Татьяна Луганцева

Траурный венок от Красной Шапочки

Глава 1

Карл Штольберг понимал, что судьба за что-то очень сильно отомстила ему. И наверное, было за что. Красивый, умный и богатый, получивший образование в Европе, он не раз пускался во все тяжкие… Забывал, что является потомком знатного рода и должен вести себя подобающим образом. Лет до тридцати Карл вел весьма беспорядочную жизнь. Каких только женщин не перебывало у молодого князя! Актрисы, модели, дорогие проститутки, обычные горничные… Карл Штольберг не вникал в их индивидуальности, не запоминал подружек ни внешне, ни по именам, пока одна яркая индивидуальность под названием Яна Карловна Цветкова не накрыла его, как цунами, с головой.

Карл так и не понял, как это произошло. То ли он настолько расслабился, решив, что ни одна женщина больше не сможет его заполучить в качестве мужа, то ли Яна была не похожа на остальных. Она не старалась ему угодить, не строила глазок, не соблазняла его, не жеманничала и ни в чем не притворялась. Наоборот: сразу же заявила, что с ней у него ничего не выйдет, что она замужем и что она – сама порядочность и целомудрие. Кстати, Карл в тот момент ни о чем таком и не думал, все мысли были только об одном – как бы унести ноги и остаться живым, поскольку даже находиться рядом с госпожой Цветковой оказалось опасно: едва она появилась на его горизонте, как сразу же посыпались, как из рога изобилия, всякие неприятности – трупы, преступления и так далее, и тому подобное. Затем их отношения затянулись на годы в виде какой-то странной дружбы. Вернее, со стороны Яны было именно нечто вроде дружбы, а он-то уже давно с ужасом понял, что не может жить без нее. Да-да, Карл Штольберг понял, что он мог влюбиться в одну из тысяч свободных женщин, вешавшихся ему на шею, и быть счастливым человеком, но вместо этого, словно одержимый, пошел самой сложной дорогой, продолжая добиваться этой непонятной русской женщины – Яны Цветковой. Причем она же сама убеждала его бросить ее.

– Ну какая я тебе пара? Ты же – князь! Один из самых завидных женихов Европы! Мне-то за что такая напасть, тьфу, то есть счастье? Ты должен жениться на какой-нибудь принцессе, тоже на девушке голубых кровей. Понимаешь?

– Кровь у меня, как и у всех, красного цвета, в чем ты могла лично убедиться, не раз спасая меня из разных передряг, – отвечал Карл.

– Это я вечно влипаю во что не надо, а ты вынужден за меня заступаться, вот и попадаешь под раздачу. Оставишь меня, закончатся и твои неприятности. Ну какая из меня княгиня? Мне уже за тридцать, воспитывать меня поздно, светских манер не имею, рублю правду-матку в лицо. Да на каком-нибудь очередном торжественном приеме ты просто со стыда из-за меня сгоришь!

– В чем ты пытаешься убедить меня? Что я должен разлюбить тебя? Прости, но это невозможно, – отвечал Карл.

– Ты такой же упрямый, как и я, – вздыхала Яна. И тут же добавляла: – У меня плохая репутация, я четыре раза была замужем, причем дважды за одним и тем же человеком.

– Бог любит пять, – быстро отреагировал князь.

– Эх, Карл, как бог любит, я давно должна была остановиться, – вздохнув, ответила Яна.

Мадам Цветкова была высокая и очень худая женщина, прямо скажем – совсем без тела, на котором одежда висела как на вешалке. Что можно сказать об ее внешности? Открытый взгляд больших голубых глаз, вздернутый носик, упрямо сжатые губы, острый подбородок, узкое лицо. Ах да, еще одна запоминающаяся черта – высветленные до абсолютно белого цвета волосы до пояса. Одевалась Яна тоже странно – очень ярко и вычурно, совсем не по возрасту, предпочитая короткие и облегающие вещи кричащей расцветки и килограммы украшений. Яна частенько выглядела как нечто среднее между цыганской принцессой и новогодней елкой в богатом, но безвкусном доме. Ее можно было или любить, или ненавидеть. Она всегда говорила правду, не скрывая своих чувств, была проницательна и умна и не отказала в помощи ни одному человеку, просящему о ней. Деньги – а Яна была небедной женщиной – совершенно не испортили ее. Не прельщала ее и власть, иначе она бы уже давно выскочила замуж за миллионера Карла, красавца с титулом, и жила припеваючи. Она была доброй, отзывчивой и честной. Яна Цветкова руководила стоматологической клиникой «Белоснежка» и пользовалась большой любовью своих сотрудников. Они знали, что с любой проблемой и горем могут обратиться к начальнице и та в лепешку расшибется, но поможет, чем сможет.

От брака, заключенного по любви (как, впрочем, и все предыдущие) с бизнесменом Ричардом Тимуровичем Алисовым, у Яны был сын Вова, в котором она души не чаяла, но все время себя корила, что занята черт знает чем, только не ребенком. Помогала ей в воспитании ребенка домоправительница Агриппина Павловна со своим гражданским мужем Борисом Ефимовичем, которых Яна «украла» у бывшего мужа (то есть переманила) при разводе с Ричардом. Агриппина Павловна, высокая и полная женщина со сложным характером, безумно любящая Ричарда, вовремя поняла, что Яне с маленьким ребенком она нужнее, чем «мальчику» в возрасте уже за сорок, потому и ушла с ними в трехкомнатную квартиру Яны. Карла домоправительница недолюбливала, хотя тот был по отношению к ней – сама галантность.

Иногда Яне казалось, что князь говорит на более правильном русском языке, чем она сама. Ну да, он же был аристократом до мозга костей! Штольберг знал пять языков, в том числе и русский. Но когда он понял, что влюблен в русскую женщину, то взял себе репетитора по русскому языку, профессора из чешского университета, и постарался освоить этот язык в совершенстве, чтобы между ним и Яной не было не только языкового барьера, но даже порожка миллиметровой высоты. Когда Яна все же из-за него, в результате некой летней атаки со стороны князя, рассталась с мужем (вернее, пришла к выводу, что любит Карла), ему бы брать ее тепленькой и, что называется, радоваться жизни. Но не тут-то было! Она наотрез отказалась снова выходить замуж и становиться княгиней под следующим благовидным предлогом: мол, она ему не пара, что так будет лучше, и Карл сам скажет ей потом спасибо. Чего только Карл не предпринимал! Он даже пробовал бросить Яну и жениться на другой женщине. Но стоило ей появиться рядом и посмотреть на него своими искренними голубыми глазами, как он понимал, что пропал, что вообще не может состояться ни одна свадьба в его жизни, как только с Яной Цветковой. Это было проклятие, это было наваждение. И Карл не мог от него освободиться. Да и не хотел, если честно. Такие безумные чувства давали ему энергию, желание жить, творить, строить планы и любить. Только с Яной он узнал, что такое ревность. Причем Яна не вызывала ее специально. Нет, она всегда была честна в своих отношениях с партнерами. Она не могла бы одновременно встречаться с несколькими мужчинами (разве если бы только предупредила их всех до одного).

Дело в том, что Карл видел: мужчины влюбляются в Яну так же сильно, как и он сам когда-то, причем без каких бы то ни было ухищрений со стороны Яны. Влюбляются не с первого взгляда, а в процессе общения с нею. И ее холодность и непосредственность только подогревают их интерес.

– Прекрати меня ревновать, я уже не молода! – кричала Яна.

– Ты глупа, если так говоришь! И к тому же лукава, так как знаешь, что больше двадцати шести тебе никто не даст. А такой неординарной женщины больше в мире просто нет! – кричал Карл.

– Ревнивый осел! – заключала она.

– Хорошо, что хоть осел, у него рогов нет, – улыбался Карл и заключал ее в объятия.

Князь Штольберг был высокого роста и атлетического телосложения, весил за сто килограммов. Черты его лица были словно расчерчены самим Микеланджело для работы над статуей бога. Темные умные глаза, смуглая кожа и светло-каштановые вьющиеся волосы, выгоравшие за лето на солнце до блондинистого состояния, – вот таков был Карл Штольберг. И еще в нем сразу чувствовались порода и аристократизм. Наверное, Яна тоже поняла, что этот человек не способен на подлость, как и она, поэтому и потянулась к нему.

Замок Штольбергов располагался в красивом месте в Чехии, и он являлся историческим памятником. У Карла осталась в живых только мать княгиня Мария Элеонора Штольберг, кстати, вопреки здравому смыслу, очень даже неплохо относящаяся к Яне Цветковой. Несмотря на внешне вызывающее поведение и бесцеремонность, Мария Элеонора разглядела в избраннице сына добрую душу и отважное, чуткое сердце. Карл мог делать что угодно: сердиться, ругаться, пытаться уйти от Яны, взывать к ее совести и чести, на все он получал один и тот же ответ:

– Я тебя люблю, но подчиняться не собираюсь. Если тебя что-то не устраивает, можешь быть свободен.

– Но это не любовь! Если бы ты меня любила, ты бы поехала со мной на край света!

– Если бы ты был декабристом, то я бы поехала куда угодно.

– Опаньки! Вот так новость! Значит, мне не повезло, что я богат и меня не сослали в Сибирь? Я уже подумываю о том, чтобы отказаться от своего титула. Может, тогда ты будешь со мной?

– Ты эти «опаньки» лучше оставь, тебе не идет! А от титула ты не откажешься. Да мне твоя мать, которую я уважаю, не простила бы этого! Ты – единственный потомок Штольбергов, и ты не предашь память своего отца.

– Тогда выходи за меня замуж.

– Это шантаж.

– Вот, вот, ты сделала из меня мелкого шантажиста. А женщина должна подвигать мужчину на что-то высокое и светлое, – жаловался Карл.

– Я как женщина уже давно никому ничего не должна! Тем более не должна подвигать, это слишком тяжело для моих хрупких плеч, – отвечала Яна.

В общем, все их разговоры на данную тему заканчивались ссорами и скандалами. И Карл Штольберг решился… По русской пословице: «Если гора не идет к Магомету, значит, Магомет должен отправиться к горе».

Глава 2

Штольберг решил развивать свой бизнес и в России, чтобы как можно чаще бывать в этой стране и видеть свою избранницу, раз она никак не желала переехать к нему в замок. Уже перед самим отправлением в Россию на голову Карла свалилась его бывшая подружка Регина Грубер в компании со своим нынешним бойфрендом.

Карл уже и забыл о том времени, когда они были близки, и появление Регины стало не совсем приятным сюрпризом.

– Никак мой князь не рад видеть свою подопечную? – улыбнулась во все свои тридцать два фарфоровых зуба Регина.

Регина – эффектная зеленоглазая женщина, бывшая модель и актриса, сохранила к тридцати годам все свои аппетитные формы и осиную талию. Когда-то она снималась для мужских (эротических) журналов и страшно этим гордилась. Ярко накрашенная блондинка в локонах – она притягивала к себе взгляды мужчин.

– Ты мне не подопечная. И я рад видеть тебя всегда, – сухо, но вежливо ответил Карл.

– А это мой жених, Сержио Депре, – представила Регина высокого парня модельной внешности с холодными темно-синими глазами.

– Очень рад за вас. – Карл все еще не понимал, что конкретно Регина от него хочет.

– У меня большие проблемы, Карл, и я пришла просить у тебя помощи по старой памяти и дружбе.

На красивые зеленые глаза бывшей подруги навернулись слезы, а этого Карл не любил. Впрочем, она не могла этого не знать, тем и воспользовалась.

– По-моему, у тебя теперь есть жених, который и должен решать все твои проблемы, – покосился Карл на безмолвно стоящую статую весьма внушительного вида.

Большая грудь Регины под облегающим топом с золотыми сердечками затрепетала.

– Так в том-то все и дело, что проблемы у моего жениха! Пойми – мальчика!

– Какого мальчика? – не понял князь.

– Ну, Сержио, – топнула ножкой Регина.

– А сколько, прости, мальчугану лет?

– Двадцать восемь, но это не важно. Он связался с одной профурсеткой: ну, ты же знаешь, как это бывает! – игриво стукнула его кулачком в грудь Регина. – Ты же еще помнишь, что такое мужские шалости?

– Обижаешь, Регина. Теперь я понял, что такое настоящее чувство.

– Тонкий намек, что со мной ты не понимал, что такое любовь? – Хорошенькое личико Регины исказила гримаска.

– Намек достаточно весомый, – сухо произнес Карл.

– Почему ты стал такой злой, чужой и грубый? Фи! Тебе не идет! Но что-то ты не похож на счастливого мужчину: истрепала тебе нервы твоя белобрысая выскочка?

– В таком тоне я разговаривать вообще не намерен!

– Хорошо, прости, прости… Знаешь, я наслышана о твоей русской пассии и, поверь, ничего хорошего от нее не жду.

– Слухи и сплетни меня не интересуют, – ответил Карл.

– Ты слушаешь только свое сердце? – улыбнулась Регина.

– Да, только его, – подтвердил князь.

– Хотелось бы мне познакомиться с твоей Цветковой.

– По-моему, не очень хорошая идея. Вы очень разные и вряд ли понравитесь друг другу.

– Хм, ревность – не лучшее качество, то есть чувство, на нем вряд ли можно построить дружбу, – вздохнула Регина и призывно посмотрела на Карла из-под длинных, густо накрашенных ресниц.

Князь знал этот ее фирменный взгляд, но сейчас он его совсем не трогал. Более того, Карл Штольберг удивлялся сам себе: перед ним стояла обольстительная и когда-то близкая ему женщина, но все ее ужимки абсолютно его теперь не волновали. «Наверное, это настоящая любовь», – вспомнил он о Яне, и лицо его посветлело.

– Тебя не узнать… А помнишь наши оргии, вечеринки, шумные компании? – спросила Регина. – Сейчас ты просто благочестивая Марта в мужском исполнении.

– Ничего, что твой мальчик слышит о наших оргиях? – слегка улыбнулся Штольберг.

Регина не могла оторвать взгляда от Карла – его волевого подбородка, сильной шеи с пульсирующей жилкой под смуглой кожей, мощной груди. «А он хорош! Чертов князь!» – поймала она себя на крамольной мысли.

– Очнись, Регина! – окликнул он ее.

– Что? А? А… Нет, знаешь, Сержио не понимает, о чем мы говорим. Он не знает чешского языка.

– Он итальянец?

– Он русский, – вздохнула Регина, – и зовут его Сережа, просто Сержио красивее… Мама Сережи привезла сына в Австрию, когда ему исполнилось пятнадцать лет.

– Может, будет честнее перейти на русский или английский? Или на немецкий язык, чтобы твой друг понимал, о чем идет речь? – предложил Штольберг. – А то мне как-то не по себе… Стоит как конь на ярмарке…

Регина рассмеялась, но продолжила говорить на чешском:

– Главным, вернее, основным достоинством Сержио являются его кошелек и любвеобильность, а интеллект – не его стихия, ты точно подметил.

– Браво! Ты нашла все то, что тебя интересовало.

– Обижаешь… Я ценила твой ум, твое чувство юмора…

– И мой титул, – добавил Карл.

– А что, он тоже не лишний. – Регина дотронулась до его джемпера изящным пальчиком с наращенным до устрашающего размера ногтем и поинтересовалась: – И как тебя не ревнует твоя подружка?

– Яна вообще не ревнивая.

– Совсем?

– Совсем.

– Она что, глупая?

– Она очень умная и необычная, – снова предался блаженным воспоминаниям Карл.

Регина кинула на него весьма недовольный взгляд.

– Так что там с твоим мальчиком? – встрепенулся Карл. Он обратился к Сержио Депре, у которого, по всей видимости, было изменено не только имя, но и фамилия, на русском: – Чем могу быть полезен?

Парень вздрогнул, словно получил удар, явно не ожидая услышать от Карла такую чистую русскую речь.

– Я это… я… – завращал он синими глазами.

– Говори все как есть, если не хочешь кормить червяков на кладбище, – фыркнула на него Регина, явно демонстрируя, кто в их альянсе главный.

– Я дружил с одной девушкой… русской. Ну, я живу в Австрии, а она там учится.

– Понятно.

– А потом встретил Регину, и это…

– Тебя поразили стрелы Амура? – подсказал мнущемуся парню Карл.

– Именно! Вот я и бросил ту девушку, ну и все…

– Что все?! – взорвалась Регина. – Теперь родители этой Светы грозятся убить его, а сама Света убить меня, то есть свою соперницу. Видишь, к чему приводит ревность? Хорошо, что Яна у тебя не ревнивая, ты всегда сможешь гульнуть на стороне и остаться целым и невредимым.

– А кто у нее родители? – уточнил Штольберг.

– Какие-то шишки. В общем, слов на ветер бросать не привыкли. Русская мафия! – визгливо воскликнула Регина, и Карл понял, что она серьезно напугана.

– Успокойся. За что же убивать парня? Ну, дружил. А теперь не дружит…

– Ты не понимаешь! Он обещал жениться на Светлане. Там все завязано на больших деньгах. Родители Светы вложили приличную сумму в дело семьи Сержио, вернее, его матушки, так как отца у него нет, и тем самым спасли их бизнес. Света беременна. Думаешь, его за это погладят по головке? – Даже сквозь толстый слой тонального крема на лице Регины проступили нервные красные пятна.

Карл, совершенно ошеломленный, перевел взгляд на Сержио.

– Может, не стоило бросать беременную девушку и к тому же подставлять мать?

– У него любовь ко мне! Не понимаешь, что ли? – выпятила угрожающего размера бюст Регина. – Ты же влюбился без памяти в свою Яну! Думаешь, ты один способен на такие чувства? Вот и Сержио такой же! Или, думаешь, в меня влюбиться нельзя?

– Очень даже можно, – успокоил разбушевавшуюся Регину Карл. – В полицию не обращались?

– Забудь!

– А нельзя решить вопрос мирно? Признать ребенка?

– Только пуля в лоб, – поджала ярко-розовые пухлые губы Регина.

– Ну, хорошо, уговорила. Вижу, вам действительно «светит» реальная угроза. Что вы хотите от меня?

– Ты не понимаешь? Мы в бегах! В Европе нам быть опасно, у русской мафии длинные руки. Нам надо где-то укрыться… – умоляюще посмотрела на него Регина. – Ну же, Карл! Ты такой известный человек! У тебя такие связи!

– Ты не совсем понимаешь, о чем просишь. Я не всесилен. Я могу укрыть вас у себя в замке, но это не крепость. Могу попросить защиты у полиции, но ее вы сразу же отмели. Я не могу попросить укрыть вас у своих друзей, так как не хочу подвергать их опасности, если угроза реальна. Что я еще могу?

– Карл, умоляю! Придумай что-нибудь! – Регина вцепилась в его свитер.

– Господи, Регина! Я завтра улетаю в Россию по делам. Меня уже ждут, и я не могу подводить людей, – ответил честно Штольберг.

– Карл, дорогой! Возьми меня и Сержио с собой!

– Зачем? – не понял Карл.

Регина приблизила свое лицо к нему и так проникновенно посмотрела, что он чуть не утонул в ее огромных зеленых глазах. Она внезапно перешла на чешский язык, чтобы Сержио не понял, о чем она говорит:

– Карлуша! Пойми меня правильно! Ты был единственным мужчиной в моей жизни, с кем я себя чувствовала как за каменной стеной. Сержио расти еще до твоего уровня и расти… В эти трудные дни я хочу быть рядом с тобой! Я понимаю, что у тебя другая, но я ни на что не претендую, я просто хочу опереться на твое крепкое плечо. А вдруг семья Морозовых не шутит, и это будут мои последние дни? Твое благородство не позволит отказать мне в такой ничтожной просьбе!

– Регина, не надо так грустно, все обойдется, вот увидишь, – смягчился Карл, сам не подозревая, что совершает поступок в стиле Яны Цветковой. Та никогда бы не смогла отказать в помощи страждущему.

– Возьми нас с собой! – снова попросила Регина и подпихнула локтем своего жениха.

– Да… Карл, помогите нам. Я готов заплатить или отработать, – не очень уверенно промямлил Сержио, нервно глядя на свою пассию.

– Я, конечно, не могу отказать… Ради бога, поехали со мной, но я предупреждаю: не думаю, что это хорошая затея.

– Не важно! Главное, что мы с тобой! – воскликнула Регина, прижимаясь к Карлу всем телом, чем ввергла его в раздумья, была ли она искренней, когда говорила о том, что не хочет ничего вернуть назад.

– Ну что ж… – задумался Карл. – Прятаться от русской мафии в России – это прикольно… То есть оригинально…

– Да?! – распахнула глаза Регина.

– Летим завтра моим самолетом в семь часов вечера, – ответил Карл, уворачиваясь от слишком крепких и совсем не нужных ему объятий.

Стюардесса украдкой бросала взгляды на Карла Штольберга и вздыхала. Она давно и безответно была влюблена в него, но даже не смела и думать о князе, даже втайне. Кудрявые волосы князя доставали до ворота темно-синего шелкового джемпера. Штольберг был погружен в свою бухгалтерию, то есть устремил взор на экран ноутбука, который взял с собой. Он сидел в удобнейшем кресле, вытянув длинные ноги в темно-синих джинсах. Сержио и Регина расположились недалеко от него, непрерывно целуясь и обнимаясь. Причем Карл постоянно ощущал на себе призывный взгляд Регины, но не обращал на него внимания.

– Хорошо иметь личный самолет, князь? – спросила Регина, не выдержав его невнимания к своей особе.

– Угу, – буркнул Карл, не поднимая глаз.

– Тебе он необходим? – привязалась Регина.

В дорогу она вырядилась в умопомрачительное розовое мини-платье, не прикрывавшее и трети ее фигуры.

– Мне личный самолет был не нужен, мне хватало и кресла в бизнес-классе. Самолет я приобрел ради Яны. Она очень боится авиаперелетов. Я надеялся, что обстановка в самолете, максимально приближенная к домашней, все время одни и те же приветливые, знакомые лица обслуживающего персонала помогут ей преодолеть страх.

– И что? Помогло? – заинтересовалась Регина.

– Не совсем… – ответил Карл.

– Поэтому здесь есть кровать? – хохотнул Сержио. – Я слышал, что страх перед полетом можно унять только сексом, то есть более сильными эмоциями.

– Сержио, ты бестактен! – одернула «мальчика» Регина, которую совсем даже не порадовали эти наблюдения ее бойфренда.

Карл, слегка улыбнувшись, снова погрузился в мир цифр. В салоне было прохладно, мебель была размещена с максимальным комфортом. Действительно, здесь были кровать, барная стойка, светомузыка, большой домашний кинотеатр и еще много чего интересного. Самолет летел ровно, тихо и спокойно. Улыбчивая стюардесса была готова предугадать все желания своего хозяина. Пассажиры поужинали, как в ресторане, и выпили бутылку дорогого вина.

– За знакомство! – провозгласила за трапезой тост Регина. – Я имею в виду твое, Карл, и Сержио.

– Интересно… Я тринадцать лет не был на родине. Изменилось там что-нибудь или нет? – посмотрел в темный иллюминатор Сержио.

– Россия такая страна, что там каждый год все меняется, – заметил Карл.

– И ты тем не менее летишь туда? – спросила Регина.

– В России живет моя женщина, которая не хочет уезжать. И она такая же непредсказуемая, как ее страна, – все время держит в напряжении. А потом, ведь перемены не всегда к худшему, – ответил Штольберг.

– И тебя такое положение устраивает?

– Вполне. Только это и устраивает, как показала жизнь, – пожал плечами Карл.

– А где мы остановимся? – задал правильный вопрос Сержио. И тут же добавил: – У меня деньги есть, – словно давая понять, что он не альфонс.

– Я обычно бронирую номер в пятизвездочной гостинице и живу попеременно либо в номере, либо у Яны, – ответил Карл. – На сей раз вы можете занять забронированный номер, а я найду где поселиться.

– Что же Яна-то не принимает у себя ваше высочество? – съязвила Регина.

– Яна живет в обычной квартире, у нее семья, ребенок, и я не хочу им мешать.

– Мне бы любимый мужчина никогда не помешал! – фыркнула Регина, оттягивая и без того глубокий вырез платья-чулка якобы для вентиляции.

– Мы заходим на посадку, Москва дала разрешение. Пристегните, пожалуйста, ремни безопасности, – появилась в салоне улыбчивая стюардесса.

– Вот и прилетели! – радостно заключила Регина, прижимаясь к своему кавалеру.

Она никогда не была в России, но хотела ее увидеть, так как много слышала об этой стране от матери-польки и даже знала русский язык. Но больше всего Регина хотела увидеть женщину, которой удалось сделать то, что ей самой не удалось за целый год ухаживания за Карлом и что она считала самым серьезным своим жизненным промахом.

Глава 3

Яна Карловна Цветкова была особой весьма дружелюбной и сверхобщительной. Она не могла жить, не контактируя с людьми. Отчасти поэтому Яна не представляла своего отъезда из страны – ведь иначе потеряла бы свой колоссальный круг общения. На официальном приеме с князем Штольбергом она была один раз и чуть не умерла от скуки. Постные лица с наклеенными улыбками, блеск брильянтов и нудная светская беседа с обязательными вопросами, не требующими ответов, с набором одних и тех же стандартных фраз действовали ей на нервы. Когда она поняла, что, став женой Карла, должна будет постоянно присутствовать на подобных сборищах, то впала в ужас и решила всячески воспрепятствовать своему замужеству и автоматическому получению статуса княгини.

– Я – княгиня? Это абсурд! – заявила Яна своей лучшей подруге Асе Юрьевне Кудиной, адвокату по образованию.

– Пути господни неисповедимы, – неопределенно ответила Ася, очень симпатичная шатенка с короткой стильной стрижкой.

– Ну уж нет! Меня на этот крючок не поймаешь. Я полюбила Карла не за то, что он князь, и княгиней становиться не собираюсь! Это в конце концов смешно!

Подруги встретились в одном из многочисленных кафе в центре Москвы в обеденный перерыв, решив поболтать о жизни. Ася с Яной смотрелись как день и ночь, как лед и пламень. Ася была одета в дорогой брючный костюм классического покроя одной из известных итальянских марок. Причем весь ее наряд был выдержан в приятном кофейном цвете. Коричневая кожаная сумочка и такого же цвета туфли на невысоких каблуках. Оживляла лицо белоснежная блузка с нежным кружевным воротничком. В общем, людям сразу становилось понятно, что перед ними интеллигентная деловая женщина, врач, или преподаватель вуза, или юрист. И точно, Ася была опытным и хорошо оплачиваемым адвокатом.

Яна Цветкова восседала напротив в коротких джинсовых шортах с оборванным краем, в красной шляпке и вызывающих красных туфлях. Сиреневая кофточка с люрексом была украшена разномастными бантиками. Довершали сногсшибательный образ громоздкие золотые серьги с черными камнями. На худых запястьях позвякивали золотые браслеты, шею огрузили многоярусные разноцветные бусы из полудрагоценных камней. Со стороны их встреча могла расцениваться как чисто профессиональная: проститутка обворовала (или сделала еще чего хуже) своего клиента или клиентов и наняла себе вполне респектабельного адвоката. На самом деле они дружили чуть ли не с пеленок и, несмотря на то, что были абсолютно разными, вполне дополняли, и, самое главное, понимали друг друга.

Яна заказала себе три пирожных с масленым кремом и взбитыми сливками и две чашки кофе американо, а Ася – легкий салатик и зеленый чай.

– За талией тебе явно следить не приходится… Везет же некоторым, – вздохнула Ася.

– Ну да, а если питаться, как ты, то могут вырасти рожки и копыта и захочется пойти пастись на лужок, – ответила Яна.

– Перестань! – засмеялась Ася. – Это здоровая пища.

– Тоска зеленая, а не пища! – махнула рукой Яна и махом откусила полпирожного. Прожевав, она поинтересовалась: – Как у тебя дела?

– Полная запарка. У меня сейчас клиент – очень известный человек, которого обвиняют в какой-то ерунде. Но я уверена, что его оправдают, и я приложу к этому свою руку.

– Желаю тебе удачи, – сказала Яна и посмотрела на часы, запихивая второе пирожное в рот. – Вот черт! Мне надо бы поторопиться.

– Работа? – уточнила Ася.

– Ты же знаешь, я, как стала директором стоматологической клиники «Белоснежка», сама прием врачебный не веду, но иногда делаю исключения и лечу знакомых.

– Конечно, знаю. Ты и мне лечила два зуба собственными ручками.

– Так вот сегодня именно такой день. Придет мама одной знакомой. Она панически боится лечить зубы и для себя решила, что только хорошая знакомая не сделает больно в стоматологическом кресле, – пояснила Яна.

– Могу понять эту женщину. Некоторым действительно легче, если их лечит именно знакомый человек. Вот мне, например, тоже.

Подруги поговорили о детях – у Аси росли две маленькие дочки, – еще немного о работе и о личной жизни. Затем Яна поправила свой макияж, вернее, освежила ярко-красную помаду на губах, оставила деньги на столике, сгребла косметику в сумочку и поспешила на работу.

Ездила Яна быстро, уверенно ведя свою старенькую машину. Красный «пежо» она никогда бы не променяла ни на один автомобиль в мире.

Пресловутая пациентка, которую звали Алла Юрьевна, уже ждала Яну в коридоре перед кабинетом с чашечкой кофе. Лицо ее было бледное, словно у покойницы, зрачки расширены, а кофе поминутно выплескивался из чашки в белое блюдце – из-за трясущихся рук.

– Алла Юрьевна, здравствуйте! Извините, что задержалась на десять минут. Сейчас надену халат, помою руки, и приступим.

В ответ Алла Юрьевна не вымолвила ни слова, ее челюсти сжались, лицо исказилось от ужаса. Когда Яна через пару минут выглянула из кабинета, произошло нечто странное – пациентка приподнялась из кресла, побледнела до синевы и повалилась на журнальный столик с развлекательной прессой.

– Что с вами? – не на шутку перепугалась Яна, кидаясь к женщине.

Алла Юрьевна смотрела в одну точку и судорожно пыталась расстегнуть ворот блузки, словно ей не хватало воздуха.

– Вика, скорее! – пронзительно закричала Яна и, увидев перепуганную администраторшу в конце коридора, приказала: – Немедленно звони ноль три! Сердечный приступ! Зинаиду сюда! – Это была их опытная старшая медсестра.

– Нитроглицерин… – прошептала Алла Юрьевна, делая конвульсивные движения рукой, – …в сумочке…

– Да-да. Сейчас! – Яна стала судорожно рыться у нее в сумочке, пока не нашла нужные таблетки, и сразу же дала две пациентке.

Зинаида уже летела по коридору на помощь.

– Два кубика кордиамина, один преднизолона и эуфеллин! – крикнула Яна.

– Поняла, – бросилась в процедурный кабинет Зинаида.

– Так болит… – прошептала Алла Юрьевна, кладя руку на область сердца.

– Ничего, сейчас все будет хорошо. «Скорая» уже едет, – Яна взяла ее ледяную ладонь.

– Как-то все очень некстати… Извините, Яночка, – облизала пересохшие губы Алла Юрьевна. – Вот пришла зуб лечить…

– Да о чем вы говорите? Забудьте вы о зубах! Сначала снимем приступ, а уж потом подумаем об этой проблеме.

– Дело в том, что сегодня у меня… очень ответственный день… очень ответственные похороны… – судорожно хватала ртом воздух Алла Юрьевна.

«Вот почему у нее не выдержало сердце», – поняла Яна и сказала:

– Примите мои соболезнования.

– Яночка, горе не у меня. Я – директор похоронной фирмы. Именно сегодня на мою голову, словно снег, обрушился один клиент. Умер очень известный человек, семья поручила организацию похорон какой-то фирме, а там их надули. Я, честно говоря, не совсем поняла, что у них не сложилось, да это и не важно… – Капли пота выступили на бледном лице Аллы Юрьевны.

Зинаида уже сделала пациентке два внутримышечных укола и нащупала пульс.

– Дело в том, что покойный должен быть похоронен завтра, сроки уже поджимают. Мне заплатили большие деньги, и я пообещала успеть. С утра встретилась с клиентом, взяла домашний адрес умершего, заехала полечить зуб, а затем мне надо на работу, организовать венки от коллег, близких… вернее, не венки, они у меня уже готовы, только ленты к ним… А завтра я должна траурно убрать дом усопшего. Гроб привезут сами родственники.

– Вы не волнуйтесь так, – попросила Яна.

– Как же мне теперь не волноваться? Людей одна фирма кинула, они мне поверили, а я тоже сейчас отправлюсь в больницу, а то и на тот свет… – закрыла глаза Алла Юрьевна.

– Не говорите так! Все будет хорошо!

– Такой известный человек – и не заслужил нормальных похорон? Привезут тело, придут уважаемые люди на поминки… а там ничего из того, что я обещала и за что взяла деньги! Какой позор! Я должна поехать на работу! – Алла Юрьевна сделала попытку встать, но была остановлена Яной.

– Я вас не отпущу! Давайте, сама схожу к вам на работу и все организую, если вы больше никому не можете доверить, – вызвалась было Яна и тут же прикусила язычок.

Ну почему она все время ввязывается в какие-то странные авантюры? Вот только похороны организовывать ей не хватало!

В этот момент в «Белоснежку» вошла реанимационная бригада «скорой» с носилками.

– Сюда! – махнула рукой Яна, облегченно вздохнув.

– Яна, я могу на вас положиться? Правда? Вы такая решительная и ответственная, я знаю. Проконтролируйте, пожалуйста, наличие венков и траурного убранства.

– Что здесь? – склонился над больной кардиолог.

– Трудно дышать и сильная внезапная боль за грудиной, – ответила Яна.

Речь Аллы Юрьевны становилась все бессвязней и сбивчивей. Ей быстро сняли переносным аппаратом электрокардиограмму, и хмурый доктор, кинув взгляд на ленту, кивнул своим помощникам:

– Похоже на микроинфаркт в развитии… Грузите больную в машину. И немедленно капельницу!

– Яна, вот визитка умершего с адресом, – сквозь сильную одышку сказала Алла Юрьевна и сунула Яне белый картонный прямоугольник.

Руки ее были холодными и липкими. Врач «скорой помощи» отстранил Яну и процедил сквозь зубы:

– Вы перестанете мне мешать? Не знаю, о каком умершем вы тут все твердите, но если вы не дадите мне поставить капельницу и подключить приборы, у нас будет еще один труп.

Яна отскочила от Аллы Юрьевны.

– И вообще, хорошо же вы тут зубы лечите, если у вас пациенты инфаркт получают! – зыркнул на Яну врач, который явно не оценил ее легкомысленного наряда и яркого макияжа. Весь его вид говорил, что он никогда бы не доверил свои зубы такому врачу.

– Яночка ни при чем! Она очень хороший доктор! Я сама виновата! Сердце у меня уже неделю болело, а я вот и… очень боюсь зубы лечить, – сказала на прощание Алла Юрьевна, когда ее уже укладывали на носилки и накладывали кислородную маску.

Яна положила визитку в карман халата, проводила врачей и вернулась к себе в кабинет. Ее тоже всю трясло. Впервые у ее пациентки, пусть и не в стоматологическом кресле, случился сердечный приступ. Тем более было неприятно, что это произошло со знакомой.

«А я еще и опоздала, женщина перенервничала», – корила она себя.

– Будете еще сегодня вести прием, Яна Карловна? Инструменты убирать? – заглянула в кабинет Зина.

– Нет, на сегодня всё! И с документами займусь после. У меня возникло одно срочное дело! – замахала руками Яна и начала стягивать белый халат.

– Вы поедете в больницу к этой несчастной женщине?

– Нет, нет. Но мне нужно ей помочь. А ты позвони, пожалуйста, в больницу, куда отвезли пациентку, и узнай о ее состоянии.

Яна поменяла сиреневую блестящую кофту на ярко-красную кружевную блузку, оставшись в джинсовых шортах с рваным краем и туфлях на шпильках, распустила длинные волосы, надела красную шляпку и опрыскала себя с головы до ног французскими духами. Яна во всем любила перебор.

– Все, Зинаида. Я в похоронное бюро, адрес мне Алла Юрьевна оставила.

– Яночка, зачем же вы так торопитесь? У нее, врач сказал, всего-навсего микроинфаркт, ваша несостоявшаяся пациентка выживет, вот увидите!

– Эх, Зина, ничего ты не поняла. Дела у меня! Ясно? Де-ла!

Яна вылетела из клиники, села в свою машину, припаркованную рядом, и понеслась в частную фирму Аллы Юрьевны.

«Не люблю я, конечно, все, что связано с кладбищем, моргом и похоронным бюро, но судьба упорно отправляет меня именно в эти места. Интересно, почему? Чтобы убавить мой природный оптимизм? Настроить на правильный лад, охладить пыл? Эх, говорила мама, не лезь в прорубь…» – думала Яна, уверенно лавируя между машинами и не обращая внимания на звуки сигналов, которыми сильный пол пытался привлечь внимание экстравагантной дамы за рулем «пежо». Конечно, не заметить Яну было невозможно: красные машина и кружевная блузка, экстравагантная красная шляпка, длинные развевающиеся волосы, горящий взгляд и пламенная губная помада. Яна не реагировала на знаки внимания в ее адрес, так как была самодостаточной личностью, и вообще, в целом мужское население страны не вызывало у нее живого интереса ввиду всегда занятого любовью сердца. Яна была однолюбкой, и уж если сердце ее было занято, то всецело и полностью, и горе было бы избраннику, осмелься он сопротивляться напору Яны. Она бы достала и мертвого!

В фирме Аллы Юрьевны ее встретили двое почему-то заспанных вялых сотрудников. Офис был маленький, но с дорогим и прямо-таки торжественным ремонтом. Однотонные стены, высокие светлые потолки, классическое освещение и жалюзи.

– Я прислана вашей начальницей для выполнения важной миссии, – сразу сообщила Яна.

– Почему мы должны вам верить? – зевнул один мужчина, постарше. Другой, помоложе, с интересом рассматривал прозрачную блузку Яны, явно думая отнюдь не о похоронах.

– Вам придется это сделать, иначе Алла Юрьевна будет очень недовольна, – безапелляционно заявила Яна.

– А если мы ей позвоним и уточним? – недоверчиво спросил старший мужчина.

– Вот уж чего делать не советую. Ваша директриса находится в реанимации, и беспокоить ее не рекомендуется.

– А что с ней? – забеспокоились оба сотрудника.

– Сердечный приступ, – лаконично ответила Яна, прохаживаясь по офису хозяйской походкой и оглядывая помещение с мирно журчащими фонтанами и обилием живых растений. – А у вас тут ничего…

– Ну да! Пыль в глаза! – махнул рукой пожилой мужчина, представившийся Анатолием.

– Объясните! – развернулась на каблуках Яна.

– А чего тут объяснять? Мрут люди как мухи, и все мимо нас… В государственные конторы обращаются. И там-то их обдирают как липку, пока люди в горе, в шоке и плохо соображают, а уж у нас цены втрое больше. Кто сюда пойдет?

Яна не совсем поняла, о чем он больше сожалеет: о том, что все мрут или что все деньги текут мимо их конторы? А тот продолжал:

– Алла Юрьевна вложила все деньги в ремонтище, мол, пусть клиенты видят, что фирма солидная, респектабельная и оформление траурной церемонии будет на высшем уровне. А за душой что? Вот мы с Максимом тут единственные работники и то лишь потому, что приезжие, без прописки, нас больше никуда не берут. Мы все и делаем: отвечаем на звонки, убираем помещение, изготавливаем гробы, вяжем венки… А Алла Юрьевна бьется как рыба об лед в поисках клиентов. Бедная женщина, все деньги уходят на оплату аренды помещения и нам с Максом на зарплату. Я даже знаю, что нам зарплату она иногда из своих денег выдает, – приблизил к Яне плохо выбритое лицо Анатолий, доверительно понизив голос.

«Немудрено, что Алла Юрьевна получила удар, перенервничала, получив большие деньги на похороны известного человека. Это был ее шанс вылезти из тени!» – поняла Яна и хлопнула в ладоши.

– Так, мальчики, слушайте меня! Похоже, и на вашей улице будет праздник. То есть в вашем случае – покойник, прости господи. Алла Юрьевна получила большой заказ, и выполнить его надо к завтрашнему утру.

– Когда? – не поняли мужчины.

– К утру… А что такое?

– Да у нас и венков-то нет!

– Плохо. Значит, работать, ребята, работать! Всю ночь, если понадобится. А утром я должным образом уберу дом клиента, и все останутся довольны. У меня, между прочим, художественный вкус и дизайнерская жилка!

– На венках должны быть ленты с надписями… Кого хороним-то? – спросил воодушевившийся Анатолий.

– Все есть, не переживайте. Сейчас вот достану визитку… – Яна порылась в сумке и извлекла визитку, переложенную из халата, внимательно вчиталась в текст: – Ну надо же, у этого человека так много должностей… По-моему, я даже где-то слышала его фамилию. Точно, известный человек, и он – ваш клиент. За работу, ребята! Ваши руки и мое художественное чутье сотворят чудо!

Глава 4

Никита Глебович Серебрянников был молодым мужчиной тридцати пяти лет, но он уже очень много успел сделать в своей жизни. Никита – известный актер, креативный журналист, ведущий на популярной радиостанции и шоумен с большим чувством юмора. За внешней беспечностью, порой некоторой придурковатостью его поведения скрывалась личная драма, но о ней знали только его близкие друзья: шесть лет назад Никита потерял любимую жену Таисию и с тех пор очень изменился. Три года он находился в депрессии и вел монашеский образ жизни, зато потом пустился во все тяжкие. Бесконечная череда девиц и абсолютно никакой ни к кому привязанности – вот что стало для него привычным. Сам себе Никита это объяснял тем, что утратил способность любить после смерти единственной обожаемой женщины. Молодых смазливых девиц рядом с Никитой было не счесть, и он этим пользовался. И прекрасно себя чувствовал, изображая шута и бабника. Помогали ему огромные связи в мире шоу-бизнеса, в модельных агентствах, театральных институтах, на телевидении и на радио. В общем, Никита жил легко, удобно, зарабатывая большие деньги и не заглядывая в будущее.

Этот день, первая пятница июня, начался для него как всегда. Всю ночь он прокутил с друзьями в ночном клубе, буквально купаясь во всеобщем обожании, своей известности, в коньяке и шампанском. Утром такси подвезло его к коттеджу, находящемуся в элитном месте, и таксист недовольно покосился на всю дорогу проспавшего пассажира, от которого пахло дорогим спиртным, табаком и женскими духами. Никита был видным мужчиной, но, как бы выразилась Яна Цветкова, весьма на любителя. Он был высок, под два метра, и – нет, не толст, а именно плотен. Крупная голова с копной русых волос, приятное лицо, темно-карие глаза с прищуром, модная дорогая одежда. В общем, вот вам портрет Никиты Серебрянникова.

– Алло, приехали, – сказал шофер.

– Ага! – очнулся Никита. – Балтийская?

– Балтийская, восемнадцать, как сказали ваши друзья, – подтвердил водитель, кидая взгляд на ладный, белого камня домик в три этажа с отделкой по фасаду из темного дерева.

– Спасибо! – Никита зевнул, сунул водителю сто долларов и, буркнув: «Сдачи не надо», поплелся по ухоженной тропинке к входной двери.

Солнце жарило вовсю, небо было чистым и прозрачно-голубым. Одним словом, ничего не предвещало беды. Никита не сразу попал ключом в замочную скважину, а когда понял, что теоретически и практически не сможет в нее попасть, потому что с внутренней стороны вставлен ключ, то задумался. Такое было впервые. Домработница к этому времени уже ушла – она являлась по ночам, убирала в доме и готовила, пока хозяина нет. Так ему было удобно, подобный распорядок устраивал и ее, потому что днем женщина еще где-то работала.

Никита с минуту поразмышлял, пошатываясь, а потом нажал на кнопку звонка. Послышался дробный стук каблуков, и дверь открыла молодая женщина, сразу же поразившая Серебрянникова своей яркой внешностью. Высокая, да еще и на громадных каблуках, она ростом была почти вровень с Никитой. Взгляд его охватил длинные белые волосы, блузку цвета пожара, джинсовые шорты, подчеркивающие стройные ноги, красную нелепую шляпку, ярко-голубые глаза и огненную помаду. Незнакомка шумно вздохнула и попыталась изобразить на лице печаль.

– Проходите, пожалуйста, – отступила внутрь коридора Яна, ибо незнакомкой была именно она.

– Сп-пасибо, – заикаясь, ответил Никита и уточнил: – Балтийская улица, дом восемнадцать?

– Именно так, – слегка улыбнулась Яна, делая широкий жест рукой.

Получив утвердительный ответ, Никита продвинулся в свою прихожую и, словно зачарованный, вошел в гостиную. Весь его хмель куда-то сразу улетучился. Вся его гостиная, вообще-то светлая и воздушная, была задрапирована черным атласом, по которому были развешаны траурные венки почему-то в виде сердец с красными лентами, на которых яркими золотыми буквами были набиты фразы. Все убранство напоминало День святого Валентина и дикий праздник Хеллоуин в одном флаконе. По запаху краски можно было предположить, что буквы на лентах печатались только что. Никита перевел взгляд на большой обеденный стол под белой скатертью со столовыми приборами и закусками, явно предполагавший импровизированный фуршет, и схватился за лоб.

– Белочка…

– Что? – оживилась девушка.

– Белочку я словил… Допился, одним словом.

– Здесь нет белочек. В этом доме я вообще животных не видела. А у вас что, аллергия на шерсть?

– Паранойя у меня, – прошептал Никита, без сил опускаясь на стул.

– Что-то вы плохо выглядите, – согласилась Яна и поинтересовалась: – Как вам торжественное убранство?

– Впечатляет…

– Правда? Ой, это именно то слово, которое я хотела услышать! Я старалась, чтобы оно произвело пусть трагическое, но впечатление!

– Вам это удалось… – скосил на Яну несколько близорукие глаза Никита, судорожно прикидывая, каким образом у него в доме могла появиться эта женщина, весьма смахивающая на девицу легкого поведения.

Среди знакомых Никиты были проститутки, поэтому особо он не удивлялся, просто никак не мог ее вспомнить. Мужчина снова задумчиво уставился на изящные ножки незнакомки, и Яна поежилась под его взглядом.

– Знаете, я очень эмоциональна и иногда, увлекаясь одной главной идеей, забываю о сопутствующих мелочах, – присела рядом с ним Яна, накрывая ноги скатертью. – Я только сейчас поняла, что, как бы это выразиться, сама одета не по случаю. Надо было бы надеть что-то длинное, скромное, темное, то есть траурное, а я… – махнула рукой Яна, оправдываясь. – Но мы работали всю ночь! Пока сделали эти чертовы венки, искололи все руки, надышались краски. Да что там говорить! – Яна махнула рукой еще раз, звякнув обилием золотых браслетов на тонких запястьях, и доверительно посмотрела на Никиту. – Я вообще-то в этом бизнесе первый день, открою вам секрет, и очень переживаю, как все получилось.

– По-моему, неплохо, – обвел круглыми глазами венки Никита и закашлялся. – А по какому поводу торжество? Извините…

– Умер известный человек – Серебрянников Никита Глебович, – скосила глаза на венок Яна.

– Да что вы? – искренне удивился Никита и вдруг почувствовал внезапное головокружение и тошноту. – Тут есть пиво?

– Только водка и вино, – ответила Яна. – Пиво на поминках не пьют.

– А будут поминки?

– А как же! Я жду гостей… ну с похорон. Вы первый. Вы хорошо знали покойного? – вела светскую беседу Яна.

– Думаю, что лучше других, – ответил Никита, наливая целый стакан минеральной воды и залпом выпивая его.

– Лучший друг? – уточнила Яна.

– Вроде того… Вы сказали «пока сделали эти чертовы венки»? Здесь что, еще кто-то есть? – с ужасом спросил Никита.

– Нет, рабочие помогли мне задрапировать окна и зеркала и ушли, – ответила Яна, наливая себе в бокал немного вина. – За покойного!

Никита поперхнулся.

– А где Мира Витольдовна?

– Кто? – не поняла Яна.

– Мира Витольдовна. Такая маленькая пожилая женщина…

– А, домработница? Да, я ее видела, она мне и оставила ключи. Очень милая дама.

– Я не сомневаюсь… Вы ей сказали, что хозяин умер, вы будете украшать дом, и Мира Витольдовна спокойно оставила вам ключи и ушла? – удивился Никита, подумав о том, что всегда хорошо платил своей домработнице и не заслужил такого отношения.

– Нет, я не говорила, что хозяин умер. Если она убирается в доме, значит, и так это знает. Я просто сказала, что мне надо поработать над интерьером. Я умею располагать к себе людей, – заверила его Яна.

– До Хеллоуина вообще-то далеко… – Никита обвел глазами гостиную, сообразив, что Мира Витольдовна, видимо, приняла девушку за одну из сотрудниц фирм, которых он иногда приглашал для организации вечеринок в своем коттедже. Ну там воздушные шарики, серпантин, конфетти и прочая чушь…

– Как вы так можете шутить? – произнесла Яна с укоризной в голосе. – Умер ваш друг!

– Мы точно не встречались с тобой в сауне? – снова посмотрел на незнакомку Никита. – Это не розыгрыш?

– Какая сауна? Вы что? За кого меня принимаете? – вполне искренне удивилась она.

– А кто вас направил в этот дом?

– Если вам интересно… – пожала плечами Яна и рассказала о просьбе Аллы Юрьевны, находившейся в тяжелом состоянии.

– И она дала вам визитку с этим адресом? – уточнил Никита.

– Конечно! Могу показать! А в чем, собственно, дело? Я что-то не так сделала?

– Произошла какая-то путаница. Дело в том, что Никита Глебович Серебрянников жив, – вздохнув, ответил Никита, несколько расслабившись, поскольку уже понял, что еще не совсем сошел с ума.

– Как жив? – не поняла Яна. – Вы шутите? Такого не может быть! Сейчас привезут тело. Мы всю ночь вязали эти долбаные венки – «от коллег, от друзей, от родных…». Да вы что! – Казалось, она искренне огорчилась, что человек жив.

– Мне очень жаль, что вы потратили столько сил и времени, но Никита Глебович Серебрянников – это я. И я, как видите, хоть и с похмелья, но живой. И даже не болен! Простите…

Яна с минуту смотрела на него, затем молча потянулась за бутылкой вина.

– Давайте, я поухаживаю… – попытался изобразить кавалера Никита.

– Не надо, я сама! Еще будет мне покойник помогать! – возмутилась Яна.

– Я не покойник! – возмутился, в свою очередь, Никита.

– Это очень плохо! – ужаснулась Яна и метнулась к своей сумке, в которой лежало всё – от зубочисток и батончика «Баунти» прошлогодней давности до шпилек и отвертки. Она сунула ему под нос визитку: – Вот смотри, я ничего не напутала!

– Действительно, моя карточка… и адрес моей рукой написан… – прищурился близоруко Никита.

– Вот видишь! – обрадовалась странная девица, словно предлагая ему не обижаться и немедленно стать покойником.

– И я даже помню, кому и при каких обстоятельствах я ее дал… – с каждой минутой все больше трезвел Никита.

– Алле Юрьевне! – вклинилась Яна.

– Постой! Все не так! – остановил ее Серебрянников. – Да, я прямо вот так пришел и сказал: завтра меня будут хоронить, приготовьте венки! Чушь! Только я дал визитку своему адвокату Асе Юрьевне Кудиной, вот!

– О господи! – Яна сначала побледнела, а потом вспыхнула как маков цвет. – Пресвятые угодники…

– Что, знаешь ее?

– Черт! Черт! Черт! Я виделась с ней вчера.

– У тебя тоже нелады с законом? – посочувствовал Никита.

– Я – чиста, как слеза младенца. Аська моя лучшая подруга. Мы вчера виделись в кафе, она говорила, что у нее известный клиент, возможно, и визитку доставала, а я так спешила, что, наверное, сгребла ее со стола к себе в сумку… – Яна, осененная страшной догадкой, начала снова шарить в своей сумке. И из вороха, вернее, груды ненужных вещей, которую она вывалила на стол, – от ее вида у Никиты округлились глаза, – вытащила еще одну визитку и безжизненным тоном прочитала: – Герман Алексеевич Куприянов, заместитель начальника округа… Вот дьявол!

– Почему? Может, он был хороший человек, – попытался пошутить Никита.

– Я перепутала… Алла Юрьевна дала мне вот эту визитку… – Яна взлохматила волосы и с ужасом уставилась на Никиту. – Ничего себе я ей помогла! Сейчас в доме Куприянова траур, и у такого уважаемого человека ни венков, ни цветов, ни соответствующей драпировки… А ведь клиенты заплатили большие деньги! Как же я подвела Аллу Юрьевну! – Яна закрыла лицо руками, низко опустила голову. – Вот ужас: я разукрасила дом, потратила столько сил совсем не на того, на абсолютно живого человека! – сокрушалась она.

– Ну, извини, что жив! Но самое главное в твоей речи, что ты даже не просишь у меня прощения за то, что напугала до чертиков! – обиделся Никита, снова наливая себе минеральной воды.

– Ничего, переживешь, – недовольно покосилась на него Яна, – вон здоровый какой… У кого мне надо просить прощения, так это у Аллы Юрьевны и родственников покойного! Ой, а что, если мы еще успеем? – вдруг загорелась Яна. Затем закричала: – Срывай венки! Поехали по адресу начальника! – Яна с указующим перстом была похожа на родину-мать с известного плаката. И ведь мертвый бы пошел на фронт, услышав ее призыв!

Вот и Никита даже поднялся со своего места, готовый бежать, куда скажет эта худая девица. Но, вовремя опомнившись, опустился на стул.

– Ты что, с ума сошла? Тогда уж точно балаган получится! Ворвемся на чужие поминки с венками, написанными мне. Нас отправят в «желтый дом»! Да еще венки в виде сердец, словно с карнавала. Там подумают, что мы издеваемся!

Яна поутихла. Плечи ее опустились, и на нее было жалко смотреть.

– Ладно, не расстраивайся так… – подбодрил ее Никита. – Винегрета положить? Соленых огурчиков? Капустки? В общем, давай поедим салатиков с поминок. Будешь?

– Угу, – уныло кивнула Яна.

У Никиты вдруг проснулся аппетит от запахов закусок.

– Кто готовил-то? Мира?

– Нет, сотрудники ресторана приезжали. Быстрого обслуживания, – ответила Яна, ковыряя вилкой в салате. – Русская и европейская кухня.

Никита все же порывался поухаживать за Яной и налил ей вина.

– А себе? – предложила она.

– Мне скоро на работу, – ответил он.

Яна подняла глаза и посмотрела на пресловутую визитку.

– За Германа Алексеевича! Пусть простит, что на тот свет отправился без венков!

