Михаил Георгиевич Серегин

Тревожная группа

* * *

Когда умерла бабушка Валя, Оля Синицкая была на стажировке в Краснодаре. По нелепой случайности, которая бывает у каждого человека хоть раз в жизни, Оля забыла свой мобильный телефон в общежитии. Телефон Центра переподготовки и повышения квалификации МЧС родители не знали, поэтому они связались с начальством дочери и попросили сообщить ей о несчастье. Но девушка с друзьями после занятий отправилась на берег моря отмечать день рождения коллеги и вернулась лишь в два часа ночи. Это была вторая нелепая случайность. Короче, на похороны она опоздала.

Бабушка умерла скоропостижно. Никто не ждал этого – баба Валя была крепкой и энергичной старушкой. Оля несколько раз предлагала пожить у нее, но баба Валя категорически отказывалась – мол, что ты будешь со старухой нянчиться, тебе веселиться надо, с парнями гулять до рассвета.

То, что бабушка завещала квартиру Оле, все узнали только месяц спустя. На семейном совете Синицких было твердо и большинством голосов решено, что Оле нужно начинать учиться жить самостоятельно. Поэтому она должна переехать в бабушкину квартиру, сама вести домашнее хозяйство и приучаться жить своим умом. Втайне от жены отец признался Ольге, что идея принадлежит ему. Потому что с девушкой, у которой есть собственная квартира и которая живет одна, ухажеры будут вести себя смелее, не оглядываясь на именитых родителей-врачей. Например, этот большой серьезный спасатель Боря, который к ней явно неравнодушен. Не успеешь оглянуться, как закончится третий десяток, и тогда она вообще не выйдет замуж.

Когда отец заговорил про Борю Мостового, старшего ее бригады МЧС, Ольга усмехнулась, но вида не подала. Могучий и немногословный Боря, хороший и решительный командир, инженер, как говорится, от бога, был с Синицкой крайне нерешителен. О том, что он за ней ухаживает, догадаться мог только человек, который знал Борю как облупленного. Например, Игорь Чистяков, спасатель из их бригады и бывший альпинист. Наверное, Ольга и Игорю нравилась, но мужская дружба для него была превыше всего.

Ольга сидела на старинном кожаном диване в бабушкиной, а теперь уже в ее собственной квартире и грустила. Ее взгляд скользил по занавесочкам, салфеточкам и слоникам, которыми изобиловала квартира. Странно, что все осталось как было – а бабушки уже нет. И никогда не будет. Наверное, в том, что Ольга не успела на похороны и не видела бабушку мертвой, был какой-то особенный смысл. Для нее бабушка Валя не умерла, а просто ушла навсегда. Это сознавать было легче, но все равно тоскливо. Не было даже желания сменить старомодную обстановку в квартире; поменять обои – и то казалось каким-то кощунством. Здравый смысл подсказывал, что это все придется рано или поздно сделать. Но только не сейчас, пока память о бабушке так свежа.

Друзья ввалились без приглашения и с большим шумом. Чистяков сразу же что-то уронил в маленькой прихожей, и это что-то покатилось по полу. Мостовой прогудел неодобрительно, но добродушно по поводу кривых рук человека, который непонятно каким образом стал альпинистом.

– Оля, спасай! – жизнерадостно потребовал Игорь, возникший в комнате с тремя пакетами в руках и подталкиваемый в спину громадными Бориными кулаками. – Он меня с самого утра терроризирует! Я из-за него персики там рассыпал.

– Ты на звонки не отвечаешь, – пояснил Мостовой, вволакивая в комнату следом за Игорем большую сумку, в которой что-то подозрительно позвякивало. – Мы к тебе заехали, хотели на природу позвать, а предки говорят, что ты теперь самостоятельная, одна живешь, в отдельной квартире.

Синицкая нахмурилась из-за бесцеремонности друзей. Чистяков всегда был парнем бесцеремонным, и Мостовой шел у него на поводу. С кем поведешься и так далее. Сегодня Ольге очень захотелось побыть одной, посидеть, попривыкнуть к новому образу жизни, как-то примириться с тем, что бабушки больше нет, что остались только воспоминания и ее незримая аура во всем, что есть в доме. С этим всем нужно как-то примириться, найти какое-то внутреннее согласие, какое-то душевное равновесие.

– Мы предлагаем никуда в таком случае не ехать и отменяем свое приглашение, – суетился Чистяков, выкладывая на скатерть кульки и пакеты с фруктами и другой снедью для пикников.

– Куда ты все валишь прямо на скатерть! – неожиданно для себя раздраженно воскликнула Ольга.

– Интересная постановка проблемы, – пробормотал удивленный Чистяков и уставился на созданную им на столе кучу. – Вопрос – и в нем сразу же ответ. «Куда» – «на скатерть». Иностранцу, если бы он был между нами, перевести такое сочетание было бы довольно сложно.

– Оль, что с тобой? – пробасил Мостовой, который сразу уловил настроение девушки. – Мы, может, не вовремя?

– Да нет, ничего, – спохватилась девушка. – Просто Игорь стал валить на чистую скатерть немытые фрукты, вот я и возмутилась.

– Еще интереснее, – обрадованно заключил Игорь, поняв, что обстановка накаляться не будет. – «Да», «нет» и «ничего». Вот это ответ в три слова! Опять же, как такое понять иностранцу?

– Ладно, угомонись, – посоветовал Мостовой, – что ты заладил про этих иностранцев.

Чистяков проводил взглядом Ольгу, которая достала из серванта большое блюдо и вазу и ушла на кухню. Он сгреб свои пакеты и потащил их следом, отвечая другу через плечо:

– А у нас в городе две международные команды готовятся к восхождению на Эверест. В альплагере ни одного русского слова не услышишь. Все пытаются щеголять знанием английского.

– А ты чего же там не щеголяешь? – поинтересовалась Ольга, начиная мыть принесенные друзьями фрукты. – Там наверняка много девушек.

– А он хитрый, – ответил за друга Мостовой. – Сейчас ему блеснуть на фоне этих джонов и гансов нечем. Он подождет. А вот когда они начнут на первой же стенке руки и ноги ломать, вот тут он блеснет по полной программе. Ему уже предлагали в виде калыма подежурить завтра и послезавтра у горноспасателей.

– А что, есть предпосылки? – удивилась Ольга. – Или интуиция старого альпиниста подсказывает?

– Она, родимая, – скромно потупившись, ответил Игорь. – Там новичков больше половины, а гонору перед нашими девчонками хоть отбавляй. Вот и начнется бравада, лихачество и нарушение правил безопасности. Это я вам гарантирую!

– А у самого-то у тебя! – рассмеялась Ольга, стараясь скрыть свою грусть. – Никогда не забуду, как ты страшилки рассказывал девицам у костра, когда мы в прошлом году парня с аппендицитом эвакуировали. Дай тебе волю…

– Дай ему денег, – поправил Мостовой, – и он откроет на склоне отель «У погибшего альпиниста» с большим мозаичным панно на фасаде и ликом покойного…

Борис тут же осекся, поняв, что шутка была неуместной, особенно по поводу лика покойного. Ольга нахмурилась, но промолчала. Чистяков за ее спиной красноречиво покрутил пальцем у своего виска.

– Ты бутылки-то в холодильник выставляй, – бодрым голосом посоветовал он смутившемуся другу. – Пиво же греется. А теплое белое вино – вообще нонсенс.

Синицкая закончила мыть фрукты, уложила их в большое эмалированное блюдо с красными цветами на дне и в широкую хрустальную вазу. Удовлетворенно осмотрев получившийся натюрморт, она поинтересовалась:

– А по какому поводу мы гуляем?

– По поводу отгулов, конечно, – пробасил Боря. – Ну и квартиру твою обмыть не мешало бы…

– Боря! – почти истерично крикнула Ольга и выбежала из комнаты.

Мостовой недоуменно посмотрел на Чистякова.

– Чего она?

– Борь, ты соображай маленько. Обмывают покойников. Ты пойми, какие у нее сейчас прежде всего ассоциации возникают.

Мостовой махнул рукой и бросился в комнату. Игорь почесал в затылке и решил, что идти следом не стоит. Пусть Боря сам реабилитируется. Выбрав самый большой и спелый персик, Чистяков уселся напротив окна и впился зубами в душистую мякоть. По подбородку сразу обильно потекло и закапало на стол. Чистяков в ужасе подскочил и кинулся искать тряпку.

Минут через десять Мостовой успокоил Синицкую. Застолье протекало вяло, хотя друзья и старались придать мероприятию солидную долю беззаботности и веселья. Вспоминали забавные случаи, Чистяков травил байки, которых он знал несметное количество. Светло-соломенного цвета «Цинандали» с прекрасным плодовым букетом, с мягким и тонким вкусом под чистяковские байки шло просто отлично. Как тонкий ценитель, Игорь предложил обойтись без «Ахашени» и «Киндзмараули». Он повернулся и извлек из сумки бутылку темно-гранатового «Саперави». По его мнению, после «Цинандали» можно пить только такое вино со своеобразным гармоничным вкусом, терпким и богатым букетом.

Порассуждав о достоинствах красных вин, Чистяков решил блеснуть кавказским тостом:

– К одному старому аксакалу пришел молодой юноша. Он сказал, что хочет стать настоящим джигитом, но не знает, как доказать это. Тогда старый аксакал предложил юноше взобраться на стоящее поблизости старое большое дерево, на вершине которого птица свила себе гнездо. Если юноша сможет взобраться на дерево так, чтобы ни одна веточка, ни один листик не шелохнулись, вытащить из-под птицы яйцо так, чтобы птица этого не заметила, не испугалась и не улетела, и спуститься на землю так, чтобы ни одна веточка, ни один листик не шелохнулись, тогда он может смело называть себя настоящим джигитом.

– Про альпинистов, что ли, тост? – хихикнула Ольга.

– Не, из анналов МЧС история, – поправил ее Мостовой.

– Не сбивайте, – замахал руками порядком захмелевший Чистяков и продолжил тост: – Полез юноша на дерево…

– И упал, – добавил Мостовой.

Чистяков смерил друга презрительным взглядом, но мужественно продолжил рассказ:

– …взобрался он на самую вершину, и ни одна веточка, ни один листик не шелохнулись. Вытащил из-под птицы яйцо, но птица заметила, испугалась и улетела. Стал юноша спускаться с дерева…

– И упал, – снова вставил Борис.

Чистяков с наслаждением пнул друга под столом ногой.

– Спустился он так, что ни одна веточка, ни один листик не шелохнулись. Старый аксакал говорит ему, что рано еще называться юноше джигитом. Он сам, хоть и стар, но сможет все это проделать лучше. Снял старый аксакал свой дорогой серебряный наборный пояс со старинным кинжалом, украшенным дорогими каменьями, сложил на земле и полез на дерево.

При этих словах Чистяков на всякий случай показал Мостовому кулак, но тот воздержался от шуток.

– Забрался старый аксакал на самую вершину так, что ни одна веточка, ни один листик не шелохнулись, вытащил из-под птицы яйцо так, что птица ничего не заметила и не упала… тьфу, Борька! – возмутился Чистяков под смех друзей. – Из-за тебя все! Не улетела! Спустился он на землю так, что ни одна веточка, ни один листик не шелохнулись. А под деревом ни юноши, ни серебряного наборного пояса, ни дорогого старинного кинжала. Так выпьем же за современную молодежь!

Друзья совсем развеселились, и им казалось, что Ольгу оставили грустные мысли и хандра. Но на этот раз глупость сморозил уже Чистяков. Он до того вошел в роль тамады, что перешел на личности присутствующих и брякнул экспромтом тост об Ольге, которая теперь обзавелась отдельной квартирой, и это поможет ей устроить личную жизнь. Без всяких намеков он сам готов сделать ей предложение, но кодекс чести не позволяет этого, ибо… что «ибо», он придумать не смог. Чистяков просто хлопнул Борю по плечу и многозначительно подмигнул.

– Я чувствую, что вам обоим эта квартира покоя не дает! – вскочила Ольга из-за стола. – Что-то я не слышала намеков, когда бабушка была жива. Вы бесцеремонные черствые чурбаны, оба! У вас только одно на уме – невеста с квартирой! А что у человека на душе, вам наплевать, ухажеры хреновы. Вина они мне принесли, фруктов… Вы себе его принесли, а девушкам, между прочим, носят цветы!

Неудачные попытки Чистякова все свести к шутке, что они и сами, мол, как два бутона, привели к тому, что Ольга разрыдалась, велела уродам выметаться и убежала в ванную. Мостовой кинулся было следом и стал, осторожно постукивая в дверь, пытаться объясниться. Но в ответ сквозь шум льющейся воды слышался только плач.

Потоптавшись около двери, немного протрезвевшие, но так ничего и не понявшие в поведении Ольги, друзья понуро двинулись к выходу.

Ливень с грозой, прошедшие ночью в горах, вспучили реку, превратив искрящийся на солнце поток чистейшей стремительной реки в мутное бурлящее и клокочущее месиво. Сошедший вместе с массами дождевой воды селевый поток ударил в опоры автомобильного моста под утро. Одна опора не выдержала. Раскрошившийся цемент обнажил ржавые кости арматур, и опора выглядела как полуразложившийся труп с вывернутыми гниющими внутренностями.

То, что пока еще никто не пострадал, было просто чудом. В это время суток движение по шоссе через мост было очень интенсивным. На серпантине скопилось около двух десятков машин. Со стороны города подъезды к поврежденному сооружению уже оцепила милиция. Самым страшным зрелищем был ярко-оранжевый «пазик», который стоял задними колесами на перекрытии моста, лобовой частью кузова, наклонившись над пятиметровым обрывом, упирался в разрушенное дорожное полотно. За растрескавшимся лобовым стеклом виднелся большой яркий квадрат знака «дети».

Когда бригада получила утром сообщение о разрушении моста, их машина находилась не более чем в километре от места. С визгом затормозив на скорости километров в восемьдесят, Мостовой заглушил двигатель и бросился к мосту. Он сразу оценил шаткое положение автобуса.

– Больше никто не пострадал, – поспешно стал объяснять подбежавший лейтенант ДПС, – да и этим чудом повезло. Будь машина чуть поменьше, точно бы в поток рухнула.

– Почему он двери не открывает, там же, по-моему, люди? – проводив взглядом убегавшего на мост Чистякова, спросил Борис.

– Там человек десять детей и воспитательница из летнего лагеря. Они ехали отвозить постельное белье в прачечную. Это я выяснил.

– Выяснил, выяснил! – зло прервал Мостовой. – С приводом у него что-то случилось, патрубки перебило, вот двери и не открываются. Давай, лейтенант, пошевеливайся! Найди срочно автокран тонн на десять-двадцать!

Мостовой оставил лейтенанта и бросился к Чистякову, который уже крутился около автобуса. Сзади спешила Синицкая со своим неизменным чемоданчиком средств первой необходимости.

– Чувствуешь, как вторая опора ходуном ходит? – сквозь зубы проговорил Чистяков, глядя под ноги.

– Конечно, связка между опорами потеряна! – проворчал Мостовой. – Не дай бог, и вторая не выдержит.

– Ты, кажется, говорил, что у нас строят с троекратным запасом прочности?

– Строят! Этому мосту лет тридцать. Да еще плотность потока раз в пять выше, чем плотность воды. Представляешь степень динамических ударов по опорам?

– Опаньки! – кивнул Чистяков. – Тогда я побежал за фалами, а ты с тетей пообщайся!

За растрескавшимся лобовым стеклом «пазика» мелькала женская фигура, которая отчаянно жестикулировала. Автобус мотало из стороны в сторону. Передняя часть капота противно скрежетала металлом по бетону и обрывкам арматуры. На глазах спасателей с треском разлетелась левая фара. Даже сквозь грохот грязного потока под ногами был слышен детский плач и крики в салоне автобуса.

– Стоять! – прикрикнул Мостовой на друга. – Забыл правило «МЧС»? Сначала «М», а потом «Ч».

Чистяков чуть не брякнул старую шутку – а уж потом «С», но, глянув на Ольгу, сдержался. Шутка зародилась еще пару лет назад, когда в бригаду к Мостовому и Чистякову назначили врача Ольгу Синицкую. Тогда в отряде седьмую бригаду стали звать истинной бригадой МЧС, намекая на аббревиатуру из первых букв фамилий – Мостовой, Чистяков, Синицкая. Игорь тогда был склонен к философствованию и всех уверял, что это Промысел божий, который неизбежно ниспошлет удачу славной команде. Сейчас шутить на эту тему не стоило. После недавнего, так неудачно закончившегося их с Борей похода в гости к Ольге, когда они крепко поссорились, отношения с девушкой продолжали быть натянутыми. Парни изо всех сил старались исправить положение, но Синицкая была с ними холодна, как горный снег.

– Что решил? – уже серьезно спросил Борис.

– Перекинуть фал на ту сторону, закрепить. А потом переправить меня с болгаркой. Я заднюю дверь вскрою и выведу детей.

– С болгаркой долго. Возьми отжим, так будет быстрее. Двери, в принципе, можно будет и руками раздвинуть, но с инструментом проще.

Отжимом называли специальный стальной инструмент, который представлял собой как бы кусачки-болторезы, но наоборот. Та же система двойного рычага, которая повышала в добрый десяток раз усилие человека, только рабочие губы инструмента при этом не сжимались, а разжимались. Это было изобретение Мостового, которое ему сделали на одном из заводов на заказ. Правда, Чистяков подозревал, что Боря где-то эту игрушку все же подглядел, а не родил своим мозгом инженера. Поэтому он и отмахивался от предложений Игоря запатентовать инструмент.

Пока Чистяков бегал за снаряжением, Мостовой подозвал милицейского сержанта с той стороны моста и велел ему подогнать и поставить позади и правее автобуса свой «уазик». За его бампер он намеревался зацепить фал Игоря. Но Чистяков сообразил и то, что не успел сообразить Борис. Он подогнал их служебную «Газель» и поставил ее в пяти метрах, не доезжая разрушенного участка моста. Мостовой ругнулся вполголоса и погрозил Игорю кулаком.

– Сдай назад метра на два, чудило! Рухнет опора, и все полетит вниз!

– Не боись, Боря! – крикнул в ответ Чистяков, привязывая конец фала к буксировочному кольцу на бампере «Газели». Подбежав с мотком толстого капронового фала, он с одобрением увидел сержанта с его «уазиком» на той стороне. – Все организовано, я смотрю.

– Дай сюда, ты не докинешь, – проворчал Боря, забирая у Игоря моток веревки с титановым раскладным крюком на конце.

Раскрутив веревку с крюком, Мостовой запустил ее на ту сторону. Сержант в момент, когда ему надо было ловить веревку, шарахнулся назад. Толчок в разрушенную опору был таким сильным, что нос автобуса просел сразу сантиметров на пятьдесят. Внутри закричали дети.

– Твою мать! – заорал Мостовой своим зычным голосом, перекричав рев потока. – Что скачешь там, как девка на смотринах! Стой и лови!

Со второй попытки милиционер все же поймал веревку и поволок ее крепить за бампер. Чистяков, застегивая на груди страховку, с сожалением понял, что фал придется резать или он будет совсем потерян, когда мост – не дай бог, конечно – рухнет. Сержант вязал фал на бампере своего «уазика» простым двойным бабьим узлом. Восемьдесят килограммов веса Чистякова затянут его так, что потом уже ничем не развяжешь. Плюс сейчас машинами его натягивать придется.

На той стороне наконец нашлись не очень слабонервные люди. В хвост колонне машин пристроилась пыльная фура с саратовскими номерами. Водитель, лохматый здоровенный мужик, и его молодой напарник в полосатой майке подошли к группе шоферов. Выяснив, что там случилось, и внимательно посмотрев на торчащий зад автобуса, дальнобойщики стали что-то кричать и махать руками. Наконец, молодой бросился к кабине, откуда-то вытащил монтировку и устремился бегом вместе с напарником на мост. Лейтенантик попытался задержать дальнобойщиков, но те даже не стали с ним разговаривать.

Когда Чистяков закрепил свой фал и подошел к самому краю разрушенного моста, то через заднее разбитое стекло из автобуса уже подавали детей. Наконец-то там нашлись люди с соображением, удовлетворенно подумал Чистяков. Первыми вытащили плачущих детей, у которых, судя по всему, были переломы и другие повреждения. Спасатель представлял, что творилось в салоне в момент аварии, когда на сидевших в передней части салона во время толчка повалились и тюки с бельем, и сиденья задних кресел. Через это месиво воспитательница их сейчас как-то умудрялась подавать шоферам. А вот с самим водителем автобуса, кажется, проблемы, решил Чистяков, скользнувший по фалу на противоположную сторону моста.

До бушующего под ногами потока было метров пять, но грязные брызги и пена долетали даже сюда. Скользя по веревке, Чистяков с ужасом понял, что полуразрушенная бетонная опора, с которой свисал автобус, держится на честном слове. Рухни она сейчас, и в воду полетит и сам спасатель, и «пазик», и милицейский «уазик».

Лейтенант мужественно встретил Чистякова и помог ему взобраться на вздрагивающие от ударов стихии остатки моста.

– Все? – быстро спросил Игорь милиционера, провожая взглядом группу детей, часть из которых мужики уносили подальше от моста на руках.

– Водитель там остался. Кажется, ранен.

Чистяков без дальнейших рассуждений бросился к задней части автобуса, кинул теперь уже не нужный инструмент и, подтянувшись на руках, забросил свое тело в салон автобуса через заднее разбитое стекло. Теперь, находясь внутри, он до конца понял тот страх, который испытали дети и их воспитательница. Пол находился под углом градусов в тридцать. Через баррикаду из сорвавшихся со своих мест мягких сидений задних кресел и узлов с бельем пробираться пришлось ползком в щель под самым потолком. Как их тут совсем не покалечило, подумал спасатель.

Водитель был без сознания. Он бессильно свесил руки и навалился грудью на руль. Толстое оргстекло, отделявшее отсек водителя от салона, выдержало, лишь треснув в нескольких местах. Это было хорошо, потому что у Чистякова было место для маневра.

Первым делом спасатель, подтянувшись руками на поручнях под потолком, двумя ударами обеих ног одновременно выбил остатки лобового стекла. Тут же перед ним показалась раскачивающаяся вместе с мостом физиономия Мостового.

– Как он?

– Дышит, – ответил Чистяков, приложив пальцы к шее водителя автобуса. – Только у него кровь изо рта идет. Боюсь, что проломлена грудная клетка и пробиты легкие.

Борис лег на живот и просунул голову в салон.

– Подавай мне его прямо отсюда, – предложил он Чистякову.

– Борька! Исчезни! Если автобус еще немного просядет, то тебя как масло напополам разрежет.

– А ты пошевеливайся! – заорал Мостовой. – С такими повреждениями у пострадавшего каждая секунда на счету.

– Боря, – умоляюще попросил Игорь. – Давай, но только не так. Я на него сейчас свою страховку надену и с сиденья стащу. А ты за ремни его и вытянешь, хорошо?

Мостовой ругнулся и исчез. Игорь стал быстро снимать страховочную обвязку и прилаживать ее под мышками у раненого водителя. Стащив тело с сиденья, он перевернул его на спину и стал подталкивать к лобовому оконному проему. Появилась здоровенная рука Мостового, ухватила за ремни и одним движением вытянула раненого на мост. Чистяков ухватился за поручни и собрался ногами вперед выбросить свое тело следом. Но в этот момент автобус шевельнулся, как живой, и со страшным скрежетом, сминая, как бумагу, переднюю часть крыши, пополз вниз.

Чистякова как будто обдало холодным душем, когда он представил, что с ним было бы, успей он бросить свое тело вперед. Кишки бы точно сейчас висели на арматуре. И только потом он испугался, что автобус вот-вот рухнет в бушующий грязный поток. Кувыркать его и тащить по камням будет так, что нечего и думать выбраться. Скорее всего, просто завалит содержимым салона, а потом задушит ворвавшейся внутрь через разбитые окна грязной жижей.

Спасатель оглянулся назад и оценил ситуацию как весьма хреновую. Вся куча хлама сползла вперед во время последнего толчка. Если сейчас броситься через нее, то запутаешься и будешь скользить, как по осыпающемуся под тобой бархану. Плевать! Чистяков оперся одной рукой о руль автобуса, другой – о металлическую трубку каркаса ограждения водительской зоны и ударил ногами в стекло. Что водительскую дверь заклинило, он нисколько не сомневался и не стал терять времени на подтверждение. Он со второго раза выбил стекло и еще тремя ударами сломал и вывернул наружу стойку форточки. Теперь он мог, в принципе, попытаться просунуть свое тело наружу.

Развернувшись, Чистяков полез теперь уже головой вперед. Автобус под ним беспрестанно шевелился и ерзал, причем сразу в двух плоскостях. Страшный скрежет рвущегося металла не заглушался даже грохотом потока, доносящегося снизу. Высунувшись из окна автобуса по пояс и опершись рукой о кронштейн бокового зеркала, Чистяков сразу же увидел качавшуюся чуть в стороне веревочную петлю. Молодец Боря, похвалил Чистяков мысленно друга, не забыл, как вязать скользящий узел.

Теперь спасателю оставалось только просунуть в петлю одно плечо и голову, а потом уже не страшно и повиснуть. Борис наверху увидел, что Игорь достаточно выбрался из автобуса, и пододвинул петлю ближе. Рывок оказался достаточно сильным, чтобы выдернуть тело спасателя из кабины. Если бы он не успел пролезть в петлю, то наверняка полетел бы во взбесившуюся реку. Петля больно врезалась под плечо. Если бы не плотная куртка спасателя, то кожу содрало бы напрочь.

Чистякова дважды ударило о борт автобуса, прежде чем веревка поползла вверх и потянула его. Спасатель поднял голову – прямо перед ним хищно ощетинились рваными изломами перекрученные шипы стальных арматурин. «Тихо, Боря», – тихо приговаривал Чистяков, перебирая руками по раскрошившемуся бетону.

Через несколько секунд удалось ухватиться за прутья и найти опору ногам. Мостовой сверху держал веревку в натянутом состоянии, давая возможность Игорю преодолеть опасный участок излома бетонных конструкций. «Неужели он меня один держит, бугаина?» Чистяков поднял голову и увидел на самом краю ноги Мостового. Судя по тому, как у него была перекинута через плечо веревка, сзади страховал кто-то еще. Наверное, ребята подъехали.

Наконец, под руками ощутился и край дорожного полотна. Чистяков уперся руками, но внизу почувствовался треск разрываемой ткани – все-таки он зацепился штанами за железку. Спасатель опустил глаза вниз с намерением освободить ногу без особого ущерба для штанов. И в этот момент полуразрушенная опора не выдержала грязевого напора. За спиной послышался такой грохот, что Чистяков непроизвольно втянул голову в плечи. Автобус, зацепившийся рваным металлом кабины за целую часть моста, не повалился на бок, а пополз своей задней частью на Чистякова. Спасатель решил плюнуть на штаны и рывком втянуть свое тело на мост.

Все произошло в какие-то секунды. Впервые Чистяков ощутил то, что в книгах обычно рисуют как ледяное дыхание смерти. В ситуацию, до такой степени безнадежную, он попал впервые. Мысль, которая мелькнула у него в голове, была короткая, как выстрел, – «конец». Фал, натянутый над бездной для его же переправки на ту сторону и закрепленный на бамперах «Газели» спасателей и милицейского «уазика» на той стороне, вдруг пополз на него, чуть ли не звеня, как струна. Это ползущий на него автобус надавил своей многотонной массой на фал. Еще секунда, и «пазик» стянет в реку и милицейскую машину, и спасательскую. А еще он смахнет с моста Чистякова, который застрял на самой кромке, и никто его не удержит.

«Вот так из-за идиотов и гибнут хорошие люди, – успел подумать Игорь с сожалением. – Если бы на той стороне был человек умнее или находчивее, то он не стал бы вязать узлы. Порвись же, веревка! Ты рассчитана на вес трех-четырех человек, ну, может быть, пяти. А «уазик»-то весит больше полутора тонн. Порвись!»

То, что произошло дальше, было настолько невероятно, что у Чистякова исчезли из головы все остальные мысли. Верный могучий друг Боря уперся спиной в натянутый как струна фал. Его ноги скользили по бетону, лицо налилось кровью. Он пытался остановить сползание фала на Чистякова, не понимая, что не сможет удержать тонны веса. Борьба длилась секунду или две, и капроновый фал не выдержал.

Мостовой грохнулся на спину и покатился по бетону. Фал, сверкнув в воздухе, как гигантский хлыст, безжизненно повис, оборвавшись где-то сзади, за спиной Чистякова. Спасатель, обдирая колени и кожу на руках, разрывая в клочья материал штанов об арматуру, как обезьяна, влез на дорожное полотно и откатился от края. На него обрушились клубы пыли, фонтаны грязи и воды. А рядом уже топали ноги в черных форменных берцах.

Пытавшегося встать на ноги Чистякова тащили к машинам, он отбивался, пытаясь оглянуться на Мостового. Наконец, его отпустили. Боря, прихрамывая и морщась, шел к нему живой и здоровый. Игорь опустился обессиленно на бетон.

– Ох, и устал я тебя все время спасать, – мотая головой и заходясь в кашле, прохрипел Боря. – Все время ты за что-то норовишь зацепиться.

– Борь, – не слушая друга, спросил Игорь, – ты в самом деле намеревался удержать спиной автобус на веревке?

– Да, моя спина это надолго запомнит! А что было делать? Я же видел, что тебя вот-вот размажет.

Через несколько минут друзья сидели перед Ольгой – один без штанов, другой без куртки и футболки – и шипели, когда Синицкая обрабатывала им ссадины. Переглянувшись и подмигнув друг другу, они решили сделать еще одну попытку, воспользовавшись ситуацией.

– Оля, мы сегодня герои! – похвалился Чистяков. – Ты нами гордишься?

– Пусть Родина вами гордится, – буркнула Синицкая.

– Значит, ты нас еще не любишь, Оль?

– Терпеть вас, дураков, не могу!

Было ясно, что Ольга на них дулась, но уже не очень. Всю смену она вообще не разговаривала с ними, отделываясь служебными фразами. А теперь она хоть обзываться стала. Прогресс!

Встретившись вечером, помятые и угрюмые спасатели стали думать, как им мириться с Ольгой. Чистяков окончательно запутался в вариантах и предложениях. Ничего путного в голову не лезло.

– Кончай нести эту бредятину, – предложил Мостовой, – и давай лучше поступим, как Оля намекнула. Просто и надежно.

– Когда намекнула? – не понял Игорь.

– Тогда! – веско ответил Боря. – Помнишь, она нас попрекнула, что при серьезных намерениях к девушкам ходят с цветами, а не с вином и фруктами?

– А мы что, с серьезными намерениями к ней тогда приходили? – попытался пошутить Игорь, но, посмотрев в лицо друга, решил не продолжать.

То, что Боря был влюблен в Ольгу, но как-то по-своему, тихо и ненавязчиво, Игорь знал. Наверное, догадывалась и Ольга, но так за ней не ухаживал никто. Игорь считал, что нужно быть активнее, тогда Мостовой будет конкурентоспособен. Синицкой более активных ухажеров хватало, но своего выбора она почему-то еще не сделала. Обсуждать этот вопрос Боря категорически отказывался, и между друзьями он считался как бы табу.

– Ну, хочешь, я поднатужусь и сочиню ей стихи, – предложил Игорь.

Он закатил глаза, театрально раскинул руки и разразился экспромтом:

«МЧ» без «С» как день без солнца,

Без звезд на небе и луны.

Тарам-тарам-тарам-тарам-там,

Тобою будем спасены!

– Смотри не пукни от натуги, Есенин, – буркнул без улыбки Мостовой.

– Ну, это еще все сыро, – серьезно махнул рукой Чистяков, – но если доработать…

– Ага, конечно, – согласился Боря. – Сыровато. День без солнца и луны.

– Без звезд на небе и луны! – поправил друга Игорь, но тут до него дошло, и он смутился. – Хотя, конечно, день – это все-таки день. Но в остальном, по-моему, не очень уж и плохо.

– Особенно в части тарам-тарам! Брось ты дурака валять, Игорек.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – легко согласился Чистяков. – Завтра у нас получка, скинемся и принесем ей огромный шикарный букет. Ты на этом настаиваешь?

– По крайней мере, это уже серьезнее.

– Давай не ждать завтра, – загорелся Игорь, – давай сегодня это устроим. Берусь занять под получку деньжат. Поехали?

Букет потянул на восемь с половиной тысяч. И это еще со скидкой за большую покупку. Грубо говоря, в салоне его собрали из четырех свадебных букетов. На переднее сиденье он не поместился, и Боря уселся в такси на заднее, нежно держа в своих огромных руках это чудо примирения. Чистяков несколько раз оглядывался и окидывал букет оценивающим взглядом.

– Это кому ж такой везете? – добродушно поинтересовался водитель такси. – Свататься, что ли, едете?

– Это букет другу, – суровым голосом заметил Чистяков.

Таксист поперхнулся и от дальнейших вопросов воздержался. До Чистякова двусмысленность фразы не дошла, потому что он продумывал текст самого примирения. Не молча же они войдут к Ольге. Обязательно нужен продуманный текст. Пусть и в прозе.

У подъезда Мостовой остановился и повернулся к другу.

– Знаешь, Игорек, а давай я один пойду.

Чистяков кивнул, дурашливо перекрестил Бориса и толкнул в сторону двери подъезда. Уходить Игорь не стал. Он вполне рассчитывал на два варианта развития событий. Первый, если Борю примут, то он долго не выйдет. По его лицу было понятно, что он чуть ли не в любви был готов сегодня признаваться. Второй вариант предполагал, по мнению Чистякова, не меньше, как букет в морду через полуоткрытую дверь. Это означало, что Боря спустится почти сразу и ему очень понадобится друг. Предполагая развитие событий по второму варианту, Чистяков уселся на крутящиеся качели детской площадки у подъезда. Отталкиваясь ногой и крутя карусель, он стал намурлыкивать строки песни из фильма «Собака на сене» с Боярским в главной роли – «любовь, любовь, зачем ты мучаешь меня».

То, что Мостовой появился на улице быстро, было понятно, а вот то, что без букета, – не укладывалось в сценарии.

– Ее дома нет, – пояснил Мостовой, опускаясь рядом с Игорем на детскую карусель. Карусель скрипнула, и Боря поспешно вскочил на ноги. – Я решил у дверей его оставить. Придет, увидит, и все поймет.

– Ничего она не поймет! – убежденно и с долей обреченности в голосе заверил Чистяков. – Раз до сих пор ничего не поняла, то сейчас точно не поймет.

– Все она понимает, – задумчиво возразил Мостовой. – И сейчас поймет. Ты езжай-ка домой, а я тут посижу. Может, дождусь.

Посмотрев на друга с сожалением, Чистяков молча удалился. Провалявшись остаток вечера с книгой на диване и с трудом удержавшись, чтобы не позвонить Боре на мобильный, он наконец завалился спать.

Утром Игорь опять решил не тревожить друга и направился за получкой. Деньги, занятые вчера вечером, он клятвенно обещал вернуть ребятам именно сегодня. Уже выходя на улицу, Чистяков увидел медленно бредущего к зданию спасотряда Мостового. Судя по его внешнему виду, результат был однозначный. В пользу противника.

– Борька! Ну? – потребовал Чистяков, нутром чуя, что никаких «ну» не произошло.

– Она дома не ночевала, – с нехорошим равнодушием ответил Мостовой.

– Постой-постой, – сразу решил вмешаться Чистяков и развеять предчувствия. – Она могла у родителей заночевать. Девушка в растрепанных чувствах, не хотелось оставаться одной и все такое.

– Она с парнем уходила. Мне соседка сказала.

– Как с парнем? – опешил Чистяков от неожиданности, с трудом борясь с отвисшей челюстью. – Ну-ка поподробнее с этого места!

– А чего подробнее. Вышла соседка, усмехнулась, сказала, что ухажеры к девушке сегодня что-то зачастили. Сказала, что за ней зашел парень, она нарядилась и подалась с ним.

– Боря, это несерьезно, – как можно убедительнее заявил Чистяков. – Боря, это она назло нам. Нет у нее никого, кроме нас, Боря! – И добавил безнадежным голосом: – Она нас любит…

Следующее дежурство показало, что в отношениях внутри бригады ничего не изменилось. Как будто и не было страшно большого и страшно красивого букета у дверей Синицкой. «Или не поверила, что мы на такое способны, – мрачно думал Чистяков, – или у нее в ухажерах еще такие чудики, как и мы с Борькой».

День выдался не очень хлопотным. Большей частью седьмая бригада сидела в комнате отдыха. Ольга демонстративно не отрывалась от книжки и только изредка поглядывала на часы. Один раз, уже после обеда, у нее зазвонил мобильный. Девушка сразу же вышла из комнаты; с кем она разговаривала, было не ясно. Правда, вернулась она быстро и так же спокойно уселась читать свой дешевый женский детектив.

