Джефферсон П. Свайкеффер

Призрак войны

ПРОЛОГ

“Никто не мог признать удовлетворительным свое толкование человечности”.

Два робота упали на Землю в результате будущей войны галактик эпохального значения. Их миссии не имели отношения к миру, которому они теперь противостояли. Теперь это было просто изношенное старье.

Подобно минам, замаскированным в земле, эти две системы оставались опасными, тем более что их первоначальное назначение было утеряно. Создавшие их жестокие воинствующие культуры мало соотносились с гуманностью прошлого; измерения, в которых происходила борьба, мало напоминали земные. Было утеряно нечто, делающее их человечными. Об этом, может быть, и помнили, но смутно.

Роботы были столь же похожи на людей, сколь и непохожи. Один бежал, другой преследовал. Один мечтал, другой сражался. Один из них демонстрировал, что человечество чего-то стоит.

Запоздалые мысли приобрели собственное звучание.

ГЛАВА 1

Дельта брела нагая, сбитая с толку, через покрытый снежным одеялом лес. Громадные стволы деревьев вокруг нее, покрытые грубой корой, прорастали из неровной холмистой местности. Было безветренно, падал легкий снежок. Хлопья снега попадали всюду, где им позволял балдахин смыкавшихся наверху вершин деревьев. В остальных местах снег скапливался на ветвях и лежал до тех пор, пока ветки держали его. Периодически снег падал на землю с шелестом.

Шелест сливался с негромким скрипом шагов самой Дельты.

Все краски были безраздельно черными и белыми. Темные холодные деревья нарушали белое безмолвие сугробов. Листья опали, голой была и поросль, видневшаяся тут и там. Деревья и скелеты кустов замерли в холодном ожидании.

В лесу присутствовал также другой цвет – серебряный. Дельта подняла руки и отряхнула снег с холодных серебряных плеч. Снег распушился, поднятый ее последующими шагами. Ее неприкрытое серебряное тело отражало мрачные деревья. Оно отражало также сверкание и белизну снега. Отливающее серебром, сделанное из мягко закругленных пластин жесткого металла, тело Дельты имело формы женщины, высокой, стройной, но мускулистой и упругой. Ее бедра были широкими и сильными, руки – длинными и крепкими. Плоский живот переходил в торчащие груди. На тонкой шее была посажена продолговатая голова.

Она брела, не зная, куда наступит в следующий раз. Лес поднимался по ее левую сторону невысокими холмами, но она шла не по лесу. Справа от нее то тут, то там появлялись прогалы в мир за деревьями.

Виденное ею не внушало успокоения: непрерывные холмы и горы вдалеке, наполовину скрытые грязно-серыми тучами. Ее мир был черно-белым.

Она шла и беседовала сама с собой:

– Пятнадцать минут тому назад меня не существовало. Теперь я существую. Этот мир так отличен…

– Отличен?

– Пятнадцать минут тому назад я не существовала. Что я знала? Где Хрома? Где Хрона? Где Люма? Я не узнаю Эрги, Велоки, Термы.

– Но…

– Пятнадцать минут назад я не существовала. Кто завещал мне этот разум, эти воспоминания? Кажется, что я знаю так много, но я чувствую, что я знаю так мало.

– Я следую за другим. Такова моя задача. Все остальное подчиняется этому. Знание и мышление должны служить этой задаче. Он впереди меня. Я чувствую его.

– А когда я найду его…

– Что тогда? Буду ли я знать, что делать?

– Он сильнее меня. За ним мощь. Он впереди меня… это направление…

– Пятнадцать минут тому назад я не существовала.

Ее лицо было длинным и овальным. У нее были две серебряных губы, за которыми едва видны серебряные зубы. У нее был изящный ротик над маленьким под shy;бородком. Над всем этим была гладкая серебряная поверхность без глаз, без носа. Ровная серебристая поверхность тянулась от затылка до темечка и вниз через лицо.

На ногах было по пять гибких металлических пальцев. Длинные чувствительные пальцы имели по два сустава. Плечи были широкими и закругленными. У нее не было половых органов и заднего прохода. При ее дыхании на холоде не образовывалось пара изо рта.

Она шла и размышляла:

“Здесь нет прямых линий. Все поверхности изогнуты, как и грани, их соединяющие. Я вижу только кривые линии. Крупные образования вокруг меня подымаются толстыми стволами различной формы вертикально, затем разветвляются и снова разветвляются. Ни одно из этих образований не повторяется, но они имеют одну и ту же принципиальную форму. Угол разветвления сохраняется, равно как и общий диаметр ответвлений. Эти вещи выросли здесь, обретая форму как…

Как что? Как кристаллы, осаждающиеся из раствора? Как приказы, исходящие из координационного центра? Или как интеллекты, разветвляющиеся от генеалогической родословной, прорастая вниз сквозь время, сквозь мысли?..

Эта белая субстанция, двигающаяся вниз, падающая… Почему? Ее пылинки также свернуты внутрь, рекурсивны… симметрия высочайшей красоты. Произвольно сформированная и, тем не менее, проистекающая из одного статического центра, ограниченная жесткими рамками вероятности…

Я следую за другим”.

Она брела дальше, а день клонился к ледяному вечеру. Поднимался бриз, а с ним снегопад становился более размеренным с более крупными хлопьями. Дельта продолжала брести обнаженной через бурю во мраке, раздумывая, не погас ли Люма – мировой светоч. Она упорно шла через темноту, ни о чем не сожалея. Почва под ногами переменилась с мягкой лесной прослойки, покрытой снегом, на скальное основание. Впереди нарастал грохот. Дельта, никогда не испытавшая страха, подошла так, что шум раздавался прямо перед ней и немного внизу. Воздух вибрировал, скалы над ней дрожали.

Перед ней разверзлась бездна. Не осознавая этого, она подошла к краю скалы, и под нею не было ничего, кроме падающей воды. До сих пор во время своей короткой прогулки по лесу она ни разу не споткнулась и не упала. Мысли об этом были так же чужды ей, как, впрочем, и этот мир. Она занесла ногу над пропастью, продолжая двигаться вперед. И тяжело упала на спину у края воды. Она испытала боль, но повреждений не было.

Влага покрыла ее плоское невыразительное лицо. Она почувствовала это и удивилась. Рядом раздавался непрекращающийся рокот.

Она вскочила на ноги, слушая грохот. Над ней просматривались неуверенные контуры каньона, плохо видимые из-за наступавшей темноты. Перед ней на расстоянии протянутой руки продолжалось движение слева направо бешено льющейся воды.

Медленно и осторожно Дельта прошлась по кромке воды, идя по обточенным водой голышам. Для того чтобы легче идти, она увеличила коэффициент трения поверхностей рук и ног. Эту возможность она получила благодаря качеству металла ее кожи. Она тщательно взвешивала каждый шаг.

“Недавно я не существовала.

Я следую за другим.

Я следую за Омикроном”.

***

В том же направлении, но на сколько впереди Дельты он находился, Омикрон не был в состоянии понять. Он знал, что она преследует его, он знал, что должен бежать… Но куда, в какую сторону?

У него не было уверенности в отношении данного места. Он был менее подготовлен даже по сравнению с Дельтой, попавшей в заснеженный лес. Не располагал Омикрон и столь же острым аналитическим интеллектом, как Дельта.

Пламя бушевало и фотохимические огни сверкали обволакивающими, опустошающими лучами в том месте, где оказался Омикрон. Лесоматериал взрывался раскатисто в перегретых живительных со shy;ках. Воспламененные газы и жидкости брызгали с рук Омикрона, зажигательные лучи сцепленного света проникали повсюду.

Обнаружив, что на него никто не нападает, Омикрон выждал, затем вновь включил свое оружие, направив его на медленно движущееся облако пара, которое расширялось, чтобы охватить его. Но ничто не могло рассеять облако. И в отчаянии Омикрон бежал.

Пробежав вслепую, он налетел на крепкое гранитное основание горы. Он бился о каменные глыбы, соскальзывая по сыпучим камням. В конце концов он опрокинулся через перекладину и упал в узкое пространство позади двухэтажного деревянного дома в маленьком городе Рамсхорн.

Городок состоял из шести зданий, прилепленных к скале на небольшом уступе горы. Омикрону ничего не было известно о городке, о людях; он видел одни опасности. Вставая, он разъярился, выплескивая энергию на скалы, деревья, на здания и их обитателей, будучи неспособным отличить черты ландшафта от воображаемых врагов. Его средства были ужасны. Одиннадцать жителей Рамсхорна погибли мгновенно, некоторые даже не успели проснуться.

Дрожа от смертельного гнева, от которого был всего небольшой шаг до страха, Омикрон развил разрушительную энергию, не зная, что те, кто мог выступить против него, были уже мертвы. Невидимый холодный свет распространялся от его растопыренных рук, губивших все, что попадалось ему на пути. Высокие деревья в зимней спячке внезапно корчились и падали, их клетчатка отмирала, с шипением превращаясь в жидкое состояние. Некоторое время поднимался черный живительный сок, который вскоре замерзал. В это время движения деревьев напоминали извивания змей. Ярость Омикрона продолжалась лишь несколько мгновений. Затем он остался один во мраке.

Подобно Дельте будучи роботом, Омик shy;рон во всех других отношениях отличался от нее, как и обстоятельства, в которые они попали. Омикрон тоже был похож на человека, хотя был выше ростом и шире в плечах и бедрах. Его конечности и корпус были покрыты кожей, которая была толстой и походила скорее на шкуру, чем на человеческую кожу. На его руках и ногах рельефно выступали мускулы, живот был плоским, рубчатым. Как и Дельта, он был лишен волосяного покрова, но в отличие от нее у него было лицо. Для человека его лицо было бы приятным, даже привлекательным: характерные черты мыслящего человека. Его глаза были темными, свинцово-синего цвета, внимательные глаза интеллектуала. Но его явная физическая мощь придавала его постоянному испуганному выражению вид, не предвещавший ничего хорошего. Более того, его постоянный испуг был зловещим. Он всегда осматривался, ища преследователей, которые, по его мнению, были неподалеку.

Стоя при блекнущем свете дня, он ду shy;мал. Он знал, что за ним должны охотиться. Он считал себя беспомощным. Лишь полет может спасти его. Перелет в безопасное место.

Только… Он посмотрел на темное небо. Безопасного места не было. Он заморгал от внезапного страха. Видимо, он слишком замешкался на этом месте?

Ничто здесь не имело смысла. Он пытался разобраться до тех пор, пока страх не заставил его бежать. Он пытался суммировать впечатления от крайне чуждого ландшафта. Он ощупал свое тело, сознавая, что оно, как и его разум, не существовали, по крайней мере, двадцать минут тому назад. Его интеллект не соответствовал задаче. Ему не удалась попытка анализа собственного разума.

Уверенно расставив свои огромные ноги, он пытался размышлять. Но все было запутано. Он стоял в нерешительности, думая об антигравитационных двигателях, размещенных под его кожей, и тем не менее опасаясь подняться в воздух.

Если его рассматривать как агрегат, то он казался более похожим на человека и несравненно более сильным, чем его преследовательница Дельта, однако у него были определенные слабости. Его интел shy;лект не шел в сравнение с ее интеллектом. Его тело было несколько лучше приспособлено к этому миру, но в человеческое общество он никогда бы не вписался. Его разум был существенно более чуждым. Таковы были варианты, избранные при создании этих роботов.

Когда он прервал свои безуспешные попытки разобраться, изувеченные деревья перестали корчиться и замерли. Их ветви остались завязанными в немыслимо мучительные узлы. В разрушенных домах Рам-схорна повсюду хаотично лежали обгоревшие останки людей.

“Ты преследуешь меня, мой враг, – ду shy;мал Омикрон, объятый страхом. Он сознавал, что у него не хватит духа подождать и встретить ее. – Что ж, преследуй. Мне не избежать тебя, но я могу найти выгодное для меня поле битвы”. Он совершенно не осознавал чудовищности преступления, совершенного им в Рамсхорне, а если бы он и смог это понять, то это не произвело бы на него никакого впечатления.

Он запустил свою полетную машину и взмыл в небо, на этот раз отчасти разобравшись в понятиях “вверх” и “вниз”, не совсем понимая, почему эти направления должны отличаться от других. Его научный интеллект был несравним с таковым у Дельты, однако у него были развиты тактический и стратегический интеллекты.

Полет был необходим.

Как, впрочем, и страх. Он сознавал, что не сможет быть вечно в бегах. Однажды он должен будет остановиться и встретиться с противником. Он должен будет драться… на собственных условиях, во время и в месте, заранее им подготовленными, при выгодных для него обстоятель shy;ствах. Он будет драться, но не раньше, чем он будет вынужден к этому.

Полночь сменила вечер, перейдя в самое темное время суток с бураном, а затем с завыванием ветра в бледности утра. Омикрон проделал почти сотню миль, отдаляясь от Дельты, не зная, где она. Она, связанная с ним родственным чувством, куда более трудноуловимым, нежели грубые средства слежения, точно знала его местоположение и расстояние до него. Она знала его и не могла расстаться с этим чувством. Они были связаны – преследовательница и боязливая добыча.

Роботы.

ГЛАВА 2

Сэм Тарамаско, Охотник, облизнул губы и осмотрел людный зал аэропорта Сан-Антонио. Снаружи в душном воздухе поднялся вверх маленький реактивный самолет. Куда бы он ни посмотрел, повсюду были люди – молодые люди, студенты колледжей, распущенные на зимние каникулы.

Он рассматривал студентов, ища то, что отличает его от них. Возраст? Он был всего на год-два старше их. Он тонко улыбнулся. Он не был намного умнее их. Они были неоперившимися и шумными, одетыми в подчеркнуто вольную одежду зимы. В своем темно-коричневом костюме с кожаным портфелем Сэм выглядел и ощущал себя глупо. Он был мал ростом для ношения костюма и слишком молод. Он двигался, избегая столкновений. Он с неприязнью предвкушал, что угодливый турист или служащий аэропорта обратятся к нему с предложением найти группу, к которой он принадлежит.

Он сознавал свое моральное и интеллектуальное превосходство над этой толпой суматошных студентов. Однако в глубине души он чувствовал себя одним из толпы.

“Посмотри на них”, – подумал он с искаженным эмоциями лицом. Он сознавал, что не мог не принять этого. Вокруг него были лучшие представители нового поколения. Хирурги, юристы, исследователи наряду с парнями, из которых ничего не выйдет. Он увидел двух молодых женщин, по существу девушек, блондинок, болтливых и шумных. “Калифорнийки”, – подумал он с глубоким презрением.

Он слонялся, пытаясь выглядеть выше уровня толпы, зная, что он – один из них, с одной только разницей: они еще могли преуспеть в своих деяниях, он же уже потерпел крах. “Боже, как трудно сдержать ревность и загнать в бутылку ненависть!”

Его черные как смоль волосы указывали на смешанное происхождение: итальянское и то, что бюро по переписи населения называло “коренной американец”. Кем был его прадед? Команчи? Сиу? Апачи? Наконец, ацтек? В семейных преданиях говорилось о похищении с изнасилованием, о ребенке, выращенном в “сраме”. Тонко улыбающийся Сэм знал, что у “коренного американца” было немного шансов, чтобы изнасиловать, и он действительно не знал, в чем состоял “срам”.

Высокие скулы и румяно-коричневый оттенок кожи давали намек на происхождение, хотя он знал, что говорило это в пользу итало-турецкого происхождения его деда, а не преданий об индейском похитителе. Он был невысок ростом, что добавляло впечатления о его незначительности.

Хромосомы необъятного мира соединялись через тысячи миль. “И в результате получился я”.

Он бесцельно слонялся. А у него была работа, которую лучше было сделать быстро. Он же медлил, наблюдая публику.

Крупные, загорелые бизнесмены из Далласа подняли свои носы, наблюдая то, что они считали провинциальным аэропортом Сан-Антонио, видя мексиканцев, ждущих за прилавками и водящих грузовики. Долговязые светловолосые юные фермеры с красными затылками глазели, разинув рты, держали билеты, как будто они их выиграли в лотерею. Монахиня вела школьников, похожих друг на друга как штампованные матрешки. Такая же монахиня завершала шествие.

“Чертовски несправедливо! – возмущался Сэм, спрятавшись за бесстрастностью лица. – Все они похожи…” Его мысли были мимолетны, они проходили вместе с думами об одиночестве.

“Большинство людей не знают, почему они не богаты, – ухмыльнулся он, успокаивая себя старой знакомой болью, вытеснявшей муку одиночества. – Но не я. Я не богат, но знаю, почему”.

Он пожал плечами и ускорил шаги к выходу на посадку. Он встал в конец очереди ожидавших процедуры прохождения через искатель металла.

“Большинство людей не богаты, потому что они не посмели опробовать новые сумасшедшие идеи. Их воображение оказалось ниже их потенциала. И это печально, черт побери!” Он еще раз посмотрел вокруг на разноцветную толчею людей, пойманных в суматоху аэропорта.

“Это печально, так как каждый из этих людей располагает бесконечным потенциалом, как и я, но я смею жить по своим меркам”.

Два человека из службы безопасности стояли на своих местах. Один сидел за рентгеновским аппаратом, просматривая внутренности вещей багажа. Другой склонился у черной пластмассовой рамы, выявляющей металл. Сэм смотрел на них как на серых бесполых людей. Затем он тряхнул головой и взглянул по-новому. Не существовало никакого картонного шаблона для мужчин или женщин. Эти двое, оба мужчины, такие же индивидуумы, как и Сэм… Нет, он не идет так далеко… Они были мужчинами, один с усами, другой без, их сплошной техасский загар был несколько слабее из-за работы в помещении. Стоявший держал руку на рукоятке револьвера в неосознанно ленивой позе, которая с первого взгляда выглядела зловеще угрожающей. Другой рассеянно наблюдал за экраном с видом человека, который смотрит на прибор весь рабочий день.

Сэм швырнул портфель на ленту конвейера и видел, как он исчез за занавеской, за которой он должен быть просве shy;чен. Он выждал долю секунды, затем прошел через раму детектора металла.

Детектор издал сигнал. Хотя звук был негромким, Сэм остановился, покраснев через загар. Дежурный оценивающе взглянул на него.

– Выньте из карманов все ключи и монеты, – сказал он с выражением одновременно расслабленным и напряженным.

– А… конечно… – ответил Сэм. В этот момент его удивило то, что он сам не знал, играет ли он на публику или действительно удивлен. Он положил большое кольцо с ключами и кучу мелочи на маленький пластмассовый поднос, который держал охранник.

– Полно ключей.

– Что?

Охранник улыбнулся ему:

– Полно ключей.

Сэм застенчиво улыбнулся в ответ:

– Да.

Он взглянул на связку. На ней было не меньше пятидесяти ключей.

– Пройдите через ворота снова. Как в первый раз. – Охранник легонько подтолкнул его.

На этот раз он прошел без сигнала.

– Проходите и не забудьте портфель.

Кожаный портфель уже прошел через рентгеновский аппарат и лежал, ожидая его, на платформе, где кончался металлический конвейер.

– Да, конечно, – сказал Сэм. Он схватил портфель и неверными шагами направился в зал.

Рентгеновские лучи оказались бессильны обнаружить его бомбу и его оружие.

“Большинство людей не знает, почему они не богаты, но я знаю”. На своем пути он увидел трех человек, томящихся в ожидании. И они явно поджидали его.

“Я не богат, поскольку каждый раз, когда я устраиваю мышеловку, в нее попадает моя птица”.

Он подошел к троице. Это были представители администрации и службы безопасности аэропорта и сотрудник ФБР. Они были недовольны и серьезны:

– Вы – Охотник?

– Да, господа. Охотник всецело в вашем распоряжении. – Он заставил свой голос звучать бодро и обреченно.

– Вы прошли?

– Без проблем.

Самый тяжеловесный из них, лысый и бледный от постоянного пребывания в помещении затряс головой от возмущения:

– Черт возьми! – Он быстро посмотрел на Сэма, внезапно заподозрив западню: – Откройте портфель.

– Здесь? – Его глаза расширились. – На ходу?

– Пройдемте, – сказал другой, высокий, стройный и загорелый, спортивного вида, с седеющими волосами. Свой служебный костюм он носил так, как будто он в нем родился. Очевидно, он был администратором аэропорта; методом исключения Сэм определил третьего как сотрудника ФБР.

Двое шли впереди, а тучный начальник службы безопасности аэропорта поспешал сзади, не отрывая глаз от портфеля. Администратор отпер дверь и впустил всех в небольшой кабинет. Он включил свет, и тотчас же заработал вентилятор банного типа.

– Откройте.

Сэм улыбнулся и распахнул чемодан shy;чик. В нем у всех на виду лежала пачка розоватого порошкообразного взрывчатого вещества с детонатором, выглядевшим, как комочек жевательной резинки, прикрепленный к взрывчатке. Проводов не было, батарейки были в виде вязких химических веществ.

Он открыл перегородку, разделявшую портфель на две половины, продемонстрировав оружие.

Директор службы безопасности запустил руку в остатки волос на круглой голове и сощурился на оружие. Администратор аэропорта смотрел на это, не понимая. Человек из ФБР взглянул на Сэма, как бы спрашивая разрешения, и взял пистолет из чемоданчика, приблизив его к лицу.

Оружие выглядело как бисквит, выпеченный в форме пистолета, причем из необычно пористого теста. Он был небольшой, комковатый, неправильной формы. Из-под низа торчал спусковой крючок. Агент ФБР был экспертом по оружию, он преклонялся перед механической красотой огнестрельного оружия. Сейчас его лицо выражало смесь недовольства и невольного восхищения.

– Один выстрел? – спросил он.

– Да, – Сэм придал лицу юмористическое выражение. – Эта вещь превращается в порошок в руке. – Он неловко засмеялся. – Причиняет чертовскую боль, как будто вас ударили.

– Радиус действия?

– Пять, может быть, семь футов.

Агент ФБР стрельнул взглядом. Сэм пожал плечами:

– На борту самолета…

– Дьявол, – выдохнул сотрудник безопасности. – В чемоданчик вы могли заложить сорок или пятьдесят таких…

– Это заряжено? – спросил агент ФБР, словно не слыша сотрудника службы безопасности.

– Конечно, – беспечно ответил Сэм. – В противном случае проба…

– Правильно.

– Формула у меня здесь, – Сэм похлопал по карману пиджака. – Может, вы пожелаете взглянуть?

– Да, – сотрудник безопасности протянул руку к оружию, которое агент ФБР продержал в руках дольше, чем нужно, прежде чем отдать его. – Да. – Он вскинул пистолет и прицелился.

– Просто смешать составные части и выпечь при низкой температуре.

– Насколько низкой? – спросил агент ФБР.

– Достаточно низкой, чтобы боеприпас внутри не сдетонировал, – Сэм посмотрел на него холодно.

– Детонатор?

– Самовоспламеняющееся вещество. Вы взламываете воздухонепроницаемую оболочку. Это – задача спускового устройства. Его единственная задача. – Он полез во внутренний карман и вытащил конверт. Помахав им, он бросил его на стол.

Агент ФБР кивнул:

– Мы перешлем ваши деньги по почте.

Сэм уставился на него:

– По почте… – Он сдержал гнев. – Вы обещали мне оплату консультанта после доставки.

Агент ФБР сглотнул:

– Вы пока еще не консультант. Вы не подписывали официально… Мы не мо shy;жем…

– Не можете что? Что вы хотите, чтобы я подписал? Эту дурацкую клятву лояльности?

– Закон предписывает…

– Мне наплевать, что предписывает закон!

– В этом проблема, – негромко сказал агент.

– Я имею опыт работы с вами. Вы сдерживаетесь, поскольку я хороший специалист по бомбам.

Агент ФБР ничего не сказал.

– Это хороший материал, черт возьми! Он проходит через ваши рентгеновские аппараты. А пистолет… Потребовалась чертова уйма времени для решения этой задачи. Не моя вина в том, что ваши системы обнаружения не столь хороши, как того требуется. Я просто пытаюсь помочь вам сделать Америку более надежной.

Агент ФБР резко поднял голову, затем расслабленно улыбнулся:

– Конечно, молодой человек, но, видите ли…

– Знаете, – продолжал Сэм с разгоряченным лицом, – я уверен, что найдутся люди, которые хорошо заплатят за это. Вы хотите, чтобы я обратился к арабам?

Агент ФБР глубоко вздохнул:

– Я предпочел бы, чтобы вы не делали этого.

Он с трудом сдерживал себя. Сэм, видя огромные усилия, которые предпринимает этот человек, понял, что у него нет желания портить с ним отношения. Настроение агента ФБР переменилось, и он обратился к Сэму с добродушной усмешкой:

– Молодой человек, вы старательны и порядочны, но пикантность состоит в том, что для найма вас консультантом вы должны получить наши полномочия. Мы должны будем удостовериться, что вы не пойдете к арабам. Или к кому-нибудь другому. Послушайте, мы многое узнали от вас, и мы хотели бы продолжить сотрудничество. Мы можем предоставить вам лабораторное оборудование и, если будут результаты, сделать вас настоящим кон shy;сультантом.

– Взять на содержание с десяти до четырех, – голос Сэма прозвучал довольно громко.

Шеф службы безопасности аэропорта и администратор выглядели озабоченными. Агент ФБР пытался улыбнуться, однако его усилий хватило лишь на холодную ярость:

– Послушайте, молодой человек, я говорю серьезно. Вы наделены разумом. Я рад, что у вас хватило рассудка со своим изобретением обратиться к нам. Другой попытался бы заняться шантажом, угрожая взрывом бомбы. Вы не из тех. Я хотел бы помочь вам. Я за то, чтобы нанять вас. Но вы должны будете сообщить нам необходимое.

– Что именно?

– Ваше полное имя.

– Оно вам уже известно, – рассмеялся Сэм. – Вы навели тысячу справок обо мне.

– Я хочу услышать ваше имя из ваших уст. Вы играли с нами в секретного агента. Вы позвонили нам и предложили встретиться в аэропорту. Когда вы позвонили впервые, мы решали вопрос, следует ли закрыть аэропорт.

– Я же объяснил все! – запротестовал Сэм. – Это проба, демонстрация! Я представился и не говорил двусмысленностей.

Агент ФБР помедлил:

– Мы спросили ваше имя. Вы ответили: “Я – Охотник”.

– Помню. И вы выставили снайперов, ожидающих меня.

Улыбка агента слегка померкла:

– Этого я вам не говорил.

– Я сам увидел их.

– Вы молодец. Что вам еще сказать?

– Я не подпишу никакого документа по безопасности!

Начальник службы безопасности аэропорта наклонился к Сэму:

– А тебя и не просят, чучело.

– Прекратите! Оставьте его в покое. – Агент ФБР вздохнул: – Вы сталкиваете людей, Охотник.

– А вы знаете, что вы по-настоящему низкий человек?

Агент покачал головой:

– Деньги в пути. Подумайте над тем, что я сказал. Мы хотели бы заполучить вас, так что подумайте хладнокровно.

– Ладно. – Сэм с этими словами вышел из кабинета и стал пробираться к стоянке автомашин.

Солнце в Сан-Антонио для середины декабря палило нещадно. Даже сквозь толстый слой высоких облаков.

“Деньги в пути”. Великолепно! Они обещали ему тысячу долларов. Он задумался над тем, когда они придут на абонементный ящик, которым он пользовался под чужой фамилией. Он подумал также о том, не будет ли это контролироваться агентурой.

“Это же просто великолепно! Шестьдесят процентов всего, что я получу, пойдет прямо на сборный счет господина Кука, а мне придется попытаться прожить на оставшиеся две пятых следующий месяц. – Он сделал глубокий грустный вздох. Сухой воздух обжег гортань. – И я еще должен вносить процентный взнос”.

Сэм Тарамаско, Охотник, год назад совершил дорого стоившую ему ошибку. Он публично оскорбил президента компании “Химическая промышленность” Кука. Он проиграл судебное дело, истощившее его ресурсы. Кук, будучи богаче, чем Сэм когда-либо мог стать, теперь получал шестьдесят процентов всего заработанного Сэ shy;мом.

Кроме того, он следил, чтобы Сэм не мог получить место.

“Большинство людей не знают, почему они не богаты, – вздохнул Сэм, – а я знаю – у меня слишком длинный язык”.

Он прошел через автостоянку в город.

ГЛАВА 3

Темнота стала абсолютно непроницаемой. Дельта брела по берегу реки. Ревущая вода сообщала вибрацию скальному массиву. Дельта чувствовала дрожание и пыталась извлечь из этого информацию. Скалы казались очень твердыми, она не могла измерить их внутренний резонанс и таким образом извлечь полезные сведения.

Она шла медленно и осторожно, но тем не менее споткнулась. Ее нога, ищущая опору, была захвачена быстрой холодной водой. Дельта потеряла равновесие и опрокинулась в бурлящий поток.

Несколько секунд она плыла по центру быстрины, зацепляясь за глубоко сидящие камни, и освобождаясь от них, послушная течению. Вода загнала ее вглубь, и она заскользила по острым камешкам на дне реки. Она ударялась о скальные стены справа и слева, потом отскакивала на быстрину.

Она боролась, но тщетно. Река бросала ее на камни и неприступные стены из скал.

Дельта чувствовала боль и открыла, что ее тело имеет пределы гибкости. Она узнала, что камни, обтекаемые этой ледяной водой в продолжение веков, тверже, чем ее металлическая кожа. Ее поверхность была в зазубринах и царапинах…

Ее протащило через нагромождение скальных зубцов. Туловище прошло, но правая нога застряла в расщелине между камнями. Сила боли поразила ее. Согнутую ногу протащило через выемку. Ее внутренние суставы и сервомеханические тяги, стимулировавшие функции мышц, были повреждены и вывернуты – нога беспомощно повисла.

Она училась даже на страданиях. Она внимательно присматривалась к окружению. За несколько мгновений она интуитивно распознала сущность воды: жидкая, несжимаемая, массивная, склонная к слоистости потока, подверженная гравитации. Природу твердых неподвижных камней она познавала с большей болью. Жесткий, в высшей степени массивный и неподвижный. Разум экстраполировал силу и энергию потока камней. Она представляла лавину больших и малых камней, набирающих скорость в широком каньоне…

Она попала в глубокий водоем, где вода текла медленнее. Она прибегла к своему разуму в поисках тихой заводи. Темнота была чернильной. Ее руки нащупали подводную часть валунов. Исправной ногой она изучала покрытое голышами дно. Холодная вода поступала в водоем в восьми футах над ее головой, бурлила и вытекала впереди. Она нагнулась и собрала пригоршню голышей. Они издавали скрип при сжатии их рукой. Она сжала кулак плотнее и поняла, что эти фрагменты камня не бесконечно тверды. Они откололись от родительских валунов и обратятся в пе shy;сок. Она поняла, почему валуны обточены и гладки, а скалы остры и шершавы.

Она ощупала руками царапины на металлической поверхности тела. Была нарушена симметрия поверхности, но боль исчезала. Она попыталась исправить ногу. По реакции она поняла, что ногу можно подправить. Она надеялась, что нога выдержит ее вес.

“Я могу управлять поверхностью”, – подумала она. Усилием воли она сняла трение кожи. Вода, тащившая ее, теперь обтекала ее вокруг. Она протянула руку и удивилась, как мало сопротивления оказывает вода движению. “И это все?” – удивилась она. Инстинктивно она знала, что это не так. Ее поверхность стала жестче. Она потрогала поверхность валунов, затем поцарапала ее пальцем. Она почувствовала скрежет сопротивления. Потом она увидела параллельные канавки.

“Лодыжка повреждена. – Она пожала плечами, горестно, как человек. – Теперь я знаю, как не должно быть”.

Она выждала немного в этом успокоительном водоеме в уголке с мягким тече shy;нием. Вскоре показались первые лучи солнца. Она смогла увидеть очертания скал и плоское дно водоема.

Светлело. Она поплыла навстречу свету.

Выбравшись из водоема на скалы, она впервые посмотрела на бурлящую воду со стороны. Несколько минут она наблюдала завихрения пенящейся воды.

Она нашла естественный прогал в скалах, чтобы подняться. Мешала поврежденная лодыжка. Теперь она не болела, но и не выполняла своих функций. Над головой неслись тучи. Снег не падал, Дельта увидела, как он тает и ручейками подпитывает реку.

Она поразмыслила и улыбнулась, представив себе, как ручейки, подобно веткам дерева, соединяются в большие реки. А что дальше? Ей не хватило воображения на мировой водоем – океан.

Омикрон был в двухстах милях от нее, приблизительно впереди, в более низких широтах.

Осознание его местоположения потребовало времени. Она знала точно, где он, не видя и не слыша его. Омикрон был в этом направлении и на таком расстоянии. Что-то привязывало его к ней, какое-то эхо, какой-то сигнал. Как будто он издавал шум, улавливаемый ею на любом расстоянии. Знание этого было обескураживающим, поскольку он был очень и очень далеко, это расстояние увеличивалось быстрее, чем она могла идти.

Она должна быть терпеливой. Слегка прихрамывая, Дельта решительно продвигалась вперед.

***

Омикрон, летя высоко над облаками, видел мир в иной перспективе. Он летел то выше, то ниже, над пространствами, покрытыми то снегом, то дерном. Стайка птиц, напуганная его приближением, поднялась с дерева. Под воздействием смертельной энергии, излучаемой Омикроном, птицы, крича от боли, попадали на землю и растопились в снегу. Сначала на их месте образовались маленькие лужицы красной жидкости, которые скоро затянулись снегом. Если бы Омикрон взглянул на следы содеянного, он бы увидел, что деревья будто кровоточат.

Он летел высоко, взмывая в верхние слои атмосферы. Он равнодушно взирал на закруглявшуюся землю. Потом он почувствовал усталость и необходимость в притоке энергии.

Медленно, по спирали он опустился на высокие горы.

***

Близ полудня Дельта заметила двух белоснежных зайцев, рывшихся в снегу. Как раз в этот момент она впервые поняла, что источником света является солнце. Она захотела понаблюдать за двумя зайцами, но те подняли головы и при ее приближении убежали. Она очень удивилась.

Она оставила позади поток воды и шла в направлении своей далекой цели. Она взбиралась на холмы и спускалась с них, в целом теряя высоту. Поврежденная нога замедляла движение, но она знала точно свои возможности. Она наблюдала за солнцем, которое виднелось тонкой полоской из-за туч. Его свет был неровен, то убывая, то нарастая в зависимости от ветра и облаков. Дельта наблюдала изучающе. Она увидела ястреба, кружащего высоко в небе с неподвижными крыльями. Дельта подняла свое безглазое лицо в невыразимом приветствии редкой красоте птицы.

Наконец-то она увидела невиданную ею раньше в этом мире прямую линию.

До нее было еще далеко. Она стала продвигаться к ней быстрее. По приближении она различала все больше деталей. Линия была проведена по холмам вверх и вниз, но в плане выглядела прямой. Солнце пропадало за западными холмами, когда она вышла к ней. Она остановилась, протянула руку и мягко коснулась верхней линии ограды из колючей проволоки в пять линий.

Проволока держалась на тонких стальных кольях, вогнанных в землю. Дельта трогала металл и думала о себе. Колья были расставлены на равных расстояниях. Дельта приложилась к проволоке щекой и посмотрела вдоль изгороди, шагавшей по холмам вверх и вниз.

На саму проволоку Дельта бросила лишь беглый взгляд и увидела, что она свита из двух нитей, на которые были одеты обрезки заточенной проволоки, сделанной, как и она сама, из металла.

Совершенно очевидным было то, что это барьер. Не желая на этом этапе ничего нарушать, она повернулась направо и пошла вдоль ограды.

Менее чем в восьми милях от этого места она нашла другое явное творение интеллекта – дорогу из гравия.

Было уже почти темно, когда она ступила с земляного вала на дорогу. Ей было достаточно свидетельств того, для каких целей построена дорога. Она взглянула направо. Дорога плавно петляла и пропадала за холмами. Прямо перед ней дорога выпрямлялась и шла параллельно изгороди, шедшей вперед, как бы высокомерно не замечая дороги, свернувшей из никуда. На территории решающую роль играла изгородь, и дорога волей-неволей подчинялась.

Дельта побрела вперед, металлическими ногами отбивая неровный ритм на гравии. Дельта не знала, какого рода существа построили изгородь.

Вскоре стало совсем темно, и она побрела медленнее, нащупывая неровности на поверхности дороги.

Ночь стала совсем черной. Ветер, стихнувший днем, посвежел и высвистывал жалобную мелодию на туго натянутых струнах изгороди. Маленькие кусочки дерева, соломы, даже камешки ударялись о ноги Дельты.

Прохладный бледный дневной свет застал ее идущей. Омикрон был дальше, чем когда-либо. Дельта подумывала, что гонка будет продолжаться вечно и она обречена постоянно брести, не сокращая расстояния между ними.

Тем временем загадки мира, в котором она оказалась, занимали ее интеллект. Она была почти счастлива. На каком-то этапе ночи поверхность из гравия сменилась на гладкую.

На рассвете показались новые свидетельства деятельности интеллекта. По краям дороги появились отражатели и дорожные знаки. Она видела вспаханную землю. Она, в частности, обратила внимание на водопроводную трубу из цемента под дорожной поверхностью, по которой с шумом текла вода. Она с удовлетворением отметила, что изгородь шагала вместе с ней всю ночь. Ее музыка успокоительно действовала на нее при сильных порывах ветра. С наступлением же туманного рассвета ветер стих, и проволока не издавала звуков.

Справа из-за бугра, неподалеку на неогороженной части дороги, поднимался серый дымок. Она увидела его и поняла, что он формируется силами того же рода, что и облака. Она пошла дальше.

Рассаженные и дикорастущие деревья прикрывали дорогу с обеих сторон, образуя тенистую аллею. Изгородь кончилась, вернее, подверглась метаморфозе. Внезапно пришел конец стальным кольям с натянутыми на них пятью линиями проводов с колючей проволокой. Функцию изгороди приняло на себя ограждение другого рода. Теперь ограда состояла из окрашенных белой краской деревянных опорных столбов с прибитыми к ним свежеокрашенными рейками.

Дельта криво улыбнулась. Ограда была убедительным признаком постоянства в мире, условия которого были столь изменчивы. В глупом эмоциональном напряжении она приблизилась к последнему металлическому колу и оперлась на него. Она почти ласково дотронулась до проволоки. Затем она вернулась на середину дороги и продолжила путь.

***

Через пять миль она встретила двух человек, двигавшихся в противоположном направлении. Примерно за милю до этого она могла видеть их, правда, нечетко. Они выглядели достаточно похожими на нее, чтобы она могла предположить, что они походили на нее по большинству па shy;раметров. Эта мысль успокоила ее. Она выглядела не столь странной в этом мире. Она наблюдала, как идут эти двое, и нашла, что они шли так же, как и она, размахивая руками, изгибая туловище для равновесия. Никто из них не хромал, но трудно было предположить, что они провели ночь, сражаясь с водным потоком.

Они также увидели ее примерно на расстоянии в половину мили. Один из них подтолкнул другого и показал на нее. Другой снял головной убор, чтобы загородиться от солнца, а свободной рукой сделал необычный жест. Они продолжали идти.

Когда Дельта была в трехстах ярдах от них, они начали разговаривать. Люди остановились. Дельта продолжала двигаться.

Их речь становилась все слышнее. Они жестикулировали, показывая руками на Дельту, но больше всего они говорили. Они были возбуждены. Дельта не понимала, почему.

Когда до них оставалось двести ярдов, Дельта поняла то, что она должна была понять раньше: если она похожа на них, у них есть право ожидать похожих действий. Их было двое, она была одна. Они остановились, а она нет. И она шла по дороге в противоположном направлении. Очевидно, это были погрешности в правильном пользовании дорогой. Они были сбиты с толку так же, как и она. Они были ее нарушением правил, она – их реакцией на это. Она остановилась. Дистанция была достаточно близкой, чтобы она могла различить другие отличительные признаки. Но насколько они важны? Каковы параметры? В каком измерении идут различия? Они были одеты с головы до ног, а она была нагая. У них были клочья волос на головах, торчавшие из-под шляп, она же была без волос. Ее голова гладко закруглялась. На их лицах были глубокие складки, в середине торчали носы, по обе стороны которых были подвижные глаза и поднятые в удивлении брови. Что касалось рта и подбородка, ее лицо походило на их, но выше была гладкая поверхность.

Они были бледны, она – серебристого цвета.

– Кто вы, черт побери? – закричал один из них. Она не понимала слов и за сердитым тоном не разобрала страха. У нее не было ответа. Она не могла просто стоять и ничего не предпринимать. Очень близким по тону голосом она произнесла в ответ:

– Кто вы, черт побери? – Ранее она никогда не разговаривала и удивилась, услышав свой голос. Он был выше, мягче и слегка музыкальнее.

Люди обменялись быстрыми нервными взглядами. Затем они начали совещаться, глядя на нее. Она видела, что люди не были одинаковыми ни по одежде, ни по строению. Разницу легче всего можно было уловить в их лицах, но были и другие отличия. Один был выше и стройнее другого. Один был шатен, другой – седой. Их пропорции различались длиной конечностей, шириной и углом наклона плеч, размером обуви, указывавшем на разницу в величине ног. Они подталкивали друг друга, затем медленно двинулись к Дельте. Она в большой растерянности повторила их движения и стала приближаться к ним.

Теперь люди были на расстоянии сотни ярдов от робота. Затем они замедлили шаги. Дельта тоже пошла медленнее. Она подумала, не стоит ли ей передвигаться как они: с руками, свободно болтающимися вдоль тела, с одной ногой, приставляемой к другой. Она задвигалась шаркающей походкой, но держа руки прижатыми, спину прямой и шею вертикальной.

В пятидесяти ярдах люди встали, волей-неволей остановилась и Дельта.

– Это мужчина в костюме? – спросил один из них. Дельта слышала слова, не имевшие для нее смысла.

– Это совсем не мужчина. Посмотри на груди. – Голос второго был другим. Дельта удивлялась сильному различию голосов и тел. Данных было недостаточно для обобщения, но это представляло интерес при всей ее наивности.

– Понимаешь, что я имею в виду. Парень?.. Девушка… в костюме?

– Женский голос.

– Ты думаешь?

– Гм…

– Лица нет, Поп.

– Да, я заметил.

– Куда делся нос? Ее лицо слишком плоско.

– Гм, мне это не нравится. Совсем не нравится.

– Кто вы, черт побери? – вновь обратился к Дельте тот, что пониже ростом, шатен.

Она размышляла, как бы ответить.

“Это мужчина в костюме?” – был первый комментарий. Так отвечать было рискованно, как бы к ней ни относились.

– Кто вы, черт побери? – ответила она.

– Откуда?

– Откуда? – отозвалась Дельта.

– Так мы ничего не добьемся, сынок. Кончай.

– Поп, это… это должно быть важно, как ты считаешь?

– Не важно, а опасно.

– Что нам делать?

– Позвонить Уинклеру.

– В ФБР?

– Нет, шерифу де Сото.

– Да.

Они повернулись и в хорошем темпе задвигались вдоль дороги. При этом один из них все время оборачивался на Дельту. Она стояла без движения, молча, до тех пор, пока они не скрылись из глаз.

“Я не знаю, что случилось, но в мои задачи не входит понимание. У меня другая цель. Я следую за другим”.

Потрясенная, но в достаточной степени бодрая, она снова побрела.

ГЛАВА 4

Утренний воздух, свежий и прохладный, без движения висел над одинокой мощеной дорогой. Дельта шла по дороге, удивляясь богатству составляющих ландшафта. Параллельные ряды деревьев вдоль дороги стояли молча и терпеливо. Высокие и толстые, голые – они давно сбросили листву – деревья пародировали наготу Дельты. Их ветки отражались в ее зеркальной поверхности, пока она хромала по середине дороги.

За деревьями она могла видеть нетающий снег, покрывавший землю. Это было немногим больше, чем тонкий слой, который обратится в сырость через несколько часов. А сейчас это было белым покрывалом, подчеркивающим чистоту. Горизонт был закрыт утренним туманом, ограничивающим видимость двумя милями.

В холодном неподвижном воздухе звук распространялся дальше. Дельте были слышны слабые звуки утра, но недоступно их понимание. Послышался ответ на лошадиное ржание с соседнего выгула. Звук был высоким, с богатыми оттенками то shy;нов. Собаки лаяли, передавая эстафету друг другу. В отдалении слышался рокот реки, переливающейся через плотину.

Дельта улавливала запахи более тонкие, нежели запахи леса. Слабые следы запаха перегноя и зимнего сока деревьев путешествовали в тихом воздухе вместе со свежим ароматом дождя и тающего снега. Кисло и настойчиво пахла мощеная дорога.

