегда восхищала колокольня высотой 40 метров с возвышенной колоннадой, взорванная гитлеровцами в 1941 году, но в настоящее время восстановленная. Образ колокольни был навеян И.Е. Старову его впечатлениями от пребывания в Италии. Интересно, что до революции в храме на клиросе пели сестры-княжны Гагарины.

Церковь с усыпальницей князей Гагариных

Обратимся вновь к исторической фигуре князя Сергея Васильевича Гагарина. В числе его владений, перешедших по наследству подобно Никольскому-Гагарину к его потомкам, было с 1752 года село Сергиевское в Тульской губернии, основанное некогда дворянином Александром Хитрово. Здесь на строительстве княжеского гагаринского дворца тоже потрудился архитектор И.Е. Старов. Часто бывал тут в гостях и А.Т. Болотов, которого связывала с князем дружба и тот несомненный факт, что князь Сергей Васильевич был еще и садоводом-любителем.

Читателю небезынтересно будет узнать, что село Сергиевское вкупе с имением князей Гагариных — это сегодняшний город Плавск Тульской области. Автор много раз бывал в городе Плавске в командировках на заводе «Смычка», изготавливающем жидкостные сепараторы. Тогда я и понятия не имел, что приезжаю на производство, основанное князьями Гагариными. Лозунг «Наша цель — коммунизм!» никак не сочетался с княжеским прошлым города.

Плавск лежит между Тулой и Орлом на 242-м километре Симферопольского шоссе, в глубокой котловине, проделанной местной рекой Плавой. Старинные торговые ряды и сам завод расположены на берегу реки. Так что плавским жителям приходится ходить за продуктами по бесконечной лестнице под названием «Тысяча ступенек». Помню, находясь здесь, я всегда выкраивал время, чтобы посетить на той же Симферопольской трассе имение И.С. Тургенева Спасское-Лутовиново (303-й километр) и музей-усадьбу Л.Н. Толстого Ясная Поляна (195-й километр). Навсегда незабываемыми остались в памяти прогулки по тургеневскому парку и пешие походы на Бежин луг…

Примерно в 2 километрах от города есть железнодорожная станция Плавск. А в самом городе Плавске, тоже на берегу Плавы, стоит массивный Сергиевский храм с огромным синим куполом, украшенным золотыми звездами. В храме этом некогда крестили всех гагаринских отпрысков. Князь Сергей Васильевич назвал сына Сергеем, и имя это стало повторяться из поколения в поколение. Никто не думал при этом, как тяжело будет будущему историку разобраться со всеми князьями Сергеями Сергеевичами Гагариными. Однако попытаться стоит, ибо биография каждого из них весьма занимательна и любопытна, да еще связана с классической русской литературой, историографией и театром.

Итак, приступаю к разбору гагаринских родословий. И начну не с Сергея, а с князя Ивана Сергеевича Гагарина (1752–1810), одного из сыновей вышеназванного князя Сергея Васильевича. Из пяти дочерей Ивана Сергеевича княжна Александра Ивановна Гагарина была по-своему замечательна тем, что вышла замуж за Ростислава Евграфовича Татищева — внука первого русского историка и ученого-энциклопедиста Василия Никитича Татищева. Автор по праву гордится тем, что разыскал затерянную могилу Татищева на погосте Рождествено близ подмосковного Солнечногорска, установил в тех местах 7 июня 1985 года гранитную стелу в память великого ученого и издал к его 300-летию книгу (см.: Блюмин Г. Юность Татищева. Лениздат, 1986).

У князя Ивана Сергеевича, помимо пяти дочерей, было два сына — Сергей (1777–1862) и Григорий (1782–1837). Эту большую семью навещали поэт Иван Иванович Дмитриев, директор Московского университета И.П. Тургенев, писатель-просветитель Н.И. Новиков. Отметим, что правнук князя Сергея Васильевича Гагарина Иван Сергеевич (1814–1882) получил отличное домашнее образование. Семнадцати лет он был зачислен в «архивны юноши», то есть стал служить в московском архиве Министерства иностранных дел. Через год он сдал экзамены при университете и в середине 1833 года принял должность атташе при русской миссии в Мюнхене.

Таким образом судьба забросила его в далекий Мюнхен, где он служил по дипломатической части вместе с поэтом Федором Ивановичем Тютчевым. А первым секретарем русского посольства в Мюнхене был барон A. C. Крюденер, жена которого баронесса Амалия Крюденер вдохновила Тютчева на создание двух поэтических шедевров «Я помню время золотое» и «Я встретил вас». И.С. Гагарин и баронесса Крюденер сыграли видную роль в признании Тютчева как поэта в России, познакомив с его стихами Александра Сергеевича Пушкина. Сослуживец Тютчева и его друг князь И.С. Гагарин переехал из Мюнхена в Петербург в конце 1835 года и был очень раздосадован тем, что Тютчева-поэта на родине не знают и не читают.