Под утро седьмая бригада возвращалась с одной аварии и сразу же получила задание разворачиваться на другую. Ничего страшного не случилось, просто пьяный водитель на крутой «Тойоте» не вписался в поворот и протаранил кирпичный забор завода резервуарных металлоконструкций.

Пока колупались с дверками и выпутывали водителя из подушек безопасности, которые, честно говоря, спасли ему жизнь, Ольга умудрилась убедиться, что водитель цел, только находится без сознания: то ли от сотрясения мозга, то ли от выпитого алкоголя. Вытащив сопливого парня из машины, его положили на складные носилки, и Синицкая стала пытаться приводить его в сознание. В половине девятого, когда начали собираться зеваки, выяснилось, что «Скорая помощь» запаздывает. Дежурный потребовал, что если жизни пострадавшего ничего не угрожает, то пусть бригада побудет с ним до приезда «Скорой».

Синицкая, убедившись, что сердце у пострадавшего парня работает уверенно и внутренних повреждений, скорее всего, нет, начала заметно нервничать. Чистяков решил, что это из-за парня, и стал ее успокаивать. Мол, ничего ему не грозит, мы все, что от нас зависело, сделали, и не стоит так нервничать. Однако то, что Оля нервничает не из-за пострадавшего, выяснилось почти сразу. Снова зазвонил ее телефон, и снова Синицкая отошла в сторону от ребят. Правда, ветер дул как раз от нее, и друзья прекрасно слышали, что она разговаривает с каким-то Эдиком и сообщает, что задерживается на работе. Поэтому, как стало ясно, встреча переносится на более позднее время.

Чистяков виновато посмотрел на Мостового и развел руками.

– Видишь, как бывает, – проворчал он. – Упустили мы ее. А имя-то какое дурацкое – Эдик! Как в анекдоте. Помнишь, звонок в дверь, слон открывает, а там никого. Он закрывает. Снова звонок, он открывает, а там снова никого. Наконец на третий раз слон увидел, что на дверном звонке комар сидит. Тебе, говорит, чего? Слониха дома? Нет. Тогда передай, что Эдик заходил.

Мостовой посмотрел на Игоря и, к его большому удивлению, отреагировал.

– Это ты прав, Игорек, имя в самом деле дурацкое. Не встречал я еще приличных людей с именем Эдик. Как и с именем Артурчик, впрочем.

– Борька! – неожиданно Чистяков воспылал новой идеей. – А давай выследим этого Эдика и отметелим его по первое число. Как говаривал старик Хазанов, двадцать восьмого начнем, первого закончим.

– Нет, Игорек, кулак в данном вопросе – это не аргумент.

– Твой-то? – с усмешкой посмотрел на кулаки Мостового Чистяков. – Твой-то как раз очень весомый аргумент. Убийственный.

Игорь, будучи натурой неугомонной, неунывающей и деятельной, согласился с другом не во всем. Боря Мостовой принимал решения основательно, взвешенно и по возможности с прогнозируемым результатом. Игорь же больше надеялся на интуицию и вдохновение. Если ты не знаешь, зачем следить за человеком, считал он, то это не значит, что следить не надо. Наоборот, в процессе слежки как раз и может возникнуть просветление в мозгу, новая идея или ответ на старые вопросы. Иными словами, он исповедовал старинный тезис – «война план покажет». Ему было скучно следовать правилу, гласившему, что, когда не знаешь, что делать, то не делай ничего. Наоборот, считал Чистяков, делай что угодно, только не мирись с положением, проблемой. Бороться нужно до конца, даже когда борьба уже кажется бессмысленной. Для Чистякова борьба не являлась бессмысленной ни при каких обстоятельствах, он боролся ради борьбы, как некогда великий мушкетер Портос дрался для того, чтобы драться.

Чтобы не травмировать друга и не нарываться на ссору с ним, Чистяков взялся за дело в большой тайне и, как всегда, без всякого намека на тщательную подготовку. Приняв решение, он сунул в карман сигареты и пошел к дому Синицкой. Было позднее утро на следующий день после смены. Оля могла быть дома, а могла уже уйти, если вообще собиралась куда-нибудь. Как раз в этот момент у нее в гостях мог быть и пресловутый Эдик; кстати, мог он там быть и с вечера. Как это ни неприятно сознавать.

Почему именно ему это неприятно сознавать, Чистяков не знал и разобраться не пытался. Синицкая ему, конечно, нравилась, но Игорь понимал, что Ольга относилась к нему без должного уважения, хотя полагала, что с Чистяковым в компании веселее. Игорь мирился с тем, что он точно герой не ее романа, и на большее не претендовал. Чистяков убеждал себя в том, что, не рассматривая Ольгу Синицкую как объект своих любовных похождений, он старается для друга Бори, которому Ольга точно нравится. Но, судя по тому, как его резанула по сердцу мысль, что Ольга могла провести эту ночь в постели с другим мужчиной, симпатии к ней у него самого были все же велики. Представить Синицкую в постели с Мостовым он просто не мог, а в своей – боялся.

Что ж, начинаем дежурить, решил Чистяков и уселся в сторонке на лавке, чтобы видеть всех, кто входил или выходил из Ольгиного подъезда.

– Здорово, Борис! – послышался за спиной зычный бархатистый голос.

Мостовой оглянулся и увидел капитана в милицейской форме. Фамилию его он забыл, помнил только, что зовут капитана Василием и служит он здесь, в Пятигорске, командиром роты ППС. В прошлом году, когда большие силы спасателей бросили на место крушения двух железнодорожных составов, в помощь направили и местных пэпээсников. Для оцепления и другой посильной помощи. Тогда, помнится, капитан помогал очень толково.

– Здорово, Вася, – протянул Мостовой свою лапищу, которая утонула в лапище капитана. Тот нисколько не уступал своими габаритами спасателю.

– Ты чего в наших краях? На воды потянуло, полечиться?

– Командировка, – махнул рукой Мостовой. – Новое оборудование получаю для нашего спасотряда.

– Хорошо в вашем ведомстве это поставлено, – с некоторой завистью порадовался капитан. – Всегда у вас все самое лучшее и самое новое.

– Переходи к нам, – посоветовал Мостовой, – и ты вкусишь от щедрот нашего руководства.

– Нет уж, я подожду, когда Шойгу назначат министром внутренних дел, – отшутился капитан.

– Да ты че! – поддержал шутку Мостовой. – Слух, что ли, прошел?

– Ага, сейчас! Дурак будет тот президент, который его отпустит. Ты заметил, что ваш Шойгу – единственный из министров, кто сохранил свой пост при всех сменах правительства?

– Ну, еще бы спасатели этого не заметили, – рассмеялся Мостовой.

– То-то же. Слушай, пошли ко мне. Я тебя домашним кваском напою.

Мостовой глянул на часы. Времени у него была часа три свободных точно.

– Пошли, – согласился он. – Если кроме кваса у тебя еще и кондиционер в кабинете есть.

– Пошли-пошли, – рассмеялся капитан, – есть и кондиционер, и многое другое. Не только вы, спасатели, живете в двадцать первом веке и купаетесь в его благах.

Квас был хороший. Он не был резко кислым, а имел мягкий, чуть терпкий вкус. Потягивая квас из больших пивных стаканов, которые капитан извлек из стола, болтали о ситуации в стране и здесь, на Кавказе. Капитан стал рассказывать о дочерях, которые отправились в детский летний лагерь. Перешли к трагедии на мосту, где бригада Мостового отличилась, спасая водителя автобуса.

– А это у тебя что за красавцы? – лениво поинтересовался разомлевший в прохладе кабинета Мостовой, кивая на стену, где ровным рядочком расположились фотороботы разыскиваемых преступников.

– Клиенты, – пояснил капитан. – Эти трое разыскиваются за разбой, эти квартирные воры, а вот этот аферист по машинам-иномаркам. Кстати, у нас тут несколько случаев забавных было. Опера с катушек съезжали, а поделать ничего не могли. Представляешь, один тип лет тридцати знакомится с девушкой или молодой женщиной, дружит с ней, любовь разводит, а потом раз – и квартиру обчищает. Она заявление писать. Все свидетели в один голос опознают в человеке, которого видели в подъезде в это время, ее любовничка-альфонса. А у него стопроцентное алиби, он с ней в это время или в ресторане был, или на экскурсии. Второй случай – один в один. И, самое главное, опять этот же парень. И опять стопроцентное алиби. Потом третий случай. Главное… – и предъявить ему нечего.

– Чего удивительного, – пожал плечами Мостовой. – Она же его и выгораживает. Сначала заявление написала, а потом узнала, что это он, и пожалела. Одно слово – альфонс.

– Все бы так просто! – усмехнулся капитан. – Кроме нее и другие свидетели были, что с ней его точно видели. Причем между собой не знакомые. Вот номер. И в подъезде свидетели, и по алиби свидетели. Его потом замначальника по оперативной работе к себе в кабинет затащил и поговорил по душам. Или, говорит, убираешься из города в двадцать четыре часа, или я для тебя особую статью найду, чтобы без свидетелей. Ну, он внял и быстренько смылся. Не представляешь, какое облегчение наступило!

– Бывает, – лениво согласился Мостовой. Потом добавил с какой-то хмурой ноткой: – Бабы, они иногда такими дурами бывают…

Капитан с сожалением посмотрел на спасателя. Видать, тоже хлебнул Борис этого дела! Но расспрашивать у настоящих мужчин как-то не принято, если собеседник сам не начнет. Мостовой не начал.

Чистяков с энтузиазмом бросился помогать разгружать прибывший из Пятигорска «Урал» и с неменьшим энтузиазмом одновременно пытался рассказать о своих приключениях за эти два дня. Совмещать два дела получалось плохо. Игорь у всех мешался под ногами и через слово переходил на шепот, чтобы никто не услышал его повествования. Мостовой наконец не выдержал и потребовал, чтобы Чистяков потерпел часок со своими рассказами.

Вообще-то Борису хотелось узнать подробности, до которых Чистяков докопался. Борис очень надеялся, что они будут обнадеживающими. Вдруг там у Ольги ничего серьезного нет. Или что Эдик – это ее двоюродный брат. Хотя Чистяков мог при его способностях докопаться и до интимных отношений Ольги и Эдуарда. Причем и с фотографиями. Мучительно это было сознавать, но жизнь есть жизнь.

Наконец с оприходованием прибывшего груза было покончено, и Мостовой вышел на улицу, где на лавке его ждал Чистяков с самым смиренным видом.

– Ну, что там? – неопределенно спросил Мостовой, усаживаясь рядом с другом и закуривая.

– А то! – со значением ответил Чистяков. – То, что зря ты был против слежки. Хорошая качественная слежка еще никому вреда не приносила. К твоему сведению, скрытное наружное наблюдение – основа основ деятельности любой спецслужбы. Не нами и не сейчас изобретено!

– Хватит трепаться. Есть что рассказать – рассказывай, а то я устал что-то. Хочется домой, под душ и на боковую.

– Ну, слушай, – торопливо заговорил Чистяков, боясь, что Боря в любой момент пошлет его со слежкой куда подальше и отправится домой. – Встречаются они каждый день. В основном вечером. Ольга выходит и отправляется к месту рандеву. Они встречаются и идут куда-нибудь: в кафешку, в кино, в ночной клуб. Представляешь, этот паразит ее так по-хозяйски при встрече обнимает, в височек целует и под ручку ведет.

– А она? – вдруг спросил Борис.

– Она? В каком смысле?

– Он ее обнимает и целует при встрече, а она ему отвечает?

– Как тебе сказать, – задумчиво пробормотал Чистяков.

– Как есть, так и говори! – проворчал Мостовой. – Либо она ему при встрече на шею кидается, либо нет.

– Ну-у… нет, не кидается. Скорее всего, это выглядит так, будто она ему разрешает. Сама ни разу не целовала, это точно. Они вообще не целовались, я не видел такого.

– Ладно-ладно, завелся! Успокаиваешь, что ли? – с сарказмом спросил Мостовой. – Рассказывай дальше, если все так же интересно.

– А все! – с улыбкой признался Чистяков. – Что еще-то?

– Не знаю, ты у нас в сыщиков играешь. Дома он у Ольги, например, был?

– Был один раз, – сокрушенно признался Чистяков. – И довольно долго. Но в тот день, правда, дождь был на улице.

– Понятно. Его-то ты хоть разглядел? Что он из себя представляет?

– Знаешь, Боря, я его за эти дни ни разу в лицо не видел, – признался Чистяков и стал поспешно оправдываться: – Я ведь близко не подхожу, чтобы Ольга меня, грешным делом, не заметила. А этот тип, как назло, сразу ее куда-нибудь ведет, где близко не подойдешь. И, как специально, лицо прячет, вроде понимает, что я слежу за ними.

– Это уже твои фантазии, которыми ты пытаешься оправдать свою никчемность как сыщика, – презрительно сказал Мостовой. – Несколько дней следить за человеком и ни разу не взглянуть ему в лицо. Потрясающе! Он, видите ли, лицо прячет. Может, он американский шпион?

– Я тебе отвечаю! – с жаром стал оправдываться Чистяков. – Как будто специально он лицо прячет.

Убедить друга в своей правоте Чистяков так и не смог. И только когда они расстались, он стал понимать, что оправдывался интуитивно, но фактически так все и было на самом деле. Окончательно Игорь осознал, что Эдуард ведет себя так, словно боится встретиться с кем-то из знакомых, только после разговора с Борисом. Сформулировалась у него эта мысль. И первая же причина, которая родилась среди предположений, была о женатом положении Ольгиного ухажера. Игорь не стал звонить Мостовому по телефону, боясь, что разбудит его, если Боря в самом деле завалился спать после командировки. Он решил оставить свое умозаключение пока при себе, а другу изложить его завтра, когда они заступят на дежурство.

День начался как обычно. Мостовой молчал, Синицкая уткнулась в книгу, только один Чистяков пытался всех развлечь и разрядить обстановку затянувшейся ссоры. Какой-то выход, по его мнению, быть должен. Не могут же такие отношения продолжаться вечно. Если Ольга так смертельно на них обиделась, то здравый смысл подсказывал вариант о переводе в другую бригаду. Но таких попыток она не делала. Значит… Что это значит, Чистяков понять никак не мог.

Мостовой тоже думал на эту тему. Для него все было очевидно. Ольга не собиралась мириться, пока парни сами не сделают первого шага. Это было очень в ее характере, тем более что виновником ссоры была не она. А теперь еще все ее мысли заняты этим романом с Эдуардом, век бы его не видеть. Игорек вон один пытается что-то изменить, но и у него ничего не получается, потому что начал он не с того конца. А с какого нужно начинать, Мостовой и сам не знал.

Тем не менее только Чистяков понял, что в отношениях бригады что-то начало меняться. Понял именно сегодня. Странно и уже непривычно, что Синицкая стала реагировать на его, Чистякова, шутки и замечания. Игорь сразу же насторожился, боясь спугнуть забрезживший свет примирения. Пусть, решил он, все идет постепенно.

Понял ли Мостовой, что отношения восстанавливаются, Чистяков не знал, а намекнуть было некогда. То один вызов, то другой. Остаться наедине с Борей не удавалось. Чистяков опять лазил на деревья за котятами, в канализационные люки за собаками, спускался на балконы и лоджии квартир, хозяева которых забыли дома ключи и захлопнули двери.

Под конец смены в «Газели» бригады полетел бензонасос. Черт его знает, почему он вдруг перестал качать бензин. То ли время пришло, то ли это было знаком свыше. Борис связался с дежурным и вызвал аварийку. Вместо аварийки в начале десятого ему привезли бензонасос. Ругаясь, Мостовой полез под капот машины.

Чистяков обратил внимание, что Ольга начала нервничать и поглядывать на часы. «Самое время, – решил Игорь, – проверить ее отношение к нам и задать вопрос». Но потом он передумал, решив не торопить события. Наконец первой не выдержала Синицкая.

– Игорь, а это надолго? – поинтересовалась девушка с самым невинным видом. – Заменить бензонасос.

– Не знаю, я в «Газелях» не менял. Спроси Борьку, – схитрил и посоветовал Игорь.

Синицкая без тени сомнений и как ни в чем не бывало подошла к открытому капоту, откуда торчала широкая спина Мостового.

– Борь, а ты долго его будешь менять? – спросила она спину.

– Минут десять, – ответил Боря.

Если его и удивило, что Ольга начала общаться по собственной инициативе, то вида он не подал. Скорее всего, понял, что Ольгу поджимает время и ей нужно принимать решение. Как выяснилось, он не ошибся. Правда, у Чистякова на этот счет было немного другое мнение, но пока он промолчал. Тем более что следовало постараться услышать, о чем Ольга будет сейчас говорить по телефону, за которым она уже полезла в карман.

– Привет, – сказала Синицкая в трубку.

Она помолчала немного с лицом, которое не выражало никаких особенных эмоций. Наверное, выслушивала ответные приветствия и сообщения о том, как этот гад соскучился по ней.

– Я немного не успеваю, – продолжила Ольга.

Дальше пошел немного странный разговор. Ольге явно ответили в том смысле, что ничего, моя радость, я готов ждать тебя целую вечность, потому что она засмеялась. Потом Ольга предложила встретиться по причине ее опоздания не там, где, наверное, они собирались встретиться, а около универмага «Меркурий». Ольга стала уточнять, что проще всего прямо у главного входа, чтобы не искать друг друга. Но тут у Эдуарда (а это был наверняка он) обнаружилось небольшое дело, которое он должен срочно сделать. И это дело уводило место встречи немного в сторону от главного входа. «Вот гад, – подумал со злорадством Чистяков, – точно не любит он с ней встречаться в людных местах». Потом Ольга сказала, что успеет, потому что они поедут все равно мимо и она попросит ребят, чтобы они сделали небольшой крюк и высадили ее у места их встречи. Затем Чистяков, продолжая вслушиваться в разговор, понял, что парень-то снова изменил условия встречи – не иначе, когда узнал, что спасатели из бригады Ольги могут его увидеть. Ольга удивилась немного, но согласилась.

Хлопнула крышка капота, и появился Мостовой, вытиравший руки ветошью. Он деловито залез в кабину и завел мотор. Удовлетворенно прислушался и, видимо, остался доволен.

– Борь, подбрось меня до «Меркурия», – попросила Синицкая.

Мостовой отреагировал спокойно, только пожал плечами:

– Хорошо.

Чистяков хотел специально сесть не в середину, а с краю, чтобы, когда он будет выпускать Синицкую, у него было время осмотреться по сторонам. Но хитрый ход не получился. Ольга подтолкнула его к двери, и он послушно полез в кабину первым.

Всю дорогу бригада молчала. Мостовой думал о своем, Ольга – о своем, а Чистяков – об общем. Он подбирал доводы для своей теории. И этими доводами он собирался сразить Борю наповал и подтолкнуть того к более активным действиям.

Наконец, Мостовой остановил машину около универмага, Синицкая со словами «спасибо, мальчики» выпорхнула на тротуар и пошла куда-то назад вдоль витрин. Это Чистяков расценил как еще один хитрый, заранее предусмотренный ход Эдуарда.

– Ты понял? – с торжеством спросил он.

– Чего непонятного, – ответил Мостовой. – Кому угодно надоест дуться до бесконечности. А ей к тому же нужно было попросить, чтобы мы подвезли ее. Вот все непонятки.

– А я ведь совсем не о том, Боря! – с хитрым прищуром заметил Чистяков. – Я о блестящем подтверждении моего умозаключения, о котором ты вчера так пренебрежительно отозвался.

– О чем это ты? – рассеянно спросил Мостовой, думая о чем-то своем.

– О том, что этот пресловутый Эдик не любит людных мест по одной простой причине: он не хочет, чтобы его видели с Ольгой.

– Зачем это ему? – с прежней рассеянностью спросил Мостовой.

– Мало ли! – усмехнулся Чистяков. – Пусть не американский шпион, как ты легкомысленно пошутил, но причина быть должна. И самая простая из них в том, что он, к примеру, женат.

– Высосано из пальца, – прокомментировал Мостовой.

– Нет, Боря. Посуди сам, я за ними слежу несколько дней, а в лицо его так и не видел. А все потому, что он ее или сразу в такси толкает, или ведет темными улицами и проходными дворами, где, согласись, следить трудно, тем более подойти так близко, чтобы в лицо взглянуть. Но это еще не все. Недавний ее разговор по телефону с ним же подтвердил все мною изложенное.

– Ты можешь короче говорить, словоблуд?

– Я бы попросил… – начал было возмущенно Чистяков, но Борис так красноречиво сплюнул, что Игорь решил изменить тон. – Она ему звонит и говорит, что задерживается на работе. Они куда-то собирались и где-то должны были встретиться. В связи с этим она предлагает встретиться позже и в другом месте. Это не вызвало возражений. Она предложила встретиться у «Меркурия», и это не вызвало возражений у Эдуарда. А вот когда она предложила встретиться непосредственно у главного входа, он пошел на попятную. Это, Боря, было очень заметно, даже Ольга удивилась. Этот тип сразу же вспомнил о каком-то маленьком деле, которое не позволяет ему встретиться с ней у входа, и он предложил другое место. Ольга согласилась, и все у них заканчивалось хорошо, но тут наша подруга брякнула неосторожно, что ребята из бригады, то есть мы, подбросят ее до «Меркурия». Что делает этот темный тип? Он опять придумывает причину, чтобы изменить место встречи. Резюме? По-моему, все очевидно. Он не хочет лишний раз бывать с ней в оживленных местах. Он не хочет, чтобы мы его увидели, потому что можем знать об их отношениях. Ну как? Я силен?

– Практически атлант, – усмехнулся без энтузиазма Мостовой. – Гений отечественного сыска.

– А без дешевого, унижающего мое самолюбие сарказма?

– Ладно, – невесело рассмеялся Мостовой, заворачивая во двор спасотряда, – согласен. Хотя это все могут быть лишь совпадения.

Чистяков еще некоторое время продолжал распинаться по поводу бедности фантазии и отсутствия воображения у друга. Он понимал, что может сейчас нарваться на раздражение своей болтовней, но продолжал дурачиться, чтобы хоть как-то поднять Боре настроение. И только когда они вышли из душа и стали переодеваться возле своих шкафчиков, Мостовой вдруг сел на лавку и внимательно уставился на Чистякова.

– Ты чего? – Игорь сделал вид, что испугался, и пощелкал пальцами перед лицом друга. – Бо-ря-я! Очнись!

– Между прочим, Игорек, ты в чем-то прав, – проговорил Мостовой, не обращая внимания на манипуляции Чистякова.

– Ни фига себе! В чем-то! Я во всем прав, только ты долго это осознаешь.

– В Пятигорске, – продолжал Мостовой, игнорируя восклицания, – я случайно встретил капитана – может, помнишь, когда нас на железную дорогу бросали в прошлом году?

– Здоровый такой! Командир пэпээсников; его, кажется, Васей звали.

– Во-во, – кивнул Борис. – Время у меня было, и мы зашли к нему в кабинет. Он меня еще квасом угощал.

– Боря, не отвлекайся, – посоветовал Чистяков. – Про квас ты мне потом расскажешь.

– Разговорились о делах, о работе. У него там на стене ориентировки с фотографиями и фотороботами висят, вот и про них поговорили. И он мне к слову рассказал интересную историю, которая тянулась у них несколько месяцев. Представляешь, знакомится девушка с парнем, точнее, молодым мужчиной лет тридцати. Все хорошо, шуры-муры, живет с ней как типичный альфонс со всеми признаками, видимыми со стороны, но не видимыми влюбленной дурочкой. А потом хлоп – и квартиру этой девушки обворовывают. Интересный момент: когда милиция начинает опрашивать соседей и искать свидетелей, то в силу первой своей версии показывают фотографию любовника. Со стопроцентной уверенностью все опознавали этого альфонса в том человеке, который появлялся в подъезде в то время, в которое примерно и произошло ограбление. А дальше, Игорек, еще интереснее: у этого альфонса оказывалось железное алиби. Даже железобетонное. Он в этот момент был с хозяйкой квартиры. И тому были другие свидетели.

– Интересно, – согласился Чистяков. – Наверное, это инопланетянин. Или маг-чародей, который умеет создавать себе дублей. Помнишь, у Стругацких «Понедельник начинается в субботу»?

– Помню. Так вот, в Пятигорске таких случаев было три. Замначальника УВД до такой степени оказался в ступоре, что не нашел ничего лучшего, кроме как завести к себе в кабинет этого типа и объяснить ему все популярно. Короче, посоветовали парню (а он был иногородним) убираться из города в двадцать четыре часа, пока милиция не пошла на крайние меры в виде элементарной подставы. Допек он их. Самое интересное, что альфонс, как рассказывают милиционеры, и сам был в большом шоке. С одной стороны, мистика какая-то, а с другой – проблему все равно решать надо. А она связана с пребыванием в городе этого типа.

– Да никакой мистики, Боря, тут нет. Ею и не пахнет. А пахнет тут одной женской слабостью. Все ведь просто объясняется: она в него втрескивается по уши, а когда происходит ограбление, она его прощает, жалеет и забирает из милиции заявление.

– Маленькое уточнение, Игорек. Даже если потерпевшая заберет заявление, то факт совершения преступления останется все равно. Милиция обязана возбудить уголовное дело. Так что если ты полагаешь, что преступник строил расчет на этом, то ошибаешься. Плюс другие свидетели его нахождения в момент совершения преступления в другом месте. Не катит твоя версия. Но кое в чем ты все же прав.

– Ни фига себе – «кое в чем»! – возмутился Чистяков, не собираясь так просто сдаваться. – Да я во всем прав, и рассудит нас только время!

– А прав ты в другом, Игорек, – спокойно продолжил Мостовой. – Прав ты в том, что здесь все не так чисто, как кажется. Я это нутром чую. Что-то тут не просто и совсем не очевидно. Я, конечно, Оле счастья желаю. Кого бы она ни выбрала себе в спутники жизни, приму и соглашусь. Но тут что-то не так.

– Согласен, Боря, – Чистяков оживился и обрадовался тому, что расследование можно продолжать, продолжать докапываться до истины и что Боря ему теперь помощник. – Ольгу надо срочно спасать. Мы не знаем, от чего и кого, но должны это выяснить. Так ведь?

– Так, Игорек, так. Совершенно очевидно, что Оля попала под влияние своего ухажера, под какие-то чары. Есть такие люди, обладающие даром влияния на человека. И гипнозом не назовешь, а чем-то таким, что заставляет им верить, тянуться к ним.

– Решено, Боря, будем выводить этого типа на чистую воду. Но для начала нужно установить его личность и навести справки. Как минимум выяснив, что он женат, мы тут же сможем убедить Ольгу порвать с ним. Да она и сама не захочет такого «счастья». Бесперспективного.

– Вот интересно, Игорь, – покачал головой Мостовой, – вроде бы ты и бабник…

– Я не бабник, я жизнелюб! – мгновенно отреагировал Чистяков.

– Вроде бы ты и бабник, – продолжил Мостовой, пропустив мимо ушей уточнение друга, – а баб знаешь плохо. Ты не представляешь, как они клюют на признание, что она самая лучшая, что такую он всю жизнь ждал, но вышла ошибка. Теперь он готов все бросить и остаться с ней, только ему нужно время, чтобы решить вопрос с недвижимостью, разводом, детьми и тысячью других дел. И затягиваются они на годы, Игорек. А эти глупышки, услышав, что они само совершенство и самые лучшие, клюют и ждут, тая в сладких мечтах. Это семнадцатилетняя на такой фортель, скорее всего, не клюнет, а когда тебе далеко за двадцать, то в это начинаешь верить. Как будто судьба сама уберегла от возможных браков, чтобы встретиться во всеоружии с этим принцем. И отдать ему всю нерастраченную любовь.

Мостовой говорил с таким необычным для него жаром, что Игорь даже удивился. Друга, обычно выдержанного и немногословного, как подменили. А ведь любит он ее, подумал в который уже раз Чистяков. Тихо так любит, ничего не предпринимает и непонятно чего ждет. А вот приперло, и загорелся мужик подвиги совершать ради любимой. Самое интересное, что спасет – и снова будет тихо и тайно любоваться. Эх, Боря, женщины никогда первыми в любви не признаются. И жениться на них не предлагают. Иногда предлагают, но это уже когда беременность установлена точно.

– Ты зря так горячишься, Борь, – попытался охладить пыл друга Чистяков. – Я ведь с тобой согласен. В главном мы с тобой определились, так сказать, с направлением главного удара; теперь вперед, в атаку!

Ночь была пасмурной и ветреной. Несколько раз начинал моросить дождь, но переставал. Мостовой пытался прогнать накатывающую дремоту и таращился на черную блестящую от влаги ленту шоссе. Редкие огни встречных машин мелькали впереди, проносились, ослепляя фарами на узкой дороге, и исчезали где-то сзади, помаргивая красными огоньками задних фонарей.

Чистяков и Синицкая, сморенные непогодой и глубокой ночью, сопели рядом на сиденье, и этот сап убаюкивал еще больше, чем сырая темная и нудная ночь. Мостовой понял, что бороться со сном он уже не может. Нужно остановиться и посадить за руль Чистякова, иначе недалеко и до беды. Но до беды было гораздо ближе, чем спасатель предполагал.

В тот момент, когда Мостовой совсем уже собрался прижаться к обочине и разбудить Игоря, из-за поворота выскочила большая иномарка. Заливая все вокруг синевато-белым светом ксеноновых фар, машина вылетела чуть ли не в лоб «Газели» спасателей и, пройдя впритирку к левому борту, с ревом исчезла. Мостовой выругался и машинально с ненавистью глянул в боковое зеркало заднего вида. И сделал он это вовремя.

Чистяков, услышав ругань друга, сладко пошевелился на сиденье и сонно промычал какой-то вопрос. В зеркале Мостовому было видно, как сзади встретились огнем фар две машины. Потом там, сзади, фары странно мелькнули и исчезли, как будто обе машины сразу же испарились. И только через секунду Мостовой понял, что не исчезли. Фары светили, но уже не вдоль дороги, а поперек. Красноватый отблеск открытого огня Борис осознал, когда уже машинально надавил на тормоз и крутнул руль, вводя машину в искусственный занос.

Чистякова и Синицкую бросило в правый передний угол кабины. Послышался визг и матерный возглас Чистякова.

– Подъем! Просыпайтесь! – заорал Мостовой, разворачивая «Газель» на узкой дороге и вдавливая педаль газа в полик.

– Боря? – недоуменно и одновременно возмущенно пропищала Ольга, принимая, наконец, вертикальное положение и потирая ушибленный локоть.

Чистяков уже уставился вперед, вцепившись в приборную доску обеими руками. Он понял, что случилось, и пытался оценить ситуацию там, впереди.

– Этот урод шел нам навстречу, чуть зеркало мне не снес, – начал рассказывать Мостовой. – А потом не разошелся с другой встречной.

– Лобовуха? – спросил Чистяков.

– Наверняка!

Разворот и путь до места аварии на пустынном шоссе занял не больше минуты или двух. В свете фар «Газели» было уже видно, что «Жигули» белого цвета от удара в район переднего левого крыла и переднюю дверку отлетели и, перевернувшись через крышу, встали на колеса. Иномарка удержалась на дороге, но ее пронесло после удара вперед, где она развернулась вокруг своей оси и замерла, съехав задними колесами в неглубокий кювет. Из-под ее разбитого и вздыбленного капота виднелись язычки пламени. Из пробитого радиатора парило.

Чистяков нажал кнопку громкой связи на рации и посмотрел на Мостового. Тот одобрительно кивнул.

– «Рязань» – «Семерке»! – крикнул Чистяков в микрофон, укрепленный на приборной доске.

– Слушаю, «Семерка», я «Рязань», – ответил вялый голос дежурного.

– На северо-восточном шоссе, между Орловским и Джубингой, ДТП с возгоранием. Мы на месте. Нужны помощь, пожарка и две «Скорых».

– Понял, «Семерка», я – «Рязань» – помощь, пожарка и две «Скорых», – уже деловым тоном ответил дежурный. – Парни, с горящей машиной там осторожнее. Не рискуйте зря.

Когда Мостовой остановил «Газель» метрах в десяти от места крушения, спасатели зашевелились.

– Я за огнетушителем, – крикнул Чистяков, исчезая в темноте и открывая рывком дверь заднего отсека машины.

– Оля, глянь, что в «Жигулях», а мы этим займемся, – приказал Мостовой. – Если что – зови.

– Я справлюсь, Боря, не волнуйся, – ответила девушка, и от тона, каким она это сказала, внутри у Бори все замлело.

В свете фар на дороге появился Чистяков с двумя пятилитровыми огнетушителями.

– Игорь, нет! – крикнул Мостовой, проводив взглядом Синицкую с большой медицинской сумкой, которая исчезла из луча фар слева. – Надо капот сорвать, так не потушишь!

Чистяков понял. Он опустил на асфальт огнетушители и рванул назад к «Газели» за тросом. Всего и дел-то – крюком с тросом пробить крышку капота в иномарке, закрепить трос на бампере «Газели» и рвануть рывком назад. Иномарка тяжелая, «Газель» тяжелая – капот слетит, как фантик.

Пока Игорь разматывал трос, Мостовой выскочил из кабины, достал из заднего отсека и бросил на асфальт рядом с Чистяковым два блестящих серебристых пакета. Этой новинкой, которую в прошлый раз Мостовой привез из командировки, стали оснащать бригады спасателей. В пакете был свернут двухметровый кусок жаростойкой ткани. В случае необходимости, завернувшись в нее, можно преодолеть почти сплошную стену огня. Из такой ткани изготавливали изолирующие костюмы пожарных.

Чистяков с размаху всадил стальной крюк в металл капота иномарки, а Борис попытался открыть хоть одну дверцу машины. Проклятая новомодная сигнализация напрочь блокировала двери, а огонь под капотом уже разгорался. Решение было одно – сорвать капот, потушить огонь, не дожидаясь, пока рванет бензобак, а потом уже смотреть, что там с людьми в машине.

Бросившись к «Газели», Мостовой включил заднюю передачу и по взмаху руки Чистякова, который закрепил трос, рванул машину назад. По закону подлости капот иномарки выдержал. Крюк разодрал металл вместе с наварной рамой усиления, но петли крышки капота устояли. Чистяков суетился рядом и пытался достать струей огнетушителя до источника огня через щель, но ничего не получалось.

– Отойди! – заорал Мостовой, сдвинул свою машину на метр вперед и снова включил заднюю скорость.

Матерясь и обещая с потрохами выдрать весь передок с двигателем, Мостовой снова рванул машину назад. От рывка иномарка подскочила на вывернутых передних колесах, и в этот момент ударил первый хлопок взрыва. Пока это был инжектор и система подачи топлива, но и этого объема бензина было достаточно, чтобы сорвать изуродованную крышку капота. Подскочив метра на два вверх, она рухнула со страшным скрежетом на асфальт, чуть не зацепив Чистякова.

Теперь горел весь двигатель и бензопровод под днищем. Чистяков снова подскочил с огнетушителем и стал поливать струей двигатель. В азарте борьбы с огнем он не видел того, что видел со стороны Мостовой. Не только огонь, но и расползающуюся горящую лужицу под машиной. Борис рванул упаковку жаростойкой ткани, развернул полотно и накинул на себя, как индеец – одеяло перед костром в вигваме. С огнетушителем в руках он распластался на асфальте около машины и стал поливать струей днище. Недалеко что-то со стуком упало на асфальт. Краем глаза Мостовой увидел, что это огнетушитель. Значит, пустой, понял он. Но тут же с другой стороны машины затопали ноги Чистякова. Мостовой чуть не выругался, но сдержался.

Раздался скрежет металла, машина качнулась, и под ноги полетела большая монтировка. Значит, выдрал Игорек все-таки дверь, молодец. В подтверждение этим мыслям из качнувшейся машины Чистяков выволок пассажира и потащил его в сторону. У Мостового опустел огнетушитель. Огня он не видел, но металл был до такой степени раскален, что пары бензина, смешавшись с воздухом, создадут взрывоопасную смесь. От температуры металла она запросто может рвануть. Нужен пенный огнетушитель, который и металл немного охладит, и закроет доступ воздуха к поврежденному бензопроводу.

Вскочив на ноги, Мостовой бросился опять к «Газели», услышав где-то далеко сирену спецавтомобиля. Или пожарная, или «Скорая». Скорее всего «Скорая», решил он, потому что у пожарных автомобилей ревуны другие, как у тепловоза. У «Скорой» обычная сирена, как и на милицейских автомобилях.

Спасателям повезло. Когда Чистяков укладывал рядом с «Жигулями» раненого пассажира из иномарки, а Мостовой выхватывал из крепления багажного отсека «Газели» пенный огнетушитель, рванул бензобак. Оба от неожиданности присели. Мгновенно на дороге стало светло как днем. А потом иномарка превратилась в сплошной костер.