На своем пути она видела съезды с дороги – всегда в неогороженную правую сторону. Ей было жалко, что эти съезды с дороги были сделаны за счет равномерности посадки деревьев. Одно время она подумала было исследовать один из съездов, но сразу отказалась от этого намерения. Построение этого мира, как ей показалось, говорит в пользу движения вверх-вниз в направлении нарастания сложности.

Размышляя на эту тему, она услышала шум нового рода. Он отличался от случайных звуков животных вокруг так же, как прямая ограда, сделанная руками человека, от произвольности лесных явлений. Это была тихая механическая пульсация, рокочущий звук. Дельта ощутила под собой вибрацию дороги.

Не зная страха, она продолжила свой путь, ожидая, в какой форме проявится новый звук.

Интенсивность звука нарастала. Скоро она увидела черно-белый автомобиль шерифа, постепенно материализовавшийся из тумана. Она посмотрела на него и замедлила шаги. Его фары ослепительно горели. Она с удовлетворением обнаружила красный купол фонаря на крыше. Цвета означали, как она понимала, что мир имеет содержание.

Она остановилась. Машина подкатила к ней и плавно остановилась. Поглядев, как управляется машина, Дельта немедленно поняла функции руля, а также то, для чего дорогу разравнивали и делали тверже. Она увидела облачко выхлопных газов позади машины и почувствовала прогорклый запах. Машина работала на холостом ходу. Этого она не понимала и поэтому игнорировала.

Самое важное, что она увидела через большие стекла машины, – это то, что в ней было три человека. Она терпеливо подождала, пока откроются три двери и люди выйдут.

Двоих из них она уже видела. Третий был очень похож на первых двух: бледный, с глубокими складками на лице и тоже одетый. В отличие от тех двоих он носил плотную рыжую бороду и усы, на нем была сверкающая металлическая звезда. На бедре висел большой револьвер в черной кожаной кобуре.

– Кажется, я должен перед вами извиниться, – сказал третий тем двоим, не отрывая взгляда от неподвижной Дельты.

– Ничего, – ответил один из них. – Но что это?

Шериф сдвинул шляпу на затылок:

– Черт-те что?

– Мы пытались разговаривать, – сказал один из них, – но ничего не получилось.

– Да, она просто повторяет вас.

– Как это происходит? – Шериф смотрел на гладкое лицо Дельты.

– Я сказал: “Кто вы, черт побери?” и она ответила тем же.

– Гм, попробую и я. – Он возвысил голос: – Кто вы, черт побери?

Дельта выждала, затем повторила бессмысленные слова:

– Кто вы, черт побери?

– Я же говорил.

– Она прихрамывает при ходьбе. Почему?

– Раздетая и бесстыдная. Довольно хорошенькая.

– Довольно крупная, – пробормотал шериф. – Если я не ошибаюсь, шесть и шесть футов.

– Что вы будете делать с ней?

Шериф скрестил руки на груди:

– Не имею ни малейшего понятия. Может быть, удастся посадить ее в машину. Негоже позволять ей ходить так.

– Как вы посадите ее в машину, ше shy;риф?

– Откройте заднюю дверь.

Один из них пожал плечами и подошел к машине. Он открыл ее изнутри и рас shy;пахнул.

– Теперь обойди машину и сядь с другой стороны.

– Я не согласен ехать сзади вместе с этой… с этой.

Шериф не отводил глаз от нее:

– Не кричи так. Делай, что я говорю. Садись сзади, а ты – впереди. И чтоб я не слышал от вас ни слова.

Двое недовольно сели в машину.

Шериф поднял руку и поманил Дельту. Затем он попятился к машине.

Хотя Дельта многого не понимала, для нее прояснились некоторые важные моменты. Люди передавали друг другу сложные сообщения речью – высотой и тональностью при помощи манипулирования губами, зубами и языком. Она могла скопировать звуки, но пока не понимала значения. Она поняла больше, уловив ускользающе малые признаки власти. Двое увидели ее и вызвали третьего с его машиной. Теперь он командовал действиями этих людей и пытался руководить движениями Дельты.

У нее не было причин сопротивляться, она подчинилась и послушно села в машину. Шериф закрыл за ней дверь. Те двое после некоторого колебания последовали примеру. После этого шериф захлопнул свою дверь и тронул машину туда, откуда приехал.

Дельта в молчании наблюдала людей. Шериф поочередно смотрел то на дорогу, то в зеркало на нее. Человек на переднем сидении зафиксировал шею в одном положении, позволявшем смотреть на дорогу и боковым зрением видеть Дельту. Человек, сидевший вправо от нее, сидел прижавшись к двери, стараясь держаться подальше от нее. Он смотрел на нее во все глаза.

“Они боятся меня!” – поняла Дельта неожиданно. Увидев так мало в мире, еще меньше людей, она понимала чувство боли. Она думала о своей ноге, поврежденной в холодном водопаде, помнила бегство двух кроликов, спугнутых ее приближени shy;ем. К ней постепенно приходило понимание опасности и осознание стремления избежать ее.

Она изучала людей, но успевала смотреть на дорогу. Сначала машина шла прямо, потом завиляла. Деревья уступили место открытому холмистому пейзажу, туман стал улетучиваться под воздействием солнца. Открылся горизонт. Появились зеленые поля. Дельта нашла это красивым.

Скученный в крошечной долине городок, к которому они приближались, как казалось, состоял из восьми-девяти домов вдоль дороги. Голые мощные деревья были повсюду вокруг домов. Дома были окрашены в яркие цвета, с годами немного поблекшие. Дельта увидела ярко-сине-красную заправочную станцию, зелено-желтый отель, темно-коричневый мага shy;зин. Красочной показалась даже когда-то белая церковь, возвышавшаяся над город shy;ком. Эти здания привлекли ее внимание.

Шериф де Сото резко затормозил перед своим помещением и выскочил из машины. Оба фермера тоже быстро покинули машину и сначала скрылись было совсем. Затем любопытство перевесило, подкрепленное чувством стыда. Они встали в отдалении, наблюдая за Дельтой.

– Ладно, парни, оставайтесь пока здесь, а я попытаюсь залучить ее в помещение.

Шериф огляделся и увидел нескольких человек, появившихся дополнительно, зрителей, привлеченных резким торможением его машины. Он сдвинул шляпу на затылок и почесал бороду.

Дельта тихо вышла из машины, хотя ей потребовалось некоторое время, чтобы понять действие внутреннего замка дверцы. Поскольку шериф и другие оставили дверцы распахнутыми настежь, не закрыла дверцу и она. Шериф стоял в нерешительности, зрители глазели на сверкающего чужеродного робота, остановившись, как будто они налетели на изгородь.

– Идите и объясните это им, – сказал шериф, и двое фермеров, оглядываясь, пошли к зрителям.

– Заходите, – сказал он Дельте.

Хотя слова ничего не значили для нее, она поняла, чего он хочет, благодаря его жестам. Она прошла впереди его по бетонным ступеням, осторожно ступая на поврежденную ногу.

Шериф выглядел озабоченным, он вынул оружие из кобуры, поспешил вперед и открыл перед нею дверь. Она вошла.

Внутри помещения для арестованных было так тепло, как Дельта еще не ощущала. Керосиновая печка в углу излучала почти осязаемое тепло. В воздухе висел запах масла и странный металлический запах. К этому примешивались запахи кожи и оружия шерифа. Яркие лампы свисали с потолка. На краешке стола также стояла лампа.

Дельту, однако, больше всего удивил беспорядок в комнате. Бумаги валялись на столе, за стулом. Корзина для бумаг была переполнена ими, а также бутылками из-под содовой, карандашными очинками, апельсиновой кожурой. У стен стояла стойка с оружием, закрытая стеклом и запертая на цепь. В коробках из-под обуви лежали документы, гильзы валялись в коробках из-под кофе. На доске для объявлений было много фотографий.

Дельте захотелось внимательнее присмотреться к ним. С первого взгляда было ясно, что это – человеческие лица, сходные с лицом шерифа и его друзей. Одинаковых среди них не было. Шериф, однако, шел впереди и продолжал делать приглашающие знаки. Дельта пожала плечами и последовала за ним.

Он открыл дверь в одноместную камеру и пригласил туда Дельту. Она отчасти уже зашла, затем застыла, быстро соображая.

Выхода из камеры не было. Дверь, как и окно, была зарешечена. Она рассеянно оглядела койку, защищенный источник света в потолке и унитаз из нержавеющей стали. Она увидела решетку.

Это было вроде линий проволоки изгороди, вдоль которой она так долго шла. И это, как и ограждение, имело свою функцию.

Сдерживание.

В конторе все сдерживалось. Все содержалось. Пули в коробках. Бумаги в ко shy;робках. Пламя керосиновой горелки – внутри лампы, тепло подогревателя – в помещении. Ружья – в шкафу за стеклом у стенки. Мусор – в корзинах.

А Дельта – в клетке. Она затрясла головой и подалась назад. Она посмотрела на шерифа, который еще больше поблед shy;нел. Он нахмурился и жестом указал ей на камеру. Его другая рука висела вдоль тела, сжимая пистолет.

“Нет. Нет. Нет”. Дельта хотела бы знать, как общаются люди, и пыталась своими жестами объяснить, почему она не должна быть задержана.

Шериф грубо положил свободную руку ей на плечо и подтолкнул ее в камеру. Дельта запнулась, задев за край железной решетки, и вышла из камеры. Шериф попятился. Он стоял в центре комнаты, используя свое тело в качестве барьера. Дельта поняла, что он готов сам служить дверью, изгородью.

Она сделала шаг в сторону, он тоже подвинулся, загораживая путь.

– Послушай, девочка, – говоря бессмысленные для Дельты слова, – мы не хотим неприятностей.

Она коснулась его металлом своих грудей. Он оказался мягче ее. Он схватил ее за плечи, но на этот раз ему не удалось ее подвинуть: она была значительно сильнее его. Она отодвигала его, как бульдозер, не прибегая к помощи рук. Он попытался применить прием дзюдо. Действие удивило ее, но еще большее проворство позволило почти немедленно восстановить равновесие.

Она двинулась мимо него к двери. Он навалился на нее сзади, сцепив руки в объятии.

“Он меня задержал!” – в момент паники подумала Дельта. Быстрым усилием воли она сделала свою поверхность лишенной трения и сверхжесткой. Она пошевелила плечами, и он соскользнул с нее.

В последней попытке остановить он пнул ее, злонамеренно целясь в поврежденную лодыжку. Дельта испытала боль. Она упала на колено, но оно, лишенное трения, выскользнуло из-под нее. Она была вынуждена изменить состояние своей поверхности, чтобы обхватить себя руками. Шериф двинулся было вперед, затем потряс головой и отступил. Дельта медленно встала и открыла дверь.

– Кто вы, черт побери, леди? – сказал он, опуская пистолет в кобуру.

– Кто вы, черт побери? – повторила она в последний раз и вышла.

Шериф де Сото мог начать преследование, но мог и не начать. Гонка за роботами не входила в его обычные обязанности. Пока он качал головой и раздумывал, позвонил телефон. Рассеянно он поднял трубку.

Его заместитель обнаружил руины города Рамсхорн. Погибло одиннадцать мужчин и женщин, разрушены здания, поломаны деревья. Взгляд шерифа заострился. Заместитель на другом конце линии докладывал, что деревья были выворочены, на скалах следы огня, жители Рамсхорна обуглены.

– Это неестественно! – повторял он.

– Здесь также происходит много неестественных явлений, – осторожно отозвался он, потерев нос.

Задержание этой леди-робота становилось первоочередной задачей. Она замешана в этом так или иначе, это ясно. Он надел шляпу и куртку и вышел на утреннюю улицу.

Вскоре Дельта обнаружила, что намерения шерифа задержать ее не так легко преодолеть. Она успела пробежать по дороге лишь немного, как услышала рокот машины. Попытки оторваться от нее, увеличив скорость, привели к нестерпимой боли в лодыжке. Машина легко догнала ее. Она бежала, машина следовала рядом. Наконец она свернула с дороги, попав в канаву. Вскоре она заметила, что деревья стоят довольно близко друг от друга, как в том первом лесу, который она увидела.

Затем она обнаружила, что сфера действия машины ограничена дорогой. Она углублялась в лес дальше и дальше, пока машины не стало слышно.

Она осмотрелась. Грязь забрызгала ее серебристую поверхность. Она уменьшила коэффициент трения, и грязь отлетела. Она вновь заблистала.

За день она несколько раз видела людей, и каждый раз они видели ее. Она обнаружила, что бегает быстрее, чем они, и быстро убегала от их криков и оживленной жестикуляции. Скоро она была окружена цепью тесно двинувшихся на нее людей. Она была вынуждена прорваться между двумя из них. Они сомкнулись вокруг нее. Она освободилась от их объятий и умчалась в лес.

К ночи она продвинулась лишь на небольшое расстояние от поселка, но пробежав для этого многие мили. Она научилась запутывать следы, использовать ландшафт в свою пользу и двигаться беззвучно.

Она долго не понимала, что ее выслеживают по следам, которые весьма специфичны, особенно на мокрой листве. В темноте леса она увидела, что люди с фонариками отыскивают ее следы. После этого она стала стараться оставлять меньше следов после себя.

Вскоре после заката небо расколола гигантская молния. Последовала сотрясающая землю канонада грома почти без интервала. Затем разразился дождь, крупными каплями ударявший по металлическому корпусу Дельты Она поняла, что дождь смыл все следы после нее.

Молнии следовали одна за другой, и Дельта не могла понять, почему интервалы между громом и молнией были различными. Дождь обмывал ее гладкую поверхность, она медленно брела от дерева к дереву. К ее удивлению, с наступлением утра она не заметила преследования.

“Я не задержана?” – вопрошала она. Никогда раньше она не испытывала чувства свободы, теперь она ощутила его.

***

Г-жа Люси Джессенби, пожилая отшельница, была известна под разными прозвищами среди местного населения. Она была миссис Джессенби, вдова Джессенби и, наконец, – наименее доброжелательно – старая вдова Джеби. Муж умер, дети выросли, и в ее обществе осталась компания воображаемых персонажей телеэкрана.

Телевизор у нее был хороший: цветной с двадцатью пятью дюймовым экраном, телеуправляемый и с выбором 23 каналов. Тарелка антенны во дворе соединяла ее посредством сателлита со всем земным шаром, это, однако, мало что значило для нее. Она довольствовалась сидением в мягком кресле с подушечкой под ногами, подоткнутым одеялом, воспринимая краски и голоса опустошенными, неподвижными глазами и маленькими, почти глухими, ушами. Она была настолько глуха, что громкость на полную мощность воспринималась ею, как слабый шепот. Многие телевизионные программы, однако, сопровождались закодированными сигналами, и при наличии расшифровывающего устройства можно было получить текст внизу телеэкрана. Но это тоже мало что значило для нее.

Раз в неделю ее старшая дочь подъезжала к ней, забирала счета и другую почту, оплачивала счета, сидела, разговаривая знаками, и потом уезжала. Для г-жи Джессенби эти визиты были ненамного реальнее, чем регулярные посещения кинозвезд, знаменитых детективов, иностранных шпионов и докторов.

Она не знала о существовании еще одного посетителя – блестящего серебристого робота в виде нагой женщины, без движения стоявшей на деревянном ящике под окном. А если бы она и знала, это, скорее всего, ничего не изменило бы.

Дельта смотрела телевизионные программы г-жи Джессенби, вначале мало понимая увиденное и услышанное. Однако ее разум был активен и эффективен. Она организовала изображение и звук в статистические колонки, подразделила их на структуры и вновь собрала их в язык: английский – письменный и устный.

Слова, громко раздававшиеся с телеэкрана, задавали ей загадки. Долгие недели она вслушивалась, систематизируя информацию, реконструируя ее. Каждое слово, казалось, зависит от других и соотносится с ними. Они видоизменялись необычным порядком, скручивались в циклы запутанного синтаксиса и переплетенной семантики, повергая Дельту в отчаяние своей нелогичностью.

“Кто вы, черт побери?” – спрашивали ее фермеры и шериф, а она отвечала им тем же. Но слова, безумные слова… “Кто” играет роль должностного лица, свободной переменной величины, ящика или коробки, предназначенных, как там у шерифа в конторе, для содержания мужчины, женщины, животного или робота. Артикль был указующим перстом, подобным последнему жесту шерифа. Он указывал на вещи, но, как и указательный палец, он ничего не означал сам по себе без того, на что он указывал. “Черт побери” – слова, которые, подобно регулятору громкости телевизора г-жи Джессенби, заставляли другие слова звучать громче. Глагол-связка “быть, или есть” – дорога, связывающая одно место с другим. На дороге встречаются разные слова: одни “есть” нечто. Люди “есть” приятны. А “вы” “есть” Дельта. Сама Дельта – предмет, на который указывают пальцем, к которому ведет дорога для содержания предмета. Дельта отвечает на вопрос “кто?”.

“Чем я отличаюсь от людей?” – спрашивала она.

Она увидела молодых звезд в купальных костюмах и скоро – благодаря телевидению – поняла разницу между полами. Но никто не появлялся нагим, и ни у кого не было такой серебристой поверхности.

За месяц, который она провела у дома г-жи Джессенби, трижды появлялся ше shy;риф. Он входил без приглашения и громко разговаривал со старой женщиной. Он так и не понял, что он с таким же успехом мог шептать, а не кричать: она читала по его губам.

– Нет, я не видела странной женщины, – сказала она скрипучим голосом. – Да, я буду внимательна. Да, я знаю номер вашего телефона.

Шериф выходил, медленно обходил дом несколько раз, затем уезжал. Г-жа Джессенби оставалась у телевизора.

***

Каждую ночь, после того как старуха выключала усталый телевизор и медленно валилась на спину, чтобы поспать, Дельта искала Омикрона. Для этого ей достаточно было спокойно встать и распространить свой разум в темноту – она могла определить его местонахождение. Как она представляла, связь между ней и им была подобна той, что существовала между зрителями и людьми, чьи изображения показывал телевизор. Большей частью Омикрон уходил все дальше, но не всегда. Часто он был на юго-западе в более низких широтах. Но в некоторые дни он не двигался. В другие дни он передвигался на большие расстояния. Он оставался в пределах от пятисот до тысячи миль, не двигаясь на север или восток от позиции Дельты.

Она знала, где он.

Она подумывала, что ее контакт с шерифом был ниспослан провидением, поскольку глубоко внутри она осознавала, что ее цель – задержание Омикрона.

– Я следую за вами. – Она сказала это мягко, стоя под зимними деревьями. Она не хотела разбудить г-жу Джессенби.

ГЛАВА 5

Мгла от жары придавала далеким горам искаженный, сюрреалистический вид. Ровные пески пустыни с разбросанными камнями временами виднелись нечетко. Растения пустыни торчали под разными странными углами, корчась в перегретом воздухе.

Рядовой первого класса Эдуард Забулдыга Баск, недавно завершивший базовую учебу в Форте Дикс и повысивший квалификацию в Форте Гордон, медленно совершал свой обход, оставляя за собой след на песке. Он тащился, ощущая влажность подмышками, на груди и на спине, а также вокруг шеи. Когда он одевался утром, одежда была свежей, сухой и чистой. Теперь же он знал, что под головным убором потоп, а носки воняют.

Одежда никуда не годилась, но этого нельзя было сказать о Баске. Он глубоко вдыхал горячий, как из печки, воздух и держал глаза широко открытыми. Он даже не шел, а слегка бежал.

Его называли “Мистер-сто-десять-процентов”. При поступлении в армию у него был лишний вес. Он был не в форме, и казалось, что он стоит не на распутье, а перед тупиком на жизненном пути. Военная служба поставила перед ним задачи. Он вырос на их решении.

Понемногу он избавился от лишнего веса. Он увеличил норму отжимания на ру shy;ках. Постепенно его признали годным к патрульной службе. Не только не убили в нем его внутренний дух, насколько это было возможно в армии, но он усовершенствовал его. Раньше он был ленивым испорченным юношей, легкомысленным, не shy;дисциплинированным. Армия выбила из него бессознательный нигилизм, внушив вместо этого ультрапатриотизм. Он шел развитию навстречу, понимая, что стойкость вознаграждается.

Он никогда не останавливался перед новыми попытками и в конечном счете всегда добивался успеха. Он помог своему взводу выиграть первенство Форта Дике по со-фтболу. Стрелял он с угрожающей меткостью. Он подавил в себе тошноту и прошел испытание на отравляющие вещества. Он трудился изо всех сил и никогда не сдавался.

В тот день на 16.00 было назначено подземное испытание ядерного устройства. Баск патрулировал участок пустыни вдоль длинной изгороди из колючей проволоки. Его подразделение было предупреждено о возможных протестах и пикетчиках. Был дан приказ патрулировать по периметру ограждения.

Баск недоумевал. По его разумению стоило продолжать испытания над поверхностью земли. Он предпочел бы видеть огненный шар, особенно ночью. Взрыв есть взрыв. Мальчиком он делал в песке огненные шары из смеси бензина, алкоголя и черного пороха. Он глядел на пустыню, качая головой. Если Министерство энергетики хотело делать крупные взрывы в пустыне, он не возражал. Почему это вызывало протесты?

Только вчера у главных ворот было арестовано шестнадцать мужчин и жен shy;щин. Они требовали отмены испытаний. Не получив ответа, они рассредоточились, заблокировав подводящую дорогу. Охранники – люди, с которыми Баск проходил учения, выдвинулись и арестовали их.

Теперь через пустыню двигалась другая группа, которая намеревалась проникнуть на территорию испытаний и заставить отменить испытания.

“Они не были бы такими храбрыми, если бы мы по-прежнему делали наземные испытания”, – подумал Баск.

Он отпил немного воды из фляги и выплюнул ее. Воздух был потрясающе горя shy;чим. Одежда приходила в негодность, а Баск держался.

На песчаном горизонте, где горы смыкались и выпрямлялись в пустыню, двигалась фигура. Баск заслонил глаза от солнца и внимательно вгляделся. До человека было приблизительно три мили.

“О’кей, – подумал Баск, – я здесь именно для этого”.

Фигура двигалась необычно бодро. Баск нахмурился. Он посмотрел на часы, чтобы рассчитать шаги человека. Теплый воздух искажал фигуру, казалось, что она плывет в горячем воздухе. Шаги были скорыми: двадцать шесть шагов за пятнадцать секунд.

“Этот человек, должно быть, железный, – подумал Баск. – Сюда он, однако, не успеет”.

Он взялся за радио:

– Часовой Пять Охране.

– Баск? – голос капрала был уста shy;лым. Баск не мог удержаться от улыбки. Уилкокс был из штата Мэн и ненавидел пустыню, как только может ненавидеть янки.

– Кто-то идет там. С северо-востока. – Он выждал, пока Уилкокс возьмет бинокль. Без сомнения, тот должен сначала освободить руки от холодного пива. Баск посмотрел в направлении поста, который был в шестистах ярдах позади. Вид был неинтересным.

– Вижу. Следи за ним.

– Есть.

Баск подумал, не раскрыть ли ему собственный бинокль, но решил не делать этого. Уилкокс передаст по радио, и по скалистой пустыне помчится джип. Еще один пикетчик окажется в тюрьме штата Невада в ожидании суда.

Баск улыбнулся: “Человек спешит к собственному тюремному заключению”.

Минуты текли. Человек шел. Солнце теперь светило сзади Баска и впереди странного, спешащего человека.

Никто не может выдержать такой гонки в подобной жаре. Вдоль позвоночника Баска скользнула тревога. С юга двигалось облачко пыли – джип двигался на shy;перехват. Баску показалось, что джип движется не быстрее идущего человека.

Он продолжил свой маршрут – до угла изгороди, еще четыреста ярдов, затем поворот назад. Казалось, джип никак не доедет до фигурки человека. Баск остановился, загородил глаза от солнца обеими руками и посмотрел. Джип ехал параллельно человеку, который отказывался остановиться. Джип вилял, но человек перегонял его. Неожиданно появилось облако пыли. Баск ждал, затем он услышал хлопки полуавтоматического оружия. Последовала ослепительная вспышка. Баск заморгал, чтобы стряхнуть впечатление от вспышки.

Пыль осела. Джип двигался по пустыне сам по себе. Человек трусил рысцой, приближаясь. Солдат не было видно.

Баск включил радио:

– Часовой Пять Охране.

Уилкокс не отвечал.

Несмотря на жару, Баска пронзил хо shy;лодок. Он пробежался шестьсот ярдов до поста охраны. Уилкокс показал на замершее радио:

– Не могу связаться ни с кем.

Баск плотнее схватил оружие.

Уилкокс выпрямился:

– Похоже, мы остались вдвоем.

Его кожа, кожа человека из Новой Англии, загорела по-особому, светлые волосы прилипли ко лбу.

Они оба, с винтовками наперевес, пробежали шестьсот ярдов вдоль изгороди. Затем остановились, чтобы перевести дух. Человек шел им навстречу, как будто не замечая их.

– Какой большой, – пробурчал Уил shy;кокс.

Баск сощурился:

– Шесть и шесть футов. Три-пятьдесят. Шагает по восемь миль в час.

Уилкокс посмотрел на Баска:

– Откуда ты знаешь?

– Я уже давно наблюдаю за ним. От того кактуса.

Усталость помешала Уилкоксу спросить, от которого кактуса. Он отпил из фляги.

– Пойдем, – тронулся вперед Уил shy;кокс.

Баск хотел предложить Уилкоксу подождать на посту, пока он, Баск, пойдет навстречу человеку.

“Лучше не оставлять без надзора заграждение”, – подумал он, нервничая. Сжав зубы, он побежал за Уилкоксом. Солдаты из джипа не смогут дать отчет о случившемся, придется прислать команду для расследования. А сейчас дело было в их руках.

Они всматривались в идущую фигуру. Она походила на человеческую. На ней не было одежды, и скоро Баск увидел, что фигура хоть и человеческая, но не мужская. Расстояние было еще порядочное, но Баск не мог не заметить этого. Нарушительница была безоружна, тогда как у него и Уилкокса было оружие.

На расстоянии четырехсот ярдов Уилкокс замедлил шаги. Баск остановился.

– Стой! – зарычал Уилкокс. Он произнес это с акцентом штата Мэн, слово получилось как бы из двух слогов.

Фигура продолжала быстро двигаться. На ней не было волос, не было сосков. Кожа была серой и блестящей.

“Пришелец из космоса?” – Баск направил оружие на странную фигуру.

– Это закрытая зона, – сказал Уил shy;кокс, что прозвучало крайне глупо. Бегущая фигура была в двухстах ярдах.

– Стой, стрелять буду, провалиться мне на этом месте.

Баск мрачно улыбнулся. Стрелять они могли лишь в случае нарушения территории при малейшем повреждении.

Уилкокс поднял винтовку и выстрелил в воздух.

Бегущая фигура вытянула руку.

Уилкокс растаял. Баск увидел это краешком глаза. Ему показалось, что фиолетовое пламя объяло Уилкокса, но он не был уверен. Это была мгновенная смерть. Уил shy;кокс погиб, не успев даже подумать. Его клетчатка взорвалась изнутри, бледная плоть обратилась в красную и поглотилась жадным песком.

В отношении самообороны приказы были жесткими. Баск встал на колено, поднял винтовку и разрядил ее в грудь фигуры.

Человек остановился, затем пошел на Баска.

Баск нахмурился. Его тело, казалось, сотрясают удары собственного сердца. Он приготовился использовать винтовку врукопашную.

Человек вплотную подошел к Баску и взял ее у него из рук.

Баск пытался оказать сопротивление, пытался ударить человека в лицо. Глаза человека отливали свинцом, как и его кожа. Он взглянул на Баска и положил ладонь на плечо солдата. Баск пытался двигаться, но не мог, он был парализован.

Песок смягчил его падение, но под левое колено попал острый осколок камня. Он лежал навзничь с закрытыми глазами, безразлично ощущая жар от солнца. Он слышал шаги человека в направлении испытательного полигона. Солнечный свет падал на закрытые веки Баска. Ему хотелось заснуть, забыть про смерть Уилкокса, про этого невероятного человека, вставшего между ними.

Как будто издалека, он услышал, что человек разъял заграждение.

Шло время. Баск пытался уследить за ним.

Затем земля задрожала, и он узнал, который час: испытания не остановили, а следовало бы. Этот человек или чудовище – кто бы он ни был – неукротимо стремился попасть поближе. В вышине Баск услышал кружение самолета. Ему послышался вой сирены, но он знал, что центр управления полигоном был далеко. Он ждал. Солнце спускалось.

“Глупцы, – бессвязно подумал Баск, – они скоро подойдут, а я не могу пошевелить мускулом”.

Послышались шаги по песку. Рука сграбастала его за одежду впереди и подняла. Чудовище вернулось. Оно грубо положило Баска себе на плечо. Глаза Баска оставались закрытыми. Человек побежал с той же невообразимой скоростью – сто шагов в минуту. Его плечо было горячим, неестественно горячим, будто сделанным из подогреваемого металла.

“О Боже! Он, возможно, ко всему прочему и радиоактивен!” – застонал про себя Баск. Он почувствовал дым, не зная, идет ли он от его рубашки или от тела.

Скоро он потерял сознание.

***

Расчет времени у Омикрона был точ shy;ным. Скребя руками, он проделал туннель вниз через стальной грунт к испытательной камере, где в ожидании взрыва находилось ядерное оружие в сорок восемь килотонн. Огненный шар должны были сдержать скалы толщиной почти в четверть мили, а Омикрон проделал выход для газов, которые теперь могли пройти через него. Жаждавший энергии, он вдыхал ядерный огонь, поглощая энергию кожей.

Дозаправившись, он вернулся тем же путем, что пришел. На пути небольшая человеческая фигура пробудила его любопытство. Он взял ее и потащил, как чело shy;век подбирает странные изделия из металла, не преследуя никакой определенной цели.

***

Баск пришел в себя на мокром полу пещеры. Его глаза натолкнулись на кромешную тьму ночи, а может быть – могилы. В пустыне был вечер.

Существо, взявшее его в плен, стояло перед ним.

– Боже, – пробормотал Баск. Как он и ожидал, человек этот был высок и мо shy;гуч. Его кожа испускала свечение неприятного холодного оттенка. Его тело было по-прежнему горячим.

– Боже, – сказал этот человек, почти в совершенстве подражая Баску. К удивлению Баска, это же слово “Боже” повторило радио, все еще находившееся на бедре Баска.

Осторожно Баск поднялся на ноги. Он осмотрелся, пытаясь разглядеть детали при помощи света, излучаемого его пленителем. Пещера была просторной, возможно, размещалась высоко в горах. Он не сможет выкарабкаться отсюда с этим монстром, наблюдающим за ним.

Баск тряхнул головой, указал пальцем на себя и тихо сказал:

– Баск.

Чудовище сделало аналогичный жест и произнесло:

– Омикрон.

Голос был жестким и невыразительным, он опять повторился по радио.

“Радио!” – подумал Баск.

Он схватил его и переключил на передачу:

– Майский день! Майский день! Всем постам! Это рядовой Баск. Всем постам! Помогите! – Ответа не последовало.

– Омикрон, – повторил громче захвативший Баска монстр. Он сказал это сердито, как будто раздраженный радиоголосом Баска в своей голове. Баск широко раскрыл глаза. Голос странным образом раздваивался, исходя сразу и от чудовища, и из радиоприемника. Другого радиообмена не было. Похититель Баска был одновременно и передатчиком, и приемни shy;ком.

Баск вытянул руку, выставив ладонь вперед, чувствуя тепло, излучаемое кожей Омикрона. Вероятно, это было нечто большее, чем просто тепло. Баск понял. “Он был там и подставил себя взрыву! Я узнаю свою дозу, наверное, когда у меня начнут выпадать волосы”.

Омикрон вытянул свою руку ладонью вперед. Баск осторожно коснулся ее. Его обожгло, но не сильно. По определению Баска это было от двухсот до трехсот гра shy;дусов.

Начиная с очевидных имен существительных – человек, скала, свет, тьма, – Омикрон прошел первый урок языка.

ГЛАВА 6

Музей природы и античности Квентина Кори располагал двумя наиболее интересными предметами античности – куратором музея Мадлен Ленуар Шенк и хранителем музея Грантом Александером. Хотя они были персоналом музея, а не его экспонатами – во всяком случае по своей сути, – эти два интеллигентных человека пожилого возраста служили тонким напоминанием об ушедшей эпохе. Их жизнь была цивилизованной, но и кровавой. Была война, в которой начали применяться отравляющие газы и которая началась с официального заявления Германии к Бельгии о разрешении на вторжение. Мадлен находила удовольствие в напоминании людям об этом в надежде продемонстрировать невинность, потерянную невинность, беззаботность и всеобщее убожество, начавшееся вскоре.

– Им пора называть нас своим “потерянным поколением”, – однажды сказала она на своем ломаном английском. – Я потеряна? Черт побери! В Сан-Антонио, Соединенные Штаты Америки, за столом, с пером в руках. Не потеряна.

Снаружи жара постоянно нарастала, в толстых каменных стенах музея температура оставалась прохладной – шестьдесят два по Фаренгейту. Здание, официально закрытое, стояло темным, лишь один-единственный тусклый кружок света пробивался с высокого потолка. Три рода звуков можно было услышать из помещения: во-первых, шлепки швабры Гранта по гладким плитам пола; во вторых, слабый шелест страниц, когда Мадлен делала пометки в своих журналах; в-третьих, мягкий зуммер электронной сигнализации.

Кабинет Мадлен был всего лишь нишей главного выставочного этажа музея. За шкафами экспозиции нашлось немного места для столика, для ее кресла-каталки и еще немного пространства. Большая часть ее личных вещей помещалась в высоком застекленном шкафчике. Корзина для бумаг была пуста и чиста.

– Мадди? – голос Гранта, хотя и ослабленный старостью, содержал ворчливые настойчивые нотки.

– Чего ты от меня хочешь? – спросила Мадлен, не поднимая головы. Ее голос ласкал слух вопреки убийственному акценту. Она сгорбилась в старой трехколесной каталке, которую она предпочитала из всех.

– Когда этот парень заставит замолчать свое оборудование? Я не доверяю этому зуммеру.

– Это напоминает тебе что-то? – Мадлен отложила перо и повернула кресло. За толстыми стеклами очков ее глаза были бодрыми и вызывающими.

– Танганьика, тысяча девятьсот одиннадцатый, – выпрямился Грант с поднятой шваброй. – Насекомые производили точно такой же шум. – Он сузил глаза. – Этакий повторяющийся шумок, на который легко не обращать внимания. Мы жили при нем, спали при нем. Однажды он прекратился… – Он взял швабру как ружье и прицелился. – Какой отъявленный плут этот гиппопотам! Обезумевший самец в брачный сезон. Пришлось потрудиться всем троим: Фентону с его карабином, Декстеру – с малокалиберной и мне с моим семьдесят пятым.

Мадлен улыбнулась ему:

– Это было в экспедиции на озеро Рукву или на озеро Викторию?

– Экспедиция, – поправил он слово, произнесенное как экспозиция. – Озеро Руква. Никогда не забуду…

Печальный зуммер электронной сигнализации внезапно затих. Грант закружился, прицелился шваброй, изобразив на лице отчаянную кровожадность.

– Не стреляй, Грант! – Из темноты показалась фигура. – Это всего лишь я, Сэм.

– Сэм? – Мадлен покатила кресло навстречу ему. Приблизившись, она встала из каталки и немного прошлась: – Ты все хандришь?

Улыбающийся Сэм оценил жест ее сочувствия:

– Да, я в унынии. К сожалению, ФБР не заинтересовалось моими бомбами.

– Глупость, – фыркнул Грант. – Бомбы в самолетах. Худые дела. – Он провел рукой по морщинистому лицу. Его короткие белые волосы поблескивали в темноте. – Не нравятся мне эти телеуправляемые акции современной войны, если вы спросите мое мнение. Когда я был молодым, в этом был, если хотите, элемент рыцарства, азарт охоты.

Сэм, внимательный и вежливый, кивнул.

– Охота за крупным зверем? – спросил он, вторгаясь в любимую область разговора Гранта. – Полностью согласен. Современных браконьеров с автоматическим оружием можно только презирать.

– Очень правильно! – Грант прислонил швабру к стенке и пустился в громоподобный пересказ одного из своих африканских сафари.

Сэм подмигнул Мадлен и устроился слушать. Мадлен медленно и с напряжением прошлась по кабинету, затем задумчиво села в каталку. Скучноватый Грант Александер проливал бальзам на раны Сэма. Но в особо тяжелых случаях он знал, что может обратиться к Мадлен.

Неистовые рассказы Гранта помогали Сэму бороться, и он слушал их внимательно. Но он все больше смотрел на спинку кресла-каталки Мадлен. Он знал, что ее ноги были парализованы не совсем. Он видел, как она ходила по городу без малейших признаков усталости. Ее шаги, однако, не были уверенными, и она всегда возвращалась в свое кресло. В отличие от Гранта, она неохотно рассказывала свои истории. Она была ранена 9 сентября 1914 года, принимая участие в знаменитой гонке такси в помощь фронту в первой битве при Марне. Ее машина была подбита гаубичным снарядом. Подчиненные ей солдаты погибли. Ей было в то время шестнадцать лет, и, хотя она все помнила с немеркнувшей от годов ясностью, она только раз говорила об этом с Сэмом.

– Знаешь, – сказала она тихо, с озабоченным видом, но с неувядаемым юмором в душе, – мы пробежали наши метры. Патриоты-добровольцы, наряду с водителями такси. – Она улыбнулась и покачала головой: – Честь Франции победила в этой войне, это точно.

Сэм знал ее секрет. Она могла говорить по-английски, как профессор Оксфорда по литературе, без акцента и с правильной интонацией. Но она предпочитала не делать этого и нарочно говорила неправильно, создавая комический эффект. Таким же было ее отношение к креслу-каталке, хотя иногда она испытывала настоящую боль.

Она позволяла Сэму хранить электронное оборудование в свободной комнате музея, иначе ему пришлось бы продать его.

Она позволяла ему жить в музее. Музей, где она была главным куратором, хранил предметы материальной культуры древнего человека, а также природные экспонаты древности. Тем не менее, небольшая ниша была заполнена самым современным оборудованием. Там же хранилась постель Сэма и кое-что из его одежды.

Повествование Гранта, как всегда, зашло в тупик. Он потерял нить повествования не из-за забывчивости, а запутавшись в отвлекавших его новых ходах ассоциаций. Люди, слушавшие Гранта продолжительное время и не вооруженные необычайной терпеливостью, слыша его фразу: “А это напоминает мне…”, погружались в безнадежное томление. Не будучи особо терпеливым в обычной жизни, Сэм никогда не уставал слушать старика, наслаждаясь деталями.

Рассказы Гранта отнюдь не были недостоверными: многие экспонаты музея были его трофеями, а в зоопарках всего мира росли потомки животных, пойманных им.

– …это было, когда я бежал вместе с вождем Томми Дикая Лошадь в Юте, – сказал Грант звучным голосом, отдававшимся в зале, благодаря высокому потолку и колоннаде. Повествование привело Гранта домой из Африки через Пенджаб, окопы Мировой войны, Амазонку и Анды, Сент-Луи и наконец Солт-Лейк-Сити.

Сэм тряхнул в удивлении головой. Он с удовольствием слушал бы еще, но Грант побежал вниз. Теперь он уже сидел на упаковочной клети, почти скрытый темнотой музейного помещения.

Мадлен подняла голову и слабо улыбнулась:

– За разговором и полы протерты?

Грант подбежал и картинно взмахнул шваброй.

– Нет, мадам! – Изысканно подмигнув Сэму, он окунул швабру в ведро и стал протирать пол.

– О, – сказал он, остановившись на мгновение, – проинформируй нас, пожалуйста, зуммер какого адского устройства издавал сигналы последние пару часов?

– Грант, это был датчик радиосигналов, – Сэм растопырил руки. – Радиодиапазон неизведан, как дикие места Африки когда-то. Я прислушиваюсь к… – Он остановился.

– Вторжение в Афганистан? – предложил Грант.

– Нет, нет, – вмешалась Мадлен. – Сейчас важно не то, кто вторгается в Афганистан, а против кого это вторжение. Наука, как всегда, не знает, что она ищет. Когда вы должны что-то увидеть, вы смотрите “Вуаля”.

Грант фыркнул. Сэм пожал плечами. Мадлен вернулась в своему журналу.

***

Сэм бочком пробрался в тесное хранилище своего оборудования. Потолок был высоко, выше семнадцати футов над головой, откуда свисала единственная лампочка в сорок ватт. Сэм знал, что когда-то эта лампочка перегорит и замена ее будет сродни подвигу Геркулеса в этом помещении с размерами четыре фута на пять. Временами Сэму казалось, что наиболее яркие часы творчества он пережил здесь, в “лифтовой шахте”, а не в освещенном и налаженном мире лаборатории компании “Химической промышленности” Кука. Его труд освещали тогда лампы дневного света, в распоряжении была самая современная техника, но то время было скучным и поразительно невдохновляющим. Теперь, живя в алькове позади выставленных фигур пещерного медведя, работая почти в шкафу, он испытывал подъем, ему способствовала беспрецедентная удача.

“Вся проблема в деловом костюме, – рассуждал он. – Это точно. Не следует заниматься химией, не снимая пиджака и галстука”.

Электроника занимала каждый дюйм стены от пола до высоты протянутой руки Сэма. Полки сделал он сам, пристраивая оборудование в доступные места, находя пространство для домашнего компьютера “Хальцион”, модель 38-Б с придуманным им самим алгоритмом. Провода змеились повсюду. Датчики и антенны на крыше музея сообщали оттуда полученную информацию.

Понимают ли меня Мадди и Грант, задумывался он. Эта мысль приходила к нему непрошеной. Он думал о лампочке, горевшей под потолком, накачивая свет в темные углы помещения, все это время, которое он приходил сюда. Мадлен Шенк и Грант Александер приветствовали его в музее еще семилетним ребенком.

Лампочка не может гореть вечно, как не может вечно продолжаться его дружба с этими двумя людьми, составляющими персонал музея. Он слабо улыбнулся. Рассматривают ли они его как ребенка? Простая ли это терпимость?

Нет, я чувствую нечто более глубокое. Нечто реальное.

Мадлен Шенк движима почти религиозным почитанием правды. Грант Александер преданно поддерживает ее, кроме того, им двигают силы, которых Сэм пока не понял. Любят ли они друг друга? Ответ явно положительный, но они не любовники. А были ли когда-нибудь? Он бросил думать об этом. Он никогда не посмеет спросить об этом, они же со своей стороны никогда не откроют этой тайны.

Посмотрим, что за призраки населяют радиодиапазон. Он начал крутить диск, быстро перебирая мегагерцы и килогерцы, слыша успокоительный шум голосов и музыки. Мексиканские станции, американцы, ведущие передачи из Мексики, доминировали на частотах, перегружая их. Местные станции передавали музыку, спортивные новости, просто новости.

Сигнал тревоги вторгся на регулируемые частоты. У него не хватало информации для определения исходного места. Его пальцы тонко нащупывали полосы частот. Он нашел станцию, передающую сельскую музыку из Кентукки, затем станцию в пятьдесят тысяч ватт из Лос-Анджелеса. Сигналы этих станций накладывались друг на друга – обе на 1070 килогерц. Сэм услышал странным образом приятную музыку песни под гитару, наложенную на новости. Между двумя пиками находилась терра инкогнита – узкая полоска, где может таиться новый сигнал.

Техника Сэма представляла странную смесь сверхсовременного и обветшалого оборудования. Одно время он представлял себя не Охотником, а забавлялся кличкой Мусорщик. Его оборудование было составлено из устаревших деталей радиостанций, университетского оборудования и найденного в радиомагазинах. Соединенное им по-своему, оно, как это ни парадоксально, было лучше, чем у кого-либо в штате. Целое было лучше частей.

Кто дал сигнал тревоги? С минуту Сэм крутил диск настройки взад-вперед, занятый микроскопическим настраиванием. Скоро, слушая с закрытыми глазами, он нашел то, что искал.

Это было крохотное пульсирующее возбуждение на удивительно узкой полосе, передаваемое невероятно малой энергией. Помехи громоздились вокруг маленького островка смысла. Сэм вздохнул и улыбнулся. Он устроил двойную проверку и, довольный, занес сведения в журнал.

Затем, довольный уловом, он сидел и прослушивал его трели и другие почти птичьи звуки, приятные и тем не менее жалобные. Гром атмосферных помех почти все заглушал, но что-то было слышно.

Это могло быть что угодно. Сэм слышал рев советских радиоглушилок, бескомпромиссный, как само советское государство. Он слышал монотонность международного кода, передающего секреты погоды, ветра и позиций отдаленных станций. Он слышал, будучи не в силах расшифровать информацию, передаваемую с орбит сател shy;литов. Он слышал солнечные пятна, их безжалостный рокот и гам, закрывавшие другую сторону земного шара.

Он никогда не слышал веселого щебетания тремоло амплитудной модуляции.