– Думаю, ему уже все равно, – чокнулся с ней стаканом минеральной воды Никита и закусил ломтиком ветчины с хлебцем. – Можно поинтересоваться?

– Валяй… мне теперь тоже все равно…

– А почему у тебя траурные венки в виде сердец? Мне сначала показалось, что обман зрения. Присмотрелся, и вправду – сердца! – рассмеялся Никита.

Яна насупилась.

– Вот чего пристал? Что смешного? Я хотела как лучше. Всегда обычные венки да обычные, а тут такой оригинальной формы, в виде сердец. Мол, ты останешься навеки в наших сердцах, в нашей памяти, мы тебя сердечно любим, – сказала Яна.

Никита не мог остановиться и продолжал смеяться.

– Хватит хохотать! Мне и так плохо, – огрызнулась Яна.

– Извини, не могу, не могу… Сейчас… Все, я в норме. Я даже сохраню один на память, – сказал Никита и снова расхохотался.

Яна не выдержала и засмеялась тоже.

– Как тебя зовут? – спросил Никита, вытирая выступившие слезы.

– Яна Карловна Цветкова.

– Звучит торжественно. Но почему-то я не удивлен. А меня зовут… впрочем, ты в курсе, раз всю ночь надписывала траурные ленточки, – снова засмеялся Никита, хватаясь за живот. – Что-то не очень вкусная еда. Надо будет попросить, чтобы, когда я умру по-настоящему, не этот ресторан готовил на мои поминки.

– Все, я пошла! – резко встала Яна, но Никита перехватил ее руку и снова усадил за стол.

– Прости. Давай, я тебе помогу.

– Интересно, чем? Умрешь по-настоящему? – съязвила она.

– Знаешь, а ведь именно это я и могу сделать в ближайшее время, – ответил Никита, улыбаясь.

– Не поняла. Объясни!

– Сейчас. Только сначала впущу свет и воздух в этот склеп, – выдохнул Никита. Встал, подошел к окну и сорвал черный атлас драпировки.

Солнечный свет заиграл в его волосах. Никита открыл форточку, и в комнату ворвалась струя свежего воздуха.

– Фу! Словно и правда из могилы вышел! Ну и стресс ты мне устроила, Яна Карловна Цветкова! Со мной вышла неприятная история.

– Может, уже хватит?

– Да я не об этом, – махнул Никита рукой в сторону траурных венков. – В общем, за мной несколько месяцев по пятам бегала одна девчушка. Ну, знаешь… пасла меня при выезде из коттеджного поселка, тащилась за мной на своей машине, ждала у здания радиоцентра, когда я вел передачу в эфире, прорывалась за мной в ночной клуб. Ну и так далее.

– Зачем? – спросила Яна.

– Вот и я ее тоже спрашивал – зачем? Но она только смущенно улыбалась и убегала. Очень странная девица.

– И ты никому о ней не сказал?

– А что я мог сказать? У меня периодически появляются какие-то ненормальные поклонницы. Эта девчонка не угрожала мне, ничем не нарушала мой покой. Кому я должен был о ней сказать? Милиции? Мол, помогите, меня, здорового мужика, преследует молоденькая девушка, и я ее боюсь?

– Но такое навязчивое преследование раздражает, наверное, – возразила Яна и кивнула ему на холодец, чтобы Никита положил ей на тарелку порцию.

– Да я уже и привык к ней. И потом, повторяю, никаких угроз с ее стороны не было, – ответил Никита и выполнил безмолвную просьбу Яны, шлепнув в ее пустую тарелку кусок дрожащей массы.

– И что дальше? – спросила она, принявшись смачно жевать.

– Дальше… Приходит как-то ко мне следователь с классическим строго-непроницаемым лицом и прямо так с порога спрашивает: «Знали ли вы Быкову Надежду Петровну восемьдесят седьмого года рождения?» Я честно отвечаю, что нет. Тогда он мне показывает фотографию, и я узнаю ту девушку. Прикинь, я ведь имени ее не знал и следователю правду сказал!

– И что? – спросила Яна, уплетая холодец, явно приготовленный без души, не по-домашнему.

– Выяснилось, что Быкова Надежда Петровна, девятнадцати лет от роду, сиганула с балкона, черт знает с какого этажа, и разбилась вдребезги, то есть насмерть.

– А ты при чем? – не поняла Яна.

– Я этот же вопрос следователю задал, мол, хоть мне ее и жалко, но с собой я никакой связи не нахожу. На что тот ответил: вся комната девчонки обклеена моими фотографиями, и она оставила предсмертную записку, из которой явствует – в ее смерти виноват я.

– Прямо как в кино!

– Ага, только это наяву. Мол, я задурил ей голову, соблазнил ее, обещав жениться, и потом беременную бросил.

– А это неправда?

– Зуб даю! Рассказал тебе всю правду, как своему адвокату, – приложил руку к сердцу Никита.

– То есть Асе?

– Ей самой.

– Ну тогда твою невиновность легко будет доказать. Кстати, она мне сказала, что история неприятная, но дело не сложное, – успокоила его Яна.

– Я тоже на это надеюсь… Надя на самом деле оказалась беременной, но срок небольшой. Я сдал анализы и теперь исследуют, от меня она забеременела или нет.

– Вот! Докажут, что не от тебя. Значит, она лгала, а следовательно, и все в записке может быть ложью, – сказала Яна, доедая холодец и косясь на салат с ветчиной.

– Не все так просто. Где доказательства, что я с ней не спал? Может, девчонка вступала в интимную связь с несколькими партнерами и просто ошиблась, от кого забеременела? И потом, видишь ли, предсмертным запискам склонны верить, все-таки человек не шутит, и дальнейший его фатальный поступок это подтверждает.

– Да она просто психопатка!

– Надя не состояла на учете, – ответил Никита, – и доказать теперь, что она была психически больной, фактически невозможно.

– Хорошо же ты влип, – уважительно протянула Яна.

– А еще мне прислали две угрозы по электронной почте: что я отвечу за смерть девушки и что мне не жить, – сказал Никита, отрешенно глядя в окно.

– Да ты что! В милицию сообщил?

– Сообщил. А что толку? Мало ли какой идиот это написал. Пока реальной угрозы нет, никто и не пошевелится.

– А откуда пришли угрозы, нельзя выяснить? – оживилась Яна, садясь на своего любимого конька.

Это была какая-то странная ситуация: когда она сидела вместе с незнакомым мужчиной за большим пустым столом в окружении траурных венков, посвященных этому же мужчине, и справляла по нему же поминки.

– Я сам выяснил. Интернет-кафе на окраине, в районе метро «Алтуфьево».

– Оба раза оттуда?

– Оба.

– А где жила Надя? – спросила Яна.

– На юго-западе Москвы.

– Может, ее парень?

– У нее не было парня.

– Ага! Беременная она была, а парня не было? – удивилась Яна.

– Так сказал следователь. Я, если честно, думаю, что он предвзято ко мне относится, считая главным подозреваемым. Мол, артистам все сходит с рук.

– А сам пытался еще что-нибудь выяснить?

– Мне это даже в голову не приходило. Чего ради? Я ничего криминального не делал. Не моя обязанность расследовать, что подвигло Надежду на суицид и написать такую записку.

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих! Я бы на твоем месте пошевелилась, раз тебя обвиняют в подстрекательстве к убийству.

– И что я должен делать? – удивился теперь Никита.

– Хоть что-нибудь! Как можно больше узнать о жизни девушки, например.

– Ты так уверенно говоришь…

– Я не раз занималась подобными делами, – похвасталась Яна.

– Впервые вижу такую, которая занимается несколькими странными делами одновременно.

– Я вообще единственная! – тряхнула белыми волосами Яна.

– Ага, Яна Цветкова, я запомнил. И если мы еще не были в сауне вместе, я тебя туда приглашаю, – призывно посмотрел на нее Никита.

– Э нет, парень, тебя не туда потянуло. У меня есть друг.

– А разве это мешает нашему легонькому флирту?

– У нас не может быть флирта, тем более легонького, – прямо посмотрела в глаза собеседника Яна. – Со мной или по-тяжелому, или никак.

– А кто у нас друг? – не желал смириться Никита, так как не привык, чтобы ему отказывали.

– А друг у нас князь.

– Трубецкой? – засмеялся Никита. – Или Шереметев?

– Не искажайте историю, молодой человек! Шереметев был графом, – тоном учительницы заявила Яна.

– Ладно, не хочешь говорить, не говори, но водить меня за нос тоже не надо, я не мальчишка, – не поверил ей Никита и посмотрел на ее точеный профиль. – Я улажу твои несостоявшиеся похороны.

– Как? – оживилась Яна.

– У меня есть знакомый в мэрии. Он позвонит куда следует и все объяснит родственникам умершего. Только твоей Алле Юрьевне придется вернуть им деньги.

– Это само собой! Только не она будет возмещать, а я, так как виновата одна я из-за своей рассеянности. А ты правда позвонишь?

– Честное слово, сегодня же и позвоню, – пообещал Никита.

– Ладно, тогда я пойду. Дело свое сделала, можно и отдохнуть. Рабочие позже приедут и соберут все венки, ленты и драпировку, – пообещала Яна.

– Мы с тобой так странно познакомились: можно сказать, на моих поминках. Это явно какой-то знак. Может, все-таки встретимся? Как-то не хочется мне тебя отпускать, – растерялся Никита, не ожидавший от себя такой реакции, словно он сейчас может потерять что-то дорогое и явно необычное.

Яна непреклонно приближалась к входной двери.

– Может, тебя подвезти? – продолжал свои попытки Никита.

– Не стоит. – Она обернулась в дверях и буквально испепелила его взглядом. – Еще раз прости, что ворвалась к тебе с таким неприятным делом. Надеюсь, у тебя все наладится, объяснится и устроится.

Яна открыла дверь и исчезла из поля зрения мужчины, и ему почему-то сразу стало пусто и одиноко. Такое чувство посещало Никиту в жизни только однажды – после гибели жены. Бесконечная последующая череда подружек не оставила в памяти ничего, ни капли сожаления при прекращении отношений. Никиту, наоборот, даже начинало раздражать, если очередная пассия с утра задерживалась в его постели и имела виды на завтрак с ним. Странную же женщину, устроившую у него в доме поминки, было не удержать, как он ни просил. Никита с сожалением посмотрел ей вслед в окно и поднялся на второй этаж в спальню – пора было отдохнуть после бессонной ночи. Он развалился на широкой кровати, с облегчением вытянув ноги. Рабочий день у Никиты начинался обычно во второй половине дня.

Незаметно для себя Никита заснул с пультом от телевизора в руке. И приснилась ему Яна, которая настоятельно рекомендовала прилечь в гроб и оценить его удобство. «Он совершенно новый! Никто еще в нем не лежал, строгали с ребятами всю ночь!» – заверяла она его, показывая свои изящные руки с устрашающе красным маникюром и с… мозолями. На его робкие попытки возразить, мол, он не хочет лежать ни в каком гробу, ни в старом, ни в новом, Яна твердо отвечала: «Ничего не знаю! Заказ принят, отступать поздно, сегодня похороны!»

Проснулся Никита с тяжелой головой, с болью в затекших мышцах и неприятным привкусом во рту.

«Черт! Все проспал! – бросил взгляд на часы Никита. – Как голова-то кружится. Никогда такого не было! Интересно, приезжали рабочие забрать траурные принадлежности или нет? Может, я спал, не слышал звонка и не открыл им?»

Никита подошел к балконной двери, сунул в рот сигарету, валявшуюся на пластиковом подоконнике, и щелкнул зажигалкой фирмы «Зиппо». И это было последнее, что сделал Никита, после чего он увидел яркую вспышку света и тут же ощутил сильный удар в грудь.

Вспышка света сменилась темной пеленой, опустившейся ему на глаза.

Глава 5

Яна Цветкова в тот же день продолжила искать приключения себе, как говорится, на одно место. Она, поймав такси, поехала на дом к умершему человеку, квартиру которого она должна была украсить венками. И попала прямо на поминки – была усажена хозяйкой за стол, несмотря на сопротивление.

– Я не была знакома с покойным, земля ему пухом, – объясняла Яна. – Пришла вернуть вам деньги за торжественное убранство, которое вам не сделали. В этом виновата я; Алла Юрьевна и ее фирма абсолютно ни при чем, ругайте меня!

Хозяйка квартиры и жена покойного подняла на Яну заплаканные глаза.

– Как я могу ругать кого-то в такой день? Бог с ним, с убранством. Пришло столько людей, столько хороших слов было сказано в память о Германе. Мы вполне обошлись и без венков, я даже не думала об этом…

– Все же возьмите деньги, – сунула ей в карман пачку купюр Яна. – И еще раз извините…

Помянув усопшего и зажевав каким-то салатом, хотя есть уже просто не могла, Яна поехала в больницу, желая справиться о самочувствии Аллы Юрьевны. Говорить больной женщине о своем казусе Яна не решилась бы, тем более что конфликт был улажен. Кстати, она и не ожидала, что жена человека с положением окажется такой нескандальной, что разговор с ней пройдет столь мирно.

Аллу Юрьевну уже перевели из реанимации в обычную палату, и Яна, немного поговорив с ней о жизни и оставив гостинцы, вышла из палаты с чувством выполненного долга. Она дошла до лифта и нажала кнопку вызова. Какая-то сморщенная старушка в белой медицинской одежде, оглядев Яну с ног до головы, недовольно покачала головой и сообщила:

– Лифт не работает. Опять сломался!

– И как же тогда спуститься? – спросила Яна.

– По лестнице до второго этажа. Но там дальше тупик, надо пройти через травматологию до конца и уж оттуда вниз, – пояснила бабка.

Яна, вздохнув, поковыляла на своих высоченных каблуках по обшарпанной узкой лестнице. В коридоре отделения травматологии она чуть не свалилась, поскользнувшись на линолеуме от неожиданности – потому что увидела Асю Кудину в темно-сером пиджаке и светло-серой юбке, идущую по коридору ей навстречу.

– Привет, адвокат! – помахала ей рукой Яна. – Что ты тут делаешь?

– Привет, – удивилась и Ася. Пояснила: – Я здесь как раз в качестве адвоката.

– Кому-то из клиентов плохо? – догадалась Яна.

– Ага! Тому, которому угрожали, на что следователь даже не обратил внимания. И вот теперь он при смерти. Мой клиент, понимаешь? А я ничего не могу сделать! Я же его ад-во-кат! За-щит-ник! И вот, пожалуйста! – Ася была на грани истерики, хотя такое с ней редко случалось.

Пестрый, местами протоптанный до дыр линолеум поплыл в глазах Яны.

– Никита?

– Да, – с изумлением посмотрела на нее Ася. – Откуда ты его знаешь?

– Слышала передачи с его участием, – хмуро ответила Яна. – А что с ним? В какой он палате?

– Я сама толком ничего не знаю, а палата… Вот она, мы пришли. Что-то я боюсь! Я так боюсь крови, – задрожала Ася, прикрываясь кейсом, с которым она ходила на службе (в нем было удобно хранить папки с документами).

Яна решительным жестом открыла дверь и вошла в палату. Ася зря боялась – никакой крови там не было, а был только весь перебинтованный Никита. Лицо его украшали ссадины и кровоподтеки. Увидев Яну, он очень обрадовался.

– Надо же! Яночка! Госпожа Цветкова собственной персоной и даже без траурных венков! Я очень рад тебя видеть! Знаешь, еще немного, и твои венки оказались бы к месту, – кривовато улыбнулся он. – Так здорово, что мы так быстро увиделись опять!

– Я что-то пропустила? – вошла следом в палату и Ася. – Откуда вы друг друга знаете?

– Познакомились сегодня утром, – ответила Яна.

– Где ты успела? Ездила на радио?

– На его поминках. Но это долгая история, – отмахнулась Яна и присела на кровать. – Сглазила я тебя. Что случилось-то?

– Да я сам толком ничего не понял. Следователь сейчас у меня дома. Вроде как произошла утечка газа, пока я спал. А потом я закурил… взрыв, вспышка, и больше ничего не помню.

– Классический вариант…

– Спасло меня то, что закурил я у балконной двери – взрывной волной меня выбросило из окна. Я родился в рубашке: вылетел со второго этажа вниз головой, потом еще сверху меня засыпало битым стеклом, и остался жив, отделавшись легким испугом, сотрясением мозга и парой царапин.

– Что же говорит следователь? – спросила Яна.

– А что он может сказать… Вроде обычная утечка газа…

– Особенно если учесть, что тебе угрожали! – возмутилась Ася.

– Да этот следователь, пока не увидит мой хладный труп с торчащим из горла ножом, моим словам не поверит. И то скорее всего скажет, что произошел несчастный случай вследствие неосторожного обращения с режуще-колющими предметами, – хмыкнул Никита и снова заулыбался.

Она же его оптимизма явно не разделяла и на его ужимки не отвечала. Яна была серьезна и задумчива.

– Что, сильно попортили мне фейс? – спросил мужчина.

– До свадьбы заживет, – многозначительно пообещала Яна. – А кто нашел тебя?

– Да там такой взрыв был… Думаю, что весь поселок мог бы найти, наверняка народу полно сбежалось. Но первой меня обнаружила домработница Мира Витольдовна. Можно сказать, что все произошло на ее глазах: взрыв – и как пушечное ядро из окна летит ее хозяин с сигаретой в зубах, но без сознания. Вот кошмар-то! Она говорит, что сначала подумала, будто он развлекается таким нестандартным способом, ведь с раннего утра приходила девушка украшать дом, значит, предвиделась вечеринка. Хорошо, что в дом, украшенный моими траурными венками, Мира Витольдовна так и не попала, – подмигнул Яне Никита. – А то сердце пожилой женщины точно бы не выдержало. Кстати, твой реквизит сгорел.

– Туда ему и дорога! Я за него уже расплатилась, – ответила Яна и отщипнула виноградинку от грозди, лежавшей на тумбочке возле кровати Никиты.

– Разбрасываешься деньгами, как посмотрю… – протянул он.

– Могу себе позволить, – отмахнулась Яна, чуть не метнув виноград ему в лицо.

– У нее мужчина князь, и к тому же богатый, – вставила наконец Ася.

– «Князь» – это кличка? – уточнил Никита.

– Нет, титул, он чешский князь, – пояснила Кудина, пока Яна играла в молчанку.

– Так это правда? Ты не шутила? – сделал попытку подняться с кровати Никита, округлив глаза. – А я думал, она шутит… Таких соперников у меня еще не было, но это даже интересно.

– По-моему, у больного начался бред. Надо сказать медсестре, чтобы сделала успокаивающий укол, – сказала Яна Асе, вставая и направляясь к двери. – Пойдем, подруга, мне надо с тобой поговорить.

– Мы еще увидимся? – заволновался больной.

– Не знаю, – пожала плечами Яна.

– Как всегда в неожиданной ситуации? – предположил Никита и откинулся на подушку с блаженной улыбкой, уверенный, что такое нестандартное знакомство не может закончиться ничем.

Яна с Асей вышли из больницы и направились к «саабу» Аси темно-зеленого неброского цвета.

– По-моему, ты плохо влияешь на моего клиента, – заметила Ася, – у него подозрительно заблестели глаза при твоем появлении.

– А я вообще женщина-праздник, при моем появлении все радуются и влюбляются в меня, – хмуро ответила Яна.

– Именно поэтому ты приходишь в гости сразу с траурными венками? Чтобы хоть немного унять неуемное веселье? Что за странную историю рассказал Никита?

Яне ничего не оставалось, как поведать Асе про то, как она напутала с поминками.

– Ну ты даешь! Такое действительно не забудешь. Ты выделилась на фоне его многочисленных подружек. Так сказать, нашла ключик.

– Самое главное, что мне это не нужно, ты же знаешь, – ответила Яна.

– Да-да, тебе ничего не надо. Классическая стерва! Доводит мужиков до белого каления, а сама при этом мило округляет голубые глазки и говорит, что это не нарочно! – умилилась Ася.

– Что, не нарочно? – не поняла Яна.

– Флиртуешь направо и налево!

– Я? Ты с ума сошла? Двое маленьких детей и отсутствие регулярной сексуальной жизни на тебе плохо сказываются! И не смотри на меня так. От кого еще ты услышишь всю правду-матку, как не от лучшей подруги? Если ты считаешь, что завалиться к человеку с траурными венками – это означает флиртовать с ним, то ты глубоко ошибаешься.

Ася улыбнулась:

– Извини… погорячилась. Я просто перенервничала за своего клиента. Никита, конечно, классический бабник, беспринципный тип, циник и нахал, но в целом человек хороший. Я почему-то думаю, что угрозы из Интернета не беспочвенны. Жаль, следователь так не считает.

– Значит, мы должны действовать! – безапелляционно заявила Яна и для пущей убедительности нажала на сигнал, напугав стоящих возле автомобиля Аси пешеходов.

– Что значит – мы? И что значит действовать? – полюбопытствовала Ася, несколько ехидно.

– Мы – это ты, потому что его адвокат и защитник, как ты выражаешься, плюс он, потому что сам должен позаботиться о своей шкуре, и, конечно, я, потому что уже влезла в это дело. К тому же ты моя подруга, и одну я тебя не брошу перед лицом опасности.

– Не прикидывайся! У тебя другая причина. Я же вижу – ты села на своего любимого конька, – поправила Яну Ася, включая зажигание.

– Почему все обо мне такого плохого мнения? – пожала плечами Яна и достала из сумки портсигар.

– Куришь? – спросила Ася.

– Иногда, когда никто не видит, – оглянулась по сторонам Яна и тряхнула головой. – А вообще, мне это уже надоело. Тете четвертый десяток, а я боюсь, что меня застукают с сигаретой. И кто? Бывший муж и нынешний бойфренд. Хорошо, что Карл живет не в Москве.

– Как, кстати, он? – задала вопрос Ася, не отрывая взгляда от дороги.

– Как всегда, хорошо. А что нам, князьям, будет-то? – Яна выпустила струю дыма и приоткрыла свое окно, устроив в машине сквозняк.

– Скучаешь?

– Жутко, но ему в этом под пытками не признаюсь.

– И правильно. Я вот все любимому на шею вешалась, тапочки носила и, признаюсь, ботинки чистила, а в итоге осталась одна, и ничего хорошего в этом нет, – ответила Ася и поинтересовалась: – В «Белоснежку»?

– Давай! Надо же иногда на работе показываться. Совсем я обнаглела.

– Уж точно.

– Нет, но с чисткой ботинок все-таки погорячилась, – задумчиво произнесла Яна, снова с удовольствием выпуская причудливые кольца дыма. Казалось, что ей доставляет удовольствие не тот эффект, который курение оказывает на организм, а сам процесс.

– Так что ты надумала, Агата Кристи? – Ася остановилась на светофоре и внимательно посмотрела на подругу.

– Твой клиент Никита многим мог перейти дорогу. Почему-то у меня такое чувство. Личность известная, популярная, намозолившая глаза, дом богатый, – начала размышлять Яна.

– Он такой уже лет десять, – дернула плечиком Ася, трогаясь с места на разрешающий сигнал светофора.

– Правильно мыслишь! Угрозы поступили в последнее время и удачно совпали со взрывом газа. А что у нас произошло в последнее время? – спросила Яна и тут же сама ответила: – Девушка Надя покончила с собой! Значит, надо покопаться в окружении девчонки. Я уверена, злопыхатель Никиты именно оттуда! – Яна победоносно посмотрела на подругу. – Ну, что ты знаешь о Наде-самоубийце?

– Фактически ничего. Пожалуй, только один любопытный факт: она в последнее время посещала, причем очень интенсивно, занятия то ли секты, то ли магического кружка под названием «Путь к звездам».

– Вот! – обрадовалась Яна. – С «Пути к звездам» мы и начнем, когда я наведу справки.

Ася знала, что локомотив под названием «Яна» уже не остановить, и молча приняла правила игры. Только Никита в данный момент не мог принять в ней участие, ничего не зная о «заговоре» своего адвоката и неожиданной новой знакомой.

Глава 6

– Твою бы энергию да в мирных целях, – недовольно покосилась Ася на подругу.

Яна в комбинезоне защитного цвета, с полевым биноклем на шее сейчас больше всего напоминала пионервожатую на игре «Зарница». Правда, не совсем здоровую пионервожатую и не в совсем нормальном лагере. Глаза ее горели в предвкушении поимки маньяков и злостных хулиганов. Длинные волосы были собраны в конский хвост, на ярком лице максимум косметики, что не очень вязалось с формой ее одежды.

– Да, меня есть за что похвалить, – похвасталась Яна.

Действительно, всего за один день Яна развернула бешеную деятельность. В Интернете она нашла информацию про организацию «Путь к звездам», их адрес и фотографию руководителя, гуру, как он себя называл. По его фотографии – масленому лицу с трехдневной щетиной – Яна сразу поняла, что ей просто необходимо попасть к нему на прием. Она вообще сначала подумала, что попала на сайт «Их разыскивает милиция».

– Очень харизматическое лицо. От слова «харя»! Это именно то, что нам надо! Он – преступник, я уверена, – радостно сообщила Яна подруге, заехав к ней в восемь утра и вырвав ее из теплой постели.

– Вот именно, харя какая-то. Но за одну только преступную внешность, к сожалению, к следователю не вызывают, – вздохнула Ася.

– Не забывай, что этот Глеб Порфирьевич руководит непонятно чем, а девушка, ходившая к нему на занятия, покончила жизнь самоубийством. Собирайся! – рявкнула Яна.

– Куда? – испугалась Ася.

– Едем в «Путь к звездам».

– Прямо сейчас? Откуда у тебя, Яна, с раннего утра столько энергии?

– Я мало сплю. Иначе всю жизнь проспишь! Поздно ложусь, рано встаю и не хнычу, что недоспала. Кроме того, полбанки кофе на голодный желудок тоже делают свое дело, – ответила Яна, икая.

– Нет, я так не могу, – захныкала Ася.

– Собирайся быстрее! Ты что, не поняла? Ты – моя подсадная утка, – сверкнула белыми зубами Яна.

– Теперь еще и обзываешь меня? Опять впутываешь меня!

– Ты забыла? Мы же одна команда!

– Команда одна, а идти к мужику с преступной рожей почему-то мне одной, – обиженно выпятила губу Ася.

Она очень трогательно смотрелась в милой пижамке в цветочек и с взлохмаченными каштановыми волосами.

– Во-первых, я буду на боевом посту, во-вторых, Никита все-таки твой подопечный, а в-третьих, ты выглядишь более располагающе, чем я. Меня вечно принимают то за сумасшедшую, то за особу легкого поведения.

– Может быть, люди правы, и первое впечатление самое верное? – прищурила глаза Ася.

– Не умничай! Тебе защищать Никиту в суде, и твой адвокатский ум должен найти зацепку в беседе с этим Глебом Порфирьевичем. Тьфу ты! Наверняка липовое имечко. Короче говоря, решено: ты едешь к гуру, а я страхую тебя в машине. Все, о чем вы будете говорить, я буду записывать.

– Как это? – Ася, казалось, только сейчас проснулась, понимая, что Яна не шутит и она попала в переплет.

– На тебе будет «жучок», а в моей машине уже стоит современная записывающая и подслушивающая аппаратура, – деловито протерла окуляры бинокля Яна и для проверки посмотрела на подругу.

Ася поежилась, ощущая себя заложницей.

– Подсадная утка, «жучок». Просто урок зоологии какой-то! Где ты всего этого набралась? Я имею в виду аппаратуру?

– Кто ищет, тот всегда найдет! Ты же знаешь, что у меня куча друзей и знакомых, и в детективном бизнесе в том числе. Вот у них и позаимствовала. Цыгель-цыгель ай лю-лю, – постучала по часам на своем худом запястье Яна, больше напоминавшим компас подводника, что в огне не горит и в воде не тонет.

– Иду уже, иду, – засобиралась Ася, заметавшись по комнате в поисках одежды.

Через двадцать минут они вышли из подъезда – с горем пополам собравшаяся Ася и решительно шагающая Яна. Ася надела светло-кремовый элегантный костюм, безупречно сидевший на ее фигуре, и туфли на каблуках средней высоты, а также прихватила с собой элегантную сумочку. Яна рядом с ней выглядела как боец ОМОНа, взявший под стражу подозреваемого. Их уже ждала машина Яны, припаркованная строго под знаком «Стоянка запрещена». Говорить что-либо Яне было абсолютно бесполезно, так как она мыслями была далека от реальности. В вороте с воланами белоснежной блузки Аси она спрятала мини-микрофон, а в машине настроила в приборе какие-то волны. Затем Яна заставила Асю походить в разные стороны метров на двести от машины, чтобы проверить, слышит ли она ее.

– Может быть, уже поедем? На меня уже смотрят как на сумасшедшую – хожу тут в разные стороны и сама с собой разговариваю.

– А ты как хотела? Что, мы будем проверять «жучок» на тебе прямо в «Пути к звездам»? Ну да, ты так прямо и скажешь этому гуру: раз, два, три, простите, я проверяю, записывается наш разговор или нет, чтобы обвинить вас в подстрекательстве к самоубийству. Ладно, аппаратура золотая, слышимость превосходная, поехали, – разрешила Яна.

– Куда хоть ехать?

– За город.

– О нет! Я к трем должна быть в суде! – взмолилась Ася.

– А вот этого я тебе обещать не могу, – хмыкнула Яна и с блаженной улыбкой рванула с места.

Организация, обещавшая освободить разум от рамок условностей, находилась в тридцати километрах от МКАДа, в деревне с многообещающим названием Обалдуево.

– С ума сойти… Надо же было так назвать деревню! – усмехнулась Ася. – Я сначала даже подумала, что как-то не так прочитала…

– Вот-вот, местечко, чувствуется, соответствующее, – ответила Яна, притормаживая у покосившегося плетня с такой же старой скамейкой и одинокой старушкой на ней.

Яна высунулась из машины.

– Извините, а где здесь у вас организация «Путь к звездам»?

– Чего, дочка? А, антихристы, господи, помилуй. Поезжайте дальше, с километр от деревни, там увидите, – махнула рукой бабулька.

– Спасибо! – Яна газанула и глянула на подругу. – Что характерно, местные жители тоже их недолюбливают.

– Ох, Яна, тебе во всем мерещится подвох. – Это было последнее, что сказала Ася, так как они съехали с более-менее укатанной дороги и дальше «пежо» начал преодолевать настоящую полосу препятствий. Их то подбрасывало вверх, то кидало вниз, словно на «американских горках», то из стороны в сторону. Пока они проехали это мелкохолмистое поле, у Аси голова закружилась и появились позывы на рвоту.

– Только не говори, что они специально сделали такую подъездную дорогу, чтобы их было неудобно преследовать, – предостерегла она Яну.

Дальше начинался смешанный лесок, и наконец-таки показались корпуса старых двухэтажных зданий с обычным забором, окрашенным зеленой краской.

– Все, я здесь остановлюсь в засаде, а ты иди. И помни: ты должна попасть к ним в секту всеми правдами и неправдами, чтобы расспросить там о Наде Быковой, – дала установку Яна.

– Есть, мой командир! – Ася вылезла из машины и, нагнувшись к окошку, сказала: – Если ты так любишь сидеть в засаде, смени цвет машины и лучше передвигайся на броневичке камуфляжного окраса.

– Ха-ха-ха! – по слогам произнесла Яна, не улыбаясь, а с серьезным выражением лица настраивая аппаратуру.

Ася поковыляла на каблуках своих офисных туфель по тропинке в сторону ворот. Дальнейшие ее разговоры Яна могла спокойно слушать и даже записывать, что она с удовольствием и начала делать, откинув сиденье и нацепив наушники.

Ася спокойно вошла на территорию фирмы «Путь к звездам» и направилась к центральной двери, у которой был заботливо положен коврик с щетиной для ног и по сторонам были сделаны аккуратные клумбы. В большом пустом коридоре Ася пошла по направлению к свету, несколько растерявшись из-за отсутствия людей. Наконец-то на стук ее каблуков одна из дверей приоткрылась, и Ася увидела пожилую женщину в белом платочке, с ясным взглядом старческих глаз.

– Вы что тут? – спросила бабулька.

– Я это… мне бы к главному…

– По поводу? – продолжила допрос бабка.

– Я бы хотела стать членом организации «Путь к звездам», – взяла себя в руки Ася.

– Учитель! – вдруг невероятно визгливым и громким для ее тщедушной груди голосом закричала бабулька.

– Что случилось?

Как из-под земли возник мужчина средних лет и весьма средней внешности с сальными, зачесанными на косой пробор темными волосами, маслеными, живыми глазками и чувственными, какими-то мокрыми, очень неприятными губами. Одет мужчина был во все черное, на шее поверх водолазки висел золотой амулет в виде солнца и полумесяца, видимо, символизирующих день и ночь. Асе этот тип сразу стал противен, что называется, с первого взгляда, особенно его всепроникающий, разглядывающий, наглый взгляд, который ощупывал каждый сантиметр ее тела. Яна бы сразу назвала его бабником, и Ася с нею непременно бы согласилась, потому что эта слабость так и читалась на его лице.

– Глеб Порфирьевич? – смело предположила Ася, чуть не просчитав «раз, два, три» в микрофон, спрятанный у нее в вороте блузки, для своего успокоения.

– Меня все называют «учитель», – располагающе, по его мнению, улыбнулся мужчина, и Ася с ужасом отметила, что у него не хватает двух передних зубов.

– Гуру… – сглотнула она.

– Нет, учитель. – Глеб Порфирьевич взял ее под локоток и повел по коридору. – Что вас привело к нам?

– Слышала о вас очень противоречивые вещи и хотела бы лично узнать правду, – смело врала Ася, – и тогда, возможно, я присоединюсь к числу ваших соратников, вольюсь в их ряды.

– Ого, какие слова!

Учитель засмеялся, а его рука незаметно скользнула по спине Аси где-то в области талии. Она напряглась – показалось ей это или нет?

– Ряды соратников! Здесь не Смольный, барышня. Кстати, как вас зовут?

– Простите, я не представилась, Ася Юрьевна.

– Асенька, пройдемте ко мне. Не бойтесь, я чувствую, как вы вся дрожите.

«Еще бы… – подумала Ася, – какой-то маньяк…»

Они вошли в просторную комнату со специфическим запахом сухих трав, сдобренным синтетическими ароматами. Ася огляделась.

Вся мебель в большой комнате была очень простой, кроме роскошного бархатного большого раскладывающегося дивана, который наводил на определенные мысли. По неровным стенам, покрашенным голубой краской, висели какие-то непонятные Асе предметы. Это были странные бусы из сушеных грибов, причудливого вида коряги, целые веники из различных засушенных трав, рога, посохи, маски, запечатлевшие страшные гримасы. На грубо сколоченных деревянных полочках стояли и лежали странные фигурки, полудрагоценные неотшлифованные камни, различные амулеты и обереги. Поверхность круглого стола была расчерчена какими-то дьявольскими цифрами и треугольниками, сверху лежала колода карт таро. По углам комнаты горели красные лампы, как в дешевом борделе. А прямо в лицо вошедшему бил яркий электрический свет, словно в сценах допросов из военных фильмов про злых нацистов.

– Присаживайтесь, – пригласил ее учитель.

Ася поняла, что присаживаться можно на одну из деревянных табуреток с прорезанным сердечком по центру совершенно непонятно для чего. Весь вид ее выражал недоумение, растерянность и брезгливость. Она чувствовала себя словно в дешевой скобяной лавке, а «учитель» напоминал клоуна в черных одеждах, щедро усыпанных по покатым плечам перхотью.

– Вы замужем? – спросил учитель.

– Я? – испугалась Ася. – Да! – тут же соврала она, словно это могло оградить ее от посягательств гуру.

– У вас есть дети?

– Двое, – ответила Ася честно, щурясь от яркого света и думая, слышит ли ее Яна со своей супераппаратурой?

– Квартира?

– Есть.

– И дети там прописаны? – уточнил Глеб Порфирьевич.

– Естественно. А в чем, собственно, дело?

– Извините, а какова ваша зарплата? – не мог угомониться учитель.

– Я так понимаю, вас интересует количество нулей? Смею разочаровать, но их не так много, как мне хотелось бы, – ответила Ася.

Учитель задумался, прикрыв глаза, и вдруг произнес каким-то утробным басом:

– Милая леди, боюсь, что в нашем центре вам делать нечего.

– Что значит «нечего»? – не поняла Ася.

– Уходи! – закричал вдруг гуру так истошно, что Ася подпрыгнула на табуретке. – Немедленно уходи! Идет размагничивание полей из-за тебя! Магический кристалл все сказал мне! Покинь наш дом, дочь моя! Ты явно не из наших рядов!

– Но как же…

– Мне нахлестать тебя вразумляющим веником? – уточнил учитель.

– Нет! – быстро сказала Ася, вскакивая с табуретки.

– Так уходи скорее, а то мои руки сами тянутся к нему, то есть к венику! Не наших ты кровей и не наших мыслей, так что покинь эти стены! – Учитель начал покачиваться из стороны в сторону, щедро посыпая пространство вокруг себя перхотью и брызжа слюной.

Ася вылетела из комнаты и понеслась по коридору, думая о том, что Яна, должно быть, слышит, как у нее стучит сердце. Расстояние до «пежо» она преодолела за одну минуту и поскорее села за руль, словно терпящий бедствие в бушующем океане на спасательный плот.

Яна полулежала с самым отрешенным видом, погруженная в свои мысли.

– Меня чуть не убили каким-то вразумляющим веником, – пожаловалась Ася, пытаясь унять дрожь. – Более мерзкого типа и представить сложно. А он, по-моему, уверен в своих чарах. Яна, чего ты молчишь? Ты что, обиделась на меня? Ну, не смогла я…

– Да при чем тут ты! – махнула длинным хвостом Яна. – Это я просчиталась.

– В чем?

– В том, что послала туда тебя – женщину с нормальным восприятием действительности, здоровой психикой и отсутствием актерских данных.

– И что ты предлагаешь? – затаила дыхание Ася.

– Смотри, слушай и учись, – самодовольно заявила Яна, сняла наушники и водрузила их на голову Аси.

Она быстро направилась в сторону корпусов, словно сама только что там побывала. В темном коридоре Яна лоб в лоб столкнулась с бабкой, занимающейся уборкой.

– Расходились тут, – злобно проворчала та и провела влажной вонючей тряпкой по кедам Яны ядовито-зеленой расцветки.

– Мне к учителю на поклон, – смиренно произнесла Яна, которую вывести из себя было невозможно, если она сама этого не хотела.

– Так иди! Что столбом-то стоять…

По едва уловимому жесту бабки Яна поняла, куда ей надо двигаться, и вскоре очутилась в большой комнате, увешанной всякой нечистью и заваленной хламом.

Мужчина в черном копошился у стола, перекладывая камни.

– Здравствуйте, учитель! Вот я и увидела вас! Святой человек! – чуть ли не рухнула на колени Яна, восторженно глядя на него.

Мужчина в черном вздрогнул и несколько испуганно посмотрел на долговязую девицу в камуфляжном костюме, так не вязавшемся с ее ярким макияжем.

– Вы кто?

– Яна Карловна Цветкова, ваша большая поклонница, готовая пожертвовать любые деньги на развитие вашего таланта! – выпалила Яна.

Руки Глеба Порфирьевича тут же перестали перебирать камни. Толстые слюнявые губы расплылись в улыбке.

– А кем у нас Яна Карловна Цветкова работает?

– Я бизнес-леди. Но это сейчас не важно, я открыла в себе недюжинные способности, хочу научиться управлять ими, развить их под вашим чутким руководством.

– Интересно… – В темных глазах учителя загорелся алчный огонь.

Яна плюхнулась на табуретку и заломила руки в умиленном жесте, словно перед иконой. От ее внимания не ускользнул сверхвнимательный, цепкий и даже какой-то липкий взгляд мужчины, брошенный на ее дорогие золотые часы с ярко блистевшими кристаллами, на обилие эксклюзивных золотых колец на пальцах (бесчисленные подарки бывшего мужа и чешского князя). Одно только фамильное золотое кольцо последнего с сапфирами, брильянтами и жемчугом могло при продаже потянуть на стоимость земли, на которой располагался «Путь к звездам», вместе со всеми старыми корпусами строений. По несколько оторопелому лицу Глеба Порфирьевича было понятно, что в драгоценностях он прекрасно разбирался и понял цену побрякушек неожиданной посетительницы.

– Почему вы так странно одеты? – спросил учитель.

– Я сбросила свои наряды от «Шанель» и «Гуччи», чтобы быть поближе к лесу, к природе, чтобы постичь высшее наслаждение! – воскликнула Яна, брякнув золотыми браслетами.

Учитель даже не смог оторвать алчного взгляда от ее запястий, скрытых украшениями, как у индийской танцовщицы.

– Да, да, Яночка, за высшим наслаждением – это к нам, – поспешно согласился он, закашлявшись от обилия выделившейся слюны при виде несметного богатства. – Извините за нескромный вопрос, вы замужем?

– К сожалению, нет, – вздохнула Яна.

– А друг? Мужчина? – допытывался учитель.

– Мне стыдно об этом говорить, но тоже нет, – опустила глаза Яна.

– Почему же стыдно? Просто не нашлось человека, способного оценить такую шикарную женщину, – заблестели глаза у Глеба Порфирьевича, словно у хищника, почуявшего добычу.

– Вы правда так считаете? – смущенно заулыбалась Яна, и ей даже показалось, что она покраснела. – Я стесняюсь своего роста и вообще полна комплексов. – А про себя она подумала: «Все-таки во мне погибла великая актриса».

– Я вижу вашу ауру: она прекрасна, она создана для того, чтобы мужчины летели на вас, как на мед, – нес околесицу Глеб Порфирьевич, а Яна внимала ему, счастливо улыбаясь. – Просто коварная соперница наложила на вас проклятие.

– Да что вы? – сделала испуганные глаза Яна.

– Точно говорю! Очень коварная блондинка, – прикрыл глаза учитель. И добавил: – Крашеная.

«Ну, с такими определениями не ошибешься, – усмехнулась мысленно Яна. – Каждая женщина имеет в своем окружении крашеную блондинку, так что можно начать подозревать ее черт знает в чем…»

– Я даже знаю, кто это! – возбужденно воскликнула она вслух. – Это Люська с восьмого этажа! Она на всех моих мужиков глаз кладет, точно! Вы просто ясновидящий!

– Да, ее зовут Людмила, – приоткрыл один глаз учитель, – и она навела на вас очень сильную порчу, на могильной земле.

– Вот стерва! – покачала головой Яна. – Но вы мне поможете? – Для пущей убедительности она выложила перед ним две бумажки по сто долларов.

Зрачок Глеба Порфирьевича мгновенно расширился.

– Конечно, поможем! Снимем венец, почистим карму: вот, вижу, нижняя чакра у вас вообще закрыта.

– Да что вы? Она у меня уже давно закрыта, я уже говорила вам – комплексы! Откроете?

– Без проблем! – заверил учитель и подбежал к ней, обогнув стол. – Мы раскрепостим вас снизу вверх и сверху вниз, – проговорил Глеб, и Яна на мгновение потеряла дар речи.

Дело в том, что свои слова, а вернее сказать – направления, учитель сопроводил весьма ощутимыми действиями, облапав, как говорят в народе, Яну с ног до головы. Первым ее желанием было вмазать мужику в челюсть что есть силы, но она смогла взять себя в руки и мило улыбнуться.

– Я прямо чувствую, как от вас волной идет энергия… чакры уже готовы. Какой же вы мужчина!

– Но вы должны полностью довериться мне, – предупредил учитель.

– Я готова!

– Вы уже знаете, чем мы занимаемся?

– Не очень четко, – покачала головой Яна, сгорая от омерзения и в то же время от любопытства.

– Я маг десятой гильдии в двадцатом поколении, – важно сообщил учитель, – и вот настало время передавать свой опыт и талант ученикам. У каждого уважающего себя мага должны быть последователи и ученики. Я набираю только способных к магии людей. В данный момент у меня небольшая группа женщин в количестве пяти шт… э-э-э… человек.

– Только женщины? – уточнила Яна, глядя совершенно серьезно.

– Женщины более способные и податливые ученики, – ответил Глеб Порфирьевич и протянул руки к Яне. Она еле удержалась, чтобы не отшатнуться в сторону. – Вот в вас я чувствую способности, вы приняты в наши ряды!

– Как я счастлива! – воскликнула Яна, восторженно смотря на учителя.

– Вы же и сами сказали, что отметили в себе какие-то способности…

– Да! Знаете, учитель, я чувствую в себе дар ясновидения. У меня была подруга, особа весьма домашняя и миролюбивая. Такая домашняя наседка, муж и четверо детей. Я приходила к ней домой и отогревалась душой. Понимаете, дети… муж… у меня-то этого ничего нет… Не могу утверждать, что я ей завидовала, но какое-то подобное чувство, несомненно, испытывала… В общем, не знаю, как так получилось, но ее муж Семен положил на меня глаз. Сами понимаете, я женщина видная, работающая, не то что его домашняя курица, все время находящаяся в состоянии беременности, вот он и решил отдохнуть от семейного быта. Я же очень одинока, а ведь ласковое слово и кошке приятно, вот я и расслабилась… В общем, произошла у нас с Сеней интимная связь, и об этом стало известно его жене. Дружба наша с ней закончилась, а мужа она своего простила. Да и куда ей деваться с четырьмя детьми-то? А вот я прямо-таки кожей чувствовала волны ненависти, исходящие от моей бывшей подруги. Тогда-то я и поняла, что могу стать магом, то есть магиней…

Яна закончила нести этот бред и вопросительно посмотрела на Глеба Порфирьевича. Большей чепухи Цветкова не несла уже давно, но похоже, что ему она нравилась. Понятное дело, чем тупее женщина, тем податливей у нее чакры и тем больше денег у нее можно выкачать.

– Я думаю, у нас все получится. Вы должны полностью отрешиться от своей земной жизни и поселиться с нами, развивать свои магические способности. Но вы же понимаете, что мы можем существовать только на добровольные пожертвования, – отвел глаза учитель.

– Я все поняла! Конечно! У меня свой бизнес, и я не буду здесь никого стеснять. Я прямо сейчас выпишу чек и буду все время давать их вам…

Яна оторвала от чековой книжки листок и положила перед учителем.

– Его можно обналичить в банке.

Глеб Порфирьевич скосил глаза и остался вполне доволен пожертвованием новой ученицы.

– Я прямо чувствую вашу энергию, которой вы не научились управлять, но я вам помогу. – Чек исчез у него в кармане. – А сейчас пойдемте, я познакомлю вас со своими ученицами, они сейчас занимаются йогой, совершенствуют душу и тело.

Сразу из его кабинета они вышли в небольшой спортивный зал, чему Яна удивилась. Стены здесь были обшиты специальным материалом, что давало звуконепроницаемость и мягкость при ударе, если кому-то придет в голову упасть на стенку. На мягком татами сидели, приняв причудливые позы, пять женщин. При появлении учителя на их лицах засияли улыбки, а во взглядах, которыми они одаривали Яну, сквозило неприкрытое недовольство и ревность.

Женщинам было лет тридцать пять – сорок, все не очень красивые и явно состоятельные, судя по дорогим спортивным костюмам, ухоженным прическам и наращенным ногтям.

– Представляю: наша новенькая Яна Карловна Цветкова, – объявил учитель и обвел присутствующих тяжелым взглядом. – Я надеюсь, вы поняли, девочки? Эта девушка должна быть принята в нашу веселую, дружную и талантливую семью.

Яне послышалась легкая угроза в его голосе с нажимом на слова «должна быть принята». Женщины дружно закивали головами и приклеили на лица дежурные улыбки, только глаза их остались злыми и недружелюбными.

«Все понятно, беззубый учитель окучивает богатых одиноких женщин, открывая им чакры и внушая мысль о собственной неповторимости, а попросту всякую чушь», – пришла к выводу Яна.

Посмотрев на неуклюжее освоение йоги, она отпросилась в туалет. А там, проверив, что он пустой, отчетливо сказала в микрофон:

– Меня приняли в семью! Не маячь на своей, вернее, моей машине. Уезжай, я позвоню, когда сочту нужным. Скажи моим, что я снова… нет, скажи, что я срочно улетела в командировку.

С чистой совестью Яна приступила к знакомству с женщинами и выяснению нюансов работы учителя. Она отдавала себе отчет, что действовать надо осторожно, не вызывая подозрений. «Девочки» отнеслись к ней как к чужаку, что было неудивительно, и Яне пришлось из кожи вон лезть, чтобы расположить их к себе.

Только одна из женщин дала слабину, и Яна этим сразу же воспользовалась, подсев к ней за столик во время обеда.

– Здесь прямо как санаторий… – начала разговор новая ученица.

– Здесь место, где мы духовно совершенствуемся, – ответила женщина, которую звали Алла.

– О, конечно! Учитель – большой талант! – уверила ее Яна.

– Учитель – наш бог! – воскликнула Алла. – Он выводит нас на ступени познания магии. Один раз я лежала в стоге сена, смотрела в небо и не могла обуять свою силу, с ужасом понимая, что двигаю звезды. «Что же я делаю?» – со страхом тогда подумала я. Учитель пришел мне на помощь и расставил звезды на свои места, – похвасталась Алла. При этом щеки ее лихорадочно горели, глаза блестели, а на губах играла блаженная улыбка.

«Господи! Да они здесь все вдобавок еще и помешанные, раз дело доходит до галлюцинаций», – поняла Яна и, прокашлявшись, спросила:

– А в каких личностных отношениях вы состоите с учителем?

– А то ты не знаешь? – усмехнулась Алла. – Тоже небось почувствовала на себе его чертовское обаяние? Он – наш учитель, наш наполнитель, он имеет право быть с каждой из нас, и мы принимаем это за счастье, за радость, потому что заряжаемся энергией. Это не банальное сексуальное удовольствие, не удовлетворение животных инстинктов, а именно что зарядка энергией.

«Ясненько, – усмехнулась про себя Яна. – Значит, ощущение, что я попала в гарем, сразу возникшее у меня, не было ложным».

– Не думайте, что это разврат, – быстро добавила Алла. – Учитель женат и любит свою жену. Интимные отношения с нами – как бы необходимость, способ освободить нижние чакры для высших сил.

– Я поняла, – поспешно добавила Яна, – учитель воспринимает это как работу.

– Точно! Он должен влить нам свою энергию!

«Какой бред…» – ужаснулась Яна и спросила:

– А как же любовь? Вы же влюблены в него? Как же ревность и все такое? Ну, я имею в виду, что он чистит чакры и жене, и ученицам.

– Ревность – недостойное чувство, так говорит учитель. Конечно, мы все любим его, но понимаем, что такой мощный талант не может принадлежать одной женщине. Мы смирились и довольствуемся тем, что имеем, – опустила глаза женщина.

– Поэтому вы сначала приняли меня в штыки? – уточнила Яна.

– Ну конечно… – смущенно улыбнулась Алла. – Каждая новенькая вызывает особый интерес учителя.

«Ага, пока он не откроет ей нижние чакры и не выкачает все деньги», – поняла Яна.

В принципе механизм действий Глеба Порфирьевича был ей ясен. Она не понимала одного – как ему, имея такую заурядную внешность, удается влюблять в себя богатых дам.

«Неужели они настолько одичали от одиночества? А может, учитель – сексуальный гигант?» – думала Яна, которую проводили в отведенную ей комнату, довольно-таки милую и по-домашнему обставленную. Окно было закрыто занавесками веселой расцветочки, возле него располагался небольшой стол со стулом. Односпальная кровать, пара полок на стене и небольшой деревянный шкаф для одежды, которой у Яны не было с собой, – вот и вся обстановка. После сытного обеда и разговора с Аллой Яна растянулась на кровати и умиротворенно закрыла глаза. Покой ее нарушил внезапный стук в дверь – к ней пожаловал сам учитель.

– Каково ваше первое впечатление? – улыбаясь, спросил он, но все равно Яна почувствовала какие-то перемены, и не в лучшую сторону, произошедшие с ним.

– Очень хорошие впечатления, – ответила Яна, вставая с кровати. – Ваши ученицы очень милые, и я думаю, что мы подружимся.

– Я в этом уверен, – ответил учитель, присаживаясь на стул. – А теперь бы я хотел выпить с вами за знакомство и принятие в семью.

Словно фокусник, он вытащил из-за пазухи бутылку шампанского и два фужера. Яна не могла отказать, желая окончательно втереться к нему в доверие и опасаясь обидеть радушного хозяина. Глеб Порфирьевич разлил шампанское и поднял фужер. Сквозь пузырящееся стеклянное пространство он похотливыми глазами смотрел на Яну.

«Уже предвкушает заряжение энергией, чертов мошенник и бабник!» – мелькнула мысль у Яны, никак, впрочем, не отразившаяся у нее на лице. Она в ответ подняла фужер, они чокнулись и выпили.

– Ну, а теперь, Яна Карловна, я хочу знать истинную причину вашего присутствия на моей территории, – вдруг совсем другим тоном произнес учитель. Улыбка испарилась с его лица.

Яна чуть было не поперхнулась.

– Вы о чем? – попыталась она сыграть в невинность.

– Хочу знать правду, дорогая дамочка! Чего ради вас сюда занесло? Вы меня принимаете за дурачка? Не забывайте, что я маг и могу читать чужие мысли. Не очень-то вы похожи на одинокую матрону, тоскующую по мужскому теплу.

– Ну, это не важно. То есть не самое важное в вашей практике, – ответила Яна, чувствуя легкое беспокойство. – Или я ошибаюсь?

– Ошибаешься, детка, ошибаешься… Все ты прекрасно понимаешь, проныра чертова! Мне Алла рассказала, как ты ходишь здесь да расспрашиваешь, разузнаешь… Из милиции, что ли? – грозно спросил учитель, вынимая руку из кармана и направляя на Яну пистолет. Оружие было не игрушечным, а самым что ни на есть настоящим.

Яна глубоко вздохнула.

– Настоящий? – решила все-таки уточнить она.

– Можешь не сомневаться, – заверил он.

– Вы с ума сошли?

– Ты из милиции? – повторил вопрос Глеб Порфирьевич.

– Нет.

– Журналисточка? – пренебрежительно хмыкнул он.

– Нет, что вы…

– Тогда говори правду, или я разрежу тебя на куски! – прохрипел учитель.

– Я, правда, ваша поклонница, я хочу стать магиней… – решила блефовать до конца Яна, но вздрогнула от резкого выстрела, почувствовав струю воздуха от пролетевшей рядом с щекой пули. И леденящая лапа ужаса сковала ее грудь.

– Первый выстрел, как всегда, предупреждающий, а вот второй превратит твое личико в кровавое месиво. Тебе это понравится?

– Думаю, что нет… – ответила Яна, не сводя взгляда с пистолета, словно ее взгляд был способен остановить кусок свинца.