Мостовой схватил огнетушитель и бросился к огню, но тут же отскочил назад: настолько нестерпимым был жар. Чистяков быстро сообразил, схватил жаростойкое полотно и, отгородив себя и Бориса от огня, стал медленно приближаться к горевшей машине. Мостовой, выставив раструб огнетушителя из-за защиты, пытался попасть на источник огня. Даже десятилитровый огнетушитель не смог справиться с трагедией. Он опустел прежде, чем появились хоть какие-то результаты.

– Все, Боря, не успели мы! – кричал другу в ухо Чистяков. – Отходим!

Отойдя на безопасное расстояние, спасатели отдышались. Смрад и жар стояли невыносимые. Отчетливо ощущался запах горящего мяса. Помочь водителю они уже ничем не могли. Даже пожарная машина не смогла бы быстро погасить огонь, будь она сейчас здесь. Человек был обречен.

– Ребята! – послышался крик Синицкой.

Спасатели обернулись. Ольга неподвижно торчала передней частью туловища в окне «жигуленка».

– Что у тебя тут? – спросил Мостовой, когда они подбежали.

– У него артерия порвана, – объяснила девушка. – Я ничего одна не могу сделать, только пережимать ее пальцами. А он кровью захлебывается.

– Ты что, все это время так и держала? – не выдержал Чистяков. – Что нам делать?

– Открой пассажирскую дверцу, – стала объяснять Синицкая, – эту я не смогла открыть, ее заклинило. Залезешь в салон, и я покажу, где пережать. А Боря откроет инструментом эту. Потом будем вытаскивать и разбираться.

Чистяков понял, что водительскую дверцу открыть так просто не удастся, ее основательно замяло ударом, который и пришелся на эту сторону. Вон даже переднюю стойку порвало и крышу сдвинуло.

Спасатель обежал машину и, дернув за ручку, распахнул дверцу. На коленях он взгромоздился на переднее сиденье и стал надавливать пальцами туда, куда показывала Ольга. В салоне пахло кровью, руки его сразу же стали липкими. Даже не будучи врачом, Игорь понял, что дело плохо: водитель «Жигулей» потерял много крови.

С противоположной стороны Мостовой с ломиком рвал металл возле замка передней дверцы. Через несколько минут дверца распахнулась. Чистякову показалось, что Боря изорвал ее в клочья.

Втроем спасатели вытащили раненого и положили на землю рядом с пассажиром из иномарки. Ольга быстро осмотрела водителя и полезла в сумку, велев Чистякову все еще пережимать артерию. Достав скальпель, она примерилась и сделала надрез в районе гортани. В надрез она вставила кусок гофрированной пластиковой трубки от аппарата искусственного дыхания. Через трубку сипло стал проходить воздух.

– Пусть пока дышит напрямую, – пояснила Ольга. – Держи ему артерию, а я посмотрю, что со вторым.

Спасатели сидели на обочине, свесив ноги в неглубокий кювет, и курили. Хотя они отошли к наветренной стороне, воняло на дороге страшно. Одного милиционера от запаха горелой человеческой плоти вывернуло наизнанку. Пожарные уже сворачивали свое хозяйство, «Скорые» с ранеными уехали, а на месте аварии уже работала следственная группа.

– Черт! Надо было дверцу рвать, а мы с капотом провозились! – с ожесточением проговорил Чистяков и зашвырнул окурок в траву.

– Не успели бы. Ты же видел, как она была искорежена. Ее внутренним усилителем расперло, а там металл дай боже, – веско ответил Мостовой. – Рванул бы бак – и вообще всем хана, а так хоть одного спасли.

– Успели бы! – продолжал настаивать Чистяков, доставая еще одну сигарету. – Столько времени потеряли!

– Две минуты, Игорек, всего две минуты. За две минуты мы бы дверцу не вырвали. И было бы у нас два горелых трупа. А так – один.

– Чертова работа, – проворчал Чистяков, сдавшись под доводами друга. – Никак не могу привыкнуть, что не всех и не всегда можно спасти. Все кажется, что если приехали, то всех и спасем.

– Так не бывает, Игорь, ты же знаешь, – грустно вставила Ольга. – Счастье, что мы вообще рядом оказались. А то было бы сразу три трупа.

Всю дорогу на базу спасатели молчали. Сказались напряжение, усталость и тесное соприкосновение с чужой бедой. На базе дежурный разрешил отдыхать и не привлекаться на сегодня к вызовам. Если, конечно, не стрясется что-нибудь глобальное.

Синицкая сразу же отправилась в душ. И только когда она вернулась, пахнущая свежестью и гелем, они переглянулись и тоже отправились мыться. Смыть запах смрада горящей машины и человеческой плоти все равно не удалось, как будто он впитался глубоко в кожу и слизистую оболочку носоглотки.

К приходу ребят Ольга сварила душистый кофе. Чистяков давно понял, что из них никто так и не научился подбирать пропорцию лимона и соли, чтобы из обычной арабики или «Чибо» сделать мягкий, приятный, чуть с кислинкой ароматный кофе.

Пили молча, расслабляясь и упиваясь ароматом напитка. Мостовой набухал в чашку аж три ложки сахара, чем, на взгляд Игоря, только портил кофе. Они с Ольгой пили с той порцией сахара, которую она положила в процессе варки.

– Тяжелый день, – тихо проговорила Синицкая в тишине приглушенного света комнаты отдыха.

Это была чуть ли не первая ее фраза, которую она произнесла первой с момента их странной размолвки у нее дома. До этого она или отвечала на вопросы, или холодновато поддерживала разговор.

– Да уж, – вздохнул Чистяков, – давненько у нас такого не бывало. С кошками и собаками проще.

– Ты у нас и на мосту отличился, – добавил Мостовой. – Помнишь?

– Еще бы! Чуть тросом по асфальту не размазало.

– Ничего, ребята, – сказал Боря, – все нормально. Мы отличная команда.

Чистяков почувствовал каким-то шестым или седьмым чувством, что разговор пойдет куда-то не совсем туда. Как-то он странно начался с реплики Ольги, и куда-то он пошел. Предчувствия не обманули спасателя. Синицкая, продолжая держать чашку с кофе в ладонях перед собой и задумчиво глядя куда-то в темный угол рядом с газовой плитой, спросила еще более грустным голосом:

– Ребята, мы ведь с вами друзья, да?

Спасатели бросились отвечать, что они, конечно же, друзья, что дружба – это святое, что друг для друга… и так далее. Ольга с грустной улыбкой выслушала горячие заверения, все так же лаская в руках чашку с наполовину остывшим кофе.

– Простите, ребята, что я на вас тогда дома так накинулась. Правда, я сожалею. Просто у меня так в душе все накопилось, а тут вы со своими шуточками. Вот я и раскисла.

– Шутки были прямо-таки дурацкие, – охотно согласился Чистяков. – Невнимательные мы, вот и все. Могли бы понять, что ты не совсем в себе, что тебе плохо, и вести себя как-нибудь по-другому.

– Это ты нас прости, Оля, – пробасил рядом счастливым голосом Боря. – Неуклюжие мы с Игорем в общении, что и говорить. Сами виноваты.

– Ну вот и здорово, – гораздо шире улыбнулась Ольга. – Значит, мир?

Друзья заверили, что никакой войны и обид вообще не было, были только грусть и горькое сожаление. Чистяков старался вовсю, но его не отпускало подозрение, что этот разговор начался сейчас и здесь совсем неспроста. С одной стороны, конечно, столько сегодня пришлось пережить, не удалось спасти человека, который сгорел в машине. Но с другой – что-то ему подсказывало, что Синицкая, как и большинство женщин, любую ситуацию не замедлила использовать в корыстных целях. Слишком часто с ним самим поступали таким же образом. Потом начинались «чмоки-чмоки» и просьбы, причем не третьеразрядные, вплоть до вслух высказываемых мечтаний о будущей совместной семейной жизни. Здесь, конечно, чмоков не будет и о совместной жизни речь не пойдет. Хотя… о совместной с кем? На горизонте опять замаячила неясная фигура Эдика.

– Ребята, у меня к вам огромная просьба, – просительным тоном паиньки-девочки сказала Ольга.

– Какая? – добродушно осведомился на все готовый Мостовой.

Чистяков внутренне нехорошо ухмыльнулся. Вот они, знакомые грабли, давно не виделись. В смысле – не наступали.

– Только вы пообещайте, что выполните, – надула губки Оля, и сердце Бори дрогнуло.

– Ну, о чем разговор, – заверил Мостовой и внимательно посмотрел на нахмурившегося Чистякова.

– Ребята, мне деньги нужны. Срочно.

– Господи, вот тоже проблема, – рассмеялся Мостовой, уже подозрительно глядя на хмурого Чистякова. – Сколько денег-то?

– Сорок пять тысяч.

– Долларов? – быстро спросил Чистяков, выразительно глядя в глаза Мостовому.

– Почему? Нет, рублей.

– А что случилось-то? – поинтересовался Мостовой.

– Ну вот, начинается допрос, – помрачнела Синицкая. – А сказали, что выполните. Я же постепенно верну.

– Деньги мы найдем, можешь не сомневаться, – заверил Чистяков. – Только ты скажи, что случилось. Деньги деньгами, а проблему ты все же освети, а то, может, ее по-другому решать надо.

– Да никакой проблемы нет! – как-то искусственно рассмеялась Синицкая. – Просто покупку одну хочу сделать.

– О как! – восхитился Чистяков. – Когда же ты кредитную историю успела испортить?

– Почему? – не поняла или сделала вид, что не поняла, Синицкая.

– Потому что в кредит не хочешь покупать, – заявил Чистяков, который не любил, когда его держат за лоха. – Давай колись, подруга, все равно не отстанем.

На глазах девушки навернулись слезы, и Мостовой сразу же грозно посмотрел на друга. Приобняв Ольгу за плечи, он заговорил тихим голосом:

– Ну перестань, ну что ты! Конечно, мы тебе поможем, просто мы боимся, что ты в беду попала, а от нас скрываешь. Мы ведь не только деньгами, мы по-всякому поможем.

– Помощники! – всхлипнула Синицкая. – Пока поможете, вопросами насмерть замучаете. Боитесь мне одолжить, так и скажите. Нечего девушке голову морочить дружескими чувствами.

Если бы Синицкая кинулась врать напропалую о проигрыше в казино, о диких долгах и развившейся в ней игромании, он мог бы поверить. Про такое родителям рассказать как-то не очень просто, а вот друзьям легче. Мог он купиться на горячую и беспардонную ложь, если она выдается под наивное моргание девичьих глаз. Здесь Ольга явно переиграла.

– Оля! – позвал Чистяков так громко, что вздрогнула не только Синицкая, но и Мостовой. – Оль, тебе деньги нужны для него, для Эдуарда?

– И что? – ринулась в наступление девушка. – И что из этого? А если у человека беда, а помочь ему некому? Если он один в этом городе, без друзей и родных.

– М-да, – пробормотал обескураженный Мостовой, поняв, почему Игорь так выразительно на него глядел. Дружок раньше него догадался, к чему все идет.

– Вы напрасно о нем так плохо думаете! – вспылила Ольга. – По-вашему, по земле ходят одни аферисты? А если он порядочный человек? Если он бизнесмен?

– Бизнесмен, канючащий у девушки сорок пять тысяч? – с сомнением спросил Чистяков.

– Почему канючащий? Он и не знает, что я хочу ему помочь.

Ольга в надежде повернулась к Мостовому, рассчитывая, что он оградит ее от Чистякова и его злого сарказма.

– Интересная проблема у бизнесмена, которую он может решить за сорок пять тысяч, которых у него нет, – пробасил Мостовой. – Не мелковато будет для бизнеса? Для них это не проблема.

Синицкая начала нести всякую нелепицу, в которой она к тому же еще и плохо разбиралась. На сколько этот спор затянулся бы, неизвестно, если бы Мостовой не почувствовал, что нога Чистякова мягко, но многозначительно наступает на его ногу.

– Ты нам не доказывай, Оля, – примирительно сказал Игорь. – Надо, значит, поможем. Ситуации всякие бывают. Послезавтра мы с Борей соберем тебе эти жалкие сорок пять тысяч.

– Ой, спасибо, Игоречек, спасибо, ребята! Я знала, что вы мне поможете…

– А ты скажи Эдику, что друзья по бригаде тебе деньги нашли и сами ему отдадут. Пусть скажет, где и когда. Лучше вообще у него в офисе!

– Конечно, ребята, я ему все расскажу! – обрадовалась Синицкая, чем поразила Чистякова до предела. Он-то решил, что она будет настаивать на том, чтобы самой передать деньги сердечному дружку.

Мостовой с недоумением смотрел на Игоря и не мог понять, что тот затеял. Чистяков незаметно подмигнул ему.

Только несколько часов спустя, когда смена закончилась и Ольга отправилась домой, Мостовой потребовал ответа.

– Боря, все просто! – засмеялся Игорь. – Можешь не заморачиваться поиском денег. Уверяю тебя, что объект неожиданно поправит свои финансовые дела и без нас, и как раз в назначенные нами для встречи сроки.

– А если…

– А вот в случае «если» я буду потрясен до глубины души. Но «если» не случится.

– Ладно! Может, ты и прав, Игорек, – неожиданно согласился Мостовой. – Давай подождем. Интересно будет узнать, как он это все воспримет.

Наконец Чистякову повезло – заветный абонемент в бассейн ему устроили. Жаль, конечно, что Боря с Ольгой не загорелись, но он и один готов был наслаждаться плаванием. Три раза в неделю, когда смена не совпадала с днями абонемента, вечером по холодку идешь в бассейн. Моешься под душем, надеваешь чистые плавки и идешь в огромный зал, где прозрачная голубоватая вода манит своей прохладой и чистотой. Бросаешься с бортика и плывешь под водой, насколько хватает запаса воздуха. Потом выныриваешь, переворачиваешься на спину и блаженствуешь, с наслаждением восстанавливая дыхание. Потом быстро кролем до стенки, разворот с толчком ногами под водой и таким же темпом назад. Потом постоять на приступке по грудь в воде, отдышаться. А вот потом можно и по сторонам посмотреть. Девушки в шапочках и купальниках медленно ползают по соседним дорожкам. Теперь можно и спокойным брассом, зарываясь всей головой в воду, пройтись. Вот наконец и она, достойная внимания: скромная, в пестреньком купальничке. Вчерашняя школьница или студентка пединститута, отделения какого-нибудь дошкольно-педагогического. Солидно плывешь мимо и посылаешь ей улыбку, просто улыбку счастливого человека. Она скромно отвечает. Но не сразу и не вдруг ты к ней подходишь. Только минут десять или пятнадцать поплавав и убедившись, что она вылезла передохнуть на лавочке у стенки, можно идти на контакт. Причем ненавязчиво и не нахрапом. Идешь мимо в своих мокрых сланцах и поскальзываешься. Она ойкает, ты хватаешься за щиколотку, якобы подвернутую. Она предлагает присесть рядом и проявляет заботу, но ты говоришь, что обошлось. Оба смеетесь необычному происшествию. Знакомитесь, выясняете круг общих знакомых и интересов. Первых желательно поменьше, а вторых побольше.

И вот только потом, когда ты пойдешь провожать ее домой и вы будете оба весело смеяться и помахивать сумками с туалетными принадлежностями, только тогда начнется процесс охмурения. Чистяков умел быть загадочным. Он умел даже нежно и с внутренней дрожью пожимать кончики девичьих пальчиков при прощании. Умел он делать вид, что вечер был незабываемым. Очень удобно, что не надо сразу назначать свидания, потому что можно элементарно нарваться на отказ по причине уже имеющегося у нее парня. Тут все хитрее, вы просто вместе ходите в бассейн и в одну абонементную группу. Все, не придерешься. А вот за месяц можно успеть многое. Уже через две недели она чмокнет тебя в щечку при расставании и убежит испуганно в подъезд. А ты сядешь под ее окном и будешь изображать обалдевшего от невинного поцелуя олуха. Именно под окном, потому что она сама, испуганная своим же порывом, будет с надеждой глядеть в окно. Она должна тебя увидеть обязательно, это закон всей разработки. Главное – не пересидеть и вовремя заметить, что ты увиден из окна. Вот тогда нужно медленно подняться, тоскливым взглядом окинуть весь дом и, подпрыгивая от переполняющих тебя чувств, идти домой. И вот в следующий раз так же робко ты сам ее чмокнешь в щечку при расставании. И боже тебя упаси не сдержаться и напугать девушку более настырными действиями.

И вот третий этап! Ради чего и огород городился. Этот этап нравился Чистякову больше всего, потому что во время его все плавно и постепенно, даже очень красиво переходит в плоскость интимную. О эти завораживающие и несмелые прикосновения к ручке, легкие объятия за талию, первые поцелуи! Такие робкие и тихие, с переходом на щеку, ушко, шейку. Обязательно нужны милые и таинственные слова о ее коже, ушке, шейке. Особенно о ее губках. Обязательно нужно все это перемежать любованием луной и звездами. И с непременным рассказом легенд, баек и загадочных случаев. И только потом уже, в условиях весьма подходящих – с ее точки зрения, конечно, – рука может невзначай скользнуть к упругой девичьей груди, скользнуть по ней и сразу переместиться на плечико или на бочок. Потом еще раз, смелее и чуть дольше, чтобы девушка ощутила томление и легкий озноб удовольствия, растекающийся от груди по всему телу. Но обо всем теле еще рано, тут нельзя спешить. Девушка должна привыкать к твоим ласкам постепенно, у нее не должно и в мыслях возникнуть, что тебе первым делом «это» и нужно. Она должна робко и с нетерпением ждать следующей встречи, причем в таком месте, где твои руки опять смогут без свидетелей пройтись по ее груди, плечам, шее, где ты можешь покрыть все это ласковыми и негрубыми поцелуями. О страсти пока говорить рано, она еще впереди. И вот когда она будет ждать твоих ласк, тогда и начнут твои шаловливые пальчики расстегивать пуговки на ее блузке или проникать под ее топик. Тогда она уже не будет возражать. Она тогда будет наслаждаться новыми впечатлениями от прикосновений твоих рук не через одежду, а к самой нежной коже груди, к ее маленьким девичьим сосочкам. Ты начнешь чуть играть с ними, слегка теребить их. И если в ней есть хорошие задатки, если разбудил ты в ней чувственность осязательную, чувственность всей кожи, тогда ты и почувствуешь, как задрожит ее тело, как выгнется оно дугой тебе навстречу, как зачастит ее дыхание и бедро прижмется к бедру. И тогда ласковые прикосновения губ превратятся в жадные и страстные поцелуи, всем ртом, с прикосновением языком, с захватыванием ее языка и втягиванием его внутрь.

И опять не переторопить, не спугнуть. Месяц или два можно потерпеть и понаслаждаться этой пока еще невинной страстью. И только уже потом, создав определенные обстоятельства и доведя ее ласками до безумного экстаза, только потом можно будет отодвинуть свое бедро, которое давно и страстно трется о ее промежность, и заменить его рукой. Сразу всю нежную плоть захватить в ладонь и впиться поцелуем, чтобы для нее все это было раз и навсегда взаимосвязанным. И тут уже ни она, ни ты не заметите, как с девочки поползут вниз трусики, как задерется до самых подмышек юбочка…

А потом это будет случаться снова и снова, через день, через два. А потом почувствуешь, что твоя пассия наконец впервые почувствовала настоящий оргазм. Вот тут не пропустить этот момент. Нужно взять ее, уставшую и голенькую, на руки и отнести в ванную. Там руки будут скользить по мыльным телам, перемежаясь с поцелуями. И опять этот единственный момент, который нельзя упускать в подготовке объекта. Вот она снова стала прижиматься к тебе и дышать по-особенному. Вот тут ты и скользнешь вниз, туда, к сокровенному и лишенному девственности. Вопьешься жадным ртом, губами и языком доведешь до грани, а потом снова овладеешь ею. И теперь уже не будет ничего запретного, все будет на всю катушку до безумия и потери сознания. Самое главное, что Чистяков любил не саму победу, не сам факт достижения окончательной цели. Нет, он любил процесс ее достижения. Длительный процесс, от первого взгляда с симпатией, первого прикосновения к ручке, первого робкого поцелуя до феерического секса без тормозов в финале…

Визг тормозов вывел Чистякова из состояния предвкушения и заставил под матерную и неэстетичную брань водителя вернуться на тротуар. Замечтался, так ведь можно и не дожить до счастливого мига. Усмехнувшись, спасатель перебежал дорогу и легко взбежал по ступеням городского бассейна. Навстречу новым приключениям.

Первый день Чистяков обозначил себе как ознакомительный. Нельзя торопиться. Выбрав объект, можно на следующий день начать кусать локти, поняв, что ты поспешил и наконец явилась она – мечта. Первый день показал, что есть на кого положить глаз. Особенно одна, с тонкими светлыми волосиками, увязанными в хвостик. Нежная почти кукольная фигурка и грудь второго размера изумительной формы с чуть приподнятыми сосками. И ножки у нее стройные и гладкие. Ножки, созданные для поглаживания и поцелуев.

Перестраховываясь, Чистяков воздержался даже от первой мимолетной улыбки в ее адрес. Ничего, если все так, как кажется, то и послезавтра она никуда не денется от него, размышлял спасатель, направляясь к душевым кабинам.

Боря Мостовой был человеком по натуре сдержанным и основательным. В совокупности с его массивной фигурой окружающими он воспринимался как тугодум, человек тяжеловесный и ограниченный. На самом деле в характере Бориса, талантливого инженера и добрейшего человека, просто была одна характерная черта. Он не действовал, не принимал решений под воздействием импульса, как Чистяков, не был человеком настроения, от которого зависели взгляды на жизнь и окружающих, как Синицкая. Все свои взгляды, суждения, мнения и предстоящие поступки Борис вынашивал, вынашивал основательно, как и все, за что он брался. И отношение к тому, что у Ольги оказался поклонник, которому она явно симпатизировала, тоже находилось в процессе вынашивания. Чистяков на его месте сразу же бросился бы выяснять отношения, бить морду конкуренту и совершать другие, на взгляд Бориса, бессмысленные действия. Да, Мостовой был к Ольге неравнодушен, но за два года знакомства он не сделал ни одного решительного шага для развития их отношений. Причиной тому было его мнение, что оба – и он, и она – должны приглядеться друг к другу, понять, что друг другу нужны. Но в процессе общения то и дело возникали ситуации, которые можно было расценить как равнодушие Синицкой к нему. Следом он улавливал проявление особой симпатии. Все это сбивало с толку и давало повод к размышлениям. Размышлял Мостовой тоже основательно, и затянулись эти размышления почти на два года.

Сейчас Боря вынашивал свое отношение к ситуации с Ольгой. Поэтому он и был против активных действий, на которых настаивал неугомонный Чистяков. И только накопив достаточно фактов, сжившись с мыслью, что все происходящее с девушкой не мимолетное увлечение, убедившись, что ее избранник ее недостоин, он принял решение, что должен помешать Ольге совершить ошибку.

По этим причинам Мостовой с необычным для него энтузиазмом и воспринял информацию, что Игорек выследил-таки ухажера. Боря не захотел ходить с Чистяковым в бассейн, он с большим удовольствием занимался своим хобби – мастерил. В этот раз, обложившись деталями, паяльником, он собирал хитрое устройство, которое можно было назвать и пуско-зарядным для автомобиля, но на самом деле функции его были несколько шире.

– Борька, я его нашел, гада такого! – с восторгом воскликнул Чистяков в трубку телефона.

– Где? – оживился Борис, откладывая паяльник в сторону.

– На Лермонтова, дом 14. И ведь точно женат, паскуда! Понимаешь, я сегодня утром каким-то образом проворонил Ольгу, когда она уходила. А вот сейчас вечером смотрю, ее к дому подвозит «Лексус». Она не сразу вышла, они там о чем-то еще поговорили. На прощание, я это точно через стекло видел, он ее ручку взял и губами к ней приник. Потом она все же вышла и отправилась домой, а он вышел, окликнул, и они еще о чем-то перекинулись парой фраз. Потом так сердечно ручкой друг другу помахали, и он уехал. Я, естественно, по газам и следом…

– Постой, Игорек! А ты уверен, что это именно он? Ты же говоришь, что в лицо его никогда не видел.

– Теперь считай, что видел. Просто много характерных черт, которые совпадают. Такой же светловолосенький с короткой стрижечкой. Затылочек такой же, как бы это сказать, кругленький. Опять же, телосложение, фигура. Все очень похоже. Ну и само сердечное расставание.

– Это что же, значит, в самом деле бизнесмен? – задумчиво проговорил Мостовой. – «Лексус» – машина недешевая. Ольга говорила, что он с нами встретиться не может, потому что срочно в командировку уезжает. Значит, вернулся, проблемы свои решил, и машина у него появилась. Хм! Все бы ничего, только что ты там насчет женатого говорил?

– Я проследил его до самого дома, – стал рассказывать Чистяков. – Подъезжает он к дому на Лермонтова, ты знаешь эти дома – элитные, улучшенной планировки. Подруливает к подъезду, а ему навстречу молодая женщина с лавки поднимается, а с детской площадки девчушка лет пяти бросается. Он женщину нежно в щечку, девчушку на руки – и в подъезд. По всем признакам – счастливая семья, а не бывший муж приехал навестить ребенка, уверяю тебя.

– Значит, теперь можно установить его личность, – обрадовался Мостовой. – Номер дома и номер машины – это уже много. Надо подумать, через кого в ментовке попробовать выяснить.

– Ну, ты пока думай, а я другой ход знаю. Я его утром прослежу до работы. Выясню, что за фирма, чем занимается и вообще… Теперь я его в лицо очень хорошо разгляжу. Вплоть до того, что в кабинет к нему ввалюсь как деловой визитер, визиточку возьму.

От нетерпения и возможности завтра многое выяснить Чистяков вечером долго не мог уснуть. В голову лезли разные мысли, планы и хитрые ходы. В полудреме, когда человек начинает засыпать, мысли, как это обычно бывает, начинали расползаться, рисуя невероятные картины завтрашнего дня или вообще уводя далеко в сторону от насущных проблем. В результате утром Чистяков проспал.

Наскоро умывшись, Игорь выпил чашку чая и отбился от упреков матери, что без завтрака уходить нельзя. Было уже около семи. Если пресловутый Эдуард бизнесмен, то мог начинать свой рабочий день и с восьми утра. А это значит, что Чистяков должен быть у его дома уже в семь, если хотел проследить за ним.

Вот и въезд во двор дома номер 14. Чистяков притормозил, пропуская машины, выезжающие со двора, и с удовлетворением увидел, что третья по счету – как раз молочно-белый «Лексус» и номер «010». «Фу, черт!» – еле успел, подумал спасатель. Пропустив машины, он выключил правый поворотник и пристроился за «Лексусом» с интервалом в две машины. Из шпионских и прочих детективов Чистяков знал, что это самый лучший интервал для слежки: и не маячишь в заднем стекле объекта, и потерять риска нет.

Проехав два перекрестка, «Лексус» свернул на Московский проспект и прибавил хода. Чистяков чертыхнулся и рванул следом. Движение на проспекте было уже не тем, что на прилегающих улицах. Помянув недобрым словом развивающуюся кредитную политику современных российских банков и растущее как на дрожжах количество автомобилей на улице, спасатель безнадежно пытался догнать уходивший от него «Лексус».

Проскочив чуть ли не на глазах дэпээсников перекресток на желтый свет, Чистяков стал лихорадочно озираться в поисках своего объекта. Наконец он заметил знакомые очертания на служебной парковке городской администрации. Под истошные сигналы машин Чистяков из третьего ряда рванул в крайний правый. Бросив машину метрах в пятидесяти от здания, он почти бегом бросился вперед. «Лексус» как раз парковался на служебной стоянке, и был шанс перехватить его хозяина у дверей администрации.

Ко входу Чистяков подбежал почти одновременно с Эдуардом. Сегодня объект был в дорогом костюме и с небольшим кейсом в руке. Шел он, чуть прихрамывая на левую ногу, как будто натер ее новым ботинком. Это сравнение пришло в голову Чистякову совершенно случайно, и он даже бросил взгляд на обувь, чтобы убедиться, что ботинки новые. Поймав себя на мысли, что смотреть надо не на ботинки, а на лицо, спасатель столкнулся с дородной теткой. Извинившись, он стал лавировать среди прохожих, а спина Эдуарда уже была возле входа.

Последнее, что Чистяков успел услышать, – это то, что молодая женщина, поздоровавшись у самых дверей с Эдуардом, назвала его Сергеем Эдуардовичем. После чего оба скрылись в дверях. Рванувшего следом Чистякова остановил через два метра в холле постовой милиционер и потребовал пропуск.

Вот это новость, размышлял спасатель, отходя назад к входной двери. Сергей Эдуардович он, а не Эдуард. Хотя ничего в этом странного и нет. Не нравится человеку свое имя, а имя отца – Эдуард – нравится. Вот он им и представляется. Хотя это не странно для простого смертного, а для солидного человека, чиновника городской администрации как бы и несолидно. А может, он темнит и врет Ольге. Тогда на серьезные отношения это не похоже – поматросит и бросит, известное дело.

Чистякову пришло в голову, что сочетание Сергей Эдуардович довольно редкое, а в холле вывешен щит с указанием номеров кабинетов, фамилий и должностей чиновников. Он пробежал по списку глазами и нашел. Вот он, кабинет номер восемь, заместитель мэра по капитальному строительству и ЖКХ Покровский Сергей Эдуардович. Других Сергеев Эдуардовичей в списке не было. Рассчитывать, что это мелкий чиновник рангом ниже начальника какого-нибудь отдела или председателя какой-нибудь комиссии, не приходилось. «Лексус», дорогой костюм… Нет, это точно заместитель мэра Покровский. Вот, значит, как, темнишь, «Эдик», за нос девушку водишь? Ладно, мы тебя на чистую воду быстро выведем.

– Вот, значит, он кто, – сказал Чистяков с торжественным видом. – Осталось придумать повод попасть к нему в кабинет и посмотреть ему в глаза, а потом уже и Ольге все рассказать.

– Может, все же ошибка? – с сомнением покачал головой Мостовой. – Ты натяжек тут не видишь?

– Какие натяжки, Боря, когда все очевидно!

– Какие? Например, он не заместитель мэра, а бизнесмен. Имя и отчество могут просто совпасть. А в мэрию он пришел по делам своего бизнеса. Вариант? – задал риторический вопрос Мостовой. – Можно пойти и дальше. Например, ты точно слышал, что та женщина у входа сказала: «Здравствуйте, Сергей Эдуардович» – или поймал только часть фразы с именем и отчеством. Может, она как раз и говорила нашему объекту про Сергея Эдуардовича.

– Вот тут я тебя разочарую, Боря, – развел руками Чистяков. – Совершенно точно и четко я слышал, как она с ним поздоровалась. Дословно: «Доброе утро, Сергей Эдуардович. Вы просили сегодня к восьми подготовить…» Дальше я уже не слышал, но этого, я думаю, достаточно. Не согласен?

– Пожалуй, – согласился Мостовой. – Только совсем непонятна становится история с сорока пятью тысячами. На фига они ему?

– Квартирку срочно снять для встреч с любимой втайне от жены, – предположил Чистяков. – А может, у него и правда есть бизнес помимо работы в мэрии.

– Вряд ли, – покачал головой Мостовой. – Есть закон, запрещающий государственным и муниципальным служащим заниматься предпринимательской деятельностью.

– Ой, мама моя родная, – рассмеялся Чистяков. – А то его трудно обойти! Бизнес можно оформить на свата, на брата, на жену в конце концов. Не вижу проблем.

– Возможно, – согласился Мостовой. – Тогда понятно, почему он так от жены прячется. Узнай она о его шашнях на стороне, отлучит от бизнеса и денег. Доказывай потом в суде, что он фактический хозяин бизнеса и открыл свое дело на собственные деньги. По этому же закону шею и намылят. Короче! Давай, Игорек, поступим следующим образом. Надо его в лицо посмотреть, установить, что он Покровский, узнать, что за бизнес, потом припугнуть разоблачением, если Ольгу не оставит в покое. А попутно ей все рассказать – и про бизнес, и про работу, и про семью.

– Согласен, – кивнул Чистяков. – Завтра утром я подежурю у входа в мэрию и разгляжу его вблизи. Потом…

– Давай проще, – махнул рукой Мостовой. – Надо на прием к нему записаться, пропуск получить.

– Повод?

– Повод? – переспросил задумчиво Мостовой. – Что может служить поводом визита к заместителю мэра по капитальному строительству и ЖКХ? Что-то связанное с капитальным строительством – например, какое-нибудь разрешение.

– Развернут нас прямо по телефону, – сказал Чистяков. – Мы эту кухню слабовато знаем. Я не уверен, что по любому вопросу, связанному с капитальным строительством, нас пропустят прямо к заместителю мэра. Тут проще надо. Например, у него есть приемные часы для населения, как и у всякого представителя власти. Надо записаться с какой-нибудь жалобой. Причем с жалобой из области ЖКХ, это как раз проще придумать. У тебя вон во дворе, я смотрю, мусорные баки дня три уже не вывозятся. Чем не повод? А если еще и загнуть, что мусор вывозится нерегулярно уже не первый месяц, то вообще нет проблем.

С молчаливого согласия друга Чистяков схватил трубку и стал выяснять телефон городской администрации. Минут через двадцать обескураженный Чистяков поникшим голосом констатировал, что заместитель мэра Сергей Эдуардович Покровский с сегодняшнего дня находится в отпуске. Его обязанности выполняет начальник одного из отделов, а утром Сергей Эдуардович заезжал в администрацию, чтобы закончить передачу дел временно исполняющему обязанности на время своего отпуска, и вскоре уехал.

– Вот это облом, – расстроенно сказал Чистяков после подробного доклада Борису о своих телефонных переговорах. – И что теперь будем делать?

– Что делать, что делать, – проворчал Мостовой. – Думать будем! Жалко все-таки, что ты не успел в лицо ему взглянуть.

– Взглянуть? – переспросил Чистяков с таким видом, как будто у него где-то рядом появилось решение проблемы. – Взглянуть-то мы как раз и можем попытаться. У администрации города есть свой сайт в Интернете. Помнится, и с фотографиями старших чиновников. По крайней мере, фото мэра там было, может, и замы тоже есть.

Друзья кинулись к компьютеру. Найти сайт им далось относительно просто, да и на нем самом ориентироваться удобно. Вот и руководители города. Мэр, его заместитель по социальной сфере, зам по экономике и финансам. Вот – зам по капитальному строительству и ЖКХ!

– Что за черт! – потрясенный Чистяков уставился на лысоватого человека предпенсионного возраста. – Никитин Николай Владимирович?

– Ничего удивительного, – со вздохом заметил Мостовой. – Зам недавно сменился. При входе на информационном панно фамилию поменяли, потому что легче, а до сайта еще руки не дошли. Вот здесь и указан его предшественник.

– Могут и месяц не дойти, – поддержал друга Чистяков. – Значит, день обломов продолжается. Остается опять все та же заурядная слежка.

– Что она теперь даст, если ты этого Покровского в лицо не видел?

– У нас есть «Лексус» с номером «010», – возразил Игорь. – Кто на нем к Ольге приедет, тот и Покровский.

– Вариант, – согласился Борис. – Если он только на юга не укатил с семьей.

– Да-а, – задумчиво протянул Чистяков, почесывая в затылке.

Никакие неудачи не могли испортить Чистякову радость предвкушения нового знакомства. Бассейн был беспроигрышным вариантом. Во-первых, там натура будущего объекта воздыхания представлена со всеми телесными достоинствами. Во-вторых, можно и своими достоинствами щегольнуть, а Чистяков считал, что он весьма недурно сложен. А в-третьих, ничто не выглядит так случайно и ненавязчиво, как знакомство с девушкой, с которой ты вместе посещаешь абонементную группу.

Сегодня Чистяков был без машины, ибо процесс первого провожания объекта был очень важен. Нет ничего пошлее вопроса о том, куда вам, как и предложения подбросить на личной машине. Нет, только пешком и только по аллее сквера, помахивая сумками и болтая о звездах. Почему его будущий объект должен жить обязательно в районе сквера или бульвара, Чистяков не задумывался, он просто мечтал об этом. Но о чем и не предполагал, так это о том, что день – точнее, дни обломов еще не завершились.

Два варианта, хотя и единственных, он увидел сразу и оставил их на волю случая. Интуиция должна была подсказать, на каком остановиться. Одна девушка лет восемнадцати выглядела хрупкой и наивной, но фигура у нее была, как у сказочной маленькой принцессы, и светлые натуральные волосы. Немного маловата грудь, но Чистяков придерживался мнения, что хорошо все то, что умещается в ладони. Больших грудей он не любил. Вторая была чуть старше и темнее. И фигура у нее была чуть тяжеловеснее, но зато она была другого темперамента. Со временем она могла оказаться жаркой подружкой.