Как всегда при нахождении новой частоты, он пытался ответить. После некоторого размышления он направил короткий двухсекундный запрос на той же частоте на октаву ниже, но пытаясь подделаться под вибрацию тона. Проделав это, он сде shy;лал отметку в своей книге проекта, и удовлетворенно вздохнув, начал отключать те части аппарата, которые не были в постоянной работе. К его удивлению, оказалось, что их больше десяти.

В конторе музея Мадлен и Грант по-прежнему не спали. Сэм вошел к ним и приветствовал их улыбкой.

– Что ты нашел, юноша? – спросил Грант, подбоченясь и расставив ноги, как полковник в мировую войну, принимавший посыльного.

Сэм улыбнулся:

– Я искал носорога, а нашел синюю птицу.

Грант закинул голову и захохотал. Он подошел и сильно ударил Сэма по спине. Сэм вновь удивился силе и живости Гранта. Было трудно представить, что Гранту девяносто три года. Когда он смеялся, казалось, что у него вообще нет возраста. Сэм снова взглянул на него. В действительности Грант был очень старым, хлипким и усталым, его поддерживала гордыня.

– Синяя птица? Гм! Опасно, мой мальчик… когда они нападают!

– Ты защитишь меня?

– Гм? – Грант посмотрел на энергичного юношу, единственной слабостью которого была наивность. – Должен признаться, что да. У меня еще есть пара ружей. Пусть нападают синие птицы, черные птицы, вороны!

Мадлен отъехала на каталке от стола, мягко прокатилась и взглянула на обоих.

– Записывай, Грант Александер! Если ты подстрелишь для музея радиоволну, ты должен будешь ощипать ее.

Грант нахмурился:

– Конечно, Мадди.

Сэм удалился, развернул постель и вскоре заснул.

ГЛАВА 7

Даже самые холодные снега не могли охладить металлической кожи Дельты, как не могут согреть ее лучи солнца. Ее поврежденной лодыжке лучше не становилось, каждый шаг отзывался болью. Она шла, отказываясь признать себя побежденной болью. Она смотрела на мир внимательным лицом без глаз. Развертывающаяся панорама вокруг нее поражала ее красотой.

Зазубренные пики гор виднелись на горизонте. Зеленые долины скрывали на своем дне серебристую неразбериху сливающихся и высыхающих потоков. Камни, от крошечных голышей до гигантских гранитных монолитов, стояли не двигаясь, но тем не менее видоизменялись час от часу рисунками солнечных теней.

Труды рук человеческих, казалось, находятся в гармонии с природой. Дома, сохранявшие людей и тепло, сохранялись небом и долинами. Дороги сдерживали движение, но естественно струились вверх и вниз по горам. Высоко в небе прямо пролетали самолеты, ближе к земле зигзагом летали птицы.

Но люди носили оружие, которое направляло их ненависть по прямым лини shy;ям. Из уст в уста распространялось предупреждение: металлическая женщина, нагая и безнравственная, бродила по дьявольскому наущению. Городок Рамсхорн был разрушен. Одиннадцать мужчин и женщин ждут отмщения.

Ледяными ночами, когда снежные хлопья затрудняли видимость, а звезды казались точками бессильной злобы на враждебном небе, Дельта прислушивалась у окон. Она видела, как фермер принимал по телефону сообщение.

Металлическая женщина. Стрелять, чтобы убить. Детей держать дома.

– Властям бесполезно звонить, – соглашался он. – Возможно, вызовет смех.

“Смех, должно быть, ужасное оружие”, – подумала Дельта.

– Этого воздушные силы нам не скажут? – спросил он.

Ответа Дельта не услышала. Фермер согласился с умным видом.

– Черт побери. Не одно, так другое. Помнишь, медведь гризли год… три года назад? Будь он проклят, этот “вымирающий вид”. – Человек рассмеялся, показывая ряд чистых белых зубов.

Дельта почувствовала симпатию к этому человеку, этому фермеру, чьи глаза и руки тянулись к оружию с такой же готовностью, как к жене. Человеческим взаимодействием правили недоразумения. Только недоразумение сделало ее врагом этого человека. Она знала, что она не враг. Она хотела постучать в дверь и объяснить:

– Я не нанесу вам ущерба. Я не могу сделать этого. Пожалуйста, поймите меня…

Это не поможет. Это не сработает. Те несколько раз, когда она смела обратиться к людям и говорить о мире, показали, что они слушали, соглашались и втайне докладывали шерифу, который пытался арестовать ее.

“Меня не следует задерживать. Я ищу другого”.

День за днем, шаг за шагом она опускалась со своих гор. Погода и климат становились теплее и суше. Но другая цепь гор поднялась перед ней, и она вынуждена была совершить восхождение.

Она была нагой, одинокой, с поврежденной лодыжкой. Но ее согревала красота этого мира и трудолюбие людей.

Люди были настроены против нее, они пытались задержать ее, но она знала, что они честны, работоспособны и всегда поступали так, что в конце концов оказывалось правильным.

Омикрон был впереди в четырехстах милях на юго-запад. Она всегда знала, где он, но больше ничего о нем.

“Выглядит ли он так же, как и я? Внешность очень важна в этом мире, где она содержит информацию”. Она хромала вперед.

На вершине горной цепи она почувствовала Омикрона, чувство было таким же, как всегда, но к нему что-то примешивалось.

Это было новое поразительное ощущение, почти пугающее. Сначала она ощущала его как боль, затем – как дезориентирующее чувство, совершенно отличное от всего того, что она испытывала на Земле. Как будто ее визуальное поле раскололось надвое, мир был экспонирован дважды. Как будто говорили два голоса, два различных голоса, произносящих одни и те же слова. Новый голос был в восьмистах милях на юго-восток. Пару секунд ее существование было сфокусировано на двух перпендикулярных осях, а она не знала, куда повернуть.

Затем вселенная встала на место. Омикрон был перед ней. Она пошла, щадя поврежденную ногу.

***

Омикрон мог двигаться быстрее, чем она. Шли недели, и она была вынуждена менять направление своего путешествия много раз. Омикрон был на юго-западе, затем на юге, позднее – на юго-востоке. В один ужасный день он был на севере от нее, и она должна была пересмотреть свой путь. Она не приходила в отчаяние. Этого свойства не было в ее устройстве. Она, однако, понимала, что перед ней стоит трудная задача. Беспокоили результаты, раз в три или четыре дня возвращался новый голос, деливший мир надвое.

Север и юг, восток и запад были искусственными направлениями. Она понимала их, но о своем местоположении судила не по ним. Было единственное направление: она шла за Омикроном. Когда же говорил новый голос, моментально образовывалось два направления. Это беспокоило как появление нового измерения в пространстве. Ее разум был неспособен к адаптации. Интервалы между этими появлениями были длительными, а эффект кратким. Дельта пыталась глубоко разобраться в этом. Посторонний голос шел из фиксированного места. Когда она шла на восток, он шел в направлении более к югу от нее. Когда она шла на запад, он отклонялся к юго-востоку. Но двигалась она, но не он.

Омикрон же двигался с потрясающей свободой. Раскалывающий мир голос оставался на месте.

Дельта приняла решение: эффект должен что-то значить для нее, иначе он бы не существовал.

“Я ищу другого. Но я изучила язык в изоляции у старой женщины, я изучила поведение в этом мире от человека с ору shy;жием. Это должно научить меня чему-то новому”.

Она продолжала идти по горным це shy;пям. Ее дневное продвижение могло быть измерено менее чем двадцатью милями. Ее мог перегнать любой тренированный альпинист. У нее не было потребности в еде и сне. И то, и другое было неестественным для нее. Но она училась. Кролики спят. Рысь кушает.

Мужчины охотятся.

Омикрон был далеко на востоке, какое-то странное дело позвало его туда. Источник нового голоса был впереди.

***

За ней шла пара мужчин в тяжелой одежде против холода. У каждого за плечами болталось ружье. Один щурился в бинокль, медленно обшаривая сектор горы перед ним. Небольшой отблеск света привлек его внимание. Может, это вода, отблескивала солнце?

– Данкен? – он отнял бинокль от глаз, снял ремешок с плеч и протянул инструмент другу.

Данкен Кантрел поднял бинокль к глазам и сощурился:

– Я вижу.

– Проклятый робот. Сделанный, как шлюха в Лас-Вегасе.

– Мой друг Энди не мог ничего узнать о ней. Кто-то предложил ему показать следы ног, но он ничего не мог сказать об этом определенного. Он полагал, что они были поддельными.

– Энди всегда испытывает подозрения.

Двое постояли еще, пуская клубы дыма. Было безветренно, и облака, затемнявшие небо, были высокими и серыми. Горы вонзались в них пурпурным цветом.

Эти двое шагали и сокращали расстояние между ними и Дельтой, подходя к ней сзади. Их ружья отягощали не столько их плечи, сколько их разум.

День проходил. Дельта обнаружила, что она царапает каменистую осыпь скалы. Там, где скала уходила в землю, росла щетка мха. Дельте приходилось соразмерять каждое тяговое усилие с болью, которой оно ей стоило. На фоне бледных скал и темного кустарника ее фигурка то ясно высвечивалась, то пропадала. Она медленно поднималась вверх. Двое мужчин продвигались быстрее, будучи знатоками дела.

– Четыре часа, – сказал Данкен, глядя на часы. Он опустил закатанные рукава куртки и заправил манжеты в перчатки.

– Да. Скоро стемнеет. И мы довольно близко.

– Близко для последнего броска?

– Да, близко к этому.

Они не смотрели друг на друга. Их страхи были спрятаны глубоко, возможно, от них самих. Сказать было нечего. Этот предмет убил одиннадцать человек в Рамсхорне. Это не человек. Они имели право убить его.

Сначала Данкен, потом они оба перешли на бег трусцой. На бегу они сняли ружья и держали их в руках. Через кусты и скалы они двигались к атаке. Дельта услышала их, повернулась и увидела их.

– Стой на месте, – закричал Ханк.

Дельта замерла. Раньше по телевидению она видела, на что способны ружья. Она не понимала, что происходит, но у нее хватило разума остановиться перед людьми и поднять руки.

Задыхаясь от бега, люди подбежали к ней, но остановились на расстоянии в двадцать футов. Данкен повернул шапку козырьком назад, обнажив черные волосы.

Ханк с лицом, раскрасневшимся от холода, заряжал магазин своего оружия.

Некоторое время все молчали.

– Кто вы? – спросил Данкен. Его голос был мягче, чем он хотел того.

– Я – Дельта.

Данкен выругался. Ханк держал ружье на изготовке.

– Вы – женщина? – Данкен потряс головой. – Говорящий робот? Детские игрушки из кино?

– Данкен, – сказал Ханк. – Посмотри на ее колени и локти. Внутрь не влезешь.

Он говорил с большим усилием. Данкен почувствовал, что волосы шевелятся у него на затылке, а руки дрожат. Он снова выругался.

– Данкен, – Ханк был близок к панике.

– В порядке… Ничего не предпринимай. – Он посмотрел на робота. Высокий, с красивыми формами, привлекательный, как изысканный манекен в универмаге. Но у него не было лица, глаз, только рот и металлические губы. – Вы – Дельта?

– Я – Дельта.

– Что вы еще скажете?

– Я вам не враг.

– Черт побери, вы – робот или… что? Почему вы убили всех в Рамсхорне, Вай shy;оминг. За что? – Последний вопрос он прокричал.

Дельта помолчала, потом ответила:

– Я не знаю, о чем вы говорите. Вы пытаетесь задержать меня?

Данкен подумал, не выглядит ли он таким дураком, каким он чувствовал себя. Он взглянул на Ханка и почувствовал странное облегчение от того, что его партнер балансирует на грани страха.

– Мы задержим вас, это правильно. Если, конечно, вы не захотите испытать свою неуязвимость от пуль.

– Неуязвимость от пуль?

– Данкен, – прошипел Ханк. – Погляди на ее ноги.

Данкен отступил на шаг и посмотрел вниз. Ноги Дельты были босыми. Они выглядели как человеческие, но оставались механическими. Своеобразными были сочленения пальцев. Энди мог бы побольше рассказать про ее отпечатки ног.

Затем он увидел искажение формы и царапины на ее правой лодыжке. Не оставалось ни малейшего сомнения, что чело shy;век не мог влезть в эти формы. Это была машина с начала и до конца. Он невольно отступил еще раз.

У Ханка отказали нервы, и он выстре shy;лил. Дельта прибегла к единственному средству защиты: она увеличила жесткость металла своего тела.

Пуля отскочила рикошетом в воздух.

Дельта упала на ягодицы и на подставленные за спину руки. Ужесточая кожу, она придала ей отсутствие тяжести. Она начала скользить вниз, теряя с таким трудом набранную высоту.

Данкен и Ханк посмотрели друг на друга с удивлением. Затем они пустились преследовать ее.

Дельта слышала слово “достоинство”, но ей недоступно было понятие недостойного бегства. Не имея трения, она скользила вниз, высоко подпрыгивая в воздух и ударяясь о скалы, набирая скорость в направлении каньона. Мужчины спускались осторожнее. Вдруг, не сговариваясь, они остановились.

Солнце садилось. Каньон был уже во тьме. Звуки падения становились все менее слышными.

– Черт побери! – пробормотал Ханк.

– Дьявол! – помотал головой Данкен.

При изменчивом свете заката они осмотрели места возможного падения Дельты.

– Будет что рассказать старому Энди, – пробормотал Данкен.

– Давай… давай запалим костер, – предложил Ханк тихо и неуверенно. – Она может вернуться после наступления темноты…

– Я думаю, надо еще походить немного… Но….. – он выругался. – Мы что, и завтра будем охотиться за ней?

– Ты спрашиваешь меня?

– Да, я спрашиваю тебя.

Ханк сидел на холодном камне, держа ружье как ребенка в руках:

– Давай поговорим об этом завтра.

***

Дельта шумно приземлилась почти на дно ущелья. Усилием воли она оставила поверхность без сопротивления, сознавая опасность дальнейшего падения, но больше думая о том риске, которому она подвергает себя, если она не предпримет этой меры предосторожности. Она соскользнула еще немного, но вскоре остановилась на скале. Восстановив трение, она попыталась встать. Ее поврежденная лодыжка отказалась принять на себя вес тела.

Она потрогала лодыжку руками. Сустав был поврежден еще больше. Ступня торчала в сторону под странным углом.

Расстроенная, она села. В ущелье было темно, но она еще различала зубцы гор на фоне неба.

“Я охочусь за другим”. Она собралась с мыслями и уселась прямее. Она перекрестила правую ногу с левой голенью и схватила лодыжку обеими руками.

Сила ее хватки не подвергалась испытаниям никогда. Она вцепилась в свою лодыжку изо всей силы, пытаясь выпрямить ее.

“Я – не то же самое, что мое тело. Оно – лишь моя оболочка”. Боль была стихией, силой, которую она не могла проигнорировать. Это было как свет и тяготение, как скалы и человечество. Она не сдавалась, применяя всю свою силу.

“Я не хочу зависеть от оболочки. Моя воля свободна и безгранична, подчинена моему выбору”.

Металл лодыжки издавал непослушные звуки. Но она знала, что, если необходимо, у нее хватит силы оторвать ступню полностью и ходить с обрубком ноги. Она прибудет на место назначения хоть на чет shy;вереньках.

“Я охочусь за другим”. Мысль была определяющей и заключающей.

Ее сустав щелкнул и стал почти нор shy;мальным. Она выждала, затем попыталась встать. Ее лодыжка держала ее, хотя боль была сильнее. Она сделала несколько шагов, припадая на одну ногу.

“Таков мой выбор”.

Ее выбор был – идти ночью, соблюдая осторожность в выборе пути.

ГЛАВА 8

Поскольку Дельта продвигалась на юг, становилось теплее. Разные растения росли из холодной, сырой земли, разные животные находили них укрытие.

Передвижение, однако, становилось труднее. Эрозия придавала горам необычно острые контуры. Перспективы сменялись, одна величественнее другой. Дельта хромала медленно с высоко поднятой головой, с почтением воспринимая разворачивающийся ландшафт безглазым лицом. У нее появилась новая концепция: концентричность. Некоторое время она занималась ею, как занималась сосновой шишкой, подобранной на дороге.

Звездный свод раскинулся над ней. Звезды севера постепенно пропадали, появлялись южные созвездия. Естественным было предположить, что мир шарообра shy;зен. Горизонт закруглялся, это было видно, когда она стояла на вершине горы, обозревая окрестности и дивясь красоте мира. Деревья были круглы, люди круглы, сосновые шишки круглы.

Она брела, глядя преимущественно впе shy;ред. Сосны закруглялись в одну сторону, связанные корнями на склонах гор. Мягкое одеяло коричневой хвои облегчало ходьбу.

Далеко впереди слышался рев воды. Этот звук был хорошо знаком Дельте. Она держала в руке черную колючую сосновую шишку, наслаждаясь контрастом первозданности и отполированности, черноты против ее серебристой руки. Налево гора круто опускалась вниз. Она стала осторожно опускаться.

Чем ниже она спускалась, тем меньше становились деревья. Вскоре они совсем исчезли. Казалось, они погрузились в почву по мере ее продвижения. Земля становилась более скалистой. Наконец она увидела реку. Она отблескивала серебром, играя своей силой. Дельта задумалась. Много воды, большая мощь. Небольшой поток изогнул ее лодыжку, и она до сих пор чувствует боль. Сколько же вреда ей может нанести большая река? Но она теперь знала то, что было неизвестно ей тогда: изменив качество металла своего тела, она получает защиту. Ужесточение металла спасает ее от большого ущерба. Если бы она знала это, когда она повредила лодыжку…

Потоки и реки очаровательны, но она научилась опасаться их мощи. Она прошла вдоль реки, не приближаясь к ней и не отдаляясь от нее.

Земля менялась, метаморфоза была деликатной и чарующей и безмерно удивляла Дельту.

Перед ней расстилалось холодное пустынное плато. Она пошла вперед, хромая в меньшей степени.

***

Новость о разрушении Рамсхорна привлекла умеренное внимание населения: нация ежедневно питалась новостями о малых катастрофах. Ураган бушевал в поселке автотрейлеров близ Скрантона. На стадионе Батон Руж рухнула секция дешевых мест для зрителей… Рамсхорн получил свою долю внимания и был забыт. Последовали другие новости. Трое солдат умерло после подземного испытания ядерного оружия в Неваде. Это также вызвало определенное беспокойство, на смену ему пришли новые события.

Это были только новости электронного вещания. Существовала также система коммуникаций при помощи негласно передаваемых слухов помельче оглушительных фанфар национальных средств информации. Мужчины и женщины, погибшие в Рамсхорне, имели переживших их родст shy;венников. Шериф, когда-то зацепивший Дельту, знал людей на юге. Двое охотников стреляли в нее, у одного из них был брат, водивший грузовик. Историю передали полиции, пожарной команде, войскам штата, даже ФБР. Люди, распространявшие слухи, знали, что слушать и для чего.

Шериф де Сото, приподняв ноги к пылающему семейному камину, рассказал историю своим близким. В школе его сын нарисовал робота, но совершенно невразумительно, так как пытался израсходовать весь свой серебряный карандаш на одну картинку. У его одноклассника в Рамсхорне погибла тетка. Ее мать навестила шерифа де Сото. Слухи поползли в другом направлении. Армия, встревоженная вмешательством Омикрона в Неваде, внесла свой вклад в распространение слу shy;хов. Расследователи на месте замерили утечку радиации через туннель. Сержанта охраны подвергли интервью. Из архивов были подняты все бумаги, в которых упоминался Эдуард Баск. Такому же обращению подверглись данные в отношении Эндрю Уилкокса. Телексные сообщения сновали в разных направлениях, добавляясь к неразберихе, производимой армией.

Генералов не информировали. Подразделения не мобилизовывались. Отменили несколько отпусков, было организовано несколько командировок. Очень мало было объявлено тревог. Все катилось по заведенным рельсам.

***

– Ну хорошо, почему ты убил Уилкокса, а не меня?

Омикрон посмотрел на Забулдыгу Баска в темноте пещеры.

Прошло несколько дней. Баск устал, он находился в лихорадочном состоянии и постоянно испытывал жажду. Он отдал бы все, чем владеет, чтобы взглянуть на небо, почувствовать на лице солнце. Пещера была холодной и стесняла его, он не видел выхода. Быть заживо похороненным достаточно плохо, но с этим человекообразным чудовищем…

– Уилкокс растрачивает энергию, а ты обращался с ней как надо.

Баску надоел невыразительный безразличный тон, которым говорил его похититель. Ему надоело дублирование голоса по радио. Ему надоело давать уроки языка существу с машинным голосом. Как ученик Омикрон не знал усталости, но собственно информации он практически не да shy;вал.

– Что ты имеешь в виду? Он сделал предупредительный выстрел.

– Он не стрелял на поражение.

– Это точно. А что бы сделал ты? Ты отразил бы пули. Я мог бы поразить тебя девятью попаданиями.

– Ты эффективно обращался с энергией.

“Пагубное влияние! Он научился так говорить, наверное, от меня? Я мог бы поступить как Уилкокс, и он сделал бы то же самое со мной”.

– Ты… – Баск перевел дух, – ты растопил его. Почему не меня?

– Мне нужно было учиться. Ваши ружья не могут нанести ущерба мне. Я могу ужесточить мою кожу. Расскажи, какое еще оружие есть у вас?

– Ты, мистер, вплотную приблизился к ядерному оружию. Лучшего оружия у нас нет. Кстати, насколько близко ты приблизился? Как ты добрался до него? Его ведь зарывают глубоко.

Омикрон предпочел оставить вопрос без ответа.

Баск почесал руки, которые шелушились. “Ощущение как от загара. Не больно, но дико чешется. Умру ли я?” Его поразила мысль, что он не сможет стать отцом. “Дети? Глупости! Мне двадцать восемь лет. Я девственник. Неловкое домашнее животное, без подружки, без общественной жизни. Только армия. У меня есть заботы похуже, чем думать о том, что мои дети станут мутантами”. Но печаль уже угнездилась.

– За кем сила?

Баска вопрос застал неподготовленным.

– Армия, по-моему.

– Кто самый сильный?

– Армия. Самая сильная в мире. У русских больше танков, но наши лучше.

– Кто такие русские?

“Надо захватить позиции”. Забулдыга содрогнулся про себя.

– Соседняя страна. К северу. – Впервые он соврал Омикрону. Впервые осмелился.

– Они сильны?

– Не так, как мы.

Темнота окутала Баска, обволакивая его чернотой. Он хотел выбраться. Он хотел жить.

– Какая сила?

– Винтовки, танки, бомбардировщики…

– Нет! – Голос Омикрона стал необычно громким. Впервые он проявил нетерпение. “Он выучился английскому языку… выучился удивительно быстро…”

Баск дрожал в темноте:

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

Омикрон остановился. Он стоял в темноте, молча пытаясь думать. Радио издавало шум. Ранее оно не издавало шумов, когда Баск в отчаянии пытался звать на помощь. Радио реагировало всегда, конечно, на слова Омикрона. Баск привык игнорировать это. Но сейчас в тишине пещеры оно издавало тихие звуки, когда Омикрон не произносил слов.

Стараясь действовать бесшумно, Баск отстегнул свой радиоаппарат от пояса и приблизил к уху.

Он услышал, как думает Омикрон.

Омикрон думал на английском языке, но более примитивном, грубом, нежели тот язык, на котором он говорил. Было похоже, что он привык думать на другом языке, машинном, электронном.

“Тепло заряжает кожу. Заряд энергии разрушает ее, оружие остается нетрону shy;тым. Солнечный свет заряжает кожу. Заряд света слаб. Ядерная энергия?”

Он продолжал думать. Баск мог слышать мысли, едва успевая за ними, поскольку они вспыхивали на большой скорости. Как и Баск, Омикрон думал символами и словами. Баск не мог уловить всего стрекотания и всех воплей, которые он слышал, но слова он разбирал. Сам он мыслил быстрее, чем Омикрон.

Занятый прослушиванием, Баск вздрогнул, когда Омикрон заговорил вслух:

– Что такое ядерная энергия?

– Это то, к чему ты приближался. Очень быстрый взрыв света и тепла, выделение огромной энергии – все за короткий промежуток времени. – Он облизнул губы. – Это как маленькое солнце, но очень близко. – Он прижал радио к уху, едва дыша.

“Сила солнца, ядерная сила. Необходимая сила. Следовать за малышом Баском”.

В темноте Баск улыбнулся: “Малыш Баск? Так он называет меня? Попробуем кое-что”.

– Омикрон?

В пещере наступило внезапное молчание. Радио замолчало тоже. Омикрон прекратил мышление.

– Ты спрашивал о силе, – сказал Баск. – Я думаю, тебе полезно будет знать, что сила проявляется во многих видах. Некоторые из них весьма деликатны.

Баск пытался жестикулировать, однако чуждому мышлению Омикрона язык жестов не был понятен. Для того чтобы спасти себя, Баск должен был полагаться исключительно на слова.

– Многие формы проявления силы может различить только человек.

“Например, сила убеждения”, – подумал он почти в отчаянии.

В пещере было по-прежнему тихо. Затем Омикрон начал думать.

“Много форм силы. Только человек может почувствовать. Малыш Баск может руководить”.

– И я никогда не растрачиваю силы, Омикрон, – сказал Баск, как бы не ведая, о чем думал его похититель. – Я слишком уважаю силу.

Омикрон переваривал информацию. “Следовать за Малышом Баском. Учиться у него. Накапливать силу”.

С этого времени установилось новое равновесие между Эдуардом Забулдыгой Баском и этой ужасной машиной, которая пленила его. Баск отныне никогда не мог сказать, кто, по существу, командовал из них.

***

Дороги и автомашины были знакомы Дельте. Но она еще не сталкивалась с длинными плоскими отрезками дорог в пустыне. Геометрическая плоскость пустыни поражала ее. Она признала ее как признак совершенства, к которому стремилась и которого не могла достичь земля.

Когда она произвела тщательные замеры, она могла заметить небольшую дозу кривизны земли. К своему удивлению она отметила, что окружность земли примерно в семнадцать миллионов раз была больше расстояния от ее ног до лица. Ее наблюдение, примитивное по своей природе, но правильное в принципе, все же было оши shy;бочным. В действительности мир был на двадцать пять процентов больше, чем ее догадка. Эрастофен Александрийский за две тысячи лет до появления Дельты на земле сделал ошибку в сторону уменьшения.

Но, как всегда, ее больше привлекали красоты мира. Побеги растений, тянувшихся к солнцу, демонстрировали их волю к жизни. Ночью из своих укрытий выползали маленькие животные порыться в песке или с хищными намерениями в отношении других. И в этом Дельта видела концентричность мира: животные питались другими животными, которые, в свою очередь, поедали семена. Возможно, крупные животные поедали тех, кого она видела в начале цикла. Так же, как и деревья, водные потоки разветвлялись на большие и малые, большинство живущих были одновременно и добычей, и охотни shy;ком.

Цепочка всегда заканчивалась. Растения ни за кем не охотились, Дельта не видела, чтобы кто-нибудь охотился за лисами, которые ловили по ночам мышей. Она не знала о койотах и горных львах. Она знала, что Омикрон – ее добыча, а она добыча людей.

Иногда ей встречались ухоженные поля, она восхищалась их зеленью. Иногда она попадала на невозделанные земли. В дневное время ее сопровождали отблески солнца, отраженные ее поверхностью, резвившиеся на свободе, в чем было отказано ей.

Восходы солнца наполняли ее уникальными чувствами. Ночь иссякала, и мелкие животные возвращались в свои норы, становилось тише, и восток начинал расцвечиваться. Свет медленно возвращался в затемненный мир, пустыня замирала в благоговейном молчании. Растения отбрасывали неопределенные тени до того, как солнце появлялось на горизонте, создавая многоцветные тени, что наполняло Дельту восторгом. Она хромала дальше через пустыню, питаемую светом дня.

Культивированные поля выглядели более обычными. Как и изгороди, которые ей иногда приходилось повреждать, чтобы преодолеть их. Она по-прежнему следовала за прерывистым сигналом, служившим ей маяком, с голосом почти Омикрона, но все же не совсем его.

За нею, на западе Омикрон совершал свои злодеяния в ожидании ее.

“Я достану тебя, Омикрон”, – повторяла она. Однако сначала надо было разобраться с новым голосом.

Однажды при ясном воздухе и теплой погоде, хотя зима еще не окончилась, Дельта храбро вступила на окраину Сан-Антонио, штат Техас.

ГЛАВА 9

Вчерашний праздник оставил отпечатки усталости на Сан-Антонио, как это бывает после празднеств. Ожидалась весна. Люди держали головы высоко, идя на работу. От смертельных столкновений прошедшей ночи остались следы на асфальте да раз битые бутылки из-под спиртного в канаве.

Безобразная сторона человеческих празднеств была видна всем, кто умел видеть.

Дельта ничего не знала о Дне Президента, она не могла знать. Для нее город был откровением. Машины, спешившие мимо, были разнообразных цветов, как скалы и деревья. Вдоль улиц рядком стояли здания высокие и величественные, как монументы человеческой пристрастности к барьерам. Стены разделяли вселенную на две части – ту, что в помещении, и ту, что на улице.

Дельту заметили пока немногие. Те, которые увидели, запускали ладони в голову от удивления и таращили глаза. Один выругался в ее адрес, грозя кулаком со своего газона. Мальчик воззрился на нее в замешательстве и проследовал пару кварталов за ней, пока не сдали нервы и он побежал домой. Две девочки-подростка холодно осмотрели ее с головы до пят, затем отвернулись.

“Таков дом человечества”, – подумала Дельта, удивленная различиями между людьми. Ее плоское лицо без глаз могло выражать недоумение. Ее рот был полуот shy;крыт. Здания высокие, движение на улице быстрое. Мужчины и женщины оживлены и шумны.

Она вспомнила то, что видела по телевидению через окно дома в горах. Люди – хозяева мира. Здесь среди них Дельта ощущала их силу.

Она двигалась по городу. Встречаемое ею за каждым углом заставляло ее вздрагивать и побуждало к мыслям. Она увидела витрины магазинов, отражавшие в серебристом стекле ее собственное изображение. Она никогда не видела самое себя. Прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что этот странный, поблескивающий предмет, похожий на человека, похожий на женщину, и есть она. Она пересекла улицу, несмотря на протесты водителей, и подошла поближе.

“Это я?” – Она увидела свое изображение в окне. Дельта протянула руку и потрогала стекло, ее отражение сделало то же самое.

Она повернула налево и пошла. Город разворачивался перед ней – каменный, стеклянный, металлический, бетонный. Здесь тоже были деревья. Пройдя несколько кварталов, она снова остановилась. Перед ней расстилался ковер из дерна с деревьями, кустами, даже собственным ручейком.

“Дикие места содержат город, который содержит дикие места”. Концентричность была проста и элегантна. Ей нравились правила, которым следовал мир, они ей нравились, потому что были познаваемы.

Пересекая следующую улицу, она услышала далекий вой сирены. Звук заинтриговал ее, и она остановилась послушать. Немедленно хор автосигналов раздался со всех сторон от машин, стремившихся избежать столкновения с ней. Сирена была громче автосигналов, она приближалась, и сигналы стихли как бы устыдившись. Дельта изучала водителей машин. Лысый водитель кричал непристойности в ее адрес. Молодой водитель крутил рулем возле нее.

Тут на сцене появился полицейский патруль. Два офицера вышли из машины и подбежали к ней, гремя подвешенным оборудованием.

– Двигай, сестренка, с дороги! – говоривший это полицейский был строен и бледен, на лице у него были кустистые усы. Другой регулировал движение, чтобы рассосалась пробка.

Дельта прошла на тротуар и встала.

– О’кей. Стой там, – сказал ей полицейский.

“Разве я настолько отличаюсь? – подумала Дельта. – У меня нет глаз, но я вижу. Может быть, моя нагота? Или металлическая поверхность?”

В действительности полицейский был смущен ее металлической наготой. Груди Дельты были высокими и круглыми, ножки точеными, но ягодицы пышными.

Другой полицейский встал рядом с первым, он тоже был крепким и стройным, с сильными руками. У него были красивые волосы песчано-коричневого цвета и светло-голубые глаза.

– Ты видел, что она прихрамывает? – пробурчал он.

Первый проигнорировал это.

– Снимите маску, сестренка. Почему вы ходите посреди дороги? Что вы, кстати, рекламируете?

Дельта не знала, что сказать:

– Я вам не враг.

– А никто этого не говорит. Сними маску.

– Маску? – Дельта ощущала неудобство: она не могла овладеть ситуацией и обрести равновесие. Мужчины всегда спрашивали не о том.

– Сними… это… – офицер говорил негромко, но настойчиво.

– Я не ношу маски. Мне нечего снять.

Второй офицер сардонически улыбнулся:

– Сказал бы я…

Первый офицер покраснел:

– Ну ладно, повернитесь к стене и расставьте ноги. – Он развернул Дельту, которая неуклюже пыталась быть послушной.

– Подожди, – сказал его партнер, оглядывая Дельту с головы до ног. Машины на улице двигались медленно, водители замедляли скорость, чтобы посмотреть на редкое зрелище: полицейские осматривают робота.

Офицер по-прежнему пытался отыскать замок молнии на костюме Дельты.

Его партнер был серьезнее.

– Посмотри, как все сделано. В коленях и локтях не за что зацепиться.

Дельта повернулась к ним лицом. Полицейские вынули револьверы.

– Пожалуйста, – сказала она ровным мягким голосом, – я не представляю угрозы. Я не причиню вам вреда.

– Это в самом деле робот!

– Да! – полицейский тряхнул головой. – Послушай, ты вызови помощь по радио из машины и займись уличным движением, а я… займусь… ею.

– Есть, – партнер пошел к машине.

– Кто сделал вас? Откуда вы? – спросил темноглазый полицейский.

– Меня зовут Дельта. Я следую в этом направлении, – она показала в направлении, откуда ей слышался сигнал от Омикрона в сотнях миль на запад и на север.

– Вы никуда не следуете. Слишком опасно позволить вам передвигаться свободно. Вы проследуете за мной.

– Вы меня будете содержать?

Офицер нахмурился. Разговаривая с роботом, он чувствовал себя дураком.

– Мы вас задержим. В полицейский участок на допрос. Вы создаете слишком много неудобств для общества. Пройдемте. – Он протянул к ней руку.

Дельта испуганно стала поворачиваться, отступая назад, готовая бежать. Офицер с сердитым видом схватил ее за запястья и вывернул руку назад. Его действия не сделали ей больно, но боль отозвалась в лодыжке. Воспользовавшись тем, что она потеряла равновесие, полицейский достал на своем поясе наручники и защелкнул их на одной руке. Прежде чем Дельта успела произнести слово, в наручник попала и ее вторая рука. Полицейский обращался с ней не жестоко, но грубо. С этим ей трудно было справиться. Она увидела дуло пистолета, направленное на ее туловище.

“Меня содержат?” – подумала она, обнаружив несвободу рук. Ею начала овладевать паника.

– Донни? – позвал офицер через плечо. – Ты позвал подкрепление? Она оказывает сопротивление.

– Помощь на подходе. – Второй полицейский вернулся от машины, подогнав ее ближе. Дельта, узнавая, взглянула на машину, которая в общих чертах походила на машину шерифа в горах. Огни на крыше машины были такими же.

– Что это за адская машина?

– Чудо современной техники, – сказал Донни равнодушным голосом. – Внутрь никто не залезет. – Оружие у него было наизготовку, но направлено вниз. – Просто не влезть.

– Понимаю.

Дельта стояла сокрушенно и неподвижно. Неужели ей нечего сказать, чтобы преодолеть враждебность этих людей?

– Я – друг. Я не хочу никому зла.

– Вы объясните это детективам в участковой конторе, сестренка.

– Гиз, говорить с ней бесполезно.

– Сила привычки.

– Я хочу быть свободной, – мягко сказала Дельта, держа под контролем свои чувства.

– Мы все хотим этого.

Ее отчаяние достигло предела. Она простерла руки, сопротивляясь нажиму на shy;ручников. Одно звено цепи лопнуло с громким щелчком. Полицейские насторожились. Донни угрожающе повел револь shy;вером.

Ее руки были свободны. Она больше не была закована. Она услышала звуки сирен и поняла, что ее окружат новые люди. Она подняла запястья с наручниками. Она приложила усилие, металл поддался – она освободилась и от другого наручника.

Первый полицейский закричал на нее. Его слова от возмущения и страха были неразборчивы, но она успела понять:

– Прекратите, стрелять будем!

Она лишила трения верхнюю часть тела, начиная от колен. Прихрамывая, она побежала.

Звук выстрела раздался позади нее, отдаваясь эхом от стен зданий. Она отказывалась остановиться. Она услышала за собой шаги погони и бросилась на проезжую часть, прямо под надвигавшуюся машину. Водитель не смог остановить свою машину. Раздался скрип тормозов, и запахло жженой резиной. Машину занесло, а Дельту ударило буфером. Дельту с ее затвердевшей поверхностью отбросило в сторону, она заскользила по дороге, как по льду. Затем она поднялась, пытаясь убежать от полицейских.

Уличное движение остановилось под скрежет тормозов и визг шин. Пытаясь не обращать внимания на боль, Дельта побегала быстрее. Лодыжка нестерпимо болела, и похоже, что ее ноги откажут ей. Со всех сторон доносились крики, сигналы машин, завывание сирен. Впереди она увидела красные и синие огни. Из патрульной машины выпрыгивали люди, направляясь к ней.

Она захромала, не осмеливаясь бежать, но и не желая быть схваченной. Полицейские остановились, изготавливаясь к стрельбе, а она с размаху врезалась в стеклянную дверь магазина, потому что не знала, как открыть ее. Встревоженный служащий уставился на нее, открыв рот. Дельта увидела обувь, рубашки, шляпы, галстуки, выставленные на продажу. Она остановилась и подумала.

Люди носят одежду, а она нет. Эта разница была ей видна давно, но сейчас она стала ясной, как никогда. Она стала хватать брюки, куртки, носки, туфли и шляпы.

Позади черным прямоугольником виднелся задний выход, ведущий в складские помещения и на свободу. Дельта, которая всего единожды была в помещении, представила тупик и западню, как в тюремной камере. Она поспешила к передней двери.

Улица была перегорожена полицейскими, которые работали эффективно. Офицеры обращались к ней через усилители, призывая сдаться. Люди пригибались к машинам, целясь в нее.

Она начала одеваться.

Медленно, осторожно полиция надвигалась. Они с удивлением наблюдали, как она надевала штаны на свои хорошенькие ножки и натягивала шелковую рубашку, продевая сразу обе руки.

Полицейские подразделения смыкались, передвигаясь от укрытия к укрытию, маневрами напоминая шахматы. Разорвав рубашку по шву, она все же напялила ее и принялась за жакет. На улице слышались полицейские переговоры и вой приближающихся сирен.

Человек с усилителем обратился прямо к ней:

– Прекратите ваши занятия и поднимите руки вверх.

Дельта подняла голову, улыбаясь с надеждой, и подняла руки:

– Я одета, теперь я – одна из вас.

Офицер взмахнул рукой, и вперед вышла группа полицейских, которая, набросившись на Дельту, попыталась свалить ее на землю. Она сопротивлялась, пока позволяла лодыжка. Почувствовав боль, она упала с металлическим скрежетом на бетон тротуара.

– Нет, – тряхнула она головой. – Я ношу одежду, как и вы.

– Какая разница, – сказал один из группы, надевая ей наручники из более прочного металла.

Услышав щелчки наручников, Дельта выгнула спину, сбрасывая полицейских. Надевая одежду, она вернула своей поверхности трение, но теперь ее кожа снова стала скользкой. Одежда соскользнула сначала с ее грудей, потом с пояса. Штаны соскочили.

– Что вы хотите от меня? – спросила она несчастным голосом. – Что я должна сделать, чтобы жить здесь?

Офицер отключил усилитель, вздохнул и устало сказал:

– В машину.

***

– Полицейская деятельность, – бодро сказал Сэм самому себе в своем тесном помещении в Музее Квентина Кори. Напевая песенку, он повернул на громкость станцию, ловящую полицейские сигналы. Похоже, проводилась крупная операция после тревожного сигнала на Восточной Коммерческой улице. Радиодисциплина была поставлена плохо. Слышались перекрестные разговоры и излишние комментарии. Часто повторялось одно слово – робот.

“Если в центре Сан-Антонио действует робот, мне-то уж сам Бог велел быть там и смотреть на это собственными глазами”, – подумал Сэм, одеваясь.

– Куда ты в такой спешке? – спросила Мадлен, поправляя очки.

Сэм оглядел музей. Свет был погашен, следовательно, гостей не ожидалось.

– Похоже, в центре беспорядки, я думаю взглянуть.

Грант высунулся из-за демонстрационного стенда, где он делал электропроводку.

– Беспорядки? Что следует за ними? Два активных человека находятся в большей безопасности, чем один.

– Никто из вас не пойдет смотреть “беспорядки”, – сказала Мадлен. – Созерцая мятежи и парады, вы забываете о личной безопасности. – Она подкатила каталку вплотную к Сэму, встала из нее и топнула ногой. – Как вы думаете, почему я дожила до преклонного возраста? Охотясь за мятежами?

– Мадлен, – примирительно сказал Грант, – юноша имеет право на приключение. Ты и я…

– …были дураками! – Гнев Мадлен растаял и, как всегда в таких случаях, появилась улыбка всепрощения. Она снова села в кресло-каталку. – Я слаба и сломлена, катаюсь взад-вперед. И за это я воевала на войне? – Она покачала головой, обращаясь к Сэму: – Будь осмотрителен. Не стой под перекрестным огнем. Когда заговорят гаубицы, ложись. Как я хотела бы пойти с тобой, – она наклонила голову, – но кто-то должен остаться здесь и оборонять крепость от врага. – Лицо Мадлен опять запылало: – Я – здешний куратор! Мне и держать крепость. Иди с Сэмом! Идите, и черт с вами! – Она добавила по-французски: – Идите!

Грант заговорщически подмигнул Сэму, торжествуя. Он стал складывать инструменты.

– Если, конечно, ты уверена, что я не понадоблюсь.

– Уверена? Я нуждалась в тебе с 1931?! Уф! Идите и развлекайтесь. Электропроводка подождет.

Улыбаясь иронически, Грант кивнул Сэму, затем остановился и произнес:

– Спасибо, Мадди. – И заспешил за Сэмом.

ГЛАВА 10

Грант Александер и Сэм Тарамаско примкнули к тылу толпы, наблюдавшей уличный спектакль. Солнечный свет раскрасил витрины магазинов в яркие цвета – розовый, зеленый, синий и голубой. Специализированные машины имелись в избытке.

Чистые белые пикапчики с фирменными эмблемами радиостанций и телевидения пробились далеко вперед и припарковались на тротуаре. Наверху стояли операторы, наведя свои аппараты на сенсационный объект. Толпа зрителей собралась большая.

Грант, который по причине возраста стал намного короче, все же был выше многих. Он стоял на цыпочках и смотрел поверх голов. То, что он видел, обостряло его чувство юмора.

– Черт побери! – он почесал костяшками пальцев верхнюю губу. Сэму, который был не столь высок ростом, он объяснял ситуацию краткими смачными сентенциями. Он напоминал солдата, дающего отчет о происходящем.

– Женщина… серебристая кожа, нагая, руки за спиной в наручниках… приперта к стенке… Полицейские вооружены, затевают драку… Оружие повсюду, наступательное оружие, пулеметы в боеготовности. Не нравится мне все это.

Сэм посмотрел на него с удивлением:

– Серебристая кожа? Она – робот?

Грант нахмурился, загородил глаза от солнца:

– Гром и молния! Как никто другой!

Сэм не стал выжидать, а начал грубо продираться сквозь толпу. Зевак собралось неимоверно много. Магазины, наверное, опустели. Он сжал зубы, толкая людей налево и направо. Скоро он стоял перед импровизированной баррикадой, сооруженной полицией.

Спиной к толпе стоял полицейский офицер с радиопередатчиком в руке. Не было никаких барьеров между публикой и ареной, где полиция добивалась полной покорности от своей жертвы. Операторы с тяжелыми камерами на плечах стояли так близко от центра событий, насколько позволяла полиция.

Сэм увидел Дельту и невольно шагнул вперед. Она была потрясающе мила, экзотична, даже эротична, привлекательна для него при любых обстоятельствах. Но особенно теперь, когда она, нагая, подвергалась грубому обхождению со стороны полиции. Она производила впечатление потерянной, беспомощной и уязвимой.