Он обращается к Ф.И. Тютчеву с настоятельной просьбой прислать в Петербург подборку своих стихов. Рукописи тютчевских стихотворений доставила в Россию Амалия Крюденер, приехавшая в Петербург с мужем, получившим в это время новое служебное назначение. Вскоре, 12/24 июня 1836 года, И.С. Гагарин сообщает в письме Тютчеву о «приятнейших часах», проведенных за чтением его стихов: «Мне недоставало одного: не с кем было разделить своего восторга, и меня страшила мысль, что я ослеплен дружеским чувством. Наконец, намедни, я передаю Вяземскому некоторые стихотворения, старательно разобранные и переписанные мною. Через несколько дней захожу к нему невзначай около полуночи и застаю его вдвоем с Жуковским за чтением Ваших стихов и вполне увлеченных поэтическим чувством, которым они проникнуты.

Я был в восхищении, в восторге, и каждое слово, каждое замечание, в особенности Жуковского, все более убеждало меня в том, что он верно понял все оттенки и всю прелесть этой простой и глубокой мысли. Тут же решено было, что пять или шесть стихотворений будут напечатаны в одной из книжек пушкинского журнала, то есть появятся через три или четыре месяца, а затем будет приложена забота к выпуску их в свет отдельным небольшим томом. Через день познакомился с ними и Пушкин. Я его видел после того, и, говоря об них со мною, он дал им справедливую и глубоко прочувствованную оценку.

Я счастлив, что могу сообщить Вам эти новости. По-моему, мало что может сравниться со счастьем внушать мысли и доставлять умственное наслаждение людям с дарованием и вкусом.

Поручите мне почетную миссию быть Вашим издателем, пришлите мне еще что-нибудь и постарайтесь придумать подходящее заглавие».

Пушкин печатает в третьем томе журнала «Современник», поступившем в продажу в первых числах октября, 16 стихотворений Тютчева под общим заглавием «Стихотворения, присланные из Германии» и с подписью: «Ф. Т.». Восемь стихотворений под тем же общим названием с той же подписью появилось в четвертом томе «Современника», выпущенном в конце 1836 года. Так петербургская публика впервые ознакомилась с поэзией Ф.И. Тютчева.

Горестная весть о гибели Пушкина достигла Мюнхена вскоре после дуэли. Тютчев пишет тогда свое стихотворение «29-е января 1837»:

Вражду твою пусть Тот рассудит,

Кто слышит пролитую кровь…

Тебя ж, как первую любовь,

России сердце не забудет!..

Правнук Ф.И. Тютчева К.В. Пигарев в своей книге «Ф.И. Тютчев и его время» отмечает: «Рукопись стихотворения „29-е января 1837“ была вручена Тютчевым И.С. Гагарину, в бумагах которого и пролежала вплоть до 1874 года, когда Гагарин переслал его И.С. Аксакову вместе с другими стихотворениями поэта».

А теперь мы вновь возвратимся к имени князя Сергея Васильевича Гагарина, в Сергиевское-Плавск, где он разводил сады и обустраивал имение, предоставив заниматься тем же самым в подмосковном Никольском-Гагарине своему сыну князю Сергею Сергеевичу (1745–1798). Этот Сергей Сергеевич, впоследствии сенатор и тайный советник, всегда с особенным почтением относился к своим родителям: к отцу, князю Сергею Васильевичу, и к матери, урожденной графине Прасковье Павловне Ягужинской (ум. 1775). Чтили в семье Гагариных и память деда — генерал-аншефа, первого российского генерал-прокурора и ближайшего сподвижника Петра Великого графа Павла Ивановича Ягужинского (1683–1736).

Вышеназванный князь Сергей Сергеевич Гагарин-первый был женат на княжне Варваре Николаевне Голицыной (1762–1802). Их сын князь Сергей Сергеевич Гагарин-второй (1795–1852) имел придворное звание обер-гофмейстера и состоял в должности директора московских императорских театров в период с 1829 по 1833 год. Это был хороший московский знакомый A.C. Пушкина. Неоднократно он посещал родовое подмосковное имение Никольское-Гагарино, хозяином которого был его брат Николай (1784–1842) и прямые его потомки.