Почти сразу рядом с блондинкой нарисовалась мамаша. И, судя по мимическим морщинам, женщина строгих правил. Вариант отмелся однозначно. Брюнетка выглядела скучающей, но минут через десять заявился ее опоздавший ухажер, причем самого наглого вида. Месяц обещал быть бездарно потерянным. В плане новых знакомств, конечно.

Поплавав в подавленном состоянии, Чистяков побрел вместе с другими в душевую. Навстречу потянулись другие абонементные группы. То ли состояние Чистякова было таким, то ли это было в самом деле, но девушки в группах следующего часа были как назло очень привлекательными.

Игорь подошел к свободному душу, стянул плавки и решил хотя бы как следует помыться. Намыливая голову, он услышал, как рядом кто-то уронил мыльницу и она заскакала по кафелю. Он повернулся, продолжая скрести ногтями голову, и посмотрел одним глазом, на который не текла мыльная мена. Около соседнего душа мужчина натягивал плавки. И, прежде чем они успели скрыть мужское достоинство незнакомца, в глаза Чистякову бросилась синеватая наколка на его, надо сказать, приличного размера белесом члене. Там был изображен взбирающийся вверх скорпион. Обалдевший от таких изысков Чистяков не успел разглядеть изображение до конца, как оно скрылось в плавках, а хозяин скрылся в коридоре, ведущем к чаше бассейна.

Что-то екнуло внутри. То ли фигура, то ли то, что мужчина еле заметно припадал на левую ногу. Чистяков быстро сполоснул лицо и выглянул в коридор. Мужчина удалялся знакомой походкой. Вот и он, заметный затылок с короткой стрижечкой коротких волос. Из другого коридора появились две девушки в купальниках. Мужчина обхватил обеих по-хозяйски за талии, и вся троица двинулась плавать.

«Это же Эдуард, – расстроился Чистяков. – И опять я не посмотрел в лицо, отвлекся на скорпиона. Точнее, не Эдуард, а Покровский. Ах, бабник, ах, прохиндей!»

Рванувшего было в сторону купального зала Чистякова остановил инструктор.

– Эй, парень! Твое время кончилось. Самый хитрый, что ли? Еще сорок минут на халяву хочешь поплавать? Еще раз попробуешь – абонемента лишишься.

Злой Чистяков вернулся к своему душу. «Ничего, – думал он, – никуда теперь Покровский не денется. Сейчас я оденусь и буду торчать в вестибюле до тех пор, пока он не выйдет. Не может такого быть, чтобы в одном заходе абонементных групп было несколько человек с одними приметами. Теперь-то я его не упущу».

Но свершиться плану было не суждено. Через тридцать минут Чистякова вызвали в отряд по тревоге, а еще через час он летел в вертолете с другими спасателями на поиски пропавшей в горах группы туристов. Разговаривали они с Борей, крича друг другу на ухо, потому что в «Ми-2» в салоне постоянно стоит страшный шум от работающего мотора.

– Извращенец! – убежденно кричал Мостовой. – Это только все подтверждает. Более или менее нормальные люди татуировки на других местах делают.

– Не скажи! – орал в ухо другу Чистяков. – Я встречал такие и в таких местах, что в приличном обществе и рассказать неудобно.

– Так то наверняка у молодежи, у девочек сопливых! А солидный чиновник, и чтобы такими вещами увлекался!

– А может, он судимый? – предположил Чистяков, но тут же опомнился: – Нет, судимый не смог бы работать в мэрии, времена уже не те.

Оперу было лет сорок, и был он без формы, поэтому судить о его звании Мостовой не мог. В прокуренном кабинете со старенькой мебелью и одним допотопным компьютером на четверых явственно ощущалась аура раздражения, усталости и нервного напряжения. Что-то давило на психику, и хотелось запереть дверь на замок, вытащить бутылку водки и выжрать ее в тоскливом одиночестве.

Сколько замотанных оперов сидело за этими столами за все время существования здания, сколько заплаканных потерпевших и угрюмых озлобленных уголовников прошло через этот кабинет! Несвежая краска на стенах казалась потемневшей от негативной энергии, которая десятилетиями копилась и оседала на них, как незримая копоть и паутина. Мостовой невольно поежился, озираясь на предложенном ему стуле, и стал расспрашивать о наколках вообще и наколках на членах в частности.

– Манера, конечно, уголовная, – невесело усмехнулся опер. – На зонах любят баловаться такими вещами в предвкушении выхода на свободу. Раньше даже шарики под кожу головки члена вгоняли. А уж наколку на нем сделать хищного содержания – это очень часто. «Скорпион» – как раз излюбленная тематика на зоне.

– Значит, человек с такой наколкой точно сидел? – попытался уточнить спасатель.

– Не скажу, что точно. Может и под бывшего зэка косить. Или просто с бывшими зэками водился, у них и увидел. А потом и себе решил такую же наколоть. На сто процентов не скажешь.

– М-да, – пробормотал Мостовой, – вроде солидный дядя, а такие низкие интересы.

– А что за человек? Или секрет?

– Пока секрет, – извиняющимся тоном ответил спасатель, – не хочется тень раньше времени бросать на человека.

– Ну, секрет так секрет, – усмехнулся опер. – У Шойгу контора серьезная, свои секреты иметь может. Только учти, что твой дядя не всегда солидным был. Такими вещами обычно молодые занимаются. Или по малолетке. Может, этому «скорпиону» лет двадцать или тридцать.

– Об этом я как-то не подумал, – покачал головой Мостовой.

– Дарю идею по-дружески, – усмехнулся опер.

– Слушай, – подчиняясь какому-то наитию, спросил Мостовой. – Я недавно в Пятигорске был по служебным делам, и мне один знакомый капитан рассказал, что у них просквозило одно дело по городу. До сих пор как вспомнят, головы ломают. Знакомится парень с девушкой или одинокой молодой женщиной. Роман у них крутится, любовь. Только при ближайшем рассмотрении выясняется, что парень – типичный альфонс. Не местный, приехал в город, якобы ищет работу или, наоборот, представляется предпринимателем с временными трудностями, но богатыми перспективами. Как водится, тянет из жертвы денежки, а в один прекрасный момент – хлоп, и ее квартиру обворовывают. Начинают соседей опрашивать, и оказывается, в предполагаемое время совершения кражи видели в подъезде этого самого альфонса. Все против него: и где что лежит знает, и ключи иметь мог, и что хозяйки точно дома нет, знает. Только вот одна беда – альфонс с самой хозяйкой в это время был в ресторане или в театре. И, главное, есть этому свидетели. И так у них раза три было.

Рассказывая, Мостовой убедился, что опер слушает его с интересом.

– Что? Знакомая ситуация? – насторожился спасатель.

– Знакомая. Только не у нас, во Фрунзенском районе. У меня там ребята знакомые есть. Рассказывали о таком случае. До сих пор в категории «висяков». Надо им намекнуть, чтобы с Пятигорском связались. Может, какие подробности интересные есть, чтобы дело с мертвой точки сдвинуть.

– А ты не можешь у своих ребят из Фрунзенского РУВД узнать данные на этого ихнего подозреваемого? Хотя бы имя, отчество, фамилию.

– Чего проще, – ответил опер и пододвинул к себе телефонный аппарат. – Але, фрунзята, привет! Макаров из Красноармейского. Там Потапыча рядом нет? Дай ему трубу.

Оперативники в обиходе называли своих коллег из Фрунзенского района фрунзятами, из Красноармейского – красноармейцами, из Центрального – центряками. Мостовой усмехнулся. В каждой конторе, в каждом ведомстве складывался свой сленг. Наконец к телефону на том конце провода подошел нужный человек.

– Здорово, Потапыч, с пополнением тебя. Говорят, царица в ночь не то сына, не то дочь?.. Когда по поводу наследника проставляешься? Годится, подскочим, папаша. Слушай, Потапыч, у тебя там «висяк» квартирный по Комсомольской, помнится, был. Это где один подозреваемый, любовник «терпилы», сразу в двух местах нарисовался. Да, да. Как он у тебя по паспорту-то значился? Сейчас, подожди – ручку возьму. Есть, записал. Слушай, подброшу тебе идейку одну. По оперативной информации, в Пятигорске не так давно было несколько аналогичных случаев. Дарю, Потапыч! Ну, давай, папаша!

Повесив трубку, опер пододвинул к Мостовому листок бумаги, на котором торопливым почерком были написаны три слова – Ванечкин Сергей Иванович.

– Это точно? – непонятно чему удивился Мостовой.

– У нас данные берутся из паспортов и проверяются по своим каналам. Все чисто.

В то, что Эдуард, он же Покровский, надолго исчез из города, Чистяков не особенно поверил. Нет, заместитель мэра мог, конечно, махнуть на пару недель на юга с семьей, но что-то ему не верилось в это. К тому же человек в бассейн по абонементу ходит. Кстати, по этому поводу у Игоря с Борисом тоже вышел жаркий спор. Чего это заммэра города, имеющий квартиру в таком доме, такую машину, вдруг ходит в бассейн на общих основаниях. Такие люди обычно снимают своим кругом бассейны в каком-нибудь профилактории или спортивном обществе. Любят они купаться не при всем народе, а тайно. С другой стороны, если Покровский только недавно стал большим чиновником, то не успел в полной мере приобщиться к традициям элиты города. Но ведь крутую квартиру и еще более крутую машину он приобрел. Мог успеть, если у него все же есть бизнес, который он не афиширует. Как бизнесмен, он должен был уже быть вхож в элитные круги. Вопросов было пока гораздо больше, чем ответов.

Чистяков притащил с собой Мостового в бассейн на следующий же день, когда после его абонементной группы должна была войти группа предположительно Покровского. Если это действительно он, а Чистяков в этом не сомневался, то друзья легко проследят любвеобильного чиновника до дома. Но ни в этот вечер, ни в следующий по графику Чистяков человека с наколкой на члене не встретил. То, что он перестал ходить в бассейн, было очевидно. Мостовой нашел в этом положительную сторону. Заммэра в отпуске и уехал отдыхать. На пропавший абонемент ему плевать, не те потери. Более того, абонемент мог быть разовым. И если бы Чистяков, по мнению Мостового, не был таким бездарным сыщиком, он бы в тот же вечер выяснил, какая группа вошла в бассейн – месячная или разовая. Более того, тот же Чистяков мог бы повнимательнее разглядеть жену и дочку Покровского. Сейчас без проблем можно было бы выяснить, с семьей уехал заммэра или один.

Расстроенный неудачами и недоверием друга, Чистяков, не говоря ни слова, снова стал следить за Синицкой. Честно говоря, спасатель уже начинал потихоньку признаваться себе, что доходит до паранойи. Идя по городу, он пялился на всех русоволосых мужчин в возрасте около тридцати лет, роста около 175 см, хорошего спортивного телосложения и с короткой прической. Ему уже начинало казаться, что и походки у них у всех одинаковые, и посадка головы. Не может же быть в городе столько похожих людей?

И тут ему повезло. На самом деле Чистяков хотя и считал, что везение есть лишь результат основательной подготовки, но тут он просто обалдел от неожиданности. И не столько от неожиданной встречи с пресловутым Эдуардом и Синицкой, сколько от того, на чем этот Эдуард, он же Сергей Эдуардович Покровский, приехал. Это была не очень свежая «шестерка». До какой же степени коварства может дойти человек в своих грязных намерениях, подумал Игорь, что пересел с «Лексуса» на «жигуль». Это что же, Покровский опять разыгрывает неожиданно свалившиеся на него финансовые проблемы? Только-только объявился перед своей пассией на иномарке – и тут же пересел на отечественную убитую «классику»? Но Ольга же не полная дура. Как она может все это время покупаться на такие дешевые ходы?

Разглядеть знакомый светловолосый затылок Чистяков успел. Да и сомневаться, что это Эдуард, не приходилось. С каким счастливым видом подходила к машине Ольга, как садилась, как этот тип привычно чмокнул ее в височек (хорошо еще, что не в губы). Все как всегда. И как всегда, хитрый Эдуард не вышел из машины.

«Шестерка» свернула за город в сторону «Мелиоратора». Там, где еще при социализме царствовала государственная организация НПО «Мелиоратор», теперь расползался элитный коттеджный поселок. Давно уже заросли сорняком экспериментальные угодья, были снесены двухэтажные шлакоблочные домишки научного городка и жилого поселка. На этом месте уже лет пять или семь строились коттеджи, коттеджики и коттеджищи. Быстрая ледяная река Атаманка огибала новый поселок с одной стороны, с другой – рисовался удивительный пейзаж горных вершин со снеговыми шапками. В этот поселок и приехала Ольга со своим ухажером.

Недоумевая и теряясь в догадках, Чистяков держался в нескольких десятках метров сзади. Машина Эдуарда остановилась у солидного особняка на краю поселка у самой речки. Трехэтажное здание красного кирпича имело очень сложную архитектурную форму. Целиком здание Чистяков рассмотреть не мог, но, судя по крыше, оно имело не прямоугольную форму и не в одном, а в четырех уровнях. О том, что особняк еще не готов, можно было судить по тому, что огорожен он был явно временным забором из листов гладкого шифера, а на территории просматривались кучи строительного мусора, песка и чернозема. Там же мелькали спецовки, бейсболки и косынки рабочих.

Чтобы не светиться перед Ольгой на открытом месте, Чистяков свернул за соседний особняк в стадии нулевого цикла и стал придумывать, где бы устроить наблюдательный пункт. Можно было просто подойти к забору и смотреть, но существовал риск, что его увидит Синицкая. Дружба дружбой, но слежки за собой она точно не простит. Вот если бы иметь на руках неопровержимые доказательства нечистоплотности ее ухажера, тогда можно и рискнуть. Но этих доказательств пока не было, а были одни совпадения, догадки и подозрения.

Размышлениями заниматься было некогда, надо было срочно заниматься сбором информации. Чистяков не придумал ничего лучшего, как устроить свой наблюдательный пункт на дереве. На берегу Атаманки стоял старинный тополь, столетний, если не старше. Огромное толстое дерево, судя по огромным дуплам, нескольким сухим ветвям и торчащим из-под земли мощным корням, доживало свои последние годы. Но чем хорош тополь, так это тем, что на него удобно взбираться. Тем более альпинисту. Через минуту Чистяков был на самой вершине, раскачивающейся на ветру, который на земле и не ощущался. Вот теперь спасатель пожалел, что у него в машине нет бинокля.

Но и без бинокля с расстояния в добрую сотню метров было хорошо видно, как по-хозяйски ведет себя на объекте Эдуард, он же Покровский. Заммэра начальственно размахивал руками, давал какие-то указания, и рабочие тут же, чуть ли не рысью, бросались исполнять. Они исподтишка поглядывали на симпатичную молодую девушку, а Покровский повел Ольгу внутрь дома. Наверняка там велись отделочные работы.

Что же это, в задумчивости потирал Чистяков не бритый вторые сутки подбородок. Значит, у него особнячок строится? Явно не на государственную зарплату. Значит, существует какой-то бизнес у заместителя мэра. Значит, в этом плане он не наврал.

Хорошо бы навести справки о всей жизни этого Покровского. Всплывет что-то вроде того, что в молодости он был замешан в чем-то криминальном, якшался с бандитами и рэкетирами. Отсюда и наколка на юношеской письке. Потом какие-нибудь высокие покровители отмазали его от тюрьмы. На криминальные деньжата он и бизнес открыл. А потом, как водится, потянуло и во власть. Значит, жди в ближайшие годы нового кандидата в депутаты по фамилии Покровский. А сейчас он хвалится новым коттеджем… На кой хрен ему это нужно, если Ольге жить в нем не светит? Или светит? Может, у него в самом деле серьезные намерения? Вот беда-то, если к такой мысли придет Борька. Тогда дружок сразу же начнет чинить препятствия всему ходу расследования дела об Эдике. А рассказать все равно придется. Пусть горькая, но правда. И нехорошо от друга скрывать такое.

«Стоп, стоп, стоп! – Чистяков даже развеселился, удобно сидя на толстых тополиных ветвях. – Не может тут быть все по-честному, что это я нюни распустил. А обман, что он женат, а фокусы с машинами, а сокрытие своего истинного служебного положения? Последнее, пожалуй, самый серьезный аргумент в том, что Покровский ведет себя с Ольгой нечестно. Если бы хотел развестись с женой и жениться на ней, нечего было бы темнить. А он точно темнит! Вон вышли, голубки. Гляди-ка, лопатник достал, деньги рабочим дает. Судя по тому, как они отходят и пересчитывают – зарплату он им выдал, хозяин!»

– Оля, ты с ума сошла! – слышался бас Мостового, и в таких интонациях, которые даже Чистяков слышал редко.

– Боря, не лезь, пожалуйста, в мою личную жизнь, – отвечала стандартной фразой непослушной девочки Синицкая.

– Ты сама уверяла, что мы друзья, – басил в ответ Мостовой, – ты сама обращалась к нам с Игорем, когда тебе нужны были деньги для твоего друга. Почему же теперь я не могу высказать своего мнения как друг?

Что-то такое случилось, что даже Борьку вывело из равновесия, удивился Чистяков и поспешил в комнату отдыха, откуда слышались голоса. Когда он влетел в комнату, то застал угрюмых друзей, которые стояли друг к другу спиной. Мостовой смотрел в окно, а Синицкая варила кофе и хлюпала носом.

– Чего ссоримся? – бодро поинтересовался Чистяков, подозрительно глядя то на Борю, то на Ольгу.

– Поздравь! – буркнул Мостовой. – Ольга бабушкину квартиру продает.

– На фига?

– Опять посильная помощь своему бизнесмену, – ответил Боря.

Синицкая оставила этот диалог без комментариев. То ли ее обида от непонимания друзей глодала, то ли не видела в этом смысла по причине толстокожести друзей, страдающих человеконенавистничеством, эгоцентризмом и полным неверием в существование в этом мире добра.

– Ясно, – голосом обреченного человека ответил Чистяков. – Ты меня, Оль, конечно, извини, но я с Борей полностью согласен. Оно понятно, что это твоя личная жизнь и что мы тебе счастья желаем. Но вот по этой же причине мы и беспокоимся о тебе и пытаемся предостеречь.

– Достали вы уже со своим беспокойством, – ответила Синицкая, не поворачиваясь от плиты. – Только ваше беспокойство приобретает какой-то маниакальный оттенок.

– Потому что мы не верим в бизнесменов, которые доят деньги из своих невест.

– Да почему же доят? – взбеленилась Синицкая и с негодованием повернулась наконец к друзьям. – Неужели так сложно понять, что это единомыслие, попытка с самого начала жить в полном доверии друг к другу? Делить с самого начала все пополам – и горе, и радость. У человека реальные трудности, и я могу ему помочь. А потеря не такая уж и большая. У него достраивается коттедж, и в нем мы будем жить. Это, если хотите, мой взнос в наше совместное будущее.

Друзья переглянулись, пораженные таким признанием. У каждого в глазах сквозило желание прямо сейчас объявить, что они все – точнее, многое – знают. Что женатый заммэра города Сергей Покровский отчего-то выдает себя за холостого бизнесмена Эдуарда, что он элементарный бабник с наколкой в виде скорпиона на своем орудии прелюбодеяния. Что все это не может свидетельствовать о честности человека, а как раз об обратном. Но друзья вовремя сдержали свои эмоции и промолчали. Точнее, заговорили немного о другом.

– Хорошо, Оля, – начал Чистяков, – мы тебе верим, в твои чувства верим, в безграничную любовь к этому загадочному Эдуарду.

– Я, кажется, о любви не говорила ни слова, – вставила Синицкая настороженным голосом.

– То есть? – удивился Чистяков, покосившись на Борю. – Я так понимаю, что ты собираешься замуж без любви?

– И что в этом такого удивительного? – вскинула брови Синицкая. – Ждать любви до сорока лет, а потом остаться старой девой, без семьи, без детей? Встретился мне человек, который может красиво ухаживать, который безумно любит меня. Человек добрый и бескорыстный, но немного несчастный.

– Бескорыстный бизнесмен, – проворчал Мостовой.

– Потому, может, и не такой удачливый, что бескорыстный, – с жаром ответила Ольга. – Есть люди, которым невозможно не верить. И он как раз из таких.

– А не боишься в определенный момент разочароваться в своем избраннике? – поинтересовался Чистяков, которому все было ясно.

– Ну, знаете, ребята… Если никому не верить, как это делаете вы, то можно до такого докатиться! Нельзя же, в самом деле, всех вокруг подозревать. Ведь мир же на ком-то держится! Между прочим, он и вырос-то в детском доме. А из детского дома выходят обычно или преступники, или очень сильные справедливые люди.

– У нас, в нашем детском доме? – быстро спросил Чистяков.

– Ну, какое это имеет значение, – сморщилась Синицкая, вот-вот готовая снова заплакать. – В Прохладненском детском доме. Они, что, чем-то отличаются?

– Есть предложение не ссориться, а заняться своими служебными обязанностями, – бодро заявил Чистяков, выразительно глядя на Мостового.

На этой волне служебного энтузиазма бригада отправилась к своей машине. И только через несколько часов Игорь, улучив минутку, когда Синицкой не было рядом, тихо проговорил:

– Ты понял, Борька, как у нее все далеко зашло?

– Это точно, – кивнул с досадой Мостовой. – Как подменили девку. Не иначе этот парень владеет способностью втираться к людям в доверие. Спешить нам надо, пока она квартиру не продала.

Заехав домой, Чистяков забросил в багажник машины альпинистское снаряжение. Пусть лежит, решил он, а то вдруг не успею домой вернуться. Друзья-скалолазы пригласили Чистякова вечером отправиться в туристический лагерь и дать мастер-класс. Обещали, что там много девочек-студенточек, которые мечтают покорять горы. Слежка слежкой, но и квалификацию терять Чистякову не хотелось.

Подъехав к дому Синицкой, Игорь не прождал и двух часов, как, к его глубокому изумлению, появилась Ольга в сопровождении своего ухажера. Откуда они явились в такую рань? Не иначе как из ночного клуба. Или с турбазы какой-нибудь. Обалдев от такого совершенно неожиданного шанса все же взглянуть в лицо неуловимому Эдуарду, Чистяков весь подобрался, как хищная кошка в засаде.

Прощание было трогательным. Чувствовалось, что Ольга успокаивает своего чем-то расстроенного ухажера. Может, поссорились, злорадно подумал Чистяков. Сейчас бы с удовольствием посмотрел на сцену, когда она ему оплеуху отвесит. Так нет же, успокаивает.

Наконец, Синицкая направилась к своему подъезду, а ее ухажер, постояв некоторое время и глядя вслед своей возлюбленной, двинулся снова дворами в сторону центра. С максимальной быстротой и опасливо поглядывая на подъезд, где скрылась Синицкая, Чистяков выскочил из машины. А, черт, дошло до него, а если у этого типа за углом машина стоит? Или та «шестерка», или «Лексус». Спасатель снова заскочил в салон, завел двигатель и рванул с места вокруг дома, пытаясь нагнать Эдуарда.

Вывернув на улицу, Чистяков стал озираться в поисках знакомой фигуры, одетой на этот раз в джинсы, светло-коричневые ботинки и белую льняную рубашку навыпуск. Фигура обозначилась на аллейке, которая шла вдоль домов. В принципе, от Эдуарда спасателя отделяло сейчас метров пятьдесят-шестьдесят. Можно было и не особенно его догонять, потому что деться ему тут было некуда. Мог и в магазин зайти, но это было бы совсем здорово. Тогда Чистяков подъехал бы к этому магазину и спокойно дождался «объекта». Тут его можно было рассмотреть во всех подробностях. В трусы, правда, не заглянешь, но это обождет.

Неожиданно светленький «Хендай Акцент» юркнул прямо перед носом у чистяковской машины, прижался к бордюру и пополз со скоростью черепахи. Спасатель чуть было не включил поворотник и не бросился обгонять странную машину. Но тут до него дошло, что он и сам ведет себя, как водитель «Акцента», – медленно едет вдоль бордюра. Но он-то сам следит за пешеходом, а водитель «Акцента»? Тоже за кем-то следит? Очень интересно, усмехнулся Чистяков, весь город играет в шпионов.

Дальше оказалось еще интереснее. «Акцент» резко прибавил хода и, проскочив до следующего поворота к жилым домам, резко свернул. Из машины, остановившейся около уличного кафе, вышел мужик лет сорока. Покручивая ключи на пальце, он стоял и ждал. Когда Чистяков, не прибавляя газу, поравнялся с водителем «Акцента» около кафе, тот уже разговаривал с Эдуардом. Чистяков решил свернуть и подъехать туда же. Факт, что за заместителем мэра города идет такая активная охота, вызвал в нем бурю энтузиазма.

Приткнув свою машину прямо за «Акцентом», довольный такой удачей Чистяков двинулся в кафе, где за столиком устроились Покровский и незнакомец. Лица у обоих были напряженными. Точнее, напряженным и каким-то усталым было лицо Эдуарда, а его визави был угрюм и раздражен. Чистяков уселся за соседний столик лицом к своим «объектам». Стараясь не выдать своего интереса, он краем глаза рассматривал Эдуарда – Покровского. Ничего примечательного. Обычное лицо молодого мужчины лет около тридцати. Русые коротко остриженные волосы, правильные черты лица, пухловатые губы и прямой, ничем не примечательный нос. Кожа розоватая, к которой плохо пристает загар. Чистяков вспомнил член Покровского с наколкой, который он случайно увидел в душевой бассейна. Он был крупный и неприятного белесоватого оттенка. У большинства мужчин они все же чуть смуглее, и это кажется привычным, естественным.

«Интересно, что Ольгу привлекло в этом типе, – размышлял спасатель. – Размеры члена – так они вроде и не спят. Неужели он в самом деле может прикидываться такой романтичной овечкой, возбуждающей сострадание, доверие и симпатию?»

Пялиться в лицо человеку слишком подозрительно, да и не хотел Чистяков, чтобы ухажер Ольги раньше времени заприметил его самого в лицо. Не будет простора для маневра. А за соседним столиком вовсю уже шла беседа. Причем в таком интересном ключе, что спасатель весь превратился в слух и не сразу среагировал на подошедшую к нему девушку, готовую принять заказ. Пришлось быстро от нее отвязаться, заказав двойной эспрессо и бутылку «Аква минерале».

– Оставь девку в покое и не морочь ей голову, – хмуро требовал водитель «Акцента».

– Почему ты так ко мне относишься, Стас? – вяло разыграл удивление Покровский.

Вел он себя сейчас не как заммэра города, а как нашкодивший щенок. Странная метаморфоза у чиновника такого уровня и бизнесмена, раскатывающего на «Лексусе». Чистяков знал, как такие люди обычно разговаривают с теми, кто им не нравится. Да и вообще разговаривают. Что такого произошло, что Покровский терпит этого Стаса?

– Я не собираюсь пускаться в объяснения, – отрезал Стас. – Я сказал тебе, чтобы ты отстал от моей сестры, вот и все. Думаю, этого достаточно.

– А любовь, а счастье твоей сестры для тебя ничего не значат?

– Слушай, Артур! – повысил голос Стас, но, мельком оглядевшись по сторонам и покосившись на соседний столик, где сидел Чистяков, тут же заговорил тише: – Я знаю про твои делишки и не хочу, чтобы моя сестра связывалась с аферистом.

Чистяков поперхнулся кофе и полез в карман за носовым платком. Мужчины оглянулись на него, но спасатель уже, прикрывая лицо платком, делал вид, что вытирается. Он максимально опустил лицо, вроде бы разглядывая брюки, на которые мог попасть кофе. Вот это ни хрена себе! Теперь он уже не Эдуард, не Сергей Эдуардович, а Артур! Борька как в воду глядел. Как он там заявил? Не встречал еще в жизни приличных людей с именем Эдик, равно как и Артурчик?

Подбежавшая с тряпкой официантка предложила пересесть за другой столик, пока она вытирает этот. При этом девушка очень удачно загородила Чистякова своим телом от соседнего столика. Там, кстати, перешли почти на шепот, и спасатель уже ничего не слышал.

– Да я, собственно, уже пойду, – пожал плечами Чистяков. – У вас сигареты в продаже есть?

– Да, конечно.

– Мне пачку «Винстона» суперлегкого, – попросил спасатель и, поднявшись, последовал за официанткой к стойке.

У стойки, стараясь держаться спиной к столикам, Чистяков купил сигареты, не спеша расплатился; потом, так же не спеша, приложился к своей бутылке с водой. Нужно было тянуть резину, а за столик, где он привлек к себе внимание, теперь уже не вернешься. Не нужно, чтобы Эдик-Артурчик запомнил его лицо. Не время еще светиться. А вот Стас человек для дела интересный. С этим Стасом очень хотелось бы потолковать. О чем это он там говорил? Просил оставить в покое его сестру, говорил о каких-то делишках и обзывал заместителя мэра аферистом? Обалденная ситуация! Хотя заммэра, бизнесмен – все эти понятия для Чистякова как раз легко связывались с характеристикой «аферист». Осталось только получить доказательства или хотя бы информацию об этих аферах. А вот связь с сестрой Стаса – это уже серьезно. Эта информация убойная. Она как раз и способна открыть глаза Ольге и прекратить эту ее связь. Просто сказочный сегодня день, чуть ли не в голос замурлыкал Чистяков. Он даже не бросил ни одного взгляда в глубокий вырез блузки официантки, где соблазнительно выпирали два загорелых мячика грудей.

Звук автомобильного мотора отвлек от восторженных мыслей, и Чистяков обернулся. Столик кафе был пуст. Эдик, он же теперь и Артурчик, удалялся вдоль по улице, а Стас выруливал на своем «Акценте» в сторону проезжей части. Спасатель, ругаясь на чем свет стоит, бросился под удивленными взглядами официантки к своей машине. Номер «409», повторял он в уме номер машины Стаса, номер «409».

День сказочных везений закончился так же неожиданно, как и начался. Переднее левое колесо машины Чистякова сиротливо опустилось спущенным скатом на диск. Ну, вот и все, вздохнул спасатель. Достав пачку, он извлек сигарету, сунул в рот и присел на корточки перед колесом. Главное – спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон в известном мультфильме. Главное сделано, а остальное подождет. «В лицо Ольгиного ухажера я теперь знаю хорошо. Это раз. Знаю, что он на самом деле аферист, в том числе и любовный. Это два. В-третьих, есть человек, который может все это подтвердить, потому что, очевидно, знает Покровского как облупленного. Или около того. По крайней мере, он в курсе его делишек. А мы знаем теперь, что этого нужного человека зовут Стас и что он ездит на «Хендай Акцент» серебристо-серого цвета с номером «409». Так что все в порядке, следствие по делу продолжается успешно. Только вот запаски у меня нет. Правда, вся резина бескамерная, а значит, достаточно подкачать и попытаться доехать до ближайшего шиномонтажа. Так что никакой трагедии нет. Правда, вчера насос в гараже доставал – и забыл снова положить в багажник…»

– Вот примерно такие дела, – закончил Чистяков рассказ после смены, когда Синицкая отправилась домой, а друзья, по появившейся у них теперь привычке, остались посидеть в сквере на лавочке и обсудить без свидетелей свои дела.

– Вот этого я и боялся! – буркнул Мостовой и сплюнул на землю. – Сердце с самого начала подсказало, что с аферистом она связалась.

– Борь, у меня в голове не укладывается, как такие люди попадают на работу в мэрию, – раздраженно заметил Чистяков. – Нам бы этого Стаса разыскать, побеседовать с ним, а потом какого-нибудь честного журналюгу привлечь. Вот материальчик бы у него получился! И скандал на весь город. Представляешь, как у нашей Ольги сразу же глаза открылись бы на все это?

– Ты не понял еще, Игорек? – удивленно посмотрел на друга Мостовой.

– Чего? – удивился Чистяков.

– Того! – буркнул Мостовой. – Никакой это не Покровский. Ты просто обознался. Да и интересы у людей его уровня совершенно другие. И аферы тоже.

– Но как же, Боря? – не унимался Чистяков. – А «Лексус», а трогательное прощание с Ольгой, когда он подвозил ее к дому?

– А потом на драную «шестерку» пересел и повез показывать крутой коттедж? Хотя это как раз ни о чем не говорит. Может, он «Лексус» в ремонт отдал, а у соседа на пару дней «шестерку» взял в прокат. А про трогательное прощание тоже можно легко придумать. Например, они вместе в институте учились или даже в школе. Представляешь, они могут быть просто одноклассниками. Не виделись столько лет, а тут встреча, обрадовались…

– И все? – удрученно спросил Чистяков. – Конец такой красивой версии?

– Тебя красота версии беспокоит или все же истина? – хмуро спросил Мостовой. – Лучше бы об Ольге подумал.

– А я подумал, – упрямо возразил Чистяков. – И родил свежую идею.

– Какую же?

– Нужно раздобыть нормальный цифровой фотик с объективом, чтобы издалека можно было фотографировать. Потом подкарауливаем Эдика, фотографируем и показываем в милиции. Может, он у них проходил по делу о какой-нибудь афере.

– А что, вариант, – согласился Мостовой. – Будем, по крайней мере, знать, что он не разыскивается милицией и не проходил по какому-нибудь делу. Тогда мы выясним его настоящее имя и фамилию.

– А если не проходил? – пришла Чистякову в голову новая мысль. – Тогда мы снова в тупике. Слушай! Есть идея. Надо съездить в тот самый коттедж, куда он Ольгу возил. Расспросим рабочих о том, кто хозяин, – вот тебе и установочные данные. Может, они и знают, директор какой он фирмы, чем занимается. Есть же у них там прораб какой-нибудь, которого Эдик нанимал. Может, он у нашего афериста в офисе был. Ну, за деньгами заезжал или смету показать, какое-нибудь решение согласовать.

– А вот это уже свежее, – согласился Мостовой. – Договорились. Сегодня отоспимся после дежурства, а утром рванем.

На тенистой аллее показался один из спасателей отряда, молодой парень, который пришел в отряд буквально месяц назад.

– Здорово, седьмая! – поприветствовал он Мостового и Чистякова. – Чего по домам не идете?

– На работе выспались, – ответил Чистяков. – Вот ждем начальство, чтобы попроситься на вторые сутки подежурить. С этого месяца такие дежурства оплачиваются втройне.

– Что, правда? – оживился парень. – Я и не знал, что тут так подшабашить можно.

– Слушай ты его! – поморщился Мостовой и толкнул локтем Игоря. – А ты хватит людей подначивать.

– А-а, пошутил, – огорчился парень.

– Ты, приятель, если шабашить собрался, то иди на стройку, – строго сказал Мостовой. – Здесь немного другой принцип работы; здесь мы людей спасаем, а не деньгу зашибаем.

– Я просто… – замялся парень, начиная оправдываться, – просто проблемы навалились. Деньги срочно нужны, вот и обрадовался. У жены частный дом с пристройкой, а пристройка в свое время не была оформлена. Теперь ее заставляют сносить, а это половина дома. Понимаете?

– Как это сносить? – удивился Мостовой. – По-моему, тут все проще решается. Кажется, и постановление какое-то на этот счет было. Платите штраф, и вам эту пристройку по факту оформляют.

– Правда? Я с этой кухней никогда не сталкивался. Понимаете, они что-то про территорию отчуждения говорят. Такое ощущение, что взятку вымогают.

– Да? – удивился Мостовой. – Что, и сумму называли?

– Называли. Сказали, что за шестьдесят тысяч все уладить можно.

– Слушай! – Чистяков чуть не подскочил на лавке. – А если тебе какого-нибудь знакомого в мэрии найти, кто поможет в этом вопросе?

– Откуда у меня такие знакомые. Я в вашем городе всего три месяца живу-то.

– А может, Синицкую попросить? – Чистяков круто развернулся на лавке к Мостовому и заговорщицки подмигнул: – У нее, кажется, кто-то там есть. Или учились они вместе, или еще что-то в этом роде.

Мостовой хмуро глядел на друга и соображал.

– Давай попробуем, – настаивал Чистяков, – как говорится, по лбу-то не ударят. Да – да, нет – нет!

– А что, – наконец решился Мостовой. – Давай. Вот и проверим.

– А я о чем говорю!

Чистяков полез за телефоном и стал набирать номер Синицкой.

– Але, Оля? Привет еще раз. Ты уже дома? Да нет! Просто друг один попал под чиновничий прессинг, вот с Борькой и обзваниваем всех знакомых. У тебя случайно в городской администрации хороших знакомых нет? Да? Здорово. А ты к нему можешь обратиться? Нет, там никакого криминала, в смысле со стороны друга. Нет, не к спеху, потом расскажу. Ну давай. Пока.

Чистяков нажал отбой. И с грустной торжественностью посмотрел на Бориса.

– Ну что? – нетерпеливо топтался на месте паренек-спасатель.