“Уязвима” было бы последним словом, которые употребили бы полицейские, описывая ее сопротивление. Восемь человек держали ее, скользя по ее телу руками в поисках несуществующей точки опоры. На ее лодыжках были кандалы, цепи протянулись через поясницу и колени. Ее запястья были по-прежнему за спиной. Но она сражалась, сбрасывая полицейских с атлетическим проворством. Мужчины ругались и проклинали все на свете, пытаясь удержать ее. Она протестовала, пытаясь понять, но и сражалась, не переставая.

Благородное негодование овладело Сэ shy;мом. Он рванулся к офицеру, командовавшему здесь:

– Прекратите! Немедленно!

Офицер холодно оборвал его:

– Ступай отсюда, юноша!

– Вы повредите моего робота!

Офицер оглядел Сэма с ног до головы:

– Это твой робот, сынок?

– Да, сэр, – Сэм вызывающе посмотрел на него.

Улыбаясь, полицейский повторил:

– Твой робот? – Выражение недовольства стерло улыбку: – Ты сам построил ее?

– Да, сэр! – Возможно, недостаточная почтительность Сэма сквозила в его голосе. Может быть, его ненависть к фигурам власти просвечивала в его поведении.

На тротуаре полицейские пытались надеть черный мешок на голову Дельты. Сэм увидел это и стал пробираться туда, чтобы прекратить несправедливость. Детектив схватил его за руку.

– Осади назад! – сказал он с железом в голосе, прочно держа его.

– Я могу говорить с ней, сэр. – Сэму не было необходимости притворяться расстроенным: – Я сделал ее и знаю, как она работает.

– Учебная работа на младших курсах? – Сарказм полицейского был не shy;скрываем. Он затащил Сэма в укрытие позади патрульной машины.

Мешок на голову Дельты был надет, она хватала его зубами, по-прежнему отважно сражаясь. Еще двое скатились с нее на тротуар.

Сэм произнес самую отчаянную речь в своей жизни:

– Я сделал ее. Я не школьник. Я работал в “Химической промышленности” Кука два года, занимаясь независимой работой. Это очень сложный робот. В нее вложено много усовершенствований. Вы видите, какая она скользкая. Я употребил новый сорт тефлона для укрепления поверхности. Применил сложное сочленение. В нее заложен компьютер, при помощи которого она может ходить.

Он посмотрел на детектива, который стоял прислушиваясь, полузакрыв глаза. Сэм начал врать так, как никогда ранее за всю свою сознательную жизнь:

– Она сражается с вашими людьми не для того, чтобы победить их, не для того, чтобы повредить их. Она запрограммирована против запутанных систем. Колючей проволоки. Лозы. Водных се shy;мян. Она может работать под водой. Она сложная, но не хитрая. Ее искусственный интеллект на низком уровне. Программист мог бы отличить, что непривычному наблюдателю…

Детектив поднял руку:

– Вы можете остановить ее драку?

– Да, конечно. Она знает мой голос.

Держа Сэма за руку, как маленького мальчика, офицер провел его вперед.

– О’кей. Останови ее.

“Как мне к ней обратиться?” Раздумье продолжалось лишь мгновение. Он раздраженно обратился к полицейским, навалившимся на нее:

– Назад. Отпустите ее!

Полицейские посмотрели на детектива.

– О’кей. Отпустите ее.

– Снимите мешок с головы, – добавил Сэм.

Много он дал бы, чтобы узнать, кто в действительности сделал эту великолепную машину. “Усовершенствования!” Это наиболее совершенная машина, которую он когда-либо видел.

Лучшие автоматы автомобильных заводов Детройта не могли сравниться с элегантностью этого робота. Он видел чудеса сочленений металлических пластин, удивительные суставы, подогнанные друг к другу. А руки! Он видел только одну руку, схваченную наручниками особой прочности. Рука была изящна, как человеческая. Пальцы были похожи на человеческие, с легкими утолщениями суставов. Кончики пальцев были плоскими, как бы обозначая ногти. За год работы скульптор мог бы создать такое тело. Инженер, вооруженный компьютерами, смог бы создать двигатели. Но в таком случае не осталось бы места для компьютеров, координирующих движения.

“Проприорецепция – она чувствует свои руки. Обратная связь с осязающей поверхностью, обратная связь внутреннего давления, обратная связь изменяемого сопротивления… и все в реальном времени!”

Он подошел ближе и улыбнулся ей в лицо.

“Нет лица? Но рот? Явно она смотрит через эту ровную поверхность каким-то образом”.

– Привет. Это я, Сэм. Все будет хорошо. Допущена ошибка. Пожалуйста, прекрати драку,

– Хэлло, Сэм, – сказала Дельта мягко и тепло женственным голосом.

Сэм с трудом управлял выражением лица. Пока ему сопутствовала удача. Дельта прекратила сопротивление.

– Не беспокойся. Мы скоро освободим тебя. – Он повернулся к детективу и пораженным офицерам и сказал: – Только и всего. Кто из этих храбрых мужчин ударил ее первым?

– Похоже, нам есть о чем поговорить, юноша, – пробормотал детектив. – Меня зовут Джонстон. Я предъявляю ряд обвинений.

Сэм ухмыльнулся:

– Обвинения? Посмотрим. Нарушение общественного порядка? Нарушение покоя? Давайте начистоту, Джонстон. Все начали ваши люди. Мой робот не начи shy;нал.

“Боже, пусть это будет правдой!” Сэм достаточно хорошо знал ход официальных мыслей, чтобы чувствовать себя уверенно.

– Имеется также угроза обществу, сопротивление аресту, кража в магазине. Не хотите ли обсудить это в участке? – Детектив Джонстон заглянул в глаза Сэму: – Может быть, в наручниках окажетесь вы, а не ваш робот.

Сэм смотрел в пол, прикидываясь искренне раскаявшимся:

– Может быть…

“Все мои прежние столкновения с властями полетят к черту. Я должен управлять собой. Просто обязан!” – он быстро соображал.

– Вы отпустили ее без телеуправления? – спросил Джонстон. – Каковы были ее инструкции?

– Заверяю вас, что на кражу инструкций не было. – Сэм посмотрел детективу в лицо: – Что она украла?

– Одежду.

Сэм скрестил руки на груди:

– Опять-таки в этом виноват один из ваших офицеров. Он подошел к ней и сказал: “Почему вы без одежды?” Она восприняла это как инструкцию одеться… Гм… Вероятно, он даже сказал: “Оденьтесь!”

Дельта молчала. Сэм ободряюще улыбнулся. Она ответила улыбкой. Во всяком случае, ее губы раздвинулись, и уголки поднялись вверх. Это произвело мистическое впечатление на ее безглазом лице.

– Может быть, я могу помочь, – послышался голос из толпы.

Сэм и детектив повернулись. К ним осторожно пробирался Грант Александер.

– Вы ответственны за этого молодого человека?

– Сэм вполне отвечает сам за себя, осмелюсь заявить. – Грант смотрел на Джонстона ясными глазами. – Но я слышал, что вы упомянули обвинение в краже, и здесь я могу помочь.

– Каким образом?

– Я оплачу расходы. И я пока не встречал коммерсанта, который предпочел бы судебное дело оплате расходов.

Джонстон повернулся к одному из своих офицеров:

– Сержант, пригласите директора магазина. – Он слабо улыбнулся Гранту: – Ваше имя? – Затем он повернулся к Сэму: – И ваше?

– Грант Александер, капитан, двадцать восьмой полк Лондонского графства, пенсионер, сэр. – Когда он представлялся, все смотрели на него с удивлением.

– Вторая мировая война? – как бы против своей воли спросил Джонстон.

– Первая, сэр, – ответил Грант без улыбки.

– Хорошо…

– А это Сэм Тарамаско, которому я покровительствую. Я обучил его всему, что он знает.

Осталась неизвестной реакция Сэма или Джонстона на эти слова, потому что подошел сержант с директором магазина готовой одежды.

– Вот директор магазина, сэр. Его потери составляют: входная дверь, пара брюк… – он зачитывал по списку.

– Мелочь, – сказал Грант. Он порылся в карманах и вынул три маленьких монеты, протянул их директору. – Для ровного счета. Этого достаточно, чтобы не путаться с бухгалтерскими книгами.

Директор магазина тщательно изучал монеты, затем обратился к Гранту:

– Они золотые.

– Да, конечно, – воскликнул Грант. – Не могу понять, почему в этой стране так озабочены запретом импорта. Это кстати. А монеты золотые!

– Да, но они стоят…

– Не будем считать шиллинги и пенни, мой дорогой. Этого достаточно, чтобы покрыть убытки?

Директор магазина широко улыбнулся:

– Достаточно ли? Гм…

– Хорошо, – в устах Гранта это звучало как окончательное решение.

Толпа, собравшаяся поглазеть на один спектакль, оставалась, чтобы посмотреть второй.

– Мы должны будем предъявить несколько обвинений, – сказал Джонстон не совсем уверенно. – Я собираюсь арестовать Сэма.

Сэм находился под впечатлением того, что Грант носил с собой золото, которое ныне стоило четыреста долларов за унцию. Чего можно было ожидать от старика, которого он считал, мягко выражаясь, словоохотливым? Сэм быстро собрался с мыслями:

– Я пройду с вами. Мой робот, который основательно поврежден вами, пойдет обратно с Грантом.

– Не годится. Робот – очень опасная машина.

– Сэр, молотилка – тоже опасная машина, равно как и автомобиль. Если кто-нибудь наезжает на фонарный столб, вы арестовываете и автомобиль? – Он глубоко вздохнул и стал говорить мягче: – Вы принимаете робота за интеллигентное, независимое существо только потому, что он имеет человеческие формы. – Он улыбнулся: – Это просто марионетка, манекен. Ваша собака превосходит его по интеллекту.

– Однако робот учинил драку.

– Автоматически. Сам по себе он едва может ходить.

Джонстон колебался:

– Это правда, мистер Александер?

– Вне всякого сомнения, – он наградил детектива дружественной улыбкой. – Сэм, конечно, гений, но не такого уровня, как доктор Франкенштейн или Дедал из Гефеста. – Он посмотрел на Дельту: – Неплохое изделие, и это говорит человек, знакомый с металлом.

Джонстон со злостью наклонился вперед:

– Это неплохое изделие только что подвергло террору большую часть Восточной Коммерческой улицы.

– Естественно, – спокойно сказал Грант. – Машины, полицейские, оружие, вспышки фотографов осложняют обстановку. – Он поднял руку, и Джонстон проглотил свои возражения. – Робот – тончайшее произведение, дорогая машина, которой я могу управлять. Если вы арестуете робота, ущерб будет отнесен на счет города. Более того…

– Я не могу просто отпустить… – начал Джонстон.

– Более того, – продолжал Грант, – эта машина требует ухода согласно отработанной схеме. Я настаиваю на том, чтобы забрать ее.

Джонстон поднял руки:

– Хорошо. Сдаюсь. Освободите ее.

– Его, – поправил Грант. – Освободите его. Корабли бывают женского рода, но вообще-то персонифицировать инструменты не стоит.

Два офицера неохотно открыли цепи, опутывающие Дельту.

Сэм схватил руку Гранта:

– Грант…

– Что?

– Будь осторожен.

– Все будет в порядке, – заверил Грант. – Иди с полицейскими и улаживай дело. Свяжись со мной в музее.

– Спасибо, Грант, – Сэм с помощью офицера сел в машину полицейских. Он знал, что готов на все, чтобы отплатить Гранту за добро.

Джонстон, однако, не сдавался:

– Я разрешаю вам управлять роботом, но я посылаю офицера, чтобы он пошел в ваш музей. Я не хочу выпускать робота из виду. Я не могу подвергать город опасности. Понятно?

– Совершенно ясно, – Грант убрал намек на оскорбительность.

– Офицер Пруит! – громко скомандовал Джонстон. Появился чисто выбритый офицер небольшого роста, загорелый, с живыми глазами, коричневыми волосами и маленьким носом-пуговкой. На его лице сохранялись морщины от смеха, что весьма понравилось Гранту.

– Флетчер Пруит, сэр, – представился он Гранту.

– Польщен знакомством с вами, – ответил Грант.

Джонстон повернулся и ушел недоволь shy;ным.

С завыванием сирен и скрипом тормозов машины разъехались. Толпа рассеялась. Корреспонденты окружили Гранта, фотографируя его и уточняя детали. Он подробно отвечал им, удовлетворяя их любопытство. Он обещал им интервью с Сэ shy;мом, если они придут в Музей античности Квентина Кори утром. В конце концов разошлись и корреспонденты. Затем, как ни в чем ни бывало, Грант Александер и Дельта пошли к патрульной машине Пруита.

Пруит раскрыл перед ними дверь. Дельта засомневалась, но Грант приободрил ее легким прикосновением руки. Пруит захлопнул дверцы и вновь связался с Джонстоном.

Грант посмотрел на робота, сидящего подле него:

– Немного прихрамываете?

– Да, я повредила ногу.

– Гм, – Грант потянулся за сигаретами, но вспомнил, что бросил курить полвека назад.

Человек и машина молча ждали. Грант бесстрастно спросил:

– Кто вы?

– Я – Дельта.

Грант кивнул, как будто удовлетворенный ответом. Пришел Пруит, завел автомобиль и повез двоих в музей.

ГЛАВА 11

Омикрона не было, Эдуарда Баска окружала темнота. Он сделал несколько кругов по пещере, ощупывая кристаллы на стене. Пол был грубым, он состоял из острых камней. Собственно, как он попал сюда? Как Омикрон вышел? Он до боли щурился в темноте.

Пещера была крупнее, чем он предпо shy;лагал. Шероховатые стены закруглялись. Возможно, она была приятна на вид, но он не мог осветить ее. Он ходил, ощупывая стены. Любой шум, производимый им, отдавался эхом. Во сне его преследовали злые духи, но пробуждение было не лучшим.

Он понимал, что пещерные животные с годами слепнут. Глаза, казалось, мешали ему. Было все равно, открыты они или закрыты. Его успокоил бы любой проблеск, доказывающий, что он не слеп.

Он не мог приподнять пелену, свисавшую перед глазами. Он взялся за радио. Были слышны одни помехи.

“Я попал в настоящую переделку. Я как бы умер”, – подумал он в отчаянии. Его кожа начала шелушиться. Он потерял счет времени. По его ощущениям, шел четвертый день после похищения.

“По крайней мере, волосы не выпада shy;ют… пока. И поноса нет… пока”. Он коснулся волос. Ему показалось, что потяни он как следует, волосы выпадут. Голова, как, впрочем, и все тело, чесалась.

Он страшно хотел есть.

Внезапный страх охватил его. Он был похоронен заживо в пещере глубоко под пустыней. Затем его осенило: он знал, где он. Он почти рассмеялся. Он был под местом испытания! Подземные ядерные бомбы иногда образуют пузыри в скальном грунте, которые остывают, превращаясь в радиоактивные каверны. Интенсивное тепло огненного шара откалывает от стен камешки. Осколки падают на пол, образуя неровную поверхность. Большая доля радиоактивности попадает вниз, но и эти каверны на года остаются опасными.

“Лучше всего надеяться, что это старая структура, скажем, пятидесятых годов”. Баск попытался вычислить диаметр пещеры и выявить тротиловый эквивалент, образовавший ее. Он, однако, не знал формулы подсчета мощности взрыва.

Он был знаком с процедурой испытаний. Где-то над ним в стенке каверны должен быть оплавленный конец туннеля. Здесь, на дне камеры, он не найдет его. Надо вскарабкаться наверх. Он изучил половину каверны, ползая вверх и вниз по периметру, когда появился Омикрон.

– Малыш Баск? – позвал Омикрон. Слабое радиоактивное свечение, делавшее Омикрона видимым для Баска, к настоящему времени полностью исчезло. Слышен был только голос Омикрона в темноте. Как и раньше, голос дублировался по радио.

– Я здесь, – Баск беспомощно улыбался в темноте. Где ему быть? Если бы он мог найти вход в туннель, тот самый туннель, которым пользовался Омикрон для входа и выхода, он мог бы отделаться от этого чудовища.

– Я притащил тебе трех человек. Используй свою силу над ними. Найди, как мне извлечь силу.

В темноте Омикрон подошел ближе. Три человеческих тела были свалены на скалы. Омикрон отступил. Баск в ужасе подполз к ним.

Первый был мертв. Баск закусил губы, чтобы не закричать. Его протянутая рука нащупала раскроенный череп. К горлу подступила тошнота. На мгновение он за shy;паниковал.

Второй был также мертв, но Баск не обнаружил серьезных повреждений на теле. Он не был уверен, что выдержит вид вывалившихся кишок или… Он привел в порядок разгулявшееся воображение.

Третий все еще дышал. Омикрон грубо перевернул его. Назавтра он будет весь в ссадинах. Его конечности не были, однако, переломаны. Дыхание было поверхно shy;стным. Баску это не нравилось.

Он встал и произнес в темноту:

– Двое из них мертвы.

– Мертвы?

– У них нет силы. Они не могут двигаться. Они не могут нам помочь. Они не опасны. Они мертвы.

Омикрон размышлял. Баск прислушался к его мыслям по радио.

“Мертвы. Без силы. Сила убивает. Сила убивает силу”.

“Довольно этого!” – подумал Баск, затем вслух сказал, рассчитывая отвлечь Омикрона:

– Третий жив, но без сознания. Некоторое время он не сможет говорить с нами.

– У него не пропала сила? – спросил Омикрон ужасно равнодушным голосом.

– Нет, она вернется и увеличится.

– Его сила не увеличится. – Слова Омикрона послужили Баску предупреждением, которого он ожидал. Он отодвинулся от третьего человека. Омикрон направил горячий янтарный луч света на солдата, находившегося без сознания. Тот растаял, стекая между камней. Свет погас.

“Как просто! – подумал Баск в ужасе. – Беззаботно. Без угрызений совести. Он изжарил парня на основании моих слов. Боже мой!”

Краткий всплеск света дал Баску необходимое – некоторую передышку после бесконечной темноты. Он увидел очертания камеры, полушарие купола. Он увидел оплавленный камень, который застыл в причудливые очертания. Он увидел черную горловину туннеля в двенадцати футах высоты по одной из стен.

Теперь наступила темнота, но Баск отметил про себя место выхода туннеля и знал, что он этого не забудет.

– Как увеличивается сила? – спросил Омикрон.

– Только в определенных пределах. Человек никогда не сможет стать таким же сильным, как ты. Этот человек не смог бы стать сильнее меня. Тебе не следовало разрушать его. Ты видел, как я сплю, ты принес меня сюда спящим?

“Малыш Баск силен. Угроза?”

Баск поежился.

– Никакое человеческое существо не может быть сильнее тебя. Ты в безопасности. Ты не должен беспокоиться. – Он глубоко вздохнул: – Послушай, Омикрон. Ты должен сказать мне, чего ты хочешь. Я помогу тебе. Я располагаю некоторыми видами силы, которых нет у тебя. Это немного, – поспешно добавил он. – Я могу, например, отличать людей, у кого больше силы, а у кого меньше. Я знаю приспособления для увеличения силы…

– Сила может вырасти?

– Да.

– Она может быть разрушена? У меня большая сила?

– Я сказал бы так.

“Проклятие! Думай быстрее”.

– Часть твоей силы может быть разрушена. Но у тебя столько силы, что все люди на земле, работая вместе, могут разрушить лишь долю этой силы.

“Клюнь на это, Омикрон, – взмолился Баск. – Клюнь на это”.

Омикрон думал в темноте: “Осилить всю Землю. Народ всей Земли. Уничтожить”.

Баску это не нравилось.

– Скажи, куда мне идти за ядерным оружием.

– Ядерным оружием? – у Баска перехватило дыхание.

– Да.

Баск покачал головой, этого Омикрон не видел из-за темноты.

– Ты в таком случае находишься в правильном месте. Это можно сказать.

Он столкнулся с первой дилеммой в своих отношениях с помешанным на силе чудовищем. Если он проведет его в бункер с оружием, Омикрон станет наиболее опасной силой на Земле. Если он его обманет, Омикрон просто убьет его и найдет другого. Возможно, такого, который расскажет ему все, что ему нужно. Возможно также, что Омикрон победит и загубит все человечество и без оружия.

“Насколько мощен этот его луч?”

– Бункер с оружием находится внутри восточной группы зданий. Ты отличишь это по большому белому зданию…

“Я не хочу предать человеческую расу, но у меня нет выбора! Надо, по крайней мере, попробовать манипулировать им”.

Омикрон повернулся и ушел.

В его отсутствие Баск потихоньку вскарабкался по стене к горловине туннеля и нырнул в него. Сначала идти было трудно, потом путь выровнялся. Через пятьдесят ярдов туннель заканчивался лифтом.

Омикрон, не зная, как пользоваться лифтом, просто сломал его. Лифтовая клетка шахты была искорежена, кабеля свободно висели.

Баск сознавал, что он не поднимется по кабелям. Он был на глубине по меньшей мере в четверть мили ниже поверхности земли. Он устал от выдавшейся ему нагрузки и был голоден. Он позвал помощь по радио, но скалы экранировали слабый сигнал.

Отказавшись от дальнейшего продвижения, он вернулся обратно в каверну.

Вскоре вернулся и Омикрон. В прошлый раз он пришел с грузом трех человек, тела которых он грубо бросил на камни. На этот раз он сбросил с себя два тяжелых металлических предмета. Баск по звуку определил, что это.

***

Заключение в полицейской камере вместе с Сэмом Тарамаско делили еще двое. Один был рано состарившийся от злоупотребления спиртными напитками и жизни на улице. После обеда в заключении его отпускали, и он, не теряя времени, снова воровал, чтобы добыть деньги на выпивку. Цикл был прост. У другого заключенного была окаймляющая лицо борода. Он был молод и носил майку и поношенные джинсы. Сэм предположил, что его задержали за грабеж или насилие.

Против Сэма выдвигалась масса обвинений: нарушение спокойствия, нападение, создание опасной ситуации для населения и многие другие. Сэм выделял из них преднамеренное неуважение общественного покоя. Он находил в этом нечто поэтическое. Фраза отдавалась в его голове: “преднамеренное неуважение общественного покоя…”

“Я, по крайней мере, успокоил робота. Никто не подумал спокойно поговорить с ним”. Он закрыл глаза и подумал о роботе. Он был обаятельным, чувственным, изящным. Он вспомнил, что робот был поврежден. Вдоль ноги были царапины, лодыжка вывернута.

Обаятельная машина. Сэм не раскаивался в том, что спас его, несмотря на сложившиеся обстоятельства. Он осмотрел камеру, заметив у одной из стен унитаз из нержавеющей стали. Бородатый грабитель, почувствовав взгляд Сэма, скорчил рожу.

Прошел час, другой.

Дежурный в форме появился за решеткой:

– Сэм Тарамаско?

– Да, – Сэм встал.

– Следуйте за мной.

Человек отпер дверь и широко раскрыл ее. Сэм вышел. Человек запер дверь за ним. Он схватил Сэма за рукав и провел его вдоль ряда камер, в каждой из которых сидело по два-три человека, ожидавших снятия показаний.

Они прошли через еще одну запертую решетку, затем мимо охранника. По эту сторону барьера полицейские спешили по делам с занятым видом. Они прошли мимо щита с фотографиями разыскиваемых личностей. Коридоры здесь были уже, чем в тюрьме и полы застелены плетеными циновками. В целом соблюдался какой-то порядок, что понравилось Сэму. Было разбросано много бумаг, на спинках стульев валялись куртки. В кофейнике варился кофе.

Дежурный указал Сэму на стул около стола. Вскоре появился офицер в штатском и сел за стол. Он был с крупными чертами, чисто выбрит, лет сорока, щеки были слегка припухлыми, глаза – ясными и внимательными.

– Сэм Тарамаско?

– Да, сэр.

– Я – детектив Макстэй. – Он протянул руку, которую, поколебавшись, Сэм пожал.

– Хорошо, юноша, – сказал Макстэй, перелистывая прочитанные бумаги. – Это похоже на необычное дело. Я никогда с подобным не сталкивался. – Он взглянул на Сэма, и его улыбка погасла. – Фактически, это чертовски необычное дело. Робот построен вами?

– Да.

“Интересно, сколько надо врать, чтобы избежать ареста? Этот человек обучен вылавливать малейшие несоответствия в историях подозреваемых”.

– Вы сделали это из подручного материала?

– Из моторов и тому подобного. Арматуру гнул сам. – Сэм заглянул в глаза детективу. – Это хорошее изделие. Кованые металлические пластины на деревянных рамках. Автомобильный аккумулятор в теле. Независимый микропроцессор, синхронизирующий конечности. Заставить робота ходить гораздо труднее, чем вы думаете.

Макстэй смотрел на Сэма. После долгой паузы он произнес:

– Из вашего робота получился бы хороший солдат.

Нахмурившись, Сэм возразил:

– Нет, конечно, нет.

– Внутри него имеется оружие?

– Нет, черт побери. Внутри нет. Полагаю, если ему дать пистолет в руку, он может пострелять, но не сможет целиться.

– Почему?

– Заставить робота различать вещи труднее, чем научить его ходить. Компьютеры обрабатывают видимую информацию иным образом, нежели люди.

– Вы жили в Сан-Антонио всю жизнь?

Сэм улыбнулся:

– Я не отъезжал далее Карлсбадских каверн.

Макстэй фыркнул:

– Я слышал, их перехватили.

Лицо Сэма выразило возмущение:

– Нет, сэр. Они очаровательны…

– Гм. Вы работали в компании “Химическая промышленность” Кука. У вас, кажется, были проблемы с мистером Куком. Судебные документы свидетельствуют, что вы должны ему несколько сот тысяч дол shy;ларов.

– Да, сэр.

– Расскажите, – Макстэй наклонился вперед. – Вы как будто бы оклеветали его. Почему?

Сэм проглотил комок в горле:

– Он мне не нравился, сэр.

– Гм. Вы были химиком?

– Химик-исследователь, сэр.

– Там вы научились строить роботов?

– Единственное, что я видел в компании Кука, – это оскорбления, – Сэм не смог сдержать своего гнева.

Макстэй посмотрел на него, Сэм выдержал взгляд.

– Материалы суда говорят, что в настоящее время на вас лежит обязательство делать выплаты Куку.

– Потому у меня нет денег.

– Правильно. – Детектив положил руку на кипу бумаг.

– Вы запрограммировали робота идти в город и совершить кражу в магазине?

– Нет, конечно. – Сэм попытался быть рассудительным. – Я же не дурак: сколько времени понадобилось, чтобы обнаружить это.

– Гм, судебное дело говорит об ином. Сэм остановил готовый вырваться поток слов. Это стоило ему больших усилий.

“У меня длинный язык, – напомнил себе Сэм. – Темперамент втягивает меня в осложнения. Заткнись. Заткнись. Заткнись!” Вслух он, сжав зубы, сказал:

– Я извинился перед мистером Куком. Я не обязан извиняться перед его компанией. Собираетесь ли вы нагрузить меня обвинениями или отпустить?

– Вы очень сердиты, юноша. Очень сердиты. – Не говоря ни слова, Макстэй встал и пошел. Сэм сидел, по-видимому, всеми забытый. В конце концов к нему подошли и проводили его в другую комнату.

– Тарамаско? Сэм? – позвал человек из-за стеклянной перегородки. Сэм подошел и сунул голову в одно из круглых окошек:

– Да?

– Распишитесь здесь. – Служащий протянул пачку бумаг в окошко. Его обязывали явиться на предварительное слушание в конце следующего месяца. Вчитываясь, Сэм понял, что освобождается под подписку о невыезде, это выражение неоднократно повторялось в бумагах. Залога не требовалось. Он подписал.

– Вам сюда, – кивнул головой служащий на дверь.

“Это помещение состоит только из дверей и крошечных комнат. Они все разделили на клеточки. Всех нас содержат в клеточках – и полицейских, и заключенных”. В следующей комнате, почти такой же маленькой, как и его помещение в музее, офицер в форме за прилавком выдал ему его пояс, бумажник, ключи и несколько монет. Он взял кольцо с пятьюдесятью ключами и внимательно осмотрел его.

– Все на месте? – спросил офицер.

Сэм тряхнул головой, но не отрицая, а от беспомощности:

– Все здесь, но…

Офицер наклонился. Его лицо было загорелым, он носил огромные техасские усы.

– Вы полагаете, что мы сняли копии с ключей?

– Да.

– Это было бы против закона, не правда ли? – он подмигнул Сэму.

Сэм неожиданно для себя улыбнулся в ответ:

– Да.

– Ну и проходи, сынок, – офицер показал на дверь. За ней был коридор, в конце которого – долгожданная зеленая надпись “Выход”.

Сэм заторопился в музей. Там его ждали Грант и робот.

***

В полицейском комиссариате за сандвичами детективы Джонстон и Макстэй обменивались мнениями.

– Ты глупо поступил, отпустив его, – Джонстон сидел, сгорбившись и обеими руками держа гигантский сандвич над маленьким столиком. – Этот робот может натворить бед.

Макстэй сидел откинувшись в стуле, вертя в руках незажженную сигарету. Скривившись, он сломал сигарету и бросил ее на пол:

– Быть может, а может, и нет. Ты читал дело парня или только выводы из него?

Джонстон насмешливо улыбнулся, но продолжал слушать.

– Ну, допустим, у юноши длинный язык. – Макстэй начал перечислять пункты, ставя галочки на столе: – Вечная неудовлетворенность, капризность, но среди этого главное – он гениален, и Кук многое бы отдал, чтобы заполучить его себе. Вот так!

– Не надо было отпускать робота.

Макстэй грохнул кулаком по столу:

– У меня нет достаточных оснований арестовывать эту проклятую вещицу!

– Парень – уголовный преступник.

– Дело об оскорблении – гражданское дело.

– Не имеет значения.

– Послушай, он не из тех, кто делает смертоносное оружие. Постройка робота заняла пять-шесть лет. Ты что думаешь, что он хочет убрать мистера Кука, потому что он должен ему деньги? Ничего подобного.

– Двенадцать моих офицеров занималось этой дурацкой машиной, задавшей им жару. Это слишком опасно.

– Тем не менее никто не ранен. – Макстэй неприятно улыбнулся: – А если бы твои двенадцать офицеров набросились на бульдозер или экскаватор?

Откусив большой кусок сандвича, Джонстон пробормотал:

– Ну ладно, что будем делать теперь?

– Предоставим событиям идти своим чередом. Пруит будет вести наблюдение в музее. А мы будем собирать новые свидетельства. На сегодняшний день мы не заводим судебных дел.

– Кроме нарушения общественного порядка?

– А-а, эти? – Макстэй спрятал авторучку. – Кому до них дело?

ГЛАВА 12

Патрульная машина Пруита подъехала в стоянке автомашин позади музея. Солнце освещало белое здание. Архитектура дома представляла собой помесь мексиканской миссии и мавританского дворца. Вычурные скульптурные фризы окаймляли здание на большой высоте. На самой вершине смешно выделялся бельведер.

– Всем выйти из машины! – объявил Пруит.

Грант помог Дельте выйти из машины. Делая это, он легко коснулся ее губ, предотвращая возможные вопросы.

“Негоже ей спрашивать, где мы, – подумал он. – Просто нельзя”.

– Пойдемте, мистер Пруит, – Грант взял Дельту под руку, как бы помогая ей наступать на поврежденную ногу. – Пойдемте, Дельта.

– Дельта? – Пруит наблюдал, как они идут. – Какое дьявольское имя – Дельта!

Грант улыбнулся:

– А что за имя Флетчер Пруит? Или Грант Александер? Я знал человека, которого звали Ларраби Лазенби Макгонигл Маколиф. – Он взглянул на Пруита, как бы вызывая его оспорить это. – Мы, конечно, звали его, используя кличку.

– Да?

– Мы звали его Стейнметц, не надо было знать истинное имя.

Он видел, как Грант поддерживал Дельту. Это была мелочь, обычное проявление вежливости. Это выглядело не на месте в мире, где вежливое обхождение и забота были почти искусственными понятиями.

– Будьте добры, юноша, пройдите впе shy;ред и распахните двери. – Грант и Дельта шли по гравию от машины к боковому входу.

Высокие деревья стояли по обе стороны дороги. Немногие водители, проезжавшие мимо, обращали мало внимания на пожилого человека, помогающего идти серебристому роботу.

– Музей античности Квентина Кори, – прочитал Пруит на восточном фасаде здания. Длинные широкие проходы вели к широким двойным дверям. – Я не был здесь со школьных времен.

– Да, – сухо сказал Грант, – мы часами отскабливали жевательную резинку от поручней.

Пруит не потерял способности краснеть.

– Мистер Пруит, проходите вперед. Скажите Мадди, что я возвращаюсь с Дельтой. – Он улыбнулся про себя. Мадди была чертовски хитра. Она не проговорится.

Пруит остановился на лестнице и повернулся к Гранту:

– Мадди? Старая мисс Шенк? Вы хотите сказать, что она по-прежнему куратор? – Он улыбнулся: – Боже, она наводила на нас страх, когда мы приходили сюда школьниками. Так она все еще здесь?

Грант ухмыльнулся:

– Пойди прямо к ней и скажи, что старый солдат возвращается.

Пруит изобразил воинское приветствие и побежал наверх.

– Тоже мне, приветствие. В двадцать восьмом за такое приветствие наказали бы, – пробурчал Грант. Повернувшись к Дельте, он быстро зашептал:

– Я – Грант. Мадди внутри здания. Мы пытаемся обмануть этого Пруита. Попытайся ничего не говорить такого, что выдало бы нас. Мы придумали, что тебя сделал Сэм Тарамаско, с которым ты встречалась.

Голос Дельты был мягким, добрым:

– Да.

– Ты понимаешь, что я говорю? Ты участвуешь в необходимом обмане, чтобы остаться свободной.

– Я буду молчать.

– Хорошо! – Грант провел ее через большие стеклянные двери.

***

Дельта была поражена сложностью человеческого мышления. Телевизионные спектакли, которые она смотрела из холодных сугробов у миссис Джессенби, изображали человеческие конфликты сериями, которые разрешались за полчаса. Теперь получалось, что телевидение и реальность суть разные вещи, связанные только метафорами.

Когда Грант предложил ей помощь, переложив часть веса с поврежденной ноги, она была очень удивлена. Никто ей раньше так не помогал. Что же касается этого молодого человека, Сэма Тарамаско… Его имя назвал этот пожилой человек. Дельта видела Сэма короткое время. Он успокоил ее, в его голосе были доброта и рациональность. Затем его увезли в полицейской машине в заключение, предназначавшееся ей.

Она была опечалена. Что-то в Сэме вызывало симпатию.

Поднявшись по лестнице, она без колебания вошла в темное здание музея. Сложность убранства музея оглушила ее. Повсюду она видела шкафы с экспонатами. Она забыла все боли и огорчения, рассматривая экспозицию. Цель стеклянных стендов была очевидна: получить информацию путем наблюдения.

Она увидела антропологическую секцию. Она шла, глядя попеременно то налево, то направо. За стеклом был шалаш из травы. Вокруг искусственного огня сгрудились манекены.

“Они носят одежду, – наблюдала Дельта. – Их жилища имеют окна. Они наблюдают за движущимся огнем”. Это как миссис Джессенби, в ее заснеженном домике. Она встала на цыпочки и посмотрела, не подсматривает ли кто в окно, как когда-то она.

По другую сторону была уменьшенная модель, представлявшая средневековую осаду. На стене замка с амбразурами стояли стрелки из лука, отбивавшие нападение вооруженных всадников. Это было знакомо ей из телевидения. На этот раз ее внимание привлекли блестящие металлические доспехи воинов.

На следующем шагу она столкнулась с фигурой в полный рост в доспехах блестящего серебристого цвета. На фигуре был шлем с узкими разрезами для глаз. Как и у Дельты, у него не было лица.

– Привет! – сказала она вежливо первому существу, выглядевшему, как она. Воин не ответил.

Неуверенно Дельта протянула руку и дотронулась до него. Она нащупала забрало и приподняла его.

В голове было пусто.

Ее пронзил страх. Она почувствовала себя как человек, приглашенный в гости и обнаруживший вместо хозяина болтающийся скелет. Не для нее ли это предназначается? Не вытянут ли ее жизнь, ее силу из нее, как из этого экспоната?

Или… Дельта оправилась от паники. “Может быть, я уже полая? Я никогда не задумывалась над этим. Может быть, все вещи состоят только из поверхностей?”

Она повернулась к Гранту, Мадлен и Пруиту.

***

Мадлен Ленуар Шенк сидела в кресле-каталке, которое стало для нее почти частью ее тела. Львиную долю ее усилий по управлению современным музеем составляли просьбы о средствах. В ее переписке доминировали финансовые вопросы, а не научные. Запросы перевешивали вопросы. Музей стал ее домом, и она готова была сделать все, чтобы поддержать музей на плаву. Освещение было выключено, и единственным источником света были косые лучи, проходящие через узкие окна. Только на ее столе стояла маленькая медная лампа с зеленым абажуром.

“Как хорошо было бы иметь секретаря”, – думала она. Ее письма были написаны от руки. Она упрямо пользовалась старой ручкой и античной чернильницей, сознавая, что канцелярия Музея античности состоит из античных предметов. Она решила не тратить время на переучивание себя. Кроме того, она находила, что пишущие машинки бездушны.

Позади нее с шумом раскрылись двойные двери.

“Это не Грант. Он мягче обращается с дверями. Потому что чинить их придется ему же”.

Она повернула кресло и увидела офицера Пруита. Тот спешил к ней, оставив двери открытыми. Мадлен нахмурилась: ей не нравились такие манеры. Печи музея не топились десятилетиями, но это не означало, что все должно быть настежь. Пруит умерил свою скорость и теперь подходил с некоторым достоинством. Из-за плохой освещенности Мадлен не сразу распознала, что перед ней полицейский.

“Они не отличаются хорошими манерами. Но в это время от кого можно ожидать хороших манер? Вежливость вырождается”.

– Мисс Шенк?

– Да, кто вы такой? – Не дождавшись ответа, она возвысила голос: – И почему вы не закрываете за собой дверей? Вы что, родились в конюшне?

Глаза Пруита широко раскрылись:

– Грант Александер следует за мной, мадам…

– И он не знает, как обходиться с дверями? – Мадлен поехала навстречу Пруиту.

– Он просил меня оставить дверь открытой, – Пруит снял головной убор. – Пожалуйста, мадам, он так просил.

Мадлен взглянула на молодого человека:

– Тогда я извиняюсь. – Ее лицо показывало, что она испытывает искренние чувства раскаяния. – Я исходила из ложного предположения и зря обвинила вас. Могу я предложить вам чаю или кофе?

– О, ничего не надо. Я здесь по делу.

В этот момент в дверях появился Грант, поддерживавший стройную молодую женщину. Мадлен могла видеть лишь их силуэты против потока света из дверей. То, что она увидела, заставило зашевелиться ее волосы на затылке. Женщина с Грантом была нага и серебриста. У нее была повреждена лодыжка.

Грант оставил женщину и поспешил к Мадлен, которая не могла оторвать своего взгляда от серебряной женщины. Ее суставы сочленялись странным образом, что можно было охарактеризовать единственным словом: элегантно. Эта женщина не была человеком.

Грант подошел к ней немного запыхавшись. Он был строг и озабочен, его глаза были серьезны.

“Он хочет, чтобы я молчала, иначе я выдам его ложь этому полицейскому”, – почувствовала Мадлен.

Пятьдесят лет совместной работы создали такое взаимопонимание. Мадлен знала, что Грант неспособен солгать ей, как бы он ни пытался, она знала также, что он слишком хорошо знал ее, чтобы быть обманутым ею. Такое чувство товарищества было теплее любви.

– Добрый вечер, Грант. Убеди этого полицейского выпить с нами чашечку кофе.

– Кофе! – воскликнул Грант. – Сейчас я принесу чашки.

– Месье, изложите свое дело…

Пруит был в замешательстве. Это была ужасная мисс Шенк, пугавшая его в детстве. То, что она все еще была жива, одновременно успокаивало и беспокоило, – когда он учился в школе, она уже была старой. Но она мало изменилась. Мало изменился и музей. Он был темен и тих, как мавзолей.

– Я – офицер Пруит, мадам.

Мадлен улыбнулась и протянула ему руку. Пруит мягко пожал ее. Он видел, что она все еще ожидает объяснений.

– Мадам, в центре города произошли беспорядки, учиненные роботом Сэма. – Он нервно вытер руки о брюки. – Вы знакомы с Сэмом Тарамаско?

В этот момент вернулся Грант с тремя чашками и тарелками. У него были заняты обе руки: он нес сахар и сливки. Мад shy;лен взяла чашку. Пруит взял другую. Грант налил точную меру сливок Мадлен и поставил сливочник перед Пруитом. Сам он пил черный кофе.

– Сэм – добрый юноша, – подхватил Грант. – Его робот не способен нанести ущерб кому-либо. Сэм не создает вредных вещей.

– Воистину правда! – Мадлен бросила взгляд на Гранта: – Сэм строит вещи, чтобы познавать. Он – ученый.

– Мне поручено наблюдение за роботом, – сказал Пруит. – Грант покажет мне, как работать с ней.

– Очень просто, – заявил Грант громогласно. – Робот подчиняется голосу. Он подчиняется нескольким простым ко shy;мандам.

– Она очень проста, – заметила Мад shy;лен, не в силах сдержать восхищения. “Робот? В музее античности?”

Мадлен поражалась совершенству формы. Лица не было, но был человеческий рот. Высокие груди над впадиной живота и широкими бедрами. Мадлен была в растерянности: как говорить о роботе – “она” или “он”?

– Пожалуйста, – вдруг сказала Дельта вопросительно.

Мадлен сразу же решила: пусть это будет машина, компьютер, но не “она”.

– Состоят ли вещи из одной поверхности, или внутри них есть содержимое? – спросила Дельта.

Мадлен заговорила первой:

– Внутреннее содержимое обнаруживают, только заглянув за поверхность. Есть внешняя сторона вещей, но реальность представляет содержимое.

– Таким образом, поверхность отражает? Содержимое выражает? – Дельта внутренне сконцентрировалась.

Пруит был поражен:

– Это… это – философия?

– Конечно, это – философия, – сказала Мадлен. – Не каждый рождается со знанием этих вещей. Если мы не задаем вопросов, боясь показаться глупыми, выигрывает глупость. – Она улыбнулась, отпив кофе. – Долг ученого ясен: бороться с невежеством, искоренять безграмотность. – Ее глаза горели убеждением.

– Но она умна! – Пруит показал на Дельту пальцем. – Она соображает. Это… – Он остановился, не зная, как сказать. Интеллектуальная машина была так же чужда ему, как и говорящая собака.

Грант сделал жест руками, который был понятен только Мадлен. Она быстро поняла, что интеллект Дельты надо скрывать от полицейского.

– Показывать пальцем невежливо, – сказала она. – Вы тоже соображаете и служите городу в качестве полицейского. Я соображаю и управляю Музеем античности. Грант не соображает…

– Вы утверждаете? – прервал Грант.

Мадлен подмигнула ему:

– Я поддразниваю. Грант соображает, но не гений. Я читала, что даже гориллу научили разговаривать. Действительность полна неожиданностей.

– Научить гориллу разговаривать, – сказал Грант торжественно, – намного легче, чем научить тому же француза.

Мадлен возмутилась:

– Нет! Это оскорбление! Я возмущена!

– Пожалуйста, остановитесь, – сказала Дельта недовольно. Грант и Мадлен тотчас прекратили пикировку.

– Мы спорим только на поверхности, – разъяснила ей Мадлен. – Смотри глубже поверхности.

Пруит закрыл глаза и затряс головой.

– Это слишком много для меня. – Он взял кофе и двинулся в лабиринт музейной экспозиции.

Мадлен наклонилась и заговорила так тихо, что было слышно лишь Гранту и Дельте.

– Объясните, в чем дело.

Грант быстро и сжато рассказал. Мад shy;лен, слегка сбитая с толку, но готовая принять это, кивнула:

– Мы будем держать месье Пруита вне равновесия до возвращения Сэма. Это нетрудно.

ГЛАВА 13

Сэм Тарамаско прибыл в Музей античности Квентина Кори вскоре после половины шестого вечера того же дня. Предзакатный воздух был теплым, но тепло было хрупким. Наверху нависала прохлада, готовая упасть на город. Эта часть города освещалась слабо, и на небе были видны звезды. Фиолетовые и багряные полосы освещали запад. Сэм шел, насвистывая сочные ирландские песенки.

Он подошел к музею, который возвышался темной тенью, отдельные окна были слабо освещены. Это его дом, там его семья – два пожилых человека.

Двери на фасаде были, как всегда, отперты. Сэм потянул левую дверь и прошел бочком. Внутри освещение было слабым, на стенах играли тени.

– Сэм? – послышался голос Мадлен из-за экспонатов. – Добро пожаловать, Сэм.

На островке между стендами показался Грант, видневшийся, как силуэт.

– Проходи, Сэм. Тебя дожидается офицер Пруит.