О князе С.С. Гагарине-втором пишет историк М.И. Пыляев в своей книге «Старый Петербург»: «На место последнего (князя П.С. Гагарина) был назначен брат его князь Сергей Сергеевич Гагарин. Выбор был самый удачный, и дела театра пошли с той минуты блистательно… Князь Гагарин был человек в высшей степени добрый, благородный, приветливый, хотя имел наружность довольно гордую и суровую. Но под этой наружной оболочкой скрывалось самое доброе и великодушное сердце. Всем он делал добро, зла — никому и никогда. Беспристрастие его в делах службы было образцовое…»

Интересный факт из театральной биографии князя С.С. Гагарина приводит его секретарь Н.П. Мундт. В воспоминаниях он пишет, как осенью 1829 года на прием к князю пришел молодой Н.В. Гоголь, желавший определиться в актеры. Однако будущий автор «Ревизора» после испытания оказался «не способным не только к трагедии, но даже к комедии». Можно себе только представить конфуз князя и его подчиненных по театральной деятельности, когда вскоре этот самый молодой человек сделался автором «Ревизора» и «Мертвых душ» и ему аплодировал в театре сам император со всеми своими министрами.

Женат был князь Сергей Сергеевич-второй на графине Изабелле Адамовне Валевской, находившейся в свойстве с той самой Марией Валевской, которую Наполеон называл «моя польская супруга».

Завершают плавско-сергиевскую линию князей Гагариных шталмейстер князь Сергей Сергеевич Гагарин-третий (1832–1890) и его жена, урожденная графиня Вера Федоровна Пален (1835–1924). Это ее дед граф Людвиг Петер фон дер Пален был организатором убийства Павла I в памятный день 11 марта 1801 года. Ей судьба уготовила долгую жизнь. Революция застает ее в тульском селе Сергиевском (ныне город Плавск), где она добровольно отпишет все свое имущество новой власти. Остаток дней она провела в комнате для прислуги и похоронена там же, в Сергиевском.

Вернемся теперь к хозяевам Никольского-Гагарина. Князь Николай Сергеевич Гагарин был женат первым браком на графине Марии Алексеевне Бобринской (1798–1835), род которой восходит к именам Григория Орлова и Екатерины II. Их сын поручик и камер-юнкер, князь Николай Николаевич-старший (1823–1902) вместе со своей супругой графиней Е.Н. Гурьевой (1825–1907) предположительно похоронены в родовой усыпальнице в Никольском-Гагарине. Последним хозяином усадьбы Никольское-Гагарино перед революцией являлся их сын генерал-лейтенант князь Николай Николаевич Гагарин-младший (1859–1918), женатый на Татьяне Михайловне Чертковой, умершей в Париже в 1944 году.

Ко всему вышеизложенному я добавлю рассказ о не менее интересных судьбах двух сестер князя H.H. Гагарина-младшего. Княжна Софья Николаевна (1835–1879), как свидетельствуют документы, умерла в селе Никольском Рузского уезда Московской губернии. Ее мужем был граф Михаил Николаевич Муравьев (1847–1900), министр иностранных дел Российской империи в 1897–1900-х годах. Ее сестра Мария Николаевна Гагарина (1850–1890) в 1874 году вышла замуж за прославленного освободителя Болгарии «белого генерала» Михаила Дмитриевича Скобелева (1843–1882).

Никольское-Гагарино навещал поэт и друг A.C. Пушкина князь П.А. Вяземский с супругой Верой Федоровной, урожденной княжной Гагариной. С ними бывал здесь и брат Веры Федоровны Федор Федорович Гагарин. Их отец Федор Сергеевич Гагарин (1757–1794) был сыном основателя усадьбы Никольское-Гагарино князя С.В. Гагарина. В одном из писем П.А. Вяземский рассказывает: «По дороге в Никольское, на почтовой станции вышел презабавный случай с моим шурином князем Федором. Проголодавшись дорогою, он заказал себе рябчика, а сам вышел прогуляться. Когда он возвратился, то увидел, что один известный московский повеса ест его рябчика, хотя ему сказали, что рябчик заказан другим проезжающим. Тогда Гагарин пожелал ему хорошего аппетита, нацелил на него заряженный пистолет и заставил съесть без отдыха еще одиннадцать рябчиков, за которые заплатил».

И Гедиминовичи, и Рюриковичи

С тайным душевным трепетом посетил я в Рузском районе, к западу от Звенигорода, это старинное село второй половины XIV века. Привез меня в Волынщину-Полуэктово мой давний знакомый, житель поселка Власиха на Рублевке В.В. Малинин. Владимир Васильевич, подполковник Ракетных войск стратегического назначения, поселился здесь с семьей после многолетней службы в отдаленных гарнизонах.