– Поздравляю, – усмехнулся Чистяков не ему, а Мостовому. – У нее одноклассник обнаружился. Замглавы администрации по капитальному строительству и ЖКХ. Сережа Покровский его зовут. Она его тысячу лет не видела, а на днях встретились совершенно случайно. Один раз. Так что аплодирую, Боря, на этот раз прав оказался ты.

– Ребята, вы о чем?

– Иди, иди, – махнул рукой Чистяков на паренька. – Потом обсудим твою проблему.

Понимая, что в загородном особняке, куда Эдуард возил Ольгу, их могут просто послать куда подальше, спасатели решили разыграть служебный визит. На своей «Газели» поехать было бы еще проще, но, во-первых, во время дежурства рядом все время Синицкая, а во-вторых, объяснить, куда это бригада моталась на служебной машине после смены, будет проблематично. Остановились на варианте машины Чистякова, но в форме МЧС.

Откладывать «операцию» надолго друзья не стали. После очередного дежурства, проводив взглядами Синицкую, друзья двинулись к машине Чистякова. Очень они надеялись, что сегодня утром Ольгу опять не повезут на экскурсию по осмотру строительства. И через час, выбравшись наконец за черту города, полетели в сторону «Мелиоратора». Мостовой рядом на сиденье возился со своим мобильным телефоном, проверяя, как работает функция диктофона. Мало ли как будет протекать разговор с рабочими; а может, кто и из хозяев появится. Например, жена Эдуарда. Чистяков продолжал настаивать на версии, что Эдуард все же женат. Прослушав потом запись, можно будет подумать обо всех нюансах реплик и диалогов.

Около особняка спасателей ждал очень большой сюрприз. Когда они еще только свернули в переулок, то сразу увидели, что из калитки временного забора выходят мужики, но не в рабочей одежде, а в чистом. Правда, в руках у них были сумки и пакеты. Оттуда торчали штанины грязных рабочих штанов, трико, рукоятки инструментов и всякая всячина, которая отличает шабашную бригаду от, скажем, бригады грибников.

– Опаньки! – возмутился Чистяков. – А куда это ребятки рванули? Еще одиннадцати нет, а они уже свернулись. Это мы чуть не опоздали.

– Давай газуй, пока они калитку не заперли, – посоветовал Мостовой.

– А зачем нам калитка? – не понял Чистяков, но газу все же прибавил.

– Роль нашу до конца играть, бестолочь!

Машина поравнялась с мужиками как раз в тот момент, когда один из них уже прилаживал навесной замок. Мостовой сделал начальственное лицо и полез из кабины на улицу.

– Здорово, мужики, – буркнул он. – Вы тут работаете?

– А че такое? – поинтересовался парень лет тридцати, который, судя по нагловатому виду, был у них за лидера.

– Газ посмотреть надо, – пояснил спасатель. – Жалуются, что по вечерам очень газом откуда-то пахнет.

– А мы его и не включаем, – ответил парень. – Нам внутрь-то и заходить нельзя.

– А внутрь и не надо. Тормознитесь на пять минут, мы только по территории пройдем, газопровод посмотрим.

– А че не газовики, а МЧС ездит? Че, так серьезно, что ль? – удивился парень.

– То-то и оно, – исчерпывающе ответил Мостовой.

– Ну, глядите, – пожал парень плечами и толкнул калитку.

Работяги топтались на месте, а нагловатый, к счастью, увязался за спасателями. Теперь между делом можно было и необременительный разговор начать. Чистяков, чтобы подыграть другу, захватил из бардачка машины затрепанную карту района и теперь глубокомысленно таращился на нее и крутил головой по сторонам. Вроде как ориентировался на местности.

– А кто хозяин-то у вас? – поинтересовался Мостовой. – Большая шишка?

– А хрен его знает, кто тут хозяин! – странно раздраженным тоном ответил парень.

– Как это? – искренне удивился спасатель. – Работаете и не знаете на кого?

– Да че тут работать-то! Нас наняли на пять дней грунт по территории растащить. Вот и все. А строителей мы тут ни разу и не видели.

– А нанимал не хозяин, что ли? – уныло спросил Чистяков, который стал уже догадываться, в чем дело.

– Да нет, прораб, что ли, или еще кто. Приехал на «пятак» и предложил работенку.

«Пятаком» называлось место на выезде из города, где постоянно стояли машины с песком, кирпичом, щебнем. Здесь же тусовались и владельцы строительной техники, всяких тракторов и бабкетов. Очень, между прочим, удобно. Едешь на дачу или на такой вот строящийся коттедж – и по пути можешь и материалы заказать, и технику у частников. Там же можно было нанять и бригаду разнорабочих. Так что эти парнишки были как раз с «пятака».

– А я думал, что в четверг хозяин к вам с бабой приезжал. Мы тут проезжали, как раз видели.

– Да нет, это прораб, Эдик! – махнул рукой парень. – Рисовался тут перед ней, какой он большой начальник.

– Прораб, говоришь, – задумался на секунду Мостовой. – Слушай, а телефон он вам свой оставлял? Не дашь? Мне на даче надо кое-какие работенки бетонные организовать, а самому возиться, понимаешь ли, с такой работой некогда.

– Телефон у Коляныча был, только он не приезжал сегодня. Мы и то только за вещами своими. Подъезжайте на «пятак», там и спросите. А еще лучше, давайте мы вам сделаем. Мастера у нас есть. Будет дешевле даже, чем через Эдика.

– Ладно, подумаю, – проворчал Мостовой и двинулся к выходу с территории.

– Вот жлобина! – не выдержал Чистяков, когда спасатели сели в машину. – Значит, он и здесь Эдиком назвался. Я чувствую, что у нашего клиента комплексов, как у собаки блох. И имя свое не нравится, и работать как люди – тоже. Надо же, пристроился дешевым посредником.

– Может, и не дешевым, – возразил Мостовой. – Но то, что он прохиндей порядочный, это точно. Будь он Эдик, будь он Артур. Ну что же. Отрицательный результат – тоже результат.

– Не согласен. Результат как раз положительный. Мы же выяснили, что Эдик не бизнесмен? Выяснили. То есть он врет Ольге во всем и постоянно. А это значит что?

– Что я его прибью, урода! – пообещал Мостовой.

– Ни боже мой, Боря! – запротестовал Чистяков. – Так ты в глазах Ольги упадешь ниже плинтуса. Она же Эдику верит, а мы сплошь источаем инсинуации. Это, Боря, не выход. А значит это то, что руки у нас теперь развязаны для самых что ни на есть непопулярных действий, кроме мордобоя, конечно. Хотя я и сам, честно говоря, подрихтовал бы ему фасадик.

– И какие же у тебя теперь предложения? – угрюмо спросил Мостовой.

– Устанавливать его надо, вот какие. Выяснять фамилию, имя, где и кем работает. Или не работает. Только фактами мы Ольгу можем убедить. Мое предложение прежнее: фотоаппарат, изготовление нескольких фотографий с разных ракурсов – и в ментовку к твоим знакомым. Пусть посмотрят по своим картотекам – может, кто его и знает по каким-то делишкам. Представляешь, если он у них проходил по делу? Вот тебе и аргумент для Ольги!

Слежка за человеком – дело непростое для тех, кто занялся этим впервые в жизни и не имеет специальной подготовки. А фотографирование человека в процессе слежки – дело и вовсе сложное. Если, конечно, вы не хотите, чтобы ваш «объект» вас заметил. Это в боевиках хорошо показывать, когда нужный человек выходит из какого-нибудь здания в окружении свиты и, как по заказу, замирает на несколько секунд на ступеньках. Фотографируй, сколько влезет. Особенно если по закону жанра ты сидишь в машине прямо тут же у обочины проезжей части и снимаешь его через затемненное стекло. Маленькое «но» – надо знать, когда и где интересующий тебя человек будет проходить. И только тогда ты сможешь занять наиболее удобную позицию для качественной съемки. А если «объект» шляется по городу и выбирает еще и малолюдные его части? А если еще и спутница «объекта» ваша хорошая знакомая, которая ни за что вам не простит, если заметит, что вы не только следите, но еще и фотографируете ее вместе со спутником?

Маленький, но делающий очень качественные фотографии «Кодак» и такой же примерно «Никон» друзья нашли быстро. Но воспользоваться ими вот так запросто не удалось. Первая же проблема, с которой друзья столкнулись при подготовке к своей операции, это как сделать, чтобы их такие знакомые Ольге обличья не бросились в глаза девушке даже мельком. Ведь один только взгляд в сторону любого из них, и все пропало. Нужна как минимум такая одежда, которой Синицкая ни у Мостового, ни у Чистякова никогда не видела. Да и еще нужно было изменить внешность.

К изменению внешности спасатели приступили поэтапно. По причине летней жары выбор у них оказался совсем не богатым. Однако Чистяков убедил упиравшегося поначалу Мостового пойти вместе в секонд-хэнд. Недорого, да и выбросить не жалко, чтобы Синицкая ненароком не узнала потом эту одежду. Внимания на шортах останавливать не стали: мускулистые колоритные ноги Мостового сразу же бросались бы в глаза, а у Чистякова на самом видном месте красовался заметный шрам. Друзья подумали, что их ноги Ольге хорошо знакомы по совместному загоранию на городском пляже и даче ее родителей.

Значит, решили они, нужно останавливаться на длинных штанах. Допотопные и вылинявшие джинсы Мостовой надевать категорически отказался. Зато удалось подобрать пару спортивных штанов неопределенного цвета и такого же неопределенного покроя. Обувь, в смысле кроссовки, решили оставить свои. По мнению спасателей, это последнее, что может броситься в глаза девушке, гуляющей с парнем. Нашлась в магазине и пара футболок, которые кто-то на Западе, судя по их состоянию, носил много лет всей семьей. Богатым оказался и выбор всевозможных бейсболок, фуражечек и кепочек. Остановились на неброских летних кепках неопределенного бежевого цвета. Завершил туалет поход к уличному торговцу темными очками.

– Ну, и как я тебе? – брезгливо рассматривая себя в зеркале, спросил Мостовой.

– Самое главное, что ты нисколько не выделяешься из толпы, – заверил его Чистяков. – Неброско и заурядно.

– Толпы-то как раз и не будет. Сам же говорил, что они гуляют в местах не очень оживленных.

– Ну, люди там все равно есть, только мало. А в таком наряде мы внимания привлекать не будем, нормально приоделись. Только вот с тобой что-то нужно делать, Боря.

– Что опять не так?

– Габариты у тебя больно заметные.

– Как я тебе меньше стану? Вдвое сложусь, что ли?

– Не сложишься, – Чистяков в задумчивости почесал подбородок. – Но и ходить тебе не стоит. Придется тебе выбирать роль сидящую. Например, на пути возможного появления «объекта» мы тебя сажаем и даем в руки газету. Ты ею интенсивно прикрываешься, а в нужный момент щелкаешь «объект».

– Ты еще скажи, чтобы я щелкнул его через газету.

– Отличная мысль, Боря! Мы в газете прорежем аккуратную дырочку размером с объектив фотоаппарата.

– А еще две руки ты мне где найдешь? Я могу или газету перед собой держать, или фотоаппарат. Может, посерьезнее что-нибудь придумаем?

Мостового, хотя он к Чистякову уже и привык, все же иногда раздражало, что Игорек умудрялся устраивать балаган из любого серьезного дела. Чистяков посмотрел на хмурого друга и воздержался от предложения пойти и купить два протеза.

– Какие еще роли могут быть? – раздраженно пробурчал Мостовой. – Вариант всего один: следим за ними, а потом из-за дерева, киоска, другого удобного укрытия просто фотографируем. Вот и все. В процессе слежки стараемся не рисоваться перед Ольгой. Нужно вовремя отвернуться или наклониться, как будто шнурок завязываешь. Как-то так, я думаю.

– Ну, в общем-то, я согласен, – примирительно ответил Чистяков. – Только тебе все равно не следует рисковать. Следить буду я, а ты ориентироваться на меня. Как махну рукой, что есть подходящая позиция для фотографирования, так ты и выдвинешься. Больно уж ты заметный.

– Ох, Игорек, тебя она тоже как облупленного знает, – покачал головой Мостовой.

– А так? – усмехнулся Игорь и прошелся по комнате развязной походочкой, чуть загребая ступнями.

– Только немного ссутулься, – оживился Мостовой. – Так, хорошо. А теперь руки. Когда при ходьбе ими машешь, то отставляй мизинцы и кисти чуть в стороны. Во! Классный блатняк! Только не переигрывай, а то, наоборот, будешь в глаза бросаться своими полууголовными манерами.

– Может, мне усы приклеим? – предложил довольный Чистяков.

– Где ты их возьмешь?

– Отрежем от чего-нибудь мехового. У тебя есть какой-нибудь мех?

– Игорек, давай лучше тебе натуральный фингал поставим, – предложил Мостовой, у которого начало лопаться терпение. – Могу посодействовать в небольшом вывихе ноги.

– Все, молчу, Боря, молчу! Остановимся на том, что есть.

Спасатели, наконец, занялись реализацией своего плана. Проведя половину дня около дома Синицкой, они дождались, когда заявится Эдик. То, что он приходил к дому Ольги, бывало редко – но бывало. Чаще они встречались где-нибудь в городе и там гуляли. Иногда ходили в кино, но это было нечасто. Чистяков рассказал Мостовому и еще об одном своем наблюдении. Во время свиданий Эдуард постоянно избегал Фрунзенского и Центрального районов города, а в последние недели три – еще и Красноармейского. Именно эти три последние недели он или навещал Ольгу дома, или они гуляли в лесопарковой зоне на окраине. До этого живописного места от Ольгиного дома было пешком минут тридцать. Сегодня парочка опять явно отправилась гулять в том же направлении.

Заперев машину, из которой друзья наблюдали за подъездом Синицкой, Чистяков двинулся за «объектами». Мостовой шел сзади метрах в пятидесяти. Слишком заметная крупная фигура Бориса, оглянись Ольга неожиданно назад, выдала бы спасателей с головой.

День был будничный, и праздношатающихся на аллеях было маловато, кроме неизменных мамаш и бабушек с детскими колясками и детворой на трехколесных велосипедах. Это осложняло слежку, но зато помогало не выпускать парочку из поля зрения ни на секунду.

Примерно с полчаса Ольга и Эдуард бродили по аллеям, как казалось, без всякой цели, просто гуляя. Ухажер что-то рассказывал, энергично жестикулируя. Ольга слушала, иногда отвечала, но чаще хохотала в голос. Наблюдая всю эту картину, Чистяков ругался вполголоса и не мог дождаться, когда же влюбленные усядутся где-нибудь на скамейке отдохнуть. Могли бы и мороженого поесть, чего мотаются, ворчал он, раздраженно похлопывая себя по бедру свернутой в трубочку газетой. Такая же газета была и у Мостового – последняя защита от узнавания, которой следовало прикрываться в особо опасных ситуациях. Слабенькая, конечно, защита, и Чистяков на нее не особенно и рассчитывал. На всякий случай он предупредил Мостового перед выходом из дома, чтобы тот, если Ольга узнает Игоря и подойдет к нему, убегал подальше со всех ног. Один из друзей всегда мог отбрехаться, что он здесь случайно, что увидел Ольгу с парнем и решил посмотреть, что это за тип. Но вот если она обнаружит в парке сразу двоих друзей, тогда дружбе полный абзац. Поймет, что за ней следят, и никогда им этого не простит.

Наконец, уставшая парочка уселась на свободной лавке. Эдуард, вызвав тем самым злобный оскал у Чистякова, по-хозяйски положил свою руку на спинку лавки и стал водить пальцем по плечу Ольги. Он все еще что-то рассказывал и продолжал жестикулировать свободной рукой.

Спасатель видел все это, стоя за изгибом аллеи, в просвет между ветвями. Покрутившись немного, он уселся на лавку, вторую от угла, рядом с каким-то дедом, читавшим газету. Отсюда парочка была хорошо видна, особенно если сесть боком и подпереть щеку кулаком. Это на случай, если Ольга оглянется. С надвинутой на самые глаза кепкой и в черных очках, Чистяков рассчитывал оказаться неузнанным. Он лихорадочно прикидывал варианты, которые позволили бы сфотографировать Эдуарда. Сейчас это было невозможно. Никакого укрытия перед лавкой, на которой сидела парочка, не было.

– Ох, времена настали, – раздался за спиной голос старика. – Опять взрыв, опять крушение поездов.

«Этого мне еще не хватало, – подумал Чистяков. – С разговорами твоими!»

– Вот вы мне скажите, молодой человек, – перешел к активной фазе беседы сосед по лавке, – почему это нельзя обеспечить безопасность граждан своей страны? Неужели разгуливающий по улицам кавказец не вызывает подозрения органов?

– У нас тут половина кавказцев, – веско заметил Чистяков, не оборачиваясь.

– У нас-то понятно, – согласился старик. Было слышно, как он заерзал на лавке, пододвигаясь ближе к Чистякову. – А вот в Москве, Ленинграде? Точнее, Петербурге. Никак язык не хочет привыкнуть к новому названию.

– Какое же оно новое, – пожал плечами спасатель, – как раз старое.

– Вы, я смотрю, сторонник современных реформ и ярый противник социалистического образа жизни, – заключил старик. – Вот скажите, чем вам при советской власти плохо жилось, что вам мешало радоваться жизни, работать, творить?

– Дедушка, – проворчал Чистяков, обернувшись и глянув на старика, – я в реформах не участвовал и советскую власть не свергал. Это все прошло без меня.

– Но вы же радуетесь…

– У меня что, счастье на спине написано? – опять проворчал Чистяков, продолжая наблюдать за Ольгой и отвечая практически машинально.

– Я в переносном смысле, – стал объяснять старик.

Но дослушать, какой смысл тот вкладывает в свои слова, Чистякову не удалось. Парочка поднялась с лавки и двинулась в сторону, где как раз и сидел Чистяков. Из-за того, что дед его отвлек, Игорь пропустил момент, когда Ольга и Эдуард встали с лавки. Теперь у него оставались лишь секунды, чтобы принять решение и скрыться. Вариант спрятаться за раскрытой газетой он отмел сразу. Но вот небольшой павильон с вывеской «Шахматный клуб» мог помочь. К тому же дверь в него была приоткрыта.

– Извини, дед, – вскакивая на ноги, бросил Чистяков соседу по лавке, – побежал социализм реставрировать.

Быстрым шагом спасатель приблизился к павильону, буквально спиной ощущая, что из-за поворота вот-вот появится Ольга со своим ухажером. Только он собрался свернуть к дверям павильона, как оттуда ему навстречу вышла девушка в голубеньком хозяйственном халатике, с ведром и двумя металлическими шестами. На одном была укреплена губка, на другом резиновый скребок, похожий на «дворник» от автомобиля. Девушка явно намеревалась мыть высокие окна павильона. Продираться внаглую внутрь – тем более что девушка закрыла дверь, а вывеска гласила, что сегодня клуб не работает, – не стоило. Скандал или спор у входа как раз привлечет внимание «объектов». Нырнуть за павильон тоже было бы глупо. Серьезная девушка с ведром, естественно, подумает, что Чистяков отправился за угол справлять малую нужду. Это тоже попахивало разбирательством и маленьким, привлекающим внимание скандальчиком.

Решение пришло мгновенно. Такое решение могло прийти в голову только Чистякову с его богатым опытом спонтанных знакомств с девушками. Мостовой бы, к примеру, в этой ситуации сплоховал.

Спасатель быстро подошел к девушке в халате, изобразил на лице максимум обаяния и невинного добродушия.

– Как же так, – шутливо возмутился Чистяков, – такая красивая, с такими прелестными ручками – и собирается тривиально мыть окна. Не могу этого допустить и готов принять на себя бремя ваших хлопот!

– Эй, эй! – попыталась становить его удивленная девушка. – Вы что, прекратите!

Чистяков знал, что спасти его может только соблюдение суворовских принципов: быстрота и натиск. Препирательства испортят все дело. Схватив в руки шест с губкой, он мгновенно окунул его в воду и стал старательно тереть стекло. При этом, специально добавив голосу несвойственных ему басовитых нот, он стал шепотом объяснять, как он хорошо умеет мыть окна.

До девушки из павильона наконец дошло, что парень дурачится. Она отошла на шаг, уперла руки в бока и стала комментировать работу незнакомца в самых нелестных для него выражениях. Чистяков оставлял эти комментарии без ответа до тех пор, пока боковым зрением не убедился, что парочка проследовала мимо и удалилась по аллее метров на десять-двадцать. Уф, пронесло!

– Неужели я все так плохо делаю, – с отчаянием взмолился Чистяков. – Мне казалось, что мое мытье совершенно, как изваяние древнегреческих мастеров.

– Ага, – со смехом согласилась девушка с халате, – например, как скульптура Венеры. Без рук!

– Ну, знаете! – возмутился спасатель. – Я, как человек принципов и высокой социальной ответственности, не могу смириться с таким уничижительным отношением к своей работе. Наш спор мы продолжим, но только в другом месте и в другое время! Вы до скольких сегодня работаете? – спросил он неожиданно, перейдя на шепот.

– Иди, иди, ухажер, – засмеялась девушка.

Поняв без продолжения, что вариант проигрышный, Чистяков театрально повесил голову и унылым шагом побрел по аллее. Пару раз он оглянулся, оглашая окрестности душераздирающими вздохами, которые должны были означать страдания неразделенной любви.

Ольга с Эдуардом удалялись, и дурачиться пришлось срочно прекратить. Чистяков прибавил шаг, потому что парочка приближалась к оживленной части парка. Тут ее можно запросто потерять, а потом столкнуться нос к носу. Лучше уж сразу держаться как можно ближе.

Нагнал своих подопечных Чистяков около уличных лотков и киосков. Мельком он убедился, что Боря следует параллельным курсом, вытирая потный лоб. Эдуард подошел к высокому холодильному ларю и стал что-то выбирать. Ольга ткнула пальцем, и продавщица достала две небольших коробочки с соком. «Жажда замучила», – проворчал про себя Чистяков, стараясь держаться за спинами молодежи, столпившейся у павильона «Пневматический тир».

Ольга и Эдуард потоптались и уселись на ближайшую лавку в тени. Отклеив от коробок трубочки для питья, он стали с откровенным наслаждением потягивать сок. Пить и Игорю хотелось неимоверно, но в пределах досягаемости не было ни одного лотка или киоска. Чистяков с завистью и некоторой ненавистью смотрел на Эдуарда.

Оглянувшись на Мостового, Игорь увидел, что тот что-то ему показывает руками. Оказывается, сам Боря стоял рядом с лотком с мороженым и предлагал другу освежиться. Чистяков с радостью закивал головой. Если парочка еще некоторое время понежится на тенистой лавочке, то они с Борькой успеют поесть мороженого. Ясное дело, что лакомство покупать Мостовому, а Игорю продолжать наблюдать. Фотографировать тут нечего было и пробовать.

Мостовой выстоял очередь человек в десять и наконец получил в руки два вафельных стаканчика с пломбиром. Теперь ему предстояло пересечь напрямик расстояние между двумя асфальтированными дорожками. Чистяков с вожделением переводил взгляд с парочки на лавке на мороженое, но тут случилось неожиданное.

Эдуард с Ольгой как-то очень уж резко вскочили с лавки и устремились по аллее назад в ту сторону, где стоял Чистяков. Спасатель в предвкушении мороженого опять пропустил опасный момент, когда подопечные начали движение, причем в таком опасном для него направлении. Деваться ему было некуда, кроме как бросаться сломя голову по аллее в обратную сторону, расталкивая прохожих и мамаш с детьми. В степенном неспешном течении не очень плотного потока человеческих тел он в своей попытке скрыться выглядел бы весьма нелепо и подозрительно. По крайней мере, взгляды бы он к себе привлек.

Сожалея, что человек-невидимка существовал только в фантастике, Чистяков вжался спиной в стену павильона тира. Выхода у него не было. На дорожке шириной в три метра он обязательно столкнется нос к носу с Ольгой. Оставалось только использовать крайнюю меру – газету. Понимая, что для окружающих выглядеть он будет как идиот, Чистяков развернул газету и с глубокомысленным видом поднял ее на уровне лица. На него с усмешками стали оборачиваться посетители тира.

Но это было не самое плохое. Хуже было, что Боря не видел, что парочка движется в его направлении, и смело шествовал с мороженым к Чистякову. Игорь чуть отодвинул газету и стал делать страшные знаки лицом. Но Борька упорно не смотрел на него, озабоченный только тем, чтобы начавшее таять мороженое не закапало его штаны. Чистяков с яростью подумал, что если он еще с минуту погримасничает таким образом, кто-нибудь точно вызовет санитаров.

Наконец Мостовой обратил свой взор на друга и мгновенно все понял. Одного короткого взгляда на Игоря, а второго – направо вдоль аллеи оказалось достаточно. Боря замер как вкопанный. Еще два шага, и он вышел бы на асфальт с двумя морожеными в руках прямо перед удивленной встречей Ольгой. Она, естественно, посмотрит по сторонам в поисках претендента на вторую порцию и увидит Чистякова. И узнает его в идиоте, который торчит с развернутой газетой около тира.

Мостовому деваться было уже некуда. Он правильно сообразил, что движущийся предмет заметнее неподвижного. Укрыться Боря мог только за металлическим столбом освещения. Но габариты столба настолько не соответствовали габаритам самого Бори, что Чистяков буквально застонал от безысходности ситуации. Однако Мостовой сделал все что мог, и даже больше. Он встал боком так, чтобы не было видно хотя бы его лица. Все-таки боком Боря был несколько уже, чем стоя лицом.

Чистяков стоял и смотрел мимо газеты на друга. Мороженое капало тому на штаны и кроссовки. Понятно, что Боря это тоже видел, но шевельнуться не решался. «Боже, – уныло подумал Игорь, – люди сейчас решат, что в дурдоме сегодня день открытых дверей. Сразу два имбецила на таком маленьком участке пространства!»

Наконец парочка прошла, и Чистяков с ожесточением свернул свою газету. Хмурый Мостовой уже стоял рядом и смотрел на свои испачканные штаны и обувь.

– М-да, – проворчал Чистяков, – чуть мы с тобой не обделались.

– Это ты «чуть», а я по полной! – прорычал Мостовой. – Прибью я этого Эдика!

Наконец счастье улыбнулось уставшим и злым спасателям. Ольга со своим спутником зашли в летнее кафе. На площадке был установлен большой тент с рекламой пива «Балтика». По причине жары боковые части полога были подняты вверх, и столики внутри обвевались легким сквознячком.

Спасатели покрутились вокруг и выбрали, наконец, точку, откуда можно было бы сфотографировать ненавистного Эдуарда. Способ для этого Чистяков предложил простой. Они с Борей подошли к кафе с противоположной стороны, и от столика Ольги их отделяло не больше трех-четырех метров. Причем сама Ольга сидела к ним спиной. Соответственно, Эдуард красовался анфас. Мостовой повернулся спиной к ним, а Чистяков, прикрываясь его широкой фигурой, сделал несколько снимков. Просмотрев их на экране аппарата, друзья решили, что этого будет вполне достаточно. С невероятным облегчением они посчитали свою миссию на сегодня выполненной.

– Вообще-то, похож, – проговорил, разглядывая фотографии, капитан Потапов, которого сослуживцы звали Потапычем. – Качество, конечно, не портретной съемки, но похож.

– На кого? – не утерпел Чистяков.

– На этого нашего фигуранта по квартирной краже.

– Это тот случай, аналогичный пятигорским? – попытался уточнить Мостовой.

– Ребята! – недовольно ответил Потапыч. – Не лезьте вы со своими выводами. Тут столько народу по этим делам работали… Наверное, уж все версии перетрясли и наизнанку вывернули.

– Но все-таки, – продолжал настаивать Чистяков. – Случаи-то похожи или нет? Ведь во всех случаях подозреваемого видели на месте преступления, и во время, близкое к его совершению. И в то же время он находился вместе с потерпевшей, имея стопроцентное алиби.

– К вашему сведению, – усмехнулся капитан, – в большинстве случаев квартирные кражи так и выглядят. Ничего сверхъестественного здесь нет абсолютно.

– А как же показания свидетелей? – поинтересовался Мостовой.

– А что свидетели? Свидетели этого ухажера там каждый день видят – многие по своей природной «доброте» и хозяйку, и ее нового ухажера маленьким язычком все время поносили. Кто из зависти, кто по другой причине. Да и примелькался он там. Вот и кажется многим, что недавно его видели. А при тщательной проверке ни один свидетель не смог с точностью до минуты подтвердить, что видел подозреваемого в подъезде именно в этот момент.

– Ясно, – уныло кивнул головой Чистяков. – Но это касается ваших случаев. А в Пятигорске что, все точно так же?

– Какие это наши случаи? – вскинул брови Потапыч. – У нас всего один случай и был, если вы это имеете в виду.

– Что – это? – не понял Чистяков.

– Участие вот этого вашего типа, – капитан ткнул пальцем в изображение Эдуарда на фото, – по фамилии Ванечкин.

– Значит, в Пятигорске он же фигурировал в кражах? – оживился Чистяков.

– В Пятигорске обокрали три квартиры, в которых жили его любовницы. Для прокуратуры и суда факт совпадения, что обкрадывают квартиры знакомых одного и того же человека, интереса не представляет.

– Тогда он приезжает сюда, в наш город, и тут же случается кража из квартиры его новой любовницы? – уточнил Мостовой.

– Знаете что, ребята, – наставительно сообщил Потапыч, – в любом городе найдется немало людей, у которых квартиры знакомых обворовывают. Не исключено, что с кем-то этот человек и состоял в интимных отношениях. Так что из того? Если вы намекаете на то, что работает пара двойников, так мы проверили – нет у Ванечкина брата-близнеца. А сам он после кражи никуда не скрывается, а продолжает отношения с потерпевшей. Так воры не поступают, если замешаны в деле. Они быстро сматываются.

– А зовут его как? – поинтересовался напоследок Мостовой, вставая со стула.

– Сергей Иванович. Ванечкин Сергей Иванович.

– Сергей! – глубокомысленно повторил Чистяков, воздев вверх указательный палец. – Заметьте, не Эдуард, не Артур, а Сергей.

– Кстати, любовница зовет его Артуром, – насторожился Потапыч. – Вам что-то известно, что ли?

Мостовой с Чистяковым поспешно уселись на стулья.

– Видишь ли, капитан, – вкрадчивым голосом стал объяснять Чистяков. – У нас в бригаде девушка работает. Хорошая девушка, но в последнее время ее как подменили. А причина в том, что у нее ухажер появился. Деньги из нее тянет, выдает себя за бизнесмена, ну, и по-всякому врет, конечно. Только он, – палец Чистякова постучал по фотографии, – представился ей как Эдуард. Очень нам, зная про пятигорские кражи, не хочется, чтобы и нашего товарища по работе обокрали, понимаешь?

– Блин! Ну чем я вам тут помогу? – взмолился капитан. – Рад бы и сам, только доказательств ведь против него нет никаких.

– А ты с Пятигорском связывался, когда тебе опер из Красноармейского РУВД звонил про аналогичные случаи?

– Конечно, у меня этот «висяк» у самого поперек горла стоит!

– Значит, у них тоже против него ничего не получилось?

– Отпустили бы они его, если бы было.

– Тогда дай адресок твоей потерпевшей, – предложил Чистяков.

– Э-э, ребята, слишком много вы просите. Не имею я такого права.

– Слушай, капитан, – вставил Мостовой, – мы ведь к тебе не с улицы пришли. И не праздные прохожие, а из солидного ведомства. Потом, ситуация видишь какая с нашей подругой? Давай, ты потерпевшую к себе повесткой вызови, а мы вместе и поговорим с ней.

– Даже и не знаю, – замялся капитан. – Она ведь в таком состоянии была после всего этого, а потом он ее вроде и бросил… Братец ее постарался. То ли морду ему набил, то ли по-хорошему объяснил.

– А брата не Стасом зовут?

– О как! – восхитился Потапыч. – Сами раскопали, что ли?

– Кое-что и мы умеем, – скромно ответил Чистяков. – Тогда давай лучше координаты Стаса. Мы сестру беспокоить не будем, а Стас с нами пообщается, я думаю, с большим удовольствием. Мы и машину его знаем, и номер.

– Ладно, хрен с вами! – сдался Потапыч и полез в сейф. – Пишите номер телефона, – проговорил он листая какую-то папку.

– Ну, и что ты по поводу всего этого думаешь? – поинтересовался Чистяков, когда они с Мостовым вышли из милиции.

– А что тут думать? Не смогла милиция ничего доказать, вот и все. Да и не старается, по-моему. «Висяк» – ну и хрен с ним. Одним больше, одним меньше! Да и насчет свидетелей они формально правы. Кто уж с точностью до минуты сможет сказать, во сколько он видел человека в подъезде, особенно когда каждый день с ним встречается. Другое дело, насколько досконально они все проверили.

– Вот и я о том же, Боря, – согласился Чистяков. – Меня эта мысль тоже не покидает. Учти, что опера и следователи завалены делами по самую макушку. Поедет кто-нибудь из них в Пятигорск лично общаться с тамошними операми? Думаю, что отделались стандартным запросом, а те им таким же ответили. Приложили бумажку к делу, и адью. Так же, мне кажется, проходила и проверка наличия у нашего Эдика – пардон, Ванечкина – брата-близнеца. Туда запрос, сюда запрос – ответ отрицательный. Тут ведь с людьми вживую общаться надо, а не верить бумажке, которую составил какой-то клерк. Неизвестно еще, какой добросовестности работник!

– Давай-ка не разбрасываться, – предложил Мостовой. – А то за всеми этими праздными рассуждениями мы нить расследования потеряем.

– Ладно, давай действовать по следующему плану, – согласился Чистяков. – Звоним Стасу, встречаемся, расспрашиваем, делаем выводы, а потом уже намечаем план действий на дальнейшее.

– Хорошо, – кивнул Мостовой и полез в карман за номером телефона Стаса. – Думаю, что-то новенькое мы узнаем, но такого, что Ольгу вразумило бы, вряд ли. Но плясать лучше всего от Стаса, потому что он ближе во всех отношениях. В том числе и к последнему преступлению.

Набрав номер брата последней девушки-потерпевшей, Мостовой приложил телефон к уху и замер в ожидании. Телефон не отвечал.

– Странно, не отвечает, – пробормотал Борис. – Ну-ка, попробую еще раз.

Однако они так и не дозвонились до абонента. Решили, что городской номер не отвечает, поскольку хозяин за пределами города. Например, в командировке. Посовещавшись, спасатели пришли к заключению, что пытаться дозвониться нужно еще сутки, а потом считать, что Стас в длительной командировке. И, соответственно, переходить ко второй части их плана по выведению Эдика, а теперь Сереги Ванечкина, на чистую воду.

То, что надо самим ехать в детский дом в Прохладное, друзья понимали. Мостовой предложил ехать Чистякову, потому что Игорь легко втирался в доверие к женщинам, а в детских домах работают, как правило, именно женщины. Сам же Боря должен остаться в городе и постараться обезопасить Ольгу от неприятностей, если таковые назреют. Как он обезопасит Синицкую, Мостовой не стал рассказывать; он только сжал свой пудовый кулак и покрутил его перед Игорем со словами: «Я его еще приплющу, урода такого!»

После очередной смены Чистяков поспал часов пять, а после обеда рванул на машине в Прохладное. Часа за четыре или пять он намеревался добраться до города, найти детский дом, переночевать в машине, а с самого утра начать свои розыски.

Директор Прохладненского детского дома оказалась молодой, привлекательной, но несколько вульгарной женщиной. Знакомство она начала с незамысловатого служебного флирта в полном соответствии с установками психологии общения. Но, выяснив, что молодой человек лишь служит в МЧС, а к ней приехал по вопросу скорее личному, директорша сразу же изменилась, потеряв к гостю всякий интерес. Однако она вызвала одну из воспитателей, некую Анастасию Андреевну, которая работала в детском доме уже лет тридцать пять и могла помнить искомого мальчика. Ей же директорша разрешила и посмотреть архивные записи учетов детей многолетней давности.

– Пойдемте ко мне, – предложила пожилая женщина и повела Чистякова на третий этаж в крыло служебных помещений. – Личные дела у нас так долго не хранятся, но существуют еще и учетные книги, которые ведутся для нашего же удобства. Вот они как раз и должны были сохраниться.

Усадив Чистякова на диван, налив ему кружку крепкого кофе, Анастасия Андреевна ушла. Спасатель пил и разглядывал небольшое помещение, плотно заставленное письменными столами. Здесь их было двенадцать штук. Тесновато, решил Чистяков, особенно, если соберутся все вместе. Не очень аккуратно отштукатуренные и прошпаклеванные стены были окрашены водоэмульсионной краской. Красили тут не очень давно. Да и вообще все помещения, где Чистяков успел побывать, отличались опрятностью. Скромненько, но чистенько, вспомнил он не к месту анекдот про нового русского, который впервые попал в Эрмитаж. Вернулась Анастасия Андреевна минут через тридцать, заметив с улыбкой, что молодой человек задремал на диване комнаты воспитателей.