Сэм улыбнулся. Это так похоже на Гранта – предупредить его. Сегодня вечером свободы слова не будет.

Музей был странным домом, просторным наследием прошлого. Шаги Сэма отдавались в тишине. Его голос отскакивал от холодных мраморных стен. Грант скрылся в конторе Мадлен.

Сэм поспешил туда же. Единственным светильником в огромном здании была настольная лампа в конторе Мадлен. Единственное тепло исходило от керосинового очага здесь. Грант сидел с черепом зебры в руках. Мадлен подняла голову, улыбнулась Сэму и опять углубилась в бумаги. Она была тепло закутана в одеяла в своем кресле-каталке. Мадлен была одета в теплый шерстяной свитер. Волосы были завязаны в простой пучок сзади.

– Привет, Сэм, – офицер Пруит встал, но руки Сэму не подал. Его лицо выражало явное эмоциональное напряжение. Было ясно, что он нуждается в ободряющем слове.

Сэм широко улыбнулся:

– Офицер Пруит?

– Точно! – Он сел тяжело, неуклюже, – Флетчер Пруит. Зови меня Флетчер. – Он собирался сказать больше, но увидел, что Сэм смотрит на Дельту.

Как Грант и Пруит, она сидела на упаковочной клети. Она была по-прежнему нагой, и Сэм был поражен ее красотой. Она была сексуально притягательной, этого Сэм не мог проигнорировать. По своим формам и осанке она была женщиной, обаятельной женщиной. У нее, однако, не было лица. Легкий озноб пробежал по спине Сэма.

– Дельта в порядке, Сэм, – спокойно сказал Грант. – Ее лодыжка серьезно повреждена, но Пруит заверяет, что так было, когда полиция впервые заметила ее.

Сэм легко подключился к обстановке:

– В таком случае это произошло раньше. Хотел бы знать, когда?

Дельта медленно встала, опираясь в основном на здоровую ногу:

– Я упала в быстрый поток воды. – Ее голос был приятным, человеческим.

Сэм почувствовал, что волосы на его затылке шевелятся, больше от озабоченности, чем от страха.

– Нога попала между камнями? – спросил Сэм нервно.

– Да.

– Я сказал, что это не мы повредили ее, – подтвердил Пруит.

Сэм кивнул головой:

– Все в порядке, Флетчер. – Он попытался улыбнуться, но не смог. – Это не ваша вина. – Он взглянул на Дельту с восхищением.

Маленькое пространство под сводами хранилища музея было согрето и освещено. Оно было уютно, как небольшое гнездышко с перьями из воспоминаний: жуткие истории Гранта, нарочитые языковые двусмысленности Мадлен, ее проницательное остроумие. Флетчер Пруит был лишь небольшим эпизодом, но надо всем этим теплым местом царствовала Дельта.

Сэму надо было выйти, но еще более надо было поговорить с Дельтой.

“Дельта. Это ее имя? Оно ничего не говорит о ней, в то же время оно ей подходит”.

– Дельта, пойдем со мной, пожалуйста, – сказал он безапелляционно, почти бесцеремонно.

Мадлен, слыша это, кивнула, не поворачивая головы. Она чувствовала, какие нагрузки испытывает юноша.

Дельта встала и последовала за Сэмом к выходу из конторы. Пруит собрался встать, но был остановлен Грантом, обратившимся к нему:

– Поразительно, не правда ли? Обрезки пластин, моторы, и вам кажется, что она живая. – Он предупредил возражения Пруита выразительным жестом: – Но это не парадокс. Совсем нет. Во время войны, когда на нас двинулись первые танки, мы восприняли их не просто как машины. Динозавры, драконы. Требовались железные нервы, чтобы противостоять им.

Дельта шла за Сэмом по музейным пе shy;реходам. Голос Гранта все еще был слышен, он гулко отдавался от стен.

Они шли между полками книг, Сэм впереди, за ним Дельта. В темноте ее рука взяла руку Сэма. Она ощущала его теплоту и силу, он – ее прохладу и жесткость. Сэм был совершенно сбит с толку. Женщина это или робот? Физически она была очаровательна, но каков ее интеллект?

Он остановился и повернулся к ней ли shy;цом. Они смотрели друг на друга, окруженные тьмой и пылью веков.

– Кто ты? – прошептал Сэм.

– Я – Дельта. – Она осознавала, что ответ неудовлетворителен, но это все, что она знала. – Я не враг.

– Откуда ты появилась?

– Навечно из прошлого, навечно извне. – Ее голос был взволнованным. – Был антагонизм, заполнивший небеса. Что-то от меня было там, но только часть… Мир был таким различным!

Сэм слышал боль в ее голосе, звучавшую по-человечески. Он хотел бы успокоить ее. Он сжал ее руку, как он поступил бы с реальной личностью. Женщина или робот, кто бы она ни была, он не мог равнодушно взирать на ее страдания.

– Как ты попала сюда?

Дельта задумалась:

– Я не знаю. Правила изменились. Я знала свет столь отличный от света этого мира, и время, не похожее на это. Но свет и время были в состоянии войны. Я была частью войны. – Она продолжала приглушенным голосом: – Я была лишь мельчайшей частью этого. Я лишь двигала пригоршней воды в большой реке. Или… возможно, меня не было как таковой до тех пор, пока я не попала на вашу заснеженную Землю.

– Дельта… – начал Сэм.

Она повернула то, что служило ей ли shy;цом, к нему, и он увидел призрачное плоское зеркало в темноте.

– Война продолжается. Это вечная война, забирающая весь свет, все время. Я – солдат.

– Ты не солдат, Дельта.

Она взяла его руку в свою. Прикосновение, контакт с его теплой плотью успокаивал, хотя она этого не понимала. Она все подозревала, что ее задержат.

– Я – солдат. Я ищу другого.

– Другого в твоем роде?

– Нет! Не похожего на меня ничем. Не похожего на тебя. Он…

Сэм ждал.

Дельта слегка отпрянула от него.

– Он – моя противоположность. Он только и думает о нарушении цельности вещей. – Ее рот выражал испуг. – Он и твой враг, не только мой. Но ты не сол shy;дат.

– Я могу им стать, если это нужно тебе.

– Это – Омикрон. Он – враг. Он хочет нарушить кривую вашей Земли, перепутать очертания ваших рек. Он ненавидит законы, делающие жизнь возможной, а мир – познаваемым.

– Как он выглядит?

Дельта мысленно перебирала источники ее знаний. Она никогда не видела Омикрона, но знала, как он выглядит. Она никогда не была поблизости от него, но сейчас ей казалось, что она может слышать его голос. Она никогда не притрагивалась к нему, но его холодные руки ощупывали ее, повреждая металл в местах касания.

– Я… я… – Она встала слишком быстро, причинив боль лодыжке. Она оперлась о стенд.

Видя ее боль, Сэм сказал:

– Дельта, я сделаю что угодно, чтобы помочь тебе.

Она улыбнулась, она искала способ объяснить ему, почему он должен остаться вне этой войны, когда ее вселенная раскололась пополам.

Омикрон был далеко, к северу и западу. Холодный голос, сходный с его голосом, но тем не менее отличный от его, был совсем близко.

Она пыталась подойти ближе к нему, но на пути были полки и стены.

– В чем дело, Дельта?

Она не могла ответить на это. Она как бы стояла на двух этажах, видела свет и тьму сразу, она как бы шла сразу в двух направлениях. Всякое описание этого было бы двусмысленностью. Она пыталась пробиться за книжные полки.

Сэм стоял подле нее:

– В чем дело, Дельта? – Он говорил тихо, так чтобы никто другой не слышал его.

– Здесь, за полками, – прошептала она, – я должна слышать этот голос.

Догадка пронзила Сэма:

– Здесь мое радиооборудование.

– Проведи меня через эту стену.

– Хорошо. – Он взял ее за руку и повел в свое помещение.

Дельта рванулась мимо него. Она не обратила внимания на компьютер, его радиоприемники, усилители. Она нагнулась над его передатчиком с несколькими тумблерами на панели.

– Здесь… – сказала она, прижавшись к аппаратуре. – Это здесь.

“Мое радио, – догадался Сэм. – Ее привели сюда радиосигналы!” Он смотрел на Дельту. Она подняла руку к передатчику и слегка тронула панель. Пригнувшись к полу в позе, полной внимания, она была похожа на статую, отлитую из серебра. Сэм испугался, что она замрет и больше не сдвинется с места. Он так боялся потерять ее.

Сработало часовое устройство и выключило аппарат. Дельта выпрямилась:

– Что это такое? – спросила она неуверенно.

Он посмотрел на нее, видя свое отражение в ее лице.

– Это всего лишь радио… – Он включил приемник и продемонстрировал аппарат, передававший программу из Канзаса. Спокойный психолог отвечал на вопрос звонившей о том, как порвать с мальчи shy;ком. Обычная пошлость.

– Я не могу услышать, – пробурчала Дельта. Сэм улыбнулся, она была возбуждена.

– Можно слышать лишь одну частоту.

– Почему ты разговаривал с этим голосом?

Сэм объяснил:

– Я услышал это на этом приемнике примерно дней двадцать назад. Это было здесь… – Он покрутил рукояткой до тех пор, пока не поймал характерный шум. – Что-то создает помехи на этой частоте.

Дельта замерла, мысли проносились чередой. Шум был странной акустической аналогией тому знанию, которое у нее было о позиции Омикрона. Она была ложной, но в то же время по странному правильной. Омикрон говорил с этим молодым человеком, а тот в своем неведении отвечал. Она про себя улыбнулась. Она вспомнила свои ответы на первые вопросы людей: “Кто вы, черт побери?” Она их просто передразнивала: “Кто вы, черт побери?” Сэм был как она, у него такой же разум, а может быть, и такой же металл. Она ждала, когда он встанет от аппарата.

– Ты знаешь, откуда это?

– Нет. – Сэм взглянул на нее, безуспешно пытаясь улыбнуться.

– Это идет из этого направления… – она указала, -…с расстояния в один миллион четыреста пятьдесят две тысячи восемьсот моих шагов. Он на глубине ста шестидесяти девяти моих шагов.

– Он? – Сэм подумал, что ответ он знает: – Кто? Омикрон?

– Да.

– Пожалуйста, обожди. – Сэм вышел из комнаты. Дельта вслушивалась в радиоинтерпретацию постоянно присутствующего голоса Омикрона. Враг выдал себя. Скоро она найдет его.

Сэм вернулся с атласом Соединенных Штатов и маленьким компасом.

– В каком направлении?

Дельта указала. Сэм определил направление по компасу.

Он посмотрел на ее ноги, оценив длину ее шага, и произвел некоторый расчет. Дельта наблюдала за его действиями. Он передал атлас ей в ладони.

– Это здесь… – Сэм указал место на одной из страниц атласа.

– Нет, – Дельта держала атлас в одной руке и показала другой: – В этом направлении…

– Нет, – сказал Сэм. – Он здесь, это лишь изображение местности, где он находится. – Он посмотрел на карту, затем перевернул атлас правильной стороной для нее и протянул ей. Она взяла книгу, не понимая.

– Невада, – пробормотал он. – Точно здесь, по крайней мере, в окружности стомильного диаметра. Грубый подсчет, разница также в высоте над уровнем моря. – Он вопросительно взглянул на нее. – Но я не пойму, ты говоришь, почти сотня миль в глубину? Правильно я понял?

– Да.

– Но как… – Он начал соображать. Земля круглая. Он передвинул палец глубже в Неваду. – Это здесь…

– Нет… – начала Дельта, затем она остановилась. – О-о! – Ее поразило открытие. Она придвинула книгу ближе в изумлении: – Это изображает мир в миниатюре?

– Да, – Сэм схватил ее руку в восторге. – Сейчас мы здесь. – Он показал на точку Сан-Антонио. – А Омикрон здесь. – Он указал в центр Невады.

Дельта приложила собственный палец к карте, держа книгу в другой руке.

– Я не чувствую гор.

Сэм принялся объяснять.

Шли часы, и Дельта узнавала от Сэма о Земле все больше. Несколько раз за вечер Сэм выбегал, чтобы принести новые книги: словари, сборники легенд, иллюстрированные справочники, записки путешественни shy;ков. Он показал ей путь, пройденный ею, они вместе установили место, где она приземлилась. Он рассказал ей, куда текут реки, как растут деревья, для чего построены дороги и города. Она понимала быстрее, чем любой из людей. Она была умнее всех, когда-либо встреченных Сэмом. Она была умнее его самого.

Он открыто восхищался ею. Она привлекала его как женщина своими формами и тем более что она была совершенством инженерной мысли. Но еще более его восхищал ее блестящий, ищущий интел shy;лект. Внезапно, перегнувшись через кипу книг, он поцеловал ее. Затем, смущенный, он отпрянул.

– Извини… Дельта. Я не должен был делать этого. Это потому что ты…

Дельта наклонила голову в весьма человеческом положении:

– Что…

– Ты абсолютно прекрасна, – выдохнул Сэм.

– Я не совсем поняла. – Потом, склонив голову, она сказала тихим голосом: – А может быть, я поняла…

***

Тем временем в конторе музея Грант рассказывал об охоте в прошлом, о старых войнах и древних распрях вдоль непокоренных рек Дальнего Востока, пока офицер Пруит, переполненный впечатлениями, не заснул в кресле.

Грант улыбнулся и глубоко вздохнул.

– Бог мой! – сказал он и повернулся к Мадлен, которая одобрительно смотрела на него:

– Грант Александер, ты неисправимый лжец.

– Мадди, большая часть этого была правдой.

– Кое-что, но хотя бы отчасти то была ложь?

– Чуть-чуть, – признался он.

– Пусть чуть, я все равно люблю в тебе рассказчика. Ты убаюкал Пруита. Он бывал в детстве в музее?

– Ты запомнила его.

– Выключи свет, музею это дорого сто shy;ит. – Мадлен погасила настольную лампу и покатила каталку в спальню.

– Спокойной ночи, Мадди, – сказал Грант. – Спокойной ночи, Флетчер.

ГЛАВА 14

Задолго до восьми утра начали прибывать корреспонденты. Первыми прибыли газетчики в старых, видавших виды авто shy;мобилях. Позднее, ближе к назначенному сроку, приехали операторы, нагруженные электронной техникой.

Грант всех приветствовал широкими театральными жестами. Можно было подумать, что он всю жизнь был церемоний shy;мейстером. Фотографы из вежливости сняли его несколько раз. В помещении музея Мадлен отвлекала Пруита, а Сэм посвящал Дельту в то, как надлежит вести себя роботу. Они находились в уединении в кабинете географических карт. Солнце освещало верхнюю половину здания.

– Ты должна говорить строго, – разъяснял он. – Вот так…

Дельта повернула свое странное лицо к нему:

– Почему?

Сэм вспыхнул:

– Такого они от тебя ожидают, нам не надо привлекать слишком много внимания.

– Но разговаривать таким образом глупо.

– Это хорошо. Придерживайся этого. И больше говори в нос.

– Как это?

Сэм посмотрел на нее. У нее не было носа.

– Бубни монотонно.

– Таким образом?

– Да.

– Хорошо.

– Более того. Твоя походка должна быть скованной. – Сэм продемонстрировал подагрическую походку.

Дельта совершенно по-человечески рассмеялась. Она прикрыла рот ладошкой:

– Сэм!

– Люди поверят, что я сделал тебя, если ты будешь ходить, как зомби, а говорить, как пустоголовый дурак. Нельзя позволить им распознать твой истинный интеллект.

– О Сэм, – она элегантно поклонилась, затем прошлась, подражая ему, похожая на игрушечного робота. Сэм подавил в себе смех.

– Смешно?

– Нет, – Сэм кусал губы.

– Нет, смешно.

– Ну хорошо, – он подошел и обнял ее. – Смешно.

– Но офицер Пруит видел меня, когда я вела себя естественно. Не приведет ли это к ненужным выводам?

– Грант сказал, что Пруит в жизни не сделал ни одного вывода. – Сэм прошелся взад и вперед. – Я не так уверен. Он полицейский и должен быть наблюдательным, хотя он еще молод…

– Ты тоже молод, – заметила Дельта. – Но ты очень наблюдателен.

Сэм ехидно ухмыльнулся:

– Ты моложе меня.

Дельта горделиво выпрямилась:

– Я тоже не вчера родилась.

Они вместе вышли навстречу Мадлен. Сидя в своей античной каталке, Мадлен осматривала их. Немного спустя Сэм почувствовал себя неловко под ее пристальным взглядом.

– Вы подходите друг другу, – наконец сказала она. Она поправила очки: – Что ж, пойдем к журналистам с большой ложью.

– Да, – сказала Дельта, – пора.

– Где Пруит? – поинтересовался Сэм.

– Он причесывается, готовится попасть на первые страницы газет. У Гранта побольше достоинства.

– А что мы скажем ему? – спросила Дельта.

– Что-то похожее на правду, – сказал Сэм.

***

На ступеньках музейного фасада пресса образовала каре. Порядком руководил Грант, сдерживавший корреспондентов. Он стоял, как британский офицер при Боксерском восстании в Китае. Он выдавал информацию о Сэме, приправляя ее красочными деталями.

Один репортер затратил некоторое время на правильное написание фамилии Та-рамаско. Он спросил, каково ее происхождение.

– Американское, сэр, – ответил Грант. – Испанское, итальянское, греческое, коренное американское и еще Бог знает какое. Все Средиземноморье в одном юноше. Живость гибрида. Когда-нибудь составит счастье молодой женщины.

– Живы ли его родители?

– Возможно. Он не всю жизнь провел в Сан-Антонио. Он путешествовал.

По толпе собравшихся журналистов пробежал шум, когда они увидели Сэма и Дельту. Они вышли на верхнюю площадку лестницы. Сэм придерживал дверь для Мадлен, которая, в свою очередь, придержала ее для Пруита. Пруит нахмурился при виде публики, и некоторое время казалось, что он хочет скрыться в здании.

– Путешествовал, Грант? В восточном направлении самой дальней точкой был Шривпорт. – Короткий смешок пробежал по рядам. Грант позволил Сэму выйти на передний план и отошел к Мадлен.

– Вы молодой человек с роботом? – спросил репортер. Сэм пожал плечами и кивнул в сторону Дельты.

– Приятно… видеть… вас… – сказала Дельта голосом, совершенно лишенным интонации. Она сделала пару нетвердых шагов, повернулась налево и скованно поклонилась. Сэм знал, что если он не сдержится и засмеется, то он уже не сможет остановиться.

Посыпались вопросы. Как пришел к идее построения? Это “она” или “оно”? Как она вышла из-под контроля на Восточной Коммерческой улице? Не собирается ли полиция добиться через суд ее демонтажа? Каковы его ответы на выдвинутые обвинения?

Солнце грело лицо Сэма, ободряя его. Птицы чирикали что-то важное для них, а журналисты спрашивали нечто важное для них. Случайные автомобили проезжали мимо. Водители опускали стекла, чтобы лучше видеть и слышать происходящее.

Не желая показаться скрытным, Сэм явно снижал значение происходящего. Это робот. Что это означает в действительности? Редукторы. Шкивы. Микропроцессор и автомобильный аккумулятор? И это тоже. Но это способ взглянуть на нас са shy;мих.

– Может ли она сочинять музыку?

– Этого нет в ее программе.

– Может ли она нанести ущерб человеку?

Сэм поднял руку.

– Это очень важный вопрос. Да, она может нанести ущерб человеку. Но, я думаю, не больше, чем ваши кинокамеры.

Он выдержал паузу, давая возможность переварить информацию. Он знал, что идеи могут представлять опасность. Гласность может быть оружием, средства информации означают обмен ценностями, подчас представляющими грозную силу. Люди, связанные с радио и телевидением должны знать это.

Затем Сэм продолжил:

– В конце концов, вы можете уронить камеру кому-нибудь на ногу.

Вскоре пресс-конференция закончилась. Метры пленки отсняты, слова зафиксированы. Дельта показала себя с наилучшей стороны: она изображала глупость так, как это может только умный человек. Один фотограф крупным планом снял ее руку, держащую яйцо. Изображение должно продемонстрировать тонкость моторной организации робота. Сэм подумал, что будь он на месте робота, он раздавил бы яйцо. Он понял, что Дельта показала менее пугающий вариант.

“Она умнее меня”.

Он долго стоял на ступенях, глядя, как журналисты собирают свою технику. Пру-ит и Мадлен вернулись в здание музея. За ними ушел Грант, бросив внимательный взгляд на Сэма.

Наконец Сэм и Дельта остались одни.

***

– Сэм? – сказала Дельта своим обычным приятным голосом

Он тряхнул головой:

– Замечтался. – Он почувствовал необходимость разъяснения: – Я пытался поразмышлять, ты знаешь, мне это трудно.

– Чепуха! – Рот Дельты улыбался, но ее лицо оставалось неподвижным, как всегда.

– Ты собираешься идти на борьбу с Омикроном. Я обещал пойти вместе с тобой. – Он подыскивал слова: – Мне нужно знать больше об этом.

– Омикрон не твой враг. Ты не можешь понять его. Он представляет угрозу вашему миру.

– Тогда он и мой враг.

Дельта заключила Сэма в свои нежные объятия. Никто ее этому не учил. Просто она почувствовала, что так она может успокоить его.

– Нет, ты не сделан… не создан с такой единственной целью, как я. Я охочусь за ним. Я должна… задержать его.

– Уничтожить его, – сказал Сэм.

Дельта прижала его к себе.

– Я не знаю, что такое уничтожить. Я видела это по телевидению, но я думаю, что это было не по-настоящему. Мне кажется, я знакома лишь со словом.

– Ты счастливая. – Сэм наклонился и как бы экспериментально поцеловал ее. – Уничтожение – проклятие человечества.

– Я отправлюсь завтра. – Дельта отодвинулась от Сэма. – Нет, я потеряла слишком много времени. Я отправлюсь сейчас.

– Нет! – закричал Сэм. Дельта остановилась. Сэм закусил губу. – Не сейчас. Я так мало знаю о тебе. Ты мне нравишься.

– Хорошо, я побуду несколько дольше с тобой.

Они вместе вошли в здание музея.

***

В середине дня все собрались вокруг маленького телевизора, который Сэм принес из своего помещения, чтобы посмотреть новости.

– Все быстрее и быстрее, – заметил Грант. – Темпы ускоряются с каждым днем. Устаешь даже просто наблюдать. Когда я был молодым, считались свежими события недельной или двухнедельной давности.

– Мир стал несносным, – согласилась Мадлен, – у недель нет настоящего завершения, времена года мелькают. Конгресс принимает решения о том, чтобы передвинуть стрелки часов и, – она добавила по-французски, – вот вам лето! Никто не пользуется человеческой привилегией попусту тратить время. Свободное время стало ругательным словом.

Пруит склонился к телевизору, настраиваясь не пропустить ни слова. Рядом сидели Дельта и Сэм, пытавшийся казаться равнодушным. Он был еще так молод, что показ по телевидению был для него большим событием.

Вступление к интересовавшему их пункту новостей было приправлено легкомысленной шуткой о замене автоматами людей на их рабочих местах. В этот момент было показано лицо Дельты крупным пла shy;ном. Затем камера отодвинулась и показала всю фигуру Дельты. В кадре показался диктор с текстом.

– О, это нечестно, – громко заявил Грант, – меня вырезали!

Пруит и Мадлен шикнули на него.

– …тот самый робот, который терроризировал Восточную Коммерческую улицу вчера, – продолжал репортер. – Робот сделан Сэмом Тарамаско, которому 26 лет и который работает независимо. Робот приспособлен для работ общего характера, включал спасение под водой.

Голос за кадром сопровождал картинки толпы, музея, Гранта и Мадлен. Крупным планом был показал Пруит, который был польщен и смущен:

– Вот и я стал звездой, – пробормотал он.

Передача завершилась показом Дельты, произносившей механическим голосом: “Приятно… видеть… вас…”

За этим последовала пара шуток и история о козах в Дель Рио. Сэм выключил телевизор.

– Правильно, Сэм, – начал было Грант.

– Погодите, – вмешался Пруит, – он выглядел озадаченно. – Она не говорит так.

– Не говорит как? – спросил Сэм, как будто непоследовательным был не робот, а офицер.

– Она… не… говорит… таким обра shy;зом… – вспыхнул Пруит.

Грант ухмыльнулся, а Мадлен улыбнулась тому, как Пруит передразнил Дельту.

– Конечно, я не говорю так, – сказала Дельта, положив руку на плечо Пруиту и повернувшись к Сэму. – Я по-прежнему не понимаю, как это получилось.

Пруит глупо мигал, не видя в этом смысла.

– На самом деле все исключительно просто. – Сэм посмотрел в пол, потом перевел взгляд на Пруита. – Предположим, она говорила бы нормальным голосом. Все подумали бы, что это голос женщины, переданный на расстоянии через микрофон в передатчик. Истина слишком сложна для средней телевизионной аудитории.

– О, – просветлел Пруит, – и поэтому ты запрограммировал скованность в ее ходьбе?

– Точно! – Сэм удовлетворенно посмотрел на Мадлен. – Если бы ее походка была столь же легкой и свободной, как у нормальных людей, все подумали бы, что внутри сидит человек. Эффект был бы потерян. Возможно, недоверие было бы подсознательным, но эффект пропал бы. Журналисты одобрили бы это, если бы они знали.

– Кроме того, – продолжал он, – позднее я смогу представить Дельту в качестве улучшенной модели, не меняя ни чего.

– Конечно, – одобрительно произнес Пруит.

***

В послеобеденное время, когда Сэм и Дельта прогуливались по музею, а Грант начинял Пруита новой дезинформацией, Мадлен сидела в конторе с бумагами.

Финансовое положение музея было шатким, но не катастрофическим. Большая часть средств поступала от Фонда Квентина Кори, но вклады из других источников были жизненно необходимы.

Мадлен сидела и раздумывала над финансовым положением музея, вдруг зазвонил телефон. Она подняла голову и посмотрела на аппарат с отвращением. Обычно ей никто не звонил, она ясно выражала свое отношение к телефону.

Она подняла трубку и сказала:

– Да?

Затем она только слушала, ничего не говоря. Ее мнением не интересовались. После передачи информации телефон разъединился, лишая Мадлен удовольствия повесить трубку.

Мадлен была в шоке от возмущения. Она выключила лампу: “Сэкономлю несколько центов на электричестве”.

Затем она направила каталку в коридор:

– Сэм? Сэм Тарамаско? Немедленно иди сюда.

Сэм выскочил из прохода ей навстречу. Они почти столкнулись. Мадлен схватила его за рукав и остановила, предотвратив его столкновение со стендом.

– Мадлен! Что случилось?

– Кук! Карлос Асендио Кук! Эта ненасытная глотка! Он добивается своего! Его безнравственность и бесстыдство не знают себе равных!

Сэм, несмотря ни на что, сохранил присутствие духа.

– Я сказал то же самое, а суд присудил двести тысяч долларов.

– Твое преступление состояло в том, что ты недооценил его коррумпированности. Таких, как он, нельзя оклеветать ни словом, ни делом.

Сэм сложил руки на груди:

– Я слышал, телефон звонил. Это был он?

– Его адвокат. Уф! Браться за шантаж от его имени! – Мадлен посмотрела на Сэма: – Он требует себе робота!

Сэм вздрогнул как от удара:

– Он…

– Он требует Дельту.

– Этому не бывать!

– Я знаю это. Ты знаешь это. Дельта знает это, но Кук держит тебя на прицеле.

– Он угрожает тебе, Мадди? – спросил Сэм тихо.

– Мне? Нет и да. Он пообещал прекратить выделение средств на музей.

Сэм глубоко вздохнул в холодном бешенстве. Применять силу закона против него было уже низостью. Он добился постановления суда, но прибегать к подобным мерам…

Сэм выдохнул и сказал слабым голосом:

– Это все!

Мадлен посмотрела на него в замешательстве:

– Нет, ты еще поборешься!

– Как? У него больше адвокатов, чем у меня рубашек. Он склонил закон на свою сторону. Ты знаешь, почему я пошел этим путем?

– Нет, не знаю. – Гнев Мадлен прошел, уступив место беспокойству за Сэма.

– Он мог добиться судебного постановления, но я мог ответить получением патента на Дельту. Я мог бы продать свои права кому-нибудь другому и выплатить Куку наличными, а он этого не желает.

– Так было бы, если бы ты в действительности сделал Дельту.

– Да, – Сэм повернулся к Дельте и спрятал голову у нее между грудей. – Если бы.

Мадлен кивнула:

– Клевета такого человека стоит двести тысяч долларов.

– Нет, – сказал Сэм, едва удерживаясь от слез. – Ничто не стоит таких страданий.

Дельта ничего не говорила. Она держала Сэма в своих руках. Ей показалось, что она начинает понимать значение слова “уничтожить”.

ГЛАВА 15

Баск открыл, что он может обманывать Омикрона. Он сказал ему, чтобы он рыл землю, чтобы обрести силу.

Омикрон копал руками землю. Туннели, которые он прорубал, проходили через скалы и вели всегда вниз. Образовался лабиринт, извилистый и искусный, если учесть, что он создавался столь грубыми руками. Он прорыл также несколько штолен, ведущих на поверхность пустыни высоко вверху. Однако нараставшие надежды Баска на свободу потерпели крушение, поскольку Омикрон не оставлял его на достаточно долгое время одного и он не мог воспользоваться появившимися возможностями для побега. Сильный жестокий гигант не собирался терять источника информации об этом мире.

Баск показал ему, как использовать ядерное оружие, которое тот снял с испытательного стенда на поверхности. Баск предупредил его, чтобы тот держал атомное оружие подальше от его маленького, слабого тела. Громадный и сильный Омикрон насмехался над своим компаньоном, который располагал своеобразной силой и разумом, неподвластным самому Омикрону.

– Если ты применишь ядерное оружие вблизи меня, – сказал Баск, – ты потеряешь меня, а я могу еще пригодиться тебе.

Омикрон задумался, не отдавая себе отчета в том, кого слушает Баск так внимательно по радио.

“Если Баск мне может пригодиться, стало быть, я слабее без него”.

– У меня есть сила тоже, – сказал Баск, как бы независимо от мыслей Омикрона, – но моя сила над тобой не властна.

Омикрон, не сознавая холодной лживости этих слов, успокоился.

– Как используются ядерные боеголовки?

После некоторого размышления Баск ответил:

– Необходимо сжать тяжелый металл внутри, для чего существуют пусковые взрывные платформы. – Баск поежился: лепет ядерной физики для ребенка.

Омикрон обзавелся светом. Большой язык пламени пылал у одной из стен каверны. У противоположной стены стояли бочки с нефтью. Свежий воздух поступал и дым уходил по новым туннелям, сделанным Омикроном. Баск надеялся, что войска заметят дымок и заинтересуются им. Пока же он дышал горячим дымным воздухом пещеры, которая была похожа на ад.

– А если между тобой и ядерной боеголовкой много скалы? – спросил Омикрон голосом, плохо подходящим для вежливых запросов.

– Надо посмотреть, – ответил Баск. Он поднялся с трудом и побрел вниз по туннелю, считая шаги, но быстро сбился со счета. Туннели так изгибались, что единственным направлением, в котором он был уверен, было вверх.

Он не смел показаться нерешитель shy;ным.

– Отсюда рой туннель еще ярдов сто вниз. Там разместишь боеголовку. Не забудь после этого запечатать туннель, иначе огонь проникнет сюда и поджарит меня. – Он решился: – Тебе же, конечно, нечего бояться.

– Что ты имеешь в виду? – его голос был страшен.

Баск сказал как о само собой разумеющемся:

– Чем ближе к центру взрыва ты будешь, тем сильнее ты станешь. Ты можешь сесть на боеголовку, это сделает эф shy;фект максимальным.

“Боже, пусть он уничтожит сам себя!” – подумал Баск и прислушался к тому, что думает Омикрон.

“Сила от центра взрыва. Максимальная сила”.

Баск нашел в себе силы вскарабкаться к лабиринту туннелей. Странным образом Баск привык к каверне и называл ее “домом”.

Он попеременно ощущал то холод, то тошноту. Его волосы поредели, но не выпадали прядями, как он опасался. Доза радиации пока была не смертельна.

“Я мог бы выкарабкаться отсюда по одному из туннелей и убежать”. Однако он чувствовал неуверенность и не мог найти в себе достаточно смелости. Омикрон постоянно возвращался и все время проявлял подозрительность.

Однажды чудовище нашло Баска спящим и удивилось его пробуждению. Омик shy;рон тщательно уничтожил тела убитых им солдат при помощи загадочных лучей тепла и света, исходивших от него.

Баск едва удерживался, чтобы не заболеть. Омикрон теперь регулярно приносил тела людей, напоминая кошку, приносящую убитых ею мышей и птиц к ногам хозяина.

“Я не хозяин ему. Иначе я отдал бы его за бесценок!”

Во всем этом была убийственная ирония. Зверь Омикрон держал Баска как домашнее животное.

Он потянулся к холодной скале, пытаясь заснуть. Пламя горящей нефти согревало его. Покой он мог обрести только во сне.

***

Спустившись вниз, Омикрон стоял над боеголовкой. Он снял оболочку, обнажив внутреннее устройство. Пучки проводов и пусковые трубки ничего не значили для него. Рассердившись, он направил тепловой луч на устройство. Химические взрывчатые вещества, смонтированные для образования критической массы плутония, загорелись от действий Омикрона. Плутоний был сдвинут и частично рассеян. Отдельные ломтики раскололись на массы менее критической, выделявшие радиацию и тепло. Если бы Омикрон был живым человеком, он быстро бы умер в каждой клетке своего организма. Будучи же тем, кем он был, Омикрон насыщался теплом, отбрасывал частицы вещества, беззаботно относясь к нейтронному потоку.

Он собрал часть плутония, отчасти растопленного, и попытался сжать его в своей руке. Развилась убийственная радиация, металл стал жарко-синим. Свет питал его, но взрыва не получалось.

Он обратил свой гнев на скалы, потом двинулся вниз по туннелю.

Теперь он светился. Первый взрыв глубоко под землей напитал его, но он хотел еще. Его кожа поглотила радиацию и тепло почти полностью к тому времени, когда он добрался до верхней каверны, чердака его подземного дома. Если бы он не был способен к абсорбции, для Баска эта доза оказалась бы смертельной.

– С боеголовкой ничего не вышло.

Это заявление Омикрона пробудило Баска. В пещере по-прежнему горела нефть, покрывая сажей стены и потолок.

– Боеголовка… – Баск пытался выяснить смысл сказанного. – С боеголовкой ничего не вышло? Каким образом?

– У тебя есть сила над оружием? – спросил Омикрон.

– Я знаю только в общих чертах. В деталях мне ничего не известно.

“Откуда мне знать? Я всего лишь рядовой патруля с военной специальностью телеграфного оператора”.

– Я выясню это, – заявил Омикрон и повернулся, чтобы идти. Баск поднялся. Он знал, что задумал Омикрон. Чудовище собралось идти на военную базу, чтобы похищать людей до тех пор, пока не попадется специалист по ядерному оружию.

– Подожди, – он овладел собой и попытался придать себе уверенный вид. – Расскажи мне, что ты сделал.

Омикрон описал свои действия. Баск был поражен.

– Оружие требует деликатного обращения. С ним нельзя допускать грубых действий. Это знаю даже я.

“Узнать, что малыш Баск знает, и убить его”. – подумал Омикрон, и Баск слышал это.

Баск подошел к своему мучителю и попытался объяснить ему принцип действия атомной бомбы. Он, как мог, объяснил, что пусковые устройства должны действовать совершенно одновременно. Он рассказал про электронные детонаторы. Он не знал, смеяться ему или плакать. Сведения были настолько элементарны, что даже он имел общее понимание о пусковых механизмах самого опасного в мире оружия.

– Ты можешь голыми руками разрушить скалу, – закончил он. – Но сила заключается в сложности. Сила принятия быстрых решений имеется у компьютера. В боеголовке находится компьютер, который запускает в ход детонаторы.

– Сила в сложности? – сказал Омик shy;рон с подозрением. – Сколько же видов силы имеется?

“Тупоголовый подонок! – молча выругался Баск. – Есть силы, которые тебе и не снились. Любовь. Вера. Мужество. Как я хочу быть мужественным!”

– Есть только несколько видов силы. По существу, одна-две. Ты просто не научился пользоваться ими. Ты должен думать, как человек.

Омикрон посмотрел на него хладнокровно и оценивающе. Внезапно Баск со страхом подумал, что в чудовище больше человеческого, чем он находит. Большую опасность представляет возникшее у Омикрона подозрение в отношении своего хрупкого человеческого партнера.

Омикрон направился снова в туннель и пропал из вида. Солдат пытался найти успокоение во сне, но не смог. Им овладевало беспокойство. Он свернулся калачиком подле горящей нефти.

Баск почувствовал толчок, пришедший снизу. Он походил на начинающееся землетрясение. Каверну шумно затрясло. Сверху посыпались камни. Солдат подумал, что, если Омикрон не замазал за собой туннель, то пламя и газы дойдут до него.

Наконец земля перестала трястись, а скалы прекратили стон. Баск открыл лицо и осмотрелся. Он заметил новые лужи нефти, огонь продолжал гореть, согревая пещеру.

Баск ждал. Куда пошел Омикрон? Может ли он пережить непосредственное воздействие многих килотонн заряда?

Тишина продолжалась, но Баск не мог заставить себя считать Омикрона погиб shy;шим. В отдалении продолжались отголоски взрыва.

Вдруг он услышал мысли Омикрона по радио: “Сила. Сила. Сила”.

“Надеюсь, ты погибнешь от нее”, – подумал Баск.

Он подумал, что многие ярды скального грунта не заглушают радиопередачи, что означает специфический характер радиоволн и еще одно нарушение Омикроном элементарных природных законов. Либо он сверхъестествен, либо законы нуждаются в пересмотре. Баск подумал об этом с равнодушием.

“Сила. Сила. Сила”.

Была какая-то маниакальность в этом повторении. Может быть, его достало? Может, сила его ранила? Или он купается в радиоактивности?

Баск поежился и пододвинулся к огню.

Через несколько часов Омикрон вернулся в свою пещеру.

Он светился, как раскаленное железо в полужидком состоянии. Солдат почувствовал жар на расстоянии. У него заложило нос, и он был вынужден дышать через рот. Глазам было больно смотреть.

“А что, если это радиация? Я погибну через пятнадцать минут”. У него пересохло горло, он вдруг вспомнил имбирное пиво.

– Сила, – сказал Омикрон приближаясь.

– Отойди, – закричал Баск. Он хватал воздух ртом. – Я не смогу выдержать такой силы. – Овладев собой, он продолжил: – Уйди, пока ты не остыл, или ты убьешь меня.

Омикрон медленно и торжественно кивнул и вышел по туннелю, ведущему в пустыню.

***

В Сан-Антонио, в Музее Квентина Кори Грант будил Сэма.

– Что? – произнес Сэм и взглянул на часы. Было около полуночи.

Грант заметил, что Дельта лежала около Сэма, но не в его спальном мешке, как он сам. Гранту нетрудно было видеть, как относится Сэм к роботу. Он и сам испытывал нечто подобное.

– По радио передали о происшествии на ядерном полигоне в Неваде.

– Какого рода происшествии? – Сэм окончательно проснулся.

– Омикрон, – сказала Дельта. – Он становился все сильнее в последние четыре часа.

Сэм посмотрел на Дельту, та была в отчаянии. Грант видел, что они оба расстроены.

– Объясни-ка мне все это, Дельта, – сказал Грант, по-индийски сев на полу мастерской Сэма.

– Нет, – возразил Сэм, – сначала посмотрим телевизионные новости.

Он вскочил, как был, в нижнем белье. С верхней полки он достал небольшой те shy;левизор. Только утром они все вместе смотрели новости о себе, теперь они смотрели на действия своего врага.

Фильм был черно-белым, снятым в трудной обстановке военными. В углу кадра было написано “Фильм Министерства обороны”.

Собственно, ничего существенного не показывали. Были вспышки взрывов боеприпасов, столб дыма, грузовик, мчавшийся на большой скорости слева направо.

Закадровый голос военного комментатора объяснял обстоятельства:

– Не выяснены причины взрыва. Подчеркивалось, что взрыв был подземным. Никакой утечки радиации в окружающую среду не произошло. Испытание не было запланированным. Министерство энергетики планировало испытания летом и весной, самое раннее, в апреле.

Комментатор продолжал рассказывать дальше, сводя к минимуму отчеты об ущербе, но тем не менее откровенно, сознавая за общественностью право на информированность. Сэм сидел у постели в откровенном шоке. Дельта отражала своим лицом голубые всплески с экрана. Грант смотрел спокойно, умудренный житейским опытом.

“На этот час известно, что погибло пятьдесят человек, – продолжал голос за кадром. – По крайней мере, триста ране shy;ных. Мы со всей определенностью исключаем нападение террористов, будь то из-за границы или со стороны национальных организаций, протестовавших против испытаний. Нападения не было, но помимо этого совершенно ничего не известно о причинах взрыва”.

Пока он говорил, вспыхнуло пламя ракеты, поднимавшейся в небо. Телевидение переключилось на центральную студию новостей в Нью-Йорке. “Дальнейшую информацию мы получим из Пентагона, откуда ведет репортаж наш корреспондент Роберт Винсент”.

Сэм выключил телевизор и кисло улыбнулся:

– Когда они начинают интервьюировать контр-адмиралов, можно быть уверенным, что свежей информацией они не располагают.

Грант раскатисто засмеялся:

– Ты знаешь военных, как самый заправский вояка. Должен сказать, что я рад, что ты не служишь в армии.

– Боже, этого не хватало.

– Кто же такой Омикрон?

Они оба посмотрели на Дельту.

ГЛАВА 16

Звуки водных потоков переполняли контору шерифа де Сото в Пирамиде, штат Вайоминг. Прошлой ночью падал снег, и теперь вода таяла, образуя лужи на стоянке машин. Если прислушаться, он различал дальнее журчание ручья. Разбухнув от дождя и тающего снега, он издавал характерный звук, который не спутаешь с другими. Этот звук принадлежал его детству. Он привязывал его к действительности.

Городок Рамсхорн также был частицей его детства. И разоритель города гулял на свободе.

“Он был у меня в руках!”

Он запустил руку в свои рыжие волосы и потрогал щеточку своих усов – это была старая привычка. Он пытался сосредоточиться. Аромат кофе, шедший от кофейной машины, доставлял ему больше наслаждения, чем сам горячий напиток.

Де Сото умел ждать. Юношей, охотясь в скалах, он умел терпеливо и неподвижно сидеть. Но он научился также ценить уходящее время. В ожидании он не терял заряда активности.

“Где-то ты обитаешь, серебристый убийца, обманчивый, по-женски чарующий убийца”, – подумал он.

Зазвонил телефон, он схватил трубку одной рукой, оставаясь в остальном не shy;подвижным. Было что-то от робота в независимости движений его руки от остального тела.

– Шериф де Сото слушает.

То, что он услышал, полностью вернуло его к действительности. Он плотно прижал трубку к уху:

– Да, я докладывал о серебристом роботе. Две недели назад.

Он внимательно слушал. Звонок был от шерифа штата из Чейены. Объявился робот с признаками, описанными им.

– Сан-Антонио? Шутите? – он глубоко вздохнул. – Нет, факса у меня нет. Опишите его.

Он выждал, постукивая рукой по краешку стола.

– Это она. Выше шести футов, серебристая кожа, без лица, поврежденная правая лодыжка. Убейте ее, черт возьми! Это чудовище убило одиннадцать человек в Рамсхорне!

После этого наступила длительная пауза, пока он слушал. Он привык отдавать приказы, а не получать их, а хуже всего было выслушивать упреки. Он стерпел. Убийственная машина была вновь в пределах досягаемости.

– Слушаюсь! – Это было признанием права. Управление шерифа штата не хотело, чтобы он втягивался в деле. От него требовалось только опознание.

Он был недоволен.

– Хорошо, – сказал он, придвинув телефон к себе и положив палец на рычаг, чтобы быть готовым прервать связь. Он мог сказать им больше, но, похоже, они не нуждались в нем.

– Пока, – сказал он и прервал связь.

Он откинулся в кресле, размышляя над тем, что услышал.

“Я могу позвонить в Сан-Антонио, но что я им скажу нового по сравнению с управлением шерифа штата? Никто не хочет слушать шерифа из провинции в горах”.

– Бен? – внезапно он вспомнил про своего заместителя.

Де Сото встал, нахлобучив шляпу на голову. Он снял кофе с горелки и вышел.

На улице было сыро, плечи намокли сразу. Он перешел через широкую улицу в универсальный магазин. Дверь открылась тихо. Владелец магазина подвязал колокольчик так, чтобы он не звонил. Де Сото его понимал: открываясь, дверь выпускала холодный воздух, что вместе с перезвоном колокольчика вызывало бы еще большее раздражение.