По дороге вызываю в памяти краткую историю Волынщины-Полуэктова: и село и усадьба связаны с именами сподвижника Дмитрия Донского, князя Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского и его прямых потомков. Свое название к этой местности перешло от имени внука Д.М. Боброка-Волынского боярина Полуэкта Борисовича Волынского (ум. 1437), получившего эти земли в вотчину. В 1743 году владельческие права на усадьбу Волынщина-Полуэктово достаются знаменитому в истории России княжескому роду Долгоруковых, и усадьба обустраивается полководцем и генерал-аншефом князем Василием Михайловичем Долгоруковым-Крымским (1722–1782).

Вплоть до революции она принадлежит князьям Долгоруковым. Ансамбль усадьбы и церковь в 1770-х годах построены, предположительно, по проекту зодчего И.Е. Старова — того самого, кто создал архитектурный ансамбль в соседнем Никольском-Гагарине. С удовольствием отмечаю тот факт, что и дом-дворец, и храм, и четыре флигеля, и церковь сохранились. Сейчас вплотную к усадьбе подступают воды Озернинского водохранилища. Вспоминаю, прогуливаясь по его берегам, факты о том, что здесь побывали известные в истории представители княжеских родов Волынских и Долгоруковых, создатель усадебного парка А.Т. Болотов, сенатор и поэт Ю.А. Нелединский-Мелецкий…

Известно, что самой высокой честью в царской России было право вести свой род от легендарных князей древности Гедимина и Рюрика. Опустошительные польские набеги заставили в свое время уехать с Волыни в Москву крупного боярина, именуемого в летописях князем, — урожденного Гедиминовича, Дмитрия Михайловича Боброка. С особыми почестями приняли князя на Москве, и сам великий князь Дмитрий Иванович отдал ему в жены свою сестру Анну. Д.М. Боброк-Волынский отныне участвует во всех военных походах Дмитрия Донского, особенно же он прославился в 1380 году в знаменитом Мамаевом побоище на Куликовом поле.

Опытный воевода, Боброк-Волынский был поставлен тогда Дмитрием Донским во главе засадного полка, который до поры до времени укрывался в дубовой роще на краю Куликова поля. В самый ответственный момент битвы, когда русское войско сильно потеснили ордынцы, засадный полк, предводительствуемый отважным князем, вырвался из рощи и неожиданно обрушился на врага, что и решило исход битвы в пользу русских воинов. По возвращении в Москву воевода князь Боброк-Волынский был пожалован большими вотчинами, которые затем переходили к его потомкам.

К западу от Москвы таких вотчин было две. Первая находилась совсем близко от столицы и включала два селения — Волынское и Давыдково на реке Сетунь. Эта вотчина досталась сыну отважного воеводы боярину Давыду Дмитриевичу Волынскому. Таким образом, название «Давыдково» происходит от имени сына воеводы — боярина Давыда. Названия эти дошли до наших дней. Так, в Москве есть Староволынская улица, где находилась известная ближняя кунцевская дача Сталина. Есть и современный район столицы — Фили-Давыдково. Я давний житель Кунцева и помню, как в детстве видел отсюда не заслоненное тогда еще высокими домами здание университета на Ленинских горах и коров, которые в те не столь давние времена мирно паслись у деревни Давыдково.

Вторая жалованная вотчина отстояла на 80 верст к западу от Москвы. Находилась она в 5 верстах от Рузы и получила наименование Волынщина-Полуэктово, или еще Полуэктово-Покровское по названию здешней церкви. Тут хозяином стал второй сын воеводы боярин Борис Дмитриевич Волынский. В свою очередь, от него усадьба перешла к его сыну Полуэкту Борисовичу, который пал в бою с татарами под Белевом в 1437 году, успев передать усадьбе свое имя.

В 1625–1626 годах «сельцо Полуэхтово на речке Озерне» числится за Федором Васильевичем Волынским. Это был стольник и воевода, а затем он получил чин окольничего — второе после боярина придворное звание. Был на воеводстве в Коломне, затем в Сургуте, а потом в 1638 году стал первым воеводой в Астрахани. Князю Федору Васильевичу Волынскому наследовали его сын Иван Федорович (1678), а затем внук Василий Иванович (1705). Это он в 1743 году отдаст Волынщину-Полуэктово князьям Долгоруковым в качестве приданого за своей дочерью Анастасией.