– Что, не выспались, служба не позволяет? – спросила женщина.

– В общем-то, да, – согласился Чистяков. – Предыдущая ночь была не очень располагающей к отдыху.

– Давайте я вам еще кофе налью горяченького.

– Нет, спасибо, – отказался Чистяков. – Я уже почти проснулся.

– Ну, тогда давайте смотреть. У нас записи ведутся в двух видах: в календарном – время поступления и время убытия, и алфавитном. Если вы знаете его фамилию, имя и отчество, то давайте смотреть алфавитную книгу. Исходим из стандартной ситуации, когда ребенок попадает к нам по какой-то причине, но выходит после достижения совершеннолетия. Если вы говорите, что ему около тридцати лет, то получается, что выбыл он от нас примерно двенадцать лет назад. Может, я его даже и помню.

Нашли Сережу Ванечкина они довольно быстро. Попал он в детский дом в возрасте пяти лет, как указано было, по причине смерти матери. Анастасия Андреевна в самом деле вспомнила светловолосого ласкового мальчика. Вспомнила она и то, что мать у него умерла в результате какой-то болезни, а отчим не стал ребенка усыновлять или оформлять опеку. Попросту бросил его в детский дом. Данных о нем в журнале не было. Выбыл Сережа в связи с окончанием десятого класса и поступлением в строительный колледж. Что с ним стало потом, воспитательница не знала. О времени, пока Сережа находился в детском доме, она рассказывала много. О том, что он был не только ласковым и добрым мальчиком, но и большим подлизой. Умудрялся он ладить и с другими детьми по причине природной хитрости, что ли. Нельзя сказать, что его все дети любили, но не били и не травили, как некоторых. Как-то очень ровно прожил тут Сережа Ванечкин свои несколько лет. К сожалению, почему-то не оказалось записи о месте рождения Сережи. Дата была, а места не было. И копии свидетельства о рождении тоже не было.

– А что же все-таки с Сережей случилось? – поинтересовалась напоследок Анастасия Андреевна. – Он попал в какую-то историю? К нам и из милиции запрос приходил, а теперь вот и вы приехали о нем узнать. Какое-то расследование идет?

– Видите ли, Анастасия Андреевна, – замялся Чистяков, который хотя и был готов к таким вопросам, но почему-то не захотел врать старой воспитательнице. – Сергей Ванечкин действительно попал в историю, и еще не все здесь ясно. Возможно, ничего криминального за ним и нет. Вы знаете, кто такой альфонс?

– Доде? – вскинула брови женщина.

– Что «доде»? – не понял спасатель.

– Вы имеете в виду писателя Альфонса Доде?

– А… э-э, не совсем. То есть нет, конечно. Простите, но в современном мире «альфонсами» называют личностей, которые втираются в доверие к женщинам и живут за их счет. А эти дурочки долгое время верят, что их возлюбленные вот-вот поправят свои дела, преодолеют временные трудности и тому подобное.

– Ясно, – хитро улыбнулась воспитательница. – Пострадала ваша знакомая? Или родственница?

– Ну-у, как бы и так, – смущенно согласился Чистяков. – Но дело не только в этом. Есть подозрения, что за этим на первый взгляд невинным действием Сергея следует второе, а это уже уголовное дело.

– Господи, и что же происходит потом? – испуганно всплеснула руками Анастасия Андреевна.

– Квартирная кража. Наивную глупышку обчищают. Только вот никто – ни милиция, ни мы – понять не может, как это происходит. У Сергея всегда железное алиби, он после кражи не скрывается, но они происходят вопреки всякой логике последующих поступков подозреваемого. Понимаете?

– Не очень, – призналась женщина.

– Вот и мы «не очень», – грустно сказал Чистяков. – То, что Ванечкин мелкий аферист, – это понятно, а вот преступник ли он?

Чистяков возвращался домой и ломал голову по поводу Ольги и Ванечкина. Точнее, он не знал даже, с какой стороны подступиться к этому делу. Взять за хобот Эдика и в присутствии Ольги заставить ответить на все вопросы, касающиеся его прошлых отношений с женщинами? А если он возьмет и сознается? Скажет, что ищет одну-единственную и наконец нашел ее в Ольге. А насчет квартирных краж он знать ничего не знает, и милиция ему ничего предъявить не смогла. Так что, дорогие друзья и коллеги моей возлюбленной, отстаньте от меня со своими вымыслами. Не мешайте складывающемуся счастью двух людей. И что друзья смогут ему на это ответить? Извини, ошибочка вышла? Или наоборот – плевать мы хотели на твою любовь! Оставь в покое Ольгу, пока мы тебе ребра не переломали и не оторвали тебе твой татуированный член. Обычно на это отвечают в том смысле, что «не пойти бы вам кое-куда» и «видел я вас кое-где и кое в чем». И обычно бывают правы, потому что ломанье ребер и отрывание членов, пусть и татуированных, дело уголовно наказуемое. А жизнь за счет женщины – нет.

Звонок Мостового застал Чистякова уже на подъезде к городу.

– Ты далеко? – поинтересовался Борис.

– Минут тридцать осталось, потом по городу. А что?

– Я Стаса нашел. Договорились о встрече. Так что у тебя, Игорек, всего два часа.

– Класс! – обрадовался Чистяков. – А ты что ему изложил? В смысле причины?

– Как есть, так и сказал. Чего тут темнить.

– Ну, и правильно. Если он мужик адекватный.

– Адекватный, – успокоил друга Мостовой. – Плюс, как я понял из телефонного разговора, Эдик сестру Стаса так и не оставил в покое. Представляешь, какой у нас в руках серьезный аргумент для Ольги появляется?

– Отлично. Жди, я скоро.

– Успехи-то у тебя какие?

– Практически ничего нового, Боря, одни нюансы. Я пообщался с воспитательницей, которая тогда работала и помнит нашего клиента от горшка. Даже документы посмотрел.

– Ладно, при встрече и расскажешь.

«Сжимается кольцо, – с удовольствием думал Чистяков, сворачивая с объездной в сторону города. – Теперь есть свидетели его махинаций с девушками. Это сильный аргумент, чугунный».

Встреча со Стасом состоялась в уличном кафе. Здесь было по-вечернему прохладно, можно было выпить пивка и расслабиться после многочасовой гонки на машине. Народу в кафе было многовато, но из-за громкой музыки и того, что каждая компания была занята собой, встрече и разговору ничего не мешало.

Рыжеватую голову Стаса и массивную фигуру Мостового Чистяков увидел еще с улицы. Оба только что вошли в кафе и пробирались в угол к свободному столику. Чистяков поспешил следом, извиняясь перед посетителями за то, что из-за спешки неуклюже задевал их стулья.

– А я тебя узнал, – прищурился Стас, глядя на Чистякова. – Ты, случаем, за этим Артуром не следил в тот день, когда за соседним столиком кофе облился?

– Следил, – подтвердил Чистяков, – только вы оба так быстро сорвались с места, что я не успел за вами. И колесо еще спустило у машины. Я ведь еще тогда с тобой пообщаться собирался.

– Ясно. Ну и что? У вас тоже сестренка попалась в сети этого афериста?

– Не сестренка, – хмуро поправил Мостовой, – но очень близкий нам человек. Работаем мы вместе.

– Деньги тянет? – усмехнулся Стас, сморщив веснушчатое лицо.

– Тянет, сволочь, – кивнул Чистяков. – А еще она квартиру собралась продавать.

– Знакомая ситуация.

– Ты лучше расскажи, как у вас там все начиналось и чем закончилось, – попросил Мостовой.

– Да так и начиналось. Мы ведь отдельно живем, – стал рассказывать Стас. – Она в родительской квартире, а я с женой – в своей. Вот и не уследил, когда этот момент настал. Ну, познакомилась с парнем – и познакомилась, дело обычное. Потом смотрю, одного кольца на пальце не вижу, потом другого. А потом исчезли серьги дорогие.

– Украл? – поинтересовался Чистяков.

– Нет, продавала она все, чтобы дружку своему помочь в период «временных» трудностей. Потом деньги у меня стала занимать. Я ведь не сразу понял, что к чему, а когда понял, поздно было. Втюрилась она в этого Артура по самые уши и слышать ничего не желала. Он, видите ли, бизнесмен, только у него некоторые проблемы. Но он вот-вот с ними разберется, и они поженятся.

– Одна схема, – покачал головой Мостовой. – И тут он бизнесменом представился.

– Что, и у вас он тоже бизнесмен? – поинтересовался Стас.

– Тоже! – рассмеялся Чистяков, с наслаждением потягивая ледяное пиво. – Только у нас он не Артур, а Эдуард. А еще он в нашем случае особняк недостроенный за городом показывал. Обещал, что они там скоро будут жить. Твоей сестре не показывал?

– Нет, про особняк разговоров не было, а про квартиру в Москве был.

– Удобно, – развел руками Мостовой, – и не проверишь! А про ограбление квартиры расскажи.

– Особенного ограбления не было, брать там уже было почти нечего.

– Ты на него думаешь, на Артура? – поинтересовался Чистяков.

– На Артура? – удивился Стас. – Милиция его тоже подозревала, только он с сестренкой моей в это время был. Они на турбазе отдыхали. Да и зачем ему это, если он знал, что там брать уже нечего, сам все вытянул. Я думаю, если бы он сам ее квартиру грабанул, то исчез бы из поля зрения. А он продолжал к ней ходить.

– А сейчас ходит? – быстро спросил Чистяков и выразительно посмотрел на Мостового.

– И ходит, и не ходит.

– Как это?

– Ну, вроде как обиду разыгрывает, что его подозревали, что я его прессую. Я же из-за него с сестренкой поссорился, – поморщился Стас. Помолчав немного, он добавил: – Значит, он теперь с вашей коллегой занимается?

– Мы вот чего никак не поймем, – хлопнул широкой ладонью по столу Мостовой. – Если он живет тем, что присасывается к молоденьким и доверчивым женщинам, то зачем ему квартирные кражи?

– Как? – не понял Стас. – Вы что, считаете, что это все-таки он квартиру ограбил?

– Боря имеет в виду, что точно такой же след за ним тянется аж из Пятигорска. А что было до этого, никто не знает. И схема точно такая же.

– Значит, не первый раз. Ах он сволочь!

– Еще какая, – согласился Чистяков, успевая прихлебывать во время разговора пиво и кидать в рот чипсы и соленые орешки. – Очень большое у нас желание вывести этого типа по имени Эдуард, Артур и Серега Ванечкин на чистую воду. А скажи, Стас… Извини, конечно, за такой вопрос, глубоко интимный… А не слышал ли ты, что у этого типа на члене есть наколка в виде скорпиона?

– Такими подробностями не располагаю, – зыркнув на спасателя угрюмым взглядом, ответил Стас. – Не делилась со мной сестренка таким подробностями. Но если с квартирными кражами тоже он проделывает, то почему до сих пор на свободе? В Пятигорске менты не смогли доказать?

– Я же говорю, что его надо выводить на чистую воду, – кивнул Чистяков. – Очень нам хочется узнать, как он все это проделывает. Ведь во всех случаях одна и та же схема. Любятся, любятся, а потом хлоп – и квартиру обокрали. Соседи говорят, что примерно во время совершения преступления этого Ванечкина в подъезде или около дома видели, а у него алиби. Он в этот момент с хозяйкой квартиры в другом месте развлекался. А его отпечатков пальцев в доме и так полно, раз он там бывал неоднократно.

Ничего нового общение со Стасом спасателям не дало, хотя они и надеялись на кое-какие интересные подробности.

– Слушай, Борь, – задумчиво проговорил Чистяков, когда поздно вечером они расставались на улице. – Как ты думаешь, почему все милицейские протоколы такие одинаковые? Как, впрочем, и протоколы следователей.

– В каком смысле одинаковые? – не понял Мостовой.

– А потому, Боря, – сам себе ответил Чистяков, – что пишутся они милиционерами.

– Что-то я тебя не пойму, – наморщил лоб Мостовой. – Это ты сейчас гениальное открытие сделал, что ли?

Друзья стояли лицом к лицу посередине тротуара и дышали друг на друга пивом. В каждом его было литра по полтора или два. Это обстоятельство несколько тормозило реакции как в мыслях, так и в словах. Прохожие обходили двух парней, бросая в их сторону осуждающие взгляды.

– Нет, Боря, не сделал, – возразил Чистяков. – Точнее, сделал, но про себя и не выразил в вербальной форме.

– Так вырази.

– Выражаю. Смотри, Боря! Вот милиционер приглашает в кабинет человека или к нему человека подводят на месте преступления. Он-то, милиционер, привычный ко всему этому.

– К чему?

– Ну, к кабинету своему казенному, месту происшествия. А для гражданина, далекого от всего этого, ситуация напряженная. Гражданин, Боря, в такой ситуации теряется, и ему трудно выражать свои мысли. Вербально.

– Как нам с тобой сейчас? – дыхнул пивом на друга Мостовой.

– Нет, Боря, совсем иначе. Ты меня не сбивай! Гражданин теряется, и ему сложно выражать мысли.

– Ты уже говорил, Игорек.

– А я специально повторяю, чтобы ты не терял нить моих рассуждений. А когда гражданин теряется и не может вразумительно ответить, то милиционер предлагает ему, как при тестировании, варианты ответа. Какого роста был подозреваемый? Выше меня, к примеру, или ниже. Ага, выше, а у меня метр семьдесят, значит, пишем в протоколе: «Рост метр семьдесят пять – метр восемьдесят». Потом дальше так же с возрастом, цветом волос, формой носа, телосложением. Понимаешь? Все милиционеры обучены мыслить и писать в одной форме – форме протокола. Вот я тебе и намекаю, причем очень тонко, что внешность Ванечкина описана свидетелями с подачи милиционера. Он ведь подозреваемый номер один у них. Вот они и задают вопросы так, что по описанию, как ни крути, получается Ванечкин. Это как в том анекдоте, когда мужик с военного завода, где дополнительно выпускали еще и ширпотреб в виде мясорубок, выносил их по частям, а дома собрать не мог. И так собирал и эдак, а все автомат Калашникова получался.

– Ну?

– Может, Ванечкин и не причастен к квартирным кражам?

– Так бы сразу и сказал, – пробасил Мостовой, – а то крутишь мне мозги автоматами.

– Какими автоматами?

– Калашникова. Ты же сам сейчас говорил.

– Говорил, кажется. Слушай, Борь, я писать хочу сильно…

Наутро, когда седьмая бригада заступила на дежурство, Мостовой втайне от Синицкой снова вытянул из Чистякова его глубокое рассуждение о том, как пишутся милицейские протоколы. Так же втайне от Ольги они и решили реализовать следующий этап своего расследования. После дежурства Мостовой снова наведался к капитану Потапову во Фрунзенский РУВД. С большим трудом ему удалось уговорить Потапыча сделать ксерокопии с тех мест объяснений свидетелей, где они описывали личность Ванечкина как предполагаемого квартирного вора. Вечером Мостовой был уже в Пятигорске и разыскал знакомого командира роты ППС.

– Здорово! – удивился капитан, увидев входящего к нему Мостового. – Опять к нам в командировку?

– Нет, друг Василий. Тут дела гораздо серьезнее, и мне до зарезу нужна твоя помощь и совет.

– Валяй, рассказывай. Чем могу, помогу, чай, не чужие.

– Помнишь, в прошлый раз, когда я тут у тебя квас пил, ты мне рассказывал про некоего афериста. Он втирался в доверие к девушкам и одиноким женщинам…

– А потом квартиры грабил? Это которому ничего предъявить не смогли, потому что у него постоянно железное алиби было?

– Именно. Этот тип по фамилии Ванечкин объявился у нас в городе, и началось все то же самое.

– Поздравляю! – усмехнулся капитан. – Вашим операм надо бы с нашими связаться. Много они интересного расскажут про эту эпопею.

– Вот поэтому я к тебе и пришел. Сведи меня с теми, кто эти дела вел.

– Не проблема, Боря, сведу. Только ты-то чего приехал? Или в наши органы перевелся?

– Хуже, Вася, все гораздо хуже, – поморщился Мостовой. – Попалась на эту удочка девушка из моей бригады. Тут я про твой рассказ и вспомнил.

– Ну, поздравляю вдвойне! Ладно, сейчас мы выясним, кто про этого типа больше всего рассказать сможет.

Капитан сделал несколько звонков, поговорил с кем-то. Наконец, он попал на нужного человека. Поговорив с ним и рассказав, что приехал человек из другого города, где вся история повторяется, капитан положил трубку и повернулся к спасателю:

– Сейчас выйдешь от нас и войдешь в следующую дверь. Там увидишь дежурную часть. Назовешь себя и скажешь, что тебе к старшему лейтенанту Гущину. Тебе покажут, как пройти.

– Ну, спасибо, Василий, – поблагодарил капитана Мостовой, пожимая руку.

– Не за что. Успехов тебе и твоей сотруднице тоже.

Кабинет опера спасателю понравился. Большой и светлый. И всего на двоих. Судя по запахам, здесь недавно был сделан ремонт, а оба хозяина кабинета не курили. Или курили, но строго за пределами кабинета. В последнем он ошибся.

– Гриша, – представился опер, протягивая руку спасателю и приглашая присаживаться. – Имей в виду, что ты первый посетитель этого кабинета после ремонта. Как, впрочем, и я сам. Только-только столы занесли. Закуривай, – Гриша достал из стола черную пепельницу и поставил на край стола.

– Значит, ты вел дело, – спросил Мостовой, – где в подозреваемых по квартирным кражам проходил некто Сергей Иванович Ванечкин?

– Да, блин! До сих пор висит. Раз в месяц рожаю бумаги и вкладываю. Создаю видимость работы по делу. Только моих там две квартиры, а третья в другом районе. Значит, у вас Ванечкин объявился?

– Как догадался, по лицу, что ли?

– По запросу. От ваших ведь запрос приходил по аналогичным преступлениям. А тебя-то каким боком это дело интересует?

– Видишь ли, Гриша, – замялся Мостовой, подбирая слова, – пострадала девушка из нашего ведомства, точнее, из моей бригады. Как ты понимаешь, надеяться, что наши опера окажутся умнее ваших, не стоит. Если вы ничего не нарыли, то и наши закончат на том же этапе. А девчонку спасать надо…

– Она, естественно, влюблена по уши, а он ей лапшу на уши вешает.

– Не влюблена, Гриша, но мозги он ей запудрил капитально. Он же классический и к тому же талантливый альфонс. Она его жалеет, обижается, что мы ему не верим и ее не понимаем. Одним словом, на убеждения не поддается. Тут нужны доказательства, и доказательства веские. Вот и пытаемся что-то такое найти.

– Взял бы да привез эту девушку с собой, – рассмеялся Гриша. – Я ей тут в самых ярких красках и рассказал бы обо всех его подвигах на любовном фронте. Тем более что у вас собственный случай есть.

– Согласен, – кивнул Мостовой. – Но я-то приехал, потому что верю, что Ванечкин аферист, а она с какой стати поедет? Не уговоришь. Да если и рассказать, если и с потерпевшими свести, то результат ясен заранее. Она под его влиянием находится, верит ему больше всех на свете. А он первым делом что начнет в свое оправдание говорить? Что все встречи до нее были ошибками, что он такой одинокий и искал единственную и неповторимую. И вот в нашей девушке ее, наконец, и нашел. А про квартирные кражи знать ничего не знает, а плохая милиция пытается на него повесить чужие преступления. Потому что не могут или не хотят искать преступника.

– Кстати, – засмеялся Гриша, – примерно это он и говорил на допросах.

– Ну, вот видишь!

– Да, ситуация… Ну а я-то чем могу помочь?

– Поделиться подробностями, которые могут на что-то навести, на какую-то мысль свежую. Советом.

– Дорогой ты мой! Неужели ты думаешь, что мы это проклятое дело не вертели и так и этак? Головы напрочь поломали, но ничего путного придумать не смогли. Даже версию двойника всерьез пытались рассмотреть. Так нет у него двойника и брата-близнеца нет. Детдомовский он.

– А потерпевшие его не покрывали? Может, все проще объясняется?

– Проверяли алиби и другими доступными способами. Все подтвердилось. С хозяйкой квартиры он был в тот момент, когда совершалась кража.

– А соседи по подъезду утверждают, что в это время его видели около дома?

– Утверждают.

– А как? – настаивал Мостовой. – Описывали человека, похожего на ухажера хозяйки квартиры, или прямо его называли?

– По-всякому, – ответил Гриша. – Во всех случаях были и такие, которые его в лицо хорошо знали, потому что этот Ванечкин к своей возлюбленной часто приходил домой. Здоровались даже. А к чему это ты?

– Да к тому, что не оперативники ли ваши навели вопросами на мысль, что это был именно Ванечкин, а не человек, на него похожий?

– Да перестань, что мы, первый раз замужем! – рассмеялся Гриша. – Конечно же, мы тщательно проверяли описание возможного преступника.

– Описание подходит? – поинтересовался Мостовой и протянул оперу ксерокопии выдержек из протоколов, которые он взял у Потапыча. – Если ты, конечно, помнишь на память такие обстоятельства.

– Ну-у… – Гриша наморщил нос, разбирая рукописный текст самых первых объяснений, которые отбирали опера во время «подворного обхода». – Сходится. Так его и у нас описывали. Это точно.

– Ладно, тогда еще вопрос. Вспомни, Гриша, а как сам Ванечкин реагировал на предъявляемые ему обвинения в квартирных кражах?

– Ну, тут на моторику опираться не стоит. У них, у аферистов, реакции, как у профессиональных картежников во время блефа. Еще те актеры!

– А все-таки? – продолжал настаивать Мостовой.

– Про первый случай не скажу, не в нашем районе случилось. А вот когда он засветился на второй квартире, это уже на моей зоне. Пожалуй, злой был, раздраженный. Отрицал свою причастность, как водится. А вот в третий раз, пожалуй, переигрывал.

– Что это значит?

– Я так думаю, что разыгрывал Ванечкин передо мной жертву мистификации. Как будто его злой рок преследует. Или полтергейст. А что, у вас он себя по-другому вел?

– Как раз так же, как и у тебя. Скажи, Гриша, а как ты сам-то думаешь? Не для начальства, а для себя ты какие выводы сделал про этого Ванечкина?

– Для себя? – задумчиво проговорил Гриша. – Трудно вот так сразу сформулировать. Понимаешь, сам он не мог успеть одновременно быть в двух местах. Значит, напрашивается вывод о двойнике. Двойник не мог провести время с его подружкой, потому что она его раскусила бы в два счета, это естественно. Влюбленные каждую черточку, каждую морщинку на лице дружка знают и помнят. Значит, следует допустить, что двойник в это время проник в квартиру. Но брата у него нет. Тогда – похожий человек и профессиональный грим. Очень профессиональный. На этот счет я свидетелей тоже опрашивал. Сложилось впечатление, что на грим не похоже. Тьфу! – неожиданно Гриша зло сплюнул и заговорил с горечью и жаром: – Мистика какая-то тут! В какой-то момент я Ванечкину поверил, понимаешь? Поверил в то, что он сам потрясен всеми совпадениями и они его достали до крайности.

– Прямо поверил и начальству так и доложил? – усмехнулся Мостовой.

– Нет конечно. Ты же спрашивал, какие я выводы составил для себя лично. Между прочим, наводил я справки и в криминальной среде. Не знают его там, не светился он там и не сидел. Правда, один «корешок», которому я фото Ванечкина показывал, сказал, что встречался с ним у «хозяина». Сказал, что похож на некоего Торпеду. И даже такой нюансик вспомнил, что у него наколка на, извини, члене в виде скорпиона.

– Что?! – чуть не подскочил на стуле Мостовой. – Наколка?

– Да, а что? – изумился Гриша такой реакции спасателя, но понял ее не совсем правильно. – У них, у зэков, такое практикуется. Тоскуют они там по бабам, вот и тешат себя в предвкушении выхода на свободу.

– А ты проверял Ванечкина на предмет наколки?

– Во-первых, Торпеду в нем признал один из двадцати опрошенных уголовников. Во-вторых, права у меня такого нет – в штаны каждому заглядывать. А для экспертизы нужны более веские основания, нежели туманные оперативные данные. Косвенно я, конечно, пытался выяснить. В том числе и показания одной из потерпевших снял, которая состояла с ним в интимных отношениях. Не видела она наколки.

– А может, она стеснительная и они это делали в темноте?

– Может. Но разговор дальше этого не пошел. Да и по его связям я прошелся – хотя какие связи, если он в Пятигорске всего полгода как появился. Кое-кого нашел из тех, кто в интернате с ним был. Те про наколку не знают.

– А Торпеду этого ты не установил?

– Да как его установишь? Когда-то где-то вроде вместе сидели; вроде про него говорили, что у него вроде как и наколото.

– Зону-то хоть тот уголовник назвал, где пересекался с этим Торпедой?

– Съездить хочешь? – улыбнулся Гриша. – Валяй. Дословно передаю тебе информацию: «Кажись, на Нерюнгринском трояке лет восемь назад». Поедешь? Это километров двести севернее Якутска.

– Вряд ли, – с сомнением ответил Мостовой. – С такими «кажись» долго по стране ездить можно.

– Вот и я о том же, – согласился Гриша.

У Мостового в кармане зазвонил мобильный телефон. Извинившись, спасатель достал трубку и глянул на номер. Это был Чистяков.

– Да, Игорек, чего?

– Ты когда назад собираешься, Борь? – странным голосом спросил Чистяков, и внутри у Мостового все сжалось от нехорошего предчувствия.

– Часика через два. Пожру в дорожку и порулю назад.

– Давай, Боря, рули. У нас новости – квартиру Ольгиных родителей обокрали. Подробности, когда приедешь.

Мостовой опустил руку с мобильным телефоном и тоскливо уставился на Гришу.

– Что, новости плохие? – осведомился опер сочувственно.

– Кажется, плохие, – вяло согласился Мостовой.

Гнал машину Борис назад из Пятигорска так, как никогда не ездил. Точнее, как не любил ездить. Дважды ему пришлось предъявлять свое служебное удостоверение работникам ДПС. Во второй ему даже пообещали написать рапорт по команде о нарушении скоростного режима. Но Боря снова погнал машину на предельной для дорожной обстановки скорости.

Расспрашивать по телефону Игоря смысла не было, потому что после возвращения все равно придется расспрашивать еще раз. Да и ситуация понятна, раз Игорек позвонил и поставил его в известность. Значит, опять в этом замешан Ванечкин, будь он неладен. Только почему не квартира Ольги, а квартира ее родителей? Неужели этот подонок вытянул из Синицкой все до последнего, а потом позарился на квартиру ее родителей? Не исключено, что Ольга его и с предками успела познакомить. Вот прохиндей, везде без мыла залезет! А может, Ванечкин в этом случае и ни при чем? Может, совпадение? Скорее всего. Но раз Чистяков позвонил, то он так не считает. Ладно, разберемся.

Как и договаривались, Мостовой приехал сразу домой к родителям Ольги. Все были в сборе, у всех глаза были на мокром месте, но что-то такое еще витало в воздухе, чего Боря сразу понять не смог. Раскрыл тайну Чистяков, увлекший друга покурить на лоджию.

– Доигрались, Боря, – хмуро известил Игорь. – Ольга бабкину квартиру продала, а деньги с какой-то дури дома у родителей оставила. На следующий же день в квартиру и влезли.

– Ванечкин где был? – сразу же спросил Мостовой.

– С Ольгой он был, можешь не сомневаться. Они весь день гуляли.

– Что милиция говорит?

– Да что милиция! Милиция опять убедилась, что у нашего друга железное алиби, и его опознали в паре мест: в кафе, на аттракционах. Дело не в этом. Тут родители в шоке. Квартиру-то она втайне от них продала. Они и не знают теперь, то ли на дочку орать, то ли жалеть ее и за голову хвататься.

– И как она все им объяснила? Где же она жить собиралась? Если у них, то неизбежны вопросы типа «почему».

– Все она родителям рассказала, и про Эдика тоже. Про то, что они вот-вот поженятся, что деньгами она ему помочь хотела во временных бизнесменовских трудностях, но он якобы через два месяца собирался не только вернуть деньги, но и новую квартиру ей купить.

– Она их не знакомила? Как ты понял?

– Слыхом они о нем не слыхивали, и тут он не появлялся.

– Ванечкина менты подозревают? Описание соседей возможного преступника есть?

– Боюсь тебя огорчить, но в этот раз вообще соседи никого не видели. И дверь открывали не родным ключом и не дубликатом, а отмычкой…

– Игорек! – воскликнул Мостовой и так резко повернулся к другу, что чуть не выбил из его рук сигарету. – Мы с тобой два идиота и доморощенных сыщика!

– Че это? – опешил Чистяков.

– Ладно ты, но я-то! Инженер, мать твою!

– А конкретнее?

– А конкретнее то, что мы с тобой и не догадались выяснить, каким образом открывались двери во всех случаях ограбления квартир подружек Ванечкина – и здесь, и в Пятигорске. Понял?

– Ты хочешь сказать, что если Ванечкин обкрадывал квартиры, то у него мог быть свой комплект ключей? Или как минимум дубликат, сделанный с ключей хозяек квартир?

– Дошло наконец! Ничего, Игорек, до меня самого только вчера дошло, когда мы вскрывали квартиру. Помнишь, мы выезжали на проспект Мира, где хозяин ключи потерял? Я ломал дверь и сразу об этом подумал. Только из-за Ольги не успел тебе рассказать. Это же принципиальный вопрос. Либо замок открывался родным ключом, либо дубликатом – тогда на механизме появятся свежие бороздки. Или двери вообще открывались отмычками, тогда повреждения механизма замков будут основательными и заметными невооруженным глазом.

– Иными словами, – стал делать выводы Чистяков, – Ванечкину, если он причастен, незачем ломать двери, а достаточно подсуетиться и снять слепок с ключа? А если замок ковыряли отмычкой, тогда Ванечкин вроде как и ни при чем? А если он настолько хитер, что, имея возможность сделать дубликат, все же использовал отмычку? Ну, чтобы от себя подозрения отвести.

– Очень сложно, Игорек. А еще вспомни другие обстоятельства. Например, то, что Ванечкин не скрывается после преступления, а продолжает отношения с жертвой.

– Хитрая игра, – снова предположил Чистяков.

– Что-то уж очень хитрая. Скорее похоже на недоумение по поводу кражи. Вспомни, по всем характеристикам Ванечкин мягкий, хотя и хитроватый тип. Ему удобнее, как ласковому теляти, двух маток сосать, а не преступление совершать.

– Слушай, тогда у меня мелькнуло другое предположение. Нелепое, наверное, но все же какая-никакая версия.

– Ну?

– Если кто-то грабит квартиры женщин, которых Ванечкин обхаживает, то он должен быть уверен, что в квартире никого нет.

– Ну, это естественно, – пожал плечами Мостовой. – Любой квартирный вор, наверное, так и делает. Вспомни рассказы про всякие спички, волоски, которые прикрепляют к дверям, чтобы выяснить, бывают хозяева дома или нет.

– Не то, Боря, не то. Там воры выбирают подходящую квартиру по каким-то своим признакам. А теми способами, о которых ты говоришь, они выясняют, что хозяева куда-то уехали. Тут же заведомо хозяйка в городе, но момент выбран безошибочно.

– И что же?

– А то! Если грабят заведомо те квартиры, с хозяйками которых дружит наш альфонс – не знаю пока почему, – то грабители выбирают время кражи очень простым способом – слежкой. Понимаешь? Они следят за Ванечкиным и Ольгой точно так же, как и мы с тобой. Каким-то образом получается, что соседи во время, близкое к краже, видят в подъезде Ванечкина, опознают его. Таким образом грабители подставляют следствию ложную версию и отводят розыск от себя. И хвост этот тянется за ним с Пятигорска.

– Если не раньше.

– Если не раньше, – согласился Чистяков. – И еще один момент. Кто-нибудь анализировал ситуацию вот в каком ключе: каково расстояние от места гулянья Ванечкина с жертвой от квартиры самой жертвы? Может быть, на такси или машине сообщника там дел на пятнадцать минут. А жертва думает, что ухажер отлучился в туалет. Или, скажем, знакомого встретил и отошел с ним поболтать. То есть выпал на какое-то время из поля зрения.

– Думаю, вопросы эти не лишены логики, – согласился Мостовой. – Но милиция наверняка эти моменты прорабатывала. Думаю, что это азы сыска, а если уж опера таких вариантов не просчитывали, тогда не знаю, что и говорить.

– Да, наверное, – согласился Чистяков. – Может, я и не самый умный, но уточнить эти моментики нужно обязательно.

– Кстати, один любопытный факт всплыл в результате моей поездки в Пятигорск, – вспомнил Мостовой. – Опера там опрашивали уголовников на предмет, не знает ли кто в лицо Ванечкина. Пытались таким образом пройтись по его связям в уголовном мире, выйти на возможных сообщников.

– И как? Он же вроде несудимый?

– Именно Сергей Иванович Ванечкин – несудимый. Но из десятков опрошенных уголовников один по фотографии вроде опознал уголовника, с которым лет восемь назад встречался вроде как в зоне под Якутском. И кличка у него вроде была Торпеда, и вроде у него скорпион на члене был выколот.

– Скорпион? – оживился Чистяков. – Не слишком ли для простого совпадения? А пятигорские опера в штаны Ванечкину не заглядывали?

– Нет, не заглядывали, и очень аргументированно мне объяснили, почему.

– Жаль! А что это ты так часто употреблял слово «вроде»?

– Это я тебе почти дословно пытался передать слова того уголовника. С намеком, что все это неточно.

– Неточно? Что-то не верится мне в такие совпадения. А может, Ванечкин и есть тот самый Торпеда, но живет по поддельным, но очень качественным документам? Или, например, убил похожего на себя человека, завладел его документами, сделал пластическую операцию и живет теперь с чистым паспортом.

– Ага! Изучил биографию убитого досконально, про подробности жизни в детском доме все узнал, характер убитого изображает психологически точно… Не многовато ли? Это же не шпион, а обычный уголовник.

– Ладно-ладно, убедил, – не стал протестовать Чистяков. – Только я настаиваю на том, что за Ольгой и Ванечкиным следят истинные преступники. Поэтому предлагаю и нам продолжить слежку. Глядишь, и увидим похожего на нашего альфонса человека.

– Поздно следить, – усмехнулся Мостовой. – Ограбление уже произошло. Раньше надо было до этого додуматься и смотреть не только на Ольгу с ухажером, но и по сторонам.

– А вот и нет! – торжествующе воскликнул Чистяков. – По всем правилам, о которых говорят предыдущие случаи, Ванечкин должен теперь тихо от Ольги отстать и переключиться на новую пассию. Так что за ним следить надо, а не за Ольгой!

– А вот это мысль. Только как нам Ванечкина найти?

– Милиция его как-то находит. Где-то он ведь живет? Наверняка временная прописка имеется. Не это главное. Главное – у Ольги выяснить, не изменились ли у них отношения, не стал ли он пропадать под благовидными предлогами. Наверняка уже обхаживает новую простушку.

Мостовой заглянул через дверь лоджии в комнату, где родители со вздохами и стенаниями монотонно пилили Ольгу за ее поступок.

– Извините, – скорбно улыбнулся спасатель родителям и позвал Ольгу: – Оля, можно тебя на минутку?

Синицкая поднялась с дивана и с зареванными глазами вышла к друзьям на лоджию.

– Оля, не сердись, пожалуйста, на нас, – начал Мостовой взволнованным голосом, – но нам очень нужно, чтобы ты ответила на пару вопросов.

– Опять? – всхлипнула Синицкая. – И вы туда же? И вы мне не верите?

– Оля, ну не надо, – взмолился Мостовой, которого явно коробило от слез девушки, и он начинал терять самообладание. – Ты ответь, пожалуйста, и мы отстанем. Это очень важно, поверь. Скажи, твой Эдик не пропадает в последнее время в командировках каких-нибудь? Ваши отношения не изменились за последние день-два?

– Ну, как вам объяснить, что он ни в чем не виноват! Почему вы все его подозреваете? Неужели вы считаете, что я настолько не разбираюсь в людях? Командировки у него и раньше были! Ему приходится много работать и ездить, если он хочет поправить свои дела.

Стало понятно, что «командировки» имеют место, а значит, и время на обхаживание новой пассии – тоже.

– Он же мне предложение сделал совсем недавно, – продолжала доказывать свою правоту Синицкая. – Этого вам мало?

– Оля, – решительно вмешался Чистяков, – скажи, а наколки ты у Эдика видела на теле? Особенно на интимных местах.