– Ну, так я жду. Второго предупреждения не будет…

– Я здесь по поводу Надежды Быковой, – быстро ответила Яна, понимая, нутром чувствуя, что должна сказать правду.

– По поводу Нади? – очень сильно удивился Глеб. Он явно поверил. – А при чем тут эта неудачница?

– Она же жила у вас?

– А я этого и не отрицаю, – пожал плечами учитель. – Дуреха лечилась здесь от своей большой, прямо-таки патологической любви к какому-то шоумену.

– И вы ее вылечили?

– Да она даже при сексе со мной повторяла его имя, ненормальная! Забеременела, а потом покончила с собой. Видимо, так и не смогла забыть своего хахаля. Дура, что тут скажешь. Но ты, наверное, заметила, что тут все с приветом.

– Надя забеременела от вас? – спросила Яна, у которой любопытство взяло верх над страхом.

– А от кого же? Я так понимаю, с тем хмырем у нее ничего не было.

– И вы бы допустили, чтобы она родила?

– Конечно нет. Я отлично знаю способы и методы, которые спровоцировали бы выкидыш. – Темные, провалившиеся от беспокойства глаза учителя продолжали изучать Яну, словно подопытного кролика.

– А, так, значит, вы убили ее?

– Ха! Конечно нет! Я бы никогда не сделал ничего подобного так открыто. Дура Надя могла навлечь на мой центр излишнее любопытство правоохранительных органов, чего я не мог допустить, потому и отправил отсюда. И вот, как в воду глядел: явилась ты со своими вопросами. Так кто ты? Родственница этой дурехи? Она ничего о тебе мне не говорила.

– Я знакомая того шоумена, как вы выразились, на которого теперь вешают подстрекательство к самоубийству.

Учитель весело рассмеялся:

– И ты принеслась сюда спасать своего принца и обвинять меня черт знает в чем? Нет, дорогуша, так не пойдет. Эти чокнутые дамочки, возомнившие себя магинями и вершительницами человеческих судеб, хотя свою собственную не смогли устроить, для меня словно золотые рыбки в аквариуме, и я бы не стал их зажаривать на сковородке.

– Ну, если все открылось и вы ни в чем не замешаны, то тогда я пойду? – спросила Яна.

– Сама-то в это веришь? – хмыкнул учитель. – Понимаешь, Яна Карловна, ты вторглась в мою жизнь, и разрушить ее я тебе не дам.

– Я не скажу…

– Замолчи! И думать забудь! Надеюсь, ты уже поняла, что я далеко не идиот? Не выйдешь отсюда, и точка! – сказал, как отрезал, Глеб Порфирьевич.

– И кто мне помешает? – вскочила Яна.

– Догадайся с двух раз!

– Вы застрелите меня? И думаете, что это сойдет вам с рук? – удивилась Яна.

– Зачем стрелять? Я не люблю лишнего шума. Да и моим наложницам трудно будет объяснить, почему я тебя застрелил. Им, курицам, легче внушить, что ты должна быть принесена в жертву ради их счастья и вечной молодости. Они разорвут тебя на кусочки и глазом не моргнут, особенно если узнают, что от тебя исходит реальная угроза их божеству, их кумиру и учителю, то есть мне.

– У вас не получится. Они не пойдут на убийство, – затравленно озираясь, возразила Яна. – А, так ты зомбировал их!

– Гипноз, – лаконично поправил Глеб Порфирьевич.

– И на мне его пробовал? – спросила Яна, уже четко понимая, что поспешила отослать Асю домой.

– Ты та еще штучка, так просто в гипнотическое состояние тебя не введешь. К тому же на мужчин смотришь таким взглядом. Ох, чувствую, многим ты мужикам, как классическая стерва, попортила кровь! Я сразу понял, что ты смотришь на меня свысока, что еле терпишь меня, что я тебе неприятен. Уж не знаю, кто тебе нужен. Может быть, ты влюбилась бы в принца или князя? – язвительно поинтересовался учитель, и волосы на голове Яны встали дыбом. Это было впечатляющее совпадение, если, внимая разуму, помнить, что никому не дано читать чужие мысли.

– Вы блефуете, вы не убьете меня, – сказала Яна и решительно направилась к входной двери.

Внезапно ноги ее стали ватными в буквальном смысле слова, голова закружилась, а изображения стен, потолка и пола слились в одно сплошное полотно.

– Что это? – охнула Яна.

– Минута в минуту, – посмотрел на часы учитель. – Это действие одного моего препарата: он обезвредит тебя, лазутчицу в моем «Пути к звездам».

– Я ничего не вижу… – осела на пол Яна.

– Больно много у тебя прыти, а вот ума мало! Тебя не учили не пить с людьми, которые тебе неприятны и которых ты даже подозреваешь в чем-то? – сказал учитель, и это было последнее, что услышала Яна.

Глава 7

«Оказывается, в аду очень много народа», – подумала Яна, когда отблески каких-то мыслей вернулись в ее кружащуюся голову. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, а самочувствие было такое, какое могло быть только по дороге в ад.

«Какая плотная толпа, – продолжали замедленное течение мысли Яны, – и дышать совсем нечем…»

Она открыла глаза и с удивлением разглядела людей в белых одеждах.

«Нет, это не ад. Ангелы… за мной пришли ангелы…» – снова подумала она, удивляясь, что все ее мысли имеют такой потусторонний характер. Но постепенно различила знакомые лица женщин, учившихся у Глеба Порфирьевича сходить с ума по-своему, и его самого с величественным взглядом, гладко зализанными назад волосами и с горящим факелом в руке.

«Сам демон возглавляет шествие», – решила Яна и тряхнула головой, словно сбрасывая с себя бредовые мысли. Она скосила глаза и ужаснулась: понятно, почему ей не удавалось пошевелить ни рукой, ни ногой – все ее конечности были привязаны, можно сказать, прикручены к деревянному столбу. На Яне осталась одежда, исчезли только драгоценности и обувь, а вот наложницы Глеба Порфирьевича «принарядились», нацепив какие-то странные белые балахоны, словно общество куклуксклановцев. Только Яна не была негром! И вообще, она не хотела умирать! Но чокнутые тетки, судя по окружавшему босые ступни Яны сену и горящему в руке учителя факелу, именно что собирались убить ее. Поджарить как куропатку. Яна не могла с этим смириться и согласиться и закричала что есть силы:

– Помогите! Кто-нибудь! Остановите их! Что вы делаете? Вы не можете! Опомнитесь! Люди вы или кто? Эй, дамочки, я не Жанна д’Арк!

«Что-то у меня уши заложило – кричу, а ничего не слышно… Ой, да у меня же рот заклеен противной канцелярской пленкой! Вот черт!» – мысленно выругалась Яна.

К ней приблизился учитель и, смерив насмешливым взглядом, обернулся к своим последовательницам:

– Сегодня великий день! Да, такую жертву мы еще никогда не приносили, но великий день настал! Эта женщина послана нам темными силами, и противостояние началось. Обманом она закралась к нам в семью и может быть изгнана только туда, откуда явилась, – в бездну! – Он говорил завораживающим, закрадывающимся в душу голосом, похожим на липкое варенье, случайно разлившееся в холодильнике.

Яна с ужасом всматривалась в лица женщин и не видела на них ничего. Абсолютно полное отсутствие эмоций! Тетки даже не смотрели на несчастную жертву, а только внимали своему учителю. Лишь на лице Аллы читалось некоторое замешательство, ведь она единственная общалась с Яной по-человечески, и в данный момент ей было ее немного жаль. Но рассчитывать на снисхождение с ее стороны не приходилось.

– Я знаю, сестры мои, что вам тяжело и страшно, но вы доверились мне, и я веду вас. Сейчас вы должны сделать простой выбор: я или эта самозванка. Итак?

Первая женщина приблизилась к Глебу Порфирьевичу и протянула к нему факел, словно эстафетную палочку.

– Вы, учитель! – торжественно произнесла она.

Женщина зажгла факел от факела учителя. Затем и остальные, включая Аллу, повторили ритуал, точно так же ответив на вопрос, выбрав своего бога.

Теперь фанатички стояли с зажженными факелами и плотным кольцом окружали Яну. Она замерла от леденящего ужаса. Меньше всего Яне хотелось сгореть заживо вот так вот нелепо и глупо, но и сделать она ничего не могла. На ее глаза навернулись слезы, и огни от факелов слились в сплошную светлую полосу.

– Сделайте это, сестры мои! Ну же, единым порывом! Все как одна и никто в частности! – подначивал учитель, сам отступая в тень и, видимо, собравшись остаться чистеньким.

Один из факелов начал мигать, что в темноте выглядело очень красиво (на дворе стояла глубокая ночь). Нет, мигал не факел. Присмотревшись, Яна не поверила своим глазам: к ним направлялись две машины с мигалками.

«Неужели менты?» – мелькнула у нее спасительная мысль.

Учитель тоже заметил приближающиеся машины и истошно закричал:

– Скорее кончайте ее, курицы!

Женщины даже на такое грубое обращение не отреагировали должным образом, все еще намереваясь поджечь жертву. Они точно находились в каком-то то ли наркотическом, то ли психическом опьянении. Явно были зомбированы. Только Алла обернулась в сторону учителя и удивленно спросила:

– Вы куда? Учитель, стойте! Девочки, он убегает! Остановитесь! Сюда едет милиция, а вы совершаете преступление!

Яна энергично закивала в знак согласия. Несколько женщин остановились в недоумении, но одна, самая старшая и толстая, смело бросилась к Яне.

«Старшая жена гарема», – мысленно дала ей кличку Яна, но это не спасло ее от огня факела. Потому что толстая женщина споткнулась и упала на солому у ног Яны, которая моментально вспыхнула и затрещала. Женщины мгновенно вышли из спячки и кинулись в разные стороны с громкими криками.

Толстая тетка каталась по земле и причитала с надрывом:

– Я сделала это! Для тебя, учитель! Я люблю тебя! Пусть сгинут все ведьмы и освободят тебе светлый путь!

Яна даже заслушалась ее, не сразу сообразив, что огонь уже подбирается к ее голым пяткам. Машины с мигалками остановились в непосредственной близости. Все дверцы одновременно открылись, и из автомобилей посыпался во все стороны народ. Яна хотела кричать, чтобы привлечь к себе внимание, но не могла издать ни звука, напрасно напрягаясь и вращая глазами.

Она с удивлением увидела в бегущей толпе бледную, словно смерть, Асю (ей только косы в руках не хватало для завершения образа) и перебинтованного Никиту. Остальных мчащихся в ночи мужчин Яна не знала, да у нее и не было времени их разглядывать. По всей видимости, они были работниками милиции. Но почему-то они кинулись врассыпную за убегающими в разные стороны визжащими женщинами в белых одеждах. Со стороны сцена напоминала этакую вакханалию. Или народный праздник – ночь на Ивана Купала: молодые девки в белых рубахах играют в пятнашки с женихами, кто кого догонит, тот на том и женится. Совет да любовь, одним словом.

А костер горел по всем правилам. Вот только прыгать через костер никто не собирался, да и над костром висела вовсе не «масленица» – чучело-девка, а длинноногая белобрысая девица с заклеенным ртом. Огонь уже доставал до длинных волос Яны, она даже слышала, как они трещали, и чувствовала неприятный запах паленой курицы. Но почему-то никто не спешил ей на помощь! По всей видимости, приехавшие решили, что ей все равно конец, если уже не крышка, так как не заметить ее на столбе, объятом пламенем, в темноте было невозможно. Ася, неотрывно глядящая на нее, споткнулась, упала и встать больше не смогла. Яна поняла, что и правда пришел ее конец. Она слишком хорошо знала свою подругу: в минуты опасности и высшего нервного напряжения ту просто-напросто охватывает паралич, и Ася бывает уже ни на что не способна. Бедная Яна кожей чувствовала жгучие языки пламени и мысленно прощалась со всеми своими близкими. Перед глазами вдруг всплыло обиженное лицо Штольберга.

«Мы так не договаривались. Ты рано или поздно обещала стать моей женой и вести себя хорошо. Какого тогда черта ты стоишь здесь привязанная, да еще и горишь?» – вот что примерно говорил ей Карл.

В дымке поднимающегося горячего воздуха Яна увидела, как к ней прямо в огонь метнулась высокая фигура Никиты. Кто-то кричал ему в спину:

– Куда ты, дурак? Сгоришь! Ей уже все равно не поможешь!

Еще мгновение, и Яна всем своим телом почувствовала вес его тела. Вокруг него бушевало пламя, отбрасывающее блики на его сосредоточенное и в тот момент просто прекрасное лицо.

Он разрывал веревки, стягивающие ее тело, орудуя руками и перочинным ножичком. Яне было абсолютно нечем дышать от поднявшейся волны горячего воздуха и его сильных объятий. А Никита мужественно совал голые руки, одна из которых была в бинтах, в самое пекло и продолжал резать веревки. Яну уже пронзала жгучая боль в босых ногах, словно они стояли на раскаленной сковородке, и она уже почти теряла сознание, когда вдруг раздалось угрожающее шипение и на горящий столб обрушились струи пены, несущей прохладу и успокоение обожженной коже.

В тот же момент Никита отрезал последнюю веревку и вынес обмякшую Яну из клубов дыма и пара, уложил на землю. Она не могла пошевелиться, но не из-за ожогов, а из-за того, что у нее затекло все тело. Никита склонился над Яной, с тревогой всматриваясь в ее лицо:

– Жива?

А та понимала одно: если бы не он, ей бы уже не пришлось отвечать на этот вопрос никогда в жизни. Для нее Никита явился ангелом-спасителем, и в данный момент над его большой головой с копной светло-русых волос светился нимб. Яна поморгала обгоревшими ресницами, смахнув пепел, застилающий глаза, и, вглядевшись, увидела языки пламени, вырывающиеся из-за спины Никиты.

– Ты горишь… – будничным голосом сказала она, понимая, что ее опять не услышат.

Тут их окружили люди, Никиту накрыли брезентом и стали нещадно колотить по спине, сбивая пламя.

Ася, так и не вставшая с коленей, подползла к Яне и дрожащим голосом спросила:

– Жива?

Яна сердито скосила глаза к носу, тем самым пытаясь показать, что рот у нее заклеен скотчем. Но Ася не видела пленку, что было неудивительно, ведь все лицо Яны покрывал аккуратный толстый слой сажи и гари.

– Яна, что с тобой? Почему ты молчишь? – совсем перепугалась Ася, поскольку ее подруге такое гробовое молчание было совершенно не свойственно. При том Яна еще и извивалась, как уж, и корчила страшные гримасы.

– Люди, помогите! У нее шок! – закричала Ася. И она схватила Яну за волосы, где-то в глубинах памяти отыскав информацию, что при судорогах надо держать человека за голову, чтобы он ее не расшиб. Вот тогда-то ее пальцы и скользнули по гладкой поверхности скотча. Ася склонилась над лицом Яны.

– Да тут какая-то пленка… Ой, у нее же заклеен рот! – радостно воскликнула Ася и попыталась зацепить ее край своими короткими ногтями.

«Ну, слава богу! – нахмурилась Яна. – Эх, если бы у меня был насморк, то я бы уже давно задохнулась, а все бы посчитали, что сгорела или отравилась угарным газом».

Наконец Ася зацепила край скотча и потянула его на себя. У Яны от боли даже глаза на лоб полезли, а тут еще рядом раздался голос Никиты:

– Не снимай. Красивая девушка, и ей лучше, когда она молчит.

Ася рванула пленку, и слезы градом потекли по щекам Яны, оставляя светлые дорожки на покрытых гарью щеках, из потрескавшихся губ сочилась кровь.

– Яночка, извини, – прошептала Ася.

Яна подняла руку, чтобы поправить волосы, свалившиеся ей на лицо, и с ужасом уставилась на нее. Во-первых, руки тоже были все черные, только на худых запястьях остался белесый след от веревок, во-вторых, они тряслись, словно она только что воровала кур с колхозной птицефермы. Но не это поразило Яну так, что она даже в лице переменилась. Ее длинные, наращенные, акриловые ногти под действием огня оплавились и превратились в огромные безобразные крючки, словно когти у хищной птицы. И тут еще Никита, увидев это, стал смеяться, как человек, только что переживший нервный стресс. Вот прямо лежал на земле рядом под слегка дымящимся брезентом и ржал как ненормальный.

Яна недовольно покосилась на него:

– Чего смеешься? У самого дым идет сзади… Может, не весь огонь потушили?

– Ты похожа на Бабу Ягу. Играть ее можешь без грима, – продолжал веселиться Никита, выглядевший, правда, отнюдь не лучшим образом.

Не надо было быть специалистом по ожогам, чтобы увидеть: руки его довольно сильно пострадали от огня, причем на них болтались ошметки обгоревших бинтов от предыдущей травмы. Яна надулась. Она понимала, что именно этим рукам, которые Никита бесстрашно засунул в огонь, она обязана жизнью.

– Вот как раз актриса из меня никудышная, раз этот мерзавец смог-таки меня просчитать… – разлепила она окровавленные губы.

К ним подошел мужчина с видом всезнающего и всепонимающего человека.

– Ну что, а теперь в больницу?

– Вы меня спрашиваете? – удивилась Яна и покосилась на невменяемо веселящегося Никиту. – Вот ему точно надо, у него шок!

– Эх, Яночка, у меня от тебя шок! – ответил тот. – Не первый раз видимся – и снова при каких обстоятельствах…

– Вот третьего раза точно не надо! – отметила Яна, не зная, куда спрятать от людских глаз свои обезображенные руки.

– Грузи обоих! – крикнул мужчина, и к ним поспешили люди с носилками.

Яна, наконец-то придя в себя, явственно ощутила боль в ногах от полученных ожогов, и эта боль пронзала ее тело насквозь на каждой кочке плохой дороги.

Их с Никитой привезли в ожоговое отделение больницы, но разместили в отдельных платных палатах, за которые Никита сразу же расплатился своей кредитной карточкой. Он, правда, просился в одну палату с Яной, но ему строго ответили, что здесь ему не мотель, а лечебное учреждение, и больные тут лежат, разделенные по половому признаку.

Яну накололи чем-то обезболивающим, успокаивающим и снотворным, и она отправилась в гости к сказочнику Оле-Лукойе, который на сей раз подарил ей сон под названием «Черная дыра».

Глава 8

Утром она проснулась со страшной головной болью, полностью разбитая. Голова кружилась, во рту все пересохло, горло и нос страшно болели – видимо, от вдыхания горячего воздуха она получила ожог.

Яна с тоской осмотрела свое бренное тело, облаченное в больничную рубашку, и на перебинтованные ниже колен ноги. Мысли в голове шевелились вяло.

«Кто это меня переодел? Вот медики дают – накачали какой-то дрянью, одежду забрали, уроды… Что-то я себя неважно чувствую. Интересно, а выгляжу так же хреново, как и чувствую?»

Яна спустила ноги с кровати и попыталась сделать хоть один шаг по направлению к зеркалу, висящему над раковиной в углу палаты. Ноги ее пронзила острая боль, и Яна плюхнулась обратно в кровать.

«Так, так. Все-таки погорели мои ноженьки…»

Яна перевела взгляд и печально уставилась в потолок, такой белый, больничный и скучный. Она очень не любила больницы и терпеть не могла валяться без дела! А тут все совпало – и больница, и ее обездвиженность, что не прибавило ей настроения, естественно.

Дверь в ее палату отворилась, и вошел Никита в не менее плачевном состоянии. На его мощные плечи был накинут застиранный больничный халатик. Руки по локоть перебинтованы, на лице синяки, царапины, красная обгоревшая кожа смазана чем-то жирным, блестящим.

– Привет, – хмыкнул Никита, улыбаясь.

– Доброе утро, – повернула к нему голову Яна.

– Меня поклонники завалили гостинцами, и я вот принес тебе… – Никита, морщась от боли, залез перебинтованной рукой в карман и вытащил горсть дорогих конфет.

– Спасибо, я люблю сладкое, только сейчас аппетита нет, – ответила Яна.

– Это от лекарств. Нам колют что-то обезболивающее и снотворное, – пояснил Никита.

– А я боль могу потерпеть, а спать не хочу! – ответила с вызовом в голосе Яна.

– Я говорил с врачом, у тебя ожог ступней второй степени, немного пострадали икры, а в целом все ничего…

– Ты говорил обо мне?

– Я беспокоюсь о тебе.

– А у тебя что? – поинтересовалась Яна.

– То же самое, только с руками. Неплохая мы с тобой парочка: у тебя ноги больные, у меня руки, – засмеялся Никита, присаживаясь к ней на кровать, и сразу сильно продавил сетку своей тяжестью.

– Ты хоть ходить можешь, – не то пожаловалась, не то позавидовала Яна.

– Зато руки не действуют. Я бы предложил поносить тебя на руках, но даже этого не могу, – ответил Никита.

– Спасибо тебе, Никита, за то, что спас меня, – хлопнула его по спине Яна и тут же стыдливо спрятала руку с изуродованными, крючковатыми ногтями.

– Что, не избавилась еще от своей оплавившейся красоты? – спросил Никита, весело и страдальчески одновременно щурясь.

– Да не знаю даже, что с ними делать. Они как куски пластмассы…

– Я попрошу у сестры-хозяйки напильник, – пообещал Никита.

– Спасибо. И все-таки, как вы с Асей оказались там в столь нужный момент? – поинтересовалась Яна.

– Благодари подругу… Приехала она ко мне в больницу и рассказала о твоем безумном плане по внедрению в секту. Мне затея сразу не понравилась, и мы с Асей решили немедленно ехать в «Путь к звездам» и вытащить тебя оттуда. И надо же было такому случиться: Ася позвонила знакомому следователю, а тот сообщил ей, что только что поступил звонок от женщины, назвавшейся Аллой, мол, готовится убийство по такому-то адресу в организации под названием «Путь к звездам». Она сказала еще, что хоть и преданная ученица своего учителя, но в поджоге живого человека участвовать не хочет.

– Молодец, Алла!

– Ты ее знаешь? – спросил Никита.

– Познакомились там, – ответила Яна. – Так вот, значит, почему вы приехали?

– Да мы не приехали, мы примчались, – поправил ее Никита.

– И, слава богу, вовремя!

– Да вот не совсем, ножки твои пострадали. Зато эпиляцию долго делать не надо будет, – подмигнул ей Никита.

– Шуточки у тебя… плоские. Я никогда и не делала эпиляцию, – ответила Яна.

– Ладно, я еще зайду и попытаюсь оторвать твои ногти, – сказал Никита. И вдруг спросил: – А волосы у тебя тоже наращены?

– Волосы исключительно свои, а почему ты спрашиваешь?

– Да так… – как-то неопределенно ответил Никита и удалился слишком поспешно.

В течение дня Яне сделали перевязку, и она наконец-таки увидела свои красные, распухшие ступни.

– Да, милая… – покачала головой медсестра, женщина в возрасте, а следовательно, работник опытный.

– Скоро я встану на каблуки? – спросила Яна.

– Ого! Чего захотела! Сначала вообще встать бы… Каблуки! Я принесла тебе обувь, вот в ней и учись ходить, – показала медсестра под кровать.

Яна нагнулась и с удивлением увидела серые валенки огромного размера.

– Валенки? – удивилась Яна.

– А как же? В туалет-то надо ходить, не все же уткой пользоваться. Поверь моему слову, что не одна ты тут оказалась с обожженными ногами, уж я-то знаю, в чем будет реально сделать первые шаги.

– А почему они такие большие? – продолжала допытываться Яна.

– Деточка, у тебя ведь и ножки не маленькая – это раз. Во-вторых, они опухли, а в-третьих, забинтованы, – поджала губы медсестра и сделала Яне укол.

Ее три раза пытались накормить постной больничной едой и три раза приходили с уколами. Яна поговорила со следователем, которого визуально знала с вчерашней ночи (звали его Артем Алексеевич), и со своим лечащим врачом, который заверил, что у нее все заживет.

– Ну, может, останется пара рубцов на пятках и несколько пигментированных пятен на икрах, – успокоил он ее, чем вверг Яну в шок.

Следователю она рассказала все, что знала и что ей удалось нарыть в «Пути к звездам».

– Глеб Порфирьевич, главарь секты, сказал, что Надя была беременна от него, но не могла выкинуть из головы мысли о Никите. Уверял, что он ее не убивал, а произошло чистой воды самоубийство.

– Дело в том, что «учителя» этого мы не взяли и я должен верить вам на слово, – покачал головой Артем Алексеевич.

– А вы считаете, что я в моем положении могу шутить? – задала вопрос Яна, и ему было нечего ответить.

– Всех его последовательниц мы задержали, многие уже дают показания. Хотя я бы, пожалуй, их назвал пациентками – по теткам явно психушка плачет. Можете не сомневаться, они ответят за попытку чудом сорвавшегося убийства, а женщина, чья рука разожгла костер, в особенности.

– Если бы не Алла… – начала Яна.

– Мы в курсе, не беспокойтесь, все смягчающие обстоятельства будут учтены.

– Они были чем-то накачены, возможно, наркотиками. И потом, их всех легко было сделать послушными овцами, – сказала Яна. – Он ведь и меня чем-то опоил, прежде чем к столбу привязать.

– У всех взята кровь, проводится биохимическое исследование. Также психиатры из Института имени Сербского обследуют женщин и определяют степень повреждения их психики, способность подпадать под гипноз и возможность держать ответ перед законом, – четко ответил Артем Алексеевич, человек, который все знал. – Фоторобот этого Глеба Порфирьевича составлен, ведутся активные поиски. Заодно обследуются старые корпуса. Есть мысль, что там есть потайные ходы, которыми он и ушел от погони. В годы войны в тех зданиях был склад федерального значения, и аферист вряд ли выбрал бы для проживания и претворения своих замыслов место, где не имелось бы путей к отступлению. Есть мнение, что «учитель» – известный брачный аферист Гаврилов Виктор Владимирович, также иногда представлявшийся Михаилом Сергеевичем Казанцевым, Эдуардом Ибрагимовичем Хасановым, Артуром Леопольдовичем Вебером. А вот теперь, как выяснилось, он назвался Глебом Порфирьевичем Старообрядцевым.

– Обалдеть! – Яна даже на мгновение отвлеклась от больных ног.

– Он обворовывал женщин, втираясь к ним в доверие, и смывался. Известная схема. Но на убийство под видом ритуального решился впервые. Что вы такое с ним сделали, Яна Карловна?

– Как говорят, я могу и мертвого достать, – с удовольствием улыбнулась Яна.

– Охотно верю… Ну что ж, если вам сообщить больше нечего, то я покидаю вас. Вот моя визитка, и если что…

– Обязательно! – пообещала ему Яна.

– Поправляйтесь. Никита Глебович настоящий герой. Он так рьяно кинулся в огонь, что я уж решил, будто он тоже хочет покончить жизнь самоубийством или сгореть заживо вместе с вами, – хитро улыбнулся следователь.

– У меня есть жених, – ответила Яна, скорее всего сама себе напоминая об этом.

– Охотно верю, – снова повторил Артем Алексеевич, с интересом разглядывая обувку, приготовленную для нее медсестрой.

– Между прочим, Никита герой, а вы ему дело шьете! – подала голос Яна, пытаясь рукой задвинуть валенки под кровать.

– Откуда вы таких слов набрались, Яна Карловна? – сморщился следователь. – «Шьете»… Я не швея. А с Никиты Глебовича скорее всего обвинения будут сняты. Во-первых, ребенок у погибшей девушки был действительно не от него, уже готовы результаты анализов. Во-вторых, по показаниям свидетелей, никто не видел его вместе с Надей, а следовательно, он никогда ей мозги не пудрил. К тому же, кажется, он хороший, талантливый, а главное – смелый человек. И с работы принесли исключительно положительную характеристику: имея большие гонорары, исправно платит налоги государству, а это немалые суммы. Кроме того, он анонимно, не афишируя своих действий, перечисляет большие суммы детским домам и детскому онкологическому центру. Если будет доказано наркотическое влияние Глеба Порфи… тьфу ты, Гаврилова Виктора Владимировича на умы своих подопечных, то все обвинения с вашего протеже будут сняты автоматически. Мало ли что пришло в голову Надежде в наркотическом угаре? Может, она возомнила себя птицей, летящей навстречу любви? Так что зря вы бросились в огонь. Мы бы и без вас накрыли этот вертеп, только чуть попозже, – сказал Артем Алексеевич.

– Я ни о чем не жалею. Знаете, как говорят? Промедление смерти подобно.

– Зато при такой шумихе и дымовой завесе исчез главный зачинщик, – напомнил следователь.

– Вот это жалко, тут я соглашусь, – кивнула Яна. – Но возмездие его настигнет. К тому же он раскусил меня и назвал плохой актрисой, чем нанес сокрушительный удар моему самолюбию.

– Но вы же не актриса?

– У меня это в генах. Моя мать – актриса, – гордо ответила Яна.

– А как же народная мудрость, что на детях талантливых людей природа отдыхает? – еле заметно улыбнулся следователь.

– Вот что у вас за работа такая? – нахмурилась Яна. – Приходите к больным, можно сказать, умирающим людям и еще умудряетесь портить им настроение…

Следователь рассмеялся и вышел из палаты. А после визита Артема Алексеевича Яна с некоторой обидой подумала, что к ней не зашла ее подруга Ася. Вот ведь странно…

Вечером все та же хмурая медицинская сестра прикатила тележку с кастрюлями и строго посмотрела на Яну:

– Ужин.

– А что там?

– Ну уж не икра с вишнями, – почему-то ответила медсестра. Пояснила: – Каша гречневая с подливой мясной и компот.

Яна согласилась поесть, скорее, для того, чтобы не обидеть женщину. Медсестра шлепнула поварешкой на белую тарелку гречневую кашу, а затем столовой ложкой капнула какой-то жижей сверху.

– У нас тут не ресторан. Палата платная, а потому отдельная, но разносолы готовить некому.

– Я поняла, – поспешно согласилась Яна. И решила втереться в доверие: – Вы и уколы делаете, и еду разносите…

– Я еще и полы мою, – обернулась в дверях женщина. – А кто будет все делать-то? Отделение очень тяжелое – ожоговое, дураков-то мало здесь работать.

Медсестра загремела своей тачанкой дальше по коридору. Яна взяла в руку погнутую алюминиевую вилку и подцепила кашу. Есть ее можно было только с большого голода. Крупа была самая дешевая с большим количеством шелухи черного цвета и еще какого-то овса. Мало того что каша была абсолютно несоленая, видимо, для придерживающихся диеты, так еще и холодная. В подливе, пахнущей действительно мясом, теоретически должны были присутствовать два-три кусочка оного. Но не присутствовали. Яна даже начала подозревать, что подлива изготовлена из мяса, на котором был сварен перловый суп, подававшийся на обед. Яна вообще-то проголодалась, но все-таки кашу есть не смогла, отложила вилку. Да и мутный компот из сухофруктов не внушил ей доверия.

В ее палату снова постучали.

«Прямо проходной двор какой-то», – подумала Яна, но крикнула:

– Войдите!

Заглянул Никита. Причем одетый в красивый костюм. Он был даже при галстуке, чем удивил Яну.

– Ого! При параде? Откуда костюмчик?

– Друзья принесли. Я уезжаю на съемку, а это тебе. – Он втянул за собой тележку, заставленную разной едой, отнюдь не больничной, по центру возвышался огромный букет роз.

У Яны даже глаза расширились:

– Ничего себе!

– Думаю, местную гречневую кашку ты есть не стала.

Никита оглянулся по сторонам:

– И по пятьдесят граммов нам после пережитого не повредит, – достал он бутылку дорогого коньяка и два пластиковых стаканчика.

– А как же твоя съемка? – поинтересовалась Яна.

– Пятьдесят граммов меня, старого алкоголика, не выбьют из колеи. Шутка!

– За что пьем? – спросила Яна.

– Предлагаю очень актуальный тост. За выздоровление, конечно! – Поморщившись (руки-то, видно, болели), Никита открыл бутылку и разлил коньяк, но явно не по пятьдесят граммов, скорее, по сто пятьдесят. – Бинты из-под рукавов не видно?

– Да вроде нет. Но красными ладошками ты лучше не маши. Да и брови у тебя опалены, и лицо красное, а сейчас от коньяка еще краснее будет, – перечисляла недостатки в его внешнем виде Яна.

– Ты не представляешь, какие чудеса творят у нас в Останкине гримеры, – сказал Никита, подмигивая ей.

Яна сползла с кровати, сунула ноги в валенки, воодушевленная видом вкусной еды, сделала шаг, скользя подошвами по линолеуму: тут же ухватилась за мощное плечо Никиты.

– Больно? – сочувственно спросил он.

– Терпимо. Я думала, будет хуже… Помоги мне дойти до раковины, – сквозь зубы попросила Яна.

– Может, не надо? – заволновался Никита, но Яна упрямо скользила вперед.

– Тогда держись за спину, за руки не надо, – попросил, в свою очередь, Никита, и они оба закатились в ненормальном смехе, комментируя ситуацию, мол, битый небитого везет…

– Надо же хоть умыться. Ко мне кавалер с цветами и коньяком пришел, а я лежу немытая, нечесаная, – пояснила свои действия Яна.

Она посмотрела в зеркало, висящее над раковиной, и остолбенела. Вроде в палате в данный момент находились двое – она и Никита. Тогда откуда же тут отражение какой-то изможденной женщины с бледным лицом, с глазами в пол-лица без ресниц и без бровей? Светлые волосы были почти сожжены и образовали пряди разной длины, а некоторые особо короткие пряди торчали ореолом над головой.

– Кто это? – испугалась Яна, отшатнувшись от зеркала. Наконец сообразила, что видит собственное отражение. – Никита, ты преступник! Почему не сказал, что я так паршиво выгляжу? Это же кошмар! Где мои роскошные волосы и длинные ресницы?

– А ты думала, что обгорел только я? В пламени мы были оба! А вообще-то не переживай, все отрастет.

– Какой ужас! – Яна даже забыла, что подошла умыться.

– Пошли отсюда, – оттащил ее от зеркала Никита.

Яна выпила коньяк залпом скорее с горя, чем за здоровье, и взяла кусок дыни. Ее взгляд снова привлек оплавленный акрил на пальцах.

– У меня руки словно у инопланетянина, с присосками…

– Эту проблему я сейчас решу, – засуетился Никита и начал доставать какие-то напильники, ножницы и скальпель, раскладывая их на сервировочном столике, словно маньяк, готовящийся к расчленению тела. – Я же тебе обещал помочь.

Дальнейшее действие скорее напоминало выступление клоунов, причем начинающих. Никита забыл о своей съемке, отключил все время звонивший сотовый и вошел в раж. Жуткие ногти никак не хотели состригаться! Ножницами их вообще нельзя было зацепить, наждак тупился, а скальпелем Никита боялся отрезать палец Яны. Но он дал слово даме, и его было не остановить. Никита не знал, с какой стороны подлезть к испорченным ногтям Яны и каким способом освободить от них. В конечном итоге он чуть ли не залез на Яну, зажав ее руку между коленями, и наконец освободил от одного ногтя.

Именно в это время, заплатив охране сто рублей, чтобы ее пропустили в неурочное время навестить подругу, Ася подошла к палате.

– Да! Да! Никита, продолжай! Очень хорошо! – кричала Яна, и Ася замерла на пороге, остолбенев.

– Получилось! Подожди, давай я так. Что, больно? Извини. Давай я просуну твою руку глубже! Сейчас зажму коленями… Прогнись! Вот, хорошо! – вторил Яне мужской голос.

– Никита, давай! Нет, возьми глубже… Освободи меня! Очень хорошо!

Ася не знала, куда ей деваться. Она никогда не вошла бы в помещение в такой интимный момент (а момент, судя по доносившимся до ее ушей возгласам, был именно интимным) и поэтому, сделав шаг назад, принялась скромно ждать окончания оргии. Бесчинство в палате Яны продолжалось довольно-таки долго, потом раздался вопль облегчения и слова благодарности:

– Ты гений, Никита! Лучше всех! Ты мой герой! Какое же удовольствие снова ощутить себя женщиной, а не старухой Изергиль! Давай выпьем за тебя! На посошок! Давай, я тебя поцелую! Все, иди на свою съемку!

– Мы еще встретимся?

– Думаю, что нет. У меня есть жених, и это серьезно, – имела еще наглость вспомнить Яна.

Дверь палаты резко распахнулась, Ася вздрогнула и прижалась к стене, слившись с ней в своей неяркой одежде. Мимо нее с красными щеками и горящим взглядом прошел ее клиент, решительной походкой направившийся на выход. Ася дала Яне немного времени привести себя в порядок и робко постучала в палату.

– Да, да! – донеслось из-за двери.

– Привет, к тебе можно? – просунула голову Ася.

– О чем разговор? Конечно, проходи! – ответила Яна, вальяжно развалившаяся на кровати, рядом с которой стоял столик с кучей фруктов, сладостей, деликатесов, украшенный еще и роскошными цветами.

Перехватив взгляд подруги на все это великолепие, Яна рассмеялась.

– А ты думала, что твоя бедная больная подружка умирает от голода над тарелкой овсянки?

– Да, ты нигде не пропадешь, – задумчиво протянула Ася, присаживаясь на стул.

– Угощайся! Хочешь выпить?

– Я за рулем.

– Скучный ты человек, Ася, – взяла виноградину Яна.

– Зато ты веселишься за двоих. Тебя чуть не поджарили! А я чуть с ума не сошла.

– Не поджарили же? К чему тогда убиваться? Я даже ходить могу. Вон мне и обувку подобрали, – кивнула на валенки Яна. – Думаю расшить их стразами, тогда они больше пойдут к моему образу.

Ася внимательно посмотрела на нее. Яна сейчас была чем-то похожа на Никиту – обгоревшие брови, ресницы, ореол взлохмаченных волос, красные щеки и возбужденный взгляд.

– Краска стыда… – тихо сказала Ася.

– Что? – не поняла Яна.

– Да я так… о своем…

– А… – Яна взяла свой пластиковый стаканчик и допила коньяк.

– Откуда пиршественный стол?

– Как откуда? Сейчас так в больницах кормят. Шутка! Твой клиент притаранил и фрукты, и цветы. Похоже, он запал на меня, сама не знаю почему. Но в моем возрасте такое весьма льстит. Хотя, может, он просто испытал шок при виде своих траурных венков? А потом еще и головой ударился об асфальт. Вот и решил, что это знак, будто я послана ему судьбой.

– Скорее, чертом послана, – отметила Ася.

– А ты что, завидуешь?

– Что ты! Мне некогда! Я весь день в суде и в следственном управлении провела. Кстати, с моего клиента, с Никиты Глебовича, сняты подозрения в какой-либо причастности к самоубийству Надежды Быковой.

– Браво! Мое самопожертвование принесло результаты. Я разворошила осиное гнездо! – заулыбалась Яна, жуя ветчину с шампиньонами.

– Скажи, а как ты относишься к Карлу? – вдруг спросила Ася.

– К какому? – выдала Яна, все так же безмятежно улыбаясь. Ася даже дар речи потеряла.

– К Штольбергу.

– А… Положительно отношусь. А что? И почему ты так на меня смотришь? Откуда я знаю, о каком Карле ты спрашиваешь. Я, между прочим, тоже Карловна. Может, ты интересуешься, как я относилась к своему отцу? Мало ли в Бразилии донов Педро… – засмеялась Яна, чуть не подавившись ветчиной. – Потом, надо сделать скидку на то, что я еще нахожусь в состоянии пережитого шока.

– А мне кажется, что это окружающие тебя люди находятся в состоянии хронического шока, тебе же все – как с гуся вода. А сейчас ты банально пьяна.

– Не банально! Есть повод! Зря ты думаешь, что я такая чувствительно равнодушная! Я очень испугалась и сейчас расслабляюсь…

– Расслабляешься? И в ход идут все средства? – прищурилась Ася.

– Хороший коньяк на голодный желудок да в приятной компании – прекрасное средство.

Ася поддалась искушению и взяла дольку ананаса.

– Значит, к Карлу, уточняю, Штольбергу ты все еще относишься положительно?

– Что значит «все еще»? – Яну от выпитого явно повело. – Просто очень положительно! И если бы он был здесь, я бы нашла еще пару способов для расслабления, но это не для твоих ханжеских ушей, – махнула Яна рукой с гроздью винограда, метнув оторвавшиеся виноградинки в противоположную сторону.

– То есть тебе мало? – подняла удивленно бровь Ася.

– Чего мало? – не поняла Яна. – Да, мне недостает общения с ним!

– И ты нашла заменитель? – уточнила Ася.

– Какой заменитель?

– Сахара! – в сердцах воскликнула Ася. – Что ты меня за дурочку-то держишь?

– Ты же знаешь, что я не признаю заменители – кофе только с кофеином, пиво только с алкоголем и сахар только натуральный! – ответила Яна, честно глядя на свою подругу голубыми наивными глазами, окруженными опаленными ресницами, что придавало взгляду особую детскость.

– Просто ангел! – «умилялась» Ася. – А как ты относишься к изменам?

– Я к ним никак не отношусь, это личное дело каждого, – пожала плечами Яна. – А вообще-то что ты ко мне пристала? Говори напрямую, что тебя беспокоит. А то ты мне сейчас напоминаешь мою домоправительницу Агриппину Павловну в те дни, когда она бывает в ударе. Мертвого достанет разговорами о нравственности, о том, что негоже жене уходить от мужа к заоблачному принцу, да еще имея ребенка. Кстати, а Ричард знает, что я погорела?

– Думаю, что нет. Я ему не сообщала, как-то не до того было. Если бы он знал, он бы уже был здесь.

– Вот так всегда: куча ненужного народа шастает, а того, кого ждешь, нет, – обиженно выпятила губу Яна.

– Так тебе еще и бывшего мужа надо? – совсем ошалела Ася.

– Конечно! Его больше, чем остальных! Его все не оставляют мысли, что я к нему вернусь, но я-то кремень, ты же меня знаешь. Если что-то решила, то навсегда! А сейчас я так паршиво выгляжу, что могу спокойно с ним встретиться. Пусть посмотрит на меня и порадуется, что я теперь не его женщина. Все человеку приятно будет!

– Тьфу на тебя! – выругалась Ася. – Думала, дело скажешь.

– А я что думаю, то и говорю.

– Это-то и пугает.

Ася не вынесла испытаний ароматами деликатесов и подцепила ломтик копченой колбаски. Тут дверь палаты распахнулась, и на пороге показался молодой мужчина в белом халате, почему-то криво застегнутом. Лицо его тоже было красное, хоть он и не горел в огне, на губах блуждала идиотская улыбка.

– Здравствуйте, девочки! – громко произнес он, раскачиваясь в такт словам.

– Кто это? – прошептала Ася.

– Мой лечащий врач, – безошибочно угадала Яна, хотя узнать Дениса Сергеевича было сложно. Как-то он изменился с их последней встречи днем.

– Я врач, да, врач, – послушно закивал Денис Сергеевич, и взгляд его сфокусировался на изобилующем едой столе. – Смотрю, и у вас поляна накрыта. Молодец, Никита! Не человек, а праздник! Обычно юмористы в жизни нуднейшие люди, а этот нет… Всех девчонок в себя влюбил, продуктов натащил…

– Выпивки, – добавила Ася.

– Да, коньяку. А что? – с вызовом посмотрел на нее Денис Сергеевич, держась за косяк. – Могу я себе позволить рюмашку в конце трудового дня? – Тут его лицо сморщилось. – Вообще-то, конечно, на дежурстве не могу. Но никто же не узнает? – подмигнул он подругам и снова встретился с отрезвляющим Асиным взглядом. – Девушка, а вы это… это… пострадавшая? Почему не в бинтах? Раздевайтесь, я вас посмотрю!

– Я навещающая.

– Все равно раздев… тьфу! Извините, мадам, – шаркнул ножкой Денис Сергеевич, что выглядело очень комично. – Я что зашел-то? – спросил он у Яны.

– Не знаю, – честно ответила она, икая от обжорства.

– А как вы? – Он перевел взгляд на Асю и вздрогнул. – А… как там наши ноженьки? Уже бегают по дороженьке?

– Не бегают… но ходить могу, вот и обувь мне подобрали, – ответила Яна.

– А, наша Клава молодец! Все продумает… Валенки, валенки, да не подшиты, стареньки… – неожиданно высоким голосом пропел лечащий врач, но, главное, с душой и большим чувством. – Я что зашел-то? Очень хорошо, что вы уже бегаете, а то «утку» до утра подать будет некому. Ну, все расслабились!

– Напились? – уточнила Ася.

Денис Сергеевич снова сморщился:

– Ой, не могу… Яна Карловна, кто это? Не ваш душеприказчик? В кой-то веки людям накрыли шикарный стол, знаменитость к нам попала… Напились, напились… Ну, напились, и что? – с вызовом вопросил он.

– Тише вы, Денис Сергеевич, а то о вашем нарушении режима завтра будет известно всей больнице, – предостерегла его Яна.

– Все… умолкаю, – сгорбился тот, не отрываясь от косяка, потому что попросту без опоры вряд ли устоял бы на ногах.

– Эй, док! – окликнула его Яна и показала свою початую бутылку коньяка. – Я тоже нарушаю больничный режим. Выгоните меня из больницы, пожалуйста.

Денис Сергеевич с минуту осмысливал сказанное Яной, а потом категорически затряс головой:

– Что ты, Цветкова! Я тебя никогда в жизни не выпишу! Никита сказал, что каждый день будет тебя навещать. Он попросил обеспечить тебе максимальный комфорт и уход, и он все время будет носить нам угощение и материальное вознаграждение, пока ты лежишь здесь. Ты будешь лежать здесь вечно! – по возможности твердо заявил лечащий врач. Покачнувшись, он нелепо откланялся и, пошатываясь, покинул палату Яны.

– Пора тебе отсюда сматываться, – покосилась на Яну подруга.

– В ночной рубашке и валенках? – сокрушенно всплеснула руками Яна.

– Я принесла тебе одежду. Заехала к тебе домой и взяла вот это платье. Ну и вкус у тебя… – хмыкнула Ася. – Я стояла у шкафа с одеждой и ощущала себя имиджмейкером какой-нибудь певички из ночного кабаре. – Ася выложила из пакета на кровать короткое платье ярко-розового цвета. – Самое приличное, что нашла…

– Старье! – констатировала Яна. – Но чтобы уйти из больницы, сойдет. Я тут залеживаться не хочу, ты права. Сейчас все заснут, мы с тобой и уйдем. Отвезешь меня домой, поможешь идти.

– Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но не могу не спросить… Не пойми превратно, я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но очень бы хотела знать… чтобы понять, просто понять…

– Да что случилось-то? Ты всегда понимала меня лучше других.

– А сейчас не понимаю… Зачем ты изменяешь Карлу? Я все понимаю: Никита очень хорош собой, вы с князем видитесь не так часто, как хотелось бы, ты молодая и красивая… Я также понимаю, что все мы не совершенны, мы люди и можем дать слабину. Ты, конечно, надеешься, что Карл ничего не узнает. И от меня он этого точно не узнает, даю слово! Но я не понимаю, зачем изменять порядочному, хорошему человеку? Ну, как-то нехорошо это…

Яна слушала монолог подруги, открыв рот и хлопая веками без растительности.

– Я не поняла, а кто кому изменяет?

– Ты и Никита, тут. Ой, не строй из себя саму невинность, я все слышала!

– Чего ты слышала?

– Как вы тут мучились и страдали. Как ты благодарила его за то, что снова почувствовала себя женщиной.

– Конечно, почувствовала, а то даже в руки ничего взять не могла, ногти мешали. А теперь я наконец избавилась от жутких акриловых крючков! – помахала Яна пальцами перед лицом теперь уже ничего не понимающей Аси.

– При чем здесь твои ногти? И зачем ты их так безобразно постригла? Прямо как старая бабушка.

– Потому что то, что ты слышала, это и была стрижка моих ногтей, – невозмутимо сообщила Яна.

– С такой-то возней? – не поверила ее подруга. – И при чем здесь Никита? Ты всегда заставляешь мужчин стричь тебе ногти?

– Нет, только тогда, когда они обгорели в огне и превратились в ужасные твердые пластмассовые наросты, а я не могла даже взять в руку ножницы, – серьезно ответила Яна.

– Так вы… О, боже! А я за дверью чуть от стыда не сгорела. Кто бы мог подумать! Они, оказывается, подстригали ногти! Ну, да разве у тебя может быть что-то по-нормальному, как у других людей? У тебя и ногти-то ненормальные! – защебетала Ася.

– Не знала, что ты так печешься о моей чести, – хмыкнула Яна.

– А как же! Я так рада за Карла! Значит, ты его любишь и все у вас хорошо?

– Аминь! – кивнула Яна.

– Давай выпьем! – предложила Ася.

– Ты же за рулем, – напомнила ей Яна.

– Да ну его! Тут такие события! Заночую у тебя в палате, все равно тут все пьяные, а утром поеду сразу в суд по одному делу…

Яна быстро налила Асе полный стаканчик, а себе чуть-чуть, и они с подругой чокнулись.

Тут мелодично зазвенел Янин телефон, она ответила на звонок:

– Алло? Да, Тамара, рада тебя слышать. Что с голосом? Да нет, у меня все хорошо, я просто выпила… Что? Очень хорошо! Все, я поняла. Спасибо за сведения, мой неустанный сыщик, рада была тебя слышать, – снова сказала Яна и отключила связь.

– Что? – спросила Ася, уже выпившая свою порцию.

– Накликала на свою голову… Что, что… Карл в Москве, вот что! Звонила одна девочка – горничная из гостиницы, где он иногда останавливается, и сообщила мне об этом. Она мой осведомитель. Ну, знаешь, не водит ли он к себе девиц, и все такое…

– Хорошо… встретитесь, – откинула обгоревшую челку со лба Ася.

– Ты не думаешь, о чем вообще говоришь. Ты хорошо видишь, в каком я виде?

– Вполне.

– И ты считаешь, что я в таком виде понравлюсь Штольбергу?

– Любящему человеку все равно, как ты выглядишь, – уверенно ответила Ася, налегая на свои любимые оливки. – Конечно, он посочувствует тебе, что ты снова попала в передрягу…

– Хотела бы я с тобой согласиться, – посмотрела на свои сильно короткие и поэтому такие непривычные ногти Яна.

– Давай поспорим?

– Эка тебя развезло! Тебе пить нельзя, тетя адвокат. Причем совсем, – вздохнула Яна.

– На набор дорогой косметики, – продолжала гнуть свою линию Ася.

– А знаешь, что-то тут не так, – вдруг округлила голубые глаза Яна. – Ведь раньше Карл звонил мне прямо из аэропорта со словами: «Любимая, я уже на русской земле! Жутко скучаю, люблю, несусь прямо к тебе!» А сейчас что? Тамара только сейчас заступила на смену и не знает, сколько времени Карл находится в гостинице. Вдруг уже несколько дней? Ася, он не звонил мне ни разу! Приехал и не звонил! В чем дело? Разлюбил? У него свои дела, а меня он видеть не хочет? Я только сейчас об этом подумала. Какой ужас! Все, немедленно едем в гостиницу, я задам Карлу вопрос лично! – Яна резко вскочила на ноги и, скрючившись от боли, повалилась обратно на кровать. – Вот черт!

– Сначала напоила меня, а теперь как мы поедем? – растерялась Ася.

– Поймаем такси, – уверенно ответила Яна, у которой разом исчезли вся расслабленность и хорошее настроение. Она была жутко ревнива.

Яна, лежа на кровати, извивалась ужом, чтобы нацепить принесенное Асей розовое платье в облипку.

– Сейчас, сейчас я узнаю, почему он развлекается в России без своей русской подружки, – бормотала она.

Ася спешно выпила соку и подставила свое хрупкое плечо Яне, с трудом надевшей на ноги валенки и передвигающейся «лунной походкой» Майкла Джексона.

В больничном коридоре было тихо и спокойно, только откуда-то раздавался звук работающего телевизора и женский смех. Подруги, не встретив ни души, спокойно прошли коридор, спустились по лестнице на цокольный этаж и вышли на ночную улицу через запасный выход.

Глава 9

Ночь была очень теплая и темная, только легкий ветерок давал хоть какую-то жизненную силу, обдувая лица и голые части тела. Яна достаточно быстро остановила легковую машину марки «ауди», и шофер за пятьсот рублей подвез их к гостинице, где и остановился в данный момент Карл.

– Дорогая гостиница, – предупредил мужчина, – я знаю другие, неплохие и дешевле. – Водитель говорил, а сам посматривал на перебинтованные ноги Яны в валенках, решив, что его пассажирки приехали из глухой провинции и не в курсе астрономических цен Москвы.

– Нас эта вполне устраивает, спасибо, – ответила Яна и захлопнула дверцу машины.

– Нас пустят ночью-то? – поежилась Ася.

– Куда они денутся? Иди за мной! Сейчас мы все узнаем.

Яна достаточно шустро для своих ранений двинула вдоль сверкающего иллюминацией фасада со стеклянной прозрачной стеной, огораживающей холл, свернула за угол и буквально протиснулась в узкий проулок, который отделял гостиницу от соседнего дома. Она достала сотовый телефон и набрала номер.

– Тамара? Это Цветкова. Знаешь, я уже возле гостиницы. Да, у того входа, через который ты меня запускала на романтические свидания. Все! Жду!

– Ты прямо как настоящая аферистка, – усмехнулась, глядя на подругу, Ася.

– Я хочу сделать Карлу сюрприз. И он его получит!

Маленькая металлическая дверь, почти незаметная на фоне стены, открылась, и на улицу выглянула молоденькая девушка в униформе гостиницы.

– Яна, идите сюда! Ой, а что это с вами? – Она заметила ноги Яны.

– Бандитская пуля, – буркнула та и прошмыгнула мимо Тамары, таща за собой подругу. – Нам не надо переодеваться в униформу, чтобы нас не засекли? – спросила Яна, и удивленная вопросом Ася сообразила: значит, она уже и это проделывала.

– Да к чему такая конспирация? – не поняла Тамара. – Карл же в вас души не чает, и я рада, что помогаю осуществиться вашему сюрпризу за его более чем щедрые чаевые и всегда любезное отношение.

Тамара провела ночных посетительниц узким, захламленным проходом к грузовому лифту и пожелала всего хорошего.

– Ох, попадем мы с тобой опять в какую-нибудь историю, – занервничала Ася.

– Не дрейфь! Со мной мой адвокат! – хмыкнула Яна и вызвала грузовой лифт. – Если нас поймают, под пытками не говори, что нас впустила Тамара, – добавила она. И, заметив, как вытянулось лицо подруги, рассмеялась: – Шутка!

– Почему нельзя было войти через главный вход? Что, Штольберг не пустил бы тебя?

– Вот именно, что я не знаю… До сего момента он что-то не жаждал меня увидеть. И потом, как же наш сюрприз, если его заранее спросят по телефону: пускать гражданку Цветкову или выгнать взашей?