Тощий плешивый Бен с костлявым ли shy;цом стоял, склонившись над проектором для диапозитивов. Увидев де Сото, он остановил проектор.

– Что-нибудь случилось? – он протянул руку к шляпе.

– Нашлась наша серебристая женщи shy;на-робот. В Сан-Антонио, – он невесело улыбнулся, – в Техасе.

– Далеко она ушла с поврежденной ногой.

– Это робот без переживаний.

– Итак, что она сделала в Сан-Антонио? Убила кого-нибудь?

Бен заметил отвращение на лице де Сото.

– Она попала в вечерние новости. Сенсация! Новая игрушка для Валентинова дня. – Он посмотрел на заместителя с искаженным лицом. – Бен, это чудовище убило одиннадцать самых прекрасных людей из всех встреченных мною. А с ним обходятся как с кинозвездой!

Бен надел шляпу.

– Ее не арестовали?

– Нет, это не “она”, это “оно” или “он”, убийца.

– Точно, – Бен посмотрел на шерифа.

– Они говорят, что у нас нет достаточных доказательств. Отпечатки следов ног не сходятся, и она не доставила нам хло shy;пот.

– Убежала из тюрьмы, как школьник с уроков… – Бен почесал подбородок. – Следы ног… это другое дело.

Убийца в Рамсхорне оставил большие, плоские, похожие на человеческие, следы босых ног с кривыми пальцами. Следы ступней Дельты были изящно изогнуты, а пальцы состояли из сегментов. Нога робота.

– Согласен, но… – де Сото пожал плечами. – Надо что-то делать, и не откладывая.

– Чего ты хочешь от меня, босс?

– Пока ничего. Оставайся на месте. Следи за событиями. А я поеду.

– В сторону Техаса?

– Я позвоню, – де Сото выжал из себя улыбку. – Не допускай пожаров.

Бен кивнул. Леса стояли серыми. Де Сото давал понять, что делать ничего не нужно. Сидеть и заниматься магазином.

– Тогда увидимся через недельку, – Бен положил шляпу на место.

***

Де Сото сел в машину. На принятие решения потребовалось несколько минут, но он был уверен в правильности своих ша shy;гов. Он взял свою личную автомашину, голубой “шевроле” 1974 года, наездивший много миль, но еще крепкий. Он доверял своей машине и знал, что она привлечет меньше внимания, чем официальная машина шерифа.

Выйдя на большую дорогу, он снизил скорость, опасаясь возможной гололедицы.

“Парни в Чейене не знают обстановки на местах, – думал он. – Это другие люди. Свидетельства нужны, но надо доверять собственным глазам”.

В Рамсхорне он был в день убийства. Он собирал свидетельства. Он снял отпечатки ступней, которые не подходили.

“Прекрасно. Может быть, у серебри стой ведьмы имеется приятель”.

Он собрал и другие свидетельства. Остро пахнувшие, клейкие останки людей. Розовые, почерневшие, обуглившиеся кости. Черепа с вытаращенными от ужаса глазами на подушках своих постелей, ободранные неведомой силой.

“Они не обращают внимания на гибель скота. Они списывают это на проявление паники людей, живущих в горах.

В Рамсхорне погибли мои друзья. Предполагалось, что я должен был защищать их. Я не могу сидеть и ждать. И никто на моем месте не смог бы”.

Свой гнев он не выпускал дальше глаз, не позволяя доходить гневу до рук. Вести машину, руководствуясь гневом, глупо, а шериф де Сото не был глупым челове shy;ком.

Бен оставался на своем месте в магазине довольно долго. Диапозитивы были сняты в Новой Англии владельцем магазина во время отпуска. Судя по снимкам, это был прекрасный уголок страны, однако Бен не мог понять людей, живущих по соседству с холодным морем. С него хватало гор.

Владелец магазина вернулся из складского помещения, расположенного в подвале.

– Хорошие снимки.

– Спасибо, Бен.

– Ты слышал, что сказал шериф де Сото?

Глаза владельца магазина сверкнули.

– Робот, убивший Талли в Рамсхорне.

– Ты знал мистера и миссис Талли? – Бен избегал смотреть владельцу магазина в глаза.

– Здесь все их знали., ты это знаешь.

– Сан-Антонио не так уж далеко, – сказал Бен вкрадчиво.

– Четыре дня, может быть, если поспешить, три. – Владелец магазина кивнул: – Я позвоню Энди Уэлти.

Бен взялся за шляпу.

– Старина Энди? Последнее, что я слышал о нем, будто он собирается начать дело по транспортировке в Грэнд Джанкшен.

– Мы поддерживаем контакт, – владелец магазина свирепо улыбнулся без намека на радость. – Может быть, у него будут дела в Сан-Антонио.

– Я тоже об этом подумал, – сказал Бен. – Хотя, конечно, это не мое дело. Скажи им, чтобы держались подальше от глаз шерифа де Сото.

– Я передам.

***

Данкен Кантрел получил сообщение через несколько часов. Он позвонил своему кузену Ханку. Вдруг оказалось, что Техас – очень интересное место для посещения. Вести передавались по телефону, шли большими дорогами, катились узкими круговыми путями.

Информация шла немногим избранным. Не все, кто слышал ее, реагировали. Для большинства Рамсхорн ничего не значил, они тотчас же забывали его. Но тот, кому было нужно, слышали.

Информация была неточной. Фермер на развилке дорог в Уэйлбоуне слышал, что шериф по имени де Сото уже арестовал убийцу и занят доставкой ее в Чейену для суда.

“Правильно, так и надо”, – было его мнение, и так он сказал жене, которая передала это своим знакомым в церкви. Дезинформация распространялась.

Информация была примитивной. Говорили о шлюхе с серебристой кожей, которая послужила причиной беспорядков в Неваде. Шоферы грузовиков переругиваясь смеялись и передавали сплетню дальше, не связывая эпизоды в единое целое. В таком виде, при отсутствии единого замысла, события не имели значения.

– Встретимся на почте через час, Ханк, – сказал Данкен. – Нам представляется еще один шанс встретить эту женщину-робота.

– Чего бы это нам не стоило, – ответил Ханк. – Что можно сделать, если пули отскакивают от нее.

– Честно говоря, не знаю. Я беру ружье и добрый моток каната.

– Из которого она выскользнет.

Данкен ухмыльнулся:

– Наверное.

– Ладно, я приду. – После паузы он добавил: – Ты знаешь, что газеты Нью-Йорка будут называть нас “линчевателями”?

– Правильно, мы и будем ими. Кто сказал, что это плохое слово?

– Точно. Увидимся через час.

***

В Сан-Антонио детектив Джонстон заглянул к детективу Макстэю в местной конторе полиции.

– Пара слов о роботе.

Макстэй, собравшийся было встать из-за стола, сел:

– Пара слов?

– Ты слышал когда-нибудь о городке Рамсхорн в Вайоминге?

– Нет, – он поднял руку. – Погоди, я спрошу тебя. Ты слышал о баскетболисте по имени Уоллас Пойнтер ростом в шесть и четыре футов?

– Нет, – нахмурился Джонстон. – Какая связь?

– Никакой связи. Мы сравнялись. Приходи еще, мы поиграем в эту игру. – Он откинулся в кресле. – Прекрати эти таинственные игры со мной, говори прямо.

Лицо Джонстона скривилось.

– Странный ты человек. Рамсхорн, Вайоминг. Погибло одиннадцать чело shy;век… ужасно. Обгорелые кости. И, обрати внимание, нагая серебристая женщина-робот была встречена на следующий день в окрестностях. Местный шериф даже поймал ее, но она убежала.

– Мы знаем это из первых рук. Она выскальзывает.

– Ты можешь шутить всю дорогу, пока мы едем в музей, а мы сейчас едем именно туда.

– Ты думаешь привезти ее сюда? Мы вдвоем? С ней не могли справиться и десяток наших.

– Мы с тобой и офицер Пруит, который будет держать дверь.

– Прекрасно, позволь мне сделать пару телефонных звонков сначала.

– Кому это ты собираешься звонить?

– Надо сообщить Пруиту, что мы едем. Кроме того, офицеру Келлен. – Макстэй взялся за телефон. – Она координирует планы госпитализации в городе.

– Звони Пруиту, – пробурчал Джон стон.

***

В эти дни телефон Музея античности Квентина Кори употреблялся чаще, чем обычно. Как всегда Мадлен отвечала односложным “Да?”

Это было одной из ее особенностей. Сочиняя письма, она начинала самым официальным образом: “Мой дорогой коллега, мистер Кемпер” и завершала серией старомодных фраз: “В предвкушении повода оказаться Вам полезной, остаюсь Вашим покорным слугой – Мадлен Ленуар Шенк”. Но по телефону она отвечала, как недовольный повар с черного хода. Послушав мгновение, она вытянула руку с трубкой, как будто этот инструмент был источником оскорбления. Положив трубку на стол, она выкатила каталку из своей комнаты:

– Офицер Пруит?

– Да, мадам? – Пруит отдыхал, подремывая, на деревянной скамье.

– Вас спрашивают по телефону.

– О, – Пруит начал улыбаться, но заметив, что Мадлен не в настроении, погасил улыбку. – Спасибо, мадам.

– Ответьте, это ничего не стоит. Если вы будете звонить от нас, то потребуется депозит. У Музея трудные времена.

– Хорошо, мадам, – Пруит взял трубку: – Да, сэр. – Послушав с минуту, он ответил: – Хорошо, сэр, – и быстро положил трубку на рычаг.

Мадлен посмотрела на него. “Он вовсе ничего не говорит, кроме “да, мадам” или “да, сэр”? Скорбные времена для красноречия нации, наплодившей Першингов”.

– Это был Макстэй, – грустно сказал Пруит. – Они приедут, чтобы забрать Дельту.

Мадлен ничего не спрашивала, она кивнула:

– Очень хорошо. Пойду подготовлю ее.

– Поплюйте и протрите, – пошутил Пруит.

Мадлен слегка улыбнулась:

– Нечто вроде этого. – Она увидела Гранта на лесенке-стремянке, протирающим окна. – Грант, не можешь ли опуститься?

Грант сошел с лесенки. Сэма и Дельту они нашли в левом крыле здания. Они изучали карты мира.

– Сэм, офицер Пруит имеет сказать тебе кое-что.

Заикаясь, Пруит сказал:

– Детективы Макстэй и Джонстон едут сюда, чтобы забрать Дельту… Я думаю, ее надо подготовить, зарядить аккумуляторы и тому подобное.

Сэм сжал кулаки:

– Вы…

– Нет! – резко произнесла Мадлен по-французски. – Этому не бывать. Никакого полицейского налета в стенах музея без моего разрешения!

Грант заморгал, и через мгновение на голову Пруита обрушился удар кулака Гранта. Пруит закатил глаза и рухнул на пол.

– Какого черта? – воскликнул Сэм, глядя поочередно на Гранта и Мадлен. – Вы оба с ума сошли?

– Вне себя, сынок? – улыбнулся Грант, разминая кулак. – В гневе нельзя драться. Сильные эмоции притупляют чувства. Сдержанный человек достоин уважения… Сколько времени в нашем распоряжении?

– Я думаю, считанные минуты. Пять, может быть, десять.

– Бежим, – улыбнулся Грант. – Как в доброе старое время.

Дельта смотрела на Сэма. Он посмотрел на нее и увидел собственное отражение на ее лицевой пластине.

ГЛАВА 17

Грант Александер и Мадлен Ленуар Шенк развили невероятную активность, равной которой Сэм никогда не видел. Сэм был озадачен в равной степени с Дельтой, хотя он был более знаком с людьми.

Пока Мадлен отправилась в срочный объезд музея, Грант стал связывать Пруита, делая узлы со знанием дела. Пруит, все еще без сознания, был надежно связан четырьмя ярдами крепкого шнура.

– Грант, что это значит? – спросил Сэм.

Грант только улыбался:

– Нет времени. – Он встал и огляделся. – Еще не полдень. Движение будет без пробок. Хорошо.

Не обращая внимания на Сэма, он рванулся к стендам. К своему ужасу, Сэм услышал звон разбитого стекла, гулко отдавшийся в стенах.

Через мгновение Грант уже шел обратно, неся пригоршню бриллиантов.

– Грант! Это со стенда! – Мир вокруг Сэма рушился. Встреча с роботом из другой цивилизации была ничто по сравнению с ощущением катастрофы, когда вдруг разрушается созданное годами.

Подмигивая Сэму, Грант ссыпал бриллианты в карман.

– Не беспокойся, юноша. Все делается как надо… Может, тебе тоже надо собираться в дорогу? – Жуя ус, Грант заспе shy;шил.

Сэм двинулся за ним, не понимая смысла.

Грант повернул к стендам с крупными животными. Сэм не отставал.

Грант остановился перед чучелом громадного яка, вытащил из-за пояса нож и вонзил в шею яка. Сэм остановился, ото shy;ропев. За ним неслышно подошла Дельта.

– Где же это? – пробормотал Грант, залезая рукой внутрь яка. Затем лицо его засветилось: – Точно там, где я положил! – Он вытащил руку, в которой он теперь держал кожаный мешочек.

– Видишь, юноша? Золото. Проклятие цивилизации, цена за человеческие души. Золото. – Он был серьезен, но в глазах светилось веселье. – Опасайся его, юноша. Оно дьявольски коварно.

Сэм в отчаянии лишь моргал глазами.

– Прекрасный экземпляр, не правда ли? – Грант широким жестом показал на яка. – Я подстрелил его в апреле двадцать второго года в горах Ассама, когда снег только начинал таять. Он пустился в бродяжничество и был очень опасным.

– Грант! – простонал Сэм.

– Да? В чем дело, юноша?

– Ты сам пустился в бродяжничество! – сказал Сэм, не обращая внимания на нож, который держал Грант. Он взял друга за плечи.

– Ну, хорошо, – сказал Грант слегка растерянно. – Когда дичает человек, это намного опаснее, чем бродяга як. – Тут огонь зажегся в его глазах. – Период раскаяния никогда не наступает в начале путешествия. – Он прикидывал вес мешочка попеременно то в левой, то в правой руке. – Золото! – говорил он, диковато поглядывая на Сэма.

Сэм в панике побежал к Мадлен. Она была ему как мать. Она не одичает. Дельта немного подождала около Гранта, затем бросилась за Сэмом.

Мадлен упаковывала содержимое своего письменного стола. В одном ящике были бумажные банкноты и аккредитивы, в другом – собрание перевязанных блокнотов. Она доставала вещи и одну за другой укладывала их в сумку.

– Грант никогда не был практичным человеком, – пробормотала она и подняла голову, увидя подходившего Сэма: – Привет, Сэм. Ты собрался? Нет? Электрические детали, химикалии, не знаю, что еще. Времени в обрез.

– Это безумие!

Мадлен посмотрела прямо на него.

– Безумие? Да, возможно, ты так думаешь об этом. Как мало ты знаешь о нас. Старики в музейной клетке, хорошие, добрые люди. Но ты, наверное, думал, что мы так здесь и родились? Что это наше единственное место?

Дельта встала позади Сэма и мягко сказала:

– Это место сдерживало вас. Теперь вы вырвались на свободу.

– Сдерживало? – повторила Мадлен. – Это была западня. Реанимационная машина дает большую свободу… Наверное… – Она возвратилась к шкафу и стала вываливать оттуда одежду, мыло, шампунь, набор первой помощи, коробку с таблетками для очистки воды, другое походное имущество, о котором Сэм мог только мечтать. Она подала четыре пустых канистры через плечо:

– Наполните их.

Дельта взяла канистры:

– Наполнить их?

– Это контейнеры для воды, – не оборачиваясь сказала Мадлен.

– Хорошо, – кивнула Дельта, идя к шкафу с кранами.

– Мадди… – хотел было спросить Сэм, но у него не хватило духа.

– Грант – непрактичный человек. Он не думает о состоянии здоровья. Он уже не молодой человек, как раньше, когда покорял Гималаи благодаря своему невежеству. Теперь он простужается, получает воспаление легких, ломает ребра, кашля shy;ет. Теперь сербы не отогреют его в своих юртах.

– Сербы живут не в юртах, – сказал Сэм. Ему показалось, что он что-то начал понимать.

Медленно он побрел в свою комнату, начиненную электроникой. Все пропадет. Это была частичка его прошлого, теперь уходящего от него. Так было когда-то с его семьей, которую он потерял, с домами, в которых он жил. Он включил одинокую лампочку под потолком и осмотрел обстановку.

Слезы застилали ему глаза. Он вытер их рукавом и сказал, сердито закусив губу:

– Плакать я не буду! Какое оборудование понадобится? – Он начал демонтировать его.

Коллекцию музыкальных записей придется оставить. Его руки пробежались по коробкам с магнитофонными записями: Орф, Телеманн, Курт Уэл, Дэвид Мупро. Он коснулся изолированной антенны, поднимавшейся в потолок. Всенаправленную антенну взять нельзя. Он схватил провод и вырвал его. Ему показалось, что он отрывает пуповину.

Он печально улыбнулся. Это было как родиться заново. Музей больше не сдерживал его. Дельта поняла бы его.

Позади послышался голос Гранта, необычно тихий:

– Больно. Я сочувствую. Не знаю, что хуже – потерять все или получить пять минут на то, чтобы решить, какую часть прошлого взять с собой.

Сэм был в смятении.

– Грант, я… я могу выбирать, – сказал он, глядя на него.

– Да, – сказал Грант, гордясь своим воспитанником. – Ты можешь, поскольку ты должен. Ничто не делает так мужчину, как сознание необходимости.

Затем, переходя опять в бойкое настроение, Грант достал ружье, равных которому по величине Сэм никогда не видел.

– Познакомься, Сэм, с Хохенфридбергером семь пятьдесят – оружие для сло shy;нов. Может проделать отверстие в стене и после этого еще убить двух тигров. Нитроэкспресс.

– Нитро?

– Просто название. Употребляется обычный порох.

– Это хорошо.

– Тем не менее возьми свою химическую лабораторию, – бодро сказал Грант. – Пригодится. – Он застегнул на молнию чехол ружья.

Пришла Дельта с канистрами. Она поставила их на пол и взяла Сэма за руку.

– Я ничего не понимаю.

– Странно, – признался Сэм. – Они стали непредсказуемыми. Но ты добьешься желаемого. Похоже, мы отправляемся в Неваду, где ты встретишь Омикрона.

– Вы поможете мне справиться с ним? – спросила она с надеждой.

– Я помогу, но я не могу говорить за Гранта и Мадди.

– Спасибо, – беззвучно сказала Дельта. – Большое спасибо.

– Давай поспешим с упаковкой.

***

В три приема они перетащили вещи в автомашину Гранта, стоявшую позади музея. Это был “Форд Родстер” 1952 года, с открывающейся крышей, – когда-то вполне модная машина. Яркая красная краска поблекла с годами, превратившись почти в серую. Потеряли свой блеск и хромированные части, ставшие матовыми. Дельта глядела на машину с подозрением как на предмет, сдерживающий людей.

Здания тоже сдерживали людей, но имели выходы. Она дважды покидала автомашины, которыми пользовалась. Она отложила в сторону свои оговорки. Ей понравилось, что машина может содержать такие вещи.

Последней вышла из здания Мадлен. Она заперла двери музея. Грант помог ей выйти из кресла-каталки и сесть на место водителя. Грант быстро сложил кресло-каталку и вложил ее в багажник.

Мадлен тронула машину, когда Грант закрывал переднюю дверцу. Машина покатилась на север по Плезантон роуд. Сэм сидел на заднем сидении позади Гранта. Крутые повороты Мадлен бросали сидевшую около него Дельту из стороны в сторону.

– Не привлекаешь ли ты лишнее внимание к себе, Мадди? – сказал Грант, держась за щиток впереди.

– О, да. Я забылась. – Она лишь немного сбросила скорость. – Я не садилась за руль со времен мировой войны… Нет, конечно, я иногда водила машину.

“Будь внимательна, Мадди!” – подумал Сэм с пересохшим горлом.

– Еще немного, и мы недосягаемы, – объявил Грант.

Каким-то образом Мадлен своим вождением избежала внимания официальных властей, и они выехали на просторную дорогу. Ее достоинства как водителя стали более очевидны, и они надежно покатились по техасской дороге, выделяясь разве что тем, что их машина была старее, чем большинство.

Первый час в машине они провели в основном в молчании, думая о прошлом. Музей античности Квентина Кори, оазис стабильности в мире, шокированном собственным прогрессом, принадлежал к прошлому.

Боль утраты трогала Сэма непонятным образом. Он никогда не имел корней. Молодой человек, не знавший семьи и возделанного прошлого. Но музей был для него домом.

Он пододвинулся к Гранту и Мадлен.

– Я сожалею, что втянул вас в эту историю.

Грант повернулся к нему:

– Нет, юноша. История началась раньше. Ты что думаешь? Что Мадди и я потеряли работу? Что мы лишились уюта музея? Нет. – Он протянул руку и потрепал волосы Сэма. Этот жест со стороны любого другого вызвал бы немедленную ярость Сэма. – Не надо быть большим пророком, чтобы увидеть, что происходило. Музею оставалось не более пяти лет жизни. Средства испарялись. Высыхали и мы с Мадлен. Мы поговаривали о том, как выбраться… одной темной ночью. Ты заметил, как быстро мы собрались.

– Грант… – начал Сэм.

– Юноша, ты еще не жил. Мадди и я совершали вещи, которых ты бы не по shy;нял. Когда-нибудь я расскажу тебе о борьбе с Кракти в Центральной Африке. Когда-нибудь я расскажу тебе о Квентине Кори и туннелях под Сент-Луисом.

– Грант, – резко сказала Мадлен. Это было предупреждением.

– Хорошо. Когда-нибудь. – Он переменил позу. – Главное, что мы думали об отставке по возрасту. Музей был подходящим местом для этого. Мы провели в нем двадцать два года. Двадцать два года в тюрьме и кандалах, ожидая смерти. – Его глаза блестели, а говорил он с горечью. – Ради Бога, не извиняйся. Это мы должны благодарить тебя.

– Мадди? – Сэм посмотрел на лицо в зеркале.

– Да. Грант может говорить и от меня. Кураторство в музее приносило мало денег, а жизнь становилась все хуже и хуже. Мсье Кук со своим шантажом… может быть, стоило пойти на это. Нет… Но когда он стал грозить нашему новому другу Дельте…

Промелькнуло еще несколько миль и минут.

– Спасибо, – сказала Дельта. – Я поняла, что была права. Сдерживание означает ловушку.

– Совершенно точно! – согласился Грант. – И я ненавижу это изо всех сил.

***

Становилось теплее. Грант, а за ним и остальные опустили стекла в окнах. Наконец Мадлен сбросила скорость, Грант убрал крышу, а Сэм и Дельта спрятали ее позади своего сидения. Мадлен вновь разогнала машину. Ветер трепал волосы Сэма, усы Гранта и прическу Мадлен. Дельта подставила свое лицо ветру и долго сидела так, потом сказала:

– Течет как вода.

Грант достал колоду карт:

– Ты играл когда-нибудь в тренч, Сэм?

Он был вынужден говорить громче обычного из-за ветра.

– Нет.

– Это вроде войны, но ты сам выбираешь карты. Двадцать шесть у каждого. – Он сдал карты, тщательно удерживая их, чтобы они не разлетелись от ветра. – Сбрось тузы и, черт побери, у меня три. Дай мне карту, так, юноша. Теперь у нас у каждого по два короля. Мы открываем по карте, высшая карта выигрывает. Короли – лучше всего.

– Гм, – Сэм подумал. – Я думаю, возьму это. Королем я могу побить две, но это растрата сил.

– Правильно. Все в психологии. – Он и Сэм открыли по карте: пятерка Гранта проиграла валету Сэма. К концу первой партии у Сэма было двадцать две карты, а у Гранта двадцать шесть.

– Теперь ты в яме, – сказал Грант, давая, как он считал, справедливое предупреждение.

Они сыграли еще несколько партий, пока Сэм не остался с двумя королями и двумя другими картами в проигрышной ситуации.

– Не хочешь попробовать, Дельта? – пригласил Грант.

Дельта, наблюдавшая игру, уже хотела ответить, но вдруг остановилась, пораженная мыслью. Она подвергла анализу логику игры и воодушевилась.

– Дело в том, что я не знаю, что ты покажешь? – сказала она энергично.

– Точно. Ты должна пытаться догадаться.

– В то же время ты стремишься угадать, что покажу я?

– Правильно. – Грант улыбнулся и начал сдавать карты.

Дельта приняла свои двадцать четыре карты, перетасовала их, как она видела, делает Грант, и положила их на колени. Грант нахмурился и стал ожидать, что откроет Дельта. Та сделала это, даже не взглянув на перевернутые карты.

Восьмерка Гранта взяла ее тройку.

– Предполагается, что ты выберешь карту согласно определенной стратегии. Это игра для интеллекта.

– Я применила интеллект. Нельзя предсказывать того, чего не знаешь. Я буду выбирать карты непредсказуемо.

Грант нахмурился еще больше.

– Ты хочешь сказать “произвольно”, – удивленно сказал Сэм. – И ты будешь права при условии, если бы карты были ранжированы по кругу: двойка берет короля, к примеру, и если бы они заменялись после каждого показа. – Он научил ее игре “Камень, Бумага и Ножницы” и объяснил основы математики случайных чисел.

Когда он окончил, Дельта улыбнулась ему и подставила голову ветру, пребывая в таком состоянии около часа. Тем временем Сэм собрал карты и продолжал проигрывать игру за игрой Гранту.

– Прекрати подавать ей идеи, – пробурчал Грант. – Она может найти применение идее случайностей.

– Да… возможно, – ответил Сэм. – Но ей нужны всякие идеи, чтобы бороться с Омикроном.

Немного спустя Дельта спрятала голову от ветра.

– Как предлагается играть в эту игру? – спросила она.

– Интеллигентно, – ответил Грант. – В конце концов, это – мера интеллекта. Ты можешь предсказать мои предстоящие действия на основе моих прошлых?

– Вот почему ты последовательно выигрывал у Сэма?

Сэм криво усмехнулся:

– К тому же возраст и опыт.

– Очень правильно, – ухмыльнулся Грант. – Возраст и вероломство всегда побивали молодость и умение.

Дельта взяла карты у Сэма, глядя, чтобы они не улетели. Она проиграла несколько партий, потом начала выигрывать. К ночи, когда они подъезжали к границе штата, она выигрывала две партии из каждых трех.

– Она умнее тебя, Грант, – сказал Сэм, получая удовольствие от такого наблюдения.

– Да, – согласился Грант.

Мадлен впервые за столько миль раскрыла рот:

– Женщина-робот появляется из будущего и от звезд, вносит оживление в среднетехасский городок, и вы предполагаете, что она может быть интеллигентна? Конечно, она умнее нас.

– Я должна быть такой, – тихо сказала Дельта.

ГЛАВА 18

В отчаянии армия начала наступление на подземную берлогу Омикрона. Солдаты, облаченные в полностью автономные костюмы для химической войны, штурмовали туннели.

Связанные канатами, передовые части продвигались медленно. Их толстые прорезиненные перчатки делали все движения неуклюжими, их очки с толстыми стеклами затрудняли зрение. Костюмы нагревались до непомерной температуры.

Омикрон вылез из пещеры полчаса назад, чтобы разрушать все, что попадалось под руку. В числе потерь были замечены две лошади. Люди, планировавшие операцию, торопились. Контратака на туннели началась, пока пожары горели и трупы затискивались в мешки.

Солдаты придерживались жесткого графика. Еще одна группа спустилась по прямой шахте, ведущей в испытательную камеру.

***

Забулдыга Баск сидел в отчаянии в одной из нижних камер, куда его перенес Омикрон. Он смотрел на медленное пламя, поджаривавшее куски конины, надетые на кости. Мясо было жестким, крас shy;ным. Куски жира капали в огонь, вызывая жаркие всплески. Баск был в ужасе… но желудок требовал своего и пересиливал другие чувства. У него текли слюнки от запаха мяса.

В другом углу пещеры стоял Омикрон. Он все еще светился голубым холодным светом. Около него стояли бочки с нефтью и горело большое пламя, создававшее много дыма. Нефть горела также в небольших лужицах. Скелет лошади лежал в углу так далеко, насколько Баск был способен оттащить его.

Своими руками Омикрон дополнительно расширил эту камеру. Пол круто наклонился к небольшому туннелю на дне. В этом помещении Баск ощущал себя как в кишках огромного каменного зверя. Он смотрел на параллельные канавки на камне: когтистые руки Омикрона проходили через камень.

“Итак, он достал мне то, что я просил”, – подумал Баск. Он снял мясо с огня и не в силах ожидать, пока оно остынет, вонзил в него зубы. Ему стало стыдно. “Я просил его о еде. Мне нужна еда. Но как объяснить слово “еда” вещи, которая питается теплом, светом и нейтронами?”

Голод управлял им. Он попросил Омикрона принести ему что-нибудь четырехногое. Это легче, чем рассказать его похитителю о зелени и консервах.

Лошадь была мертва, когда он принес ее. Баск не мог забыть того момента, когда он принес ее и бросил в пещере. Для человекообразного робота это не было тяжелым бременем. Он принес ее на плече. Глаза лошади были широко раскрыты. Она смотрела безумным взглядом.

Баск разделал ее при помощи острых камней и поджарил на шампуре из ее же кости.

“Слава Богу, вкусно!” Баск ненавидел Омикрона всеми силами души.

– Теперь ты будешь жить? – спросил Омикрон.

– Да, буду, – мрачно сказал Баск. Он должен покончить с чудовищем. Он был поражен при мысли, что отдал бы собственную жизнь, лишь бы увидеть перед смертью гибель Омикрона.

“Пора начинать”, – подумал Баск. Он вытер подбородок и посмотрел на Омикрона:

– Ты знаешь, ты все неправильно сде shy;лал.

– Неправильно?

– Слишком много туннелей.

– Ты велел рыть.

“И слава Богу, что велел, – подумал Баск. – Иначе он свободно действовал бы на поверхности”.

– Да. Но ты вырыл слишком запутанные туннели. Они сходятся и расходятся. Слишком сложно.

– Ты сказал мне, что в сложности сила.

“Армия войдет сюда в поисках его. Я должен помочь им победить его”.

– Да, но в простоте большая сила. Например… – Он стал подыскивать аналогии, которые были бы понятны Омикрону. – Чем лучше убить врага: сотней мелких ранений или одним взрывом?

Радио ему почти не пригодилось, чтобы услышать мысли Омикрона. Мысли были очевидны:

– Одним взрывом.

“Разумеется. Существо, боготворящее энергию, должно ответить таким обра shy;зом… если оно мыслит элементарно просто”.

– Поэтому твои туннели – трата сил. Нужен один туннель вниз с плавным спуском, ведущим в тупик.

– Почему?

Баск откусил еще кусок конины и торопливо жевал. Он начинал чувствовать судороги в желудке от непривычного изобилия еды, но он ощущал также прилив сил.

– Туннель должен быть простым, без ответвлений, быть сильным своей простотой. Он не должен быть слишком крутым, иначе я не смогу передвигаться. Он должен иметь конец… потому что все имеет конец.

Он выжидал. Омикрон думал. Баск тоже думал. “Я хочу, чтобы люди зашли ему в тыл… но я хочу также отрезать ему пути отступления”.

– Что мне делать?

– Ничего не делай с уже вырытыми туннелями. Переделка – худшая растрата сил. Тем не менее надо упростить твою систему туннелей. Все пути должны вести сюда. Здесь будет центр системы… – Он подошел к стене. – Вот отсюда начинай копать с небольшим наклоном и рой сто пятьдесят ярдов. Соедини пути.

– Зачем?

Баск растопырил руки:

– Чтобы сосредоточить твою силу.

Омикрон помолчал.

– Сюда я приду в случае нападения?

– Да.

Последующие тридцать минут Баск стоял у противоположной стены, а Омикрон рыл, бросая камни, которые раскалывались о камни пола пещеры. Омикрон вырыл туннель длиной в сто пятьдесят ярдов за полчаса.

– Так как нужно?

– Да. Это…

Омикрон не дал ему закончить. Он повернулся к Баску спиной и тяжело пошел по склону. Баск похолодел, он быстро включил радио и прислушался.

Послышался голос Омикрона: “Люди. Звуки. Ближе. Много. Уничтожить”.

“Люди?” Баск размышлял. “Это же военные!” – догадался он. Он сам же направил Омикрона в западню и вот…

Он все еще был слаб, но отчаяние придало ему силы. Он последовал за Омикроном, заставляя ноги передвигать его по острым камням, устилавшим пол пещеры. Он отошел от огней и пробирался в темноте. Вскоре он увидел впереди в высоте бледное мерцание. Он направился туда.

Он чувствовал истощение. Болела грудная клетка, но он продвигался из одной полости в другую.

Далеко впереди наверху он услышал звуки боя. Ружейная пальба, отдаленные звуки отдаваемых команд. Взрывы гранат, к которым присоединился стрекот автоматического оружия.

На какой-то момент мужество покинуло Баска, и он остановился, но быстро собрался. Там наверху солдаты вели бой с Омикроном. Имеют ли они шансы на успех? Можно ли его победить? Он стал карабкаться вверх, раздумывая, какой путь предпочесть: влево или вправо.

Он взобрался повыше к поверхности земли. Это была большая каверна, оставшаяся после украденной Омикроном боеголовки. Она была освещена пламенем горящей нефти.

Баск стоял внизу пещеры. Омикрон находился на куче шлака в центре. У выхода из пещеры двумя группами стояли солдаты, стрелявшие в робота.

Свистели пули, отлетая рикошетом от недоступной для них поверхности Омикрона. Баску показалось, что он может видеть полет пуль. В какофонию вливалось уханье гранатомета.

Сощурясь, Баск пытался рассмотреть солдат в деталях. Их неуклюжая одежда, предназначенная для химической и биологической войн, делала их менее похожими на людей, чем Омикрон. В своих противогазах с круглыми стеклами они походили на насекомых. Но это, без сомнения, были люди, и Баск глядел на них с любовью.

Он встал и помахал, затем быстро спрятался от потока шальных пуль.

Некоторые из солдат показывали на него: его увидели.

Омикрон перешел в контратаку. Он применил свои энергетические лучи, направив их на выходы из пещер.

Перестрелка стихла, чтобы возобновиться снова через некоторое время. Однако на этот раз солдаты прятались за укрытия. Омикрон выпустил из себя снова пучки смертельной энергии, и стрельба задохнулась.

Баск прикрыл глаза, которые застилались слезами. От рук Омикрона исходил сильный фиолетовый свет. Протянув свои руки, Омикрон направлял смертоносные лучи. Его атака была беззвучной, однако глаза воспринимали от лучей какое-то воздействие.

Баск увидел, что под влиянием лучей вибрировали камни.

Он с ужасом увидел, что Омикрон продвигается вперед, следуя за своими лучами. У Баска не было никакой возможности продвигаться за своим похитителем. У солдат не было шансов противостоять лу shy;чам.

Омикрон начал взбираться наверх. Баск услышал мысли Омикрона: “Сила. Уничтожить. Слабость. Уничтожить”.

Трое солдат выдвинулись вперед и выпустили солидную порцию огня в лицо Омикрона. Сердце Баска затрепетало: “Ему конец!”

Однако его надежды не сбылись. Омик shy;рон немного замешкался, потом стал карабкаться еще быстрее, почти доставая солдат своими руками. Отступая, они стреляли. Омикрон, преследуя их, вошел в туннель.

Звуки боя смолкли.

Баск стал ждать.

Примерно через час Омикрон вернулся в каверну, неся в каждой руке по болтающемуся мешку. Баск разглядел, что это были противохимические костюмы. Из них текла какая-то странная жидкость.

Сжиженные люди.

Баска чуть не стошнило. Желудок, однако, не выпускал пищу, которую Баск получил впервые за пять дней.

Он пошел медленно вниз по туннелю с Омикроном, следовавшим за ним по пя shy;там.

В каверне Омикрон остановился около Баска, ожидая сосредоточения своей силы, обещанной ему Баском.

***

– Кто ударил тебя? – спросил детектив Макстэй, помогая Пруиту подняться на ноги.

– Грант.

– Грант?

– Ну, Грант Александер, хранитель музея.

Макстэй посмотрел на Пруита с презрением:

– Ему по крайней мере девяносто лет, Пруит. Как он мог свалить тебя?

Пруит потирал голову и удивленно смотрел в пол.

– Детектив? – из глубины музея послышался голос другого полицейского. Макстэй бросил последний взгляд на Пруита и пошел осматривать разбитое стекло музейного стенда.

– Бриллианты? – Макстэй подошел к команде Джонстона: – Что здесь случилось?

Джонстон без выражения посмотрел на него:

– Они спешно собрались и бежали.

– Ты думаешь, что Пруит сболтнул, предупредив их?

– А кто же еще?

– У Гранта есть машина. Если я правильно помню, розовый или красный форд с убирающейся крышей. – Макстэй ткнул пальцем в офицера: – Сходи проверь в участке.

– Есть, сэр.

– Оповещение по всем пунктам? – спросил Джонстон.

– Конечно. В красном форде робот, калека, прадед и болтун.

Он схватился за телефон на столе Мад shy;лен и выругался, обнаружив, что он мол shy;чит. Он проследил за шнуром и увидел, что у самой стены он обрезан.

***

Движение на И-10 было редким, и скорость могла быть высокой. Над официальными ограничениями только смеялись. На старую машину с ее необычным экипажем мало кто обратил внимание.

Один водитель грузовика на обгоне посмотрел на них, затем обернулся и еще раз посмотрел. Немного погодя он, развлекаясь своим радиопередатчиком, сообщил то, что видел, другому водителю. Третий вмешался и спросил о подробно shy;стях.

Поползли сплетни. В Пирамиде, штат Вайоминг, заместитель шерифа де Сото получил новость по телефону. Она его очень заинтересовала. Вечером, когда де Сото позвонил ему, тот сообщил самые свежие новости.

– Привет, босс. У меня новости.

Де Сото не был единственным, кто получил информацию. Заинтересованы были многие.

Интерес сдвигался к западу. Готовилось оружие.

Никто не связывал побег Дельты с новостями из Невады. На следующее утро де Сото был первым, кто отважился на это.

ГЛАВА 19

Грант проявлял все больше беспокойства, по мере того как их автомобиль с открытым верхом продвигался по дорогам. Снова за рулем была Мадлен, уступавшая Гранту руль на некоторое время. Беспрерывная езда благодаря смене водителей ускоряла их продвижение. Сэм, однако, заметил, что вести машину ему не предлагали.

Дельта наблюдала. Она следила за горизонтом, смотрела на дорогу под машиной, замечая смену бетона на асфальт, затем на щебень с гудроном и грязь. Она следила за солнцем и звездами.

Дорогу окружали то кусты, то кактусы. Горизонт теперь закрылся. Изредка Дельта роняла несколько слов, сообщая Гранту точные координаты и расстояние до их врага. Грант крутил головой, обозревая местность. Штурманские способности Дельты были полезны, но равно важным был опыт Гранта. Его глаза были сосредоточены, губы сжаты.

Наконец он наклонился к Мадлен и сказал:

– Здесь.

– Хорошо, – согласилась Мадлен. Она свернула с дороги и поставила машину посреди дикорастущей поросли.

Сэм удивился молчаливости ее согласия. Когда это она принимала указания Гранта? Она всегда разыгрывала непокорность, реагируя с живостью и вызовом.

“Они больше не играют в игру”, – по shy;нял Сэм, похолодев.

– Пять минут на распаковку. Удобства для мужчин на восток, для женщин – на запад. После этого две минуты на маскировку машины.

– Маскировку? – спросил Сэм, поднимаясь на заднем сидении и распрямляя затекшие конечности.

Грант свирепо посмотрел на него, в его глазах отразилось возмущение солдата, столкнувшегося с безрассудством неповиновения. Он, однако, сразу смягчился, его усы перестали топорщиться. Войны, эти бесконечные войны, еще не коснулись этого юноши. Любое повиновение было чуждо ему, не говоря уже о слепом бездумном повиновении армейского рядового.

– Да, – он потер нижнюю губу. – Мы накроем автомобиль этой зеленью, чтобы его не было видно с самолета. – Он принужденно улыбнулся: – За работу!

Они вытащили из багажника кресло-каталку Мадлен, затем вынули упаковки с оборудованием. Грант рассортировал груз и распределил его на разные по весу части. Взгляда на песчаный грунт было достаточно, чтобы отказаться от кресла-каталки. Ее сложили и убрали.

– Мадди, пойдешь пешком? – Голос его был спокоен, но Сэм уловил в нем тревогу. Мадди должна идти, иначе ее оста shy;вят.

– Конечно, пойду. – Мадлен склонилась над своей долей оборудования. – Я несколько буду задерживать вас, как вы понимаете… Я быстро устаю. Я – последний член экспедиции, подвергающий ее опасности, требующий спасения. Все неудачи сваливайте на меня. – Она посмотрела на Гранта: – Ты знал об этом в Техасе, а теперь это написано на твоем лице, военный главнокомандующий!

Грант встал перед нею, руки в боки.

– Добавим, что с топографией Невады ты так же знакома, как и я.

Сэм расстроенно заморгал. Так близко к столкновению он их еще не видел. Дельта подошла к ним:

– О чем бой?

Грант и Мадлен посмотрели на нее, не понимая.

– Бой? – прохрипел Грант. – Гром и молния! Это не бой. – Он улыбнулся роботу: – Когда-нибудь мы покажем настоящий бой.

Он двинулся вокруг машины, забирая пучки серой пыльной травы и бросая ее на крышу машины. Сэм бросился помогать Гранту маскировать машину.

– Проклятые бабы! Роботы и инвалиды, – бормотал Грант, ни к кому не обращаясь.

– Как ты можешь? – спросил Сэм.

– Я говорю правду.

На некоторое время Грант умолк. Периодически он проверял действие своего ружья, открывая казенник.

Дельта с сочувствием смотрела, как Мадлен ходила вокруг, ощущая скованность в ногах. Постепенно она стала ходить свободнее. Дельта же почувствовала, что ее лодыжка – мелочь по сравнению с проблемами Мадлен.

– Почему ты так сердишься на него?

– На Гранта? – Мадлен посмотрела затуманенным взором. – Сердиться на него? Он получил только то, что заслуживает. – Она отвернулась. – Когда мы тронемся в путь, я объясню. Грант – олух, и временами ему достается. Оставим это.

Дельта принялась за свой багаж.

Скоро машина была погребена под травой, а четверо искателей приключений были снаряжены в путь. Грант взял бриллианты и золото и запрятал это в пятидесяти ярдах от машины, запомнив место. Все еще в раздражении, он пустился в путь по пустыне, задавая приемлемую для всех скорость. Вскоре они вступили в запретную зону полигона ядерного оружия в Неваде.

***

– Наверное, здесь требуется разъяснение, – сказал Грант на коротком привале примерно через час.

– Да, – согласилась Мадлен, – Сэму нужно сказать, да и Дельте интересно будет узнать.

– Дело в том, – смущенно начал Грант, – что Мадди и я планировали это давно.

– Несколько десятилетий назад.

– В 1919, через год после нашей встречи. Мы нашли, что в каждом путешествии заключен бой. Так уж устроен человек, и Мадлен с этим согласна.

Сэм вытаращил глаза:

– Так что вы…

– Мы давно к этому пришли.

– Раскаяние приходит позднее, – Мадлен еще не могла смотреть в глаза Гранту, как и он в ее.

– Глупый путь подготовки! – вырвалось у Сэма.

Грант и Мадлен дружно повернулись к нему.

– Смею сказать, что твоя великая мудрость превосходит нашу приспособляемость, – проворчал Грант.

– Молодой дурак осуждает старческую глупость, – отозвалась Мадлен, – и с такой же легкостью он попадается на старческую мудрость.

Сэм загнал ярость вглубь и выступил в путь в угрюмом озлоблении. Грант и Мадлен следовали более умеренным шагом. Через некоторое время Сэм сбавил темп, ожидая, когда его догонят остальные. Однако у него не нашлось слов, молчали и другие. В горьком молчании они шли на запад в зону, запрещенную правительством.

Почти через четыре часа, когда перед ними садилось солнце, Сэм осторожно подал голос:

– Клянусь, вы были правы!

Грант обернулся:

– Что ты хочешь сказать, юноша?

– Драка в начале путешествия расставляет перспективу, дает нам понятие, где мы находимся.

– Ты встал на путь умудренных опытом, – отозвалась Мадлен. – Но, возможно, ты родился бойцом.

– Нет, не это. – Сэм подбирал слова: – Мы идем на врага, который может убить нас. Он может разорвать нас в клочья, а может разобщить нас, оставив в живых. – Он полуобнял Мадлен. – Но что бы он ни сделал, ничто нас так не ранит, как свара.