Синицкая вспыхнула, как факел, и Чистяков испугался, что она его сейчас ударит. Но девушка, захлебнувшись возмущением и обидой, не смогла ничего сказать и разрыдалась с такой силой, что Мостовой сгреб ее в охапку и принялся успокаивать. Он нашептывал какие-то ласковые слова, но Игорь понял, что нужно идти дальше, если уж начал. Терять все равно уже нечего.

– Зря ты на меня обиделась, – заявил он, решив проверить реакцию Синицкой. – Дело очень серьезное, скрывать тут нечего. Ты даже не знаешь, что твой Эдик не Эдик, а Сергей Иванович Ванечкин. Ты не подозреваешь, что за последние полгода у него в Пятигорске было три женщины, и одна – уже здесь. Всех он бросает и переходит к следующей. И всем представляется человеком с временными финансовыми трудностями. И коттедж, куда он тебя возил, – не его коттедж. Он всего лишь в качестве прораба вел там работы по благоустройству территории. Если хочешь, познакомим тебя с рабочими, которых он нанимал, с братом обобранной и брошенной девушки, с милиционерами, которые вели его дела в Пятигорске и здесь…

– Ты все врешь! – без всякой логики истерично заявила Ольга. – Он сам мне рассказывал, что всю жизнь искал одну-единственную, меня. А теперь встретил! Это зависть, и только! Его конкуренты все время подставляют, там такая борьба в бизнесе идет за сферы влияния, что вы не представляете!

Мостовой, который хотел вмешаться и остановить речь друга, при словах об одной-единственной удивленно посмотрел на Чистякова. Ольга сейчас почти слово в слово повторила то, что они и предполагали от нее услышать. Доводы Ванечкина они смогли просчитать.

– Мы представляем другое, Оля, – решил закончить Чистяков. – Квартиры всех его подружек под конец отношений, когда он достаточно вытянул из них денег, грабили. То же произошло и с тобой! А ты все время не хотела нас слушать. Подумай на досуге, а мы все равно тебе с Борей поможем. Можешь не сомневаться.

С этими словами Игорь повернулся и вышел с лоджии. Извинившись перед родителями Ольги, он спустился к подъезду и в задумчивости уселся курить на лавке. Женская логика – странная штука, думал он: чем больше эмоций, тем больше готовность думать и делать наоборот. Не ошибаться или заблуждаться, а именно думать наоборот. Как будто назло – нате вам, а я все равно сделаю так. И пусть мне будет хуже.

Мостовой оставил Ольгу успокаиваться на лоджии, а сам с виноватым видом вошел в комнату. Он тут же попал под пилу Ольгиной мамы, которая стала его упрекать, что они, друзья, коллеги, не уберегли доченьку от глупостей, недоглядели, с кем она встречается, и даже не узнали, что она собирается продавать квартиру. Они должны были все знать раньше родителей и вовремя сообщить им о своих подозрениях.

Боря вяло и робко защищался, ссылался на скрытность Ольги. Мать сразу же разразилась стенаниями, что дочку как подменили. Что раньше она такой не была, что раньше она всегда советовалась с мамой, мама была ее лучшей подругой, и тайн у них как у подруг не было. Она даже вспомнила, как в пятом классе Ольга что-то там…

Боря не стал дослушивать, что там в пятом классе Ольга; тем более он не стал говорить, что со времен пятого класса девушка неизбежно должна была измениться. Еще раз поспешно извинившись, Мостовой вышел из квартиры. Увидев у подъезда на лавке Чистякова, он уселся рядом и закурил. В молчании прошло не меньше получаса. Наконец, Мостовой, как будто опомнившись и приняв какое-то решение, взялся за телефон. Чистяков курил сигарету за сигаретой и слушал, как друг созвонился с неким старшим лейтенантом Гущиным в Пятигорске, потом с капитаном Потаповым здесь, в городе. Из разговора он понял, что все квартиры вскрывались хитрыми отмычками, а не родными ключами или дубликатами. Причем Потапов проговорился, что на сегодня он вызвал Ванечкина на повторный допрос.

– Надо ехать, Боря, – ухватился за эту информацию Чистяков. – Очень удобно и не надо клянчить его адреса. Проследим за ним, узнаем, где живет, где и с кем бывает. Надо действовать, пока у милиции это дело опять не рассыпалось как карточный домик. Глядишь, и деньги Ольге успеем вернуть. Представляешь, какой ей урок на всю жизнь?

– Их сначала вернуть надо, – проворчал Мостовой. – Ладно, поехали к милиции и будем ждать.

– Нет, Боря, поеду я один. Я буду караулить и держать тебя в курсе, а ты лучше съезди домой и переоденься. Слишком заметны на твоей фигуре буквы МЧС.

Мостовой согласился, что в форме он будет привлекать внимание, и отправился переодеваться во что-нибудь нейтральное. Чистяков же отправился ко входу в РУВД.

Наблюдательный пункт выбрать было сложно. Сидеть на лавке рядом со входом на самом солнцепеке было глупо. С тех лавок около милиции, которые стояли в тени, не было в достаточной мере видно входа. Проворонить Ванечкина можно было в два счета. Наконец, Чистяков сообразил и пристроился рядом с двумя мужиками и тремя женщинами, которые коротали время в ожидании чего-то или кого-то на металлическом ограждении газона. Здесь была тень, и отсюда хорошо был виден вход.

Дважды звонил Мостовой и выяснял, не появился ли в поле зрения «объект». Наконец, Боря появился сам. Он молча уселся рядом с другом, и оба стали опять курить и поглядывать по сторонам. Безделье начинало надоедать. В голову полезли разные мысли, начиная от того, что Ванечкин уже побывал у Потапова, и кончая тем, что сам Потапов отменил свой вызов, сославшись на срочные дела. Один раз Чистяков сходил в киоск за сигаретами, два раза Мостовой ходил за минералкой и мороженым. Ожидание закончилось, когда на часах было уже около семи вечера.

Ванечкин медленно брел по улице мимо РУВД и уныло рассматривал свои ноги. Сразу видно, что настроение у него хуже некуда. Подойдя к милиции, Ванечкин посмотрел на часы и огляделся по сторонам. Было понятно, что он не слежку за собой пытается определить, а ищет, где бы присесть. Значит, ему назначено на семь вечера, и он собирается скоротать оставшиеся пятнадцать минут на улице.

Не поднимая глаз и почти волоча ноги, Ванечкин побрел к ограждению газона и уселся на него в двух шагах от спасателей. Некоторое время он сидел, покачиваясь всем телом, как будто находился в глубоком раздумье. Потом у него зазвонил телефон. Он как-то нехотя полез в задний карман джинсов, достал телефон и, не поглядев на номер, сказал «да» бесцветным голосом. Судя по некоторым окончаниям слов, звонила женщина. Ванечкин вымученно улыбался и старательно говорил теплые нежные слова. Наконец, он назвал собеседницу Оленькой и сообщил, что раньше завтрашнего дня вернуться не успеет.

Друзья переглянулись. Если Ольга – не имя его новой пассии, то это наверняка Синицкая. Врет паскудник! Опять сослался на срочную командировку. Чистяков ухмылялся, а Боря искоса поглядывал на Ванечкина, стараясь получше его разглядеть и запомнить.

Без пяти семь Ванечкин поднялся и побрел ко входу в милицию.

– Операция начинается, Боря, – тихо проговорил Чистяков. – Предлагаю разделиться и вести его поодиночке. Слишком мы с тобой вместе заметная цель. Раньше чем через тридцать минут он не выйдет. Давай рассредоточимся.

Мостовой согласился, что это разумно. Если один потеряет «объект», то второй его подстрахует. Можно по телефону друг с другом связаться и объяснить, где находишься. А еще лучше в процессе слежки меняться, чтобы не маячить за спиной все время одному и тому же. Боря отошел ближе к углу здания, а Чистяков остался сидеть на месте. Прибывали новые люди, исчезали те, кто был раньше. Спасатель ни на секунду не выпускал из поля зрения входные двери, но и успевал поглядывать по сторонам, на людей, сидевших и прохаживавшихся рядом со зданием милиции.

«И все с какими-то проблемами, – думал Чистяков. – Кто потерпевший, кто свидетель, а кто и подозреваемый. Специфическое место, и выражение лиц у людей здесь специфическое: напряженно-угрюмое или напряженно-равнодушное. Как будто каждый пытается через силу играть какую-то роль перед окружающими».

Наметанный глаз опытного ловеласа сразу же выхватил из общей массы людей стройную молодую женщину. Коротенькая юбка открывала загорелые ножки. Под коротеньким топиком еле заметно выпирали небольшие груди. Она курила тоненькую сигарету, но и та в ее маленьком ротике казалась непомерно толстой. Чистяков стал вспоминать, кого же ему эта женщина напоминает. Наконец вспомнил, актрису, которая играла Настеньку в сказке «Морозко».

Заглядевшись на женщину, он пропустил момент, когда из дверей милиции вышел Ванечкин. К большому изумлению Чистякова, он сразу же подошел к женщине и нежно поцеловал ее в уголок рта. Приобняв за талию, он повлек ее в сторону остановки, что-то рассказывая и энергично жестикулируя. По мнению Чистякова, Ванечкин переигрывал со своим артистизмом и жестикулировал чрезмерно. Хотя это могло быть и предвзятое отношение, рожденное личной неприязнью.

Оглядевшись по сторонам, спасатель нашел взглядом Мостового. Тот выразительно показал глазами на Ванечкина и его спутницу. Чистяков кивнул и поспешил за парочкой. В автобус он запрыгнул в последний момент, поняв, что Боря за ним не успел. Осторожно пробираясь через пассажирский салон, спасатель приблизился к Ванечкину с его спутницей и, повернувшись к ним боком, ухватился за поручень.

Голубки ворковали всякие глупости. Сначала Света, как называл ее Ванечкин, пыталась расспросить о результатах посещения милиции, но Сережа отделывался общими фразами, что все решится, все обойдется и все будет нормально. Потом они перешли к каким-то воспоминаниям о прошлой неделе. Где-то они весело отдохнули, и что-то смешное у них с этим отдыхом было связано. Чистяков так и не понял, что. Света все время тихо смеялась и со счастливым лицом прижималась к Ванечкину. Кажется, их отношения зашли очень далеко. Интересно, подумал Чистяков, как ей его наколочка на этом месте? Или не разглядела? Спасатель был почему-то уверен, что Ванечкин и есть тот самый Торпеда с наколкой. Слишком невероятное совпадение, чтобы во всей огромной стране встретились два таких похожих человека. Хотя он не знал, какого качества фото показывал старший лейтенант Гущин в Пятигорске уголовникам. Может, оно было таким, что и маму родную не узнаешь? Но опять же, встретить в бассейне человека со скорпионом на члене и услышать, что есть на свете такой же уголовник, – слишком большое совпадение. Но тут Чистяков подумал, что такого вида наколка может быть очень распространена, так сказать, в определенных кругах. Тогда ничего удивительного нет.

За этими размышлениями он опять чуть не пропустил момент, когда парочка двинулась к выходу. Запоздало спасатель попытался оглядеться по сторонам, но понял, что, в такой спешке продираясь к выходу, он все равно не заметит тех, кто может следить за Ванечкиным. А вот его самого они могут запросто вычислить. Как бы все дело не испортить, а то решат, что он из милиции. Так бандитов и вспугнуть можно.

Выйдя на остановке, Чистяков придумал хитрейший, по его мнению, ход. Он, первым же делом убедившись, что Ванечкин со Светой пошли неторопливым шагом по улице, зашел в продуктовый магазин. Покрутившись несколько секунд и убедившись, что следом никто не вошел, он осторожно вышел на улицу. Подозрительных типов ни справа, ни слева не оказалось. Парочка медленно удалялась по улице, и никто следом за ними не плелся. Чистякову тоже не хотелось плестись – слишком это бросалось бы в глаза на улице, где не так уж и много прохожих.

Спасатель попытался перебежать на противоположную сторону, но пришлось пропустить черную «девяносто девятую». Отшатнувшись назад на тротуар, он успел заметить, что в машине на переднем пассажирском сиденье кто-то активно жестикулировал. Проводив ее взглядом, Чистяков увидел, что «девяносто девятая» прижалась к тротуару метрах в десяти дальше и остановилась. Из машины не торопясь вылез Боря. Он закурил с самым рассеянным видом, достал мобильный телефон и пошел следом за Ванечкиным, делая вид, что перебирает функции своего аппарата или роется в его записной книжке номеров.

Хорошо, решил Чистяков, смена караула. Он все же перебежал на другую сторону улицы и быстрым шагом обогнал своих подопечных. Теперь самое время зайти в какой-нибудь магазин, потолкаться там и выйти так, чтобы оказаться сзади Мостового.

Слежка шла вполне успешно, «объекты» ее не замечали. Других заинтересованных лиц было не видать. Ванечкин сводил подругу в кафе, где они поели мороженого, попили сока. Потом они побродили по скверу и немного даже поцеловались в укромном местечке, но сказать точно было сложно, потому что сквер почти обезлюдел и подходить ближе было опасно.

Чистяков с Мостовым воспользовались тем, что Ванечкин и его спутница решили немного посидеть на лавке, и собрались вместе в ближайшем темном месте.

– Ну, как у тебя впечатления? – спросил Чистяков.

– Отношения в полном разгаре, – ядовито ответил Боря. – Ольги здесь с нами не хватает, вот поглядела бы на своего жениха.

– С этим немного погодим, – пообещал Чистяков. – Нам бы не упустить их, когда они вернутся либо к ее дому, либо к его…

– Очень мне не терпится с ним побеседовать, – зло проговорил Боря. – Лучше бы он ее проводил и пошел домой.

– Думаешь, уже пора?

– А почему нет? Обещал жениться, квартиру девка ради него продала. Пусть ответит за свое поведение, падла!

– Ладно, посмотрим по обстоятельствам, – неопределенно ответил Игорь, пока еще сомневаясь в своевременности такого разговора.

Влюбленные снова поднялись с лавки и пошли по направлению к старым двухэтажкам. Точнее, старыми они были по возрасту, а на самом деле пользовались популярностью у людей с некоторым достатком. Добротная каменная постройка, большие комнаты и высокие потолки делали эти дома привлекательными, если не можешь купить квартиру в элитном доме. По крайней мере, почти во всех квартирах стояли пластиковые окна, а у подъездов ночевали не очень дешевые иномарки.

Единственным недостатком этого района было то, что здесь не хватало уличного освещения. Чем дальше от дороги, тем темнее были дворы. Лишь у самих подъездов было светлее за счет света окон и фонарей на козырьках подъездов.

Чтобы не потерять парочку из вида, спасатели решили разделиться. Не хватало еще, потеряв столько времени, не узнать, кто из них тут живет и в каком конкретно доме. Пока Мостовой крался в полутьме, Чистяков быстрым шагом обошел ближайший дом, с тем чтобы выйти с другой стороны и вовремя увидеть, к какому дому и подъезду подойдут влюбленные. К его досаде, во дворах двух домов, стоявших буквой «Г» друг к другу, никого не оказалось. Парочка не могла свернуть никуда больше. Не видел он и Мостового. Тихо выругавшись, спасатель пошел, стараясь держаться темных участков двора, к тому месту, откуда должны были появиться Ванечкин и его подруга. Он никого не встретил и решился на крайнее средство – прочесать все возможные дворы по методу спирали. Сначала сделать круг по ближайшим, потом второй пошире по более дальним, а потом… потом уже смысла кого-то искать не будет. Позвонить Борьке на трубу? Нет, так его можно выдать, если он рядом с ними прячется.

И тут в темноте мелькнула знакомая массивная фигура. Даже в таких условиях Чистяков сразу узнал друга.

– Потерял? – зашипел Чистяков, стараясь перейти в нападение, хотя сам он был виноват не меньше.

– Черт знает, куда они делись! – таким же шепотом ответил Мостовой и вдруг, схватив Чистякова за руку, увлек его в сторону.

Приближались чьи-то шаги. В темноте было сложно разглядеть человека, но когда он миновал спасателей, спрятавшихся у темной стены, то по его освещенной спине они сразу узнали Ванечкина. Он был один и спешил куда-то в сторону дороги.

– Стоять, Ванечкин! – рыкнул в темноте голос Мостового.

Фигура испуганно шарахнулась в сторону. Настороженные глаза блеснули в слабом свете. Чистяков не стал ждать развития событий. Раз уж Боря точно решил «побеседовать» с альфонсом по душам, то не стоит давать ему улизнуть. Спасатель бросился вперед, пытаясь отрезать Ванечкина от переулка, ведущего к остановке общественного транспорта и, соответственно, людному месту. Он не успел приблизиться вплотную, чтобы ухватить мерзавца за рубашку, как перед глазами тускло мелькнуло узкое тонкое лезвие.

– Борька, нож! – заорал Чистяков, успев увернуться.

Он ударился спиной о деревянную стенку сарая. Перед ним в темноте мелькнула громадная фигура Мостового и послышался глухой удар, от которого, казалось, задрожали стены сарая. Кто-то вскрикнул.

– Я тебя, падла, в землю втопчу, – прорычал Мостовой.

За этим последовала короткая возня и еще два удара, сопровождаемые негромкими вскриками. В глаза неожиданно ударил сноп света откуда-то тихо подъехавшей иномарки. Чистяков успел заметить распластавшуюся у стены сарая фигуру и Борю с занесенной для удара ногой. Чистяков кинулся к другу, чтобы остановить его, пока тот не убил Ванечкина. Но альфонс быстро воспользовался ситуацией. Он чуть ли не на четвереньках бросился в прогал между сараями в сторону машины и людей, голоса которых были теперь хорошо слышны. Мостовой рванул было следом, но Игорь ухватил его за руку и буквально повис на нем.

– Борька, стой! Не надо, а то увидят и нас же привлекут. Хватит.

Мостовой одним движением плеча стряхнул с себя Чистякова и выругался. Преследовать Ванечкина он больше не рвался. Развернувшись в противоположную от света фар сторону, друзья стали выбираться на освещенную улицу.

– Ты просто зверь, Борька, – ворчал Чистяков, слюнявым пальцем трогая ссадину на локте. – Его хватать и пытать надо было, а ты решил забить насмерть, что ли? Террорист!

– Меня нож взбесил, – ответил угрюмо Мостовой. – Как представил, что ты в темноте мог на него напороться, так прямо холодом обдало. Вот и потерял над собой контроль.

– Отметелил ты его крепко, – рассмеялся Чистяков, отходя немного от лихорадки ночной схватки. – По морде хоть попал?

– По морде и бил, – ответил Боря. – Хотя ногой я ему в конце по ребрам попал.

– Ну и хана ребрам. После твоего молота все трещит.

– А знаешь, – вдруг развеселился Мостовой, – завтра будет интересно на нашего клиента посмотреть. Каким он перед Ольгой предстанет? Или опять сошлется на то, что в командировке задержался?

– Блин, а ты ему ничего не сломал?

– Не знаю, – пробасил довольный Мостовой. – Если бы нос сломал, то он и сейчас бы валялся и скулил, как сучонок. А вот мордой по стене он у меня точно проехал. Надолго у него теперь следы этой любовной встречи останутся!

На следующем дежурстве бригады Чистяков и Мостовой всячески пытались вести себя как ни в чем не бывало. Мрачной атмосферы Ольге хватало и дома. Да еще и откровения Игоря в тот день на лоджии добавили девушке негатива. Парни старались шутить и общаться с Синицкой как прежде, до встречи ее с этим Эдиком. Как все было хорошо, легко и просто! Оба спасателя вспоминали, но каждый на свой лад, их посиделки у кого-нибудь дома, совместные поездки на дачу Ольгиных родителей, выезды на пикники за город. Вот ведь время было безмятежное. А теперь атмосфера всеобщей насупленности, недоговоренности и недоверия.

Синицкая, кажется, тоже старалась вести себя как прежде, но внутреннее напряжение ей было не скрыть. А утром позвонил Эдик. Друзья как раз возвращались на базу, чтобы сдать дежурство, когда у Синицкой зазвонил телефон. То, что она снова назвала Ванечкина Эдиком, друзей покоробило. Ей ведь рассказали, что он никакой не Эдик. Может, ей действительно с ним до такой степени комфортно, что она и думать забыла обо всем том, что ей на лоджии выпалил Чистяков. Услышала родной голос, и все сомнения снова отпали. Ольга отвернулась к дверце и старалась говорить вполголоса. Она говорила, чтобы он не оставлял ее, что ей очень плохо. Ванечкин что-то отвечал, кажется, обнадеживающее. Самое главное, друзья поняли, что встреча Ольги со своим Эдиком сегодня состоится. Причем на каком-то их любимом месте, где «воздух и простор, а то в груди как будто воздуха не хватает». Спасатели переглянулись украдкой, и Чистяков обрадованно кивнул. Он понял по этим поэтическим намекам, о каком месте может говорить Синицкая.

Встреча была запланирована на шесть вечера, поэтому друзья успели вкусить ожидания своего торжества. Они намеревались поприсутствовать при встрече Ольги и Ванечкина на смотровой площадке за городом, откуда открывался обалденный вид на каменистую речную долину, с тенистыми дикими ореховыми и каштановыми рощами, а над ним в дымке белела снеговая шапка Эльбруса. Точнее, друзья собирались не совсем присутствовать, а театрально появиться в тот самый момент, когда Ванечкин уже придет, а Ольги еще не будет. Ведь у девушек принято хоть на пять минут, но опаздывать на свидание. Они собирались посмотреть на результаты своей ночной работы над внешностью жениха, а потом объяснить Ольге, при каких интересных обстоятельствах произошла их ночная встреча. Потом, естественно, они на правах друзей собирались раз и навсегда расставить точки над «i» и потребовать правды от ненавистного альфонса.

На смотровой площадке, куда ближе к шести вечера добрались спасатели, было безлюдно. Во-первых, был будничный день, а во-вторых, на долину опустился туман, скрывший все красоты. Ванечкина они увидели издалека. Он стоял, облокотившись на каменный парапет и оттопырив зад, обтянутый легкими льняными брючками. Почему-то именно этот зад вызвал у друзей особое раздражение.

– Борь, давай не будем рассусоливать, а конкретно выясним у него про татуировку скорпиона, – кровожадно предложил Чистяков. – Будет упираться – ты просто зажмешь его, а я штаны спущу. А?

– А давай, – со злорадством согласился Мостовой. – Очень мне почему-то хочется, чтобы этот урод всю оставшуюся жизнь начинал заикаться при виде трех букв МЧС.

– Местечко, правда, здесь открытое. А вот если его вон туда отвести, – показал Чистяков вправо, где на краю площадки душисто цвели огромные жасминовые кусты в тени двух ореховых деревьев. Широкие листья деревьев позволяли укрыться от посторонних глаз, если кто со стороны и глянет на площадку.

Спасатели быстрым шагом, стараясь не топать, поднимались на смотровую площадку. Мостовой хмурился и покусывал в волнении губу, Чистяков потирал руки и недобро щурился. Оглянись сейчас Ванечкин назад, то сразу же понял бы по внешнему виду и взглядам незнакомцев, что идут они к нему далеко не с добром. Но он продолжал глядеть на горы и думать о чем-то своем. У Чистякова, как человека более эмоционального, в отличие от друга Бори, возникло ощущение, что Ванечкин пребывает в глубоком унынии. Еще бы, ехидно подумал спасатель, предстать перед девушкой с такой разрисованной мордой. После Бориных кулаков-то!

– Зда-арова, Та-арпеда! – приблатненным тоном, растягивая гласные, громко произнес Чистяков, заходя справа.

Ванечкин вздрогнул от неожиданности и обернулся. Спасатели замерли на месте и уставились на него чуть ли не с отвисшими челюстями. На лице афериста не было и следов побоев. То есть вообще никаких, а не запудренных или там замазанных тональным кремом. Зрелище было сверхъестественное!

– Что? – спросил Ванечкин, явно с трудом выходя из состояния глубокой задумчивости.

На его лице все больше и больше проступало удивление. Два парня, один из которых выделялся своим мощным телосложением и гренадерским ростом, пялились на него со странным изумлением и молчали.

– Вы что-то спросили? – снова задал вопрос Ванечкин.

– Мистика какая-то! – наконец выдавил из себя Мостовой.

– Быть того не может, – подтвердил Чистяков и, взяв Ванечкина за руку, попытался повернуть его к себе спиной.

– Вы что! Что вам надо? – Ванечкин вырвал руку и отступил на шаг назад.

– Чем угодно поклянусь, что это был он, – снова заговорил Чистяков, рассматривая альфонса с ног до головы. – И рост, и телосложение, и волосы. Даже рубашка та же самая!

– Вы что, спутали меня с кем-то? – настороженно спросил Ванечкин, отступая еще назад.

– Ни хрена мы тебя ни с кем не путаем, – пробасил Мостовой. – Только как ты это все делаешь, вот в чем вопрос.

– Что я делаю? Вы что, больные?

– И это, – непонятно ответил Мостовой, – и с квартирами.

Ванечкин как-то странно испугался, услышав про квартиры. Он бы еще отступил назад, но парапет площадки не пускал. К тому же парни отсекли ему все пути отступления.

– Со Светкой вчера после милиции гулял? На Менделеевскую в двухэтажки вечером провожал? – напряженным голосом потребовал ответа Чистяков, явно боявшийся услышать отрицательный ответ.

– Не понял? – в самом деле изумился Ванечкин. – Вы кто такие? Я бы еще понял, если бы сопляки наехали на пацана из другого района, который гуляет с девчонкой из их двора. У вас ко мне претензии по поводу Светланы, что ли?

– Давай, отвечай! – рявкнул Мостовой.

– Да, гулял и провожал, а вам-то что! – начал становиться в позу Ванечкин, но у него это не очень уверенно получалось. Очень его вывел из равновесия разговор про квартиры.

– Значит, ты бизнесмен? – ехидным голосом спросил Чистяков. – Значит, у тебя особняк в «Мелиораторе»? А на Ольге ты жениться собрался? Интересно, деньги за проданную квартиру ты ей до свадьбы вернешь или сразу после?

– Ах, вот оно что! – затравленно выдавил из себя Ванечкин. – Защитнички пришли! Может, милицию позовем, если вы меня в чем-то обвиняете?

– Позовем, обязательно, – пообещал Мостовой. – И нашу, и пятигорскую. Наверное, еще и из других городов. Ты только скажи, как тебе удалось вчера морду целой сохранить? Я ведь точно тебе пару раз по ней попал!

Сквозь страх на лице Ванечкина появилась тень удивления. У Мостового возникла мысль, что он сдуру вчера в темноте отдубасил другого, ни в чем не повинного человека. Докатился спасатель до дешевого хулиганства по ночам! И это чувство стыда заставило его перейти к активным действиям, чтобы быстрее все выяснилось и встало на свои места.

– Ну-ка, отойдем в сторонку! – приказал Боря и ухватил Ванечкина за руку.

Тот рванулся, пытаясь освободить руку. Но сделать это было не так просто. Ванечкин задергался, как червяк на крючке, но поняв, что хватка железная, попытался ударить. Его кулак гулко и без всякого видимого эффекта ударился в район Бориного солнечного сплетения. Мостовой спокойно перехватил вторую руку Ванечкина и, развернув его спиной к себе, сдавил медвежьей хваткой.

– Еще дернешься, я тебе обе руки оторву и в жопу вставлю, – пообещал Боря. – Будет очень больно.

– Тащи его сюда, – весело потребовал Чистяков, показывая на орешник на краю площадки. – Сейчас мы кое-что еще выясним.

Дергающегося и сдавленно матерящегося Ванечкина Мостовой не вел, а буквально нес под мышкой. Оттащив свою жертву за ореховое дерево, Боря поставил Ванечкина на ноги, продолжая держать его в охапке и прижимая к своей к груди. Чистяков с грязной ухмылкой, куражась и изображая маньяка-насильника, подошел к Ванечкину спереди и небрежными рывками стал расстегивать брючной ремень, а потом и сами брюки.

– Э-э! Вы че делаете! – попытался заорать Ванечкин, но Боря сжал ему горло, и оттуда вырывались лишь сдавленные сиплые звуки. – Отпусти! Вы что, пидоры!

– Молчи, – нехорошим голосом велел Чистяков, продолжая валять дурака. – Нам нужен твой грязный потный член. Мы хотим его.

Ванечкин, не имея возможности сопротивляться с помощью рук, задергал ногами, пытаясь ударить спасателя. Получив удар в бедро, Чистяков отступил на шаг назад. Мостовой понял, что так они со своей жертвой не справятся, и развернул его лицом к парапету. Теперь пинаться ногами Ванечкину мешала каменная стенка. Для пущей надежности Боря даже наклонил афериста вперед и прижал в согнутом состоянии к парапету. Подскочившему Чистякову удалось воспользоваться этим мгновением, и он все же сдернул штаны вместе с трусами с всхлипывающего и дрыгающегося Ванечкина. Кажется, аферист в самом деле решил, что эти двое его сейчас оттрахают. В тени грецкого ореха неприятной белизной торчал его обнаженный зад.

– Перестаньте! – раздался за спиной истерический женский крик. – Отпустите его, придурки! Извращенцы несчастные!

Чистяков вздрогнул и испуганно обернулся. Перед ними стояла Синицкая с глазами, полными слез и отвращения. Мостовой, продолжая держать Ванечкина с голым задом, тоже ошалело глядел на Ольгу. До обоих спасателей дошло, в какой недвусмысленной ситуации застала их девушка. Особенно Борю, который почти прижимался пахом к голой заднице согнутого пополам на парапете мужика. Прямо зарисовки грязных обычаев уголовников на зоне! Боря глядел на Ольгу и не знал, что ему теперь делать. Тем не менее Ванечкина он не отпускал, а лишь ослабил хватку и позволил ему выпрямиться. Сердобольный Чистяков нагнулся и послушно натянул на жертву трусы и брюки. Вместо того, чтобы начать оправдываться перед Синицкой, он озадаченно посмотрел на Мостового и тихо произнес обреченным голосом:

– Нет наколки, Боря. Точно нет.

– Отпусти его, Борька! – продолжала истерику Синицкая. – Придурки долбанные, друзья называются! Защитнички! Унизить человека, чтобы доказать мне что-то? Что вы хотите мне доказать?

Синицкая шагнула с Ванечкину, который, красный от стыда и злости, отвернувшись, пытался дрожавшими пальцами застегнуть брюки. Ее рука нежно легла ему на локоть, но тут случилось неожиданное. Ванечкин грубым движением сбросил руку девушки и, повернувшись к ней с перекошенным от злости лицом, бросил:

– Да оставь ты меня в покое, дура! Вместе со своими идиотами-дружками! Пошли вы все!

Ванечкин попытался протиснуться между Ольгой и Борисом и убраться отсюда подальше, но Мостовой и Чистяков, переглянувшись, поняли друг друга без слов. Ситуация было совсем как в книге Богомолова «Момент истины». Психическое и эмоциональное состояние «объекта» находилось как раз в нужном для экстренного потрошения состоянии. Такой момент упускать было нельзя.

– Видала жениха? – бросил с ненавистью Чистяков, глядя в Ольгины глаза, полные такой болью и таким непониманием, что у него у самого внутри все перевернулось. – А ведь мы его вчера застукали с другой женщиной. И целовались они, и домой он ее провожал. Все по полной программе!

– Можем еще и брата его предыдущей подружки привести, – добавил Мостовой, поймав Ванечкина за руку и дернув его назад к парапету, чтобы тот не вздумал сбежать. – Тоже жениться обещал. И тоже квартиру обокрал. Этот гад, Оля, – с нажимом проговорил Мостовой, глядя девушке в глаза, – и в Пятигорске этим занимался, пока его милиция не прижала, и у нас тоже. Он с девушками знакомится, деньги из них тянет, а потом у каждой еще и квартиру обворовывает!

– Да не имею я никакого отношения к их квартирам! – заорал наконец Ванечкин и так красноречиво затряс кулаками, что друзья невольно ему поверили. – Что же вы мне все не верите?!

– Эдик, значит, все остальное правда? – тихо спросила Ольга.

– Что «остальное»? – распаляясь, заорал Ванечкин. – Что до тебя у меня бабы были? И что? Что за бизнесмена себя выдавал? Порисоваться хотел! Это что, криминал?

– Никакой он не Эдик, – с усмешкой добавил Чистяков. – И не Артур. Кем он там еще представлялся? Он Ванечкин. Сергей Иванович Ванечкин. Сережа он! А еще он сексуальный аферист и вор!

– Говорю же вам, что я не вор! – снова стал настаивать Ванечкин. – Не знаю я, кто и почему обворовывает квартиры моих женщин! Для меня это загадка, как и для всех. Это рок какой-то! Или кто-то меня постоянно подставляет! Не знаю я!

– Подонок, – снова тихо сказала Ольга. – Грязный подонок.

– Ну, и заяви на меня в милицию, – раздраженно ответил Ванечкин. – За это не сажают.

Ольга молча смотрела на своего бывшего дружка сухими и какими-то безразличными глазами. Она медленно повернулась и стала спускаться со смотровой площадки. Чистяков вздохнул. Половину дела они сделали – доказали Ольге, что Ванечкин аферист. Но еще были украденные из дома ее родителей деньги. И, несмотря на то что сам Ванечкин искренне клянется, что он тут ни при чем, факт остается фактом. Квартирные кражи напрямую связаны с его аферными похождениями. А как?

– Или ты сейчас все честно расскажешь, – рыкнул Мостовой в ухо Ванечкину, – или не уйдешь отсюда вообще. За Ольгу мы тебе твое вонючее гузно наизнанку вывернем! Говори, падла, как ты с квартирами проворачиваешь?!

– Да не знаю я, – простонал Ванечкин.

– Брат-близнец есть?

– Нет у меня никаких братьев, я говорил уже. Всем говорил, можно же проверить!

– Тогда почему в момент совершения квартирной кражи тебя там видели, хотя ты был с хозяйкой квартиры совсем в другом месте? Почему квартиры грабят вслед за тобой? Или ты наводишь, или тебя выслеживают!

– Не зна-аю! Что же вы за идиоты такие?

Вырвавшись из рук Мостового, Ванечкин, что-то бормоча вполголоса, пошел вниз с площадки. Спасатели уныло смотрели ему вслед. Ничего они больше сделать не могли.

– И что дальше? – задал Мостовой вопрос, прозвучавший как риторический.

Чистяков посмотрел на друга, с сожалением отметив, что Боря, кажется, уже отчаялся.

– А дальше все то же, – бодро ответил он. – Ты забыл нашу последнюю гипотезу? Если верить Ванечкину – а мне кажется, что ему верить можно, – то его просто кто-то пасет. Незачем ему грабить тех, кто ему и так деньги дает. Не очень много, но дает. И дает постоянно. Уж ему ли не знать, что в квартирах его любовниц брать-то особенно нечего? Да и лишнее подозрение, которое неизбежно падет на него, ни к чему. Тут, Боря, кто-то другой действует.

– И что же?

– И то же! Надо продолжать за Сережей следить с целью выяснения, кто же следит за ним. Вот у него новая пассия появилась, Света. Значит, следует ожидать прежнего развития сценария. Не выследив этого второго, мы не вернем Ольге деньги за проданную квартиру. Согласен?

– Согласен, – вздохнул Мостовой. – Ладно, пошли отсюда. Ольгу бы надо найти. Что-то мне за нее неспокойно.

Друзья спустились со смотровой площадки и двинулись вдоль киосков и парковки машин. На малолюдных аллеях сквера было прохладно, тянуло ветерком от реки и запахом где-то рядом готовящегося шашлыка. На одной из лавок Чистяков неожиданно увидел Синицкую. Девушка не рыдала, не билась в истерике, а сидела прямо, откинувшись на спинку лавки. Взгляд ее был устремлен куда-то перед собой. Спасатели переглянулись и обменялись одобрительными взглядами. Что значит знакомый Ольгин характер. Не дождетесь, чтобы она руки в терзаниях ломала, а тем более на себя накладывала. Они двинулись в сторону лавки.

Синицкая никак не отреагировала на появление друзей. Они уселись по обеим сторонам от нее и одновременно, не сговариваясь, громко вздохнули. Ольга как будто очнулась, посмотрела на Мостового, потом на Чистякова.

– Ребята, простите меня, – неожиданно произнесла она. – Я так перед вами виновата.

Друзья расплылись в улыбках и одновременно задорно толкнули девушку плечами. Синицкая улыбнулась и стукнула парней кулачками.

– Я дура!

– Нет, Оля, ты просто доверчивая и добрая, – прогудел благодушно Мостовой.

– А вы, значит, все это время все про него узнавали, да? И от меня скрывались?

– Оль, ты не поверишь, – рассмеялся Чистяков. – Но мы даже следили за тобой, только никак не могли этого типа в лицо рассмотреть. Он ведь, как назло, выбирал место и время для прогулок, что и близко не подойдешь. Ты не замечала?

– Наверное, ты прав. У меня мелькала такая мысль, но не задержалась. А как вы все про него узнали?