Лифт бесшумно открылся и поглотил в своей просторной металлической кабине двух пьяных женщин, одна из которых выглядела более чем странно.

Яна с Асей поднялись на десятый этаж и наконец-таки попали в цивилизованный мир. Просторный, хорошо кондиционируемый коридор с ковровой дорожкой, светлые стены, деревянные двери. «Люксы» находились в самом конце после прекрасного холла с зимним садом, который отсекал их от других номеров.

– Вот его «люкс», – припала к двери Яна, чтобы перевести дух. И вдруг напряглась.

– Что? – не поняла Ася.

– Что это за звуки? – побледнела Яна.

Ася прислушалась, и по ее спине поползли мурашки. За дверью явно занимались сексом, судя по крикам и воплям, в основном женским.

– Что это? – повторила вопрос Яна, словно Ася была в курсе происходящего.

– Ну… не знаю… А Карл не любит смотреть порнофильмы? Так, на ночь грядущую, с чашечкой чая и рюмочкой коньячка?

– На звук телевизора не похоже. Ася, не пытайся пудрить мне мозги!

– Тише!

– А что, боишься спугнуть пару голубков? А может, и не пару? Кажется, я знаю не все таланты Карла! – воскликнула Яна.

– Да я уверена, что все не так… мало ли что… Ты вот тоже… Я-то подумала, что ты с Никитой… а вы всего лишь подстригали ногти.

– Ага! Тогда, может, Карл бреется? Хочешь посмотреть?! – взорвалась Яна и судорожно нажала заветные цифры сотового телефона. – Тамара? Это опять я. Подойди к номеру Штольберга. Да, срочный вызов.

– Горе мне, горе… – схватилась за голову Ася. – Лучше бы ты изменила Карлу с Никитой, тогда бы вы сейчас были квиты.

Испуганная Тамара появилась через две минуты.

– Открой номер! – тоном, не терпящим возражений, приказала Яна, нетерпеливо постукивая ногой в валенке.

– Но я не могу…

– Можешь! У тебя есть ключи.

– А что, Карл не открывает тебе? – спросила Тамара, понявшая, что влипла.

– Он сейчас очень занят. Ты разве не слышишь? Не краснейте, девушки, все и так понятно. У меня обгорели волосы и отвалились ногти, но все компенсируется выросшими ветвистыми рогами. Злодей полюбил Россию, причем в самом прямом смысле! Открывай, Тома, и покончим с этим!

– Может, не надо? Будет скандал…

– Будет справедливость! И если ты сейчас не откроешь дверь и не избавишь мои уши от пошлых, мерзких звуков, я ее выломаю, и тогда будет еще и ущерб! – заявила Яна.

Тамара подчинилась. Было заметно, что она побаивается Яну, заявившуюся в гостиницу ночью со своей подружкой, да еще в таком странном обличье (обтягивающее розовое платье в сочетании с огромного размера валенками производили сильное впечатление). Руки девушки дрожали, она явно боялась потерять свое место.

Как только щелкнул замок, Яна в мгновение ока влетела внутрь, ориентируясь и идя словно гончая на запах, нет, в данном случае на звук. То, что она увидела на кровати, а именно сплетение женского и мужского тел, было подтверждением ее худших предположений. Яна не была женщиной, которая всплакнет и простит измену или молча удалится с гордо поднятой головой. Ее родители – актриса и гробовщик, произвели на свет настоящую гремучую смесь. Яна могла и простить, и уйти, но только… посмертно. То есть после смерти изменщика. Ну, если тому сильно повезет, он мог остаться в живых с тяжелыми увечьями. Яна схватила первое, что ей попалось под руку, и огрела несколько раз широкую мужскую спину, сверкающую мышцами в темноте.

Этим первым, которое ей подвернулось под руку, оказался изящный торшер, сломавшийся после третьего удара, чем спас жизнь «любителя клубнички». Тут, конечно, подоспели и Тамара с Асей и схватили Яну за руки, еле удерживая ее, так как в ярости и в ревности в ней проснулась недюжинная сила. Ася не хотела действительно становиться полезной подруге по своей профессии, а Тома желала спасти от гибели щедрого на чаевые клиента. Яна орудовала торшером молча, полная ненависти, презрения и ревности, словно в фильме ужаса «Техасская резня», только не бензопилой, а торшером, который вращался в ее руке, будто винт вертолета.

Со стороны занимавшихся сексом первой реакцией был несомненный шок, а затем последовали возмущение, негодование и ярость. Красивая растрепанная женщина завопила как машина со спецсигналом, а мужчина, не в силах расправить плечи после сокрушительных ударов Яны, бормотал ругательства и проклятия.

– Мерзавец! Ты надолго меня запомнишь! И учти, это не ты бросил меня, а я тебя! – извивалась в руках Аси с Тамарой Яна, изрыгая проклятия.

– Яна, успокойся, – механически повторяла Ася, уже совсем не надеясь, что ее слова возымеют действие.

– Успокоишься тут! Втайне от меня, у меня под боком, на моей исторической родине, можно сказать… Уничтожу! А еще клялся в вечной любви! Князь, называется! Да холоп ты, и душонка у тебя холопская!

Кто-то включил освещение, и место преступления озарилось неярким, ровным светом. Кроме того, Асе не могло показаться, она явственно услышала, как захлопали двери в коридоре.

«Какой позор… сейчас сюда сбежится вся гостиница, – мелькнула у нее мысль, – а то и репортеры…» Она уже словно увидела заголовки в утренних выпусках «желтой» прессы один лучше другого: «Пьяный дебош в «Империале», «Чешский князь застукан русской невестой с проституткой», «Обгоревшая и пьяная невеста Штольберга учинила разборку в “Империале”».

Яна между тем растерянно смотрела на темноволосого мужчину атлетического телосложения. Молодая фигуристая женщина визжала противным голосом:

– Помогите! Нападение! Да что ж такое? Пятизвездочный отель! Где охрана?

– Она киллер! Хотела меня убить! Они достали меня и в России! Ее послала Света Морозова! – вторил ей голый мужчина.

– Кто это? – спросила Яна у Аси, перестав вырываться. – Это же не Карл!

– Явно не он, – согласилась подруга. – Простите нас, мы ошиблись номером, – попыталась ретироваться Ася, но не тут-то было.

Наконец-то подоспела служба охраны, вызванная на шум другими жителями этажа. Два крепких молодца преградили путь к отступлению.

– Что здесь происходит? Кто эти дамы?

– Киллеры, они хотели меня убить, – пожаловался мужчина.

– Да я знать тебя не знаю! Убить я хотела совсем другого человека! – возмутилась Яна.

– А исполнителю вовсе не обязательно знать свою жертву в лицо, – ответила пострадавшая.

– Признание в убийстве? – оживился охранник. – Так кого вы хотели убить?

– Штольберга.

– Ого! – присвистнули охранники.

В дверях номера показался заспанный Карл собственной персоной.

– О, господин Штольберг, вас хотели убить! Предотвращено покушение, вы вовремя ушли из своего номера, – охотно сообщили охранники.

– Какое покушение? О чем вы? – Карл вошел в спальню, и тут взгляд его темно-карих глаз остановился на Яне. – Яна? Ты? – выдохнул он, и было непонятно, чего в этом возгласе больше – удивления или ужаса.

Молодая женщина на кровати, натянувшая простыню до подбородка, тоже посмотрела на Яну.

– Яна? Так киллерша и есть та самая Яна Цветкова, из-за которой ты бросил все и всех? – И в ее возгласе явственно читалось неподдельное удивление. – По ней ты сходишь с ума?

Яна поежилась, понимая, что сейчас выглядит не лучшим образом, причем если очень мягко выражаться. Женщина в постели, рассматривала свою соперницу самым ревностным и внимательным взглядом.

Посреди номера стояла высокая и худая, как палка, женщина в нелепом розовом в облипочку платье. Какая-то странная на голове прическа – длинные до пояса пряди сочетались с короткими, торчащими из головы в самых неожиданных местах. Создавалось впечатление, что ей давно и некачественно сделали наращивание волос и половина искусственных уже успела оторваться. Лицо Яны тоже показалось даме странным – как вареное яйцо вкрутую, бледное, без бровей и ресниц. И что было еще хуже, без макияжа. Про нее вполне можно было бы снять клип песни «Странная женщина, странная…». Но больше всего поразило госпожу Регину Грубер то, что невеста князя к коктейльному розовому платью надела серые валенки огромного размера. Не сапожки, не туфли, а именно валенки, откуда торчали длинные, худые ноги в бинтах. В общем, как Регина ни старалась понять, чем Яна поразила Карла, она понять так и не смогла. Поразить Яна может, и очень сильно, вот уж в чем Регина не сомневалась, но чтобы влюбить в себя искушенного князя… Тут Регина очень сомневалась.

– Карл… понимаешь, я думала, что здесь ты… ну, с женщиной, потому и учинила небольшой скандал, – замялась Яна, пряча торшер за спину.

– Ничего себе – «небольшой скандал», – передразнила ее Регина. – Мало того что ворвалась в самый неподходящий момент, так еще и чуть не убила моего жениха! – Ее возмущению не было предела.

– Я думала, что тут Карл, – упрямо повторила Яна.

– О, ты приревновала меня? – Карл проявил чудеса догадливости.

– Да она бы убила тебя от ревности! – продолжала твердить Регина, у которой почему-то резко оголились плечи и область декольте при появлении Карла. – Ты же говорил, что твоя Яна красивая и не ревнивая. Выходит, обманул меня дважды, – промурлыкала Регина, имея в виду, что Яна не красивая и ревнивая.

Яна поняла намек и жутко разозлилась на Карла:

– Ты рассказывал обо мне какой-то драной кошке?

– Эй! Я тебя не оскорбляла! – крикнула голая красотка.

– А только что? – возразила Яна. – Карл, ведь это же твой номер, откуда я могла знать, что здесь будут другие люди. А когда я услышала характерные звуки, то и взорвалась.

– Яна, я приехал со своими друзьями, и так как их двое и они мои гости, то я им предоставил свой номер-«люкс», а сам разместился в обычном номере на том же этаже, – сказал Карл, во все глаза рассматривающий Яну, словно картинку «найди десять отличий и получи приз».

– Мог бы уже не говорить, теперь мне все понятно и так, – вздохнула Яна, а Ася наконец-таки смогла вставить слово:

– Извини, Карл, мы не хотели…

– Ну так что будем делать? – почесал затылок один из охранников, знавший, что Штольберг вип-персона в отеле, ему и решать, наказывать своих несостоявшихся киллеров или нет.

– Я думаю, Сержио не станет заявлять на нападавших, раз они – друзья Карла, – с приторной улыбочкой сказала Регина, явно обрадовавшаяся, что Яна так безобразно выглядит, ей словно только что предоставили большой шанс вернуть Карла обратно.

Конечно, Сержио, скрывающийся у Карла Штольберга от своих преследователей, не стал заявлять на друзей князя, и инцидент был исчерпан.

Карл извинился перед своими приглашенными друзьями и повел Яну с Асей к себе в номер. Напоследок Регина крикнула вслед Яне:

– А то, что у вас на ногах, называется валенки, русский колорит?

– Да, у нас все ходят в валенках в России. И еще в шапках-ушанках. Разве вы не знали?

– В июне-то? – засмеялась несносная Грубер.

– Круглогодично, – ответила Яна.

– А почему они сорок пятого размера? У вас ноги больше, чем у Карла?

– Нет, я просто хожу в них в ластах. Так удобнее плавать, не снимая валенки.

– Может, хватит? – поинтересовался Карл.

– Что ты, дорогой, мы только начали перепалку, – улыбаясь, ответила Яна, у которой гора с плеч упала, когда она поняла, что Карл ей не изменял.

– Яночка, а почему у вас ножки перебинтованы? – продолжала Регина, испепеляя соперницу взглядом, явно недовольная тем, что Карл смотрит на эту странную русскую девицу столь нежно.

– А у меня жуткий варикоз на ногах, я недавно прооперировалась. Для моего солидного семидесятилетнего возраста у меня еще была не самая плохая ситуация. Понимаете?

– Шутите?

– Шутим, шутим! – показала ей язык Яна и захлопнула дверь.

– Да она ненормальная! Сержио, ты видел избранницу человека голубых кровей? То-то он на ней не женится. Она же ужасна! Как Карл собирается вводить эту лахудру в аристократическое общество? Он явно ее скрывает!

Сержио все еще морщился от боли в спине.

– Ничего не могу сказать, я ее плохо разглядел, искры из глаз до сих пор. Откуда только в ее тщедушном теле такая силища?

– Она была в состоянии аффекта, что и придало ей сил. А ты, прохиндей, тем не менее разглядел, что она худа. – Регина задумалась. – Все же не могу поверить… Штольберг общался с такими шикарными женщинами! Некоторые были даже лучше меня. Как он мог остановиться на таком недоразумении?

– Может, она просто сейчас не в форме? – почему-то заступился за свою обидчицу Сержио.

– Она шла на свидание к любимому мужчине! Какая женщина не будет при этом при полном параде? Ну уж нет, его Яна Цветкова очень странно выглядит, поверь мне!

– Да я особо и не спорю, – пожал плечами Сержио и снова застонал, так как пошевелился и попытался расправить плечи.

В то же самое время Карл с тревогой в голосе спрашивал у Яны:

– Что с тобой?

– А что? Тебе что-то не нравится?

– Почему ты так выглядишь… странно?

– И ты туда же! Надо же, всем так нравится, когда Яна Цветкова красивая! А я вот испортилась, постарела, подурнела. Что, больше не нужна? – Яна завелась не на шутку. – А ты меня спросил, что со мной произошло в последние дни?! Меня чуть на костре не сожгли, между прочим! И тут уже не до сантиментов и не до красоты!

Карл побледнел:

– Яна, прости меня, я не знал. Я не говорил, что ты плохо выглядишь, просто… не так, как всегда. Что случилось? Ты цела? – искренне заволновался князь.

– Как видишь, – фыркнула Яна, – пострадали ногти и ноги, в основном ступни. Передвигаться теперь могу только в валенках, но это не навсегда, так что на каком-нибудь приеме у тебя в замке я не появлюсь в валенках, успокойся.

– Успокойся сама, я все понял. Я могу чем-то помочь? – спросил Карл.

– Уже нет, – ответила Яна и уткнулась в грудь Карлу. – Я так перенервничала, а тут еще это… Все из-за тебя! – вдруг резко стукнула его кулаками в грудь Яна, что характеризовало ее как особу весьма неуравновешенную. – Почему ты здесь инкогнито? Почему не сообщил мне, что приехал в Москву?

– Яна, я готовил для тебя сюрприз, – оправдывался Карл.

– Он у тебя удался – я чуть не умерла.

– Я не о том. Я решил организовать бизнес в России, чтобы иметь возможность дольше бывать у тебя на родине и чаще видеть тебя, – обнял ее Карл.

Ася, все это время чувствовавшая себя не в своей тарелке, деликатно кашлянула:

– Ну, я пойду? – попятилась она к двери.

– Еще чего? Пьяная, ночью, никуда я тебя не отпущу! Все здесь разместимся, – схватила ее за руку Яна.

Номер Карла, конечно, был не такой роскошный и большой, как тот, что он отдал своим друзьям, но тоже очень даже ничего. Две комнаты, раздельный санузел. Широкая кровать и гардероб в спальне. Полностью оборудованная гостиная с креслами, видеоаппаратурой, баром и мягким диваном. На этот диван они и кинули сейчас свои уставшие кости. Яна с облегчением вытянула раненые ноги и вздохнула:

– Наконец-то я могу расположиться с удобствами… Хорошо!

Ася уселась рядом, а Карл встал напротив.

– Ну и каким бизнесом ты решил заняться в нашей стране? – спросила Яна, пребывая просто-таки в состоянии нирваны от того, что усталость отпускала ноги, а ревность уходила из груди.

Родной Карл выразительно смотрел на нее все с такой же любовью и обожанием, и где-то в глубине души Яна с сожалением понимала, что Ася здесь и сейчас действительно лишняя.

– Я купил дом отдыха, или санаторий, пансионат, не знаю, как правильно сказать, на вашем Черном море, где у вас любит отдыхать народ. Там разверну развлекательный комплекс, где люди смогут отдохнуть, и лечебный комплекс, где они же смогут поправить здоровье. Меня убедили, что это выгодное вложение средств, что затраты быстро окупятся. Я вообще-то имею больше опыта работы с ночными клубами и казино, но тут меня отговорили: ночные клубы рентабельны в Москве, но их уже очень много, а игорные заведения в последнее время ваше правительство не жалует.

– На Черном море… – задумалась ошарашенная Яна. – А где именно?

– Полуостров Крым, недалеко от Ялты, рядом с гостиницей «Интурист», – бодро ответил князь, не в силах оторвать взгляд от стройных ног Яны в бинтах.

– В Крыму? – в один голос переспросили Яна с Асей, переглянувшись.

– Какие отметки у тебя, дорогой, были в школе по географии? – поинтересовалась Яна.

– Твердая пятерка, насколько я помню. А что? – не понял смысла вопроса Штольберг.

– Тебе явно завышали. Видимо, из-за титула, – усмехнулась Яна. – Ведь Крым уже не Россия.

– Когда он учился в школе, Крым был частью Советского Союза, – заступилась за Карла Ася.

– Как не Россия? – оторопел князь. – А что же? Обратного пути уже нет, деньги вложены.

– Ладно, не расстраивайся. Хоть Крым и принадлежит теперь другому государству, Украине, но мы дружим, и у нас даже безвизовый режим. Язык тоже понимаем, а в Крыму большая часть населения русские, – попыталась смягчить ситуацию Яна.

Карл все равно был в шоке от своей неосведомленности и неосмотрительности.

– Но как же… Черное море… Россия…

– Эх, Карлуша, Черное море – оно и в Болгарии, и в Румынии, и в Турции даже.

– Ну да, ну да… Я хотел, чтобы ты поехала со мной и мы все осмотрели вместе. Я уже туда летал, там очень красиво, а будет еще красивее, по европейскому образцу, на высочайшем уровне, с великолепным сервисным обслуживанием. Я сделаю все, чтобы тебе там понравилось, ты хорошо отдохнула. Главное – мы будем вместе.

– Вот, вот, заодно вылечишь свои ожоги, то есть залижешь раны, – поддержала Карла Ася.

– Поехать в отпуск в Ялту? – задумалась Яна. А затем произнесла противным голосом из рекламы: – Я не была в Крыму с тех пор, как была маленькой девочкой.

– Вот и поезжай с Карлом! – подпихнула ее локтем подруга. – У вас получится настоящий медовый месяц.

– Решено! – хлопнула по своей коленке Яна. – Я поеду с тобой и, если что, спасу твой бизнес.

– Отдых, только отдых, дорогая! – улыбнулся Карл, все еще плохо разбирающийся в загадках русской души.

Глава 10

Никита Серебрянников отменил свои съемки и презентации, так как внешне выглядел очень непрезентабельно. Но с голосом у него было в порядке, поэтому эфиры на радио Никита вести продолжил.

Двадцатого июня настроение у него было лучше лучшего. Прямо на эфир ему передали записку: «Хочу встретиться с тобой в гостинице «Астория», в сто первом номере. Не могу забыть. Яна». Дело в том, что он очень рад был этой новости. Его самолюбие было удовлетворено: ни одна женщина не могла пройти мимо его знаков внимания, и Яна Цветкова не стала исключением. Поломалась и сама назначила свидание.

«Вот и отлично!» – с удовольствием думал Никита, так как его тоже чем-то привлекала эта эксцентричная особа.

Эфир он вел на одном дыхании, уже предвкушая встречу с Яной. У него уже было миллион свиданий в гостиницах, на дачах, в машинах, на съемных квартирах, так что сама по себе новая победа не вызывала у него спортивного интереса. Но Яна Цветкова явно зацепила его, и Никита чувствовал приятное внутреннее напряжение.

«Жених у нее князь… Я ведь нашел в Интернете все про Карла Штольберга. Интересный тип, даже очень, один из завидных женихов старой, доброй Европы. Он тоже выбрал Яну. Ха, у меня неплохой вкус! Чем, интересно, она его-то взяла? Хотя, что удивляться – Яна так неординарна. Может, она и в сексе покажет чего нового?» – вот о чем думал Никита, когда гнал по Москве с блаженной улыбкой.

Сама судьба была на его стороне – он удачно избежал привычных для Москвы пробок, а то сошел бы с ума от задержки, и вскоре припарковался на стоянке возле гостиницы. Глянув на высокое серое здание и скромные три звезды на фасаде, Никита не переставал улыбаться.

«Хороший выбор, Яночка! – продолжил он внутренний монолог. – Скромная, но чистенькая гостиница не в самом центре Москвы. Огласка нам не нужна. И мне, как лицу узнаваемому, и ей, как невесте чешского князя. Молодец, Яна. Видимо, бывалый казачок! Да и не важно, какая обстановка в номере, главное – заключить наконец эту суперпривлекательную женщину в свои объятия».

К чести Никиты, можно сказать, что он не бахвалился и не вспоминал о том, что спас Яну от верной гибели. Он никогда бы не стал напоминать Яне об этом, требуя чего-то взамен. Сейчас Никита понимал, что нельзя появиться на долгожданном свидании с дамой с пустыми руками, поэтому обрадовался, заметив в холле гостиницы магазин с сувенирами и цветами. Продавщица вытянулась в струнку, завидев явно богатого клиента, да еще с таким знакомым лицом. Она уже неоднократно видела в этом скромном отеле скрывающихся от посторонних глаз известных людей, приезжавших сюда на тайные свидания. Все они не желали ударить в грязь лицом и покупали у нее дорогие букеты для своих пассий.

– Вам нужны цветы? – спросила она, предугадывая желание клиента и чуть кокетливо теребя ворот блузки.

– Да.

– Для женщины?

– Естественно. Не мужчине же.

– Кто знает? Сейчас такие времена, – туманно ответила продавщица. – Мне вообще-то все равно. Но лучше будет, если вы опишете мне человека, которому хотите подарить букет, тогда я помогу составить композицию, – располагающе улыбнулась девушка.

– Знаете, розы, гвоздики, лилии, орхидеи… все не то, как-то очень банально… Мне требуется нечто оригинальное, необычное. Вот! Почему-то мне кажется, что моей знакомой должно понравиться вот это! – Никита указал на очень симпатичный, большой и круглый сочно-зеленый кактус с острыми длинными желтыми иголками.

Продавщица удивленно округлила глаза:

– Кактус? Вы хотите подарить кактус? А ваша дама не обидится?

– Она поймет, – ответил Никита.

Кактус и в самом деле весьма стильно смотрелся среди всех цветочных композиций магазинчика. Он сидел в кашпо в виде металлического ведерка, а землю сверху прикрывали цветные камешки и разноцветные кругленькие стекляшки, выглядевшие очень привлекательно, словно она была усеяна драгоценными камнями.

– Он стоит тысячу восемьсот, потому что большой и над ним поработал дизайнер, – робко предупредила продавщица.

– Вот две тысячи. Сдачи не надо, – ответил Никита.

– Вам его завернуть? – с опаской покосилась на кактус девушка.

– Спасибо, не надо. Я так возьму. Нести недалеко, сейчас же и вручу его будущей хозяйке.

Никита взял за ручку ведерко, оказавшееся достаточно ощутимым по весу, и направился по ковровой дорожке к девушкам-администраторам.

– Был забронирован сто первый номер, – улыбнулся Никита.

– Заплачено и забронировано на имя Никиты Глебовича Серебрянникова, – подтвердили ему. – Ой! Это вы?

– Я, – вздохнул Никита, поняв, что придется расстаться с мечтой сохранить инкогнито.

– Автограф дадите?

– Конечно. – Никита расписался на протянутом листке, несколько разочарованный, взял ключи и пошел дальше по коридору.

«Значит, Яны еще нет… – пришел он к выводу. – Опаздывает, как истинная искусительница. Она доведет меня до инфаркта! Я и так уже весь в нетерпении… О, моя Жанна Д’Арк!»

Никита открыл дверь и вошел в номер, который оправдал его ожидания. На полу ламинат, комната небольшая, со скромной кроватью, но под чистым покрывалом, светлое окно со старомодным тюлем, страшный шкаф с зеркальной дверцей (вместо зеркала в комнате), два обычных стула, полированный столик с одинокой стеклянной пепельницей на нем и одно изрядно потрепанное кресло.

«Да… – вздохнул Никита. – Не в такой бы убогой обстановке встречаться с этой женщиной! Эх, если бы я был уверен, что она согласится на свидание, снял бы самый лучший номер-«люкс», и мы бы славно поплескались в джакузи… Но ничего, вот придет Яна и скрасит своим появлением всю серость здешней обстановки. И потом, у нас с ней еще все впереди!» – решил Никита и прошел в комнату, держа горшок с кактусом в руках.

Дальше произошло то, что произошло. В тот момент Никита ничего не понял, а на размышления ему не отвели ни секунды времени. Раздался звон битого стекла и какой-то громкий, хлопающий звук. Затем Никита почувствовал сильный удар в грудь и буквально опрокинулся на спину. При падении головой приложился об угол тумбочки и, успев на мгновение ощутить острую боль, потерял сознание.

Яна сидела в просторной кухне своей трехкомнатной квартиры, водрузив перебинтованные ноги на мягкий пуфик, а ее домработница Агриппина Павловна суетилась у плиты. У нее главным лекарством от любых болезней была еда, и сейчас эта самая еда появлялась на столе в устрашающем количестве. На одной тарелке дымились картофельные драники, щедро залитые густой сметаной (Агриппина Павловна делала их по особому рецепту, добавляя в тесто жареный лук и тонкие полоски бекона), на другой красовались тонкие кружевные блинчики, к которым прилагалась розетка с красной икрой, что, по мнению домоправительницы, должно было сильно улучшить состав крови больного человека. О пирожках с различными начинками и сладких ватрушках можно вообще не говорить, это добро Яна видела каждый день. А сегодня на завтрак предлагалось еще и два салата из свежих овощей плюс любимый Янин греческий салат, а также заливное из языка, омлет с томатами и полная корзина фруктов.

– Все-таки не по специальности вы, Агриппина Павловна, работаете всю жизнь. Ресторанный бизнес потерял очень ценного кадра. Могли бы прославиться и стать известным шеф-поваром.

– Нет, не могла бы, – покачала головой Агриппина Павловна. – У меня вкусно получается только тогда, когда я знаю, для кого готовлю, то есть для своих. Ты давай, Яна, кушай, с такими-то ожогами – врач что сказал! – нужно усиленное питание. Да и с Карла твоего спрошу, чтобы питание в Крыму было хорошее.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке, – запихнула в рот ложку красной икры Яна и посмотрела на часы. – Карл заедет через два часа. Думаю, я на юге прекрасно отдохну, а морская вода залечит мои раны. Могу полностью расслабиться, со спокойной душой, зная, что мой ребенок остается в ваших с Ричардом надежных руках.

– Ну уж по этому поводу можешь не беспокоиться, за Вову мы погибнем! Все телефоны врачей у меня есть, деньги есть, отдыхай на здоровье!

Агриппина Павловна повернула грустное лицо к Яне:

– Я, конечно, всегда видела, что ты девушка с приветом. И во что ты только не ввязывалась! Но последнее твое приключение превысило все допустимые границы. Ты подумала, когда пошла куда-то одна на верную смерть, что бы было с нами? – Агриппина Павловна вытерла слезу. – Ты же могла сгореть заживо!

– Агриппина Павловна, давайте мы не будем говорить, что бы могло быть. Ничего же не произошло страшного, и баста! Но ведь я и предположить не могла, что меня схватят и соберутся поджарить, иначе бы одна не пошла. Все, я не хочу вспоминать! – заела икру румяным блином Яна.

В дверь позвонили. Агриппина Павловна суетилась у плиты, не имея возможности отойти от шкворчащих на сковородке котлет, и Яна медленно поднялась.

– Я открою. Может быть, Карл раньше приехал? – И она в растоптанных шлепках бывшего мужа засеменила к входной двери.

На пороге стоял вовсе не Карл, а ее любимая подруга Ася. За ее худой спиной маячило нечто с раздутым лицом. Яна даже не сразу сообразила, что перед ней ее недавний знакомый Никита Серебрянников.

– Ого! Что это вы все ко мне? – удивилась Яна, не отрывая взгляда от несчастного лица Никиты.

А у того к следам ожога добавились какие-то странные следы вроде бы от уколов. Причем каждая точка зияла красной дыркой с венчиком воспаления вокруг.

– Неудачная мезотерапия? Жертва красоты? – кивнула на следы Яна. – Или тебе перепутали мягкое место с лицом при уколах?

Никита еле раздвинул губы в страдальческой улыбке:

– Я не гонюсь за красотой и косметологов не посещаю.

– Знаешь, а это видно! – подбоченилась Яна. – Я имею в виду, что за красотой ты не гонишься. Что ты с лицом сделал? Вообще-то человек с твоей публичной профессией не должен подвергать свою внешность всяким испытаниям, – сообщила она.

– Может, ты дашь нам войти, радушная хозяйка? Накинулась на бедного Никиту прямо с порога! – подала голос Ася.

– Конечно, заходите. И идите прямо на кухню. Агриппина развернула бурную деятельность и наготовила столько вкусной еды! Отпразднуем мой отъезд, – пригласила Яна.

– Да, заодно и поговорим, – согласилась Ася. – Здравствуйте, Агриппина Павловна! Познакомьтесь, это Никита. Ах да, его имя вам ни о чем не говорит. Тогда скажу иначе: именно он вытащил Яну из огня…

– Ой, батюшки! – всплеснула руками домоправительница. – Проходите, гости дорогие, угощайтесь! – И тут ее глаза остановились на лице Никиты, и Агриппина Павловна не удержалась: – Любезный, а что такое у вас, сыпь, что ли? Нам инфекционные больные не нужны, у нас в доме ребенок маленький.

– Он не заразен! – быстро сказала Ася.

– А правда, что с тобой, Никита? – спросила Яна, жуя яблоко и вновь устраивая свои ноги на пуфике. – Когда я тебя видела в последний раз, ты значительно лучше выглядел. Иглоукалывание?

– В меня стреляли, – ответил Никита, пожирая глазами вкусности Агриппины Павловны.

– Чем? Мелкой дробью? Или на тебя напали дикари племени мумба-юмба и заплевали отравленными иглами? – не восприняла всерьез его заявление Яна. – Тогда одно из двух: или у них был явно просроченный яд, или у тебя хороший иммунитет.

– Приятного аппетита, – поставила перед гостями чистые тарелки домоправительница, продолжая коситься на Никиту.

Для нее было великим счастьем накормить гостей. Но на Никиту она все равно бросала взгляды с опаской, видимо, жалея, что в доме нет одноразовой посуды. На всякий случай.

– Я был в гостинице, и в меня выстрелили через окно. В руках в тот момент находился кактус. Я упал, иголки кактуса вонзились мне в лицо, отсюда и проколы, – рассказал Никита.

– Да… не самый подходящий предмет ты держал в руках, – протянула Яна. И вдруг встрепенулась, словно вышла из спячки: – Что? Что ты сказал? Стреляли? Это как? Из пистолета?

– Следователь сказал, из ТТ, – вяло ответил Никита, накладывая себе в тарелку целую гору салата.

– Стрелявший промахнулся? – загорелись глаза у Яны. Однако ее вопрос прозвучал не очень уместно, раз человек, на которого покушались, сидел напротив нее живой, хоть и не совсем здоровый.

– Да нет, выстрел был меткий… А кактус я держал как раз к счастью. Пуля в меня не попала только из-за того, что ее принял на себя железный горшок.

Агриппина Павловна быстро перекрестилась, несмотря на то что особо верующей не была, и с неудовольствием посмотрела на Яну:

– Где ты только берешь их?

– Кого? – не поняла Яна.

– Неудачников, что влипают во всякий ужас. Вот уж друг друга стоите – оба обожженные и какие-то странные. Ты и князя своего заморского доведешь до беды. Он ведь не ваших кровей, оставила бы ты его в покое, а?

– Да что вы все так беспокоитесь о нашем расставании с Карлом! – всплеснула руками Яна.

– Международного конфуза я боюсь. Ты же как что-нибудь выкинешь за границей, так дипломаты потом не распутают!

– Меня обнаружила горничная, – продолжил рассказывать Никита. – Я очень эффектно лежал в кактусе, а вокруг россыпь разноцветных стекляшек. Придя в себя, вызвал милицию, а первую помощь мне оказал врач, проживавший в гостинице, – сказал Никита. – Ой, как вкусно! Лучше, чем в ресторане! Можно, я к вам буду приходить на бизнес-ланч? – попытался задобрить Агриппину Никита.

– Думаю, что это кое-кому не понравится, – буркнула домоправительница.

– А что говорит следователь? – спросила Яна.

– Ничего! Правда, он наконец-то поверил, что угрозы были реальными. Но я и сам ничем не смог помочь следствию. Я не знаю человека, который мне угрожал, а теперь сделал попытку меня застрелить. И то, что я человек известный, не облегчает задачу. Может, я раздражаю какого-то маньяка? Ну, не нравится ему, скажем, как я веду ток-шоу или программу на радио.

– Ася, а как ты оказалась вместе с Никитой? – повернула голову к подруге Яна.

– Он позвонил мне, и я приехала. А вот зачем привезла его к тебе… одним словом, неспроста.

– И зачем же?

– Тот, кто стрелял в Никиту, наверняка подумал, что его убил. Он ведь упал и несколько минут не шевелился. Конечно, позже убийца узнает о своем промахе и, возможно, повторит попытку. Но мы пока спрячем Никиту! Следователь обещал разобраться и найти маньяка.

– Постой, постой. Тот следил за Никитой и ходил за ним с пистолетом, выжидая момент, чтобы застрелить. И почему решил напасть именно в гостинице? Да еще стрелял через окно. К чему такие сложности?

– Не так все просто. Покушение было тщательно спланировано, и в номер Никиту вызвали необычным способом. – Ася улыбнулась и пихнула Никиту локтем: – Сам расскажешь?

Никита подал Яне листок, который получил.

– Так ты думал, что это я, я сама, лично, назначила тебе свидание в каком-то дешевом отеле? – оторопела Яна, прочитав короткую записку.

– Честно говоря, только такие приятные мысли меня и посещали, – признался Серебрянников.

– Знаешь, а хорошо, что тебя чуть не подстрелили. Ну и самомнение! – присвистнула Яна.

– Это я тебе кактус нес, – улыбнулся в ответ Никита. – Считай, что теперь ты, пусть и косвенно, спасла меня. Другой бы женщине я нес просто букет роз, что закончилось бы для меня весьма фатально.

– Очень оригинально! – фыркнула Яна, с удовлетворением отмечая, что ее друзья с удовольствием поглощают яства Агриппины Павловны.

– Ну, ты укроешь Никиту? – спросила, жуя, Ася.

– Я? Вот так просьба! Я же не подпольный главарь мафии! И я же уезжаю сейчас!

– А я знаю. Поэтому и привезла к тебе Никиту, чтобы ты взяла его с собой. Ему в Москве оставаться опасно, вот пусть и поедет с вами, – попросила Ася.

Никита во время речи своего адвоката только кивал, как китайский болванчик, с набитым ртом. По его хитрому взгляду на распухшем лице в дырочку, словно при оспе, Яна поняла, что ситуация его забавляет.

И бежит он вовсе не из-за страха, а, скорее, для того, чтобы поиздеваться над ней, чтобы привести свой план в исполнение. Он просто хотел быть рядом, хотя Яна честно предупредила его, что рассчитывать парню не на что.

– Спаси меня, Яна! – попросил он приторно-молящим голоском, хлопая веками без ресниц.

– Хитер, ничего не скажешь! Как же я тебе откажу, если ты сам меня недавно спас? Конечно, поехали. Но я еду с Карлом и его знакомыми, так что без глупостей! – вздохнула Яна.

– Я буду паинькой, – заверил ее Никита, хотя хитрющее выражение его лица вызывало сомнения в том, что он исполнит обещание.

– Вот и славно! – обрадовалась Ася. – Я знала, что ты не откажешь! Молодец! Спасешь жизнь человеку!

Яна задумчиво посмотрела на часы и про себя подумала: «Странная у нас подбирается компания. Карл и куча народа, которую хотят убить. Эх, не постреляли бы и Карла с нами заодно!»

Глава 11

Яна любила Крым той ностальгической любовью, которая идет из детства. Все здесь было свое и родное, пусть неухоженное и без должного сервиса. Зато не надо было мучиться, пытаясь понимать чужую речь, как в настоящей загранице, думать об этикете и о том, что о тебе подумают.

Яна, конечно, в первую очередь согласилась ехать в Крым не из-за поправки своего здоровья, а чтобы поддержать Карла и побыть с ним вдвоем. Но этого-то как раз и не удавалось – вокруг них все время крутились посторонние люди. Никита совершенно спокойно познакомился с Карлом, не выказав никакого особого почтения при появлении княжеской особы. Карл, как всегда, был тактичен и учтив, но Яна всей кожей чувствовала, что присутствие Никиты ему не понравилось. Это просто-таки сквозило в воздухе, были какая-то напряженность и нервозность. Яна металась между двумя мужчинами, как между двух огней, и думала: зачем ей это все надо? За что все это ей?

– Почему ты взяла с собой Никиту? Кто он тебе? – не выдержал и спросил однажды Карл Штольберг.

– Так понимаю, что мое первое объяснение, что это мой друг, тебя не удовлетворяет? – уточнила она.

– Именно.

– Ладно, объясню подробнее. Нас свела судьба. Сначала я пришла к нему в дом с похоронной миссией и с траурными венками, но он оказался еще живым. Затем Никита вытащил меня из огня, когда меня хотели поджечь. Короче говоря, мы добрые знакомые.

Князь с неподдельным удивлением смотрел на Яну:

– Если бы мне такую историю рассказал кто-то другой, то я сразу бы понял, что участвую в глупом розыгрыше. Но, зная тебя… Я даже боюсь предположить, что то, что я услышал, правда!

– Еще какая правда! Будь уверен!

– Но, знаешь, я ничего не понял.

– А не надо было углубляться! Меньше знаешь – крепче спишь. Такая вот народная мудрость. Честно говоря, рассказывать по порядку мне лень. Поверь на слово: все очень серьезно. Достаточно посмотреть, как я выгляжу, и понять, что Никита спас мне жизнь. И я хочу, чтобы ты относился к нему с уважением. В свою очередь, ведь ты привез в Россию людей, которым нужна помощь! А я что, не могу помочь своему знакомому? – сурово спросила Яна.

– Да нет, пусть будет, – буркнул Карл и добавил: – Ты с ума меня сведешь!

– Только не вздумай ревновать, – предупредила Яна, уже смирившаяся с тем, что конфликтов ей явно не избежать.

– Она была злодейка… – произнес Карл задумчиво.

– Кто? – не поняла Яна.

– Судьба, которая свела тебя с этим типом, – пояснил Карл. И она уверилась, что была права в своих догадках и предположениях.

Регина Груббер, в отличие от Карла, была очень рада обществу Никиты. Как, впрочем, и всем другим окружающим ее мужчинам.

В Ялту странная компания отправилась на самолете, и Яна никак не могла простить Карлу, что он взял билеты именно на самолет, зная, что летать она боится. Вероятно, князь рассчитывал на скандал или на то, что она попросит его поехать поездом, в котором можно запереться вдвоем в купе и сутки не выходить оттуда? Но Яна не доставила ему такого удовольствия. Она молча поехала в аэропорт. Ни одного слова не сорвалось с ее уст, ни одного стона, ни одной слезинки не пролилось из ее глаз! Она не билась в истерике на плече у Карла, не плакала в аэропорту, не просила принести ей бутылку коньяка. Правда, не смогла подняться по трапу из-за того, что ноги свело судорогой, и потеряла в салоне самолета, когда он взлетел, сознание, чем вызвала большой переполох в ряду своих друзей. Никита, когда узнал, в чем причина, высказал свое недовольство князю.

– Я бы никогда не усадил свою девушку в самолет, если бы знал о ее страхе перед полетами. Тем более что наземным транспортом ехать до места всего лишь сутки в удобном купе.

– А я попрошу вас мне не указывать, что делать. Со своей женщиной я сам разберусь. Яна и раньше летала, но сознание потеряла в первый раз, и я уверен, что случилось это из-за вашей пустой болтовни, – ответил Карл.

Их соперничество уже принимало какие-то уродливые, ненормальные формы – они клевались, как два петуха, над ее бесчувственным телом. Хорошо, что лететь предстояло недолго. Наконец обожженные ноги Яны (в валенках! в июне! в Крыму!) ступили на южную землю. В аэропорту пассажиров уже ждали комфортабельные микроавтобусы, которые с ветерком и доставили их до места.

Купленный Штольбергом санаторий превзошел все Янины ожидания. На огромной зеленой территории расположились пять корпусов, по архитектуре все разные, но вполне привлекательные. В главном корпусе находилась администрация, киноконцертный зал, бар, ресторан и столовая. Второй и третий корпуса предназначались для проживания, а четвертый полностью представлял собой лечебное учреждение, где отдыхающие могли поправить свое здоровье. Последний, пятый, корпус отличался от всех остальных – просто отштукатуренный барак, где проживал обслуживающий персонал санатория. Корпуса были старые, но везде активно шел евроремонт. Территория санатория была ухожена задолго до того, как его купил Штольберг. Среди сочной зеленой травы проложены дорожки и тропинки, установлены удобные скамейки с чугунными витыми ножками. Не хватало только шика европейского курорта, чем Карл Штольберг и решил заняться.

– Правда, чудное место? – спросил он у Яны.

– Очень даже неплохое. Жалко, что не в России, – ответила она под легкий смешок Никиты.

Выглядела Яна после перелета очень бледной, перепуганной и потерявшейся. На несчастном лице жили только глаза. Карл размашистой походкой понесся впереди процессии, Регина с Сержио за ним, а хромая Яна с Никитой ползли за ними.

Карл со своей свитой уже скрылись за стеклянными дверьми административного корпуса, когда дорогу Яне с Никитой преградила грозного вида полная женщина с пепельными, пересушенными красками и солнцем волосами и неприятным лицом, отличавшимся пористой красной кожей, представившаяся Розой Порфирьевной.

– Вот вы где, голубчики! Долго же вы добирались до места!

– Действительно, долго, – согласился Никита, который нежно поддерживал Яну за локоток, так как Карл уже скрылся из вида.

– Немедленно за мной! – скомандовала суровая матрона и поспешила к бараку, находящемуся в стороне от главных корпусов санатория, вдоль небольшого забора из милой зеленой решетки-сетки, через который при желании перемахнул бы и ребенок.

Яна с Никитой, заинтригованные, двинулись за ней, по возможности прибавив темп. Женщина вошла в темное помещение с низким входом, так что высокорослым Никите с Яной пришлось наклонить головы. В нос им сразу же ударил запах плесени, сырости и проквашенной капусты. Яна даже зашаталась от неожиданности при вдыхании таких ароматов.

– Сюда! – буркнула женщина, двигаясь по узкому темному коридору, словно танк, периодически задевая толстыми боками какие-то расставленные вдоль стен коробки.

С темного потолка периодически капала холодная и, казалось, вонючая вода, явно вытекающая из ржавых труб.

– Течет у нас крыша, – сообщила тетка, – да и стены разваливаются. Зданию-то уж сколько лет! Что коммунисты построили, то и стоит, ничего нового не было построено. Бывший хозяин наш, Аркадий Ильич, алкоголиком был запойным, и хозяйство велось по старинке. Все пропил и окончательно развалил, – бубнила женщина, – одну лишь территорию облагородил, чтоб пыль в глаза пустить покупателю. Мол, только ремонт требуется, и все. – Женщина остановилась и заговорщически прошептала, блеснув в темноте белками глаз несколько навыкате: – Нашел иностранца-дурака! У нас все девки с утра на голове стоят, на живого князя хотят посмотреть. Кто-то сказал, что он толстый, маленький и злой, да к тому же по-русски ни слова не понимает. Ой, не знаю, что мы с ним делать будем! Этого дурака из-за какой-то русской любовницы потянуло в Россию, вот и попал! Вот теперь и узнает, что такое бизнес по-русски. Никому верить нельзя! Одним ремонтом тут не обойтись. Здесь был строительный эксперт и сделал заключение – все снести к чертовой матери! А персонал какой? – спросила онемевшую вмиг Яну женщина и сама же ответила: – Да никакой! Я и Корней Иголкин еще хоть что-то делаем, а остальные только развратничают и пьют.

– Кто? – не понял Никита.

– Корней Игоревич Иголкин – главный врач нашей лечебницы. Очень хороший специалист, с одного взгляда ставит диагноз человеку, а уж по анализу мочи или крови целую оду может написать. Сразу видно, что человек сидит на своем месте. Держит в кулаке всех своих сотрудниц-медичек, а я – всех остальных. Кстати, разрешите представиться – Роза Порфирьевна, заведующая этого гиблого места.

Женщина резко свернула в комнату налево и включила электрический свет, так как он действительно был необходим ввиду отсутствия окна в крошечном восьмиметровом помещении.

Яна с Никитой протиснулись следом. Картина, открывшаяся их взору, поражала убожеством. Здесь имелись две двухъярусные кровати с железной, растянутой, как гамак, сеткой. Создавалось впечатление, что верхний человек будет лежать на нижнем человеке, а счастливый обладатель нижнего яруса этой чудо-кровати попросту на каменном полу. Полуободранные стены в лохмотьях отваливающейся штукатурки, шкаф для одежды с покосившимися дверцами, стул, на который страшно садиться, и пластиковый стол а-ля дачная мебель, выкинутая на помойку и заботливо подобранная там же.

– Ну вот, здесь вы и будете жить. Не ахти, конечно, но что делать? Зато бесплатно. А что вы на меня так смотрите? Мне говорили, что вы муж с женой. Хотя лица у вас какие-то странные, одинаковые, красные, больше на брата с сестрой смахиваете. Окна нет, потому что заложили его кирпичом, стекла все время выбивали. Но зачем вам окно? Вы будете все время на свежем воздухе и в клубе, сюда возвращаться только на ночь. Матрасы и белье дадут. Они, правда, отсырели немного, но сейчас их сушат на пляже… Так что не надо делать такие лица, бесплатное жилье – оно и есть бесплатное жилье. У нас все сотрудники здесь же, в бараке, живут, скоро познакомитесь и, надеюсь, подружитесь. Да, хочу напомнить: у нас, конечно, не пионерский лагерь, но желательно, чтобы после одиннадцати никаких посторонних звуков и пьяных дебошей не было. – Роза Порфирьевна кинула быстрый взгляд на мощную фигуру Никиты и продолжила наставления: – Кровать очень скрипучая, а соседствует с вами Ариадна Максимовна – утонченная старая дева, наш «ботаник» в прямом и переносном смысле, так что не надо ее лишний раз нервировать, хотя иногда она ночует у себя в сторожке, в саду, и тогда вы сможете расслабиться. Она у нас крупный специалист по нашей гордости – ботаническому саду, который разграбить бывший хозяин не догадался из-за тупости пропитых мозгов. Ариадна и ухаживает за растениями, и занимается вытяжками каких-то лекарственных смол из них. В общем, я в этом ничего не понимаю! Ариадну, если честно, я не очень люблю, считаю, что она несколько того… с приветом. – Заведующая сделала характерный жест пальцем у виска. – Да, странная она – всех людей с растениями сравнивает, а с цветами разговаривает, словно с людьми.

Никита, чуть ли не упиравшийся в потолок своей крупной головой, осторожно поинтересовался:

– Извините, Роза Порфирьевна, а можем мы за деньги получить другое жилье? Мы в принципе готовы заплатить.

Заведующая прямо на глазах изменилась в лице. Глаза ее сузились в щелочки, щеки задрожали, а толстые губы расплылись в пренеприятнейшей улыбочке.

– Ишь вы какие… А мне говорили, парочка бедных артистов. Можете и оплатить эконом-номер. Тысяча рублей койко-день с человека. Но только учтите, с коллективом вы тогда точно не подружитесь. Все живут здесь одной дружной семьей.

– Но здание в аварийном состоянии! – воскликнула Яна.

– Это лето крыша еще продержится, – возразила ей заведующая. – А что будет дальше, вас не касается, вас наняли только на одно лето. Надеюсь, штормов и смерчей не будет.

– А Карл Штольберг тоже будет здесь жить? – вдруг спросил Никита, и Роза Порфирьевна подпрыгнула, как ужаленная.

– Ой, не напоминайте мне об этом заморском принце! Конечно, его поселят в самый лучший номер. Нет, даже в целом отсеке этажа в административном здании, который специально приготовили к приезду нового владельца, так как тот корпус – самое крепкое здание. Но мы все равно боимся. Говорят, с ним приехала его русская лахудра. Как она все это воспримет? Наверняка она капризная, изнеженная особа, москалька. А мы здесь народ простой. Только бы она еще с Ариадной не встретилась! А ведь эта дура, блаженная, прямо всю правду-матку в лицо высказать норовит. Я знаю, он уже приехал. Мы договорились с девчонками: прямо с дороги принца… тьфу, князя за стол в ресторан поведут. Там его напоят до бесчувствия, а уж затем выйду я… Страшно боюсь! Надеюсь, он прилетел с переводчиком, я-то ведь ни слова ни по-какому… – Роза Порфирьевна шумно вздохнула и снова сделала красноречивый жест рукой, на сей раз означавший отрезание ее головы, не знающей иностранных языков. – А у вас сто граммов для храбрости не найдется?

– Извините, нет, – ответил Никита и, покосившись на Яну, поинтересовался: – А в чем будет заключаться наша работа, чтобы влиться в ваш дружный коллектив?

– Вы в своем уме? Что, сами не знаете? – строго спросила заведующая, судорожно набирая воздух в легкие. – Ничего особенного. Все, к чему вы привыкли. Развлекательные мероприятия в первой половине дня для детей, праздник Нептуна каждую неделю. В восемь вечера дискотека для детей, ну а в десять – шоу для взрослых по полной программе – с сюрпризами, розыгрышами, конкурсами, призами и современной музыкой, мать ее ети.

– Так мы бригада аниматоров! – вдруг понял Серебрянников, улыбаясь.

Яна не совсем одобряла его веселье. Никита-то попал как бы по адресу, на знакомую стезю, а вот сама она не хотела выглядеть или быть клоунессой.

«Знала бы заведующая, что выписала команду аниматоров с одним из самых известных шоуменов Москвы», – подумала Яна, чихая. Видимо, из-за плесени, щедро покрывающей стены здания.

– Будь здорова! – откликнулся Никита.

Роза Порфирьевна строго посмотрела на Яну:

– Болеть нельзя! Пользоваться услугами лечебницы сотрудникам санатория не положено. Увижу, уволю сразу! Питаться пищей отдыхающих запрещено, люди за это деньги платят, а вас на халяву будут кормить три раза в день. Но пищей, более чем скромной, здесь же, в бараке. Точнее, на улице за ним, в старых беседках. Если пища не нравится, покупайте сами в местных магазинах за свои денежки и готовьте на общей кухне, она в конце коридора. Алюминиевую посуду вам выдадут, если захотите. – Роза Порфирьевна посмотрела на часы. – Заболталась я с вами! Все вам расскажи да покажи… Скучные вы какие-то, жалкие, хромые, в бинтах. Как вы собираетесь развлекать отдыхающих, не знаю.

Видимо, не только «ботаник» Ариадна Максимовна, а заведующая тоже говорила то, что думала. А подобное не всем могло понравиться.

– Мы показывали фокусы с огнем, ну и просчитались, обожглись, – пояснил вдруг Никита.

– С огнем? Это интересно. Но что же вы так неаккуратно? Смотрите, не понравится мне ваша работа, не заплачу вам по триста долларов, как договаривались, – пригрозила Роза Порфирьевна и снова посмотрела на часы. – Ой, что-то мне нехорошо. Как думаете, заморский князь уже того, готов? Могу я идти, чтобы не попасть ему под горячую руку? Хотя кого я спрашиваю! Вы же его не знаете!

Настроение заведующей портилось с каждой минутой.

– Думаю, вам все равно, когда идти на встречу с новым хозяином. Того, чтобы Карл Штольберг напился, вы не дождетесь, – ответила Яна, тряхнув головой, так как кусок штукатурки упал ей на волосы.

– Почему? – подозрительно спросила Роза Порфирьевна.

– Он практически не пьет! Делает это крайне редко и не больше одного бокала. Но, я думаю, вы можете не бояться его гнева. За много лет он не повысил голоса ни на одного, даже очень виноватого человека. Карл Штольберг высокий, красивый и молодой, и он не нуждается в услугах переводчика. Могу поспорить, что при письме диктанта мы с вами сделаем ошибок по русскому языку больше, чем он. Этот человек совершенен во всем! Вы лучше возьмите с собой носовой платок, чтобы было куда плакать, когда вам станет жалко, что вы тут с вашими алкоголиками обманули очень хорошего человека, – спокойно сказала Яна.

Роза Порфирьевна напряглась:

– А ты откуда знаешь?

– У Карла один недостаток, на нем он и погорел, – не отвечая на вопрос, вздохнула Яна. – Действительно, князь сделал не очень удачный выбор русской женщины.

– Обдурила его? Польстилась на деньги? – оживилась Роза Порфирьевна. – Может, бывшая проститутка?

Яна закашлялась:

– Нет, профессией проститутки я не владею. Да и деньги мне его не нужны. А вот в остальном… – Яна помрачнела, опуская взгляд на свои валенки, которым грозило намокнуть в столь сыром помещении.

Заведующая поморгала и обратилась почему-то к Никите, видимо, решив, что Яна просто сошла с ума:

– Она что, серьезно?

– Серьезнее не бывает. Яна Карловна Цветкова – любовь вашего нового хозяина. И я не стал бы говорить столь категорично о неудачности его выбора. Лично я, например, полностью понимаю и поддерживаю князя в его чувствах к этой особе.

Яна пихнула его локтем в бок и в упор посмотрела на заведующую.

– Ну что вы тут до сих пор делаете? Идите, Штольберг будет говорить только с начальством санатория.

– Я иду… Только вы уж, милочка, не обессудьте: я же не поняла… я не знала… я ошиблась… Ой, господи, я же такого вам успела наговорить! – Роза Порфирьевна смертельно побледнела. – Меня теперь уволят, а ведь я здесь работаю всю жизнь! Что же мне делать?

– Взять себя в руки и идти к Карлу! – строго сказала Яна. – И давайте договоримся: князь ничего не узнает о том, что вы тут нам сообщили. То есть о том, что он попросту выкинул деньги. Вернее, о том, что его кинули. Ни слова, поняли?

Роза Порфирьевна судорожно кивнула и понеслась к выходу. Яна устало опустилась на металлическую сетку, а Никита присел рядом, мгновенно продавив «гамак» до пола.