Грант поспешил к ним и обнял их обоих.

– Поддерживаю! Конечно, неплохо сбросить немножко лишнего пару, но гораздо ценнее помнить, как вы дороги мне.

Дельта, отступив, наблюдала. Сэм заставил робота улыбнуться, когда проворчал в сторону:

– Но я по-прежнему считаю, что вы оба – безумцы.

– Здравомыслие – это то, что мы сами творим, – произнес Грант, снимая ружье из-за спины. Это послужило сигналом к привалу на ночь. Он настоял, чтобы первую вахту несла Мадлен.

***

Рассвет был ранним и холодным. Предрассветные часы Грант провел на вахте и теперь был более оживленным, чем другие, исключая Дельту. Она была похожа на собаку, почуявшую добычу и натянувшую по shy;водок. Грант улыбался. Столкновение и рознь прошедшего дня принадлежали прошлому, и в теплых отношениях всей команды ощущалась своеобразная ностальгия.

И все-таки Грант был раздражен. Он беспокойно оглядывал все вокруг, глаза выражали озабоченность.

– Ты опасаешься, что военные найдут нас? – спросил Сэм, когда они выступили в путь на второй день.

Грант помедлил, затем потуже затянул ружейный ремень, тяжело ступая по земле.

– Я не знаю, что ответить на этот вопрос, – наконец сказал он. – Они знают, что мы здесь, я полагаю. Не сегодня, так завтра они обнаружат машину. Но полу, чается, что они против нас.

Панические чувства стали овладевать Сэмом:

– Разведывательная авиация?

– Да. Отвратительная вещь – само shy;лет-корректировщик. Меня они не оставляли в покое с 1915, и с годами я ненавижу их еще больше.

– Они могут увидеть нас? – Сэм бессмысленно помахал руками. – Что мы можем предпринять?

– Мы можем маневрировать, чтобы обмануть преследователей.

Грант сказал это так, как будто это было пустячным делом. После вчерашних упреков он не возвращался к вопросу о состоянии Мадлен. Но и Грант, и Сэм сознавали, что с ней им потребуется четыре дня на путь, который они могли бы пройти за один день без нее.

Дельта также сдерживала их. Каждый шаг правой ногой она делала осмотрительно. Было видно, что ей больно наступать. Она поднимала локти, чтобы сбалансировать каждый шаг.

Наблюдая ее ходьбу, Грант качал головой. Дельта могла быть всего лишь механической игрушкой, заводным роботом, но она явно ощущала боль, и это ставило ее ближе к человеку. Глядя на трудности Дельты и Мадлен, Грант употреблял всю свою относительную силу для экскурсов в стороны, разведывая местность. Сэм сопровождал его в некоторых таких вылазках и был поражен, что, будучи в три раза старше, тот был крепче него.

Мадлен привязалась к Дельте, чувствуя ее превосходящий интеллект. Она ощущала также общность с ней в своей физической неполноценности.

– Омикрон – ужасная вещь, – сказала как-то Дельта.

– Он не похож на тебя? – спросила Мадлен.

– Он, как и я, не принадлежит Земле.

Мадлен посмотрела на нее:

– Ты принадлежишь Земле. Ты наша здесь, посреди пустыни. Я тоже разлучена с Францией моей юности. Что такое Нью-Мексико? Но наш дом здесь, и все на своих местах.

– Я не понимаю, – сказала Дельта виновато.

Мадлен перевела дух:

– Где место Гранта? Там, где трудности, проблемы, объекты для убийства. Где мое место? Недалеко от Гранта, но и не слишком близко. Где место Сэма? – Она нахмурилась. – Я не знаю ответа на этот вопрос. Он незрелый. Ты сама это увидишь. Вещи, люди, местности – все связано логикой мысли. – Она посмотрела вокруг: – Даже эта проклятая пустыня и песок в моих туф shy;лях.

***

На третий день Грант заметил низко летящий разведывательный самолет и увел команду в укрытие за острый гребень камней. Вскоре они натолкнулись на первую изгородь. До сих пор они имели теоретическую возможность притвориться, что они не знакомы с правилами, которые они наруша shy;ют. Пустыня была обширна, а предупредительные знаки стояли отдельно от заборов. Теперь они подошли к высокой изгороди с датчиками тревоги.

Грант подвел Сэма к месту, где он ду shy;мал переходить изгородь. Сэм согласился с ним. На четвереньках он подполз со своим электронным оборудованием. Он быстро обезвредил несколько датчиков. Затем он проделал дыру в изгороди.

Он пролез быстро. Грант последовал за ним. Мадлен преодолела изгородь не без труда. Дельта справилась с задачей элегантно.

– Теперь мы стали в глазах закона нарушителями, – торжественно заявил Грант.

– Не в первый раз, – добавила Мад shy;лен.

– И не в последний, – осклабился Сэм.

Трое решительных людей и покорный судьбе робот продолжали двигаться через пустыню. Когда изгородь скрылась из вида, они перестали замечать разницу между открытым и закрытым районами. Редкие кусты и трава не знали разницы между запретной зоной и свободной.

Дельта видела это и была довольна. Жизнь не подчиняется сдерживанию.

ГЛАВА 20

К концу дня по настоянию Гранта они обсудили альтернативные способы своего путешествия. К закату солнца они забрались в расщелину огромного ломкого камня.

Грант и Мадлен проверили позиции с точки зрения возможности их обнаружения извне. Сэму Грант отвел место между двумя плоскими плитами. Оно подозрительно напоминало могилу. Сэм тщательно осмотрел место, проверив, нет ли скорпионов и змей, ведь ему предстояло провести здесь много времени. Он указал Гранту на сходство с могилой.

– Гм? – задумался он, затем его лицо осветилось веселой мыслью: – Мы будем путешествовать ночами. Мы будем ночными созданиями зла, не правда ли? Так будь хорошим вампиром в своем укрытии.

– Я не создание зла, – запротестовал Сэм.

– И не все вампиры, – голос Мадлен был слышен неправдоподобно близко. Он обернулся, но не увидел ее.

Грант улыбнулся его замешательству:

– Когда тебя прячет Грант Александер, ты спрятан надежно.

Сэм больше не протестовал.

– Удобно разговаривать, – заверила Мадлен, – никто не скажет, что мы шумно ведем себя.

– Предлагаю партию из двадцати вопросов, – предложение Гранта было встречено без энтузиазма.

– Дельта? – окликнул Сэм.

– Я здесь.

– Где Омикрон?

Дельта привыкла давать расстояния в человеческих понятиях:

– 12 миль почти прямо на запад и пятьсот ярдов вниз.

– Пятьсот ярдов? – удивился Сэм. Это не объяснишь кривизной Земли. Может быть, ландшафт…

– Не может быть, – возразила Мад shy;лен, – карта показывает поднятие, а не углубление поверхности… Подземные полости?

Грант и Сэм одновременно пришли к такому же выводу: подземные испытания.

– Он подыскал себе дьявольское место, – заметил Грант.

У меня нет ни радиационного счетчика, – сказал Сэм, – ни счетчика Гейгера, ни кинопленки для экспозиции. Я искал что-нибудь подходящее, но не смог ничего приспособить. Последнее испытание было всего несколько дней назад. Добавьте к этому хаос, произведенный Омикроном. Мы можем поджариться.

– Никто не хотел бы этого, – сказал Грант.

Обсуждение на этом закончилось. Невесело они сыграли пару партий в двадцать вопросов и стали устраиваться спать.

***

Новости, поступающие с полигона ядерных испытаний в Неваде, были противоречивыми и мрачными. Крупных участков четырех штатов коснулась эвакуация, которая была отменена, затем продолжена. Похоже, что никто не знал, куда расселить эвакуированных и какую работу поручить остающимся в зоне.

Опустошенное отделение полиции Лас-Вегаса, формально следуя указаниям, совершило три поездки в Барстоу, эскортируя жителей игрального города, и еще две поездки по собственной инициативе. Сами игроки в конце концов предпочли остаться в городе для охраны остающихся бо shy;гатств. Горстка грабителей попыталась развернуться, но была остановлена.

Шериф де Сото провел долгий день в контактах с полицейскими детективами Сан-Антонио, разъясняя свою точку зрения на связь событий в Неваде со сбежавшим роботом. Телефонные звонки федеральным властям оказались тщетными. Никто не хотел слушать чудака с еще одной небылицей об НЛО.

В гостиничном номере в Уинслоу, в Аризоне, де Сото растянулся на жесткой кровати, пытаясь унять свое волнение. Он нервно менял положение ног, а его руки свивали телефонный шнур в запутанные петли.

– Я хочу только информировать, сэр, – сказал он, массируя свое темечко другой рукой. Он зажал аппарат между плечом и ухом. Трубку он прижал к другому уху, и его борода терлась о микрофон. Он устал называть всех “сэрами”. Помощник из Министерства энергетики требовал, однако, уважения. – Да, у меня есть информация, которая, возможно, будет вам полезна, сэр.

Он выслушал ответ, и гримаса исказила его лицо.

– Да, я могу подождать.

После четырех минут ожидания у молчащей трубки он зевнул от отчаяния и бросил трубку на аппарат.

– Никуда не попадешь. Абсолютно никуда.

Он достал из бумажника сильно потертый список телефонов, нашел номер своего участка в Пирамиде. К телефону подошел его заместитель:

– Контора шерифа графства Тетон, Пирамида, Бен у телефона.

– Доброе утро, Бен, – де Сото облегченно лег на спину. Хорошо поговорить с человеком здравого ума, которого у Бена было не много, но достаточно, больше чем у тех бесполезных людей в Вашингтоне.

– Привет, шериф, приятно слышать.

– Какие проблемы?

– Ничего другого, кроме проблем с утра до вечера. Бык Макмануса вышел на дорогу, и его сшибло машиной. Никто не ранен, кроме самого быка.

Де Сото глядел в потолок.

– Добил его?

– Сегодня утром доставил его к мяснику.

– Нерешенные проблемы?

– Старина Макманус возмущается. Он говорит, что можно было затормозить. Трудно сказать что-либо определенное. Когда я прибыл, дорога была сухой, но водитель говорит, что был ледок. Я все записал, точно пометил место. Они хотят подать в суд – их дело.

Де Сото отдыхал, с Беном было приятно поговорить.

– Отлично, Бен. Скоро увидимся. – Он приготовился положить палец на рычаг, чтобы оборвать краткую беседу.

Бен успел вставить слово:

– Босс?

– Что у тебя еще? – де Сото удивился, услышав озабоченность в голосе Бена.

– Как обстоят дела? Где ты?

– Уинслоу, Аризона. Направляюсь в Неваду, если получу пропуск.

– Да, это тоже проблема.

Де Сото медленно сел, положив нога на ногу. Бен озабочен, что-то скрывает. Он выжидал: Бен все равно проговорится.

Де Сото продолжил разговор в нормальном тоне:

– В Неваде царствуют чиновники. Как мне кажется, они бегают по кругу. Им неинтересно то, что я могу рассказать о серебристом убийце.

– Да, дела, – отозвался Бен. – Им неинтересно.

Де Сото выжидал. Наконец Бен не выдержал:

– Я встретил заинтересованных. Понимаешь, людей, которые потеряли друзей в Рамсхорне, людей, которые… В общем, я рассказал им о твоей догадке о связи Невады и Рамсхорна.

– Да? И что?

– Небольшая группа из них отправилась пару дней назад. Они рассчитывают пробраться через пустыню. Завтра они попытаются выйти на Горячие Источники. Затем…

– Бен, ты помогаешь им?

– Некоторым образом, – голос Бена был растерянным и беспомощным. – Я поддерживаю контакт с ними.

– Кто это?

– Ты помнишь Данкена Кантрела? И Энди Уэлти?

– А Данкен не пойдет без Ханка. – Де Сото крепко сжал трубку. – Ты вернешь их, ты слышишь меня?

К этому времени голос Бена стал просто жалким:

– Босс, ты знаешь, они не послушаются.

Де Сото прикрыл глаза: “Да, они не послушаются”. Он боролся с нараставшим возмущением.

– Скажи им, что я встречу их в Горячих Источниках. Это маленькое местечко, мы найдем друг друга.

– Босс, ничего не выйдет. Они не дадут тебе вернуть их. Они потеряли семьи в Рамсхорне, их не отговоришь.

– Ну, я пойду с ними, – сказал де Сото, игнорируя протесты Бена. – И без фокусов. Я, как и все, отвечаю за потерю Рамсхорна и должен быть с ними. – Он усмехнулся: – Кроме того, я могу предотвратить их убийство.

– Черт возьми! – простонал Бен. – И мне присоединиться к вам?

– Этого еще не хватало! Оставайся на месте и поддерживай порядок. Дозвонись до Энди. Позвони мне сюда, когда поговоришь с ним.

– И без фокусов?

– Без фокусов.

Де Сото повесил трубку и снова лег. Но попытки расслабиться не удавались. Мышцы были напряжены.

***

Сгущавшиеся тучи предвещали холодную грозу над пустыней. Грант собирался предложить своей команде перебраться на более высокое место. К вечеру, однако, тучи разошлись и почва осталась сухой, как всегда.

Пренебрегая осторожностью, Сэм вышел из-за укрытия посмотреть на закат солнца. Он видел, что Дельта также была зачарована красками запада.

Слой красных облаков соседствовал с оранжевым, переходя в фиолетовый. Сэм наблюдал, как цвета отражались на лице Дельты, дивясь красоте ее форм. Он был влюблен. Он называл себя глупцом, олухом, но он наслаждался закатом солнца на лице любимой.

– Пора двигаться, – сказал Грант, когда подкралось серое молчание ночи.

– Я должна попросить оставить меня здесь, – сказала Мадлен печально, но уверенно. – Я не думаю, что смогу путешествовать дальше.

Сэм и Дельта наклонились над ней, желая помочь ей выбраться из своего укрытия.

– Мы не можем оставить тебя здесь, Мадди, – сказал Сэм со страхом в голосе.

– Мышцы отказывают мне. – Мадлен положила свою теплую руку на его. – Эти дни путешествия, ночевки в скалах оказались весьма коварными и ослабили меня.

– Ты можешь встать? Ты можешь опереться на Сэма и меня? – заботливо проговорил Грант.

– Я едва могу стоять.

Дельта выступила вперед и взяла Мад shy;лен на руки. Она держала ее, как держит ребенка мать, прижимая к груди. Сэм видел очертания их двоих на фоне звездного неба. Он видел звезды, отражающиеся на лице Дельты. Он так любил их обеих, что едва удерживал слезы.

– Ты можешь нести ее долго? – спросил Грант.

– Я могу.

– Лучше, чем в кресле-каталке, – пробормотала Мадлен.

В ее голосе Сэм уловил смущение. Ее давно никто не поднимал на руки.

Грант вздохнул:

– Тогда в путь, на запад. Мы не знаем, что нас ждет.

Сэм подумал, что Грант цитирует какое-то произведение, но не смог угадать какое.

Сэм шагал размышляя. Он знал, что военные патрули ищут их, а чудовище буйствует в пустыне, что труды его молодой жизни повержены в прах. В реальности остались лишь звезды и шаги по пустыне.

Грант шагал впереди, используя горный опыт, полученный в Кашмире и Пакистане. Он шел по звездам. Сзади него с меньшим шумом шла Дельта, неся Мадлен, как бы не чувствуя дополнительного веса. Ее шаги были медленными и осторожными. Лодыжка издавала металлический скрип при каждом подъеме ноги. Она переносила боль из чувства долга.

Мадлен, истощенная непосильной нагрузкой последних дней, умиротворенно спала. Сэм, вслушиваясь, начал различать звуки ночной пустыни. Он видел слабую линию горизонта на границе с почти черным небом. Ему казалось, он видит лица в темноте, взирающие по-паучьему на него, на Гранта, на Дельту.

***

Голос Гранта вывел Сэма из созерцательного состояния, когда он не анализировал обстановку.

– Посмотри.

Сэм повернулся и увидел язычки яркого пламени оранжевого цвета.

– Дело рук Омикрона, – сказал Сэм.

– Да.

– Тогда нам надо направиться туда?

– Нет, – мягко возразила Дельта, – мы должны подойти точнее. – Она осторожно разбудила Мадлен.

– Где мы? – Мадлен крутила головой, не сразу поняв обстановку. – Сколько миль? Куда мы пришли? Что это горит с таким дымом? Дайте я встану на ноги.

Дельта поставила ее на ноги. Мадлен медленно приходила в себя.

– Омикрон очень близко, – сказала Дельта.

Сэм почувствовал, как волосы у него на голове зашевелились.

– Насколько близко? – прошептал он.

– В этом направлении… – указала Дельта, но Сэм не видел ее руки, – …пятьдесят ярдов.

– Ярдов? – вскрикнул Сэм. “О Бог мой…”

– Ей лучше знать, – сказал Грант мрачно. На ощупь в темноте он зарядил ружье двумя “медвежьими” патронами.

– Он знает, что мы здесь? – прошептал Сэм.

– Он знает, – ответила Дельта.

– Сэм? – Мадлен взяла Сэма за руку. – Иди сюда. Мы не солдаты.

Шорохи пустыни некоторое время продолжались, затем стихли. Темнота бьиа непроницаемой, тишина – абсолютной.

– Он здесь, – сказала Дельта с тоской в голосе. Это была ее цель, но она хотела бы выбрать себе цель самостоятельно.

– Направление? – спросил Грант. Дельта взяла его руку и направила ее.

– Грант, – прошептал Сэм, – подожди! Такое ружье! Оно разворотит тебе плечо, когда ты выстрелишь.

– Быть может, – признал Грант, затем громко произнес: – Вставай, Омик shy;рон, получи три унции свинца!

Дельта добавила:

– Ты обнаружен, Омикрон. Я прикончу тебя.

Сэм вдруг обнаружил то, чего он не заметил сразу: слабое свечение человекообразного корпуса.

– Дельта? – голос Омикрона в темноте был звенящим и зловещим.

– Я предупредил его, – пробормотал Грант и нажал на спусковой крючок.

Послышался громкий щелчок ударника, но патрон не сдетонировал. Грант тронул другой спусковой крючок, и вновь послышался холостой щелчок.

– Проклятие!

– Грант! – прокричал Сэм, возмущенный беспомощностью. – Когда ты заряжал эти патроны?

Голос Гранта был ровным:

– В июне… или июле 1935 года от Рождества Христова.

– 1935! – Сэм упал на колени. – Порох потерял свою силу за эти годы.

– Всего не предусмотришь, – пробурчал Грант.

Омикрон придвинулся в темноте.

Дельта пошла ему навстречу.

ГЛАВА 21

– Ложись! – последовала команда-окрик Гранта.

Сэм и Мадлен немедленно и послушно спрятались за укрытие и прижались к земле. Пара старших искателей приключений распласталась на земле лицом вниз. Сэму никогда раньше не приходилось есть землю и обнимать ее, спасаясь от бомбардировки, он не подвергался обстрелу с бреющего полета. Война была для него плодом странной фантазии, столь же чуждой, сколь страх, голод и настоящее отчаяние.

Он наблюдал и почти ослеп, когда Омикрона окружило пламя. Обширный круг песка пустыни оказался спекшимся. Он увидел, как корчились в огне кусты, а песок приобрел синий оттенок на фоне красного огня от Омикрона.

За светом последовал жар. От боли у Сэма полились слезы. Стало трудно дышать. Тем не менее он наблюдал.

Дельта, как расплавленное серебро, отсвечивала красным огнем Омикрона. Босая, нагая, безоружная, она приближалась к своему противнику. Омикрон приподнял руки, как бы защищаясь. Сэму это показалось почти трогательным: чудовище казалось напуганным.

Узкие яркие лучи засветились в руках Омикрона. Их белый ледяной свет создавал впечатление двух мечей или двух про shy;жекторов. Они сверкнули по талии Дельты, вызвав искры и рассыпавшись. Там, где лучи упирались в песок, он спекался в маленькие катышки.

Внезапно лучи погасли так же быстро, как они возникли. Наступила темнота. Сэм был ослеплен, он не мог видеть в темноте. Он приподнялся на руках и ко shy;ленях.

Омикрон вновь создал смертельное поле энергии. Сэм вовремя заметил это и рухнул на землю. На этот раз свет был розовым, люминесцентным, но с возрастающей болевой интенсивностью. Сэм увидел Дельту на фоне этого свечения как силуэт, свет концентрировался на ней. Он зажмурился. Свет причинял боль. Он обежал взглядом вокруг и увидел, что Грант и Мадлен на локтях передвигаются ближе к нему под прикрытием Дельты, так сказать, в ее тени.

– Кажется, мы стали свидетелями войны будущего, – сказал Грант.

У Сэма был раскрыт рот от удивления. Ему показалось странным, что это сверкание света было беззвучным. Ослепленные, они могли быть и оглушенными, но он слышал голос Гранта.

Мадлен была рядом, она взяла его руку, и ее прикосновение было успокоитель shy;ным. В ответ Сэм сжал ее руку. Другой рукой он цеплялся за куртку Гранта.

Дельта в центре ожесточенного огня упорно пробиралась вперед. Омикрон простирал руки в попытках задержать ее, но вынужден был отступать.

Он усиливал натиск. Теперь Сэм, желавший понаблюдать, должен был спрятать лицо, чтобы не ослепнуть.

Одинокая, хладнокровно решительная, Дельта продвигалась к врагу. Ее сверхзакаленная поверхность отражала все лучи, которыми Омикрон безуспешно пытался поразить ее. Его энергия поглощалась холодным песком и небом.

Дельта вытянула руку и на какое-то мгновение коснулась пальцами ладони Омикрона.

Омикрон свернулся и столбом дымного пламени поднялся в небо. В отличие от только что проходившей борьбы его уход был оглушительным. Его полету предшествовал гром, раскаты которого нарастали. Кусты и песок взвились вслед и затем упали на землю.

Сэм вскочил, наблюдая траекторию Омикрона в ночи. Затем световые эффекты прекратились, и пустыня погрузилась в темноту.

Дельта подошла к нему и взяла его за руку. Он притянул ее к себе и обнял, чувствуя ее одиночество.

Мадлен достала фонарик и осветила небольшое поле боя. Вся растительная жизнь была убита. Жесткие, покрытые колючками растения пустыни расплющились и потеряли форму.

– Как будто переваренные, – сказала она тихо, так что только Грант услышал ее. Она встала на колени и подобрала несколько мертвых растений. Они были в песке и пересохли, как водоросли, пролежавшие на берегу.

Грант коснулся ее плеча, показав на Сэма и Дельту, скованных в испуганном объятии.

– Она – защитница.

Мадлен повернулась к Гранту, отвернув лучи фонарика от его лица. Его лицо в глубоких складках выглядело более суровым, чем обычно. Освещенный снизу, он выглядел ужасно.

– Нет, она – друг.

– Да.

– Тем не менее ты прав. Она, как щит, ей нужен меч.

– Смею сказать, – Грант погладил усы свободной рукой, – мы трое послужим ей в этом качестве.

– Надо беречь батарейки, – проворчала Мадлен и выключила фонарик. Гранту послышалась в этом двусмысленность.

***

Полет не мог не привлечь внимания во shy;енных. Огни, конечно, были замечены. Грант вел свою команду вперед через пустыню отчаянным броском. Дельта несла Мадлен на руках и как будто не ощущала этого бремени. Ее шаги по-прежнему были осторожны, но она сносила боль, как солдат.

Некоторые свои мысли Сэм пытался отогнать, но они постоянно возвращались. Что за существо была Дельта? Он думал о ней как о нежной, уязвимой, но она меньше всего давала повод к этому. Он мысленно перебирал эпизоды боя. Она решительно шла в огонь, принуждая Омикрона к отступлению. Могучий Омикрон боялся ее. Сэм подумал, не следует ли ему тоже бояться ее.

Он вспомнил ее шаги ночью по песку и хрупким растениям пустыни. Он думал о ее металлической коже, о ее жестких металлических руках и о Мадлен в ее объятиях.

***

Шериф де Сото нашел своих трех друзей рано утром. Они стояли на стоянке машин за винным магазином. Они опирались на грузовичок-пикапчик неопределенного цвета.

Городок Горячие Источники состоял из магазина и трех или четырех зданий. Это была точка на дороге, но для де Сото он был важным местом. Невольно приходили на ум мысли, что и Рамсхорн был таким же маленьким и уязвимым.

– Данкен, – улыбнулся он, – давненько не виделись.

Данкен Кантрел улыбнулся в ответ, но де Сото видел, что это была натянутая безрадостная улыбка. Переступив с ноги на ногу, тот ответил:

– Я кое-где побывал.

Де Сото принял объяснение. Он кивнул остальным:

– Ханк, Энди. – Те молча приняли приветствия. – Рад, что подождали меня.

– Да уж. – Данкен вовсе не был рад.

Наступило неловкое молчание. Трое угрюмо стояли напротив де Сото, сапоги погружены в гравий, локти уперлись в гру shy;зовик. Энди достал пиво из бумажного пакета и открыл бутылку. В его жестах была несносность, но он сдался первым. Он достал еще бутылку и предложил де Сото с натянутой улыбкой.

Де Сото открыл бутылку и жадно от shy;пил.

– Итак. Как обстоят дела? Вы, парни, действительно намерены нарушить правительственную зону?

– Там, шериф, есть кое-что, – голос Данкена был ровным, – и мы не хотели бы упустить это.

– А вы слышали новости? Там неспокойно.

Энди сделал широкий жест рукой:

– Самое подходящее место для нас, я бы сказал.

– Я не буду препятствовать вам.

Все трое посмотрели на него, зная, что он не должен.

Де Сото смотрел вниз:

– Я хотел бы пойти с вами.

Напряжение спало. Данкен заметил это сразу, другие – несколько позже. Кто из них двоих будет во главе? Данкен быстро соображал: отказать своему бывшему другу? Идея была принята.

– Конечно. Собирай вещи.

Компания облегченно вздохнула. Было ясно, что командовать будет Данкен. Это основное. Проблем с де Сото не будет, а помочь своим опытом он может.

– Сначала выясним кое-что, – де Сото обвел глазами всех троих. – Стоит ли это делать вообще? – То, о чем он говорил, было табу, и он знал это. Он хотел реванша не менее, чем они. Может быть, даже больше. Однако его долг состоял в соблюдении закона. – Стоит ли это таких усилий? Рамсхорн… – крошечное место. Люди погибли.

Лишь сильная личность могла позволить говорить это, не теряя уважения. Они знали, как много значила для него гибель Рамсхорна, они знали также, как он хотел поймать серебристого убийцу.

– Мы выступаем, – холодно сказал Данкен, – Возьми вещи.

– Шериф, – заговорил Ханк, – Данкен и я, мы столкнулись с этим в горах. Я стрелял в него… или в нее. Она прекрасна, как серебряная бритва, шериф. Я стрелял в нее. Она ушла… Я хочу стрелять еще.

Де Сото взглянул на Данкена. Он видел, что как старший, так и младший жаждут повторного шанса в отношении серебристой женщины, осрамившей их.

– Ладно, идем.

***

Продвижение группы мужчин было более успешным, чем у команды Гранта и Сэма. Четверо мужчин знали местность и способы ее преодоления. Шесть часов они шли, сделали получасовой перерыв, затем снова в путь. Никто не жаловался, вообще разговора практически не было.

Де Сото размышлял о настрое своих спутников. Данкен был здесь из наилучших соображений – просто он чувствовал, что должен. Это был для него вопрос чести. Некто нанес ущерб людям, которые ему нравились. Месть для него была столь же естественной, как дыхание. Он всегда был замкнутым и одиноким человеком, а подобный поступок взывал к его лучшим чувствам. Автоматически.

В известном смысле Данкен был немного роботом сам. Ханк был двигателем всей экспедиции. Он хотел увидеть робота в прорези своего прицела. Им руководил срам, который он перенес. Де Сото держался от него подальше.

А Энди – недовольный, острый и мудрый – был среди них, чтобы создавать проблемы. Он хотел бы вернуться домой с головой робота на шесте. Он заговорил бы репортеров и кончил бы обвинениями в адрес остальных троих. Не прочь подзаработать на деле.

“А я сам? – Де Сото оглядел себя сквозь внутреннюю призму: – Какого черта мне нужно здесь?”

Он топал ногами по камням. Он был здесь почти по тем же причинам, что и Ханк. Он жаждал повторного шанса. Он хотел доказать, что женщина-робот сбежала не по его вине. Ханк хотел изнасиловать ее своим оружием. Де Сото просто хотел ее смерти.

Незадолго до темноты они подошли к изгороди. Это было северное звено той же самой изгороди, которую Сэм с командой преодолели вчера.

Четверо остановились.

Данкен порылся в своих вещах и достал инструмент для монтажа забора из колючей проволоки. Он раскрыл изгородь в одном месте и пропустил всех за собой. Де Сото шел за Ханком. Замыкающим был Энди.

Они остановились опять. Они совершили серьезное нарушение по законам своей местности. Они чувствовали неловкость от того, что стояли по другую сторону изгороди.

Первым очнулся де Сото:

– Ладно, пошли. Здесь может быть автоматическая система тревоги.

Он ничего больше не сказал, да это было и не нужно. Они знали, что они нарушили закон. Что он шериф. Что, будучи с ними, он взял ответственность на себя.

Данкен искоса поглядел на него и покачал головой. Он задвигал челюстями и сплюнул. Это следовало предвидеть. Другой день, другие заборы, и вести должен де Сото.

***

Омикрон бежал по туннелю, оглядываясь. Каверны следовали одна за другой, как бусинки жемчуга. У самого дна он нашел Баска.

Баск видел, как приближается Омик shy;рон. В какой-то момент он подумал, что пришло его время, но тут Омикрон остановился.

– Я ослабел. Дельта здесь.

На лице Баска было выражение крайней усталости. “Ну и что?” – подумал он, голодный, больной и несчастный. Он заставил себя сесть.

– Остановить это не в нашей власти? Кто такая Дельта?

– Мой враг. Мне конец.

Баск нахмурился. Омикрон хныкал, как ребенок. Это облегчает задачу борьбы с противником.

– Твоя энергия истощена?

– Да.

– Мы должны восстановить ее.

Баск устал, он был опустошен как никогда. Он устал служить чудовищу. Он устал от жизни в страхе. Настала пора преподнести Омикрону новую систему лжи, имеющую целью выиграть время. Баск недобро улыбнулся. Последние часы он подумывал о новом трюке, который можно употребить. Почему бы нет? Все равно погибать, но лучше эффектно. Он серьезно взглянул на Омикрона:

– Мы зарядим тебя магической энергией.

Любой из людей догадался бы, что это подвох. Омикрон же так и не научился распознавать ложь.

– Что такое магическая энергия?

– Сильнейшая из всех видов энергии. – Баск встал. – Нужны символические манипуляции. Это тонкая вещь. Ты можешь не почувствовать ничего, но будь уверен, что твоя сила вырастет несравненно.

За последующие шесть часов он провел Омикрона через серию изобретенных им ритуалов. Омикрон вырезал пентаграммы на каменном полу, зажигал пламя на углах пентаграмм, повторял за Баском псевдолатинские формулы и пытался определить свой духовный центр повтором мантры. Баск дал Омикрону издевательскую фразу “Поцелуй меня в задницу”. Ему доставляло удовольствие слышать, как Омикрон повторяет это торжественным голосом.

Время от времени Омикрон пытался возразить:

– Я не чувствую прилива сил.

– Эта сила метафорична, – возражал Баск, – она выражается в сходстве полученных элементов.

Его дерзость происходила из усталости и отчаяния. Большую часть жизни он сдерживался, прятал свой интеллект. В редкие моменты он мог обыграть соседа по бараку в шахматы. Он был опасным соперником при игре в покер. Но в целом армия не нуждалась в тонких людях, которые быстро соображали.

И вот все вышло на поверхность. Он использовал элементы науки о природе, мифологию и антропологические положения о примитивных верованиях в магию. Он применял знания, полученные в школе.

– Все связано между собой – люди, положения, идеи. Ты связан с магическими силами – самыми великими силами.

Шесть часов Омикрон принимал это. Шесть часов он позволял Баску играть с ним, выполняя его странные, подчас оскорбительные капризы.

В конце концов он восстал:

– Я не чувствую силы.

– Она неощутима, – настаивал Баск. Он гордился своей работой гуру. Подумывал, что это его новое призвание…

– У меня должна быть сила, которую я ощущаю.

Он встал, повернувшись к Омикрону.

– Ты можешь получить ее, если хочешь. Ты можешь взять одну из своих бомб и купаться в свете и жаре в каверне поглубже. – Он подошел к Омикрону ближе, чем он когда-либо отваживался. – Но в таком случае… – он шагнул к Омикрону и внутренне порадовался тому, что тот отступил, – но в таком случае, ты должен оставить все надежды достичь подлинного мастерства в этом величайшем из тайных способов получения силы.

Он повернулся и отошел, сев около пламени горящей нефти.

Омикрон последовал за ним и остановился позади него. Баск пытался не обнаружить своего страха. Долгое время никто из них не двигался. Сердце Баска колотилось, как бешеное. Омикрон смотрел ему в затылок, он чувствовал это. Омикрон догадывался, Омикрон понимал, что Баск ему не союзник…

– Мы еще поговорим, – сказал он угрожающим тоном, затем повернулся и пошел в сторону глубоких каверн.

Баск достал свой радиоприемник и прислушался к мыслям Омикрона. На лбу у него выступил холодный пот.

“Я должен быть сильным, – продолжал Омикрон свои мысли о силе. – Дельта здесь. Я должен взорвать боеголовку”.

“О, дьявол!” – Баск подумал о растраченных впустую усилиях. Он не знал и не мог знать, что те шесть часов отсрочки, которых он добился от Омикрона, были сами по себе большой победой. К прибытию Дельты Омикрон зарядился только отчасти и был неспособен к бегству.

С большой глубины послышался гул великой силы, которая привела в движение несколько гигантских скал.

“Сила!” – думал Омикрон, питаясь ядерным пламенем.

ГЛАВА 22

В буфете полицейского участка Сан-Антонио детектив Джонстон шумно цедил кофе. Он сидел сгорбившись, опершись локтями на маленький столик. Комната была ярко освещена, в ней пахло дезинфекцией. Джонстон боролся с сонливостью, поочередно то нюхая кофе, то отпивая.

Тягостную атмосферу помещения не разрядили двое гражданских адвокатов, появившиеся без предупреждения. Джонстон с первого взгляда невзлюбил их и смотрел неприязненно на их передвижение по комнате.

Они были высоки ростом, стройны и щегольски одеты в свежеотглаженные деловые костюмы. В руках у них были кожаные портфели. Один из них был чисто выбрит, другой носил бородку и усы вокруг рта, что скрывало его выражение лица.

– Детектив Джонстон?

– Джонсон, – ответил он, – “т” не произносится.

Оба адвоката, не дожидаясь приглашения, сели за его столик.

– Мы представляем Карлоса Асендио Кука, – сказал один из них.

– И “Химическую промышленность” Кука, – добавил другой.

Не рассуждая, Джонстон вдруг решил, что бородатый ему нравится, а бритого он презирает. Он молчал.

– Вы знакомы с… – начал бритый.

Джонстон протянул руку, явно предвосхищая какие-либо дальнейшие представления:

– Площадь Кука, один, седьмой патрульный маршрут, частная компания, опасных химических происшествий не замечено, не считая двух “без занесения”, кража со взломом два года назад… приятное место.

Юристы посмотрели друг на друга, потом на Джонстона.

– Гм, да, – ответил бородатый.

– Что вы хотите?

– Робота, детектив Джонстон. Вы знакомы с…

Джонстон фыркнул:

– Вы подали заявку в муниципальный суд о неуважении?

Бородатый достал из портфеля пачку документов.

– Да, сэр.

– А это что? – Джонстон взял бумаги и перелистал их с начала до конца.

– Это предписание отдела № 19 Окружного суда, удостоверяющее передачу…

Джонстон как будто получал удовольствие, прерывая бритого (про себя он решил не дать ему завершить ни одной фразы):

– Постановление суда? Тарамаско выехал из города, вы хотите его робота? Вы могли послать служащего суда с бумагами сюда.

– Мы хотели встретить вас лично. Когда мы можем ожидать?..

– У нас нет ее. Нет следов. Вы первые узнаете.

– Сэр?

– Да? – Джонстон посмотрел на бородатого.

– С вами все в порядке?

Джонстон слабо улыбнулся. Человек искренне озабочен. Приятно было, что кто-то пожалел его в это утро.

– Попробуйте это, – Джонстон пододвинул ему чашку кофе.

Обеспокоенно изогнув брови, бородатый юрист осторожно отхлебнул кофе:

– Боже правый!

Безбородый посмотрел на того:

– Что?

– Это… очень крепкий кофе.

– Шесть часов сна за последние пятьдесят восемь. – Джонстон быстро взглянул на часы: – За шестьдесят…

– Мы можем зайти снова…

Джонстон опять прервал его:

– Сидите. Робота нет. По закону она ваша. Я найду ее, но немного задержу для оформления документов о безопасности для общества. Робот ваш, но потребуются гарантии. Теперь все!

Адвокаты встали. Бритый гневно смотрел на Джонстона, но бородатый увлек его за собой.

Джонстон не пошевелился, когда час спустя вошел Макстэй, который, оглядевшись, направился к нему.

– Ты выглядишь чертовски плохо.

– И тебе того же.

– В чем дело?

– Всего понемножку. – Он посмотрел на Макстэя: – Убийство на Лавровой горе. Вооруженное ограбление на Перспективе, изнасилование… Сколько ты насчитал?

– Три.

– Считай до семи. Некогда.

– Ты помнишь робота?

Джонстон окинул Макстэя взглядом.

– Тогда посмотри.

Он взял газету, эффектно раскрыл ее и бросил на столик.

Заголовок гласил: “Бой на полигоне в Неваде”. Под этим была сильно увеличенная фотография двух фигур в мелодраматических позах. Между ними бушевало пламя. Одна фигура была как бы в тени. Другая, явно женская, была хорошо освещена. Фото принадлежало Министерству обороны.

– Фото сделал какой-то капрал при помощи крупного телеобъектива, – объяснил Макстэй. – Наш робот и еще один – мужчина, чудовище или черт его знает кто. Между ними произошло огненное сражение. Наша девушка прогнала его. Затем пропала.

Джонстон посмотрел на Макстэя:

– Что-нибудь доказывает?

– Более того. Вчера поздно вечером был телефонный звонок. Один парень видел робота с тремя людьми в открытом красном автомобиле, едущем на запад. Он видел их пять дней назад, но не знал, что их разыскивают. Он составил подробное описание.

– Все это очень интересно. – Джонстон казался совершенно утратившим интерес к этому.

– Дело в том, что военные считают, что наступление ведется в особого рода доспехах. – Макстэй показал на фотографию в газете. – Они не знают, что она – робот.

– Ты позвонил им?

– Я пытался. Ты знаешь военных.

Джонстон насытился новостями за долгий день.

– Скажи тогда морской пехоте. – Он встал так быстро, что его стул упал. Он допил последние капли сверхкрепкого кофе и посмотрел на Макстэя: – Не наш робот. Он принадлежит Карлосу Асендио Куку.

– “Химическая промышленность” Кука, – сказал Макстэй без выражения.

Джонстон вышел из буфетной комнаты и пошел в контору. Макстэй пожал плечами и принялся за чтение газет.

***

Грант прокладывал путь через скалы и колючие кустарники. Сэм следовал за ним по пятам. Замыкала шествие Дельта с Мадлен на руках. Они были вместе, разделенные теменью безлунной ночи.

– Я сожалею, что оказалась бременем, – проговорила Мадлен. – Может быть, я немного пройдусь?

Дельта с нежностью поставила ее на землю:

– Обопрись о мое плечо.

– Спасибо. Мерси.

– Омикрон глубоко под нами, – Дельта обратилась к Гранту, – ив четырехстах ярдах позади. Почему ты уводишь нас от него?

– Гм, – послышалось от Гранта, ушедшего далеко вперед. Он остановился, чтобы остальные догнали его. – Так ты говоришь: под нами и позади нас? Это выгодная позиция для нанесения удара.

– Почему бы нам не вернуться и не пойти на сближение?

– Дельта, ты можешь сказать, где он сейчас. Но не можешь сказать, где он был. – Дельта открыла рот, но ничего не сказала. – Я иду по его следам. Исследую признаки его пребывания… хотя их нарочно не потеряешь. Он проследовал как носорог, оставляя отпечатки ног, подобные лунным кратерам. Я думаю, что скоро мы подойдем ко входу в его подземное убежище.

Незадолго перед рассветом Грант остановил их. Сэму показалось, что он видит просветление горизонта на востоке, но он не был уверен.

– Вы ощущаете это? – спросил Грант.

– Что? – задал бесполезный вопрос Сэм.

– Да, – ответила Дельта.

– Это не землетрясение, – подытожила Мадлен, – а подземная ядерная боеголовка. Омикрон делает туннель? – Она помолчала. – Дрожание земли, должно быть, очень глубоко.

– Девятьсот ярдов под нами, – уточнила Дельта.

– В путь тогда.

Следуя по следам Омикрона, Грант вскоре нашел вход к подземной системе камер. Жерло зияло в утренних лучах. Это не было входом, которым пользовались военные, это был один из тайных входов Омикрона.

– Нам сюда.

– Вниз? – Сэму такая перспектива не нравилась.

– Я могу карабкаться, – сказала Мадлен. – Это даже лучше, чем идти, можно руками помогать себе.

– Очень хорошо, – пробормотал Грант. – Пошли!

Он подготовил свое огромное ружье и начал спуск.

Сэм шел за ним, держа фонарь и направляя его так, чтобы освещать путь Гранту.

– Надеюсь, ты перезарядил свои патроны, – сказал он Гранту.

– Я позаботился об этом. Стараюсь не повторить своих старых ошибок.

– Всегда можно наделать уйму новых ошибок, – бодро отозвалась Мадлен.

Дельта вошла в пещеру после всех. Ей хотелось, чтобы ее окончательная битва происходила на поверхности земли, на фоне успокаивающей природы. Она надеялась, что вновь увидит звезды.

“Я следую за другим”, – напомнила она себе и шагнула в темноту.

***

Де Сото старался не давить на людей. Он умерял свою настойчивость. Он не стремился стать во главе четверки, но скоро властность его натуры взяла свое и он стал командиром. Его задача была важнее для него, чем для других. Он желал устранить серебристый робот. Он хотел ее смерти.

В домашней обстановке высокогорья Данкен, Энди и он были равны. Каждый из них хорошо чувствовал себя в горных лесах и долинах. Сухие скалы Невады доставляли им массу хлопот. Лучше чувствовал себя Ханк, который несколько лет провел на севере Аризоны. Он вел их через горные хребты и перевалы. Однако Ханк был самым молодым и вряд ли мог занять позицию командира. В своих решениях он оглядывался на своего двоюродного брата Данкена.

Для Энди не существовало дисциплины, в моральном плане он был ленив, ему было все равно, кто командовал. Мотивы поступков Данкена были не столь сильны, как у де Сото.

От военных патрулей они скрывались. Этому посвящались большие усилия. В первый день и первую ночь они прошли тридцать миль. В последующую ночь они прошли еще двадцать.

Перед зарей Ханк почувствовал нечто вроде землетрясения, но более никто не заметил. С первыми лучами солнца они заметили Дельту.

Первым увидел ее Ханк. Она была далеко в долине. На восток простиралось плато Адоб Флате, обширное дно озера с оспинами от проведенных подземных ядерных испытаний. Там, далеко впереди, Ханк увидел крошечную серебристую фигуру.

Он уложил своих спутников. Они были в трех милях, не более. Де Сото пожалел, что не взял бинокль, но затем успокоился. Бинокль не приносит пользы, а лишь ставит человека в зависимость от себя. Он, как телескопический прицел винтовки, лишь внушает чрезмерную самоуверенность.

– Пошли, – он рванулся в скалы. Энергия в нем кипела. Другие старались не отставать.

Через полчаса они остановились. Они долго рассматривали группу вдали.

– Трое… робот и два человека.

– Робот несет что-то. Похоже, третьего человека.

– Разговорчики, – прикрикнул де Сото. Сощурясь, он долго смотрел.

– Данкен, что видишь ты?

– Я вижу робота, небольшого человека, большого человека и человека на ру shy;ках у робота.

– Энди?

– Я так далеко не вижу.

Де Сото поморщился. Он еще раз подумал, что Энди не следует принимать в расчет.

– Ханк?

– Мне кажется, я вижу то же, что и Данкен.

– Хорошо. Трое видят одно и то же.

Он встал и пошел. Он взял курс на перехват, который скроет их, пока не останется примерно четверть мили до робота и тех троих. Другие последовали за ним, время от времени зевая. Данкен приостановился, чтобы проверить оружие. Затем догнал ос shy;тальных. Де Сото ничего не сказал.