Первое впечатление от посещения усадьбы Волынщина-Полуэктово — это ощущение радости, что такому архитектурному чуду словно бы удалось счастливо затеряться в дебрях лесов западного Подмосковья и, таким образом, сохраниться от разрушения. В начале аллеи, ведущей к усадьбе, поднимаются два обелиска. Классическую гармонию главному дому придает стройная колоннада. На фронтоне, пройдя все перипетии советского времени, чудесным образом уцелел княжеский герб Долгоруковых. Над окнами по всему периметру здания сохранились рельефные изображения римских легионеров — символ воинской доблести владельцев. Четыре каменных одноэтажных флигеля окружают парадный двор — курдонер. Воды Озернинского водохранилища (1960-е годы) подступают к самому дому, к его парковому фасаду, так что лестница, прежде ведущая в парк, теперь спускается к воде.

Авторами проекта классической усадьбы исследователи полагают и В.И. Баженова, и М.Ф. Казакова, и И.Е. Старова. Мне видится наиболее вероятным авторство последнего, поскольку примерно в то же время он занимался строительством имения Никольское-Гагарино, что всего в 20 верстах от Волынщины-Полуэктова.

Князья Долгоруковы владеют Волынщиной-Полуэктовом вплоть до революции 1917 года. Анастасия Васильевна была статс-дамой Екатерины II, а Александр I в день своей коронации 15 сентября 1801 года ей, как старейшей статс-даме царского двора, пожаловал Екатерининскую ленту. Похоронена она в церкви Трех Святителей, воздвигнутой здесь в 1780 году.

Дворец Долгоруковых. 1780-е гг.

Хозяин усадьбы генерал-аншеф князь В.М. Долгоруков-Крымский получил к своей фамилии прибавление Крымский за занятие Крыма в 1774 году. Тогда императрица Екатерина II наградила его орденом Святого Георгия 1-й степени. Дважды князь штурмовал Перекоп. В первый раз это случилось, когда 13-летним рядовым солдатом он первым поднялся на укрепленный вал, за что удостоился офицерского чина. Тогда перед штурмом фельдмаршал Миних пообещал, что первый солдат, который взойдет на укрепление живым, будет произведен в офицеры. Первым был юный Василий Долгоруков. А затем через годы, теперь уже во главе армии, генерал князь Долгоруков вновь овладел Перекопом и занял Крым.

Храм и княжеский склеп

Выйдя в отставку, прославленный генерал-аншеф поселился в своем московском доме на углу Охотного ряда и Большой Дмитровки, построенном в 1780 году великим зодчим М.Ф. Казаковым, где позднее размещалось Благородное Дворянское собрание (ныне Дом союзов с известным Колонным залом). Современница рассказывает: «Собрание в том виде, как оно было потом, устроили в 1811 году; его переделали, расширили и расписали. Очень всем не нравилось, что на потолке в зале представлен был орел с распущенными крыльями, окруженный темно-синею тучей, из которой зигзагами выходит молния. Многие тогда видели в этом дурное предзнаменование, которое и сбылось (вскоре началась Отечественная война 1812 года. — Г.Б.). И императору Александру Павловичу, посетившему тогда Собрание, должно быть, это не очень полюбилось, потому что он, взглянув на потолок, спросил: „Это что же такое?“ — и, говорят, нахмурил брови. Он был довольно суеверен и имел много примет… В 1812 году дом Собрания обгорел, его должны были отделать вновь, а денег у дворянства не было; тогда государь и пожаловал на обновление более ста тысяч».

Под Москвой князь Долгоруков-Крымский жил то в своем имении Знаменское-Губайлово (ныне город Красногорск), то в усадьбе Васильевское на Воробьевых горах. Дом в Васильевском (ныне в нем размещается Институт химической физики РАН) купил и присоединил к своим многочисленным владениям князь Н.Б. Юсупов, а потом подарил его герою Бородина, декабристу, «русскому Гамлету» графу М.А. Дмитриеву-Мамонову.

Особенно большое внимание князь Долгоруков-Крымский уделял обустройству поместья Волынщина-Полуэктово, приглашая туда из Москвы видных архитекторов. После продажи Знаменского-Губайлова многие реликвии его дворцового комплекса перевезли в Волынщину. Теперь уже в этой усадьбе хранились коллекции, привезенные Долгоруковыми из военных походов. И ныне в Рузском краеведческом музее посетитель может увидеть предметы княжеского быта и фотографии с интерьерами дворца.

Надгробия князей у церкви

Здесь же был и парадный портрет князя В.М. Долгорукова-Крымского кисти шведского художника Александра Рослина, работавшего в России в 1775–1977 годах. Ныне этот портрет находится в Третьяковской галерее. Известны портреты Екатерины II, великого князя Павла Петровича, великой княгини Марии Федоровны, вельмож И.И. Бецкого и И.И. Шувалова работы этого мастера. А в Рузском музее выставлен мраморный бюст Долгорукова-Крымского, найденный школьниками на берегу реки Озерны.