– Что, понравились апартаменты?

– Я в шоке…

– Хочешь от него скрыть?

– Он сделал это из-за меня… И я здесь костьми лягу, но помогу Карлу! – ответила Яна и хмуро посмотрела на Никиту. – Хочу, чтобы ты знал: обычные правила «съема» на меня не действуют. Не очень-то мне верится, что ты спасаешься здесь от киллеров, ты не производишь впечатления труса.

– Ты проницательна. Конечно, я здесь из-за тебя, – самодовольно ответил Никита.

– Тебя даже не смутило присутствие Карла? А ты довольно нагл, ты в курсе?

– Карл произвел на меня впечатление, не скрою. Увидев его, я понял, что шансов в завоевании тебя у меня мало. Но я не привык сдаваться без боя.

– Эх, Никита, ты заведомо вступил в проигрышную войну, – опустила голову Яна.

– Не расстраивайся, – тронул ее за плечо Никита, – мы что-нибудь придумаем.

– Мы?

– Теперь-то я точно тебе пригожусь. У меня, кстати, на Украине знакомых много. Даже если я не разобью вашу сладкую парочку, то теперь точно знаю, что приехал не зря. Во всяком случае, ты не останешься тут с трудностями один на один.

– Спасибо тебе, Никита, – подняла голову Яна. – Ну что ж, идем…

– Жонглировать огнем?

– Вроде того.

Глава 12

Апартаменты, предназначенные для Карла и его русской пассии, выглядели пятизвездочным отелем по сравнению с бараком для обслуживающего персонала. Свежевыбеленный потолок, белые свежевыкрашенные стены в комнатах небольшого размера производили приятное впечатление. Но дышать в апартаментах было абсолютно нечем – ты словно находился в лакокрасочном цехе. Явно старая широкая кровать тоже была выкрашена в белый цвет, впрочем, как и вся остальная мебель.

– Странная трактовка цветовой гаммы номера, – аж зажмурилась Яна и тут же добавила: – Зато здесь точно нет клопов и тараканов, они просто все умерли от запаха.

За ней в помещение вошел Карл Штольберг, задержавшийся в коридоре, чтобы ответить на звонок по телефону.

– Яна, я так хотел быть с тобой! Я был так счастлив, что наконец-таки вытащил тебя из Москвы в это чудное место! – Лицо князя выражало бесконечное разочарование.

– Почему ты обо всем говоришь в прошедшем времени? – обеспокоилась Яна. – Я здесь, я с тобой и никуда не собираюсь.

– Мне только что позвонила мама…

– Что с ней? – еще больше обеспокоилась Яна, очень любившая Марию Элеонору Штольберг.

– С ней все в порядке. Но произошел оползень, разрушена часть замка, пострадали некоторые здания в нашем городе, в том числе приют, находящийся под моей непосредственной опекой, и даже есть человеческие жертвы.

– Какой ужас! Ты летишь?

– Сейчас же, мне так неудобно: сорвал тебя из дому, а сам… Думаю, что сейчас тебе у меня делать нечего, если все развалено и меня не будет целыми днями, поэтому лететь в Прагу тебе не следует. Может, ты останешься здесь и все-таки подлечишь свои ожоги? Я вернусь, как только смогу! Твой друг тоже может остаться.

– Спасибо за доверие. Наверное, я воспользуюсь твоим любезным предложением. Не зря же я летела… – откликнулась Яна. По крайней мере, сейчас Штольберг не узнает, что приобретение было не слишком удачным.

– Я буду звонить каждый день! – пообещал Карл.

– Я буду ждать. Передавай привет своей маме. А твои гости полетят с тобой?

– Им нельзя в Чехию, они останутся пока здесь. Ты против? Если ты не хочешь их видеть, то я возьму Регину и Сержио с собой, – несколько растерялся князь.

– Мне они абсолютно не мешают, пусть остаются и скрываются от кого хотят. В такой глуши их точно никто не найдет. Ой, извини, – быстро произнесла Яна, поняв, что сболтнула лишнее.

Карл улыбнулся:

– Ты тоже будь поосторожнее. Особенно прошу не ходить в барак, где живут служащие. Я отдал приказ сравнять его с землей и отстроить заново в кратчайший срок. Затем так же поступят с остальными корпусами, они все в аварийном состоянии.

– Так ты знал? Или тебе сказали?

– Знал – что?

– Ну, что все здесь рухлядь, что все следует строить заново?

– Конечно, знал. Я же здесь был и все видел своими глазами. Ты что, держишь меня за… как это, за лоха? Я не первый день в бизнесе и способен оценить товар, который приобретаю.

Яна с недоумением смотрела на него своими большими голубыми глазами:

– И все равно приобрел? Это же заведомо проигрышное дело. Тут, пока все окупится, целой жизни не хватит.

– Мне надо только одно: чтобы ты была со мной, а за это никаких денег не жалко, – поцеловал ее Карл и пошел к выходу.

«Наш медовый месяц был очень коротким», – вздохнула Яна, правильно понявшая, что в отсутствие своего гражданского мужа осталась вместо него за старшего. Никиту разместили в номере рядом с ней, а Сержио с Региной – по соседству с Никитой. Гостям повезло больше: в их комнатах не было взрыва банки с белой краской, не стоял такой ужасный едкий запах.

Несмотря на всю неустроенность быта, отдыхающих в санатории людей было довольно-таки много. Их привлекала дешевизна, близость моря и реликтовый парк с экзотическими растениями.

Яна сразу же с головой окунулась в работу, прежде всего встретившись с прорабом бригады рабочих, которых успел вызвать Штольберг. Это был мужчина невысокого роста с большим животом и лысеющей головой. Он сразу же воспринял Яну в штыки.

– Я по телефону говорил с мужиком.

– Он улетел, я за него.

– Ничего нет хуже, как иметь дело с бабой, которая ничего не понимает в строительстве и в смете. Вы с большим удовольствием тратите деньги в парикмахерской и спускаете их на косметику да на шмотки, а вот плитку укладывать или подвесные потолки устанавливать, считаете, люди должны даром.

– Зря вы так сразу портите со мной отношения. Я, между прочим, платежеспособная дама и кое-что понимаю в строительстве. Готова платить, буду просматривать все сметы. Но учтите: обдурить меня не удастся! – парировала Яна.

– Мы не мошенники, – буркнул прораб, вытирая пот со лба носовым платком.

– Значит, так. Прежде всего, вы быстро сносите ужасный барак, пока там не погибли люди. Надо без шума и особой грязи вывезти мусор и на том же месте построить новое жилье для людей – большей этажности и с помещениями хорошей планировки. И со всеми удобствами! Причем не на этаже, а в каждом номере! – приступила к делу Яна.

– Сделаем, – буркнул прораб. – А насчет смет, их я буду согласовывать с вашим иностранцем по емэйлу, или как его там, ну, в общем, через компьютер. И деньги он будет проводить по безналичному расчету на счет нашей строительной фирмы, мы с ним именно так договаривались. А вы бы, дамочка, не лезли в стройку, занялись бы лучше цветочками, которых здесь в большом изобилии. Они тоже требуют денежных вливаний, если уж деньги девать некуда.

– С цветочками вопрос отдельный, а вы не забудьте мою просьбочку, – повысила голос Яна. – Надо, чтобы все прошло с минимумом шума и пыли. Здесь все-таки люди отдыхают!

– Мы большие специалисты по аккуратному строительству рядом с зоной отдыха, на побережье летом по-другому нельзя, – заверил ее прораб, несколько успокоив.

Яна облачилась в ярко-красную кофточку, надела джинсовые шорты. Длинные ноги в бинтах были всунуты в стоптанные валенки, а обгоревшие волосы стянула в хвост. Наряд венчала красная панамка. Она решила нанести визит в лечебницу санатория, захватив с собой второго пострадавшего – Никиту.

Корней Игоревич Иголкин вполне соответствовал своему чудному имени и фамилии. Это был высокий, худой, дерганый человек с резкими движениями и громким голосом. Еще привлекали внимание сильно увеличивающие, сползающие на самый кончик носа очки в массивной темной пластмассовой оправе и торчащие в разные стороны черные с сединой, что называется «соль с перцем», волосы.

– Интересно, интересно… – Прищурившись, он смотрел на странную парочку, посетившую его кабинет. – Впервые у меня парочка обожженных. У молодого человека руки, у девушки ноги. Интересно… интересно.

– А вот нам как-то не очень интересно, – ответил Никита, вальяжно развалившись на стуле, весь в белом – брюках, рубашке и бинтах.

Доктор хихикнул и взлохматил свои жесткие густые волосы.

– Я понимаю, что будет немного больно, но я вам помогу. Предписываю вам ежедневную смену бинтов со специально изготовленной для вас мазью: исключительно натуральные компоненты и масла из нашей природной кладези лекарств – санаторного ботанического сада. С утра будете принимать минеральные ванны у нас в водолечебнице, лазерную терапию и грязевые обертывания. Вам, молодой человек, я бы посоветовал обратить внимание на печень, меньше пить, курить и есть жирной, жареной пищи. А вам, девушка, следует обратить внимание на свое сердце.

– А что с моим сердцем? – всполошилась Яна.

– Оно когда-нибудь разорвется на части от многочисленных любовей, – ответил Иголкин и раскатисто рассмеялся так, что у Яны волосы на затылке зашевелились.

Яна с Никитой покинули кабинет врача с двояким чувством.

– Противный тип! – фыркнула Яна.

– А с печенью-то у меня действительно нелады, бывают приступы, – задумался Никита.

– Тоже мне чудо-целитель! Как по мне можно сказать, что я нахожусь в каких-то треугольниках? Гадалка!

– Да он просто на понт тебя взял! – усмехнулся Никита. – Видит, красивая женщина, а значит, она не может не нравиться нескольким мужчинам одновременно. Во-вторых, он мог уже знать, что ты гражданская жена нового хозяина, весьма импозантного, а тут я рядом, не менее интересный мужчина. Кроме того, у нас с тобой есть нечто общее – ожоги, что наводит на определенные размышления. А вообще, не смотри так на меня, я просто шучу!

– Пойдем, шутник, прошвырнемся по знаменитому ботаническому саду, – предложила Яна.

– С удовольствием, – поддержал ее за локоть Никита.

Они вышли из лечебного корпуса и двинулись по узкой дорожке в сторону, противоположную от моря. Навстречу им двигались люди в ярких летних одеждах, некоторые дамы были в купальниках и парео. Дети носились в спасательных жилетах, с кругами, мячами и водными пистолетами.

– Да, приехать на море и не иметь возможности купаться… – протянула Яна, стараясь не думать о тех взглядах, которыми отдыхающие в санатории одаривали ее обувь.

– Ничего, мы свое еще наверстаем. А завтра нам грозит минеральная ванна, не забыла? Может, примем одну на двоих, все равно нам прописано одинаковое лечение? Один огонь, одна страсть, одна любовь…

– Одно лечение, – добавила Яна, отвешивая подзатыльник Никите.

Ботанический сад находился на горе и спускался пологим склоном к территории санатория.

– Ого! – выдохнула Яна, поняв, что придется подниматься в гору.

Но как только они вступили в прохладу и тень тропического сада, всю усталость как рукой сняло. Почти тут же словно из-под земли перед ними выросло какое-то странное существо женского пола в длинной кружевной юбке и широкополой шляпе. Женщине можно было дать от двадцати пяти до сорока пяти лет, настолько плохо определялся ее возраст. Лицо практически без морщин и с выражением несколько не от мира сего, широко распахнутые глаза и длинная темная коса, болтавшаяся на спине, – такова была незнакомка, которая вдруг спросила звонким голосом, показывая абсолютно кривые зубы:

– Вы не с туристической группой?

– Нет, мы сами по себе и в первый раз, – ответил Никита.

– Тогда, если не возражаете, я вам покажу наш чудесный сад.

– А вы так хорошо знаете его?

– Я здесь выросла, – гордо ответила женщина.

– Позвольте предположить: вас зовут Ариадна Максимовна? – спросила Яна, проявив свою женскую интуицию в полном объеме.

– Да, именно так! – радостно воскликнула женщина.

– Мне говорили, что вы большой специалист в области биологии, – подмазалась Яна, понимая, что знакомится с очередным странным сотрудником санатория. И пока Ариадна ей нравилась.

– А как их не любить? – обратила та свои большие наивные глаза к Яне и повторила вопрос: – Как можно не любить?

– Кого? – не поняла Яна.

– Эти деревья, дающие нам кислород и жизнь, излечивающие от любых заболеваний, эти цветы. Что на свете есть красивее, совершеннее их форм и ярче их окраски?

– Пожалуй… ничего, – ответила Яна, уже понимая, что имела в виду заведующая санаторием Роза Порфирьевна, говоря, что «ботаничка» несколько не в себе.

– Идемте! – энергично кивнула Ариадна Максимовна и зашелестела широкой юбкой по дорожке, выложенной камнями. – Вот, аллея кипарисов, а там бамбуковая роща, – начала свое повествование Ариадна, коса змеей извивалась у нее по спине. – Знаете, какая в древнем Китае самая изощренная пытка была? Человека привязывали на поле, засеянном ростками бамбука, и оставляли его там, щедро поливая жадный до воды тростник. – Ариадна на мгновение остановилась и задумалась. На ее лице одно выражение быстро сменялось другим, словно на кинопленке. Она будто наяву представляла производившуюся в незапамятные времена экзекуцию. – Чего мы остановились? Идемте! – тряхнула она косой. – Так вот, бамбук растет очень быстро и способен прошить многокилограммовую бетонную плиту. Что ему наше мягкое тело с хрупкими косточками! За три-четыре дня человек умирал в страшных муках…

– А его бренное тело прорастало острыми ростками бамбука, – добавил Никита, косясь на Яну и продолжая улыбаться, словно речь шла не о страшной казни.

– Совершенно верно, – встрепенулась Ариадна и пошла дальше. – Обратите внимание на вековые дубы. А там пробковое дерево, красавицы ели… Если человеку с легочными заболеваниями здесь просто прогуливаться в течение двух-трех часов ежедневно, то у него нормализуется дыхательная функция и наступает длительная ремиссия. Вы ощущаете, какой воздух? В парке совершенно особый микроклимат, а воздух просто целебный! – продолжала восторгаться Ариадна.

– Это чувствуется, – согласилась Яна вполне искренне.

Ариадна и ее спутники поднялись по старой лестнице из белого камня и оказались на залитой солнцем большой поляне сплошь в цветущих розах. Дух захватило от красоты и многообразия цветов и опьяняющего аромата.

– Это наш розарий, наша гордость! – лукаво посмотрела на них Ариадна. – Не думайте, что розы выращивать легко. Легко только некоторые, дикие виды, а многие красиво и необычно цветущие кусты растить очень сложно, каждому нужен свой уход. Отдельные разновидности роз привезены из других стран и смогли прижиться здесь только на этой благодатной земле. Я всегда повторяю, что здесь волшебный микроклимат и только у нас приживаются такие растения, которые больше нигде в стране расти не будут. Они словно понимают это и живут у нас здесь вопреки всему, поддерживая друг друга.

– Какая красота! – Яна, забыв про боль в ногах, двинулась вдоль кустов, усеянных нежно-розовыми большими и мелкими ярко-лимонными цветами.

– Ты сама как роза, – невольно залюбовался Никита.

– Это точно! В розарии туристы любят фотографироваться. Все женщины здесь выглядят красавицами, словно они только что получили букет от любимого мужчины. Даже лица у людей преображаются, начинают светиться, что ли…

– Мы тоже здесь обязательно сфотографируемся, – пообещал Никита.

– Вам пойдет на фоне кустов с нежно-розовыми крупными цветками, привезенных к нам из страны роз Болгарии, – обратилась к Яне Ариадна Максимовна, – ведь в душе вы мягкая и пушистая, хоть и выглядите так экстравагантно.

– А вы знаток человеческих душ? – вздрогнула Яна.

– Немного. Люди как растения: при любви и уходе они расцветают, а в одиночестве, при невнимании – увядают.

– Говорят, вы можете сказать, на какое растение похож тот или иной человек? – полюбопытствовала Яна.

– Не всем, некоторым. Если навеет…

– Надеюсь, мое растение – роза?

– Нет, – засмеялась Ариадна, – у вас нет таких острых шипов. А вы из санатория?

– Я сейчас здесь даже на правах хозяйки, – похвасталась Яна.

Лицо Ариадны сразу увяло, глаза потускнели.

– Вы как-то связаны с чешским бизнесменом, купившим наш санаторий?

– Я его возлюбленная, – кивнула головой Яна.

– Хорошо, идемте, – изменившимся, ставшим сухим голосом произнесла Ариадна.

Дальнейший путь они прошли в полном молчании. Среди густой зеленой растительности выглядывал одноэтажный белый домик тоже старой постройки.

– Это моя лаборатория, – буркнула Ариадна.

Внутри помещение было темным и тесным и чем-то напомнило барак для обслуживающего санаторий персонала. Похоже, что строилось все в одно время и одними и теми же людьми.

– А кто здесь работает? – поинтересовался Никита.

– Здесь работаю я, одна я. А по ботаническому саду у меня есть, конечно, несколько помощников, но я все равно главная.

«Кто бы сомневался!» – мелькнула мысль у Яны.

Яна вошла в комнату, по всем полкам заставленную банками. Даже окно было закрыто полками, и солнце пробивалось сквозь стеклянные банки с цветами и какими-то кореньями, отбрасывая причудливые узоры на стены.

– Это большая наука, между прочим, знать, из каких растений можно делать целебные вытяжки, – сказала «ботаничка».

– Я думаю… – согласилась Яна.

– А в неумелых руках лекарство может обратиться ядом, – задумчиво посмотрела на Яну Ариадна. И если бы Яна была неврастеничкой, она бы точно усмотрела в ее фразе скрытую угрозу. Ариадна словно оценивала, какой яд больше подойдет Яне.

– А потом, ведь надо знать, у какого растения в лечебных целях надо брать кору, у какого листья, корни или просто пыльцу. Да еще обязательно в определенный период времени! – затараторила Ариадна. – Вот я и собираю лекарственные растения и все их целебные части, делаю спиртовые настойки, которые тоже исключительно мое изобретение, а зачастую…

– Это великолепно, если это кому-то помогает… – начала Яна.

– Помогает девяноста процентам страждущих, – заверила ее Ариадна. – Я же достаю самые соки, самые активные вещества. Эфирные масла у меня высокой концентрации, я создаю биологически активные добавки. И они очень хорошо действуют и на организм в целом, и по отдельным заболеваниям. Причем иногда действует всего лишь одна капля. Главное – знать, какое эфирное масло дать человеку. Здесь у меня стоят настойки. Одни готовятся какие-нибудь несколько дней, другие несколько месяцев, а есть сборы и за несколько лет. В подвале у меня целый склад готовых масел. Хотите что-то приобрести для себя? – обратилась к ним Ариадна. – Я обычно предлагаю набор моих фирменных масел. В пересчете на ваши деньги он стоит всего пятьсот рублей.

– Мы обязательно приобретем, – сказал Никита и покосился на Яну. – Два набора.

– С удовольствием, – согласилась та. – А вы нам расскажете, как и от чего ими пользоваться?

– В моем наборе десять масел высокой концентрации и дана аннотация, где подробно описано, как и в каких случаях ими пользоваться, – ответила ботаничка и снова бросила на своих спутников внимательный взгляд. – Вам бы, Яна Карловна, если честно, я посоветовала настой из боярышника, лимонника, женьшеня и корня валерианы, то, что полезно для сердца.

Яна даже рот открыла. Уже второй человек за короткий промежуток времени говорил, что ей пора подлечить сердце. Никита, поняв ее оцепенение, нервно дернул плечами.

– А мне что подлечить? Случайно не печень?

– Я бы сказала, желчный пузырь, что почти то же самое, – туманно ответила Ариадна.

– И как вы это все видите? – полюбопытствовал Никита.

– Опыт, молодой человек, многолетний опыт, – ответила Ариадна голосом древней старухи-знахарки.

– У меня никогда не болело сердце! – возмущенно сказала Яна.

– А не все сердечные болезни сопровождаются болью. Сердце может страдать молча, а потом – бац! – вскричала Ариадна пронзительным голосом, от чего Яна вздрогнула. – И разорвется, – более мягко закончила мысль странная женщина.

– Типун вам на язык! – мрачно сказал Никита.

– От типунов у меня есть болтушка, – погрузилась в себя Ариадна, так же внезапно, как происходили у нее все смены настроения.

«Она явная неврастеничка, у нее мгновенно меняется настроение», – невольно подумала Яна.

Никита купил у Ариадны два набора по десять маленьких бутылочек, напоминавших пробники духов, и они с Яной побрели назад в санаторий. Ариадна Максимовна дала им еще бесплатно какое-то средство для лечения ожогов.

Подойдя к санаторию, они с удивлением обнаружили полное отсутствие дома-барака, о сносе которого шла речь буквально несколько часов назад. Только легкое облачко пыли дымкой висело над тем местом, где он стоял. По периметру стройплощадка была обнесена мелкой сеткой с полиэтиленом, что значительно уменьшило распространение пыли и мусора по территории.

– Надо же, какие молодцы! Быстро сработали, – удивилась Яна.

– Смотри, уже и домики для временного жилья поставили, – обратил ее внимание Никита на ряд металлических вагончиков, установленных неподалеку от развернутого строительства.

– Думаю, что в этих современных, обустроенных вагончиках персоналу даже удобнее будет жить, чем в прежнем отсыревшем бараке, – ответила Яна. И вдруг погладила себя по животу: – Знаешь, а я что-то проголодалась… Не опоздали мы на обед?

– Идем, проверим, – подхватил ее снова за локоток Никита и повел в ресторан.

Обед для отдыхающих уже закончился, но, увидев Яну и Никиту, работники кухни расплылись в улыбках:

– Проходите, пожалуйста, всегда вам рады!

Молоденькая официантка начала оглядываться в поисках чистого стола под белой скатертью. Немного в стороне сотрудники санатория ели за одним общим.

– Мы вместе со всеми, – быстро сказала Яна и села с краю. Никита пристроился рядом.

– Но у нас обед значительно скромнее, – стушевалась официантка.

– Нам как всем! – снова заверила ее Яна.

Напротив нее сидел доктор Иголкин, а напротив Никиты – заведующая, в первый же день выдавшая всю подноготную про бывшего директора санатория и про то, как он надул «заморского князя». Кстати, она все время избегала встречи с Яной, и вот сейчас у Розы Порфирьевны явно испортился аппетит. Видимо, она все еще не могла забыть свой конфуз.

– Ну, приехали ваши аниматоры? – улыбнулась Яна, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Сплошные неприятности, – махнула вилкой заведующая, метнув маринованный гриб, явно из домашних заготовок, в тарелку Корнея Игоревича. – Вон посмотрите на них… просто недоразумение.

Яна проследила за ее взглядом и увидела молоденьких парня и девушку, сидящих над тарелками с макаронами с невероятно кислыми лицами.

«Да, на клоунов они не похожи», – мысленно согласилась с Розой Порфирьевной Яна.

– А я о чем? – отозвалась заведующая, словно прочитав ее мысли. – Ничего, веселая команда? Я в шоке! Так хорошо, что ваш заграничный принц уехал, а то бы совсем опозорились.

Яне с Никитой принесли по тарелке с борщом. На второе были предложены обычные «рожки» со скудным соусом а-ля мясной, в котором не было ни одного кусочка мяса. На третье предлагался суперпротивный теплый и густой кисель.

– Вы бы не налегали на борщ, – вдруг обратился к Никите Корней Игоревич.

– А что? – не понял спутник Яны.

– Он очень наваристый, а у вас печень…

Никита даже закашлялся, подавившись. Яне пришлось что есть силы шарахнуть его по спине.

– Спасибо, что вы так заботитесь о моем здоровье, – ответил Никита, отдышавшись, – но лучше бы вы заботились поменьше.

– Я врач, это моя работа. – Доктор был неумолим. – А здесь, между прочим, санаторий.

После обеда Яна вернулась к себе в номер и решила отдохнуть, но, видимо, на то была не судьба. К ней постучалась и, не дожидаясь разрешения, вошла маленького роста девушка с большим животом и испуганными глазами.

– Вы здесь главная? – спросила девушка.

Яна же ничего не могла ответить, с ужасом глядя на ее огромный живот. Создавалось впечатление, что девушка носит тройню и родить должна с минуты на минуту.

– Я в данный момент за старшую, – согласилась Яна, решив ни за что в жизни не признаваться, что она имеет отношение к медицине, чтобы ее не заставили принимать роды.

– А я – Тамара, ну эта… должна развлекать публику.

– Да, Тамара, я тебя видела за обедом, но не знала, что ты беременная. Какой же у тебя срок?

– Большой… – смутилась девушка.

– Как же ты собираешься развлекать кого-то с таким животищем? Еще родишь, чего доброго, прямо во время каких-нибудь игр!

– Деньги нужны… – вздохнула Тамара. – Мы с Толиком и жилья не имеем, и все были против нашего союза, и вот у нас образовалась единственная возможность подзаработать денег летом. Я к вам пришла, чтобы вы утвердили наш план развлечений и фильмы, которые мы хотели бы показать отдыхающим.

Девушка явно нервничала.

– О чем ты говоришь?! – воскликнула Яна. – Я же не комиссия по культуре, не цензор! Я в этом ничего не понимаю! Делайте, что считаете нужным, и показывайте, что хотите.

– Значит, вы не строгая руководительница? – спросила Тамара.

– Совсем даже нет, – заверила ее Яна.

– Ой, а мы с Толиком так боялись! Мы же новички в деле анимации, даже немного приврали, что имеем опыт работы, иначе никто не брал на работу.

– Тамара, не волнуйся. В твоем положении нельзя волноваться. Ты хорошо устроилась?

– Нам с Толей дали вагончик. Там для меня немного крутые ступеньки и нет горячей воды, но ничего страшного…

– Нет, беременная женщина не должна испытывать никаких неудобств, – решительно заявила Яна.

Она тут же схватила Тамару и понеслась вместе с ней к заведующей санаторием.

– Сделайте исключение и поселите эту молодую пару в одном из основных зданий санатория, – попросила Яна.

– Я бы с радостью, тем более что вы просите, но не могу, все места заняты, – развела руками заведующая.

– Тогда переселите их в мой «люкс», – заявила Яна, – а я поживу в их домике.

– Но как же? – растерялась заведующая. – Этого нельзя допустить! Что такое? Вы, главная здесь, будете жить в вагончике? Да новый директор меня убьет потом!

– Я уже приняла решение, а вы только помогите мне перенести вещи. А мой жених вас не обидит. Он не арабский шейх и по-любому сначала выслушает меня, – бескомпромиссно заявила Яна.

В общем, уже скоро она оказалась в маленьком алюминиевом вагончике, вытолкав оттуда перепуганных молодых людей и отправив их в свои апартаменты.

Почти сразу же к ней пришел Никита, а за ним служащий отеля внес чемодан с его вещами. Никита осмотрелся. Две обычные узкие кровати, стоящие впритык друг к другу вдоль одной стены, на другой стене располагались два маленьких окошка, а под ними маленький откидной столик, словно в купе поезда, и два стула.

– Чем обязана? – спросила Яна.

– Твое второе имя мать Тереза? – уточнил Никита. – Я зашел к тебе в номер, хотел проведать, не оттаяло ли сердце Снежной королевы, а там трогательная парочка! Беременная девчонка и рассказала мне о твоем подвиге. По-другому твой поступок не назвать. Ты хоть представляешь, каково здесь будет жить? Днем алюминиевая коробка без кондиционера нагревается, как электроплита, и мы здесь задохнемся.

– Мы? Почему – мы? – заинтересовалась Яна, которая обещанную им духоту уже успела прочувствовать на своей шкуре. Оба окошка были открыты, но это не приносило никакого облегчения, так как стояло полное безветрие.

– Я беру с тебя пример и пришел к тебе жить. Здесь же, кажется, два места? – хитро посмотрел на нее Никита.

Яна от такой наглости даже не нашлась что ответить. Она только молча хлопала веками без ресниц и ждала объяснений.

– Я узнал, что в одном из вагончиков проживает повар, очень душевная женщина с двумя нелегально проведенными на территорию внуками. Они были отправлены к бабушке бедными родителями для поправки здоровья. У девочки бронхиальная астма, и бедный ребенок сначала задыхался в бараке от сырости, а потом чуть не задохнулся от духоты в металлическом вагончике. Вот я и уступил свое место этой семье.

– Вот и иди в тот вагончик, он же освободился.

– Яна, не поступай так со мной! С поварихой проживают еще три молоденькие официантки, и они очень хищно поглядывали на меня.

– Боишься, что изнасилуют ночью? И будут правы, не все же вам… – вздохнула Яна.

– Яна, их там как сельдей в бочке, а здесь ты одна, и тебя я не боюсь, ты у нас принципиальная и морально устойчивая.

– А не боишься, что Карл свернет тебе шею? – хмыкнула Яна, полотенцем вытирая шею и лоб от пота.

– Главное, чтобы он тебя не тронул.

– Мне он доверяет. Ладно, валяй, располагайся. – И Яна махнула рукой в знак согласия.

– Большое спасибо, моя королева! Кстати, в твоей комнате так пахло краской, что у Тамары начался аллергический приступ и они с мужем поменялись номерами с поварихой и внучатами. Девочка-астматик, как оказалось, на краску не реагирует, ей главное, что не душно и работает кондиционер, – сообщил Никита, задвигая чемодан с одеждой под кровать, так как развешивать вещи здесь попросту было негде.

– Что намереваешься делать? – спросила у него Яна.

– Я? Думаю, что следует помочь ребятам в нелегком деле развлечения публики. Кое-какие наметки у меня уже есть, – улыбнулся Никита.

– Интересно было бы посмотреть, – оживилась Яна.

– Ты будешь в числе первых приглашенных, – заверил ее Никита.

– А что ты придумал?

– Сюрприз. Но один подарок у меня для тебя уже есть. – С хитрой улыбочкой Никита достал из пакета пару резиновых шлепок огромного размера. – На юге эта обувка лучше, чем валенки, поверь мне.

Глава 13

Давно скромные отдыхающие санатория и близлежащих пансионатов не наблюдали такого грандиозного действа. У Никиты оказались колоссальные связи в шоу-бизнесе и отличные организаторские способности. Втайне от Яны он за два дня смог договориться со многими артистами и пригласить их на концерт, организованный на территории соседнего дома отдыха «Волна», так как там имелось место, где разместить людей и аппаратуру, и была в наличии большая площадка со сценой на открытом воздухе. Но все отдыхающие санатория могли спокойно пройти на концерт. Яна явилась в ярко-бирюзовом платье с блестками и резиновых шлепках с перебинтованными ногами. Выглядела она странно, но ей к этому было не привыкать.

Всю двухчасовую программу вел сам Никита, просто искрясь юмором, весельем, остротами и хорошим настроением. Он представлял участников, рассказывал анекдоты, пародировал и просто шутил. Публика была в восторге. В концерте выступали пара известных певцов, пара не менее известных юмористов, тройка поп-групп и артисты цирка с дрессированными собачками, клоуны и иллюзионист. Номера все были сложные, красочные, что называется, коммерческие, и отдыхающим очень понравились.

По количеству зрителей, многим из которых даже не хватило сидячих мест, становилось понятно, что организаторы концерта и артисты внакладе не останутся. Яна все действо приняла с восторгом, она с удовольствием хохотала и на время забыла о своих больных ногах.

После представления зрители ринулись брать автографы и фотографироваться с любимыми артистами. Царила непринужденная обстановка, обычная для людей, находящихся на отдыхе и желающих выжать из своего отпуска по максимуму. Никиту окружили плотным кольцом, и мявшаяся в сторонке Яна, устав ждать, когда он вырвется на свободу, неторопливой походкой пошла в сторону санатория.

Было прохладно, с моря долетал легкий освежающий ветерок, в высокой сухой траве, произрастающей по обе стороны от дороги, стрекотали цикады. Яна брела в полном умиротворении, не задумываясь о том, что сейчас придется ночевать в душном вагончике. Она свернула на узенькую тропинку и пошла через невысокую гору, решив срезать путь. Людские голоса остались далеко позади. Яна шлепала в своей резиновой обуви гигантского размера и с благодарностью вспоминала заботу Никиты о ее больных ногах. Конечно, передвигаться в шлепанцах было значительно легче, чем в валенках. Яна никогда бы и не узнала, что за ней следует бесшумной быстрой походкой высокий мужчина, ежесекундно оборачивающийся назад и поглядывающий по сторонам. Спасло Яну, как ни странно, то, что в народе называют «критические дни». Вспомнив, что она долго сидела в одном положении, Яна резко обернулась, желая осмотреть свою одежду сзади. И в тот же момент бутылка пролетела в миллиметре от ее щеки, задев большую серьгу. Яна инстинктивно отшатнулась и закричала, заметив мужчину:

– Вы что?! Вы в своем уме?!

На нее зло смотрел опухший темноглазый мужчина с мясистым крупным носом и толстыми губами. Яна могла поклясться, что видит этого человека в первый раз в жизни. Лицо нападавшего исказила недовольная гримаса, и он прыгнул к жертве, словно хищник из засады, и начал снова и снова замахиваться бутылкой. Яна, совершенно растерявшаяся, пятилась назад, ничего не понимая.

– Что вам нужно? Деньги? Телефон? Оставьте меня в покое!

Мужчина был огромного роста и гориллообразной комплекции. Напрыгивал он на Яну с такой же звериной настойчивостью и изворотливостью. Ярость от того, что ему не удалось настигнуть свою жертву незамеченным, придала мужчине сил, и он все же огрел ее бутылкой по голове, правда, удар оказался смазанным, прошел вскользь. Но Яне и этого хватило – у нее потемнело в глазах, и сознание, уже от боли, покинуло ее.

Но Яна достаточно быстро пришла в себя, только почему-то чувствовала себя отжатой половой тряпкой. Оказалось, что она висит через плечо напавшего на нее негодяя и бьется связанными руками и ногами о его мощные кривые ноги. Если бы не было так страшно, то Яна представила бы себя Эсмеральдой в руках Горбуна. Однако ей было не до приколов! Ее больные ноги связывала грубая веревка прямо поверх бинтов, остатки волос фактически волочились по земле, рот был залеплен клейкой лентой. Яна не могла издать ни звука и, если бы у нее был насморк, уже давно бы задохнулась. Вдобавок ко всему преступник огромной ручищей похлопал Яну по тощему заду и хохотнул:

– И за что тут держится этот иностранный дурак?

От возмущения Яна стала что есть силы извиваться, хотя они шли по горной тропе и она рисковала выскользнуть, сорваться вниз и разбиться. Мужчина был более чем силен и расторопен. Он грязно выругался и стукнул Яну кулаком куда-то в область ребер.

Яна снова затихла от боли и почти смирилась со своей горькой участью. Она прекрасно понимала, что похитителя ей не одолеть, уж слишком неравными были у них весовые категории. Но положение безропотной жертвы для нее тоже было неприемлемо. Она опять помянула недобрым словом свою судьбу: совсем недавно в Москве она попала в подобную ситуацию, и вот опять…

Мужчина между тем спустился к морю на узкую галечную полосу, которую даже пляжем-то диким нельзя было назвать. Он пошел вдоль прибоя, совершенно не сбавляя темпа и не сбив дыхания. Яна подняла голову и посмотрела на темные волны с белыми барашками на гребнях – море было неспокойным, бурлящим и пенящимся. Накатывавшие на мокрую гальку волны разбивались с шумом и грозным свистом, словно пытались отбить Яну у бандита, но фактически ничем помочь ей не могли.

Яне показалось, что мужчина несет ее вечно. Длинные волосы набухли от влаги и тянули ее голову вниз, ноги уже просто онемели. В голове крутились мысли одна хуже другой.

«Что ему от меня надо? Маньяк? Насильник? Спаси меня, господи! Он что-то говорил о Карле… Значит, он знает, что я его девушка. И что из этого следует? А, поняла! Этот дебил хочет поживиться – он похитил меня с целью выкупа. Вот сволочь! Бедный Карл, и так у него столько проблем, а сейчас еще и это свалится ему на голову! Как же я не люблю быть обузой для других! Во что же я опять влипла? А все моя чертова гордость и независимость! Надо было мне остаться с Никитой, дождаться его и пойти вместе. Карл отдаст любой выкуп за меня, вот черт! Но ведь нет гарантии, что эта маньячина выпустит меня! Что же делать? Я беспомощна, как никогда. А еще говорят, что из любой ситуации можно найти выход. Какой выход могу найти я? Никакой. И это ужасно!» Вот так думала Яна, уже почти теряя сознание, так как кровь прилила к голове и от напряжения уже стучало в висках.

Мужчина прогремел замком и вошел в темное прохладное помещение. Но и тут мучения Яны не закончились. Он начал долго и нудно подниматься по крутой лестнице, и этому не было конца. Проход был тесный, и Яна постоянно стукалась о шершавые влажные стены всеми частями тела.

Наконец они вошли в более-менее просторное помещение. Мужчина скинул Яну на жесткий пол и сплюнул.

– Ну, все, здесь тебя никто не найдет. Здесь и сдохнешь, как и твой чертов иностранец. Прощай!

За ним захлопнулась дверь, да так, что с потолка отвалилась штукатурка вместе с отсыревшими осколками кирпичей. Яна услышала, как дверь, за которой исчез ее похититель, была закрыта на замок и засов, и раздались все такие же размеренные, спокойные, удаляющиеся шаги по лестнице.

До сознания Яны дошло: ее не похитили, а попросту хотят убить. И это не прибавило ей настроения. От падения на пол поднялось облако пыли, и, когда оно осело, Яна осмотрелась. Она находилась в круглой, грязной и явно нежилой комнате. Вокруг мусор и груда битого кирпича. Она, извиваясь и сцепив зубы, подползла к куче. Руками, связанными за спиной, Яна нащупала кусок кирпича, похожий на нож, с острыми краями, и принялась с ожесточением перепиливать свои веревки. Для этого Яне пришлось лечь на спину на острые кирпичи, испытывая страшную боль во всем своем бедном теле, как известно, лишенном прослойки жировой ткани.

При первой попытке ее постигла неудача. Кирпич оказался хрупким, старым, отсыревшим и рассыпался в пыль.

– Черт! – выругалась Яна вслух.

Но она не привыкла отступать. И снова вспотевшими ладонями нащупала осколок потолще. С ним Яне повезло больше, и он не сломался при ее попытках высвободиться. Яна отдавала борьбе с веревками все силы, уже не чувствуя ни ног, ни рук, ни других частей затекшего тела.

Спасло ее то, что веревка, которой ее связали, тоже была не новой и отсыревшей, и наконец-таки она разорвалась, освободив руки. Ей не понравилась фраза похитителя, что она умрет так же, как и «чертов иностранец». Она означала: опасность грозит и Карлу.

Несколько минут Яна металась по полу в горячке от боли в кистях, пронзившей мышцы и кожу сотнями тысяч иголок. Затем пленница вытерла выступившие слезы и сорвала со рта ленту-скотч. Теперь она смогла закричать в голос и облизать сухие, соленые от крови и клея губы. После этого она таким же образом с трудом разорвала веревки на ногах. Через некоторое время Яна смогла подняться и сделать несколько шагов, держась за стенку.

«Во что я опять вляпалась? Что же такое происходит? Почему со мной все время что-нибудь случается?» – печально подумала она.

Яна добралась до двери и в отчаянии рассмеялась. Дело в том, что в этом старом разрушающемся помещении только дверь была новая и железная, с мощными замками и задвижкой с наружной стороны.

«Профессионально сделанная ловушка, – мелькнула мысль у Яны. – Только не паниковать. Думай, Яна, что делать? Думай! Ты освободилась от пут, решай, что предпринимать дальше».

Она окинула помещение взглядом, задержала его на окне с выбитым стеклом. Ее удивлению не было предела, потому что она вполне могла бы пролезть в это окно. И к тому же на нем не было решетки.

«Какая неосмотрительность», – не то с радостью, не то осуждающе помянула Яна похитителя. Она подковыляла к окну и, высунув голову, осмотрела окружающий пейзаж. Внезапно нахлынувшая радость сменилась горьким разочарованием: ее комната-клетка находилась на головокружительной высоте. Вниз шла отвесная полукруглая стена, а внизу виднелись острые камни, о которые разбивались волны. У Яны даже дух захватило от высоты и закружилась голова. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: она находится на маяке. На верхнем ярусе неработающего маяка. И сюда никто и никогда за ней не придет. Если только ее мерзавец-похититель. Она подобрала с пола камень, отошла подальше и разбила второе стекло в окне. Затем, после недолгих усилий, смогла распахнуть деревянные полусгнившие и пахнущие плесенью створки. Дерево и стекло полетели вниз с устрашающей высоты и расколотились о камни. Яна высунулась в окно. Совершенно без всяких уступов отвесная стена и камни не радовали ее глаз. Она ощущала себя сказочной принцессой, запертой в заколдованной башне, только принц не придет и не спасет ее. А волосы Яны хоть и были длинными, но не настолько, чтобы она смогла, обрезав их, сплести длинные веревки и выбраться наружу. Веревки были слишком коротки и ветхи. Она беспомощно огляделась. И тут взгляд ее остановился на ногах, перебинтованных эластичными бинтами, под которыми были наложены лечебные повязки с мазью. Яна начала судорожно разматывать бинты и связывать их друг с другом. Получилась достаточно длинная веревка. Яна выкинула ее конец в окно и выглянула наружу. Нижний конец до камней не доставал, но Яна понимала: она должна попытаться. Уж как-нибудь приземлится. Оставалось только надеяться, что с наименьшим ущербом для себя.

Яна снова оглядела свою тюрьму, ища, за что можно укрепить верхний конец связанных бинтов. И решила, что железная арматурина, торчащая из стены над головой, подойдет. Она дотянулась до нее и крепко привязала свой импровизированный канат.

– Ну что ж, с богом. Все равно проверить, правильно ли я поступаю, можно, только совершив это безумство, – вслух сказала Яна, подбадривая себя.

Она взгромоздилась в оконный проем и, схватившись за бинт руками, рухнула вниз.

Слово «рухнула» было самым подходящим для определения того, что произошло. Яна не подумала, что эластичный бинт может быть настолько эластичным. К тому же руки у нее были очень слабые, и она стремительно заскользила вниз, растягиваясь на резинке бинтов, моля о том, чтобы железный штырь, за который была зацеплена «веревка», не выскочил из рыхлой стены.

При всей растянутости эластичного бинта на землю она не упала, а повисла метрах в двух от поверхности острых камней.

Яна висела и решала вопрос: прыгать ей или нет? Но треск рвавшегося эластичного бинта внес свои коррективы и поставил точку.

Глава 14

Никита любил своих поклонников, понимая, что никто не заставлял его выбирать такую общественную профессию. Он всегда задерживался после своих концертов и выступлений, раздавал автографы и общался с людьми. Но сейчас Серебрянников впервые почувствовал легкий дискомфорт от обступившей его толпы – хотелось скорее вернуться к Яне и уйти вместе с ней в санаторий, но люди не отпускали его. Никита с легким, непонятным ему самому беспокойством посмотрел в спину удаляющейся Яны, одетой, как всегда, во что-то яркое, на ее смешной болтающийся хвост. Слова: «Яна, подожди!» – застряли у него в горле.

Перед глазами Никиты сменялась череда поклонников, восторженно галдящих, протягивающих для рукопожатия руки, букеты цветов, блокноты и ручки для автографов. Беспокойство не отпускало его, и Никита раньше, чем обычно, свернул свое общение с публикой, удалился за кулисы. Оттуда, проскочив незамеченным, вышел на улицу и рванул по тропинке к санаторию. Он вошел в их с Яной железный домик, даже не постучавшись, и его опасения в том, что Яны он там не обнаружит, подтвердились.

– Вот черт! – выругался Никита. И тут же схватился за бредовую мысль, пришедшую в голову: «А может, Яна забыла, что переехала, и пошла к себе в номер?»

Никита добежал до корпуса и ворвался в бывший Янин номер, где разбудил повариху. Женщине вставать, чтобы приготовить завтрак, надо было в четыре утра, и спать она ложилась рано, а поэтому на концерт не ходила. Заглянул Никита и к молодой паре аниматоров. Они вроде бы сидели перед телевизором, но в напряженных позах и с таким видом, будто их сейчас застигли за чем-то противозаконным и спугнули.

«Может, я им помешал? Хотя заниматься сексом на таких сроках…» – Никита покосился на огромный живот девушки.

Спросив, не видели ли они Яну, Никита получил отрицательный ответ.

– Яна? А что с ней может быть? Уже поздно. А что, если она пошла купаться? Она ничего вам не говорила? – забеспокоилась аниматорша. Еще бы, ведь именно Яна была ее ангелом-спасителем, переселившим в хорошие условия.

– Вряд ли Яна одна пошла ночью на море. Да и зачем? Купаться-то все равно нельзя, – растерялся Никита.

Толик при этом даже не пошевелился, тупо уставившись в экран телевизора. Взгляд Никиты скользнул по пустой бутылке из-под коньяка, и Серебрянников понял, что парень попросту в стельку пьян.

– Ладно, извините за беспокойство, пойду поищу ее на территории, – ретировался Никита.

Он вышел из корпуса и решил снова заглянуть в домик в надежде, что Яна вернулась.

– Подождите меня! – прокричала ему вслед аниматорша. – Я тоже волнуюсь за Яну, поищу ее вместе с вами.

– А вам не тяжело? – поинтересовался Никита, осматривая ее арбузоподобный живот.

– Совсем нет, – бодро ответила девушка и засеменила за мощным Никитой.

Они поискали Яну в вагончике, прошли по территории и нигде ее не нашли.

– Исчезла, как сквозь землю провалилась, – приговорила девушка, еще больше нагоняя тоску на Никиту.

– Я пойду в ботанический сад, – побледнел Никита, чувствуя, что его внутренняя тревога и опасения не напрасны.

– Что там делать ночью? – удивилась аниматорша. – А… думаете, она решила прогуляться?

– Я уже и не знаю, что думать. Но вдруг ей пришло в голову подышать перед сном? – пожал плечами Никита.

– Конечно, идемте! Я тоже заодно прогуляюсь перед сном, – затараторила аниматорша.

Она стала несколько раздражать Никиту. Дело было в том, что он действительно волновался за Яну, а девушка навязалась ему в непрошеные попутчики, собираясь просто погулять, когда он искал человека. К тому же она шла с большим трудом, тормозила быстрый шаг Никиты. Ночью ботанический сад тоже завораживал. Хоть и не были видны цветки всех расцветок, воздух здесь был полон какого-то магического очарования. Темные высокие деревья казались сказочными чудовищами, шевелящими своими лапами, хвостами и драконьими мордами. Узкие тропинки были абсолютно темными, скудно освещались только центральные аллеи с выключенными на ночь фонтанами, с пустыми скамейками. В траве стрекотали кузнечики, а неизвестные птицы при приближении людей издавали гортанные звуки и слетали с ветвей деревьев, пугая Тамару. Никита было попытался позвать Яну, но его крик показался диким и нелепым в этом своеобразном мире.

– Похоже, здесь никого, – прошептала аниматорша, чем снова вызвала недовольство Никиты.

«Куда же Яна могла подеваться?» – думал он. Внезапно Никита заметил среди темной густой листвы достаточно яркий электрический свет. Он тут же устремился туда, словно ночная бабочка. Приблизившись, рассмотрел лабораторию Ариадны Максимовны, которую в темноте Никита сразу и не узнал. В доме ночью ярко светились два окна, что свидетельствовало о присутствии человека. Никита, недолго думая, дернул дверь. Конечно, она была заперта.

– Зачем мы сюда? Что это за странный дом? – Девушка задавала вопросы, которые остались без ответа.

Никита громко постучал в дверь. Та открылась не скоро, что и неудивительно в такой поздний час. В щель высунулось испуганное и настороженное лицо ботанички, сейчас ярко освещенное. Никита подумал: второй раз за день у него возникает ощущение, что он сильно напугал людей, в чье жилище ломился, словно им всем было что скрывать.

– Что такое? – спросила хозяйка ботанического сада, явно не собираясь пропускать ночных пришельцев к себе.

Она близоруко всматривалась в лица людей, потревоживших ее ночной покой. От внимания Никиты не ускользнула натянутая дверная цепочка, мерцавшая металлическим блеском.

– Простите, Ариадна Максимовна, не знал, что вы здесь ночуете. Вот, увидел свет и решил потревожить, – подал голос Никита и пояснил: – Я заходил к вам днем с Яной, вы показывали нам ботанический сад.

– А… это вы… – как-то безучастно протянула Ариадна Максимовна, снова прищуриваясь.

Свет неудачно падал на ее лицо, и Никита отметил про себя, что она много старше, чем ему показалось при дневном освещении. Сейчас была хорошо заметна целая сеть мелких морщин на ее бледном, как бы неживом лице.

– Я часто ночую в лаборатории. Дела, знаете ли… Во-первых, дома никто не ждет, во-вторых, некоторые растения нужно собирать только ночью… Не слышали о цветении папоротника? Одна ночь в году.

– Если честно, то слышал, что он не цветет, – ответил Никита, стараясь выглядеть спокойно и естественно.

Ариадна рассмеялась, и он отметил, что теперь у нее даже вокруг губ просматриваются ярко выраженные морщинки, словно она старела на глазах. Ариадна прищурила темные глаза, в которых нельзя было даже различить границы зрачка.

– А как же заветное желание, которое можно загадать только при цветении папоротника?

– Легенда, – пожал плечами Никита, принимая ее чудачество и игру, потому что еще не задал свой главный вопрос.

– Еще скажите – сказка. Но без сказок станет скучно жить, в них есть доля правды, надежды и мечты, – вздохнула Ариадна и спросила: – А что за спутница с вами на сей раз? Что за маскарад?

– Это сотрудница санатория, – представил аниматоршу Никита. – Но я к вам пришел по поводу Яны.

Ариадна вопросительно уставилась на него, прошептав что-то типа: «Насколько же мужчины примитивны и ненаблюдательны». Никита пропустил ее слова мимо ушей и пригладил пышные волосы.

– Яна пропала, мы везде искали ее. Мне кажется, в прошлый раз ее поразил ботанический сад и впечатлил ваш захватывающий рассказ. Она случайно не у вас?

– Нет, – быстро ответила Ариадна и поджала губы, сделав резкое движение рукой.

Никита понял, что она отмахнулась от назойливых ночных мотыльков, летящих на яркий свет.

– А я могу войти? – вдруг спросил Никита.

Ботаничка внимательно посмотрела на него.

– Зачем? Не говорите, что согреться. Ночи здесь душные и теплые.

– Я бы хотел войти и убедиться, что Яны у вас нет, – честно сказал он.

– Вы не верите мне? – усмехнулась Ариадна. – А не кажется ли вам, что вы перегибаете палку? Я не должна пускать в свою лабораторию ночью малознакомого мужчину. Я одинокая женщина, и не надо меня компрометировать.

– Я не один, а с дамой, – настаивал Никита.

Девушка, все это время молчавшая, посмотрела на яркие окна и вздрогнула.

– Тень! Я видела, в окне мелькнула тень! Там точно кто-то есть!

Ариадна посмотрела на нее, как на сорняк на роскошной клумбе.

– Ох, девушка, лучше бы вы помолчали, а то, не ровен час, из вас что-нибудь выпадет.

– Вы точно одна? – спросил еще раз Никита.

– С котом. Со мной живет кот, который ловит мышей. Устроит вас такой ответ? – улыбнулась Ариадна, зевая. – Однако вы утомили меня.

– Так вы не намерены нас пустить, чтобы я не думал о вас плохо? – задал прямой вопрос Никита, снова чувствуя нарастающее напряжение.

– Только с санкции прокурора, – ответила Ариадна и захлопнула дверь.

Никита с аниматоршей переглянулись.

– Странная особа, – протянула та.

– Она странная, как я понимаю, уже много лет. По большому счету у меня нет поводов подозревать ее в чем-то…

– Я видела тень… и это не был кот, – упрямо повторила девушка.

– Думаю, что, если бы там была Яна, она бы вышла к нам или хотя бы подала голос. У нее нет причины прятаться от меня, – хмуро произнес Никита и побрел прочь от странной лаборатории Ариадны Максимовны.

– Куда теперь? – поинтересовалась девушка, заглядывая ему в лицо.

– Вам точно пора в номер, а куда пойду я, не знаю. Подожду до утра и сообщу в милицию. В конце концов, может, Яна встретила на концерте какого-нибудь знакомого или знакомую и ушла к ним в гости? Она натура увлекающаяся, общительная. А телефон выключила и забыла мне сообщить, что не придет ночевать. В конце концов, кто я ей? Она и не думает, что я могу беспокоиться, – утешал сам себя Никита.

– О боже! – вдруг закричала девушка, оседая на землю.

– Что с тобой? – испугался Никита, подхватывая ее и переходя на «ты».

– Ты убьешь меня, – опустила голову аниматорша.

– За что?

– Я забыла… – хныкала та, держась за живот.

– Что?

– Я видела Яну… и только сейчас об этом вспомнила, – хлопала длинными ресницами девица.

– Где?

– Она шла на пляж.

– Так что же мы тут делаем? Поспешим на пляж! – обрадовался Никита, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

Глава 15

Неспокойное темное море разбило радужные надежды Никиты в пух и прах, как волны разбивались о каменистые выступы скал. Ночное море наводило на мрачные мысли.

«Неужели она все-таки решила искупаться и утонула?» – это была самая «радостная» мысль Никиты.

– Здесь плохой пляж, и Яна могла поплыть на дальний пляж, вот за эту скалу, – высказала мысль аниматорша, зябко кутаясь в свою легкую кофточку.

– Я разденусь и попробую доплыть, – не очень уверенно сказал Никита.

– Ты что? Яна, если она и правда там, доплыла туда, когда море еще было спокойным. Сейчас вам не стоит в одиночку бороться со стихией, – горячо сказала аниматорша.

– Уж не поплывешь ли ты со мной? – усмехнулся Никита.

– Здесь есть пирс и лодки, – по-деловому сказала девица, – мы поплывем за скалу на лодке! Может, сидит там и не может выбраться из-за больших волн? Мы будем на это надеяться!

Они прошли метров сто и увидели пару лодок, привязанных к небольшому бетонному пирсу.

– Я смотрю, ты тут все знаешь, – посмотрел на нее Никита.

– Мы, местные, все такие, – отмахнулась девушка.

– Лодки на замке.

– Хм, такой замок булавкой открыть можно! – заявила девушка, наклонилась и, поколдовав над замком, легко открыла его. – Вуаля!

– Гениально! Но думаю, что тебе лучше побыть на берегу, – кинул ей через плечо Никита, почему-то не удивляясь способности девушки открывать замки.