– Что-то из милиции, а за чем-то пришлось ехать в Пятигорск. Даже в детский дом в Прохладное ездили.

– Ну, вы даете! А я на вас ругалась. А вы просто настоящие друзья. Только я не поняла, зачем вы штаны с него снимали. В самом деле с ним сделать это хотели?

– Шутишь? – смущенно пробасил Боря.

– Да уж больно у тебя поза была соответствующая.

– Видишь ли, Оль, – стал объяснять Чистяков, – было у нас подозрение, что это один очень похожий на Ванечкина уголовник по кличке Торпеда. А у того, извини, на члене выколот скорпион. Вот и проверяли.

– Понятно теперь, о чем вы на лоджии говорили. Я тогда и не поняла…

– Ты тогда и не могла ничего понять. А еще мы вечером навтыкали одному типу по фейсу. Очень мы были уверены, что это Ванечкин, а оказалось, что нет.

– Вы что, избили кого-то? Сумасшедшие! А если он в милицию заявит?

– Оля, хочешь, мы с твоими родителями поговорим? – решил сменить тему Мостовой. – Расскажем все.

– Нет, мальчики, я сама. Сама нашкодила, сама и объясняться буду. Жалко, что с квартирой бабушки так получилось.

– Подожди горевать, – уверенным голосом заявил Чистяков. – Еще не все потеряно. Вернем мы эти деньги.

– Как же вы их вернете? – с надеждой спросила Синицкая.

– Есть у нас некоторые соображения, – заверил Чистяков. – Можешь присоединиться к нам – втроем легче, чем вдвоем. Мы предполагаем…

Синицкая попросила остановить машину и показала на кирпичный пятиэтажный дом.

– Вот здесь он живет. Вон, второй подъезд, на первом этаже направо.

– А бабке сколько лет? – поинтересовался Мостовой.

– Не знаю, я ее ни разу не видела. Да и была-то я тут всего один раз. Он говорил, что на месяц у нее комнату снял. Пока в его квартире ремонт идет.

– Значит, он еще и про собственную квартиру наплел, – покачал головой Мостовой. – Как хотите, но мне интуиция подсказывает, что за его квартиркой тоже последить нужно.

– Глупо, Боря, – убежденно заявил Чистяков. – Неужели ты не понял, что Ванечкин в самом деле понятия не имеет, кто грабит квартиры его подружек?

– Уверен – не уверен, а перестраховаться все равно надо, – веско отрезал Борис. – Может, они сюда награбленное таскают и здесь его держат до поры до времени!

– Ну, я не знаю, что можно поделать с твоей мнительностью, – развел руками Чистяков. – Как мы все охватим?

– Мальчики, но нас теперь ведь трое, – заметила Ольга и добавила с сарказмом: – У меня, конечно, такого опыта в слежке нет, как у вас. Давайте, я буду следить за этой квартирой, а вы – за самим Ванечкиным.

– Идет, – согласился Чистяков. – Тогда поступаем так: тебя сажаем в Борькину машину и оставляем. А мы с ним на моей машине пасем Ванечкина. Вечером тебя забираем.

– Я пасу Ванечкина, – поправил Мостовой. – Ты что, забыл весь план? Я пасу Ванечкина, а ты пасешь квартиру этой Светланы. Кстати, тебе еще ее установить нужно. Так что выясняешь, в каком из двух домов она живет и в какой квартире.

– Ребята, – робко предложила Синицкая, – а может, все же попробуем с милицией поговорить? Как-то у нас не совсем законно это все получается. Да и возможностей у них побольше.

– Ты что! – возмутился Чистяков. – Мы же тебе рассказывали, сколько мы их пытались убедить. Гиблое дело! А криминального в том, что мы за кем-то следим, ничего нет. Мы же не собираемся проникать в квартиру.

– А бить вы тоже никого не собирались? – поинтересовалась Ольга. – Боюсь, что вы частенько ломаете свои же планы под воздействием эмоций.

– Ничего мы не ломаем, – солидно возразил Чистяков. – У нас все по плану. А в тот раз этот тип на нас первым с ножом кинулся. Кстати, Боря, ты помнишь, в какой момент он нож вытащил? Ты тогда что ему крикнул?

– Кажется, что-то типа «стой, Ванечкин».

– Точно?

– Что Ванечкиным назвал – точно. А что?

– Странно как-то. Я вот почему-то только сейчас вспомнил про это. Тогда мы были уверены, что это Ванечкин, поэтому я и не думал на эту тему. Вот тебя в темноте неожиданно окликнут чужой фамилией, ты как отреагируешь? Сразу кулаком в морду?

– Не знаю, – пожал плечами Боря. – Если кинутся на меня, то могу.

– А мы кинулись на него? – задумчиво спросил Чистяков. – Наверное, кинулись, но не сразу. Сначала кинулся я. А сделал я это после того, как этот неизвестный нам человек от твоего возгласа шарахнулся в сторону. Мне показалось, что он сейчас рванет бежать, вот я и кинулся на него. Тут он нож и вытащил. Ничего вам странным не кажется, ребята?

– В том, что вы в темноте нападаете на человека, а он выхватывает нож? – с иронией спросила Ольга. – Он мог и обломок водопроводной трубы с земли подхватить. И огреть вас обоих. По-моему, тут ничего странного нет.

– Погоди-ка, Оля, – остановил девушку Мостовой. – Значит, ты, Игорек, намекаешь на то, что этому человеку было чего или кого опасаться, раз он не задумываясь схватился за нож. И ты считаешь, что он вполне адекватно отреагировал на мой окрик.

– Именно, Боря, именно. Знал тот парень такую фамилию. А еще он вполне обоснованно опасался кого-то. Скорее всего, милиции.

Синицкая удивленно смотрела на друзей, пытаясь понять, о чем они рассуждают. Для нее все это было еще не так ясно, как для Игоря и Бори.

– А почему это может быть так важно? – наконец спросила она.

– Потому, Оленька, – многозначительно поднял палец Чистяков, – что тот или те, кто грабит квартиры подружек Ванечкина, уже следят за ее квартирой. Значит, ограбление скоро произойдет. Ведь для того, чтобы обокрасть квартиру, мало знать, что эта Светлана ушла на свидание с Ванечкиным. Нужно еще убедиться, что в квартире больше никто не живет. Это значит, что по вечерам нужно наблюдать за окнами. Если свет не включается, пока хозяйки нет дома, значит, там больше никого нет. Значит, можно выбирать момент и грабить.

– Если учесть, что он с этой Светланой дружит уже неделю или две, то вполне вероятно, – согласился Мостовой. – И получается, что мы набили морду как раз тому, кто на ограбление и целится.

– Но зачем? – удивленно вытаращив глаза, спросила Ольга. – Я все никак не пойму – зачем кому-то грабить именно квартиры хозяек, с которыми заводит романы Ванечкин. В этом что, какой-то ритуальный или мистический смысл, что ли?

– Нет, Оля, – покачал головой Чистяков. – Смысл в этом простой. Это гарантия того, что хозяйка одинокая и в квартире точно никого нет. Грабитель знает Ванечкина и в курсе, что тот вступает в отношения с одинокими женщинами. Это как бы гарантия, что в момент ограбления кто-то из хозяев квартиры неожиданно не вернется с работы.

– Если вы так уверены, то почему же вам так же логично все не рассказать в милиции? Вы ведь фактически предупреждаете о предстоящем преступлении.

– Да не поверят нам! Безнадежно все это. Ведь сколько раз уже пробовали.

– Тогда какой смысл караулить около квартиры Ванечкина? Надо все внимание уделить квартире этой Светланы, пока еще одна жертва не пострадала.

– Мы уделим, Оля, – пообещал Мостовой. – Но ты поверь мне, что и за квартирой Ванечкина нужно посмотреть. Не дает мне покоя то, что мы несколько раз ошибались и принимали за него других. Хотя бы твоего одноклассника Покровского. Что-то это еще должно означать, а что, придумать или объяснить не могу. Знаю, что это все неспроста.

Придя к общему мнению, спасатели наконец приступили к реализации своего плана. Боря остался в своей машине с Синицкой около дома, в котором жил Ванечкин, а Чистяков отправился за своим авто. Нельзя сказать, что он был на сто процентов согласен с Мостовым, но что-то в его доводах было. К тому же Боря подготовился к этой, по его словам, последней фазе операции со всей тщательностью. Он не только изготовил кофеварку, работающую от прикуривателя автомобиля, он еще по какой-то схеме изготовил автомобильный холодильник. Все для Синицкой, чтобы ей удобнее было нести свое дежурство. А еще Мостовой решил вопрос с начальством по поводу отгулов для всей бригады. Как и кого он уговорил, неизвестно, но два ближайших дежурства бригаде можно было отдыхать. А это целая неделя.

Особое внимание спасатели уделяли темному времени суток. Они понимали, что в темноте пропустить злоумышленников гораздо проще. Вряд ли они в темноте полезут в квартиру, ведь для этого придется включать свет или пользоваться фонариком, но все же риск, что проникновение совершится в темное время суток, был.

Вся тройка для быстроты связи обзавелась беспроводной гарнитурой для своих мобильных телефонов, а в функциях аппаратов изменили настройки для быстрого набора одной цифрой номеров друг друга. В таких шпионских играх прошло несколько дней. Синицкая не скрывала, что считала эти дни бездарно потерянными, но терпеливо помогала друзьям. В глубине души она все же надеялась, что ее хитромудрые друзья смогут помочь вернуть украденные деньги.

Этот субботний день начался у троицы спасателей как обычно. В шесть часов утра невыспавшуюся Ольгу оставили в машине около дома Ванечкина, а Мостовой и Чистяков отправились к квартире Светланы. Как они и предполагали, Ванечкин заявился к Светлане около восьми утра, и они куда-то отправились. Наверняка загорать, судя по экипировке и сумке девушки, откуда торчал край легкого цветастого покрывала. Это означало, что хозяйка покинула квартиру почти на весь день. Парни решили утроить бдительность.

Около двух часов дня Мостовому позвонила Синицкая и взволнованным голосом сообщила:

– Боря, а Ванечкин у вас разве не появлялся?

– Появлялся, – насторожился Мостовой. – Они со Светланой куда-то отправились. Думаем, что на пляж, а что?

– Он вернулся с женщиной.

– Как вернулся? – удивился Мостовой и посмотрел на Чистякова. Тот пожал плечами.

– Точнее, человек, похожий на Ванечкина, приехал с какой-то женщиной на такси. Они вошли в подъезд.

– Как похожий? То есть чем похожий? Ты уверена, что это не он? Или он?

– Боря, ты как-нибудь сформулируй свой вопрос, – посоветовала Ольга. – Я не уверена, но он очень похож. Я же видела, в какой одежде уходил Ванечкин. Этот одет похоже, только немного светлее, и обувь другая. А еще он в черных очках, а Ванечкин никогда очки не носил. А в целом очень похож. Комплекция, волосы, походка. Прихрамывает немного.

– А женщина молодая?

– Нет. Лет пятидесяти, если я с такого расстояния не ошибаюсь.

– Оля, – с каким-то необычным для него волнением попросил Мостовой, – ответь на такой вопрос. Если бы ты шла по улице – не сейчас, а, скажем, неделю назад, – ты бы в этом человеке узнала Ванечкина? Приняла бы его за Ванечкина?

– Ты знаешь, наверное, да, – ответила Ольга.

– А могли они с женщиной пойти в другую квартиру, на другой этаж?

– В другую квартиру могли, а выше первого этажа не поднимались. Тут солнце светит как раз под таким углом, что я в окнах хорошо вижу людей, которые поднимаются по лестничным маршам. Они точно не поднимались.

– Оля, гляди во все глаза! Мы летим к тебе! Все!

Пока Мостовой разговаривал с Синицкой, Чистяков пытался угадать, о чем идет речь, и буквально подпрыгивал на сиденье машины. Наконец, Боря отключился.

– Чего там?

– Тот, кто нам нужен, объявился и вошел в подъезд дома, где Ванечкин снимает квартиру, – постарался коротко объяснить Мостовой. – Давай разворачивай свою колымагу и гони к Ольге.

– А про какую еще женщину вы говорили? – нетерпеливо спросил Чистяков, сворачивая в удобный переулок.

– Он не один приехал, а с какой-то женщиной лет пятидесяти. На такси приехал. Они вошли в подъезд, но Ольга хорошо видит лестничные пролеты и утверждает, что они не поднимались на второй этаж.

– И что, очень похож на Ванечкина?

– Ты же слышал! Если бы она хотя бы неделю назад увидела этого типа на улице, то подумала бы, что это Ванечкин. Скорее всего.

– Интересно, а Ванечкин сейчас гуляет со Светланой…

– Вот это и не факт, – возразил Мостовой. – Может, они уже расстались, и он вернулся домой с этой женщиной. Правда, одежда немного отличается, обувь не та. А еще он в черных очках, а Ванечкин, как утверждает Ольга, никогда их не носил.

– Может, специально при ней не носил, чтобы в случае чего удалось замаскироваться?

– Вот сейчас и выясним, – проворчал Мостовой. – Лишь бы все это не оказалось туфтой, из-за которой мы пропустим ограбление квартиры Светланы.

– Черт его знает! – неожиданно раздраженным голосом заявил Чистяков. – Настолько все запутано и неправильно, что я уже голову сломал. Не знаю, во что верить, а во что нет! Хоть в самой квартире в засаду садись. Слушай, Борь, а может, мы дурака сваляли? Может, надо было эту Светлану предупредить, все рассказать и в самом деле посидеть с ней в квартире, притворившись, что она пустая? Они влезут, а мы их за хобот – и в ментовку. Прямо с поличным!

– Орел! – похвалил Мостовой. – А ты забыл, сколько мы Ольгу убеждали? А она нас знает несколько лет, причем как облупленных. А тут совсем незнакомые люди. Да она нас же первым делом за аферистов и примет! Да еще и в милицию сдаст. Объясняйся потом. Нет, давай делать как решили!

– Ладно, убедил, – согласился Чистяков с некоторой неохотой. – Вон и твоя машина. А вон, кстати, и такси у подъезда. Спроси Ольгу, это то такси, на котором двойник приехал, или другое?

Чистяков нажал на телефоне кнопку, соответствующую номеру Синицкой. Ольга отозвалась тут же.

– Оля, мы на месте. Подъезд видим. Сейчас осмотримся и решим, как дальше быть. Скажи, а такси все то же или это уже другая машина?

– Нет, это все та же машина, на которой он с женщиной приехал.

– Понял, жди, – сказал Мостовой и отключился.

Повернувшись к Чистякову, Боря неопределенно пожал плечами.

– Ничего не понимаю. Такси все еще здесь и, надо полагать, их ждет. Ты не думаешь, что этот тип-двойник собрался ограбить квартиру, которую снимает Ванечкин? Сейчас выйдут с телевизором под мышкой и парой сумок вещей. Как тебе такой поворот сюжета?

– Тогда я не знаю уже, что и думать, – устало вздохнул Чистяков. – Если полагать, что Ванечкин пользуется своими бабами, берет у них деньги и складывает в этой квартире, то можно предположить, что кто-то об этом догадывается и сейчас втихаря соберет урожай. Если уйдет, то вообще все концы в воду!

– Тогда пошли брать с поличным, – бодро рявкнул Мостовой и полез из машины.

– Стой, Боря, – выскочил следом Чистяков. – Как ты это понимаешь – брать?

– А видно будет! Мы знаем, что квартиру снял другой? Знаем. Если там сейчас эта парочка орудует, то тормозим процесс и вызываем ментов. А если нет, то действуем по обстоятельствам.

– А если это сам Ванечкин?

– Извинимся, дадим разок в ухо и уйдем, – огрызнулся Мостовой.

Чистяков понял, что друг уже осатанел от всех этих загадок, в результате которых пострадала Ольга, и готов на все. Эту решительность, с которой Боря сейчас пер к подъезду, нужно было разбавить хоть небольшой долей здравого смысла.

– Боря, нужно Ольгу с собой прихватить, – догоняя Мостового, посоветовал Игорь.

– На хрена ее еще впутывать? А вдруг там придется кулаками работать?

– Боря, она нам там нужна как эксперт по Ванечкину и лишний свидетель преступления. Не говоря уже о том, что она врач.

– Ты думаешь? – спросил Мостовой, наконец останавливаясь и оборачиваясь к другу. – Наверное, ты прав.

Чистяков повернулся к машине Мостового, в которой все еще сидела Синицкая, и призывно замахал рукой. Синицкая быстро вылезла и подбежала к друзьям с вопрошающим блеском глаз.

– Что? Это кто?

– Стоп, Оля, – остановил ее Чистяков поспешно, пока в разговор не включился Мостовой. – Мы решили, что следует сейчас всем троим пойти в эту квартиру и посмотреть, кто там и что делает. Если это в самом деле Ванечкин, то ничего страшного, а если нет, то попробуем выяснить и в случае необходимости вызвать милицию. Может, его тоже хотят напоследок обокрасть.

– Ну, тогда пошли, – с неожиданной легкостью согласилась Синицкая.

Согласилась, потому что ей не меньше, чем и ее друзьям, а возможно, и больше по известным причинам, хотелось разобраться во всем этом безобразии, которое творится вокруг Ванечкина. Рядом с друзьями ей было не очень страшно, да и верить она им стала теперь намного больше, чем раньше. Особенно стыдно Ольге было перед Борей Мостовым, который – она это знала – был в нее влюблен и немного странно за ней ухаживал. Если бы Боря вел себя активнее, то, возможно, не случилось бы и этой встречи с Ванечкиным, которая так неудачно совпала со смертью бабы Вали и ссорой с ребятами. А Эдик, точнее, Сережа, так умело вскружил ей голову, заставил привязаться к нему, пожалеть его. Ни для кого не секрет, что жалость женщины – половина успеха при попытке затащить ее в постель. Хорошо, хоть до постели не дошло, передернула Ольга плечами. Тогда бы она вообще не знала, как смотреть Боре в глаза. Может, интуитивно чувствовала, что все это, что происходит у нее с Эдиком, как сон, который неизбежно окончится пробуждением. Что-то же ее удержало, хотя в процессе общения, ухаживания и совместных мечтаний о будущем она несколько раз была близка к тому, чтобы переспать с Эдуардом. Но удержалась ведь!

Троица спасателей шла к подъезду. Боря уверенно вел свою бригаду, только Чистяков успел сказать Ольге, чтобы она на всякий случай держалась за их спинами. Когда до подъезда осталось метров десять или пятнадцать, дверь открылась, и на ступеньках появилась женщина, наверняка та же самая, которая и приехала на такси. Ванечкин, все еще в темных очках, вышел вслед за ней. Мостовой и Чистяков с удивлением отметили, что по фигуре и другим внешним признакам человек в самом деле очень похож на Ванечкина. Что-то неуловимое подсказывало, что это не он, но очень похож. А еще оба заметили, и по какой причине этот человек не снимает темных очков. На лице отчетливо виднелись замазанные каким-то косметическим средством и в двух местах заклеенные пластырем телесного цвета следы побоев. Очень знакомых побоев.

Чистяков быстрее всех сообразил, что надо срочно маскироваться. Если этот тип не знает их в лицо, то мог запомнить после той ночной стычки очертания фигур двоих: один среднего роста, подвижный, второй атлет высокого роста, с громогласным голосом и чугунными кулаками. Отметив, что незнакомец прощается с женщиной, у которой, кстати, в руке был недешевый портфель и которая была дорого и со вкусом одета, и за что-то ее благодарит, Чистяков начал представление в своем стиле. Был в его репертуаре один номер – самый длинный анекдот про записку. Он умел его рассказывать с большим вкусом, в лицах.

Как только Ванечкин появился на ступенях подъезда, провожая неизвестную гостью к такси, Чистяков сразу сообразил, что нужно делать. Он включился в рассказ анекдота с середины, старательно закрывая собой Синицкую. Если этот тип из тех, кто грабит квартиры по следам любовных похождений Ванечкина, то Ольгу он в лицо просто обязан знать. Мостовой быстро понял поведение друга и включился в игру. Беседа получилась очень оживленной. Однако и Мостовой, и Чистяков с неудовольствием увидели, что на входной двери подъезда, естественно, есть домофон. И дверь была закрыта. Торчать перед дверью всей группой и имитировать, что кто-то из них забыл магнитный ключ, было крайне глупо. Чистяков буркнул Мостовому, что они проходят мимо, и продолжил свое представление. Остановились в молчании, когда подъезд остался позади и входная дверь закрылась за человеком в темных очках.

– И что теперь делаем? – раздраженно спросил Боря. – Какого черта ты предложил пройти мимо?

– Не могли же мы без ключа перед ним рисоваться, – резонно заметил Чистяков. – Теперь мы можем так же оживленно болтать перед этой дверью и ждать, когда кто-то выйдет. А потом спокойно войдем.

– Стратег, – проворчал Мостовой. – Пошли за мной, комедианты. Тоже мне, нашли проблему. А если бы он сейчас не в подъезд вернулся, а ушел вдоль по улице?

Спасатели двинулись следом за Мостовым, но тут ложку дегтя добавила Синицкая.

– А как вы собираетесь попасть в квартиру? А если он на звонок не откроет, а будет спрашивать через дверь?

– А вот тогда и будем думать, – отрезал Мостовой.

Несмотря на уверенный тон Бориса, все, да, наверное, и он сам, понимали, что проблема может оказаться неразрешимой. Парень может просто не подойти к двери, сколько ни звони. Может подойти, но не открыть. Можно весь день убеждать его, говоря, что вы из милиции, санэпидемстанции, пожарного надзора, хоть из аппарата президента. Если человек не захочет открыть, то попасть в квартиру можно только по решению суда или заручившись санкцией прокурора.

С входной дверью в подъезд проблема решилась мгновенно. В чем Боря, будучи инженером, и не сомневался. Он открыл ее просто коротким и сильным рывком. Мало кто знает, что магнитные запоры, применяемые в дверях, оборудованных домофонами, запираются не с помощью ригелей или металлических язычков, они именно магнитные. Этим пользуются, кстати, и воры, приклеивая вверху на магнит кусочек толстой липкой ленты. Тогда для рывка нужно гораздо меньшее усилие, и в подъезд можно попасть без ключа в любое время дня и ночи.

Чистяков и Синицкая с изумлением увидели, что дверь открылась, и вошли вслед за Борей в прохладу подъезда. Ольга ткнула пальцем в нужную дверь. Дверь квартиры была, конечно же, металлическая. Пусть дешевая, с ненадежными замками, но все же металлическая. Вскрыть ее можно без проблем, и спасатели вскрывали такие сотнями. Но это при наличии инструмента и на законных основаниях. А сейчас? Такие замки воры своими хитрыми отмычками открывают за считаные секунды, но это воры. И при наличии отмычек. Боевое настроение у всех упало.

Пока Ольга напряженно кусала губы, а Мостовой прикидывал, как открыть дверь без взлома, Чистяков решил поддержать свое реноме самого находчивого и неунывающего в бригаде человека. Но не успел он открыть рот, как Синицкая вдруг шикнула и прижала указательный палец к губам. Друзья насторожились и тут же поняли, что девушка прислушивается. За дверью квартиры слышалось какое-то шевеление. То ли осторожные шаги, то ли еще что-то. Чистяков сразу же сообразил, что они все трое торчат прямо перед дверным глазком. Он потянул друзей в сторону. Спасатели на цыпочках отошли, думая только об одном – чтобы никто из соседей сейчас не вышел и не пустился в расспросы.

За дверью квартиры теперь уже отчетливо послышались шаги. Потом с металлическим лязгом отодвинулся грубый дешевый шпингалет. В тот момент, когда дверь начала открываться, Мостовой, недолго думая, рванул ее на себя, сделал шаг вперед и нанес кому-то в дверном проеме короткий сокрушительный удар кулаком. Спасатели бросились внутрь квартиры, спотыкаясь об опрокинувшегося на спину от удара человека и поспешно закрывая за собой дверь.

Человек мычал что-то матерное и возился на полу, пытаясь встать. Странно, но удар Бори не оглушил его. Очки с человека свалились, и все с изумлением убедились, что валяющийся в прихожей человек как две капли воды похож на Ванечкина. Точнее, он был более сухощав и жилист, чем Ванечкин, но черты лица, волосы и в целом фигура были те же. Лицо, правда, носило следы, в происхождении которых Мостовой и Чистяков нисколько не сомневались. Именно с этим человеком, приняв его за Ванечкина, они столкнулись ночью возле сараев у дома Светланы. Именно у него оказался нож.

Все это промелькнуло в головах парней за долю секунды, но дальнейшие размышления были прерваны попытками человека подняться с пола. Он успел схватить за ногу Чистякова, и спасатель чуть не растянулся на полу вдоль коридора. Вбежавший в квартиру первым Мостовой отпихнул в сторону мешавшую ему Ольгу и бросился назад, на помощь Игорю. Неизвестный уже поднялся на колени, смахнув кровь с разбитой губы, и полез в задний карман брюк. Не дожидаясь, пока из кармана снова покажется нож, Мостовой, который в тесноте коридора не мог как следует размахнуться, обрушил на голову противника свой кулак сверху вниз, как кувалду. Удар пришелся ближе к затылку в район маковки, и человек рухнул на пол. Глядя на распростертое тело, Синицкая покачала головой. Первым делом она оценила ситуацию как врач. Если бы страшный удар Бори пришелся прямо в темя, то он точно сломал бы этому человеку шейные позвонки или вообще основание черепа. Она тут же протянула руку и нашла на шее пульс. Он был слабоват, но человек явно умирать не собирался.

– И что дальше? – спросила Ольга, все еще сидя на корточках перед телом потерявшего сознание человека.

– А дальше вывод, – ответил за всех Чистяков. – Такими похожими природа людей по случайности не делает. Такое сходство бывает только у родственников. Я бы сказал, что они с Ванечкиным близнецы.

– Это понятно и так, – кивнула Синицкая, – а вот что дальше делать будем? В квартиру мы ворвались, человека по голове огрели и привели его в бесчувственное состояние. А дальше что? В милицию сами звонить и сдаваться будем?

– Ты чего паникуешь? – махнул рукой на девушку Чистяков. – Ясно же, что он сюда попал незаконно, что квартиру снял Ванечкин.

– А если они вдвоем сняли? Тогда что?

– Ванечкин убежден, что у него нет братьев, – вставил Мостовой.

– Перед вами с разбитой мордой лежит доказательство того, что есть, – не унималась Ольга. – Может, и того, что Ванечкин знал о нем, а вам врал. Дальше что?

– Постой, Оля, не напрягай обстановку, – попытался остановить девушку Мостовой. – Давайте осмотримся в квартире, поймем, что здесь к чему. Вот, кстати, на пуфике папка валяется. Не с ней ли он собирался уйти?

– Там кто-то есть, – вдруг, нахмурившись, заявила Ольга.

Спасатели как по команде обернулись и прислушались. Откуда-то из глубины двухкомнатной квартиры раздавался звук голоса. Скорее даже похожий больше на стон, чем на речь. Остановив Чистякова, чтобы тот остался с Синицкой, Мостовой осторожно пошел по коридору. Он заглянул в кухню, потом подошел к двум дверям, ведущим в комнаты, расположенные друг напротив друга. Заглянув в обе, он вдруг всполошился и крикнул в полный голос:

– Оля, скорее иди сюда!

Синицкая вскочила на ноги и бросилась в комнату вслед за Борей. Чистяков вскочил было тоже, но вовремя опомнился. Оставлять без надзора лишь оглушенного человека было крайне опасно. Особенно зная, что он преступник и весь пучок загадок нанизан именно на него. Усмехнувшись, спасатель вытащил у лже-Ванечкина из брюк ремень, завел ему руки за спину и крепко стянул. Потом он ухватился за шиворот рубашки и поволок тело по коридору в сторону комнаты, куда убежали его друзья.

Бросив тело в коридоре около двери комнаты, Чистяков заглянул внутрь. Посреди комнаты на полу лежала старушка, около которой хлопотала Ольга. Старушка пыталась что-то сказать, а Синицкая пыталась заставить ее замолчать, нащупывая пульс и раздвигая веки глаз. Мостовой возвышался над всем этим как молчаливая и очень угрюмая скала. Чистякову вся эта сцена как-то навеяла мысль на только что совершенное преступление. Или попытку совершить его.

Спасатель обернулся к бессознательному телу и улыбнулся. Он начал догадываться, что здесь к чему. Расстегнув брюки лже-Ванечкину, он стянул их вниз вместе с трусами и с удовлетворением обнаружил то, что искал. То, что он видел в бассейне на члене у неизвестного, но так похожего со спины на Ванечкина и Покровского человека, – наколку в виде ползущего вверх скорпиона.

А еще была какая-то папка в прихожей. Чистяков вернулся и поднял ее с пуфика. Черная папка из искусственной кожи с молнией. Спасатель расстегнул ее и увидел листы бумаги с набранным на компьютере текстом. Он вытащил их и сразу увидел характерный штамп. Таким штампом нотариусы заверяют документы. На первом же листке стоял большой заметный заголовок «Завещание». Чистяков пробежал глазами документ. Фамилия завещателя квартиры ему ничего не говорила, а вот кому она завещала? Сюрприз – Ванечкину Анатолию Ивановичу! Анатолию, вот в чем дело!

За дверью комнаты Синицкая вызывала «Скорую помощь», перемежая свою речь медицинскими терминами. Чистяков с усмешкой представил, как Боря сейчас стоит там посреди комнаты и хмуро просчитывает ситуацию: как приедет «Скорая», как приедет милиция, как придется объяснять свое нахождение в чужой квартире с умирающей старушкой и человеком с разбитой мордой… Боря еще ничего не знает, а для Чистякова картинка уже нарисовалась вполне красочная.

Мостовой как будто почувствовал, что Игорь думает о нем, и возник в дверном проеме. Он с изумлением уставился на спущенные штаны и лже-Ванечкина, который уже начинал приходить в себя. Он еще не знал, что это не лже-Ванечкин, а самый настоящий Ванечкин, только второй, брат. Правда, наколку на члене человека Боря разглядеть успел, и глаза его оживились.

– Это что же получается? – начал Мостовой, присев на корточки.

– Это, Боря, получается, что братец Сергея Ивановича выследил его и каким-то образом оформил наследование вот этой квартиры на себя. – Чистяков протянул другу завещание со штампом нотариуса. – Интересно, как он это провернул? Чувствую, что женщина, которую он сюда привозил на такси, и есть нотариус. И я ей теперь не завидую. А как там бабулька?

– Плохо, но Оля надеется, что есть шанс ее спасти. Или отравление, или, как я теперь думаю, – кивнул головой Боря на лежащего перед ним человека, – какой-то препарат, понижающий давление. «Скорую» она вызвала, сейчас колдует с лекарствами, которые нашлись у бабки в комоде.

Мостовой хотел что-то спросить, но в этот момент послышался звук вставляемого снаружи в замок ключа. Не сговариваясь, спасатели бросились на цыпочках в прихожую. В тот момент, когда Сергей Ванечкин шагнул в квартиру, мощная рука Мостового ухватила его за плечо. Ванечкин испуганно вскрикнул и влетел в квартиру. Испуг быстро сменился у него злобой, но выразить свое негодование он не успел. Человек, как две капли воды похожий на него, слабо шевелился на полу в коридоре со связанными руками. И следы побоев на лице, и спущенные штаны сразу напомнили Сергею его последнюю встречу с друзьями Ольги на смотровой площадке. Вспомнил он и весь их разговор.

Чистяков подхватил Сергея, поняв, что ноги у него подкашиваются.

– Подойди ближе, не стесняйся, приятель! – с усмешкой предложил спасатель. – Не каждый день удается познакомиться с братом, о существовании которого и не подозревал. Самое интересное, но я только теперь тебе до конца и поверил.

– Кто это? – хрипло спросил Сергей. – Мой брат? Но откуда? Как это?

– В прокуратуре тебе расскажут, – успокоил Мостовой. – А ты расскажешь, что сделал со своей хозяйкой, чтобы завладеть вместе с братцем ее квартирой.

– С хозяйкой? – испуганно подскочил Сергей. – Что с ней? Я ничего… что он с ней сделал?

– Ладно, – похлопал Мостовой своей широкой ладонью по плечу Сергея, – сыграно убедительно. Пока верим. Но в тюрьму тебе все-таки придется прогуляться.

– Да за что?!

– Не ори, – ткнул Сергея кулаком в бок Чистяков. – Ты что же думаешь, хоть один следователь в такой ситуации тебя до суда на свободе оставит? Нет, парень! В нашем городе ты не прописан, квартирки за тобой тянутся… А доказать, что вы это проделывали не вдвоем, еще надо очень постараться. Так что мужайся. И молись, чтобы с тебя там штанишки не сняли так, как мы хотели. Только с другими целями.

Ванечкин затравленно смотрел на стоявших над ним парней и судорожно пытался уложить в голове все, что произошло с ним за последний год, и особенно за последние несколько минут.

– Здорово, Потапыч, – сказал Мостовой, появившись в дверях кабинета.

– А! Заходите, герои невидимого фронта. Все пришли?

В кабинет оперативника следом за Мостовым вошли Чистяков и Синицкая. Усевшись на предложенные стулья, они в ожидании уставились на капитана.

– Вот что, ребята, – сказал опер уже серьезно. – Должен вас поблагодарить за помощь. Если бы не вы с вашим частным расследованием, то ни мы, ни пятигорцы так от этих «висяков» и не избавились бы. Сейчас пойдете к следователю, но предупреждаю, чтобы там вы не сболтнули лишнего. А то хлопот потом не оберетесь. Не вздумайте признаваться, что кого-то в темноте били, думая, что это Сергей Ванечкин. Боже вас упаси рассказывать, каким на самом деле образом вы попали в квартиру. Никакого мордобоя, он сам вам открыл. А еще лучше, дверь была незаперта, а шли вы к Сергею, не зная, естественно, что у него есть брат и что он сейчас в квартире. А вот потом он уже на вас напал, и вы его связали. Потом уже старушка и все остальное. Понятно?

Спасатели дружно и скромно закивали головами, как паиньки, выражая полное согласие и как бы некоторое возмущение. Кто это вообще придумал и как он мог такое подумать, что они кого-то били по лицу!

– А откуда он вообще взялся, этот брат? – не утерпел Чистяков с вопросом, который все это время мучил спасателей. – Ведь версию проверяли и у вас, и в Пятигорске; и мы грешным делом об этом подумывали…

– Очень интересная тут история, – усмехнулся Потапов. – Бывает и такое в жизни. Когда Сергею и Анатолию было по четыре года, родители развелись и по обоюдному согласию поделили близнецов. Сергей остался с матерью, а Анатолий – с отцом. Естественно, оба супруга быстро вступили в новый брак и не горели желанием общаться. Странно, конечно, что их не тянуло к другому сыну, но факт остается фактом. Отец женился на какой-то продавщице, оба стали спиваться. Анатолий, брошенный на произвол судьбы, попал в компанию, а чуть позже и в колонию для несовершеннолетних. Когда вышел, отца уже не было в живых: умер где-то под забором. А мачехе он и до этого не был нужен. Потом опять загремел в зону, но уже во взрослую.

– А Сергей?

– А Сергей тоже не особенно был обласкан семейной жизнью. Мать очень быстро умерла от рака, а отчим сдал парнишку в детский дом. О том, что у него был брат, Сергей и не помнил, а Анатолию отец в свое время рассказывал о брате-близнеце. Вот в какой-то момент у Анатолия и созрел план использовать братца для прикрытия своих краж. Благо тот оказался охоч до одиноких баб.

– С бабушкой-то как там? – спросила Ольга.

– Пока нормально, хотя при ее возрасте гарантировать сложно. Но следователь ее уже допросил. Она подслеповата, точнее, почти слепая. На квартиру Сергея пустить посоветовал знакомый, а Анатолий выследил и похаживал иногда к бабке под видом Сергея. Вот так он и узнал, что она хочет завещать квартиру постояльцу. Умеет все-таки втираться к людям в доверие этот Ванечкин! Ну а потом вы точно определили возможный препарат, которым Анатолий хотел ее угробить.

– А как же она в завещании указала имя Анатолий, а не Сергей? – удивился Чистяков.

– Вот в этом следователь пусть и разбирается, – развел руками Потапов. – То ли нотариуса он подкупил, то ли бабке какую сказку рассказал… Кстати, готовьте закрома. Сегодня Гущин приезжает из Пятигорска. Обещал он вам, ребята, проставиться в большом объеме. Утерли вы нос пятигорским операм.

– Только ли пятигорцам? – удивился Чистяков и потер руки как бы в предвкушении.

– Не пришлось бы нам в ответ проставляться, – усмехнулся Мостовой. – За информацию про скорпиона в штанах.

– Интересно, а презерватив от скорпионов предохраняет? – хихикнул сбоку Чистяков…

Content

Михаил Георгиевич Серегин
Тревожная группа

* * *