11 апреля 1780 года князя Василия Михайловича назначат главнокомандующим Москвы. Он завершит строительство Петровского театра, находившегося на месте современного Большого, расчистит реку Неглинную и соорудит в 1781 году первый каменный мост через Яузу, названный Дворцовым. Историк напишет: «Он заслужил всеобщую любовь своей добротой, доступностью, щедростью, широким гостеприимством и бескорыстием. Осуществляя верховное управление в Москве, В.М. Долгоруков-Крымский искренне заботился о порядке и справедливости, не доверяясь законам, творил суд по своему разумению, полагаясь на собственный здравый смысл и жизненный опыт». В память его одна из центральных московских улиц носит название Долгоруковской.

На этом посту он был до самой кончины и похоронен по его завещанию в фамильной усыпальнице храма Трех Святителей в Волынщине-Полуэктове. Внук его князь Василий Васильевич Долгоруков в 1842 году поставил в Симферополе памятник своему знаменитому деду. Обелиск из серого крымского порфира и каррарского мрамора работы скульптора Августа Штрейхенберга и поныне стоит на городской площади — там, где когда-то на этом месте стояла штабная палатка главнокомандующего…

В конце XVIII века усадьбу князей Долгоруковых Волынщину-Полуэктово посетил русский поэт и сенатор Ю.А. Нелединский-Мелецкий (1752–1829), автор песни «Выйду ль я на реченьку…». Это он одним из первых оценил талант A.C. Пушкина. Не справившись с заказанным ему царским двором стихотворением, он поехал в 1816 году в Царскосельский лицей к юному Пушкину и уже через час или два увез оттуда сочиненные Пушкиным готовые стихи («Принцу Оранскому», 1816). Нелединским-Мелецким написана эпитафия к надгробию князя В.М. Долгорукова-Крымского:

Прохожий, не дивись, что пышный мавзолей

Не зришь над прахом ты его;

Бывают оными покрыты и злодеи;

Для добродетели нет славы от того!

Пусть гордость тленные гробницы созидает,

По Долгорукове ж Москва рыдает.

Перевернем же несколько страниц дальнейшего родословия князей Долгоруковых. Сын князя В.М. Долгорукова-Крымского, генерал-поручик и действительный тайный советник князь Василий Васильевич Долгоруков (1752–1812) — тоже человек интересной судьбы. Он сопровождал отца в Крымском походе, проявил мужество и героизм и по окончании кампании был произведен в полковники. Женою его стала петербургская знакомая Пушкина княжна Екатерина Федоровна Барятинская (1769–1849). Княжна приходилась двоюродной сестрой тайному советнику и дипломату князю Ивану Ивановичу Барятинскому (1772–1825).

Этот князь создал «оазис в Курской степи» — усадьбу Марьино с дворцом, прудами и роскошным парком. Сын его генерал-фельдмаршал князь Александр Иванович Барятинский (1815–1879) победоносно закончил Кавказскую войну. Ниже я еще вернусь к имени князей Барятинских. А пока отмечу, что сегодня в Марьине Курской области помещается санаторий Управления делами Президента РФ.

Следующим в роду князей Долгоруковых был обер-гофмаршал и президент придворной конторы князь Николай Васильевич Долгоруков (1789–1872). Женат он был на княжне Екатерине Дмитриевне Голицыной (1802–1881), дочери московского военного губернатора князя Д.В. Голицына.

Его старший брат Василий Васильевич (1787–1858) — это тот самый князь Долгоруков, кто поставил в Симферополе памятник своему героическому деду. Князь Василий Васильевич полностью повторил имя и отчество отца; а еще — он был действительным тайным советником и обер-шталмейстером, имел все высшие знаки отличия, в том числе Андреевскую ленту. Он помогал A. C. Пушкину в работе над «Историей Петра». Жена князя Варвара Сергеевна, урожденная княжна Гагарина (1793–1833), находилась в ближайшем родстве с хозяевами соседнего Волынщине-Полуэктову имения Никольское-Гагарино. В Государственной Третьяковской галерее экспонируется живописный портрет со следующей надписью: «Портрет кн. Варвары Сергеевны Долгоруковой, рожденной княжны Гагариной, жены кн. Василия Васильевича Долгорукова. Из собрания князей Долгоруковых в имении „Волынщина“ Московской губернии».