– Нет уж, я с вами до конца! Не думайте, что я настолько беспомощна, как выгляжу, – возразила девица и полезла в лодку.

Никита завел мотор и направил лодку в открытое море, в сторону горы. Он слабо верил в то, что они найдут Яну на том пляже. Вряд ли субтильная женщина с ожогами на ногах способна войти ночью в неспокойное море и заплыть черт знает куда. Но прежде чем обратиться в милицию, Никита решил поискать Яну везде, где только можно.

Чем дальше заплывали они от берега, тем выше были волны, холоднее брызги и сильнее ветер.

– Заглуши мотор! – вдруг сказала аниматорша.

– Что? – переспросил Никита.

– Заглуши мотор немедленно! – крикнула девушка.

Он выполнил ее просьбу и обеспокоенно посмотрел на нее.

– Что, плохо? Повернуть к берегу?

Никита опустил взгляд и остолбенел.

Маленькая аниматорша стояла в лодке, широко расставив ноги и сжимая в руке пистолет.

– Игрушка? – сглотнул Никита, пытаясь перевести все в шутку.

– Настоящий, можешь не сомневаться, – ответила девица совсем другим тоном и совсем по-другому глядя на него.

– Зачем? Что это? – не понял Никита.

– Вынюхиваешь? Под артиста косишь? Я тебя сразу раскусила, мента поганого. Я не упущу удачный случай. На Толяна, как на защитника, рассчитывать не приходится. Наркоман и алкоголик несчастный! Я тебя сама пришью! – Глаза у девицы сузились.

– Ничего не понимаю… Что ты несешь? Я ничего о тебе не знаю, и я не милиционер, – ответил Никита, пытаясь удержать равновесие в лодке, которая без работающего мотора походила на щепку в работающем миксере.

– Рассказывай сказки! Я вас, мусоров, за версту чую! В номер к нам пришел! Небось разговор наш с Толяном подслушивал? Все Яной своей прикрываешься! Но ничего, я утоплю тебя в море, и никто никогда тебя не найдет. Как интересно: тебя и Яну будут искать и решат, что вы вместе слиняли. – Аниматорша с такой силой сжимала черную рукоять пистолета, что кожа на костяшках пальцев побелела.

– Ты убьешь ни в чем не повинного человека! Я не в курсе твоих махинаций, ты очень ошибаешься на мой счет, – попытался продолжить разговор Никита, шокированный сложившейся ситуацией, не понимавший, что происходит.

– Мне отступать некуда, – пожала плечами девица, чем и подвела себя – от резкого движения потеряла равновесие и вывалилась за борт, успев выстрелить в воздух.

Резкий звук выстрела вывел Никиту из оцепенения, и он, недолго думая, нырнул в воду вслед за ней, пытаясь спасти беременную девушку.

Никита неплохо плавал и даже занимался одно время подводным плаванием, но, нырнув достаточно глубоко, Никита не обнаружил и следа девушки. Он смотрел и смотрел вокруг в мутной воде, но не видел ее. Всплыл на поверхность и, вобрав воздух в легкие, снова нырнул, стараясь пробыть под водой как можно дольше в поисках несчастной. Долгих минут пятнадцать Никита боролся со стихией и, вконец обессилев, понял, что его усилия тщетны. Вынырнув на поверхность, он увидел, что его отнесло довольно далеко от лодки. Придя к выводу, что больше нырять не может, он из последних сил доплыл до лодки и с большим трудом забрался внутрь. Происшедшая на его глазах нелепая и бессмысленная трагедия поразила Серебрянникова до глубины души.

«Как она могла так бесследно и быстро исчезнуть? И что она, вообще, говорила? Черт! Все, спасти ее уже не удастся, она давно утонула! Бедный неродившийся ребенок! Вот кошмар! Почему девушка не боролась за свою жизнь? Какая ужасная трагедия!» – крутились у него в голове обрывки мыслей.

Никита еще раз осмотрелся, завел мотор и сделал на лодке несколько кругов, всматриваясь в море, все-таки надеясь обнаружить бултыхающуюся в воде аниматоршу. Но все напрасно.

Никита повернул к берегу и причалил к тому месту, откуда они отплыли. Мокрые бинты на руках причиняли обожженной коже боль. Никита вылез из лодки и посмотрел на пустынный берег. Да, каменистая бухта явно не пользовалась популярностью у отдыхающих. Но что это? Никита слегка прищурил глаза. По камням, пошатываясь и спотыкаясь, шла Яна. Волосы ее были спутаны, одежда порвана и в грязи, а ноги без бинтов в крови.

– Яна! – кинулся к ней Никита. – Где ты была?

– Меня похитили… Идем отсюда скорее, – оперлась на его руку Яна и поежилась. – А ты почему такой мокрый? Ты что, купался прямо в одежде? Что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты. Меня чуть не убили! И нужно скорее вызвать спасателей – утонула девушка!

– Мне тоже надо в милицию. Пусть поймают того маньяка, что похитил меня и запер на маяке! – пожаловалась Яна.

Специфика работы милиции крупных городов, а особенно Москвы, состояла в том, что милиционеры в принципе были готовы к любым неприятностям и происшествиям как днем, так и ночью.

В курортном же поселке фактически сельский детектив Евгений Русланович Ватрушкин ночью привык спать в своем доме, находиться среди семьи и очень не любил, если из-за каких-то отдыхающих тревожили его покой. Когда происходили мелкие неприятности, например, пьяный мордобой в баре, то его подчиненные справлялись сами. Если кто-то по собственной дури ночью тонул в море, то его тело отвозили в морг до утра, чтобы искать следы насилия или отсутствия оных, а на самом деле никому и в голову не приходило потревожить начальника ночью. Тем более что утопленнику было все равно, ночью на него посмотрит господин Ватрушкин или утром. Но в каких-то экстренных случаях начальника все же приходилось вытаскивать из постели, что изначально не обещало ничего хорошего.

Сам же Евгений Русланович искренне считал, что вообще все беды в поселке от отдыхающих. Русские люди всегда отдыхают так, будто в последний раз, – с размахом, шиком, разливанным морем алкоголя, словно добиваясь, чтобы море Черное вышло из берегов и смыло все к чертовой бабушке.

В кабинете бывшего директора санатория и ныне отсутствующего нового хозяина Карла Штольберга Евгений Русланович устало смотрел на Яну и Никиту. Лицо его не выражало ничего. Что было странно, потому что и Яна, и Никита уже рассказали страшные истории, приключившиеся с ними. Реакции не было никакой. То есть полный ноль! Ватрушкин рассматривал «безбровные» лица «сладкой парочки» и думал о своем.

«Боже мой, с кем приходится работать! Это же чокнутые люди! Одно слово – москвичи. Все же понятно! Какого наркотика они объелись? Откуда такие красочные галлюцинации? Ну и историю поведала бабенка – о мрачном типе, похитившем принцессу, не сказавшем ни слова и заточившем ее в башне заброшенного, давно не функционирующего маяка, откуда выбралась благодаря так кстати оказавшимся на ней бинтам. Она себя в зеркало видела? Кому она нужна? За пятнадцать лет службы не слышал ничего нелепее. А ее дружок? Вместе они курили травку, что ли… Зачем-то поплыл на чужой моторке с беременной девушкой в море, вдруг та достала пистолет, назвала его «ментом поганым», стреляла. Кхе, кхе… Якобы она хотела его убить и вывалилась за борт сама, а он, герой-любовник, нырял-нырял, но так и не спас ее… Причем эти двое искренне верят в то, что говорят! Что делать? Наказать их за ложный вызов и лживое свидетельствование? А может, вызвать бригаду «скорой помощи»? Вдруг у парочки белая горячка?

Евгений Русланович прокашлялся.

– Вы Яна Карловна Цветкова?

– Да.

– Значит, вы… гражданская жена нынешнего директора санатория, иностранца… – Следователь заглянул в свои записи.

– Карла Штольберга, – подсказала Яна.

– Карла Штель… тьфу! Ну да, его.

– Да, – снова кивнула Яна.

«Что же это творится? Если у него жена такая, значит, и он сам с приветом? И теперь покой на моем участке закончился?» – продолжал с грустью размышлять Евгений Русланович.

– И вы утверждаете, что вас похитили?

– А вы что, не верите мне? – удивилась Яна.

– Успокойтесь, верю. Хоть в такое и трудно поверить. Зачем вас похитили?

– Я не знаю! Он не выдвигал никаких требований, не требовал выкупа. По-моему, он просто хотел меня убить, – сообщила Яна.

– А что вы такого сделали, если вас кому-то понадобилось убивать? – усмехнулся следователь.

– Ровным счетом ничего! Что и обидно! – разгоряченно вскрикнула Яна.

– Извините, а вы кем приходитесь госпоже Цветковой? – следователь перевел взгляд на Никиту.

– Я? Друг!

– А что вы делали ночью в море с беременной девушкой Тамарой?

– Я искал Яну, а Тома увязалась со мной. Я не хотел ее брать, но она буквально увязалась по собственной инициативе, – ответил Никита. – Я же говорил, что Яна внезапно исчезла, и я ее везде искал. Мы потерялись после концерта.

– После концерта на меня и напали, – встряла Яна, – когда шла по безлюдной дороге.

– А сейчас я думаю, что аниматорша изначально пошла со мной, собираясь избавиться от меня, – продолжил о своем Никита. – И на лодку она меня загнала обманом – мол, видела, как Яна шла на пляж.

– Я не шла, меня несли! И не на пляж, а вдоль насыпи!

– Тихо! Тихо! Тихо! Успокойтесь, – постучал карандашом по столу Евгений Русланович.

Яна посмотрела на стол, так как местный Шерлок Холмс сам же и привлек к нему внимание, и замерла. Под прозрачным пластиком, лист которого покрывал рабочую поверхность стола, лежали различные фотографии, записки и образцы бланков. А еще там была фотография угрюмого мужчины с крупным носом и кустистыми черными бровями. Ее-то Яна и углядела.

– Вот, а вы еще не верите мне! – закричала Яна. – Вы ведь уже разыскиваете его!

– Кого? – не понял следователь.

– Моего похитителя! Вот же его фотография! Разве она не из увлекательной серии «Их разыскивает милиция»?

Евгений Русланович проследил за ее взглядом, и карандаш выпал из его руки.

– Здесь не стенд милицейского участка! Изображенный на фотографии человек – всем нам очень хорошо знакомая личность, бывший директор санатория – Аркадий Ильич Косоруков, – сообщил следователь.

Повисла неловкая пауза.

– Но меня похитил именно он! Я готова поклясться чем хотите! Вот вам и мотив: он хочет уничтожить новых хозяев санатория. Я слышала, что старый директор попивал и привел здесь все в непригодность. Может, он сошел с ума от горя, что продал свое детище? – прищурила глаза Яна.

– Вы серьезно говорите? Это был он? – впервые несколько растерялся Евгений Русланович.

– Клянусь! – подняла руку Яна.

Евгений Русланович обратился к одному из сотрудников:

– Слышь, коли так, слетайте на квартиру к Косорукову и привезите его сюда. Только пусть ребята там не буянят, не известно еще ничего толком. Человек он уважаемый, пусть все пройдет по-тихому и по доброй воле.

– Понял, шеф! – За дверью сотрудник тут же испарился, столкнувшись в дверях с мужчиной серьезного вида.

Вновь вошедший обратился к начальнику:

– Евгений Русланович, аниматорши в номере нет, муж ее пьян в стельку, ничего сказать не может. Но одна из свидетельниц, проживающая в санатории, подтвердила, что видела, как женщина с огромным животом и высокий плотный блондин вдвоем искали что-то или кого-то на территории санатория, а затем пошли к морю. Свидетельница поссорилась с мужем и долго сидела на балконе и курила. Она – лицо совершенно не заинтересованное, и не верить ей нет никаких оснований.

Лицо Ватрушкина мгновенно закаменело и потеряло всю свою беспечность.

– Так… это что? Действительно утонула беременная женщина? – почти с отчаянием в голосе спросил он у окружавших его людей.

– А я вам о чем толкую? Вы что, только сейчас проснулись?! – возмутился Никита.

– Не дерзите властям! Думаете, если известный человек и из Москвы, так все можете? – побледнел следователь, испепеляя взглядом своего сотрудника. – Водолазов немедленно!

– Уже звоню! – выскочил из кабинета тот.

– Ох, и незавидное у вас положение, гражданин Серебрянников, – обратился он к Никите.

– Я-то тут при чем?

– Вообще все ваше поведение странное. Как-то с трудом верится, что маленькая и к тому же беременная женщина стреляла из пистолета, хотела вас убить и упала в море сама, в результате несчастного случая, без вашего непосредственного участия. Почему она, по вашим словам, напала на вас?

– Я не знаю. Она несла полный бред! А я ее пальцем не трогал, наоборот, хотел спасти!

– Хм, очень удобно. Ведь теперь никогда не доказать, что у нее было оружие. Пистолет поглотило море, так?

– Так.

– За что вы ее убили? – вдруг задал неожиданный вопрос Евгений Русланович Ватрушкин.

Мороз пробежал по коже Яны, она поняла, к чему он клонит.

– Я ее не убивал и больше не скажу ни слова без своего адвоката, – сухо ответил Никита.

– Конечно! – заулыбался следователь, услышав об адвокате, словно этим Никита признал свою вину.

– Да как вы такое можете говорить? Если Никита так сказал, значит, так оно и было, – вступилась Яна.

– Ну да, ну да, он же ваш друг, – промурлыкал вдруг следователь. Но тут же заговорил сурово: – Не думайте, что если вы здесь что-то выкупили и являетесь хозяевами, так можете творить что хотите! Какое жуткое преступление! Утопить беременную женщину! За что вы разъярились на нее, Серебрянников? За то, что она неправильно указала, где находится ваша подружка? Сознайтесь, это может смягчить вашу вину. Может быть, вы не хотели ее убивать и все вышло случайно? Потом вы испугались, утопили труп и выдумали нелепую историю с пистолетом и угрозами?

Следователь сыпал вопросами, а Никита сохранял молчание, понимая, что крепко влип.

– В молчанку будем играть? Хорошо. Если водолазы найдут ее тело и на нем будет хоть один след физического воздействия, вам, Серебрянников, кранты. Вас видели с ней на пляже, там она и погибла от вашей руки. Других людей рядом с вами не было. Вам не отвертеться! А судья без вашего раскаяния и чистосердечного признания сочтет преступление особо жестоким и впаяет вам максимальный срок.

– Нашли маньяка! Вы бы лучше искали того, кто на меня напал! – перевела разговор в другое русло Яна, не представляя, чем в такой нелепой ситуации помочь Никите.

«Впору звонить бывшему мужу, он же юрист, и спрашивать, что делать», – грустно подумала она.

Сама-то Яна верила каждому слову Никиты, несмотря на несуразность его рассказа. Уж чего-чего, а нелепейших историй с ней происходил миллион, и тоже мало кто верил ей на слово. Вот и приходилось Яне самой искать настоящих преступников. Она бы с удовольствием помогла и Никите, только пока тоже не понимала, зачем аниматорша хотела его убить? Ничего себе массовики-затейники, не соскучишься…

Следователь еще некоторое время до приезда бригады водолазов мучил обоих вопросами, а затем Яну отпустил к себе в номер, вернее, в вагончик, а на Никиту нацепили наручники и повели на пляж – показывать место, где произошла трагедия. Ватрушкин пообещал Яне, что проверит и ее показания, то есть маяк как место ее заточения якобы бывшим директором санатория.

Глава 16

Яна металась в своем вагончике, не в силах успокоиться. Уже за окном брезжил рассвет, а Никита все не возвращался. Не поступило и никаких известий, что было мучительнее всего. Яна не выдержала и побежала в главный корпус, в кабинет, в котором ночью восседал следователь. Ни одного милиционера она там не обнаружила, зато встретила явно не выспавшуюся заведующую, Розу Порфирьевну, с опухшим лицом, с сеточкой на голове, прикрывавшей крупные бигуди, и со шваброй в руке.

– Здравствуйте, Яна Карловна! – поприветствовала ее женщина, поднимая грязную половую тряпку над головой, словно флаг. – Ну и наколбасились вы ночью!

– «Наколбасились» – это именно то слово, – вздохнула Яна, присаживаясь на стул. – А где господин Пирожков?

– Ватрушкин? – усмехнулась Роза Порфирьевна. – Тот еще типчик, знаю я всю его семью.

– Что, плохая семья?

– Да нет… дружная. И Ватрушкин парнем рос положительным, на одни пятерки учился, лелеял мечту о вселенском порядке на Земле.

– Уж не собственноручно ли он хотел пересажать всех бандитов в тюрьму?

– Вот то-то и оно! Как погоны надел, так будто заменили человека. Власть делает свое дело! Прямо сразу заявил: «Никакой я вам не Женька, а Евгений Русланович». Это он-то для меня не Женька? Да я помню, как он с голой задницей по двору бегал! И подозрительный такой стал, дистанцию держит… Тьфу! Только наследнячили тут ночью в кабинете, а я убирай теперь. А твоего-то парня замели, голубушка, замели, – покачала головой Роза Порфирьевна, активно орудуя тряпкой.

– Как замели? Никиту?

– Его, соколика, его. Три часа водолазы работали, ничего не нашли. А Женька, то есть Евгений Русланович, решил, что он специально не то место показывает, чтобы не обнаружили труп, избитый или изрезанный им. Вроде как попробуйте докажите, что я ее убил, раз трупа нет!

– Какая чушь! – выдохнула Яна.

– Чушь не чушь, а парня замели в КПЗ до выяснения обстоятельств. Слушайте, а вы-то что насочиняли? Вроде как на вас наш бывший директор напал? – Роза перестала мыть пол и вся обратилась в слух.

Яна поняла, что перед ней самый благодатный собеседник и просто кладезь всех местных сплетен и новостей.

– Я сказала правду. По крайней мере, именно его я узнала на фотографии в его бывшем кабинете. Кстати, вот она! – показала рукой Яна.

– Да, это наш директор, – задумчиво протянула Роза Порфирьевна, протирая тряпочкой пластик на столе.

– Может, у него есть брат-близнец? – уточнила Яна.

– Нет, насколько мне известно, Аркадий Ильич был один в семье.

– Значит, это был он. Я уверена!

– Но зачем ему вас похищать?

– Я сама задаю тот же вопрос. Я у него ничего не брала, мы даже не были знакомы. Но он явно хотел меня убить!

– Вот уж не знаю, в чем тут дело. Характер у Аркадия Ильича был не из легких, да и попивал он, что известный факт. Но чтобы убить… А Ватрушкин-то обнаружил запертую комнату на маяке и развевающиеся из окна бинты. Говорят, это произвело на него неизгладимое впечатление. А вот Аркадия Ильича они дома не обнаружили. Его жена Галя сказала, что мужа уже три дня дома нет. Ей оставили наказ, чтоб, когда тот объявится, она сразу сообщила в милицию.

– А что она раньше-то не сообщала, раз его три дня нет? – спросила Яна.

– Так Аркаша-то наш в последнее время запойный был, иногда пропадал у друзей. Галя уж и не дергалась, – пояснила Роза Порфирьевна.

– Что же мне делать? – расстроилась Яна. – Как найти труп этой Томы?

– Хочешь помочь своему парню? – спросила заведующая.

– Он не мой парень, но помочь хочу. Он мне тоже в свое время помог. – Яна тяжело вздохнула.

– Понятное дело, что никто ничего ночью в бушующем море не нашел, – приблизилась к ней Роза Порфирьевна. – Высококлассный водолаз тебе нужен, вот что!

– А где его взять? Я на все согласна! – оживилась Яна.

– Я знаю одного человека. Не уверена, правда, поможет ли он твоему Никите, так как не уверена, что твой дружок чист, но в том, что этот человек найдет труп, уверена на сто процентов. Только… – Роза Порфирьевна задумалась.

– Что? – поторопила ее Яна.

– Да тип он… странный. К нему подход нужен, но какой – никто не знает. Нет, не пустит он тебя к себе, а уж разговаривать и тем более не будет.

– Ну, это мы еще посмотрим! – заявила Яна.

– Мое дело предупредить…

– Где он живет?

– Живет он отшельником, в горном селении, с людьми не общается, но в свое время профессионалом был, – Роза Порфирьевна закатила глаза, – просто редким.

Она назвала адрес в поселке Горный, где проживал бывший водолаз-виртуоз, назвала его имя и фамилию и еще раз заявила, что ничего у Яны с ним не выйдет. Непонятно становилось: зачем она тогда вообще о нем вспомнила?

– Так, значит, моего похитителя все еще не взяли? – перевела разговор в другое русло Яна, так как по поводу того, что она не договорится с каким-то отшельником, у нее было совершенно иное мнение, она хорошо помнила данные ей разными людьми характеристики, мол, что она и мертвого достанет.

– Нашего директора-то? Не-а! Так его и не нашли, – повторила и смахнула пыль с подоконника Роза Порфирьевна.

– Ну вот ведь незадача! А вдруг он снова на меня нападет? – спросила сама себя Яна, и ее вопрос повис в воздухе.

Затем она узнала у заведующей, где здесь содержатся подследственные и задержанные, и поехала к следователю Ватрушкину за разрешением увидеться с Никитой.

Цивилизация еще не дошла до кабинета следователя Ватрушкина. Мебель была из советских времен, сделанная из ДСП на славу и на века, но уже местами облезлая. Оконная рама вся в облупившейся краске и с покосившейся фрамугой, а между стеклами лежала грязная вата с пожухлыми конфетти.

Следователь перехватил ее взгляд и несколько стушевался:

– С Нового года осталось, все некогда створки раскрутить, убрать…

– Понятно, – ответила Яна, отмечая про себя, что на дворе июнь, и, конечно, откуда у столь занятого человека время выбросить новогоднее убранство.

– Зачем пожаловали, госпожа Цветкова?

– А вы не догадываетесь?

– По вашему делу мне еще нечего сказать. Место преступления видел, почти верю, что вы находились там в плену, но вот поверить в то, что в роли бандита выступал бывший директор санатория, без его показаний я пока не могу, – обвел грустными глазами свой кабинет Ватрушкин.

На стеллаже, заваленном бумагами, стояли старый электрочайник, пустая фоторамка и пара горшков с засохшей традесканцией, валялись старая алюминиевая вилка и выжатый остаток лимона.

– Конечно, кто ж мне поверит, – вздохнула Яна, – я на такое и не рассчитываю. А пришла я к вам спросить, что с Никитой. Почему его задержали? Когда выпустят?

– Ого! Засыпали вопросами! Вы его адвокат или представитель следственных органов высшего порядка?

– Вы знаете, что нет.

– Тогда не имеете права задавать никаких вопросов, – ответил Евгений Русланович.

– Я волнуюсь за его судьбу.

– Он жив, – лаконично сообщил следователь, и Яне начало казаться, что он над ней издевается.

– Я могу его увидеть? – спросила Яна, в принципе уже предвидя ответ.

– На каком основании?

– На человеческом.

– Нет такого пояснения в российском Гражданском кодексе. Этот гражданин подозревается в серьезном преступлении, и до суда у него не может быть никаких контактов. Может, вы ему хотите что-то сообщить и обеспечить алиби?

Яна поняла, что дальнейший разговор бессмыслен, распрощалась с Ватрушкиным и вышла на улицу. В голове у нее вился целый рой мыслей, и все они были невеселыми, а местами даже и нецензурными.

«Вот попал Никита, так попал! В таком тьмутараканье ему и не выйти отсюда никогда. Этот Пирожков ничего и не будет расследовать, повесит всех собак на парня, и дело с концом. Ни адвоката здесь приличного, ни вменяемых следователей. Тупица Бубликов настолько амбициозен, что не смог сам раскрыть дело и нуждается в чьей-то помощи. Зря Никита сознался в этой нелепой истории! Хотел, что называется, как лучше, получилось же как всегда. Трупа нет, ну пропала Тома и пропала, мало ли куда делась. А он сам на себя повесил гиблое дело. Стоп! Что я говорю? Так ведь можно договориться до чего угодно. Я все о Никите и о Никите, а бедная Тома? Беременная девушка – и такая жуткая кончина! Даже тела не нашли, похоронить! Ну, ладно, гражданин Тортов, вы меня еще не знаете, я так просто не сдамся!»

Яна достала телефон и набрала международный код, а затем телефон Ричарда Тимуровича Алисова, своего бывшего мужа, много лет проработавшего адвокатом.

– Знаешь, ты мне нужен, – сообщила она, когда Ричард откликнулся. Не поздоровалась и не стала представляться.

– Как мужчина? – усмехнулся Ричард, конечно же узнав ее голос.

– Скорее как адвокат, – скорректировала его Яна.

– Почему-то меня это не удивляет, – вздохнул Ричард. – Ты опять во что-то влипла?

– Не я, а мой друг.

– Князю Штольбергу не хватает услуг своего штата адвокатов и потребовались мои скромные услуги? – удивился Ричард.

– Как будто, кроме Карла, у меня и друзей больше нет! Помощь нужна моему другому знакомому.

– Сильно влип? – поинтересовался Ричард.

– Иначе бы я не позвонила. Мы в Крыму, в каком-то захолустье. Дернул же черт Карла тут приобрести недвижимость. Эх, надо было ему лучше в школе географию учить. А к Никите меня даже не пускают! Следователь – идиот и сноб!

– Хорошо, я вылечу сразу, как смогу, – пообещал Ричард. – Ради бога, ничего не предпринимай и не произведи в мое отсутствие захват тюрьмы. Штольберг с тобой?

– Нет, со мной только его друзья, за которыми охотятся какие-то убийцы, – ответила Яна.

– Плохо… Хоть один трезвый ум не помешал бы…

– У меня ум, как показала практика, тоже далеко не пьяный, – обиделась Яна, и связь прервалась.

«Хорошо, я ему еще не сказала о том, какой сказочный побег мне пришлось совершить со старого маяка, – подумала Яна и огляделась по сторонам. – А вдруг бывший директор повторит свою попытку? Ведь его так и не нашли. Что же мне теперь, всю жизнь ходить и оглядываться?»

Яна доехала на местном стареньком автобусе до санатория и пошла к себе в вагончик переодеться. Возле него она и застала Регину Грубер. Девушка грациозно курила сигарету в мундштуке с изящной инкрустацией. Яна, заметив ее, почему-то сразу подумала о том, что «Минздрав предупреждает» (из-за того, наверное, что Регина курила так манерно, словно снимался рекламный ролик), но вслух ничего говорить не стала.

– Зашла попрощаться, – смерила та Яну насмешливым взглядом.

– Уезжаете?

– Лечу в Москву, а потом в Прагу, – с вызовом в голосе сообщила Регина, словно при словосочетании «лечу в Прагу» Яна должна была начать биться головой о стенку в отчаянии от того, что Регина скоро увидит ее любимого Карла.

– А как же опасность, от которой вы якобы прячетесь? – Голос Яны, которой в принципе было все равно, звучал язвительно.

– Во-первых, прячусь не я, а Сержио, а он – полный болван и, естественно, не выдерживает никакого сравнения с Карлом Штольбергом. С помощью Сержио я хотела посмотреть на Карла, которого не могла забыть, вызвать его ревность, глянуть на его девушку, на которой князь остановился, и вернуть его, – самодовольно сказала госпожа Грубер, пытаясь поразить своей прямотой.

На Яну ее слова не произвели никакого впечатления, что возмутило Регину до глубины души.

– Считаешь, что я тебе не соперница? Зря! Я вот думаю, что ты мне не соперница. По-моему, Карл не остановился на тебе, а споткнулся, и я его подниму. Это полное недоразумение! Недаром он быстренько уехал домой, оставив тебя с твоим более чем странным дружком. Ха! Дружок-то уже в тюрьме, осталась ты ни с чем! А я уж контакт к Карлу подберу.

– Ключик подберешь, – поправила ее Яна.

– Что?

– Говорят так: ключик подбирают, а контакт находят.

– Больно ты умная, как я посмотрю! Вот и вытаскивай своего дружка из тюрьмы, а я пока утешу Карла! – фыркнула Регина, развернулась на носках и, вихляя тощим задом, двинулась к главному корпусу.

Яна вошла в свой душный железный домик и сразу же открыла окно настежь, вдохнув порцию строительной пыли.

– Что за жизнь такая! Я приехала в эту дыру, чтобы поддержать Карла, а в итоге что? Оказалась под колпаком у господина Ватрушкина, а Никита – вообще в тюрьме. За мной охотится какой-то маньяк, а я одна, брошенная всеми на произвол судьбы! Еще эта чертовски красивая хищница портит мне последние нервы. Поедет она за Карлом! Ну что ж, флаг ей в руки, барабан на шею и паровоз навстречу! Карл Штольберг один из завиднейших женихов Европы. Что ему какая-то Регина? Да таких охотниц на него тысячи! Если бы я все время об этом думала, когда Карл не со мной, я бы сошла с ума! – подумала вслух Яна, выплевывая строительную пыль, успевшую влететь ей в рот.

– Не волнуйтесь, Карл никогда не будет с Региной, – раздался за спиной Яны мужской голос.

Яна закричала от неожиданности и в ужасе обернулась. В голове сразу же мелькнула мысль, что к ней в домик пробрались воры или, что еще хуже, бывший директор санатория, который опять предложит ей прогуляться до маяка.

В углу, образованном узкой кроватью и небольшим шкафчиком, сидел сжавшийся в размерах Сержио и смотрел в одну точку. Атлетичный красавец просто сдулся в пух и прах. Цвет лица его был бледно-зеленым до того, что сливался с цветом краски, которой был выкрашен вагончик изнутри. Может, поэтому Яна не сразу заметила его?

– Ой, напугал меня! – взялась за область сердца Яна. – С чего вдруг смена имиджа? Как ты вообще оказался здесь? Дверь была закрыта!

– Я ее открыл, – шевельнул бледными губами Сержио.

– Ага, это многое объясняет! – Яна села напротив, закинула пятнистые ногу на ногу, понимая, что ей вновь придется выступить в роли психолога или папиной жилетки.

– Я вообще открываю любые замки, – ответил на Янин немой вопрос Сержио. – Я профессиональный взломщик, по-русски «медвежатник».

– Уже интересно. Не боишься мне такие вещи рассказывать? Я только что от господина следователя и очень хочу найти хоть кого-нибудь, подходящего на роль преступника, чтобы освободить невиновного человека.

– Я теперь ничего не боюсь, – горько произнес Сержио, у которого даже его иностранный акцент куда-то делся. – Я все слышал… А я ведь Региной действительно увлекся и поверил ей! Но сегодня она заявила мне, что никогда не любила, а всего лишь использовала для своих корыстных целей. Регина не сказала тебе всей правды.

– Кажется, сейчас у тебя настроение поведать мне все? Я не ошибаюсь? Что ж, не имею ничего против.

– Я уничтожен… Мало того что я вор, так еще и мошенник, – продолжил заниматься самобичеванием Сержио. – Я соблазнил бедную девочку Свету, дочку богатых русских мафиози, то есть, пардон, бизнесменов. И сделал я это ради того, чтобы ограбить их семейный сейф и вынести оттуда сертификаты и другие банковские документы на сумму десять миллионов долларов!

Яна поперхнулась и захлопнула окно, воскликнув:

– Чертовы строители!

– Я все сложил в чемодан и был таков, – не останавливался бледный красавчик. – Потому мы и скрываемся.

– Где же сейчас этот чудо-чемоданчик?

– Вот он, – кивнул головой Сержио на «дипломат» неприметного вида, лежавший весьма небрежно у него под ногами.

– Ой… – Теперь Яна схватилась другой рукой за «второе сердце», перепутав лево и право. – А зачем же было тянуть всякую гадость ко мне? Вдруг сюда заявится Ватрушкин, мать его ети? Извините, я пытаюсь ему внушить, что я бедная овечка, которую незаслуженно обвиняют в клевете на бывшего директора санатория, мой приятель уже оказался под следствием, а теперь вдобавок ко всему у меня могут обнаружить десять миллионов долларов, ворованных.

– Да кто их здесь обнаружит? – махнул рукой Сержио.

– Ну конечно! Я спрашиваю: зачем ты их сюда принес?

– А куда мне идти? Я здесь больше никого не знаю.

– Ворованное же предназначалось Регине, так почему чемодан у меня? Ага, поняла! Ты второй раз решил помочь Регине, своей любимой. Смысл в том, что меня заметут лет на пятнадцать за участие в махинации, и Карл автоматически достанется Грубер. Ведь я выйду из тюрьмы уже лет в пятьдесят! И кому я буду нужна? Представляю, Штольберг на светском рауте представляет меня: вот моя невеста, правда, пятнадцать лет она провела за решеткой, поэтому воссоединиться мы смогли только сейчас. Медленно играют «Мурку», и появляюсь я, вся в наколках и без зубов… Прикольно, да?

– Карл никогда не будет с Региной, даже если тебя посадят пожизненно. Он очень умный. Очень. Понимаешь?

– А ты откуда знаешь? И к его сейфу примерялся?

– Не о том ты, Яна. Я изображаю глупого манекенщика, но мозги-то имею. Регина корыстна, зла и недалека, и, думаю, для Карла все ее милые качества давно как на ладони. Она полетела в Прагу с липовыми документами, в полной уверенности думая, что у нее оригиналы. А настоящие сертификаты у меня. – Сержио постучал по «дипломату» ногой.

– И зачем ты все это рассказал мне? Вроде как пусть меня мучит совесть, что я не сообщила властям о преступлении? – спросила Яна, потирая ноющую от боли голень, не стесняясь ее непрезентабельного вида.

– Нет. Мне теперь действительно нужна твоя помощь. Личность Карла Штольберга достаточно значима, и если он замолвит за меня словечко…

– С какой стати?

– По твоей просьбе. Вот поэтому я к тебе и обратился.

– Постой! А почему Регина полетела в Прагу с фальшивыми документами? Она что, не знает об этом?

– Какая ты догадливая! Дело в том, что я решил извиниться перед Светой и вернуть ей все. Я решил завязать! Понимаешь?

– Похвальное решение. Но нельзя завязывать без меня? И развязывать тоже.

– Яна, умоляю! Я бы не пришел к тебе с просьбой спрятать золотой чемоданчик, если бы не почувствовал опасность, – поднял на нее грустные глаза Сержио.

– Опасность? Какая еще опасность? Не пугай меня! Я и так всю жизнь живу в опасности, – вытерла пот Яна, так как в домике стало нестерпимо жарко и душно.

– Мне показалось, что я видел Свету Морозову.

– Где? – не поняла Яна.

– Здесь. Я не мог ошибиться… Света вряд ли оказалась в этой глуши просто так, она приехала за мной. Значит, меня выследили и могут убить, не дав с ней объясниться.

– Ты святошу-то из себя не строй! Отдать документы ты решил только тогда, когда тебя бросила Регина, – заявила Яна.

– Да просто надоело мне! Всю жизнь мотаюсь по Европе, вечно в бегах. Я ведь уже давно человек небедный, да вот повелся на эту аферу, – сокрушенно махнул рукой Сержио. – В общем, мне к Свете головорезы, с которыми она наверняка приехала, и подойти не дадут, убьют на месте. Поэтому я постараюсь спасти свою шкуру, а ты… Отдай, пожалуйста, деньги Свете Морозовой и передай ей мои извинения. Она славная девушка…

«Ну почему все время о всяких гадостях просят именно меня, впутывая в нелепые ситуации?» – философски задумалась Яна и перевела взгляд на красивое лицо Сержио.

– А ты, Серега, куда?

– Схоронюсь пока где-нибудь. А потом еще не знаю, весь мир передо мной, я нигде не пропаду, – ответил он, вставая и протягивая руку Яне. – Спасибо! В принципе мне не столько страшно, если меня убьют, сколько неприятно, что обо мне и после смерти люди будут плохо думать.

– Ладно, валяй! С твоими-то талантами ты точно не пропадешь, – вздохнула Яна. – Ну что мне с тобой делать? Ладно, постараюсь сегодня же вернуть деньги Свете, если тебе не показалось, что ты видел именно ее, и если меня пропустят к ее светлой персоне, – согласилась Яна.

Сержио покинул ее гостеприимный домик, а Яна переоделась в ярко-оранжевый сарафанчик на тонких бретельках. Сунула ноги в подаренные Никитой шлепанцы, затянула потуже хвост из разнокалиберных волос, нацепила красную панаму и поспешила в столовую, так как голод уже давал о себе знать.

Увидев Яну, официантки заулыбались и потянули ее в разные стороны, чуть не разрывая на части, – каждая пыталась усадить ее именно за свой столик (уже весь обслуживающий персонал влюбился в свою новую директрису хотя бы только за то, что она, как здесь считали, прекратила их жуткую жизнь в бараке). Победила девушка с пышными формами, тонкой талией и с табличкой «Тася» на белой блузке с короткими рукавами.

– Яночка, садитесь, пожалуйста, за этот уютный столик у окна. Чего изволите?

– А чем потчуете других? – улыбнулась Яна, вытягивая ноги и садясь сверху прямо на «дипломат», который не рискнула оставить в своем домике (все-таки десять миллионов долларов на дороге не валяются). – Мне бы чего-нибудь погорячее…

– Неужели замерзли?

– Душевный холод, – пояснила Яна.

– Есть отличная овсяная каша с сухофруктами, то есть с изюмом и курагой, оладьи с пылу с жару с вареньем, сок и чай, – выпалила Тася.

– Прекрасно, неси! – согласилась Яна с обилием углеводов в меню санатория и осмотрелась.

Много незнакомого ей народа уплетало кашу и весело щебетало друг с другом.

«Да, конечно, у Светы Морозовой имя и фамилия не написаны на лбу, но я постараюсь проверить у администратора, заехала ли такая девушка к нам в санаторий», – решила Яна.

Завтрак был принесен Яне молниеносно, и официант Тася вытянулась перед ней.

– Что-нибудь еще?

– Рюмку коньяка, – усмехнулась Яна.

– Сейчас организуем.

– Я пошутила.

– Для вас ничего невозможного нет, – возразила Тася и понеслась на кухню.

– Я могу присесть к вам? – спросил Яну Корней Игоревич.

– Конечно, пожалуйста, – ответила Яна, отодвигая свои тарелки и освобождая место для тарелки главного врача.

– Вот смотрю я на вас, Яна Карловна, и удивляюсь.

– Это хорошо, – кивнула Яна и принялась за еду.

– Удивляюсь и думаю: когда же вы начнете заботиться о своем здоровье? Почему не приходите ко мне на процедуры? Я смотрю, и бинты с мазью не накладываете. В чем дело? Ожоги на ногах-то заживут, но ведь шрамы могут остаться.

– Надо будет, я выведу шрамы, а сейчас мне не до лечения. Вокруг творятся такие дела! – ответила Яна под общий гул людских голосов и звон посуды. – Как-то не в добрый час я здесь оказалась.

Корней Игоревич потер переносицу и крепко зажмурился:

– Да, бедные молодые люди… Я говорю о паре наших несостоявшихся аниматоров.

Таисия принесла Яне на подносе рюмку коньяка и недовольно покосилась в сторону доктора. Видимо, своими нудными разговорами о здоровье тот достал уже всех.

– Будете пить? – спросила у него Яна.

– Я непьющий, – смахнул крошки со стола Корней Игоревич. – И вам бы не советовал употреблять алкоголь с утра.

– Я не маленькая девочка, нуждающаяся в советах. И у меня была тяжелая ночь, да и день предвидится не лучше, – ответила Яна, махнула рюмку коньяка и, уныло зажевав кашей, с вызовом посмотрела на Тасю: – Повтори!

Яна давно заметила за собой одно нехорошее качество: если какой-то человек делал ей замечание и пытался научить уму-разуму, то ей сразу хотелось сделать что-то назло и вопреки. Продолжи Корней Игоревич сейчас лекцию о вреде алкоголя, она бы напилась тут же до свинячьего состояния! Но доктор оказался умнее и оставил скользкую тему.

– А молодую пару жалко, я с вами согласна. Женщина погибла, беременная, а муж наверняка безутешен, – вздохнула Яна и отодвинула от себя пустую тарелку.

– Ему теперь уж все равно…

– Что значит – все равно? Время лечит, года через два-три… Потерять жену и неродившегося ребенка – ситуация ужасная. Но я верю Никите, он ни при чем.

– Яна, может, вам еще и омлет? – выросла как из-под земли Тася, видя, что проголодавшаяся начальница трескает за двоих.

– Из трех яиц! – заказала Яна, не моргнув глазом.

– Вредно для печени, – тут же встрял Корней Игоревич, и Яна подумала, что, если бы была женой нудного доктора, ей бы наверняка захотелось оказаться на месте погибшей Томы. То он все заботился о ее сердце, теперь за другой орган взялся.

Прошлый раз он заботился о ее сердце.

– Я рискну… печенью, – ответила Яна и пожалела, что Таси нет рядом, чтобы заказать третью рюмку коньяка, так сказать, контрольную.

– Видимо, Толя очень любил свою жену, раз в таком молодом возрасте скончался от сердечного приступа. Я бы сказал – от горя, – произнес Корней Игоревич.

Вся еда, которую Яна проглотила с привычной для нее сноровкой, разом запросилась обратно на волю. Она с ужасом посмотрела на доктора.

– Вы о чем говорите? Кто умер от сердечного приступа?

– А вы разве еще не знаете? Вот ведь у нас заведующая какая трусливая и нерасторопная, даже начальству не сообщила! – всплеснул руками доктор, а Яна почувствовала в его голосе долю злой иронии. – Хотя что вы можете предпринять? Вы, как и все мы, такая же жертва и заложница злого рока, постигшего наш санаторий с его продажей.

– Любым злым роком руководят чьи-то вполне реальные руки, – ответила Яна.

– Мне бы вашу уверенность, – снова потер переносицу Корней Игоревич, словно концентрируя там всю энергию Инь и Ян. – В нашем ботаническом саду много загадочных вещей творится. Если уж он человека не принимает, то и не примет никогда.

– Намекаете, что нас, чужаков, ваш ботанический сад не принял? – спросила полностью потерявшая аппетит Яна.

– Я этого не говорил, вы сами сделали такой вывод, – ответил Корней Игоревич и встал, вытирая губы бумажной салфеткой. – Все-таки я надеюсь увидеть вас на лечении, а не в поисках подвигов.

«Надейся и жди, вся жизнь впереди!» – мысленно пропела Яна, глядя в его удаляющуюся спину.

Появилась Тася, неся на подносе тарелку с дымящимся омлетом.

– Нудный тип, не так ли? – наклонилась она к Яне.

– Более чем…

– Все заботится о здоровье…

– Причем о чужом.

Яна посмотрела на вполне аппетитный омлет, получившийся в виде сердца, и ей стало грустно, что съесть его она уже не сможет.

– Тася, скажи, пожалуйста, как мне добраться до некоего Шарова Константина Георгиевича? – спросила она у официантки про водолаза, который, со слов заведующей, мог найти тело несчастной аниматорши.

– Костя Шаров? – удивилась Тася. – Зачем он вам? Он же того, – покрутила она пальцем у своего виска.

– Надо… – вздохнула Яна.

– Он живет в поселке Горный. Вернее, даже не в самом поселке, а на отшибе. Его дом расположен прямо на скале, надо подняться почти на вершину. Костя живет отшельником и ни с кем не общается.

– Но он же как-то питается? Чем-то зарабатывает на жизнь?

– Я не знаю. Ничем он не занят, вроде как инвалидность у него, на эти деньги и живет. А продукты носит ему какая-то старушка.

– Жена? Дети?

– Нет никого. Вроде была у него любовь с Людкой, но та уж давно замуж выскочила и уехала куда-то. Да я не знаю о нем ничего толком.

– А он хоть молодой или старый?

– Лет тридцать – тридцать пять… – пожала плечами официантка.

– Ого! Однако рановато он стал отшельником-то, – присвистнула Яна. – А как добраться до Горного?

– Все-таки вы рассчитываете на встречу с Костей?

– Мне больше не на что рассчитывать.

– Выйдите за территорию санатория, перейдите дорогу. Там будет туристический киоск. Купите экскурсию в село Горное на ужин с фольклорной программой и доедете до места. Экскурсии каждый день. А там отделитесь от группы и навестите Константина. Только не думаю, что он станет говорить с вами…

– Поживем – увидим. Извини, Тася, но омлет я уже не буду есть. Весть о внезапной кончине Анатолия выбила меня из колеи.

– А… Бедный парень! Мы с девчонками на кухне уже обсудили новость. Вот это любовь! Говорят, ночью он сам нырял в полном отчаянии, пытаясь найти тело жены, а затем вернулся в номер, упал без сил, заснул и не проснулся. Утром его обнаружили уже холодным.

– Пойду-ка я… – Яна встала и направилась в главный корпус в бывший номер Никиты, где проживали аниматоры. И столкнулась там с господином Ватрушкиным собственной персоной.

– А, начальство пожаловало, – усмехнулся он.

– Анатолий действительно умер?

– Умер, умер…

– Тоже, хотите сказать, из-за нас с Никитой? – задрожала Яна.

– Нет, думаю, что на сей раз обошлось без вас. Мы имеем дело не с насильственной смертью, а с несчастным случаем. Горе плюс переохлаждение в воде, вот сердце и не выдержало.

– Я могу посмотреть? – спросила Яна, сама не зная, на что именно она собралась смотреть в номере.

– Если это для вас развлечение, – пожал плечами Ватрушкин. – Там сейчас работает наш патологоанатом Бобер.

– Извините?

– Такая у него фамилия, и он просит называть себя именно по фамилии. Знаете, у человека специфическая профессия и свои странности. Но он настоящий профессионал своего дела, не только у вас в Москве есть люди…

Но Яна не стала дослушивать его вечную сагу о плохих москвичах, разрушающих всю жизнь местным жителям своим неуемным отдыхом.

«Люкс» Никиты был зеркальным отражением бывшего «люкса» Яны, с такой же отделкой и обстановкой, так что ничего нового для себя она не увидела. Все чисто, аккуратно, хрустальная посуда и пепельница, наполненная окурками, свежие цветы в вазе, почти полностью опустошенная бутылка местного портвейна, разбросанные по номеру вещи…

На кровати лежал труп с совершенно синим лицом и открытым ртом. Невысокий полный мужчина в резиновых перчатках стоял над чемоданчиком каких-то инструментов. Не оборачиваясь, он заговорил:

– Ну все, шеф, я закончил. Никаких признаков насильственной смерти и чужих отпечатков. Ни одного следа! Даже без вскрытия могу сказать: классическая острая сердечная недостаточность. Почему не позвал на помощь? Во-первых, инфаркт, видимо, обширный, и сразу болевой шок. Во-вторых, парень, судя по всему, хотел согреться или залить горе портвейном, а после упражнений под водой алкоголь – дополнительная нагрузка на сердце. Мужчина был пьян и заснул, и приступ, возможно, произошел во сне… – Мужчина наконец-то обернулся и удивленно посмотрел на Яну.

– Почему же мне все равно кажется, что его убили? – не представляясь, спросила она.

– Знаете, как в народе говорят…

– Знаю! Если кажется – найди убийцу и докажи! – тряхнула головой Яна.

– А вы кто?

– Я за администрацию. К тому же я врач, правда, стоматолог…

– Я не лезу в специфику вашей работы, а вы не лезьте в мою. Если вас посещают какие-то сомнения насчет моей профпригодности, то…

– Ничего меня не посещает. Я хочу знать правду!

– После вскрытия будет известна правда, узнаете у следователя.

– Он недолюбливает меня. Вы не могли бы мне лично позвонить? – попросила Яна, протягивая визитку с номером сотового.

– Хорошо, – накрыл простыней тело Анатолия патологоанатом Бобер и посмотрел на ноги Яны. – Хотите, дам грим, маскирующий недостатки на коже? Любой труп можно превратить в конфетку.

– Нет, спасибо! Я уж как-нибудь естественным путем, – отшатнулась от него Яна, в душе понимая, что мужчина решил над ней поиздеваться.

Она хотела иногда почувствовать себя слабой, ранимой женщиной, такой, которые плохо ориентируются за рулем и падают в обморок при виде мышки. Жизнь, к сожалению, не давала Яне подобной возможности. Сидя за рулем, Яна могла обставить на дороге любого водителя-мужчину, за день успевала переделать сто дел, а в обморок падала, только если ее кто-нибудь хорошо припечатывал по буйной головушке.

Глава 17

Остаток дня Яна ходила по корпусам, мило улыбалась, стараясь произвести хорошее впечатление на администраторов и обслуживающий персонал. Она не хотела привлекать к себе излишнее внимание, показывать, что интересуется Светой Морозовой. Администратор основного корпуса Анжелика наконец-таки сжалилась над Яной.

– Что вы все ходите вокруг да около? Мы не даем информацию о своих клиентах, но так как вы наше начальство, то можно сделать исключение… Действительно, к нам заехала Светлана Юрьевна Морозова. Она занимает двадцатый номер.

– Кто с ней проживает?

– По моим сведениям, она заселилась одна. Кстати, Света Морозова интересуется нашим ландшафтом и записалась на экскурсию в Горный на ужин в народных традициях.

– Запишите и меня тоже! – горячо выпалила Яна, хлопая по стойке администратора чемоданом, который так и таскала за собой.

– А что вы постоянно с багажом ходите? – покосилась на «дипломат» Анжелика.

– Важные документы, не могу оставить, – ответила Яна.

– Так давайте я уберу их в сейф, – предложила администратор.

– Нет уж, для них еще не изобрели надежного сейфа. Да я надеюсь, что скоро избавлюсь от них.

– Дела… дела… – понимающе кивнула головой Анжелика и выдала подошедшей паре пожилого возраста ключи от номера.

– Анжелика, у меня последний вопрос, и я больше не буду отвлекать от работы. Как выглядит Света Морозова? Как мне ее узнать?

Анжелика засмеялась.

– Вот вы, Яна, женщина видная, и Свету Морозову вы узнаете без труда, будьте уверены. Кстати, люди, приехавшие с Карлом Штольбергом, Регина и Сержио, – скосила глаза в тетрадку Анжелика, – покинули санаторий, сдали номер.

– Я в курсе, – поблагодарила Яна, еще раз попросив внести себя в списки на экскурсию в село Горное.

В конце концов Яна все же решила посетить лечебный корпус. Ей сделали массаж спины, какую-то целебную ванну, провели лечение лазером и наложили новые стерильные повязки.

– На вас все заживает, как на кошке, – отметила медсестра.

– Спасибо за сомнительный комплимент, – усмехнулась Яна.

А про себя она подумала: «А бедному Никите в тюрьме никто не поправит здоровье и не подлечит раны. Ничего, держись, шоумен! Скоро придет человек, который сможет нам помочь. Я не бездействую, я работаю. И буду работать впредь. Здесь вообще много странного. Например, гибель аниматорши и фактически сразу – смерть ее мужа. Да еще Света Морозова и «золотой чемоданчик» свалились на голову. Приходится отвлекаться от основной задачи. Но чего не сделаешь по просьбе трудящихся…»

Вечер на юге всегда хорош. Ухоженную территорию санатория красиво подсвечивали фонари, заманчиво мигала иллюминация ресторана, кафе и ночного магазинчика. Также не выключалась красивая подсветка бассейна. Под открытым небом жарили шашлыки, щедро наливали в стаканы бочковое, домашнее, вполне приличное вино. А у главного корпуса санатория уже кучковались люди, решившие ехать на ужин в село Горное.

Яна Карловна Цветкова присутствовала в центре туристической группы и внимательно всматривалась в лица окружающих ее людей. Оделась она подобающим для вечерне-ночной прогулки в горах образом: висящие на худых бедрах изящно рваные джинсы светло-голубого цвета, черный топик, не доходящий до талии и открывающий пупок с пирсингом, ярко-красные куртка в цветочек и шляпка (на всякий случай, от ветра и дождя). На перебинтованных ногах красовались ненавистные шлепанцы.

Яна чувствовала себя униженной и оскорбленной – всю жизнь ходила на высоких каблуках, а сейчас была вынуждена таскать на ногах нелепый каучук с плоской подошвой. С собой она взяла большую сумку через плечо и «дипломат» с пресловутыми бумагами – в надежде сегодня же от них и избавиться.

– Эх, нажремся сейчас, – в предвкушении потер толстый живот один из отдыхающих. – Спиртное не ограничено, за все заплачено!

Его жена, особа не менее внушительных размеров, недовольно толкнула его в бок:

– Замолчи! Одно на уме!

К Яне подошел парень много младше ее.

– Может, познакомимся? Целый вечер вместе, так легче будет.

– Мне и так не тяжело, – ответила Яна.

– Меня Макс зовут, а вас?

– Сынок, ты мне в сыновья годишься.

– Да ладно! Сколько вам лет? Двадцать пять? Двадцать шесть?

– Сорок шесть! Просто я после пластической операции, весь жир срезали и все утянули, бинты только на ногах остались, – подняла брюки Яна.

Парень несколько занервничал и отступил было, но тут же снова решился, так как других кандидатур в попутчицы не было вовсе.

– Ну да! Шутите, что ли? Давайте помогу донести до автобуса вещи. – Парень потянулся к «дипломату».

– Нет! – закричала Яна так, что от нее шарахнулись люди. – Оставь меня в покое!

– Как скажете, – пожал плечами юный Макс, отходя от странной особы в полном недоумении.

Яна осмотрела публику, собравшуюся ехать на вечер в село Горное. Толпа выглядела очень разношерстной. Здесь были пожилые люди, компания молодежи и даже пары с детьми. Вот только Яна не видела никого, по чьему виду она сразу же могла бы сказать, что перед ней Света Морозова.

И тут стеклянная дверь главного корпуса распахнулась, и к ним вышла девушка, мгновенно привлекшая всеобщее внимание. Яна поняла, что имела в виду администратор и что перед ней Света Морозова.

Девушка казалась самим совершенством. Она была настолько хороша, что от нее просто нельзя было отвести взгляд. Среднего роста, грациозная. Длинные ноги, узкие бедра, тонкая талия. На изящной шее аккуратная, гордо поднятая головка с темно-каштановыми тяжелыми густыми локонами. Нежная фарфоровая кожа и лучистые карие глаза, небольшой носик и яркие, чувственные губы. Лицо девушки было умным и одновременно приветливым. Одета она тоже была так, словно только что вышла из парижского салона мод: юбка из натурального шелка кремового цвета, изумрудная блуза с вышивкой ручной работы, кружевным жабо и манжетами с большими перламутровыми пуговицами. На ногах красовались светлые замшевые туфли на каблуках (сразу видно, что девушка никогда не была в горах). Светлана приковала к себе взгляды всех присутствующих – восхищенные мужские и завистливые женские.

Девушка воздушно скользнула по ступенькам и поздоровалась со всеми, мило улыбаясь.