Дворец в Марьине

Благородный облик князя В.В. Долгорукова рисуется в воспоминаниях декабриста Александра Петровича Беляева (1803–1887). То был человек нелегкой судьбы. 14 декабря 1825 года 22-летним мичманом в составе Гвардейского экипажа он вышел с восставшими на Сенатскую площадь Петербурга. Затем были 12 лет сибирской каторги, перевод на Кавказ, выход в отставку в чине поручика, возвращение в Москву и работа над «Воспоминаниями декабриста о пережитом и перечувствованном». Очень интересные страницы этой работы А.П. Беляева посвящены Волынщине-Полуэктову. Вскоре после нашествия французов, в 1813 году, князь В.В. Долгоруков с женой Варварой Сергеевной (урожденной Гагариной) взяли 10-летнего Александра Беляева и его сестру на свое попечение и увезли из села Ершова Пензенской губернии сперва в Москву, а затем в Петербург, где определили мальчика на учебу в Морской кадетский корпус.

Вот живые впечатления А.П. Беляева от посещения в 1813 году Волынщины-Полуэктова: «Пробыв несколько времени в Москве, мы поехали в имение князя село Полуектово, разоренное войною. Здесь князь занялся облегчением своих пострадавших крестьян и исправлением их жилищ. При нашествии французов семьи удалились в леса, откуда возвратились на свои пепелища. Князь приказал выдать им бесплатно лес, провиант и семена на посев. Мы поселились в доме, занимаемом управляющим, потому что большой господский дом был разорен. В нем стоял какой-то маршал… Тут мы пробыли всю осень до зимы.

Возле дома была вековая тенистая роща, где мы с княгиней и сестрой гуляли каждый день. Огромные деревья этой рощи служили постоянным жилищем бесчисленному множеству грачей, оглашавших воздух своим неумолкаемым карканьем. Роща эта тянулась вдоль оврага, служившего руслом небольшому ручью, впадавшему в реку Руза. До реки был довольно крутой спуск на дно оврага со стороны рощи… Князь часто уезжал в Рузу и всегда брал меня с собою. У князя была тройка лихих донцов, и он всегда по реке все 12 верст скакал во весь дух…»

Далее в череде владельцев Волынщины-Полуэктова видим имя князя Дмитрия Николаевича Долгорукова (1827–1910), действительного статского советника и шталмейстера двора. Его жена графиня Наталья Владимировна Орлова-Давыдова (1833–1885) была известной благотворительницей, — в частности, построила больницу и женское училище в Рузе, а в Волынщине-Полуэктове открыла крестьянскую школу. Первенцем в этом браке был князь Николай Дмитриевич (1858–1899), а затем — братья-близнецы князья Петр и Павел Дмитриевичи Долгоруковы.

Известна картина К.П. Брюллова «Портрет графини Ольги Ивановны Орловой-Давыдовой с дочерью Натальей Владимировной, 1834 г.». И снова история возвращает нас к именам князей Барятинских, поскольку графиня О.И. Орлова-Давыдова (1814–1876) была дочерью уже упомянутого мною князя Ивана Ивановича Барятинского. В 1832 году Ольга Ивановна вышла замуж за Владимира Ивановича Орлова-Давыдова, внука графа В.Г. Орлова — одного из пяти братьев Орловых, помогавших Екатерине II взойти на престол. Княгиня Наталья Владимировна Долгорукова, таким образом, приходится внучатой племянницей другу A.C. Пушкина поэту-партизану Денису Васильевичу Давыдову.

Князь Павел Дмитриевич Долгоруков (1866–1927) жил в основном в имении Волынское-Полуэктово и избирался в Государственную думу от Московской губернии. Был одним из лидеров Конституционно-демократической партии. Князь не был чужд благотворительности. В газете «Русское слово» от 6 сентября 1905 года находим следующую информацию: «Князь П.Д. Долгоруков препроводил в аквариум зоологического сада несколько ценных аквариумов с различными рыбами, оставленными по завещанию графом С.В. Орловым-Давыдовым».

В 1920 году князь Павел Дмитриевич эмигрировал и затем дважды возвращался в Россию. Во второй приезд был арестован за нелегельный переход границы, а в 1927 году после убийства в Варшаве полпреда СССР в Польше П.Л. Войкова расстрелян большевиками в числе 20 других представителей высшей российской знати.

Сложная, но долгая жизнь была суждена князю Петру Дмитриевичу Долгорукову (1866–1951). Вместе с женой Антониной Беспаловой он жил в своем имении в селе Гуеве Суджанского уезда Курской губернии. Это имение было куплено в 1880 году его матерью Натальей Владимировной. Напомню читателю, что она была внучкой князя И.И. Барятинского, создателя усадьбы Марьино, расположенной поблизости.

Помнится, как по служебным делам я однажды оказался в райцентре Суджа Курской области, в кабинете директора тамошнего пивзавода Николая Дмитриевича Брежнева. Разговор коснулся исторических персоналий этих мест. Несмотря на поздний час, директор вызвался отвезти меня на машине «в Гуево к Долгоруковым». Предварительно был сделан телефонный звонок на квартиру директору гуевского спиртзавода, бывшего винокуренного завода, который функционирует с княжеских времен, что вот, мол, прибыл профессор из Москвы и желает ознакомиться с имением. Было уже темно, когда мы приехали в Гуево, проехали через просторный парк и оказались перед руинами некогда огромного дворца, производившего в свете фар фантастическое впечатление.

Уже потом я узнал, что к началу XX века князь Петр Дмитриевич Долгоруков открыл в Гуеве винокуренный завод, пятиэтажную мельницу, метеостанцию, опытное поле, пасеку, школу, библиотеку, детский приют. Летом 1902 года Петр Дмитриевич устроил здесь торжественную встречу Л.Н. Толстому, который возвращался в Ясную Поляну из Крыма.

Необходимо отметить, что усадьба в Гуеве находится всего в одном часе езды от Марьина и задумывалась именно как «небольшое Марьино». Здесь есть свой парк, пруд и конечно же дворец, построенный в 1910-х годах в неоклассическом стиле. Предположительно, автор проекта дворца — русский и советский архитектор Владимир Алексеевич Щуко (1878–1939), создатель большого числа замечательных построек в Москве, Петербурге и во многих городах СССР. К ним относятся такие реализованные проекты, как Большой Каменный мост и Библиотека им. В.И. Ленина в Москве, памятник Ленину на броневике у Финляндского вокзала и многие другие. Дворец в Гуеве по масштабам грандиозен: в нем 365 комнат — по числу дней в году.

Князь Петр Дмитриевич Долгоруков активно занимался в Гуеве сельскохозяйственным производством, разводил породистый молочный и рабочий скот. Он был избран почетным гражданином города Суджи. В 1920 году князь эмигрировал с семьей из Севастополя на пароходе «Сиам» в Константинополь. В 1922 году мы видим его в Праге, где он возглавлял русский национальный комитет и добивался улучшения положения русских беженцев в Чехословакии.

В 1945 году князь был арестован Смершем и на пять лет посажен во Владимирскую тюрьму по обвинению «за принадлежность к контрреволюционной организации». Поскольку идти ему было некуда, то по отбытии срока, ввиду преклонности возраста и инвалидности, он доживал свой век все в том же Владимирском централе. Там и скончался князь Петр Дмитриевич Долгоруков и похоронен в братской могиле на Князь-Владимирском кладбище города Владимира.

Сегодня памятником замечательному княжескому роду Долгоруковых остается усадьба и церковь с княжеским некрополем в Волынщине-Полуэктове. Ныне здесь, в церкви Трех Святителей, располагается подворье Заиконоспасского монастыря, а в усадьбе разместилась тяжелоатлетическая школа олимпийского резерва.

Content

Георгий Зиновьевич Блюмин
Рублевка и ее обитатели. Романтическое повествование

Пролог

Глава 1 ОЛЕНИ ПАЛЛЕНБЕРГА

Глава 2 «СТАНУ СКАЗЫВАТЬ Я СКАЗКИ…»

Первое упоминание о деревне Прусиново

Шел николаевский солдат

Голос в ночи

Царь-гриб

«Кидаюся!»

Глава 3 В УСАДЬБЕ ГРАФА ОРЛОВА

Глава 4 УСПЕНСКИЕ ДАЧИ

Глава 5 ПЕТРОВО-ДАЛЬНЕЕ

Глава 6 ДАЛЬНЯЯ ДАЧА СТАЛИНА

Глава 7 СТО ВЕКОВ КУЛЬТУРЫ МЕЙЕНДОРФ

Глава 8 ЖУКОВКА

Глава 9 ПАЛИТРА ИЛЬИНСКОГО

Глава 10 И УСОВО, И НОВО-ОГАРЕВО

Глава 11 САДЫ СЕМИРАМИДЫ

Глава 12 БОВА-КОРОЛЕВИЧ В ГОРКАХ-6

Глава 13 АРХАНГЕЛЬСКОЕ И ФОРМУЛА ЭЙНШТЕЙНА

Глава 14 СЕРЕБРЯНЫЙ БОР

Глава 15 РУБЛЕВКА УХОДИТ НА ЗАПАД

Почем фунт чаю?

Никольское-Гагарино

И Гедиминовичи, и Рюриковичи