«Если она вдобавок еще и умна, как красива, то я скажу Сержио, что он большой дурак», – мелькнула у Яны мысль.

Видно было, что девушка еще не обзавелась здесь знакомыми, так как дамы сразу же вцепились в своих кавалеров и отволокли их от Светы подальше. Яна никогда не боялась красивых женщин, не страдая комплексами по поводу своей внешности, и решила действовать.

– Привет! – приблизилась она к девушке. – Тоже едете на вечер? И похоже, что тоже без попутчика? Я – Яна.

– Очень приятно. Света. Здравствуйте! – улыбнулась девушка.

В ее словах прозвучал едва уловимый акцент. Яна его почувствовала, потому что уже несколько лет общалась с Карлом, научившимся говорить по-русски фактически чисто, но какие-то «нерусские» звуки в его речи все равно время от времени проскакивали. Другие люди их не замечали и принимали его за русского.

– Давайте держаться вместе, – заговорщически прошептала Света, и у Яны стало сразу же легче на душе. Видимо, девушка была легка в общении, без капли заносчивости и гордыни.

Почти сразу подали автобус, не сказать чтобы очень уж новый и комфортабельный, но, по крайней мере, на четырех колесах и даже с кондиционером. Туристы в предвкушении ужина с гулянкой загрузились в салон, и автобус тронулся в путь. Яна со Светой уселись рядышком на заднем сиденье и мило проболтали всю дорогу. Девушка казалась умной и рассудительной, говорила грамотно и культурно. Яне просто жег колени «дипломат» с деньгами семьи Светы, но она не знала, как ей завести разговор о Сержио, о его краже и о том, что деньги находятся у нее и она готова вернуть их Свете в любой момент. Яна опасалась ее реакции, ее негатива по отношению к Сержио и к ней заодно. Поэтому решила сначала выпить для храбрости, затем напоить Светлану, а уж там и выложить все карты на стол.

Автобус медленно ехал сначала по равнине, затем по какому-то оврагу, потом заполз на гору и начал спускаться с нее по страшной, плохо освещенной дороге. Иногда просто казалось, что автобус летит в пропасть. Люди, сидевшие у окна, кричали от ужаса. Света, похоже, не боялась, а с удовольствием смотрела в окно.

– Нравится? – поинтересовалась Яна.

– Очень. Такая экзотика! Я имею в виду для меня. Родилась я в России, в Москве, но большую часть жизни провела за границей. А в те годы, которые жила в Москве, на отдых тоже выезжала только за границу. Я не ездила, как обычные дети, в пионерские лагеря или летом на Черное море, хотя всегда этого хотела. И вот наконец-таки я здесь… сама. Жалко, что дорога такая темная и мало что видно…

– А что же тебя, Света, привело сюда? Ностальгия по тому, чего у тебя не было в детстве? Я почему-то думаю, что ты не много потеряла, – решила закинуть удочку Яна.

Света повернулась к ней:

– Нет, меня привели сюда другие дела…

– Похоже, очень важные? – Яна скользнула взглядом по ее супердорогим кольцам с крупными камнями от известной ювелирной фирмы, по золотым эксклюзивным часам с циферблатом, усеянным брильянтами.

«Вот дуреха! Такое впечатление, что она первый раз одна вышла из дома без папика и телохранителя. Света не в курсе, что только за один из ее камешков могут снести ее прелестную головку. Но она мне нравится, а значит, придется за ней присмотреть… Хм, кажется, у меня уже вырабатывается имидж этакой Яны-наставницы. Хорошо, что в здешних местах мало людей, разбирающихся в брильянтах такого уровня. Наверняка Светины сверкающие украшения приняли за бижутерию, купленную в палатке, это ее и спасает», – думала Яна, ожидая исповеди от своей попутчицы.

И исповедь не заставила себя долго ждать. Света сложила руки на коленях и начала рассказывать. От Яны не ускользнуло то, что изящные ручки девушки подрагивают.

– Знаете, о моем отце говорят много гадостей.

– В смысле? – переспросила Яна, так как пауза затянулась.

– Ну, что он нечестно нажил свой капитал, даже что он бандит… Я услышала такие разговоры недавно, и они не поколебали моих представлений о папе. Я его знаю совсем с другой стороны – как любящего и заботливого отца. Родители меня сберегали или оберегали? Не знаю, как правильно, стала понемногу русский язык забывать. Вот ужас! В общем, жила я, как в золотой шкатулке, и наслаждалась всеми прелестями жизни. Но и родителей я особо не расстраивала – хорошо училась, не возражала против обучения языкам, музицированию, истории, живописи, танцам.

– Тебя готовили просто в принцессы!

– Так и было. Явно не к обычной жизни готовили, – рассмеялась Света. – Отец говорил так: «Безденежного холопа в дом не пущу, но богатый нам тоже не нужен, так как богатство у нас у самих есть, поэтому будем «брать» аристократа из высшего общества, с деньгами и титулом».

«Пожалуй, если бы она поехала в Прагу за Карлом, я бы забеспокоилась…» – поймала себя на мысли Яна и вслух высказалась:

– Позволь, предположу… Ты влюбилась не в того парня, рядом с которым тебя хотели бы видеть родственники, и сбежала из дома?

Автобус резко качнуло вправо, и Яна, сидевшая не у окна, чуть не свалилась в проход.

– Осторожно! – схватила ее за руки Света. – Все-таки в России как-то интересно водят машины.

– Это не единственное интересное в России.

– Не пугайте меня. Ох, Яна, вы проницательный человек. Действительно, давно известно, что хорошие девочки любят плохих мальчиков. Так произошло и со мной…

– Он бросил тебя? Обманул? – прикинулась незнающей Яна, уже ожидавшая волны ярости и негатива.

Но похоже, девушка не была способна на злость, ярость и ненависть. Только легкая морщина пролегла у нее между бровями.

– Когда я стала с ним встречаться, я уже знала, что он меня бросит.

– Как?

– Я не дура, я это чувствовала. А потом мой отец очень ревниво отслеживал всех парней, с которыми я общалась, и он сразу выложил мне всю подноготную моего нового знакомого. Я знала, что тот мошенник, альфонс…

– Зачем же тогда ты была с ним? – удивилась Яна, у которой уже заложило уши из-за высоты.

– Я его люблю, – просто ответила Света и отвернулась к окну.

– Бедное дитя, ты думала перевоспитать его? Надеялась, что и он тебя полюбил искренне, по-настоящему? Что с тобой все будет по-другому? – спросила Яна.

– Мы все на это надеемся, – грустно кивнула Светлана.

Продолжить разговор на столь душещипательную тему им не дали возможности – автобус прибыл на место, и пассажиры гурьбой повалили на выход. Яна не отставала от Светы ни на шаг, решив ковать железо, пока горячо.

Окружающий пейзаж поражал воображение. Вокруг стояли невысокие, но живописные горы со скалистыми обрывами и с покрытыми зеленью вершинами. Замечательный воздух наполнял легкие до легкого головокружения. Внизу, в расщелине между гор, стелился густой белый туман. А перед глазами гостей был деревянный забор с распахнутыми настежь воротами, где их уже встречали люди с хлебом-солью и, к радости мужчины с толстым животом, со стопочками домашней водки, то есть самогона. Тут же заиграли народные инструменты, и гостей закрутило веселье. За деревянными воротами оказался просторный двор с выставленными, словно музейные экспонаты, древней прялкой, деревянным плугом, старинной наковальней кузнеца и так далее… В центре двора располагался русский терем с резными ставнями, виднелись еще несколько построек и огромный деревянный навес от дождя над длинными же деревянными столами и лавками, на которых уже сидели какие-то люди, видимо, группа туристов, приехавшая раньше.

Вновь прибывших гостей под звуки музыки разместили за столом. Люди без долгих размышлений сразу же накинулись на еду, так как основательно проголодались во время опасных спусков и подъемов в пути. К тому же на стол были выставлены великолепные яства, источающие ароматы, еще больше повышающие аппетит. Кухня была простая, домашняя, русская, но все было приготовлено с душой: запеченное в печи мясо, жареная картошка с грибами, вяленый окорок и свежий сыр, соленые «калиброванные» огурцы в мелкий пупырышек и аккуратненькие помидоры с ароматным чесноком и семенем укропа, пара классических салатов со сметаной и нарезка слабосоленой рыбы. Выпивка на столе стояла соответствующая – мягкая ароматная водка домашнего приготовления, клюквенно-малиновый морс, налитый в кувшины, и домашнее красное сухое вино в высоких глиняных крынках. Послышались тосты. Яна, уже выпившая водки при входе, решила продолжать пить именно ее. И все это под русскую веселую музыку и задорные частушки.

Свежий, бодрящий воздух подстегивал к обильному поглощению пищи. Яна тоже положила себе на тарелку целую гору разной еды и решила перекусить. Но незаконченный разговор со Светой не давал ей покоя. Яна придвинулась на деревянной скамейке к скромно сидящей Свете и спросила, глядя в ее пустую тарелку:

– Почему не ешь?

– Да я как-то… Я такого никогда не ела, да и столовые приборы не все на столе, – растерянно ответила Света.

– Вот, совсем ты жизни не знаешь! Родители тебя, конечно, воспитали хорошо, но с большим отрывом от реальности. Какие приборы, детка? Вот нож, вот вилка, а вот руки. Ешь, не парься!

– Правда? – обрадовалась девушка.

– Свет, ну что ты в самом деле? Смотри, все же едят!

– Да, действительно…. Извините, Яна, я такая растяпа, – согласилась Света и положила себе на тарелку ложку салата и кусок сырокопченой колбасы.

Яна налила ей вина, сразу поняв, что водку девушка пить не будет, так как Света отказалась от нее уже при входе во двор к гостеприимным хозяевам. Зато вино Яна лила Светлане щедро, пытаясь расслабить девушку перед передачей ей десяти миллионов. Расслабилась Света достаточно легко – видимо, вредные привычки родителями ей не прививались. Лицо ее раскраснелось, глаза заблестели.

– Как же хорошо здесь, на родине. Любовь к ней заложена в нас, русских, генетически.

– Я вот тоже никуда уезжать не хочу, ни в свой замок в Италию, ни к жениху в Чехию.

– У вас есть жених? – заинтересовалась Светлана.

– А что, по мне не похоже, что у меня может быть жених? – обиделась Яна.

– Да нет, конечно, может быть, я не это имела в виду. Просто я удивилась, что в Чехии.

– Да, в Чехии. Мой жених князь Карл Штольберг, – горделиво ответила Яна, хрустя огурчиком.

– Штольберг? Серьезно?! – воскликнула Света. – Да я же его знаю! Ну, надо же! Мы с ним встречались несколько раз на приемах. Конечно, я не уверена, что он меня помнит, но все же… Ой, Яна, не поверите, моя мама всегда ставила его в пример мне. Говорила: «Вот за какого мужчину надо выходить замуж, а не за тех жиголо, что ты находишь неизвестно где!» Знала бы моя мама, что у Карла уже есть такая замечательная невеста!

– Спасибо за комплимент, – раскраснелась Яна.

– Ну, а вообще он – чудо. Красивый, умный, богатый, порядочный…

– Да, мистер Совершенство, – вздохнула Яна.

– Вам повезло.

– Я его заслужила, поверь… Ну, так мы отвлеклись от твоей нелегкой судьбы. Встретила ты мошенника, полюбила его, и что? Он показал свое истинное лицо?

Света отпила еще вина и поморщилась, словно не желая больше возвращаться к этой теме.

– Никогда такого не пила… А, какая разница, когда хочется напиться! Конечно, Сержио бросил меня. Украл ценные бумаги на десять миллионов и сбежал. В общем, действовал как всегда… Не стала я для него той, которая способна остановить.

– Может, он просто не способен любить?

– Может быть. Но душу мою он вынул… Почти два года не видела его, а снится каждую ночь. Глаза больше ни на кого не глядят. Вам такое знакомо? – Светлана нервно крутила бокал с вином в своих маленьких ладонях.

– Еще как! Ты до сих пор его любишь? Забудь его, он же мошенник!

– Сердцу не прикажешь. Я все думаю: может, он все-таки одумается? Может, Сержио боится поговорить со мной? Ну, из-за моего отца. Он ведь не знает, что я скрыла факт кражи.

– Как же можно скрыть кражу такой суммы? – изумилась Яна.

– Да, деньги большие, но далеко не караул для нашей семьи. Я устроила пожар в доме и уничтожила следы кражи. Конечно, отец о чем-то догадывается, но прямых доказательств у него нет.

– Значит, Сержио не ищут убийцы?

– Его ищу только я. Пусть он не любит меня, но я хочу, чтобы мой ребенок хоть иногда видел своего отца.

– Так ты родила от него?

– Конечно.

– А он в курсе?

– Вряд ли… Он знал, что я забеременела, но наверняка был уверен, что после его ужасного поступка я сделаю аборт. Дураки эти мужчины! Я родила чудесную девочку, очень похожую на Сержио, так что забыть его для меня нереально, когда все время перед глазами его копия. Папа с мамой, конечно, были против рождения ребенка, но никто не мог меня убедить поступить по-другому.

– И что дальше? – не на шутку заинтересовалась Яна.

– Я стала разыскивать Сержио, наняла лучших частных детективов, и они выследили его. Но Сержио, видимо, что-то почувствовал и исчез… Так было несколько раз! Он не знает, что его ищу я, а не мой отец. По последним данным Сержио Депре должен находиться где-то здесь. Дома я сказала, что лечу в Малибу с подругой, а сама… Ну, в общем, я тут, и почти с подругой. – Света улыбнулась и выглядела при этом весьма искренней.

Яна чуть не подавилась, так ее распирало немедленно выложить Свете все, что ей известно о любимом мошеннике Сержио Депре. Но тут над ними нависло толстое лицо мужчины, всю дорогу желавшего выпить. Видимо, свою мечту он уже осуществил, так как лицо его было красным, речь бессвязной, а глаза и вовсе не фокусировались.

– Чего, красавицы, скучаем? По-очему не хор-роводим? Нет, нет, идемте в круг!

Отвязаться по-хорошему от него было невозможно, поэтому Яне и Свете пришлось встать с насиженных мест и пуститься в пляс. На поляне перед столами танцевала толпа народа. Тут же проводились какие-то конкурсы типа перетягивания каната и бега в мешках на скорость, и это было очень смешно, если учесть, что люди, участвующие в конкурсах, были хорошо подшофе. Тут же скакали ряженые с лотками, полными баранок и пряников, мужчины-официанты носились с чарками и рюмками, наполненными спиртным, которые разбирались с неимоверной скоростью.

Русские люди с самогоном и гармонью явно пошли в отрыв. Взыграли стовековые гены нации и культура нашего пития, если можно так выразиться. Яне в руку кто-то сунул бокал с вином. Она уже хотела было сделать глоток, хотя пить уже совершенно не хотела, но тут почувствовала легкое беспокойство: она же легкомысленно оставила без присмотра чемоданчик с деньгами, ей не принадлежавшими! И облегченно вздохнула, когда увидела «дипломат», лежащий на том месте, где она сидела за столом.

«Слава богу!» – вцепилась в него Яна и посмотрела на часы. Вот ведь разгулялась! Ей же надо найти Константина Георгиевича Шарова и уговорить его отыскать в море тело погибшей аниматорши. Веселье было в полном разгаре, и Яна поняла, что сейчас самый подходящий момент уйти незамеченной по своим делам. Со Светланой она решила договорить завтра, все равно ведь ей не было известно, куда скрылся Сержио. Главное, что о благосклонном настрое Светы по отношению к парню уже знала. Она отдала свой бокал с вином Свете, сказав, что не притрагивалась к нему, и пошла с гостеприимного двора.

«Хорошо, что за Сержио не гонятся никакие убийцы. Хоть одному человеку из окружающих меня людей ничего не угрожает», – подумала Яна, с сумкой через плечо и кейсом в руке удаляясь от шумного застолья.

– Яна! Яна, подожди! Куда же ты? Подожди меня! – раздался позади крик.

Яна оглянулась и с неудовольствием увидела Свету, семенившую в туфлях на каблуках.

– Куда же ты? Бросила меня… – Девушка совсем по-приятельски перешла на «ты».

– Света, у меня тут не очень приятные дела. Оставайся с группой и веселись. Я не знаю, как буду добираться обратно и когда…

– Нет уж, Яна, я с тобой! Здесь я больше никого не знаю, а к тебе чувствую симпатию. – Девушка покачнулась.

– Ты не так одета, чтобы лезть по горной тропе, – засомневалась Яна.

– Я выносливая! У меня даже спортивный разряд есть по художественной гимнастике. В общем, не сомневайся во мне. – Света смело сняла с ног туфли и начала ловко карабкаться по каменистой тропинке, быстро догнав Яну.

– Ну ладно, идем вместе. Только не говори потом, что я не предупреждала! – развернулась на сто восемьдесят градусов Яна и пошла по горной дорожке вверх.

Внизу, в долине, виднелось несколько домов, их окошки светились в темноте яркими огнями. Все, как ей и говорили, здесь располагалось горное селение.

– А что ты таскаешься с этим старомодным «дипломатом»? Кстати, когда-то точно такой был у моего отца! – сказала Света, и Яна чуть не споткнулась.

– Понимаешь, я деловая женщина, в данный момент выполняю обязанности директора санатория, поэтому и ношу с собой кое-какие документы. Не оставляют меня дела, понимаешь?

– Даже на отдыхе?

– Покой нам только снится! – отмахнулась Яна.

– Ты такая худая, я имею в виду стройная… – сопела Яне в спину Светлана. – Диета? Спорт?

– Боже упаси! Мне спорта в жизни хватает. Я как зайчиха-энерджайзер.

– А куда мы идем? – допытывалась Света.

– К одному человеку, он живет обособленно от других, – пыхтела Яна, поднимаясь по довольно крутому склону.

– Знакомый?

– Не-а, но надеюсь, что им станет.

– Интересно. Ты вообще интересный человек, Яна. Ой, что-то меня качает. Не надо было мне пить последний бокал вина. Ты мне его так резко вручила, и я машинально выпила. А потом увидела, что ты куда-то мчишься, ик… – икнула Света, что было недопустимо для девочки с хорошим воспитанием.

– Ничего, хмель выветрится. Вино хорошее, голова болеть не будет, – ответила Яна и остановилась. – Кажется, пришли….

Глава 18

На горном плато, расположенном выше других домов, стоял аккуратный бревенчатый домик с большой пристройкой позади. Без забора, без огорода, без ничего. В небольшом окошке мерещился рассеянный свет, как от керосиновой лампы.

– Ужас, даже электричества нет. Как здесь можно жить? – пожала плечами Яна. – Как тут можно питаться? Все время преодолевать такой подъем? С ума сойти!

Они приблизились к двери с высоким порогом и низким верхним проемом, и Яна постучала. Стучать ей пришлось три раза, прежде чем дверь со скрипом резко открылась и на пороге показалась мощная, высокая мужская фигура с голым торсом в каких-то затрапезных штанах-тянучках и растоптанных тапках. Угрюмое лицо, заросшее щетиной, лохматые темные волосы и красивые живые глаза, которые смотрели весьма настороженно и явно недружелюбно.

– Товарищ Шаров? – заулыбалась Яна.

– Тамбовский волк вам товарищ, – басом ответил мужчина.

Яна несколько опешила от такого приема, а Света стала вдруг ржать как лошадь, вследствие того что была пьяна, чем ввергла Яну в еще более удрученное состояние.

– Чего надо? Пьянка туристов вниз по дороге, – все так же недружелюбно произнес мужчина и попытался закрыть дверь.

Яна воспрепятствовала ему, поставив ногу, а Света вступила в светлую полосу и громко заявила:

– А мы только что оттуда, с пьянки, как вы выразились, и по дороге к вам мы не встречали никаких волков!

– Оно и видно, – усмехнулся мужчина и вдруг изменился в лице, рассмотрев Свету.

Яне показалось даже, что он испугался.

– Мне нужно поговорить с вами, – сказала она.

– Я ни с кем не разговариваю! Пошли вон отсюда!

– Да вы что? Что это вы себе позволяете! – накинулась на него Яна. – Кто так встречает людей? Человеку нужна помощь!

– Мне плевать! – холодно бросил мужчина и резко захлопнул дверь.

Яна со Светой остались стоять в полной растерянности и в полной темноте. Внезапно стало светло, девушки даже вздрогнули. Это из-за туч вышла полная луна, осветив все вокруг в полной мере, словно кто-то невидимый щелкнул выключателем.

– Ничего себе гостеприимный прием, – протянула Света. – Яна, ты уверена, что тебе очень надо с ним поговорить? Может, спустимся вниз к более спокойным людям?

– Ты и спускайся, а я так просто не сдамся. Я заставлю его, этого невежу, поговорить со мной! Кстати, а вы не знакомы? Мужчина как-то странно смотрел на тебя, – обернулась к ней Яна.

– Честное слово, вижу в первый раз, – перекрестилась Света, не совсем твердо стоя на ногах.

– Ладно, верю. Сейчас придумаем что-нибудь.

Яна деловой походкой двинулась вокруг дома, бубня себе под нос:

– Даже собаки нет. Конечно, никакая скотина не уживется с таким типом.

Она спокойно вошла во двор, то есть зашла к дому с внутренней стороны, и остановилась у открытого настежь окна.

– Неужели ты полезешь внутрь? – прошептала следовавшая за Яной Света, задрожав.

– Ну, не убьет же он меня, в самом деле. Кроме того, Света, у меня нет другого выхода! А ты…

– Я с тобой! – прервала ее Света.

– Хм, а ты молодец. Сержио – большой идиот.

– Я знаю. Главное, чтобы он это понял, – улыбнулась Света, добавив: – Когда я его найду.

Яна взгромоздилась на подоконник и спустила перебинтованные ноги внутрь. В избе было прохладно и, естественно, темно. Яна помогла залезть своей настойчивой спутнице, и девушки двинулись вперед наугад. Кричать «ау» и заранее оповещать злобного хозяина о своем незаконном вторжении Яна не стала. Занавесок на окнах не было, поэтому кое-какой свет с улицы все-таки проникал. Яна со Светой прошли три тесно заставленные комнаты. Впереди забрезжил рассеянный свет, и до их слуха донеслись глухие мужские голоса.

«Наш хмурый хозяин не один. Или он сумасшедший, раз разговаривает сам с собой, – подумала Яна и слегка запаниковала. – Ну почему со мной всегда так? Сначала бросаюсь сломя голову в огонь, причем иногда в прямом, а не в переносном смысле, а потом только начинаю размышлять, а надо ли было это делать… Да еще и людей с собой все время тащу в пучину. Вот Свету, например. Что эта девочка видела в жизни? Правда, ее и саму тянет на приключения – разыскивает международного мошенника, лезет в дом без спроса за своей взбалмошной спутницей… Эх, Яна, ну ты-то должна соображать! Ты в ответе за тех, кого приручила!» Тут же Яна вспомнила и о Никите, который нуждался в ее помощи, как никто другой.

Незваные гостьи приблизились к комнате, в которой, судя по всему, находились люди. И тут под Яниной ногой громко скрипнула половица. Разговор за дверью немедленно прекратился. Яна поняла, что промедление смерти подобно, и не стала ждать, пока сумасшедший тип – хозяин – не разнесет дверь выстрелом из какого-нибудь обреза. Она резко распахнула створку и влетела в комнату, заорав:

– Саечка за испуг! Это опять мы! Уйдем, только поговорив! Не зря же поднимались в гору!

Торжественная речь Яны прервалась, как только она увидела в маленькой комнате, освещаемой лампадой и свечкой, Сержио Депре собственной персоной. Он сидел в старом плетеном кресле, закинув ногу на ногу, и курил. Одет он был в простенький свитер, дорогих белых брюках и босой. На столе – аккуратная кучка пепла без пепельницы. Напротив него стоял полуголый монстр, отставной водолаз. Мужчины с удивлением смотрели на ввалившихся в помещение девушек.

Яну же больше всего удивило присутствие в избе Сержио.

– Ты? Серега, ты-то как здесь?

Света достаточно для своего пьяного состояния пришла в себя и прислонилась к дверному косяку всем своим изящным телом, видимо, боясь не устоять на ногах, но вовсе не по причине опьянения.

– Здравствуй…

– Все-таки нашли, – усмехнулся Сержио. – Ну что ж, Света, чему быть, того не миновать. Где твои головорезы? Почему ты пришла с этой суперактивной женщиной? У вас профсоюз? Или ты избрала ее предводительницей своей банды? Как ты назвала свою развернутую против меня кампанию? «Прищучим сукиного сына», да?

– Господи, сколько вопросов – и ни одного путного, – вздохнула Яна, демонстративно прошла мимо хозяина дома в непосредственной близости и уселась на второй свободный стул. – Как же я устала от всего этого… Мне нужно было от вас только, чтобы вы меня выслушали, – посмотрела Яна на господина Шарова.

– Не прикидывайтесь, будто не знали, что Сержио у меня, – басом ответил тот.

– Откуда мне было знать! Он не сообщил мне, куда собирается, – возмутилась Яна. – Я шла к вам!

– Но искала меня! – возразил Сержио, кивая на Свету, ошалевшую от такой неожиданной встречи с любимым.

– Света искала тебя по своим личным мотивам, меня это не касается. А сюда она пришла со мной за компанию. Просто ей подфартило, и ее длительные поиски закончились в таком необычном месте и в такой непредсказуемый час, – проговорила Яна, смотря на Свету, не сводившую с Сержио влюбленных и преданных глаз. – Мда, все-таки мы, женщины, не тех мужчин любим…

– Любим и тех, и не тех, просто мне не повезло, – ответила ей Света, не меняя траекторию взгляда.

– Ты искала меня, чтобы сказать, что любишь? – засмеялся Сержио, и Яна пожалела, что на столе у хозяина дома ничего не стояло, а то бы она запустила в красивую физиономию Сержио какой-нибудь весомый предмет. Под столом, правда, присутствовала пара пустых бутылок…

– Так где ваша кавалерия? Я так просто не сдам своего друга, – снова набычился Шаров.

– Мы пришли одни, – спокойно ответила Яна.

– Что-то мне не верится, – ответил Сержио.

– Я проверю! – хмуро ответил Константин и пошел к входной двери.

«Ладно, пусть прогуляется и подышит воздухом», – подумала Яна.

Но Костя дверь открыть не смог. Вернее, не успел, так как она вылетела сама от взрыва, развалившись в воздухе на мелкие щепки. Ударной волной мужчину откинуло к противоположной стене, Яну бросило прямо на Сержио, и хилое старое плетеное кресло не выдержало их двоих, мгновенно тоже развалившись на части. А стоявшую в проеме двери Свету просто вытолкнуло потоком воздуха в другую комнату. Сквозь рассеивающийся дым в избу влетели два мужика с пистолетами в руках.

– Никому не двигаться! Всем не шевелиться! Стреляю без предупреждения! – проорали они хором.

Яне было очень трудно выполнить эту просьбу, лежа пластом на навзничь опрокинутом Сержио, сверкавшем выпученными глазами. И у него были причины выпучивать глаза – Яна, падая, уперлась острой коленкой аккурат ему в пах.

– Вот черт! – на чистом русском языке выругался он.

Тогда Яна все же рискнула немного поменять позу, почему-то вспомнив о Карле, который наверняка бы не одобрил такие ее вольности. Лежа на Сержио, она прямо-таки всем телом ощущала, как бьется, пардон, сердце парня.

– Вот и ваши сопровождающие, а ты утверждала, что с вами никого нет, – с упреком прохрипел Сержио.

Света между тем оклемалась первой, поскольку ей досталось меньше всех, и вышла к ним, тщетно пытаясь отряхнуться от пыли и грязи.

– Влад, а ты тут что делаешь? – удивленно спросила она у одного из мужчин с пистолетом. Затем, переведя взгляд на другого, задала второй вопрос: – А ты, Миша, разве не уволен?

– Так ты их знаешь? – подала голос с пола (вернее, с Сержио) Яна. – Попроси их, пусть уберут оружие и позволят мне встать, я не хочу забеременеть… Шутка!

– Молчи, коза! – рыкнул один из бандитов и склонился в притворном поклоне перед Светланой: – Что еще угодно нашей госпоже?

– Чего ты юродствуешь? – не поняла она.

– Ах ты, маленькая избалованная сучка, всю свою никчемную жизнь купающаяся в богатстве! Все ей в жизни достается на блюдечке с золотой каемочкой! А мы тоже хотим полакомиться немного с этого блюдечка, – противным голосом произнес тот, которого Света назвала Влад.

– Чего это «немного»? Нам объедки не нужны, – обиделся Миша. – Нам нужен приличный куш.

– Точно, – согласился товарищ, оскаливаясь в кривой ухмылке.

– Я ничего не понимаю, – прошептала Света.

– Сейчас поймешь! – злобно прошипел Влад, наставляя на Свету пистолет. – Пусть твой папаша теперь понимает, захочет ли он остаться без дочери и оставить внучку без матери!

Сержио посмотрел на друга, сдув с лица волосы Яны, окутавшие его, словно паутина. Константин, сильно стукнувшийся головой о стену, лежал без движения – он потерял сознание.

– Вам нужен я, отпустите девушек, – сказал Сержио. – Видимо, папик пообещал за меня приличное вознаграждение. Ну что ж, мне это льстит.

– Я не наводила их на тебя! – воскликнула Света. – Я клянусь, что пришла одна! То есть только с Яной. Миша вообще больше не работает у отца, он уволен.

– Слышь, хлыщ, а она говорит правду! – засмеялся Миша. – Кому ты нужен? Какой гонорар я могу за тебя получить? Да в семье все рады, что любимая внучка не будет видеть своего проходимца-отца! Здесь есть курочка пожирнее, за нее можно получить неплохой выкуп. Вернее, за ее жизнь.

– Так ты все-таки родила? – Из всей угрожающей речи Сержио отфильтровал только одну, самую главную мысль.

– От тебя, козел, у нее дочка, – подтвердил Влад, словно сам лично проводил генетическую экспертизу.

– Так вы хотите за меня потребовать выкуп? – наконец-то дошло до Светы. – Да вы с ума сошли! Отец вас уничтожит!

– Твоего всемогущего папика мы просчитали. Захочет получить тебя в посылках по частям, пусть не платит. – Влад грубо схватил Свету за руки и защелкнул на них наручники. – Попалась, богатенькая сучка!

– Да что я вам сделала? Я же всегда была обходительна с обслуживающим персоналом! Я никогда не позволяла себе командовать и придираться по мелочам! Вы хорошо получали! – развозмущалась Света.

– Если бы было за что, уже убил бы тебя, – доверительно сообщил ей Влад, притянув к себе вплотную. – Прямо «леди Совершенство»! Только родила без мужа и от мошенника. Тянет ее, видите ли, на плохих парней. Я тоже плохой! Уж как мы тебя обслужим… Как ты нас назвала? Обслуживающий персонал? – Влад засмеялся прямо в лицо Свете.

– Не трогай ее! – вдруг закричал Сержио.

Легко скинув Яну с себя, словно она была не только без жировой прослойки, но и вовсе без плоти, он кинулся на Влада. То ли парень решил поиграть в героя, то ли у него снесло крышу от новости об отцовстве. Его пыл был тут же грубо остановлен ударом рукоятки пистолета прямо в лицо, затем ударом кулака в солнечное сплетение и по коленке. Сержио сложился, словно карточный домик. Распростертое на полу абсолютно беспомощное тело бандиты продолжили пинать ногами.

Помешали забить Сержио насмерть Яна со Светой. Обе они пронзительно закричали, Света извивалась в руках Влада, мешая ему бить Сержио, а Яна вцепилась в ногу Миши. Бандитам просто пришлось переключить свое внимание на них. Влад схватил Свету за волосы и сильно дернул, словно тряпичную нелюбимую куклу. А Миша стряхнул со своей ноги Яну, двинув второй ногой ей в челюсть. Яна залетела под стол и распласталась под ним, видя звездочки перед глазами и ощущая резкую боль.

– Молчите, стервы! А то пристрелим прямо здесь и сразу! – повторили преступники свои угрозы.

Яна посмотрела на безмолвно лежащего Сержио и содрогнулась, сразу забыв про свою боль. Парню досталось много больше.

«Я только подумала, что у ребят может что-то наладиться, и на тебе! Если Света полюбила его только за внешность, то, боюсь, от ее любви ничего не останется. Да и Сержио, если бедняга выживет, придется сворачивать свою деятельность по соблазнению богатых дамочек», – вздохнула Яна, глядя на залитое кровью лицо парня.

Света продолжала тихонько всхлипывать, дрожа в руках преступника.

– Твари! – выругался Миша. – И вот еще что я хочу сказать тебе, Света… Мы с моим напарником не хотим сгнить в тюрьме, а поэтому открою маленький секрет. Все, кто нас видел, должны умереть. Мы не оставим свидетелей, так уж вам не повезло… Красавчик зря думал, что нужен нам. Мы выслеживали тебя, куколка, и выжидали момент, чтобы напасть. Заброшенный дом, стоящий на отшибе, очень подходящее место для того, чтобы выполнить грязную работу. Ну а то, что тут оказались трое ненужных нам людей, – издержки производства. Завалим их здесь же и спустим со скалы, а стервятники потом склюют то, что останется от их тел, – размышлял вслух преступник, и было видно, что ему это нравится.

Яна лежала под столом и с сожалением понимала, что в голове у нее нет ни одной путной мысли, как выпутаться из ужасной ситуации. И тут она заметила, как глаз распростертого у стены гиганта-хозяина открылся и закрылся.

«Глюки!» – подумала Яна.

Но глаз снова открылся и закрылся, причем смотрел он четко на нее.

«Он мне подмигивает! – сообразила Яна и рассвирепела. – Да что он себе позволяет? После такого приема и в такой обстановке он еще подмигивает!»

Яна высунула язык и показала его Константину, вложив в сей жест все свои негативные чувства. У хозяина избы от удивления открылся и второй глаз. Лицо его побагровело, и Яна хорошо представила себе, что бы он сказал, если бы в комнате не находились посторонние. Лицо ее расплылось в довольной улыбке. Костя взял себя в руки и стал кивать головой в сторону, вращая глазами и показывая на что-то. Можно было подумать, что его разбил паралич, этакий припадок из-за травмы головы.

Яна внутренне возликовала. «Ишь, как бесится! Мол, дура, я не тебя завлекаю, как ты могла такое подумать? Ничего, пусть побесится. А на что это он мне показывает?»

Яна скосила глаза и увидела пустые бутылки, валявшиеся под столом.

«Он хочет, чтобы я взяла бутылку и вырубила двух вооруженных бандитов? За кого он меня принимает? – изумилась Яна. Но наконец до нее дошло. – Он хочет, чтобы я кинула ему бутылку. Интересно, как? Пока я буду кидать, нас обоих пристрелят. Если я покачу ее по полу, они сразу же услышат».

– Вытаскивай бабу из-под стола. Мужики в отрубе, пристрелим ее первую, – «обрадовал» Яну один из бандитов.

– Не трогайте Яну! – закричала Света. – За нее тоже можно получить выкуп!

– Кто же за такую страхолюдину в резиновых тапках даст деньги? – усмехнулся Миша, заглядывая под стол.

– У нее жених – один из богатейших людей Европы, Карл Штольберг, – ответила Света.

А Яна подумала: «Ну кто ее за язык тянет? Да пусть я лучше погибну, чем опять стану причиной беспокойства близких!»

– Вот эта белобрысая лахудра – невеста князя? – не поверил Миша.

– Да-да, поверьте мне! – продолжала «спасать» Яну Светлана.

– Знаешь, что я с тобой сделаю, если ты меня обманула? – встряхнул ее Миша и обернулся к напарнику: – А неплохая идея! Хотели срубить один куш, а получим два. Давай проверим информацию. Вдруг в наши сети попали сразу две золотые рыбки? – От алчности у него заблестели глаза.

– Ну, мы такого вроде не предусматривали, – несколько неуверенно протянул осторожный Влад.

– Да брось ты! Двойная удача! – убеждал его напарник.

Пока они решали, сохранить жизнь Яне или нет, она времени даром не теряла. Почему-то Яна поверила, что здоровенный накачанный тип, угрюмый бывший водолаз, притворившийся мертвым, может им помочь. В конце концов, а кто еще, если не он? Она быстро, уже умеючи, размотала эластичный бинт с ноги и накрутила его на бутылку. Затем, внутренне перекрестившись, толкнула ее к Константину. Бутылка почти бесшумно преодолела два метра до руки Кости и мгновенно исчезла под его телом. Яна (на всякий случай, чтобы отвлечь внимание бандитов, пока катится бутылка) вылезла из-под стола, голося:

– Дяденьки, не убивайте меня! Света правду говорит! За меня тоже заплатят выкуп! Пожалейте меня!

– Молчи, тварь! И не шевелись! – предостерег ее Влад.

– А сколько вы хотите получить за нас со Светой? – продолжала тянуть время Яна, понимая, что ее маневр с бутылкой прошел незамеченным.

– Десять миллионов! – нахально заявил Миша.

– А если я вам отдам деньги прямо сейчас, вы оставите нас в покое?

– Ты что? Головой ударилась? Откуда у тебя десять миллионов? – усмехнулся бандит.

– Да вон, в «дипломате», ценные бумаги как раз на эту сумму, – ответила Яна, честно смотря ему в лицо.

С минуту Миша молча пялился на нее. Яна выдержала дуэль взглядов, и он процедил сквозь зубы, наставляя на нее пистолет:

– Ну-ка, открой!

Яна подчинилась.

– Но это же… – протянула Света, увидев содержимое «дипломата».

– Да, Света, я не успела тебе отдать. Это все, что забрал из вашего сейфа Сержио. И он просил передать тебе их в целостности и сохранности, – пояснила Яна.

Пока Миша и Влад полностью отвлеклись, рассматривая и проверяя бумаги на подлинность, Константин очень удачно воспользовался моментом. Он резко, в подкате, бросился к бандитам, ногами стукнув Мишу под коленки, и тот, сложившись пополам, ударился о «дипломат», на некоторое время потеряв ориентацию в пространстве. А более медлительного Влада бывший водолаз что есть силы огрел по голове освобожденной от бинтов бутылкой. После этого закончил и с Мишей, вырубив его парой крепких ударов.

– Пистолеты! – заорал Костя жутким голосом.

– Что? – растерялась Яна, а затем кинулась собирать оружие.

Вскоре она уже стояла с двумя пистолетами в руках и тупо смотрела на хозяина дома.

– Веревки! – крикнул он ей.

– Где я их возьму? – возмутилась Яна.

Но потом со вздохом принялась разматывать бинты со своей второй ноги, размышляя про себя: «Что он все орет на меня? Ишь, раскомандовался. Вот ведь свела нелегкая! Правда, надо отдать ему должное, Костя здорово все провернул. И в конечном итоге спас нас. Я только одного понять не могу: что бы мы делали, если бы на мне не было бинтов? Может, мне теперь все время в них ходить?»

– У меня ноги будут болеть! – пожаловалась Яна, протягивая Косте бинты и выставляя вперед обожженную икру.

– Ничего, потерпишь, – сухо ответил Костя, не обращая внимания на состояние ее здоровья.

– Ты совершенно невыносим! Если бы ты не был мне нужен, я с удовольствием бы тоже огрела тебя бутылкой по голове!

– С тебя станется! Я смотрю, ты не робкого десятка. Несли какую-то околесицу о князе…

– А я и правда невеста Карла Штольберга! – подбоченилась Яна.

– Это с такими-то манерами? – усмехнулся Костя, и Яна впервые увидела, как он улыбается.

Свете он расстегнул наручники, и девушка сразу же кинулась к Сержио. Тот уже пришел в себя и теперь морщился от боли.

– Сержио, ты как?

– Жив вроде.

– Боже мой, твое лицо!

– Ну вот, теперь ты разлюбишь меня… – прошептал он.

– Не дождешься! – заверила его Света, размещая голову любимого у себя на коленях.

Константин связал обоих преступников и вытер пот со лба. Потом он достал сотовый телефон и вызвал милицию.

– Через час они сюда вскарабкаются, – сообщил он, кладя телефон на стол.

– Все-таки пользуетесь благами цивилизации? – прищурилась Яна.

– Держу на крайний случай, такой, как сейчас, – пояснил Костя и наконец натянул на голый торс футболку.

Сержио тем временем поднялся с пола и был усажен Светой в единственное в комнате сохранившееся кресло. Бандиты, связанные по рукам и ногам, с кляпами во рту лежали на полу.

– Почему ты вся в бинтах? – спросил Костя у Яны.

– Проказа. Кто прикоснулся, тот заразился. Мой жених князь хочет открыть в местном санатории лепрозорий, – спокойно ответила она, наматывая хвост на руку. – Шутка! Меня чуть не сожгли на костре.

– Почему-то меня это не удивляет, – прокомментировал хозяин дома, трогая свой разбитый затылок и рассматривая ладонь, оказавшуюся выпачканной в крови.

– Ты как со мной разговариваешь? Я ведь спасла тебе жизнь! – возмутилась Яна. – Я тебе подносила патроны, а ты стрелял!

– Тоже мне, Анка-пулеметчица, – усмехнулся бывший водолаз.

– Прекратите вы наконец перепалку, – посоветовала им Света, занимаясь обработкой ран Сержио.

– Она сама пришла ко мне в дом, – ответил Костя.

– Ой-ей-ей, маленький мальчик плачется маме, – скривила лицо Яна. – Я спасаю своего друга, который когда-то спас меня, и я не отступлю.

– Не пугай меня! – смерил ее насмешливым взглядом Константин. – Что тебе от меня надо?

– Пустячок. Помоги найти труп женщины в море. – Яна хотела наивно прохлопать ресницами, но вовремя вспомнила, что их нет.

– Пустячок, – передразнил ее Костя. – Все море будем просматривать или половину?

– Я знаю место, где она утонула, не юродствуй. Но конечно, тело могло уже унести течением…

– Ты догадливая. Обратись к водолазам, я этим уже не занимаюсь. – Он подошел к холодильнику, вытащил замороженный кусок мяса и приложил его к голове.

– Они искали и не нашли, – ответила Яна.

– Почему же ты решила, что я найду?

– Говорят, ты – лучший.

– Был, – буркнул Константин и вышел из избы, бросив на ходу: – Пойду встречу гостей…

– Нет, ну что мне делать? Как уговорить его? – всплеснула руками Яна.

– Вряд ли ты его уговоришь, – разлепил разбитые губы Сержио. – Да, Костя был известным дайвером, путешественником и профессиональным водолазом.

– То, что нужно!

– Но пять лет назад у него умерла, вернее, утонула жена, и он не смог ее спасти. Костя поклялся больше в море не ходить и поселился вдалеке от всех, – рассказал Сержио, и девушки с ужасом уставились на него.

– А ты откуда все это знаешь? – поинтересовалась Яна.

– Он мой хороший знакомый. Даже, можно сказать, друг, – ответил Сержио.

– Но как мне его убедить? – растерялась Яна.

– А тебе очень надо?

– Не то слово! Во! – Яна сделала жест рукой, словно отрезает себе голову, чтобы подчеркнуть всю значимость своей просьбы.

– Я попробую замолвить слово, – заверил ее Сержио и отстранился от Светы: – Ты гладишь меня? Я вернул тебе деньги и теперь могу попросить прощения. Ты не заслуживала такого скотского отношения!

– Спасибо, что отметил это, – усмехнулась Света, не отстраняясь от него. – А как же наша дочь? Ты не хочешь увидеть ее?

– Я ошарашен и пока не готов к ответу, я должен все обдумать, – тихо промолвил Сержио.

Яна смотрела на них и размышляла: «Странная штука судьба. Я думала, что именно я являюсь опасной спутницей для кого-либо, а оказалось, что мы чуть не погибли из-за доброй, милой Светланы, за которой охотились настоящие убийцы».

В избу вернулся Константин в сопровождении милиционеров. Оглядев поле боя, один из милиционеров снял фуражку и почесал затылок.

– Да… длинная нам предстоит ночка…

– А почему и не провести ее в хорошей компании? – улыбнулась Яна и осеклась под хмурым взглядом Константина.

Она не успела вступить в перепалку с неразговорчивым хозяином, как в тот момент Светлана схватилась за грудь и повалилась на стол с хрипами и стонами. Яна и Сержио одновременно кинулись к ней с вопросами:

– Света, что с тобой? Тебе плохо?

Хотя спрашивать было не для чего, и так было понятно, что ей плохо, причем очень. Сержио быстро водрузил Свету на стол лицом вверх и расстегнул ей ворот. Яна попыталась нащупать пульс и смогла уловить его только на шее в виде поверхностных, слабых подергиваний.

– Черт! У Светы настоящий сердечный приступ! – закричала она. – Вызовите «скорую»!

Милиционеры начали что-то быстро кричать в свою рацию.

– Но она же не умрет? – посмотрел на Яну Сержио.

Парень был в полной растерянности, в его взгляде она прочла любовь, страх и горечь.

– Мы не дадим! – заверила его Яна и начала делать искусственный массаж сердца.

Яна не могла бы сказать, сколько времени она пыталась вытащить Свету с того света, она вообще ничего не воспринимала из окружающего, настолько быстро и неожиданно все произошло. В какой-то момент она сама чуть не потеряла сознание, упав на Свету в поту и полном изнеможении. Хорошо, мужчины уже поняли, что надо делать, и подхватили «эстафетную палочку». Они смогли заставить сердце Светы забиться, хоть слабо и редко, но все-таки забиться. Света так и не пришла в сознание, когда приехали медики, но она была жива. Ей поставили капельницу и дали кислород, затем привязали к носилкам и осторожно опустили вниз. Яне с мужчинами врач сказал, что, если бы не они, девушка была бы уже мертва, переносной аппарат электрокардиографии показал острый сердечный приступ, то есть инфаркт.

– Но это же дико! Молодая девушка – и инфаркт! – изумилась Яна.

– Очень странно, – согласился с ней врач «скорой помощи», – но против фактов не попрешь, а прибор и клиника показывают именно инфаркт.

– На всякий случай проверьте ее кровь… на все, – схватила его за руку Яна.

– Вы думаете? – поднял он бровь и понимающе покачал головой. – Не волнуйтесь, проверим все, – сказал Яне доктор на прощание.

– Может, теперь вы нам расскажете, что здесь произошло? – обратились к оставшимся милиционеры, тоже еще не до конца пришедшие в себя после этого ужасного приступа Светы.

Так как больше никто не собирался биться в конвульсиях, Константин, Яна и Сержио начали давать показания, не обращая внимания на требовательные стоны очнувшихся Миши с Владом.

Глава 19

Яна любила наслаждаться жизнью, то есть брать от нее все, что возможно, по максимуму. Вот и сейчас она пыталась извлечь приятное из сложившейся ситуации.

«Пусть со мной плывет самый противный и неразговорчивый тип на свете, зато я плыву по морю на катере, а это я делать люблю, и поэтому буду наслаждаться…» – вот так решила для себя Яна. Она плыла по морю на катере, принадлежащем Константину Шарову, к месту, где утонула Тамара. Как ей удалось его уговорить? Как ни странно, но очень даже просто. Яна сказала, что будет приходить к нему каждый день и напоминать о своей просьбе.

– Я ведь этого не вынесу, – задумался Костя. – Только не это!

Он понял, что легче согласиться и проверить дно. Но бывший водолаз взял с Яны страшную клятву: он выполнит свою работу на совесть, но и она обещает отстать от него при любом раскладе. И вот теперь они мчались к той безлюдной бухте, где Яна встретила выходящего из моря Никиту.

– Море страшит и в то же время манит. Оно необузданное, загадочное. И в то же время успокаивает и располагает к размышлениям, – проговорила Яна.

Константин, одетый сейчас в джинсы и рубаху в клеточку, обернулся, смерил ее недоуменным взглядом:

– Что вдруг тебя потянуло на философию?

– От легкой тревоги, которую всегда испытываю, находясь на воде. Может, в связи с тем, что я не умею плавать? А катер случайно не перевернется?

– Волны небольшие, не перевернется, – успокоил ее Константин, внимательно следя за приборами.

– Ты же давно не был на море. Не потерял сноровку? – поинтересовалась Яна.

– Ну, ты, Цветкова, даешь! Сначала поедом меня чуть не съела, чтобы я согласился, а теперь начинаешь сомневаться? – Катер нервно вильнул в сторону, словно пытаясь вытряхнуть Яну за борт.

– Ладно, ладно, не волнуйся, я тебе доверяю, ты – лучший! – успокоила его Яна.

Она сидела на специальной скамеечке, подставив лицо легкому ветерку. Одета Яна была как юная пиратка – в рваные укороченные джинсы и футболку, словно скроенную из флага «Веселый Роджер». Волосы, собранные в высокий хвост, развевались по ветру. В ушах болтались огромные серьги из блестящих сердец, усыпанных кристаллами от Сваровски, а на длинных и тонких пальцах поблескивали золотые перстни. В общем, ее одежда и ее украшения абсолютно не подходили друг к другу и не сочетались по стилю.

Константин угрюмо посматривал на свою пассажирку.

– Ты, как ненормальная русалка с атрибутикой смерти, ведешь своих матросов непонятно куда.

– Сейчас такая мода! – фыркнула Яна. – Сидишь на своей горе и знать ничего не знаешь. А жизнь-то идет!

– Что, в твоем понимании, означают слова «жизнь идет»? Поиски трупов под водой? Вот уж развлекла меня, ничего не скажешь!

– А что ты все бубнишь, как старый дед? Я жизнь тебе спасла! Не кинь я тогда тебе бутылку, что бы было?

– Наглость – второе счастье, говорят. Это про тебя. Не приди вы со своей подружкой ко мне домой, на меня вообще бы не напали, – вполне разумно возразил Костя. – Кстати, как там Света?

Яна достала из своей сумки-мешка солнечные очки и водрузила их на нос. Солнце светило довольно ярко, отражаясь сотнями бликов на волнах.

– Я была в больнице и говорила с лечащим врачом. Он в полном недоумении. Все анализы у Светы вроде в норме, а инфаркт с остановкой сердца налицо. Это мы не дали ей умереть, заставили ее сердце работать. Сама Света утверждает, что у нее никогда не было проблем с сердцем, а уж ее обследовали в лучших клиниках Европы. Родители не жалели никаких денег на здоровье единственной дочери. И почему в столь юном возрасте у нее случился такой острый сердечный приступ, даже кардиолог не знает, – сказала Яна.

– Может, Света до смерти испугалась своих похитителей? – пожал мощными плечами Костя, профессионально легко управляя катером.

– Я понимаю в медицине и могу согласиться с кардиологом – это невозможно. Ни у одного нормального человека двадцати пяти лет от роду при здоровом сердце даже при сверхиспуге не будет инфаркта. Для этого должны иметься определенные предрасполагающие факторы, то есть изменения в самом сердце.

– В смысле?

– Ну, при любом испуге происходит выброс адреналина, а как следствие – физиологическое сужение сосудов, то есть спазм. Но на то он и физиологический, что никогда не приводит к таким печальным последствиям.

– И что?

– Не тупи, Костя! У Светы был спазм, и очень сильный, но он был патологический.

– Вызванный чем-то еще? – догадался Константин.

– Вот именно! Молодец!

– Не кричи, оглушишь, – поежился он. – Ты предполагаешь, что ее чем-то отравили?

– Опять правильно мыслишь! – не снизила ни на децибел силу своего крика Яна. – Ее ничем не кололи, значит, отравили. Например, с пищей.

– Ты сказала, что в крови у нее все чисто, а любой яд оставляет след.

– Вот это-то и непонятно. Я в тупике, как и судмедэксперт, – вздохнула Яна.

– Мне бы твои проблемы… Жива, и ладно! – махнул рукой мужчина.

– Как ты можешь быть таким черствым? Если Свету хотели убить, могут же повторить попытку!

– Ну, рассуди сама, кто желал ее смерти? – не выдержал и тоже повысил голос Константин. – Эти горе-похитители хотели захватить ее живой, чтобы убедить ее отца заплатить деньги. Сержио явно ни при чем, он несколько дней неразлучно был со мной. Да он никогда бы на такое и не пошел, хоть ты с радостью на него бы и подумала. Может, все-таки странное стечение обстоятельств?

– Это не объясняет ничего, – буркнула Яна, щурясь на яркие блики от волн.

– Нет доказательств.

– Вот тут согласна, – погрузилась в свои невеселые мысли Яна.

Константин покосился на ее сосредоточенный профиль.

– А что значит, «немного понимаю в медицине?» Как это?

– Я стоматолог.

– Понимаю.

От внимания Яны не ускользнула улыбка, промелькнувшая на его лице.

– Все всё понимают, но никто не хочет мне помочь, – пожаловалась Яна.

– По-моему, именно этим я сейчас и занимаюсь, – возразил ей Константин.

– Ты не помогаешь мне, а от меня избавляешься. Сразу же предупредил, что полезешь все-таки в воду лишь для того, чтобы я от тебя отстала.

– Что верно, то верно! – кивнул он, не поменявший своего мнения.

– А где, кстати, наш Сержио? – спросила Яна.

– Он никуда не уехал, каждый день навещает Свету в больнице, – ответил Костя.

– Думаю, никуда он уже и не денется, – сказала Яна.

– Женская интуиция?

– Реальные факты! Во-первых, деньги он украл два года назад, но почему-то не потратил… Кинул свою любовницу с липовыми бумажками, а настоящие решил вернуть Свете. Почему? Да потому, что совесть мучила, что обидел хорошую девушку, потому, что пытался сделать вид, будто его никто не зацепит, а не вышло. Он и сам не понимает, что Света ему нужна. Ничего, сейчас и поймет. А потом, думаешь, я не заметила, как ты на нее посмотрел, когда мы вдвоем появились на пороге твоего дома? Ты смотрел на нее так, словно знал, кто она такая, а вы виделись первый раз, я это точно знала. Значит, ты ее где-то видел. Где, если ты никуда из своей берлоги не выходишь? На фотографии! – радостно закричала Яна ему в самое ухо. – Следовательно, Сержио показал тебе фотографию Светы. И не важно, что он говорил тогда: «Это моя бывшая», «Это та, кого я обчистил» или «Вот девица, которая преследует меня». Главное, что он два года носил фотографию Светы с собой и был не в силах ее выкинуть.

Константин задумчиво смотрел на Яну, не отрываясь.

– А ты проницательнее и умнее, чем может показаться с первого взгляда.

– Внешность обманчива.

– Знаешь, что-то в тебе есть… Задор какой-то, жизненные силы… особая дотошность.

– Ага, способна донять мертвого, – согласилась Яна.

– Ты первая за долгое время заставила меня изменить моим принципам, – продолжал смотреть на нее Константин.

– Эх, если бы только тебя, – вздохнула Яна. – А откуда ты знаешь Сержио?

– Еще с молодости.

– Вместе промышляли по богатым дамочкам? – предположила Яна.

– Нет, подобным я не занимался. У меня была горячо любимая жена.

– Знаю. Печальная история. Но я уверена, что ты ни при чем, – понизила голос Яна.

– Тоже предположение?

– Факты, Костя, всегда только факты. Ты так убиваешься по ней, что уж наверняка для ее спасения сделал бы все, что мог. А если не спас, значит, не мог. Кстати, хватит на меня пялиться, катер мчится прямо на скалу.

– Что? – не понял Костя.

– Посмотри вперед, капитан, – спокойно сказала Яна.

Костя наконец-то оторвал от нее взгляд и посмотрел перед собой. Катер и правда на большой скорости двигался прямо на скалистый выступ, отделяющий ту бухту, куда они направлялись, от моря.

– Черт! – выругался Константин и стал резко выруливать влево.

Яна не успела понять, как это произошло, но она, пролетев ласточкой, мгновенно оказалась под водой, опутанная множеством маленьких пузырьков. Она забарахталась в воде, словно маленький котенок, и смогла всплыть на поверхность, если это так можно было назвать, но тут же ее снова накрыло холодной волной от расходящегося веером следа катера.

Так как от неожиданности падения она сразу же успела наглотаться соленой воды, то у нее не было никаких сил бороться со стихией. Она быстро запуталась в своей одежде и в своих волосах и пошла на дно, но сильные руки, сдавив ей легкие, подняли на поверхность.

– Черт тебя побери, Константин! Почему так долго? – еле прокашлялась она.

– Скажи спасибо, вовремя вспомнил, что ты не умеешь плавать, – тоже тяжело дыша, ответил Костя, крепко держа ее в руках.

– Спасибо, – выплюнула воду Яна, – ты меня задавишь…

– Извини. Ладно, поплыли к катеру.

– Ты сейчас это кому сказал? – спросила Яна, вцепившись ему в плечи.

– Я имел в виду, что я поплыву, а ты держись за меня.

Катер оказался довольно далеко от них, но, похоже, Константин чувствовал себя в морской стихии как рыба в воде – плыл уверенно и быстро. Яна болталась на нем, как легкий пионерский галстук.

– По твоим словам, здесь может быть покойница? – подмигнул он ей.

– Издеваешься? Ну, ничего, заберемся на катер, я тебе покажу, – пробубнила Яна, дрожа всем телом, так как действительно чуть не утонула. И она реально боялась моря, вернее, глубины.

Костя подплыл к катеру и бросил Яне через плечо:

– Держись!

Затем, освободившись от ее удушающих объятий, подтянулся на руках и легко взобрался на борт катера.

«Легко сказать “держись”, – возмутилась про себя Яна. – А за что?»

Она скользила руками по холодной металлической поверхности катера, царапая по ней еще не отросшими ногтями и снова боясь уйти под воду.

– Держись! – протянул ей руку Константин, капли воды стекали по его темным волосам и смуглой коже.

Яна схватилась за руку помощи, и он одним легким движением вытащил ее из моря.

– О боже! – обессиленная она упала на палубу. – Земля!

– Вообще-то не совсем земля, – засмеялся Константин и исчез в каюте катера. Через минуту появился с большим махровым полотенцем и бутылкой коньяка. – Вытрись и выпей, стаканов нет.

– Ты как всегда лаконичен и гостеприимен, – усмехнулась Яна.

– Мне не везет с женщинами. Столько времени их не видел и жил спокойно, а вот засмотрелся на тебя и чуть не погубил.

– Не бери на себя много, – отмахнулась Яна, – виновата моя неземная красота и… и судьба. Почему я даже на катере не могу просто совершить прогулку, а сразу же вываливаюсь за борт?

Она открыла бутылку и сделала два глотка. Разлившееся по пищеводу тепло несколько успокоило ее мелкую дрожь. Яна принялась энергично вытирать волосы, частично уже отросшие, полотенцем. Константин оторвал от нее взгляд и, отвернувшись, стал возиться с мешком, принесенным с собой.

– Что это? – поинтересовалась Яна.

– А ты забыла, зачем мы сюда приплыли? Не пить же коньяк. Отвернись, я буду надевать костюм для дайвинга, – ответил он ей, начав раздеваться прямо на ее глазах.

Яна скользнула глазами по его мощному телу и накрыла лицо мокрым полотенцем, размышляя над тем, совсем она порочна и испорчена или еще есть шанс исправиться.

Облачившись в черный с ярко-желтыми полосками костюм и повесив на спину баллон с кислородом, Костя открыл какие-то карты.

– Что это? – наконец-то сняла с лица полотенце Яна.

– А ты думаешь, нырнул и пошел? Вот карта дна в этом месте, где отмечены течения, вот прогноз погоды и волновой активности моря за последние дни. Труп могло отнести течением, поэтому сразу предупреждаю: очень мало шансов, что он остался в бухте, если только зацепился за что-то…

– Я верю тебе, Костя. По крайней мере, постарайся найти, – ответила Яна.

Он отложил карты в сторону, взял загубник акваланга в рот и, подойдя к борту катера, вывалился за него, сразу погрузившись в глубину. Яна перегнулась через бортик и проводила взглядом черно-желтое пятно, скрывшееся в морской пучине.

Она развалилась на палубе, сняв верхнюю одежду, чтобы позагорать. Теплое солнце согревало мокрое тело и переливалось золотом в ее светлых волосах. Яна смотрела в голубое небо и на плывущие воздушно-белые, легкие облака. Ее сморил сон. Приснилось ей нечто прекрасное, красочное: будто летит она на воздушном шаре по безоблачному синему небу. Ярко-красный шар, а под ним плетеная корзина. И вот они постепенно опускаются, и корзина касается моря. Легкое беспокойство охватывает Яну, так как даже во сне она помнит, что не умеет плавать. Холодные брызги, переливающиеся на солнце, летят ей в лицо, и Яна просыпается.

Над ней стоял и смотрел на нее Константин, тяжело дыша.

– Извини, что потревожил твой сон. Я за другим баллоном, в этом воздух закончился.

– Нашел что-нибудь? – протерла глаза Яна.

– Пока нет, но дно неровное, есть все-таки шанс, что труп задержался в бухте.

Яна обратила внимание, что Константин тяжело дышит.

– Ты не передохнешь?

– Я не устал, – буркнул он и, пристегнув новый баллон, погрузился в море.

Константин всплывал несколько раз и после короткой передышки погружался вновь. Он словно вошел в раж, и Яна уже всерьез стала волноваться за его здоровье, вспомнив о том, что вроде у него с ним было не все в порядке.

– Может, хватит? Ты уже переохладился!

– Осталось совсем немного осмотреть. Я обещал и сделаю, – упрямился он.

– Зря я тебя в это втянула. Целая команда водолазов ничего не нашла, а ты один, – уже начала сокрушаться Яна, но Константин ее не слушал и снова погрузился в море.

Яна, снова оставшись на катере одна, начала уже опасаться, что к ее ожогам от огня за многие часы, проведенные на солнце, еще добавятся солнечные ожоги. Костя не показывался очень долго, и Яна, завернувшаяся в полотенце, проглядела все глаза, всматриваясь в воду. Наконец над поверхностью появилась его голова. Константин поднял глаза на тревожно всматривающуюся в него Яну. Длинные, пушистые волосы, уже высохшие на солнце, свешивались вниз. Завернутая в белое полотенце, она напоминала одну из русалок, певших морякам свои одурманивавшие мозги песни и сводящие их с ума в дальних странствиях.

– Не хотел бы нарушать твой отдых, но… – сказал Костя, вытащив загубник изо рта.

– Что?

– Кажется, я нашел ее…

Глава 20

Тут изображение поплыло перед глазами Яны. Она сама на себя удивлялась. Проявилась вся ее непредсказуемость. Она донимала Костю несколько дней, чтобы он согласился найти Тамару, даже рисковала своей жизнью, и вот, когда он нашел утопленницу, ей стало дико страшно. Никакой радости Яна явно не испытывала. Она, как зачарованная, смотрела в темень глубины и увидела, как поднимается бледное, как сама смерть, лицо Тамары. Яна отшатнулась от бортика и сжалась в углу катера.

Костя понял, что о помощи ее просить не стоит, с большим трудом перекинул труп через бортик, а затем перелез сам. Яна смотрела на тело, которое он вытащил из воды, и боялась пошевелиться.

– Это она? – бросил на Яну хмурый взгляд Константин. – Я-то не видел ее при жизни.

Его широкая грудь опускалась и вздымалась под черной, мокрой, блестящей материей. Яна, сглотнув, еще раз посмотрела на труп.

– Вроде она… кажется… Ой, меня сейчас стошнит… Стой! – закричала Яна.

– Что? – не понял Константин.

– А где же?

– Что?

– Живот! Где ее живот? Женщина была с огромным животом! Она ведь ходила буквально на последних сроках! – кричала Яна.

Константин оглядел жертву. Тряхнул мокрыми волосами.

– Действительно… Знаешь, а она была чем-то придавлена ко дну! Пожалуй, я нырну еще раз.

Константин потянулся за баллоном, но Яна в два прыжка настигла его и повисла на руке:

– Нет! Не оставляй меня с ней!

– Яна, приди в себя! – Он взял ее за плечи. – Что ты предлагаешь? Скинуть тело обратно, а потом опять несколько часов искать? Извини, у меня уже нет сил. Соберись, приди в себя, она не кусается. Еще одно погружение, и все!

Костя скрылся под водой, а Яна осталась стоять столбом на катере, смотря в одну точку на линии горизонта и пытаясь заняться аутотренингом.

– Все хорошо. Все будет хорошо. Спокойствие, только спокойствие. Яна, возьми себя в руки, ты сама хотела ее найти. Черт! Костя, возвращайся скорее! Почему ты так бесконечно долго находишься под водой? Я спокойна, я совершенно спокойна, мои мышцы расслабляются, а меня сейчас вырвет, – вслух говорила она, пытаясь себя успокоить и отвлечь.

Ее внимание привлек сначала шум мотора, а затем и сам приближающийся катер. При ближайшем рассмотрении Яна поняла, что катер принадлежит или милиции, или береговой охране. Это ее не порадовало.

«Начинается. Вот только их тут и не хватало! Что я скажу? В катере труп и я…» – с ужасом подумала Яна.

Между тем катер приблизился. Яна попыталась принять непринужденную позу, мол, «я ничего не знаю, случайно здесь оказалась».

– Здравствуйте, госпожа Цветкова! – донеслось до нее. – Значит, нас не обманули, сообщив, что вы тут своевольничать захотели, без санкции трупы искать.

Яна повернула голову к остановившемуся чуть ли не на расстоянии вытянутой руки катеру с видом человека, только сейчас заметившего что-то интересное. А замечать было что. На палубе, расставив ноги, стоял небезызвестный Ватрушкин в обычной одежде, а за его плечом весьма импозантный мужчина в темной футболке и светлых джинсах. Его можно было бы назвать классическим красавцем, особенно на фоне курносого и круглолицего Ватрушкина, если бы не уродливый шрам через всю левую щеку. Короче говоря, импозантным мужчиной был Ричард Алисов, бывший муж Яны, собственной персоной.

Яна прищурила глаза на солнце и довольно резко спросила:

– А ты тут чего делаешь?

– Здравствуй, дорогая, – улыбнулся, как всегда невозмутимый, Ричард. – Ты забыла, что сама вызвала меня как юриста? Вот я и вылетел на твой зов, быстро завершив свои дела.

– Ах да… – обмахнулась подолом футболки Яна, чем ввергла Ватрушкина в шоковое состояние. – Просто это как-то неожиданно…

– Зачем же вы, Цветкова, меня так подставляете? – засопел обиженно местный следователь. – Кажется, мы уже все обговорили и все решили. А тут по вашему вызову приезжает адвокат из Москвы, да еще с бумагой с Петровки, тридцать восемь, с просьбой не чинить ему никаких препятствий. Зачем же так? Я ведь не чиню никаких препятствий… – Ватрушкин аж вспотел, так он не хотел, чтобы в Москве о нем плохо подумали.

«Да там о тебе вообще не думают, велика персона, – усмехнулась мысленно Яна, от укачивания на волнах и от присутствия в катере мертвого тела уже чувствуя легкую тошноту. – Как же, не чинит он препятствий. Заточил невинного человека в тюрьму и решил, что дело с концом. Неправильно это, Пирожков с начинкой! А Ричард молодец, подстраховался. Знает, как разговаривать с местными властями, запасся бумагой с печатями».

– Цветкова, дайте швартовы! – вдруг выдал загадочную фразу следователь.

– Что? – не поняла Яна, оборачиваясь назад, словно он говорил с кем-то еще.

– Швартовы киньте, чтобы мы смогли перейти на ваш катер, – пояснил Евгений Русланович.

– А зачем? – спросила Яна.

– А почему бы и нет? Побеседовать надо, – ответил следователь.

Ричард все это время стоял с легкой улыбкой на губах.

– Давайте так поговорим, – замялась Яна, нервно теребя концы волос в хвосте.

Только Ричард отлично знал, что этот жест говорит о крайней степени волнения хозяйки хвоста.

– Я бы хотел перейти на ваш катер, – упрямился Евгений Русланович.

Яна посмотрела на Ричарда и усиленно замигала глазом. Но тот и так все понял и попытался спасти положение, сказав:

– Катер – частная собственность, а у вас нет разрешения на обыск.

– Да бросьте вы ваши адвокатские штучки! Я хочу попасть на тот катер, потому что госпожа Цветкова занимается незаконным поиском трупов! Кстати, а где хозяин катера, господин Шаров? Вы, Цветкова, гениальная женщина, раз смогли заставить его снова выйти в море.

– Мне расценивать ваши слова как комплимент? – усмехнулась Яна. – Костя под водой…

– Что он там делает?

– Это его личное дело. Может, он жемчуг ищет мне на ожерелье!

– Чего? – не понял следователь.

– Кораллы рассматривает! – подбоченилась Яна.

– Знаю я ваши кораллы! Труп вы ищете!

– Я нисколько не удивлен, – пожал плечами Ричард. – Что моя бывшая жена может делать на юге? Конечно, искать трупы.

Яна зыркнула на него рассерженно.

– Ну, значит, вы к ней привыкли, – откликнулся Ватрушкин, – а меня это шокирует. Поиском трупов должны заниматься правоохранительные органы, а не любители, искатели приключений. Представляете, что будет, если все ринутся искать в море утопленников? – обратился следователь к Ричарду, к московскому гостю, словно ища у него моральной поддержки.

– Получится большое раскрытие преступлений, и многие родственники найдут пропавших без вести и наконец-таки прекратят мучиться от неизвестности, – прокомментировала Яна, находящаяся явно вударе красноречия во время охраны своей находки. – И потом, правоохранительные органы уже вели поиски, а мы…

– Что «мы»? – насторожился Ватрушкин.

– Ничего, – надулась Яна, прикусив язык.

– А чем тут так пахнет? – вдруг скривился следователь. – Запах мне что-то напоминает…

– Протухшую рыбу! – нашлась Яна.

– Да нет, что-то такое… до боли знакомое и неприятное…

В тот же момент раздался какой-то стук снизу, волосы зашевелились на голове у Яны.

– Что такое? – очнулся Ричард.

– Это же Константин! – вскричала Яна. – Зачем вы тут причалили? Он же все время здесь всплывал! Он бьется головой о дно вашего катера!

– Я не такой идиот, как ты думаешь, – раздался за спиной Яны голос Кости, он как раз вскарабкивался на катер. – Всего-навсего мешок, который я вытянул со дна, бьется о борт катера. Знаешь…

– У нас гости! – перекрыла его голос Яна. – Товарищ следователь и мой бывший муж.

– Интересная компания, – буркнул Костя и вяло кивнул Ватрушкину: – Привет!

– Здравствуй, Шаров! Спустился с гор? Эксцентричная блондинка все-таки заставила тебя это сделать?

Константин неопределенно пожал плечами и покосился на Ричарда. Затем спросил у Яны:

– А что здесь делает твой бывший муж?

– Он прибыл сюда в качестве адвоката, – ответила Яна.

– Ну что ж… если здесь и официальные власти, и адвокат, думаю, нам стоит отдать свою находку, – обратился к Яне, понизив голос, Константин.

– Думаешь?

– А что нам с ней делать? Солить, что ли?

– О чем вы шепчетесь? Не нервируйте меня! – воскликнул следователь.

– Да вы нам спасибо должны сказать! Костя нашел труп! – выдала информацию Яна, решив пойти в наступление.

– И где он? – Дернулся кадык Ватрушкина.

– Здесь, на катере, – ответил Костя, и повисло тяжелое молчание.

Ватрушкин, Ричард, мокрый Костя и немного пришедшая в себя Яна стояли вокруг трупа, каждый думая о своем, о наболевшем.

– Говорили, что она была беременная, – первым нарушил молчание следователь.

– В том-то и дело, – вздохнула Яна.

– Я нашел труп на дне в небольшом углублении, уже прикрытый слоем ила, а удержал его на дне этот мешок, за веревку, привязанную к телу. – Константин кивнул головой на холщовый мокрый мешок, поднятый им со дна.

– Что там? – оживился Ватрушкин, старающийся не ударить в грязь лицом перед московским гостем.

– Я не знаю, но он тяжелый, – ответил Костя.

– Похоже, что это и есть «ребенок», – проговорила Яна, которой не терпелось узнать, что находится внутри.

Следователь перехватил ее любопытный взгляд.

– Ну что, здесь вскроем? Или поедем в участок?

– Вы – представитель власти, мы – свидетели, можете вскрыть здесь, – подал голос Ричард.

– И то верно! – обрадовался Ватрушкин, который, находясь на катере Константина, периодически то вытирал пот с лица, то зеленел, словно готовясь вывернуть содержимое своего желудка за борт.

Он метнулся к мешку, оттащил его подальше от утопленницы и, недолго думая, вытряхнул все его содержимое на палубу.

Запоздалая мысль Яны – а вдруг там части расчлененного тела – сразу выветрилась из головы, как только они увидели то, что скрывал отсыревший мешок. Куча старинных золотых украшений, уже изрядно подпорченных, разбухших, в окладах из сусального золота старые иконы и пачки денег в полиэтиленовых мешках.

– Ничего себе! – присвистнул Ватрушкин.

– Вот этот груз и утянул даму на дно! Все сходится! Как и говорил Никита, она моментально исчезла под водой, и он ее уже не смог найти, он же не водолаз! – закричала Яна торжествующе.

– В соседней станице ограбили церковь и одну зажиточную семью, у которой украли все фамильное старинное золото. Двое людей были зверски убиты, – проговорил следователь. – Значит, работа «аниматоров»?

– Хорошее прикрытие – живот беременной. Кто подумает на семейную пару, тем более работающую в санатории, – сказала Яна. – Вот она чего боялась! Испугалась, что Никита их вычислил, и захотела его убить, заманив в море. Если еще лучше здесь поискать, то наверняка можно найти и пистолет!

– С меня довольно! Я, извините, устал, – сразу же отозвался Константин, поскорее расстегивая молнию на своем комбинезоне, чтобы Яна не настояла и не спихнула его в море.

– Я могу привести десяток причин, по которым вы не можете задерживать того парня, обвиняемого в убийстве девушки, – сказал Ричард.

Ватрушкин решил не связываться с человеком, имеющим бумагу с Петровки, и почесал затылок.

– Да я понял… Доказательства теперь на стороне Никиты Серебрянникова. Похоже, он говорил правду. Я сегодня же его отпущу. Только пока не рекомендую вам уезжать…

– А мы пока здесь, – заверила его Яна и захлопала в ладоши, повернувшись к водолазу: – А все-таки не зря мы здесь работали! Спасли человека от тюрьмы!

– Мы? – удивился все еще тяжело дышавший Константин.

– Нырял ты, – согласилась Яна, – но я выступила в роли мотора, который сдвинул тебя с места!

– Ну уж тут не поспоришь, – вздохнул Ватрушкин. – Знаете, но все же побыстрее бы это дело разрешилось, а вы смогли бы отсюда уехать, – вдруг высказал свои мысли вслух следователь, и все посмотрели на него. Костя с согласием, Ричард с пониманием, а Яна с обидой.

Глава 21

Никита, выпущенный из заточения, несколько потерял свой лоск и блеск, но вполне восстановился, приняв душ и выпив стакан сухого красного вина.

– Тебя там не били? – спросила Яна.

– Ты еще спроси, не пытали ли меня. Конечно нет. Меня берегли и лелеяли, чтобы впаять по полной катушке. Я бы закрыл им все нераскрытые преступления. А твой бывший муж – грамотный мужик, все так повернул, что Ватрушкину ничего не оставалось, как выпустить меня. Спасибо тебе, Яна, если бы не ты и этот…

– Костя.

– Да, Костя, я бы тут и загнулся.

– В расчете! – хлопнула его по плечу Яна, забывая про его больные руки.

– Я слышал о Свете и о муже сумасшедшей Тамары. Череда сердечных приступов?

– Вот именно! У молодых людей! Тебе тоже это кажется странным? – оживилась Яна, ведь наконец-то нашелся один союзник, поддерживающий ее мысли, не дававшие покоя.

Никита засмеялся, откинув со лба свои светлые волосы.

– Яна, можно я отдохну хоть пару дней? Чувствую, что ты опять можешь втянуть меня во что-то, а потом я снова окажусь у Ватрушкина, при том, что мы с ним оба вовсе не жаждем встретиться.

Яна вздохнула, и Никита решил поднять ей настроение:

– А вообще я считаю такое совпадение весьма странным, но мы поговорим об этом позже.

– Вот и я о том же! – возликовала Яна. – Пойдемте все вместе сегодня вечером в кафе в ботаническом саду и отпразднуем твое освобождение? – предложила Яна.

– Я люблю вечеринки, – согласился Никита. Подмигнул Яне: – Компания подобралась подходящая.

Остаток дня они провели в обществе Ричарда, который показался Никите «клевым мужиком». Также Яна почти насильно отвела Никиту в лечебный корпус, где Корней Игоревич осмотрел раны Никиты, которые в следственном изоляторе, естественно, никто не обрабатывал так, как нужно. Доктор не удержался от упреков:

– Эх, молодо-зелено. Только за счет своего организма и живете. Конечно, даже без мазей раны заживают, но Никита мужчина, и шрамы его только украсят, чего не скажешь о вас, госпожа Цветкова. Почему вы такая несознательная пациентка? У вас же останутся следы на коже! Пятна, а может быть, даже шрамы!

– Поверьте мне, но эту женщину они тоже не испортят, – с улыбкой возразил Никита.

– Ох, мне бы вашу уверенность, – ответил Иголкин. И заставил их пройти все процедуры.

– Доктор, вы идете сегодня вечером в ботанический сад? Сегодня там открытие летнего ночного кафе с открытой террасой, – напоследок спросила Яна.

– Конечно, иду. Правда, наша, извините, ботаничка Ариадна с утра просит всех бойкотировать его открытие и презентацию.

– Почему?

– Что вы! Она же настоящая помешанная на своем саде и очень ревностно относится ко всем изменениям в ее хозяйстве. Ариадна страшно не любит толпы народа, способные затоптать ее растения, и боится, что посетители кафе в пьяном угаре, несмотря на запреты, оборвут редкие виды цветов для своих дам. Кафе в ботаническом саду! Курящие люди, запах еды, нарушающий ароматы природы, лишний мусор… Эта одержимая женщина резко против открытия, – пояснил доктор.

– А кто открывает это кафе? – почему-то спросила Яна.

– Я точно не знаю, какой-то предприниматель, – пожал плечами Корней Игоревич, думая уже о чем-то своем.

Как только стемнело и подул приятный свежий ветерок, вдали заиграла музыка. Яна вышла из своего вагончика при полном параде: в красивом, нежно-розовом платье, с распущенными светлыми волосами, ниткой белого жемчуга, обвивавшей ее шею. Только надеть на ноги туфли на любимых высоких каблуках она все еще не могла себе позволить, но это ей уже не портило настроения. Затем Никита, в свою очередь, зашел в вагончик, чтобы переодеться и принарядиться.

Ричард, с удовольствием присоединившийся к их компании, не преминул заметить бывшей жене:

– Странная у тебя интерпретация верности. Карл в курсе, что ты живешь в одном вагончике с мужчиной?

– Наши отношения строятся на полном доверии. Учти, я ведь тоже не знаю, чем он занимается в Праге, – парировала Яна и, не сдержавшись, добавила: – А вот тебя это вообще не должно волновать. Да и за Карла нечего переживать. Особо дружеских чувств ты к нему явно не испытываешь.

– Ладно, проехали. От меня он ничего не узнает, – поднял руки Ричард, сдаваясь.

– Конечно! Он все узнает от меня! – с вызовом в голосе воскликнула Яна.

Наконец к ним присоединился и Никита с бледным лицом и сетующий на судьбу:

– Первый раз в жизни на море не отдыхал, а сидел в тюрьме. Правда, позвонил в Москву и узнал хоть одну радостную новость.

– Поделись! – сказала Яна.

– Нашли человека, который хотел меня убрать, то есть убить. Им оказался тот, на кого бы я никогда не подумал, – пояснил расстроенный Никита.

– Кто он? – сразу же заинтересовалась Яна.

– Да ты его не знаешь, мы работаем вместе. Юрка. Он всегда был тихий такой, спокойный, и вот поди ж ты – свои тараканы в голове. Выяснилось, я давным-давно девушку у него увел. Я и не знал, что они встречались, честное слово. Даже имени ее не помню, а Юра относился к ней очень серьезно. К тому же он метил вести эфир в вечернее время, и получилось, что я его «подсидел». Это время предложили мне. Но я опять-таки не знал, чего он хотел! Я мысли читать не умею, а Юра все время молчал и улыбался.

– Самые страшные преступники – на кого и не подумаешь вовсе. Они труднее всего поддаются вычислению, – со знанием дела заявила Яна.

– И вот у него в голове созрел план по освобождению общества от такого развратного и развязного типа, как я. Он узнал о самоубийстве моей ненормальной поклонницы и решил отмести от себя подозрения, представив дело так, будто кто-то мстит мне за смерть девушки. И поджог дома устраивал он, и стрелял в меня он. Уже нашли у него в квартире все вещественные доказательства, да и Юрий сам во всем сознался.

– Хорошо то, что хорошо кончается, – вздохнула Яна. – Значит, ты можешь спокойно возвращаться в Москву, больше твоей жизни ничто не угрожает.

– Я первый раз прятался от опасности, сидя в тюрьме. А что, неплохой метод, – засмеялся Никита.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – сказал Ричард. – Я сегодня целый день провел у Ватрушкина. Вместе с ним связывался со следователем того округа, где парочка ваших «аниматоров» совершила убийство и грабеж. Не поверите, но фамилия тамошнего следователя Творогов.

– Как раз для Ватрушкина! – расхохоталась Яна.

– В общем, совместными усилиями был ускорен процесс согласовывания всех бумаг, и в итоге ты, Никита, свободен, с тебя снята даже подписка о невыезде. Говоря другими словами, ты абсолютно чист.

– Очень приятная новость, – пожал ему руку Никита. – Сегодня день приятных новостей для меня. Но я пока не спешу в Москву, а останусь с вами, друзья.

Они двинулись по гравийной дороге в сторону ботанического сада. Яна обратила внимание, что строители ее не обманули – работают они действительно аккуратно и быстро: от бывшего барака не осталось и следа, а за пылеулавливающей сеткой уже началось строительство корпуса.

– Яна Карловна! Яна, подождите! – раздался громкий мужской голос.

Они остановились, и Яна увидела, как к ней спешит руководитель стройки.

– Подождите, мне с вами хотелось бы поговорить, – прораб подошел и несколько растерянно посмотрел на двух сопровождавших Яну мужчин.

– Это очень срочно? – спросила Яна.

– Ну, не так чтобы совсем, – стушевался прораб, почесывая затылок.

– А знаете что. Мы идем на открытие кафе в ботанический сад, приглашаем и вас. Там и поговорим. Или позже, после ужина, – предложила ему Яна. – Хорошо?

– Хорошо, я приду туда, сейчас у меня тут еще дела… – закивал мужчина, крутя в руке металлические часы, у которых, видимо, сломался браслет, отчего они могли упасть с запястья.

Прораб вконец засмущался и поспешил вернуться на стройку. Яна задумчиво посмотрела ему вслед. С прорабом произошли разительные перемены. Она помнила, как он воспринял ее в штыки, обвинив в строительном кретинизме всех женщин в ее лице. А сейчас руководитель санаторного строительства походил на побитую собаку с затравленным взглядом.

Никита с Ричардом взяли ее под руки и потащили дальше, словно заключенную.

– Не думай останавливаться! Я уже вижу жалость и интерес в твоем взгляде. Всему миру не поможешь, – нравоучительно сказал Никита.

– Это бесполезно, с ней такой номер не проходит, – вздохнул Ричард. – Если уж Яна вобьет себе в голову что-то, ее не переубедить.

Они вступили в святая святых санатория – на территорию ботанического сада. Яна сразу же почувствовала, как изменился воздух. Конечно, в курортном местечке он везде был свежим и чистым, но в царстве растений еще добавлялись аромат хвои и запахи всевозможных цветов.

«А может, Ариадна Максимовна права? И действительно кощунственно открывать здесь кафе?» – неожиданно для себя подумала Яна и посмотрела по сторонам. Словно кто-то мог услышать ее мысли. Но ее спутники мило беседовали на какую-то мужскую, совсем не интересную ей тему.

Кафе располагалось в углу парка и занимало приличную территорию. Столы и стулья были расставлены прямо на подстриженной сочно-зеленой траве. Фактически все места были заняты, но для Яны и ее спутников столик был зарезервирован, о чем позаботилась вездесущая заведующая. Из большого пластикового павильона выбегали официанты, а потом вбегали туда обратно, словно муравьи в муравейник. Несмотря на суету и даже торопливость персонала, ждать своего заказа им пришлось долго. Возможно, повара не справились с таким количеством заказов.

– Я думаю, у них уже кончились продукты, и они поехали на рынок за фруктами и овощами, а в супермаркет – за спиртным, – пошутил Никита, поглядывая на часы.

Наконец им принесли заказанные шашлыки, ассорти из мяса и рыбы и овощи-гриль. Также они заказали шампанское и коктейли с вермутом, соком и текилой.

– Быстрее бы приехал Карл, – вздохнула Яна, – сам бы разбирался с рабочими и со всем тем, что тут купил.

– Ты же вроде говорила, что сама со всем справишься? – засмеялся Никита.

– Я погорячилась, мои хрупкие плечи больше этого хаоса не выдерживают.

– Он даже не в курсе твоих боевых действий? – Никита зубами сорвал с шампура кусок сочной телятины.

– А зачем ему что-то сообщать? Меньше знает, лучше спит, – пожала плечами Яна.

Ричард потягивал мартини и с разрешения Яны курил. Вдруг он обратился к Никите с самым непроницаемым видом:

– Когда все-таки в Москву? Подписка о невыезде снята, можешь уезжать из этой дыры.

– Вот когда вернется небезызвестный всем Карл, тогда я и отправлюсь восвояси, а оставлять здесь госпожу Цветкову одну чревато большими последствиями.

– Я могу за ней присмотреть, – предложил Ричард.

– За мной не надо присматривать, я не в ясельном возрасте, – резко вклинилась в беседу мужчин Яна.

Между столиками прохаживались музыканты в русских народных одеждах с балалайкой, гуслями и баяном. Какая-то женщина в платке и русском сарафане ходила с лотком, полным сладостей, и раздавала всем посетителям баранки, пряники и сухари. Яне эта картина напомнила сцену из нетленного произведения «Двенадцать стульев», когда «отец русской демократии», напившись в ресторане, отдал уличной лоточнице оставшиеся немалые деньги, купив ее сушки, а потом разбрасывал их по земле, словно сеятель.

Женщина приблизилась к их столику и одарила всех троих сухарями со своего лотка. Люди пили водку, пиво просто лилось рекой. Яна уже не чувствовала прекрасного, дурманящего, пьянящего хвойного запаха чудо-сада, и это ее пугало. Сигаретный дым, людской гул, летящий пепел, соскользнувшая на землю бумажная салфетка…

«Началось, – подумала с сожалением Яна. – Все-таки в таком уникальном месте устраивать предприятия общепита неправильно…»

И тут обзор местности ей перекрыла высокая, мощная фигура в темной одежде.

– Здравствуйте. Могу я к вам присоединиться?

– Ой, Костя! Привет! – очнулась Яна. – Конечно, присаживайся! С Ричардом ты уже знаком. А это спасенный из местных застенков Никита, ради освобождения которого я заставила тебя обследовать дно моря.

– Еще один… – хохотнул Никита.

Яна пропустила его реплику мимо ушей.

– Не верю своим глазам! Ты спустился со своей горы и влился в людскую толпу? – изумлялась Яна.

– Ты разбудила во мне желание вернуться к обществу. Все-таки я не могу без моря. Одним словом, решил снова вернуться к профессиональному дайвингу.

– Я рада, что стала побудительной причиной твоего возвращения к жизни. Конечно, жалко, что был такой грустный повод, – сказала Яна, отпивая вино.

Народ потянулся танцевать, вытаптывая зеленую травку вокруг кафе. Внимание Яны привлек полный мужчина в светлой рубахе и белых штанах с лысой, блестящей, словно бильярдный шар, головой. Он что-то спрашивал у людей, словно заблудился, и люди почему-то отправляли его в сторону Яны. Яна внутренне напряглась. Почему-то мужчина не вызывал у нее симпатии. Он приблизился к их столику и махнул перед глазами Яны какой-то красной корочкой.

– Следователь Краснов из Ялты, – отрапортовал он.

– Очень приятно, – вздохнула Яна, понимая, что оказалась права в своих предположениях.

– А вы Яна Карловна Цветкова?

– Да.

– Ты сегодня пользуешься большим спросом, – подтолкнул бывшую жену локтем Ричард.

– А где гражданин Ватрушкин? – спросила Яна, уже привыкшая к прежнему следователю.

– А это я у вас как раз и хотел спросить, – неожиданно ответил следователь из Ялты.

– Не понимаю: почему я должна знать, где Ватрушкин? – удивилась Яна.

– Потому что от него был последний звонок, что он идет на встречу с вами. А после этого он пропал, я только что из местного отделения, – ответил лысый следователь и, спохватившись, представился более полно: – Меня зовут Вульф Викторович.

Большие глаза Яны стали еще больше. Ее поразило экзотическое имя Вульф, подходившее лысому мужчине, как корове седло.

– Извините, Вульф Викторович, но когда был тот звонок?

– Сегодня, – вытер пот с лысины Краснов.

– Я сегодня не видела товарища Ватрушкина, – твердо сказала Яна, делая знак Косте, чтобы он придвинул еще один пластмассовый стул к их столу. – Да вы присаживайтесь.

– Спасибо. Я понимаю, что вроде бы рано бить тревогу, мало ли куда Евгений Русланович заехал и что случилось. Но знаете, не могу оставаться спокойным по трем причинам. Во-первых, Евгений очень пунктуальный человек, и если он говорит, что едет к вам, значит, так и есть. Ну ничто бы не свернуло его с дороги! Понимаете? Во-вторых, мне показалось, что Евгений чем-то взволнован. И наконец, Женя мой друг, и я не мог не отреагировать на его странное исчезновение. В принципе я здесь не совсем официально.

– Да я все понимаю, но, честное слово, не знаю, чем вам помочь, – ответила Яна. – Я его не видела, вот друзья, которые сейчас со мной, подтвердят это.

– Точно! Уж я-то Ватрушкина и его упертость знаю, он меня арестовывал, – кивнул Никита.

– Как-то странно… – несколько растерялся Вульф Викторович.

Яна вдруг тоже забеспокоилась:

– Но чем же я могу помочь?

– Не знаю, – еще более неуверенно и растерянно сказал следователь Краснов.

– Может, он ищет меня по территории? – предположила Яна.

– Что ж, пойду, проверю, – без энтузиазма отозвался тот.

– Я с вами! А вы, мальчики, останьтесь. Мы скоро вернемся. И надеюсь, что вместе с Ватрушкиным.

Яна легко вскочила с места и потащила Вульфа Викторовича в сторону санатория.

– Я хочу поговорить с вами… – зашептала она ему на ухо.

– Что-то вспомнили?

– О Ватрушкине? Нет! Я про другое. Все-таки вы следователь из Ялты… Понимаете, здесь творятся странные вещи…

Яна поняла, что нашла благодарного слушателя, и поведала Вульфу Викторовичу все свои подозрения насчет скоропалительной смерти мужа Тамары и неожиданного сердечного приступа Светы. И в заключение сказала:

– Это же странно, не так ли?

– Я понимаю, к чему вы клоните. Думаете, этих людей отравили? Но если проведенная экспертиза ничего не нашла, то доказать что-то будет невозможно, – ответил следователь, поминутно спотыкаясь о кочки. Яна поняла, что у него проблемы со зрением.

– Но как же!

– Хотя… Может, был применен какой-то неизвестный яд? – предположил Вульф. – Но если он неизвестный, то как же его обнаружить?

– На вашем языке такое дело называется «висяк»? – уточнила Яна.

– Можно и так сказать, – усмехнулся следователь.

– Плохо, очень плохо… А если отравитель будет и дальше травить людей?

– А вас-то это почему так волнует? – поинтересовался Вульф Викторович.

– Меня всегда волнует несправедливость. Пострадали люди, а преступники не наказаны!

– Жажда справедливости?

– Можно и так сказать, – повторила Яна недавние слова самого Краснова.

Она пошла вперед по тропинке, тревожно оглядываясь вокруг.

– Евгений Русланович, ау! Как мы его искать будем? Вот так и звать, как кота? Может, он ждет меня у моего домика? – выдвинула новое предположение Яна и поспешила мимо стройки к временным жилищам.

Санаторий, казалось, вымер. Видимо, основная масса людей сидела в кафе, а более пожилые люди и отдыхающие с детьми уже легли отдыхать.

– Санаторий ваш очень неблагополучный, – дышал ей в спину Вульф Викторович.

– Почему?

– Сначала с одним директором проблемы были, затем появился иностранец-фантом.

– Что значит фантом?

– Приехал, показался, как ясное солнышко, и сразу уехал. Народ не верит, что здесь кто-то наведет порядок. Говорят, что в здешнем ботаническом саду бродит призрак, охраняющий растения, и убивает экзотической смертью неугодных ему людей, – сказал следователь.

– Странно такую чушь слышать от вас. Что за ерунда? Какой призрак? Там живет один призрак – одинокая женщина, посвятившая свою жизнь ботаническому саду и больше ничего не имеющая в жизни. Экзотическая смерть? Кто придумал подобное? Неугодные люди? Вот уж Света-то чем саду не угодила?

Тут Яна услышала, как на стройке работает какой-то механизм, и очень удивилась, остановившись как вкопанная.

– Что за дела? Ночь на дворе! Строители что, с ума сошли? Почему шумят ночью, мешают людям спать? Ой, я же забыла, прораб хотел о чем-то со мной поговорить! Вульф Викторович, давайте завернем сюда, – сказала Яна, быстро перелезла через ограждение и пошла на шум мотора.

С удивлением она увидела большую автоматическую бетономешалку, включенную на всю мощность.

– Эй, есть тут кто? – позвала Яна и так же не дождалась ответа, когда звала Ватрушкина. – Кто включил эту адскую машину? Отзовитесь! – продолжала крутить головой Яна.

Внезапно в ее поле зрения блеснул какой-то предмет. Яна нагнулась и подняла его, ощутив прикосновение прохладного металла.

– Вульф Викторович, я же знаю, чьи это часы! Прораба! Но почему они здесь валяются? Где он сам?

– Я знаю, где он, – совершенно спокойно ответил следователь.

Яна повернулась к нему, так как какая-то незнакомая, холодная интонация в его голосе ей не понравилась. На нее было направлено аккуратное черное дуло пистолета, словно снова наступил День сурка.

Глава 22

– Ступай вперед, – скомандовал Яне Вульф Викторович изменившимся голосом.

– Вы что? Я не преступница!

– А я не следователь, дура! Ступай, говорю, вперед, – повторил на тон выше Вульф Викторович.

Яна попятилась, не веря, что опять во что-то влипла.

– Зачем вы достали пистолет? Вы кто?

– Ты же хотела найти прораба и Ватрушкина? Вот сейчас с ними и познакомишься.

– Я с ними знакома.

– Не умничай! Верткая стерва, как ловко сбежала от меня в первый раз. Но сейчас уж никуда не денешься, – прошипел лысый.

Яна ахнула и в прямом смысле почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она еле удержалась на краю глубокой ямы, в которую чуть не свалилась.

– Здесь какой-то котлован! – крикнула она.

– Это не котлован, проныра, это станет твоей могилой! – хохотнул якобы следователь.

Яна беспомощно оглянулась и застыла, охваченная ужасом. На дне ямы скорчились две фигуры, связанные скотчем, с заклеенными ртами. Это были Ватрушкин и прораб, оба в весьма плачевном состоянии.

– Господи! – выдохнула Яна. – Да вы ненормальный! Вас же видели вместе со мной, вам далеко не уйти! К тому же вы подняли руку на служителя закона.

– Да какой он служитель? Возомнил себя черт знает кем, а сам ни одного преступления раскрыть не мог. И сюда пришел по первому зову, на свидание якобы со свидетелем преступлений. Лох! Так же, как и ты. Давно стала верить липовым удостоверениям?

– Вы и есть мой похититель? Аркадий Ильич, бывший директор санатория?

– Наконец-то дошло! – Мужчина начал стягивать с головы нечто вроде шапочки, которая делала его лысым. Жуткое зрелище! Со стороны казалось, будто человек снимает с себя кожу. – Ну, узнала?

– Хорошо замаскировались, – кивнула Яна, узнав лохматого мрачного типа, который запер ее на маяке. – Сейчас он был еще более лохматый и еще более мрачный, с блестящими в полумраке злыми глазами.

– Я когда-то в драмкружке занимался, – пояснил он.

– Вы маньяк! Почему вы преследуете меня? Что я вам сделала? Что вам от меня надо? Что эти люди сделали вам?

Яна сыпала вопросами от растерянности, не зная, на что ей рассчитывать и от кого ждать помощи. Вон, даже милиционера, следователя сумасшедший бывший директор санатория перехитрил. Она бросила взгляд в яму. Связанные люди внизу бесполезно извивались, напоминая земляных червей, потерявших свою квалификацию и никак не способных закопаться в землю.

– Никакого личного интереса, уверяю тебя, – усмехнулся Аркадий Ильич. – Дело замешано на деньгах. Я работал здесь всю свою сознательную жизнь еще при коммунистах и немного не вписался в рыночную экономику. Ну и что? Не бухгалтер я и не экономист, а наша заведующая, а заодно и бухгалтер Роза Порфирьевна тупа как пробка, горазда только на сплетни. А народ пошел привередливый и противный, все хотят условия отдыха получше, а платить поменьше. Сервиса им, видите ли, не хватает! – скривился бывший директор. – Вот и улетели в трубу мои денежки, дебет с кредитом, мать их, не сошлись, – развел он руками.

Яна слушала его внимательно, понимая, что, пока маньяк-преступник говорит, отодвигается время расправы. Но она не совсем понимала, какое отношение к его отрицательной бухгалтерии имеют убийства людей и захват заложников.

– Что смотришь? Что хлопаешь глазками? Деньги мне были нужны, спасать положение надо было, пока я не загремел под стражу за растрату. Эх… многие санатории были скуплены богатенькими дядями, вот и я стал искать такого. Мне повезло, я почти сразу нашел такого лоха, так как мне птичка в клювике принесла новость, что один иностранец хочет купить санаторий, чтобы в будущем получать прибыль. Я его и перехватил. И впарил ему санаторий втридорога. Самая удачная моя сделка! Этот Карл Штольберг какой-то отмороженный тип, весь в себе, ничего его не волнует, деньги он не считает, словно санаторий, по большому счету, ему и не нужен…

– Он купил его ради меня, – сказала Яна.

– Ради тебя? Чудненько. А говоришь, что ты ни при чем! Вот за то и пострадаешь, – засмеялся Аркадий Ильич.

– Вы же получили, что хотели! Обдурили покупателя, взяли хорошие деньги. Зачем же убивать, зачем злобствовать? – спросила Яна, понимая, что даже перед смертью все-таки хотела бы узнать ответы на свои вопросы.

– А это уже, детка, загадки русской души… Продал я санаторий, и одолела меня ностальгия. Все-таки был директор санатория, уважаемый человек. А теперь кто я? Да и деньги мне понравились, я и долги отдал, и себе много чего осталось. И как-то после очередной бутылки дорогого коньяка – теперь я его себе мог позволить – пришла мне в голову одна идея. Я решил сорвать банк второй раз, то есть пошел ва-банк. Разработал гениальный план: решил сделать так, чтобы иностранец сам отказался от своего приобретения, продав его мне обратно за маленькие деньги или вообще отказавшись от санатория. Я и так почувствовал незаинтересованность князя в новом бизнесе, понимал, что он быстро от него откажется, а уж если в санатории будут происходить преступления, если Штольберг лишится здесь своей русской зазнобы, то есть тебя, проныра… Ведь не захочется же ему бывать в том месте, где умерла его любовь? Здорово я придумал? Мне надо было только избавиться от тебя, навести на него страх, и я остался бы и при своем детище, и при деньгах.

– Вот уж не знала, что заслужила такое внимание, – вздохнула Яна, ощущая смертельный холод всей поверхностью кожи в жарком климате.

– Я не виноват, что сюда заявилась парочка грабителей и убийц. Кстати, муженек «аниматорши» погиб вместо тебя. Кто ж знал, что ты такая сердобольная и оставишь свой номер-«люкс» ради металлического вагончика, а твой дружок увяжется за тобой! – съязвил Аркадий. – Сердечный приступ… Как бы не так! Приступ-то сердечный, но вызван тем, о чем никто и никогда не догадался бы и не узнал. Я-то думал, что ты будешь ночевать вместе со своим привезенным любовником, вот бы и погибли вместе.

– Очень интересно, – клацала зубами Яна.

– Хорошо, что на моей территории есть такой чудный ботанический сад, Цветкова? Так?

– Хороший сад, – осторожно ответила Яна, уже понимая, что перед ней не совсем нормальный человек. Ведь все говорили о бывшем директоре как о человеке, злоупотребляющем спиртным. А алкоголизм и психические заболевания идут рука об руку, и Яна это хорошо знала.

– А еще лучше, что там растет одно редкое растение. Если собрать его цветы, составить из них букет, красивый и благоухающий, да поставить его на ночь в закрытую комнату, то человек в ней, надышавшись выделяемых цветами испарений, умрет от сердечного приступа. А в крови ничего не найдут! Так тот парень и умер. Но туда ему и дорога, все равно был преступник. Ха, он ведь чуть с ума не сошел, только не оттого, что утонула его жена, а потому что вместе с ней на дно морское ушло все добро, ими награбленное, – засмеялся Аркадий Ильич совершенно ненормальным смехом.

«Вот уж и вправду здорово придумано… Цветы… Были ли в номере цветы? Конечно, были, на них и внимания никто не обращал. Букет цветов в «люксе» – обычное явление», – пронеслось в мыслях Яны.

– А Светлана? Зачем вы отравили Светлану?

– Дура! Я хотел отравить тебя и твоего дружка, раз вы приехали за компанию. Но Никита вовремя спрятался в тюрьме, осталась ты, неуловимая наша. Я попросил одного человека дать тебе вино, когда узнал, что ты отправляешься на пиршество в горное селение.

– Оно было отравлено? – догадалась Яна.

– Банально! – махнул было рукой бывший директор, но снова направил дуло на стоящую у края ямы Яну. – А как же наш ботанический сад, детка? Ты забыла? Чудный, волшебный, ботанический сад!

– У Светы не было с собой никакого букета, – четко сказала Яна.

– Ну ты и недалекая… – облизал обветренные губы Аркадий Ильич. – В ботаническом саду много разных растений. Ты не обратила внимания, что вино подали в деревянном бокале? Куда там! Люди ненаблюдательны. Да и какая тебе была разница, в каком бокале тебе подали вино? Между тем бокальчик-то был не простой, а еще из одного чудного растения ботанического сада. Если любую жидкость подержать, то есть настоять в том бокале, то яды из древесины войдут в напиток и человек фактически обречен. Здорово, правда? – радовался, как дитя, директор.

«Точно больной», – решила Яна, и от этого ей легче не стало.

– Самым интересным в действии древесного яда является то, что действовать он начинает через час-полтора, когда человек уже может уйти с того места, где его напоили, заниматься совсем другим делом, и никто не заподозрит отравления. Будет клиника типичного сердечного приступа, и в крови опять-таки яда – ноль. Гениальные растения! Так что, Цветкова, в нашем цветущем саду растут настоящие убийцы, и в умелых руках они начинают действовать. Ты отдала свой бокал несчастной девушке и тем решила ее судьбу. Мне все равно, что она выжила, она не была целью уникального дерева, моего друга.

– Не тронь растение! Это твоей целью она была, а не его! – вступилась Яна.

Но сумасшедший директор не обратил внимания на ее реплику.

– Кстати, так в старину цари травили неугодных послов из других стран. Прощальный ужин те проигнорировать не могли, а когда умирали много позже, ни у кого не возникало подозрений, кто именно был отравителем, да и вообще что имело место отравление. Зря вы перешли мне дорогу, я ведь знаю свой санаторий как свои пять пальцев, да к тому гримом умею пользоваться, а потому спокойно прохаживался там, где мне было нужно, оставаясь неузнаваемым.

– Доктор Иголкин предупреждал, что у меня должно быть неважно с сердцем, – прошептала Яна. – И Ариадна Максимовна. Что это, совпадения?

– Ха! – рассмеялся бывший директор. – Дура! Я подговорил их так сказать, конечно, не посвящая в планы того, что собираюсь на самом деле убить тебя и твоего любовника. Просто, мол, напугаем их, чтобы убрались к себе в Москву и занялись своим здоровьем. Ариадне я сказал, что когда подписывал контракт с Карлом, то тот якобы обмолвился, что сровняет ботанический сад с землей и развернет здесь поля для гольфа и теннисные корты. А лоху-доктору – что новый хозяин закроет лечебницу и устроит там казино. А кто хочет потерять свое место, где тебя уважают и слушают? Вот они и подыграли мне.

– Что ты хочешь сделать с ними? – посмотрела на связанных мужчин на дне ямы Яна, теперь уже разобравшаяся, что к чему во всех происходивших в санатории событиях.

– Разве не понятно? Ты отправишься к ним, после того как проглотишь кусочек свинца. Я гуманен к женщинам, на тебя бетон польется уже на мертвую, а им придется помучиться. За что? Заметь, на все есть своя причина. У меня мозги – компьютер! Я все просчитываю до мелочей, а некоторые про меня говорят – псих, псих. Сами вы все недалекие курицы и самовлюбленные петухи! Мне нужен был союзник, я имел неосторожность обратиться к этому олуху-прорабу, чтобы он поучаствовал в моем плане выкуривания отсюда иностранного хозяина. Предложил ему подорвать все то, что уже построили, и ввести Штольберга в новые траты, чтобы он плюнул и отдал неприбыльное дело назад мне. Я обещал ему долю, но прораб оказался честным малым, то есть дураком. А он, идиот, захотел все рассказать тебе, да еще и мало того – вызвал другого идиота, Ватрушкина. Я понял, что их надо убирать обоих как свидетелей. Вынужденная мера, понимаешь? Ну, теперь, невеста Веселого Роджера, – видел я, видел твою маечку с черепами! – много раз чудом избежавшая смерти, ты знаешь все. Приготовься к встрече со своим женихом.

Он прицелился, Яна почти перестала дышать.

– Я не знаю ответа еще на один вопрос…

– Ладно, валяй, спрашивай. Ты не в моем вкусе, слишком костлява, как раз для Роджера, и я не хочу, чтобы ты являлась ко мне во сне со своими вопросами. Говори, что хочешь знать?

– Откуда у вас такие глубокие познания о растениях и ядах?

– От меня, – раздался голос слева от Яны.

Из тени вышла бледная, как смерть, Ариадна.

– Давно ты тут? – присвистнул Аркадий Ильич.

– С самого начала. Знаешь, Яна, этот мерзавец вполз в мою одинокую душу словно плющ, – произнесла она тихо.

Яна отметила про себя, что даже такое чувство, как любовь, Ариадна Максимовна сравнивает с растением.

– Это оказался ядовитый плющ. Он-то притворялся, что любит меня, а я и поверила, рассказала ему все, что знала. Думала, что его интересую и я, и мои растения, а он вот что, оказывается, задумал и сделал. После сердечного приступа Светы я заподозрила неладное, но поговорить с ним не смогла, Аркадий скрывался, а заявить на него я не решилась… Но ничего! Больше ему никого не убить!

– Блаженная дура! И как ты мне помешаешь? – засмеялся Аркадий Ильич.

Женщина подняла руку ко рту и плюнула в него через узкую трубочку.

Что-то стремительно пролетело мимо Яны и вонзилось прямо в шею мужчины.

– Что это? Меня будто укусили, – прохрипел тот, хватаясь за шею. – Черт, как жжет!

– Ты не успеешь ничего узнать, смерть наступит через двадцать секунд. Ты рано бросил меня, и я не успела рассказать тебе о своих любимых кактусах, об их ядовитых иголках. Растений так много, дурачок, не хватит и жизни, чтобы узнать о них все.

Аркадий Ильич зашатался, повалился на землю, и его тело забилось в конвульсиях. На губах выступила пена, а из выпученных глаз потекли слезы. Вскоре агония кончилась. Как Ариадна и сказала – через двадцать секунд, ни секундой раньше, ни секундой позже…

– Спасибо, что помогла, – прошептала Яна, без сил опускаясь на землю.

– Я любила его… Благодари свою фамилию – я не могла допустить, чтобы убили женщину по фамилии Цветкова, – попыталась пошутить Ариадна Максимовна, дрожа всем телом.

Из ямы донеслись громкие стоны.

– А, господин Ватрушкин! – вскочила на ноги и склонилась над ямой Яна. – Ну кто был прав? Я вытащу вас оттуда при условии, что вы кое-что не скажете моему любимому Карлу Штольбергу, когда он вернется. Первое: что его сюрприз с приобретением санатория чуть не стал последним в моей жизни. Я не хочу его расстраивать. И второе: что я проводила время в компании привезенного друга Никиты, приобретенного здесь друга Кости и своего бывшего мужа. Причина все та же – не хочу его расстраивать. И уж совсем не надо Карлу знать, что я оказалась не во вкусе бывшего директора. Это оскорбительно для меня! Но в конце концов, ведь невозможно же нравиться всем? – произнесла пламенную речь Яна и полезла в яму освобождать бедолаг-мужчин.

Content

Татьяна Луганцева
Траурный венок от Красной Шапочки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22