Час за часом они подходили ближе. Они шли быстрее, но они старались идти скрытно, прячась за скалами. Через три часа они были готовы выйти из укрытия. Данкен выглянул:

– Все четверо перед нами. Прямо по ходу.

– Начнем, – пробормотал де Сото. Все четверо вышли на гребень с оружием наизготовку.

Впереди никого не было. Скалы были пусты! Четверка нырнула вниз, подумав, что они сами попали в ловушку, но ничего не случилось. Не было ни оклика, ни окрика и уж, конечно, никаких выстрелов. Усилив осторожность, они опять выдвинулись. Они рассыпались по гребню, пытаясь обнаружить добычу.

Ханк, у которого зрение было самым острым, первым заметил, куда делись робот и компания. Он почти крикнул, но сдержался и махнул рукой, зовя к себе ос shy;тальных. Когда подошел де Сото, тот ничего не мог сказать.

– Где же они? – спросил он скорее озадаченно, чем сердито.

– Там пещера… И их следы ведут внутрь.

Они посмотрели друг на друга:

– Пещера?

Они оглядели окружающую местность, затем вперед. Зев пещеры был едва виден. Следы вели внутрь.

ГЛАВА 23

Грант настоял на том, чтобы идти во главе. Маршрут был каменистым, но не трудным. Дельта и Мадлен шли за ним. Сэм, недовольный мраком, шел послед shy;ним. Его друзья были впереди внизу, он видел их силуэты.

“Итак… мы идем воевать”, – Сэма передернуло. Он почувствовал вес своего груза с оборудованием. В качестве оружия его багаж был мало пригоден. Он взял с собой электронные компоненты, портативный компьютер и всякую мелочь. Он вздохнул, стараясь не отстать от друзей, спускавшихся в преисподнюю. “Самое смертельное оружие у меня – паяльник”.

Мадлен, вконец усталую, поддерживал Грант, и Дельта помогала ей преодолевать камни на пути. Мадлен была настроена решительно.

Столь же решительно была настроена Дельта. Ее враг остановлен, предстоял бой. Теперь она ощущала его присутствие как никогда остро. Она ощущала его силу, его голод, лишь отчасти утоленный. Она чувствовала его страх и его бешенство.

– Восемьсот ярдов под нами, – прошептала она Гранту, – впереди и справа.

– Очень хорошо, – ответил Грант и не удержался от шутки: – Этот туннель может повернуть влево или вправо, но лучше ему идти прямо вниз.

Дельта не поняла:

– Почему?

– Местность над нами понижается в этом месте, и до поверхности земли здесь всего тридцать футов или около этого.

– Откуда такие сведения? Ты делал замеры? – спросила Мадлен.

– Да… некоторым образом… я пытался, – гортанный выговор оскорбленного достоинства Гранта служил оптимистическим признанием того, что пока он и Мад shy;лен работают вместе, они непобедимы.

Они шли по следу, не обращая внимания на острые зазубрины скал и камней, убранных с пути при рытье туннеля. По этому поводу Грант отпустил лишь одно замечание:

– Зверюга оставляет туннель в сыром виде. Это напоминает мне туннель, который мы провели от горы Кандришари в засуху сорок девятого. Немчик полковник Шварцгернер заставлял нас выравнивать его. Мы считали, что в нем погибает скульптор. По этому туннелю можно было скользить вниз. Вот как надо делать туннели.

Сэм, слушая воспоминания Гранта, улыбался. Он совсем развеселился, когда Мадлен отпустила издевательское замечание в связи с подвигами Гранта:

– Этот туннель строили против засухи, чтобы отвести воду из озера в долину?

– Да, – ответил Грант, предвкушая неладное.

– Это то озеро, которое высохло после окончания туннеля.

– Гм… да… – Грант помолчал. – Канал получился слишком широким, а озеро мельче, чем мы рассчитывали.

Сэм покачал головой. Если приключения Гранта были правдой, они служили хорошим объяснением потери Британией своего престижа в Индии в послевоенные годы. Погруженный в диалог впереди, он не слышал звука шагов погони.

***

Они прибыли в первую камеру и увидели горящую нефть. Эта камера была как пузырек воздуха в массе скалы. Ее пол был устлан большими камнями. Одна из стен была покрыта сажей. Бочки с нефтью у другой стены в какой-то мере объясняли происхождение огня. Грант пробрался в центр каверны.

Мадлен, Дельта и Сэм осторожно пробрались к нему.

Сэм остановился подле Мадлен отчасти из страха. Красноватый колеблющийся свет открытого огня отражался на красных скалах. Наверху были углубления, похожие на норы летучих мышей.

Даже Дельта говорила приглушенно:

– Омикрон по-прежнему под нами, пятьсот ярдов в этом направлении. – Она указала серебристой рукой.

– Мне кажется, я вижу вход в туннель, – пробормотал Грант. Он начал пробираться с камня на камень. Остальные последовали за ним, с неохотой покидая светлое место, но увлекаемые его энергией. По крайней мере, он не боялся темноты. Сэм, который опять завершал шествие, размышлял на тему о том, боится ли Грант вообще чего-либо.

В следующей каверне стояла вонь. У Сэма не было ни малейшего представления, чем пахнет. Грант и Мадлен, умудренные опытом, признали, что так пахнет на бойнях. Вскоре Грант увидел скелет, кожу и другие остатки мертвой лошади.

– Не имеет ни малейшего понятия о разделке конины, – сказал он с презрением в голосе.

Мадлен и Дельта смотрели с различными оттенками отсутствия интереса.

– Да. Разорвано вниз-вверх ножом нуждающегося.

– Нуждающегося? – спросил Грант, упирая руки в боки.

Мадлен ответила без тени смущения:

– Не то слово? Означает экстравагантно расточительный, нерасчетливый и извращенный.

– Это означает не совсем то… – Грант потер подбородок.

Сэма тошнило, он пребывал в крайнем возбуждении. Он хотел, но не мог прервать их болтовню. Обычно их рассуждения успокаивали его, но сегодня, в этом адски красноватом туннеле, он желал только одного – выбраться отсюда.

Вскоре Грант возобновил движение вперед. Туннель привел их к другой каверне, затем еще к следующей.

Они спускались сквозь кошмарное царство, созданное Омикроном в скалах. Дельта прислушалась. Омикрон был в трехстах ярдах, затем – в двухстах. Потом осталось сто ярдов.

Временами туннель расширялся, и по нему можно было пройти вчетвером, а иногда он сужался, и тогда в душе Сэма обострялся страх быть похороненным здесь. Катакомбы были подходящим местом для этого.

Потом наступило нечто ужасное. За очередным поворотом туннеля Грант остановился перед человеческими останками. Их было несколько.

Сэм отвернулся. Грант и Мадлен подошли ближе. Дельта выждала и присоединилась к Сэму.

Это были трупы солдат, убитых разными способами. Некоторые были в проти shy;вогазах. Грант подобрал валявшуюся винтовку и со знанием дела осмотрел ее.

Дельта положила руку на плечо Сэма и увидела, что его лицо залито слезами.

– Сэм?

Он повернулся к ней, схватил ее и обнял с силой, рожденной отчаянием и страхом.

– Я хочу вон отсюда! – зарыдал он.

Она прижала его, не находя слов для успокоения. Своими объятиями она хотела защитить его. Постепенно его страх улетучился. Они стояли и держали друг друга в объятиях теплых и любовных, как брат и сестра. Сердце Сэма было переполнено любовью к ней.

Наконец он отступил и вытер лицо рукавом рубашки.

– Все в порядке.

Он огляделся и увидел в отдалении Гранта и Мадлен. Они понимали деликатность момента и делали вид, что заняты трупами. Они тихо переговаривались, делая вид, что им привычна обстановка с трупами солдат.

Сэм вздрогнул и принудил себя к улыбке, приободряя сам себя. Они действительно провели часть жизни среди мертвых. Две мировых войны и несколько малых сформировали их характер. Грант был военным человеком, а Мадлен была солдатом в той же мере, что научным работником.

– Двинулись, – пробормотал Сэм. Грант вновь повел свою команду.

***

Они прошли совсем немного, когда Дельта остановила Гранта прикосновением руки.

– Он идет, – прошептала она.

Грант кивнул головой и встал позади нее, признавая ее приоритет. Он передал фонарь Мадлен и снял с плеч тяжелое ружье.

Мадлен подозвала Сэма, и они вместе спрятались за углом туннеля. Мадлен твердо держала фонарь, чтобы Грант мог прицелиться.

– Двадцать ярдов, – сказала Дельта. Прошла пара секунд. Вдруг Сэм спешно снял рюкзак и открыл его. Когда-то его электронное оборудование обнаружило сигнал Омикрона. Может быть, он сейчас узнает что-нибудь новое о враге. Лихорадочно он собирал воедино электронные блоки.

Появился Омикрон, выбираясь из туннеля неутомимыми движениями.

– Остановись, враг! – внезапно воззвала Дельта и выступила вперед.

Омикрон остановился, поднял обе руки, обратив их ладонями к людям. Остро направленный луч слепящего света появился, проливая энергию. Луч коснулся туловища Дельты, но отскочил от нее, рассыпавшись на множество искр с дюжиной оттенков синего и белого цветов. Песок и камни, принявшие на себя удар, задымились.

Затем наступил час Гранта. Последовало сотрясение туннеля, которого прежде не слыхал никто из присутствовавших людей. Звук выстрела произвел шок, потрясший Дельту, повергнувший Мадлен на колени, исказивший лицо Сэма, как от удара. Отзвуки в туннеле усилили эф shy;фект. Мадлен, которая на близком расстоянии слышала стрелявшие гаубицы, в первый раз пережила подобный шок. Гранту это напомнило стрельбу из пушек при осаде Сингапура. Бравируя силой, он выстрелил из двух стволов одновременно и дорого заплатил за это.

Плечо Гранта было вывернуто, ключица сломана в восьми местах. Лопатка была сдвинута. Два ребра были надломлены. Ружейной отдачей почти вырвало ружье из рук.

Дела Омикрона обстояли лучше. Массивные свинцовые пули отскочили рикошетом от его плеча и лба. Он был сбит моментом силы пуль, но не поврежден.

Грант лежал повергнутый наземь, в шоковом состоянии. Дельта возобновила свое движение в направлении своего врага. Омикрон, будучи не в силах победить свою преследовательницу, вновь бежал с поля боя.

Некоторое время никто не двигался, осматриваясь. Все, кроме Дельты, были оглушены. Она видела, как Мадлен наклонилась над Грантом, осматривая его повреждения, как Сэм тряс головой в шоке, как Грант сжимал зубы от боли и самобичевания.

Омикрон не был ранен. Дельта знала, куда он идет, – вниз, глубже в западню, которую он себе уготовил. Но смысла в ее преследовании Омикрона было все меньше.

Должно быть, он, как и она, не мог быть поврежден. Эта мысль привела ее в замешательство, пока она не вспомнила о своей поврежденной ноге. Она стала размышлять. Она повредила ногу в быстром водном потоке в горах. Тогда она не знала средств собственной самозащиты. Ее слабость была в неведении. Может быть, у Омикрона есть свои слабости.

Она встала и подошла, чтобы помочь Мадлен. Ей казалось странным, что все разговаривали одновременно, не слушая друг друга.

***

Шок достиг и других ушей. Данкен Кантрел стоял в каверне над убитыми солдатами глубоко потрясенный. Шериф де Сото направился вперед, как будто он был больше других заинтересован в поимке серебристого робота, учинившего разгром на земле. Ханк Кантрел отвернулся на стены, пытаясь сохранить в себе здравый смысл. Энди Уэлти, как это было с ним частенько, говорил бессвязно о чем-то не shy;важном.

Тут они услышали грохот выстрела. Все они подскочили.

Звуковая волна достигла пика и пропала. Эхо мешало определить происхождение звука: был ли это один выстрел, два или дюжина.

– Черт побери, – наконец сказал Энди, когда звук и его отголоски замерли.

– Динамит? – спросил Ханк.

– Не думаю, – сказал Данкен, приподняв и опустив свое ружье.

Де Сото не сказал ничего. Он стоял у входа в туннель.

– Ну, ладно, давайте… – он ухмыльнулся и замолчал, скомкав конец фразы, – давайте пойдем до самого дна.

Потому что понял, что катакомбы могут быть бесконечны. Он подумал об обстановке, и ему стало смешно. Будучи шерифом, он нарушил больше законов, чем большинство мелких преступников, с которыми ему приходилось иметь дело. Будучи законником, он обходил закон в пользу независимого исполнения. Но больше всего его забавляло то, что он, во всем прочем здравомыслящий человек, ныне стоял у огнедышащей ямы, преследуя серебристого робота из соображений реванша.

– Ну, – сказал он через плечо, – вы идете или нет?

Его спутники неохотно последовали за ним.

***

Глубоко внизу, в каверне, как и другие освещенной нефтью, в состоянии ожидания находился рядовой Баск. Он был в полудреме. Звук выстрела привел его в состояние бодрствования. Он встал, не зная, чего ему ожидать от Омикрона.

По-видимому, на Омикрона напали, и он отбил атаку. Баск смотрел на приближающегося своего похитителя и думал, сколько солдат тот погубил на этот раз. В начале Баск не заметил никаких перемен, но потом увидел, что тот объят страхом. Его лицо, как всегда, ничего не выражало, но испуг сковывал его и без того неуклюжие позы и движения.

– Она идет, – сказал Омикрон.

– Кто? – спокойно спросил Баск.

– Мой враг.

“Твой враг? Значит, настало время предать тебя”. Странно, но к ненависти Баска примешивались другие чувства. Возможно, это была жалость, переплетенная с ироническим почитанием его силы и целенаправленности. “Приди он мирно, человечество оценило бы его по достоинству, пусть не без подозрения, – думал Баск. – А если бы Омикрон пришел, открыто объявив себя врагом, а не крался бы задворками, он добился бы большего”.

Он еще может чего-то добиться. Баск укреплялся в своей решительности помешать этому.

– Хорошо, давай готовиться. Ты ранен?

Омикрон смотрел на него без всякого выражения. Баск прислушался к радиоприемнику: что думает Омикрон?

“Баск говорит о моих ранах. Я мог бы показать ему, что значит болит”.

Баск посмотрел на согнутую фигуру Омикрона и поежился. Однако на этот раз он был обеспокоен новым фактором. Впервые Омикрон мыслил гипотетически. Чудовище научилось секрету обдумывания действия до его свершения. Он думал также о наказании служившего ему человека.

Баск, скрывая свое беспокойство, произнес:

– Ну, ладно. Мы будем…

Омикрон шагнул вперед:

– Я побью моего врага Дельту.

– Кто такая Дельта?

Не отвечая, Омикрон пошел вниз по туннелю. Баск втайне обрадовался. Омикрон пошел в тупиковый туннель, где он раньше собирался с силами. Он подозрительно относился к Баску, но все еще слушался его…

***

Когда все улеглось, Сэм занялся электронным оборудованием. Он пытался разобраться с тем, что записали его аппараты. Он был доволен тем, что взял с собой карманный осциллограф с памятью, и тем, что уже знал, что Омикрон излучает странные регулярные сигналы на известном ему диапазоне радиочастот.

Кое-чему он научился. Зубцы записанного сигнала имели неожиданные пики. Два из них были острыми и крутыми, остальные – длительные.

Это имело отношение к защитной системе обороны Омикрона. Это Сэм знал. Два острых пика совпадали с моментами попадания пуль Гранта в чудовище. Похоже, они были связаны с ужесточением кожи Омикрона. В последние дни он заметил, что Дельта ужесточала свою поверхность, лишала ее трения. Омикрон, вероятно, мог поступать так же. Когда он делал это, это сопровождалось эмиссией специфического радиосигнала.

Сэм все еще был оглушен и исходил из того, что и другие также были контужены. Кроме того, его выводы были сугубо предварительными. Тем не менее он начал раздумывать об использовании своего открытия.

ГЛАВА 24

Мадлен закрепила плечо Гранта тугой петлей и полотнищами рубашки перевязала ему грудную клетку. Она работала при свете фонаря, который держала Дельта. Полураздетый Грант производил впечатление сильного человека с ярко выраженной мускулатурой. В результате шока он сильно побледнел, но его физическое состояние позволяло ему сесть, прислонившись к стене.

Сэм наблюдал, как он спорил с Мадлен, очевидно, о методах накладывания повя shy;зок. Однако Сэм не слышал ни слова и сомневался, что спорившие слышали друг друга.

А спорили они по вопросу: следует ли Гранту продолжать экспедицию или отступить в тыл. Грант пытался жестами продемонстрировать свое здоровье, Мадлен же типично французскими движениями и мимикой высмеивала его.

Дельта не была оглушена, но это мало значило для группы. Сэм знал: в любом случае она не позволит Омикрону застать их врасплох. Она постоянно чувствовала, где он находится. Об этом она рассказала своим друзьям. Сэм раздумывал над тем, как он чувствовал бы себя, если бы у него было такое же ощущение о местонахождении своего злейшего врага.

Но никто из них не думал о нападении с тыла.

***

Ханк Кантрел шел первым, когда он услышал голоса. Он остановился и дал знак де Сото, чтобы тот погасил фонарь. Четверка пошла в темноте.

Вскоре он увидел отраженный свет в туннеле впереди. Ханк стал двигаться осмотрительнее и медленнее. Теперь все видели слабый свет.

Перестраиваться не имело смысла. Ханк шел так тихо, как мог, другие шли за ним.

Голоса становились все слышнее по мере приближения. Они услышали странный спор. Женщина употребляла пламенные слова, чтобы остудить глупость человека, который, не обращая внимания на ее елова, настаивал на своей пригодности к продолжению похода и к борьбе.

Ханк не понимал, что это означает. Он продолжал движение и у поворота туннеля сделал на шаг больше, чем следовало, сразу поняв это. Ноги вынесли его с ружьем на свет. Проклиная себя, он стоял с бьющимся сердцем, обозревая обстановку.

Он увидел старика с перевязанным торсом, прислонившегося к стене. С ним разговаривала старая женщина. Молодой человек сидел на корточках и занимался какими-то электронными аппаратами.

Серебристый робот, вещь, называвшая себя Дельтой, убийца одиннадцати чело shy;век в Рамсхорне, стоял позади этих троих и смотрел в туннель. Женщина-робот не могла не видеть Ханка. Ханк схватил свое ружье и произвел два выстрела ей в поясницу.

Де Сото выскочил вперед с оружием наизготовку. Данкен и Энди закупорили туннель окончательно.

Первый выстрел Ханка сбил Дельту. Она успела произвести необходимые изменения в структуре своей поверхности до того, как второй выстрел был сделан. Пуля соскользнула и унеслась в туннель, ведущий вниз.

Грант потянулся за своим ружьем, но вспомнил, что оно не заряжено. Четверка наблюдательных мужчин приобрела преимущество перед ними.

Сэм вскочил на ноги с выражением дикой ярости на лице. Он встал неподвижно, увидев, как Данкен прицелился в него. Несмотря на отсутствие опыта, Сэм знал, что этот человек выстрелит, сделай он хоть один шаг.

Самый младший из четверых, тот, который стрелял, заговорил. Сэм замотал головой. Он еле слышал выстрелы, но он все еще был оглушен.

Мадлен вышла вперед, вытирая руки о платье. Она подняла руки и заговорила громко, как говорят глухие:

– Не стреляйте! Противник не здесь.

Де Сото посмотрел на Данкена, который жестом давал ему понять, чтобы он начал переговоры. Де Сото отодвинул Ханка, который держал ружье направленным на Дельту, поверженную на пол. Сэм и Грант смотрели на нее.

– Что вы за люди, мадам?

Мадлен приставила руку к уху.

– Что вы за люди? – ревел де Сото уже в ухо Мадлен.

– Я – Мадлен Шенк, Музей Кори. Вы действуете неправильно.

– Что я сделал неправильно? – прокричал де Сото.

– Стреляли не в того робота, – просто ответила Мадлен, заставив де Сото отступить.

– Не в того робота?

– Дельта – это не Омикрон. Само собой ясно, разве нет?

Пока четверка раздумывала над этим, Грант и Сэм помогли Дельте встать на ноги. Первая пуля проделала дырку у нее в боку под грудью, там, где у человеку ребра. Она на секунду опоздала ужесточить свой корпус. Под ее поверхностью Сэм увидел плотное переплетение блестящих серебряных лент, подобно струнам баскетбольного мяча или структуре плетеной корзины. При движениях Дельты щели между лентами то сжимались, то расширялись. В этом устройстве была простая механическая красота. Сэм с благоговением взирал на внутреннее устройство Дельты, в котором элегантные серебристые детали заменяли мышцы и сухожилия. Он почти протянул руку, но быстро отказался от этого, полагая, что было грубостью пощупать это… к тому же ленты имели края как лезвия бритвы.

– Ты в порядке? – спросил он ее, сознательно стараясь не кричать.

Дельта улыбнулась, как всегда, одними губами и кивнула головой.

Грант медленно повернулся к четверым и фыркнул:

– Негодяи! Жулье! И еще называете себя американцами?

Ханк слегка оторопел от гнева старика. Энди с возмущением ответил:

– Вот именно, черт побери, мы американцы!

Грант приложил ладонь к уху и в крайне смехотворной манере сказал:

– Повтори, пожалуйста!

Он как-то сразу потерял свою осанку и сделался более человечным и комичным. Никто из четверки уже не мог рассматривать его как противника. Расслабился даже Данкен.

В последующие полчаса каждая из сторон рассказала не спеша свою историю. Главные разъяснения давала Дельта, слух которой не был поврежден. Добавления Сэма, Гранта и особенно Мадлен помогали очень мало и больше служили отвлекающими моментами.

Шериф де Сото в конце концов почувствовал себя совсем свободно и сел на пол пещеры. Он качал головой от удивления и досады. Постепенно расслабились и остальные члены его команды.

– Я не убила ни одного человека и ни одного живого существа, – завершила свое повествование Дельта.

– Таким образом, город Рамсхорн разрушил ваш противник, – посмотрел де Сото на Дельту. – Почему?

– Я не думаю, чтобы он осознавал, что он творит, – она улыбнулась, что де Сото воспринял как волшебство. – Я очень слабо понимала ваш мир, когда я впервые встретила вас. У меня не было возможности понять, что вы не были моим вра shy;гом. – Она отвернулась. – Вы пытались задержать меня, а я дерзнула воспротивиться этому.

– Задержать?

– Арестовать. Вы пытались поместить меня в комнату, не имевшую выхода.

– В мою тюремную камеру… – кивнул де Сото. – Я должен был догадаться, что это заставило вас бежать.

– Я следовала за другим. Я по-прежнему следую за ним.

– Расскажите о вашем противнике.

Дельта разъяснила шерифу де Сото все об Омикроне. Ханк слушал с широко раскрытыми глазами, Данкен и Энди слушали с подозрением, но признавали за Дельтой право оправдать себя. Даже коварный и высокомерный Энди не возражал. Телевизионные новости о хаосе, учиненном неизвестным агрессором, не очень-то вязались с группой из трех человек с роботом, пробиравшейся через туннели. Речи Дельты звучали правдоподобно.

– Что теперь делать? – пожелал знать Энди.

Дельта повернулась к нему и сказала:

– Омикрон в ста ярдах под нами, впереди, но близко. Нам надо идти на него.

Объединенная команда тронулась в путь, со своими охотничьими ружьями, с закаленными мужами из Вайоминга и Колорадо во главе. За ними шла Дельта, затем Сэм с Мадлен и Грантом, помогавшими друг другу.

Сэм часть аппаратуры нес в руках, пытаясь выяснить смысл радиосигналов, полученных им. От Омикрона исходили радиоволны десятка различных частот. Но он уже выделил самые интересные из них. Он занимался аппаратурой на ходу, размышляя, как использовать свои открытия.

***

Омикрон сидел на корточках в тупиковом туннеле. Баск надавал ему так много бесполезных советов, но ему. не приходило в голову ослушаться на этот раз. Он сидел, переминая камни пальцами.

Баск понаблюдал за ним несколько минут, затем встал и, двигаясь нарочито небрежно, направился к кавернам. Он знал, что сейчас у него наилучшие шансы сбежать. Как ему хотелось пройти все туннели и обрести свободу в пустыне. Однако у него еще оставались дела.

Он пошел вниз, в самое пекло ада Омикрона. Он знал, что там высокая радиоактивность. Если не обманывать себя, это было самоубийством. Он оторвал полоску от своей рубашки и сделал нечто вроде фильтра, защищающего легкие от радиоактивной пыли. Кроме того, поскольку нижние каверны находились в полной темноте, он завязал также и глаза. Авось это поможет.

Стены туннеля были прохладными. Последняя ядерная ванна Омикрона состоялась двадцать часов назад. Пространство, где произошла детонация, там, глубже вниз, должно быть горячим как печь. Но у Баска оставалась одна надежда.

Когда Баск нашел нишу с арсеналом Омикрона, воздух был лишь слегка теп shy;лым. Баск вел тщательный учет поступившим боеголовкам, он знал, сколько детонировали. Оставалось пять. Здесь он нашел все.

Все они были в своих оболочках пирамидальной формы в половину человеческого роста, очень тяжелые. Собрав все свои силы, Баск поднял одну из них. Поднять две было невозможно.

Разрушить их было нелегко. Единственным орудием Баска были осколки камней. Он решительно принялся за работу, усмехаясь иронии судьбы: древнейшее оружие человечества побеждало новейшее. Он взламывал упаковки, вслепую пробираясь к внутреннему устройству боеголовок. Он вывел из строя пусковые механизмы, выдрал связки проводов, превращая тонкие механизмы в горы бесполезного металла и пластика.

Некоторое время спустя Баск сообразил, что, возможно, он голыми руками касался плутония. Интересно, раздумывал он, какую дозу радиации он получил в отраженном виде в кавернах и здесь, непосредственно вскрывая бомбу.

Наконец он признал, что больше ничего нельзя сделать. Бомбы были бесполезны для Омикрона.

Было по-прежнему темно. Он услышал, как идет Омикрон. Он сорвал тряпки с лица. Он хотел предстать перед Омикроном в нормальном виде: ведь тот хорошо видел в темноте. Скоро они стояли друг перед другом.

– Я измерял твои туннели, – сказал Баск, с трудом скрывая эмоции.

– Зачем?

– Потому что я хотел знать, а любознательность – вид силы.

Омикрон молчал.

Баск, собрав все свое упрямство и храбрость, двинулся на Омикрона. Он опасался, что чудовище остановит его, но Омикрон, поколебавшись, уступил дорогу.

Баск пошел. Омикрон не последовал за ним. Дойдя до первой освещенной каверны, Баск схватил радио и прислушался, продолжая идти.

“Моя сила!” – послышались мысли Омикрона. – “Что Баск сделал с моей силой?”

Баск пустился бежать.

Он слышал два рода звуков, каждый из которых придавал ему большую скорость. Он слышал рев Омикрона сзади и дублировавшийся по радио его возмущенный крик. А впереди он слышал человеческие голоса, оживленную дискуссию из туннеля, ведущего вверх.

Потом он увидел свет, затем он увидел людей.

Четверо мужчин с охотничьими ружьями, явно не военные. За ними молодой человек небольшого роста с длинными волосами, неряшливый. Позади него два старых человека – мужчина и женщина.

Среди них шла сверкающая серебром женщина-робот, столь же непохожая на Омикрона, как небо пустыни на эти тесные туннели.

Баск не мог знать, кто эти люди и как они попали сюда. Однако он сразу увидел, что это были люди и они не были друзьями Омикрона.

Его сразу увидели, но заговорил он первым:

– Он в нижней каверне. Я привел в негодность ядерное оружие. – Ему трудно было говорить. – Он поврежден, но он безумен.

– Кто вы? – спросил передний – рыжебородый человек с колючими глазами.

– Рядовой первого класса Эдуард Баск. – Баск улыбнулся: – Сэр, я рекомендую отступление. Быстро.

– Мы должны покончить с ним! – сказал человек уже позади него.

Баску понравилась решительность этих людей. Он заметил, что не понравился им, потому что он был солдатом с номером, а они были личностями. Он отступил в сторону, давая им пройти.

– Он там внизу, – прокричал он вдогонку им, уже спускавшимся в туннель. Баск пристально рассматривал серебристого робота. Он заметил, что она хромает, припадая на правую ногу. Он увидел зияющую дырку в ее теле. Он обратил внимание на ее гладкое лицо и человеческий рот.

Наверное, для Омикрона наступил час возмездия. Баск повернулся и примкнул к отряду. Он оказался рядом с молодым человеком, напомнившим ему самого себя до поступления в армию.

Он протянул ему руку:

– Я – Забулдыга Баск. Кто ты?

После некоторого замешательства ему в ответ была протянута рука:

– Сэм Тарамаско. А это – Дельта.

– Вы пришли, чтобы покончить с противником?

– Да, – Сэм тряхнул головой, – хотя я не вполне понимаю зачем.

Дельта обернулась и мягко сказала:

– Потому что он наш враг, которого мы должны победить.

– Мне этого достаточно, – сказал Баск и начал рассказывать все, что ему было известно об Омикроне.

ГЛАВА 25

Сэм Тарамаско и Эдуард Забулдыга Баск с самого начала нашли общий язык. Баск объяснил, как он прослушивал мысли Омикрона на своем радиоприемнике.

Они вместе слышали возмущение Омикрона: “Человеческая сила должна быть уничтожена. Баск должен умереть”.

Сэм, впервые слышавший нечеловеческий голос, содрогнулся, волосы у него на затылке зашевелились.

– Нельзя сказать, что он счастлив.

– Он далек от счастья, – ответил Баск.

– Он излучает массу радиошумов, что помогло нам определить, где он.

– Вы запеленговали его? – спросил Баск.

– Нечто вроде этого. – Сэм объяснил, что Дельта чувствительна к постоянному сигналу, исходящему от Омикрона, – пронзительное стрекотание в диапазоне AM.

– Как получается, что нам слышны его мысли?

– Многое объясняет растягивание диапазона настройки, – ответил Сэм, загораясь идеей. – Военные радиоустройства пользуются широким диапазоном частот. Я уже сузил два из его сигналов: его постоянные позывные и эти… – На ходу Сэм разъединил радиокомпоненты и соединил их иным способом. Он показал Баску следы на осциллоскопе и сигналы, полученные, когда пули Гранта попали в робота.

– Что это означает, по-твоему?

– Я не знаю, – вздохнул Сэм, – хотя мы знаем, что он излучает радиошумы, и мы знаем, что он думает. Надо бы использовать это каким-нибудь образом.

Мадлен, прислушивавшаяся к разговору, подошла к ним:

– Вы слышите его мысли?

– Да, мадам.

– Вы можете разговаривать с ним?

– По радио? – Баск никогда не про shy;бовал.

– Попробуем, – сказал Сэм, с энтузиазмом берясь за радио.

– Погодите, – пробормотал Баск. – Я был вместе с ним две недели или больше. Я не уверен, что его следует провоцировать.

– Подумаешь! – легко отозвалась Мадлен. – Мы воюем с ним, не правда ли? Грант всадил в него пули, может быть, ранил его. Вы разрушили его бомбы и сбежали. Он уже спровоцирован. Мы просто убьем его.

Баск посмотрел на нее искоса. Женщина явно была безумна. Однако после двух недель или более, проведенных в плену у Омикрона, Баск должен был признать самого себя не совсем в своем уме.

– Давай. – Он передал радио Сэму.

– Омикрон? – Сэм нажал на кнопку радиопередатчика несколько раз. – Омикрон?

– Кто зовет меня? – голос был хриплым и грубым.

Сэм посмотрел на Баска радостно и удивленно. Баск, более знакомый со злобными выходками чудовища, только содрогнулся.

– Он идет, – спокойно сказала Дельта. – Он будет здесь через минуту.

На это Данкен повернулся и, посмотрев на других, сказал:

– Что такое? На кой черт вы это сделали? – Он ринулся к Сэму и вырвал радиостанцию из его рук, как берут игрушку из рук непослушного ребенка. – Идиотизм!

Грант не выдержал. Перевязанный, раненый и усталый, как никогда, с военных дней, он пробрался к Данкену.

– Я советую вам уважительнее относиться к юноше, мистер Кантрел. – Он говорил по-прежнему слишком громко: – Сэм Тарамаско зарекомендовал себя в моих глазах, а вы пока еще нет.

Данкен смотрел на него в изумлении:

– Отвяжись, старик! – Он отвернулся от Гранта с презрением, но Грант схватил его за локоть.

Де Сото, Ханк и Энди двинулись было в направлении назревавшей драки, но остановились.

Грант, который был почти в два раза старше Данкена, остановил его. Пальцы Гранта впились в локоть Данкена. Они смотрели друг на друга с нескрываемой яростью. Грант не отступал. Данкен сде shy;лал шаг назад, затем еще один. Затем Данкен застонал и встал на колено.

– Поберегите силы для настоящего врага! – Мадлен тоже говорила слишком громко. – Омикрон приближается, а вы сражаетесь друг с другом. – Она наклонила голову набок с некоторым кокетст shy;вом. – Мужчины ведут себя, как мальчики. Вы мне нравитесь. Нацельте только ваши ружья в другую сторону. Чудовище вот-вот появится.

– Она права, – властно сказал де Сото.

Грант ослабил хватку и предложил Данкену помощь. Тот принял ее и поднялся на ноги.

– Как вы это делаете?

Глаза Гранта блеснули:

– Защемление нерва. Научился этому в Мандалае, где я одно время работал с бирманскими ниндзя.

Данкен заморгал. Это было слишком ново, слишком чуждо для него. Он присоединился к остальным в первом ряду. Грант встал позади, готовя свое ружье. Энди, стоявший поблизости, с изумлением наблюдал за его приготовлениями.

***

Сэм и Баск шли позади.

– Ты видел ружье Гранта? – спросил Сэм.

– Очень большое! – сказал Баск, по shy;смотрев. – Шестидесятый калибр?

– Пятьдесят семь.

– Жестко! – в устах Баска это прозвучало как похвала.

– Но заряды отскочили от Омикрона.

– Не забудь, что он был в центре взрыва 37 килотонн, – напомнил Баск. – Это доспехи.

Сэм стал возражать:

– Послушай, у Дельты тоже доспехи, но они действуют не всегда. Она должна ужесточить свою поверхность. Если она не сделает этого, пули ее ранят. Я думаю, что у Омикрона подобное же устройство.

Он и Баск посмотрели на осциллоскоп и подумали о связи радиосигналов с ужесточением доспехов. Баск сказал:

– Ты хочешь заглушить его функции?

– Да, – ответил Сэм и начал вылавливать электронные компоненты. Баск, довольный тем, что он может помочь, вносил свой вклад. Под их пальцами складывались новые схемы.

Они быстро собрали передатчик, работающий на частоте Омикрона и предназначенный для вмешательства.

***

– Он здесь, – наконец сказала Дельта, когда они приблизились к тупиковому туннелю Омикрона. Она выдвинулась впе shy;ред, обойдя четверку и гордо встав у входа в тупик.

– Мадлен, – попросил Грант, – подержи, пожалуйста, фонарь для нас.

После этой вежливой фразы началась третья битва в туннеле.

Омикрон подошел на этот раз энергично и решительно. Четверка в передних рядах тщательно целилась и стреляла, видя, что пули просто отскакивали от Омикрона.

Сэм и Баск решили использовать свой радиоглушитель. Пули стали ударяться с другим звуком, походившим на удары мелких камешков, падающих в густую грязь. На туловище Омикрона появились раны – крохотные черные точки.

Он вынужден был остановиться в десяти ярдах от Дельты. На него обрушился свинцовый шквал. Пули проникали в него, отрывали от него кусочки. Он стоял, не в силах подниматься по туннелю.

Омикрон выпустил на нее свои смертоносные лучи, которые она отражала и которые не имели на нее никакого воздействия.

Часть лучей прошла мимо нее. Де Сото упал без чувств, пораженный лучами в лоб. Баск бросился тушить небольшое пламя на его волосах. Он пытался сбить пламя, используя для тушения огня шляпу шерифа.

Ханк Кантрел был контужен и с трудом поднимался на ноги. Его двоюродный брат был загорожен Дельтой, когда он стоял и заряжал свое ружье.

Разрядив ружье, Энди перешел на стрельбу из пистолета. В горячке боя он, казалось, не замечал, что его ногу ниже колена Омикрон превратил своими лучами, растворяющими протеин, в желеобразную массу.

Он продолжал стрелять.

Дельта наступала.

Омикрон держался до тех пор, пока Дельта не приблизилась к нему на расстояние двух ярдов, затем он отступил.

Действуя за спинами других, Сэм вскрыл рацию Баска, вынул батареи питания и направил всю силу, аккумулированную осциллоскопом, в схему передатчика. Он увидел дымок от перенапряжения системы.

Грант Александер был настроен внести в битву собственный вклад. Он пробрался вперед мимо двух раненых. Он по-прежнему плохо слышал. Выстрелы двоих лишь добавляли к его глухоте. Он прицелился своим ружьем 57 калибра.

Омикрон увидел его и широко раскрыл рот, крича что-то. Грант не мог слышать слов, но ему показалось, что Омикрон кричит:

– Дурень!

Грант улыбнулся:

– У этого дурня нашлось время для перезарядки!

Он выстрелил из двух стволов. Сотрясение было неописуемым. Грохот ударил, как кулаком в солнечное сплетение. Левая рука Гранта была вывихнута, ложе ружья вырвалось из его руки, сломав три пальца и несколько костей запястья. Дело в том, что Грант заложил в патрон добавочную дозу пороха. Одна пуля миновала Омикрона, а вторая пуля оторвала ногу Омикрона в колене. Первая же пуля вызвала небольшой обвал в пещере.

Дельта сделала последние шаги к Омикрону и схватила его за запястья.

В туннеле воцарилась тишина, которую оглохшие люди не слышали, но ощущали. Видимость была ограниченной тучами пыли, поднятой в ходе битвы.

Постепенно человеческие существа стали приходить в себя. Мадлен сунула фонарь в руки Ханку, направив его помогать Энди, который только начал осознавать, что с ним произошло. Было только к лучшему, что оглушенные люди не смогли услышать его крика. Мадлен принудила его лечь. В дальнейшем она стала ударять его по лицу, когда слышала его истерические крики. В конце концов он смирился, и она приступила к ампутации его растаявшей ноги.

Сэм присоединился к Баску, продолжавшему борьбу с огнем на виске де Сото. Они оба знали, что огонь на черепе может вызвать необратимые последствия, но им удалось локализовать опасность.

У Гранта теперь вышли из строя обе руки. Он, считая, что заслужил немного покоя, уселся, привалившись к стене.

Данкен нетвердыми шагами пробирался вперед, наблюдая за Дельтой.

Дельта стояла недвижно, широко расставив ноги, застыв в одной позиции. Она держала руки Омикрона, жестко обхватив его запястья. Данкен видел, что Омикрон пытается освободиться, но Дельта оставалась неподвижной.

– Дельта? – окликнул Данкен, не регулируя громкости из-за глухоты.

Дельта не отвечала.

Данкен присоединился к остальным, помогая по мере сил.

Данкен подумал: “Война закончена, добрые силы победили. Есть ранения, потери, однако Омикрон задержан. Дельта выиграла”.

***

Наступил долгий, удивительно мирный час в туннеле. Энди погрузился в благотворное для него беспамятство. Де Сото спал беспокойно. Мадлен, как могла, заботилась о двоих раненых. Их транспортировка могла причинить им боль, полезнее для них был покой. Самый сильный из оставшихся, Ханк отправился наружу договориться о медицинской помощи.

Один за другим все, кто мог ходить, отправлялись посмотреть на Дельту, которая, не двигаясь, держала Омикрона в плену. Они стояли у выхода из туннеля в месте, которое было задумано Омикроном как его заповедное. Баск тоже пришел посмотреть. Он отступил назад, увидев попытки Омикрона освободиться, но не ушел, а смотрел. Несмотря на всю свою силу, Омикрон не мог сладить с Дельтой. Она стояла непоколебимо, как монумент. Омикрон молча пытался вызволиться.

Пришел Сэм и встал вместе с Баском. Он удивленно взирал на эту сцену. Дельта покорила Омикрона так же, как Грант принудил Данкена стать на колени.

Он коснулся ее. Он никогда не трогал ее, когда она ужесточала поверхность, делала кожу совершенно лишенной сопротивления. Она была как будто смазана маслом, металла не чувствовалось. Он хотел взять ее за руку, но его рука соскользнула.

– Боже мой… – воскликнул Сэм.

– Она остановила его, – сказал Баск.

– Но и он остановил ее, – Сэм посмотрел на Баска, потом на Дельту и Омикрона. – Разве ты не видишь, что она не может отойти?

– Подожди…

Сэм не хотел ждать. Он обвил руками Дельту и потянул, но руки соскользнули. Сдвинуть ее было не в его силах.

– Дельта…

– Я задержала моего врага. – Ее голос был нейтральным и обреченным. – Теперь я буду ждать.

– Ждать? – Сэм хотел вновь коснуться ее, но его руки соскальзывали. Он от shy;ступил. – Ждать чего?

– Когда пройдут века. Когда кончится свет, туннель обрушится, земля похоронит нас.

– Нет! – Сэм приблизился к ней, спрятал голову у нее под рукой. Он обнимал ее, несмотря на то, что она была недоступна. – Нет! Ты не должна так говорить. Ты победила его. Теперь ты свободна.

– Нет. – Она едва улыбнулась горькой улыбкой: – Я никогда не была свободной. – Ее рот сложился в жесткие складки. – Иди. Я больше ничего не скажу.

Баск повернулся и пошел к остальным, оставив Сэма рыдающим. Он рассказал им, что делает Дельта и что она обречена на вечную вахту с Омикроном.

Грант и Мадлен посмотрели друг на друга, в их взглядах была решимость.

– Это еще не все, юноша, – Грант встал и беспомощно двинул локтями. По вязки Мадлен связывали его руки. – Это еще не все.

– Грантом овладела идея, – вздохнула Мадлен. – Нам нет спасения.

ГЛАВА 26

Данкен и Мадлен работали под руководством Гранта. Скоро к ним присоединился заплаканный Сэм, начав апатично действовать над претворением в жизнь проекта Гранта.

Мадлен достала притороченный к Гранту нож.

– Дайте, пожалуйста, ваш молоток, – попросила она Данкена, и тот вынул из своего набора инструментов молоток.

– Вы уж сами орудуйте вашими инструментами, – отказалась Мадлен от протянутого молотка.

– Пожалуйста, – ответил Данкен. Он не совсем понимал, чего от него хотят, но почувствовал уверенность от того, что другие знали что надо делать.

– Сэм? – Грант тронул молодого человека. – Можешь ты с рядовым Баском подключиться с вашим электронным оборудованием еще раз? У вас это хорошо получалось во время стычки.

– Слушаюсь, сэр.

Сэм с Баском занялись аппаратурой, еще не совсем понимая, что из этого получится.

Мадлен пробовала большим пальцем лезвие ножа. Данкен смотрел на нож, похожий на мачете в миниатюре.

– Она не вернется, – говорил Сэм подошедшему Баску. – Мы потеряли ее. Сдвинутся континенты, переменится Земля… а она будет здесь. До тех пор, пока земные механизмы не подключатся. – Он посмотрел на Баска, потом отвернулся. – Я… я думаю, что я люблю ее.

Баск смотрел вниз.

– Не думаю, что дела пойдут таким образом, – сказал Данкен и посмотрел на Мадлен. – Мадам, со всем уважением к вам, разрешите предложить, что этим ножом буду оперировать я.

– Да! Вы так добры, – Мадлен протянула нож вперед рукояткой.

Данкен взял нож в руки, любуясь им. Он посмотрел на Баска, который после минутного удивления кивнул головой. Данкен протянул ему инструменты. Вдвоем они приступили к разборке Омикрона.

Омикрон сопротивлялся и пытался бороться, но Баск и Данкен не обращали на это никакого внимания. Включенное оборудование Сэма обессиливало Омикрона. Скотовод и солдат занялись внутренним содержимым Омикроновой плоти. Из его зияющих ран потекла смолянистая жидкость темного цвета. Данкен отделил верхнюю половину головы Омикрона, проходя от ушей до глаз. Омикрон выделил из себя желеобразное вещество с острым запахом.

Раздался крик Омикрона – теперь разъятой машины. Без головы он все еще пытался сопротивляться.

Скоро в руках Дельты остались лишь запястья без рук и локтей. Внутренние механизмы Омикрона были вскрыты, была видна система взаимодействующих частей, смазываемая черной жидкостью. Не было обнаружено никакой центральной системы, не было и резервуаров для аккумулирования силы.

– Дельта? – Грант приблизился к ней. – Дельта, твоя обворожительная поза сообщает грациозность всей обстановке пещеры, в которую мы заключены. Блесни своей живостью.

Все смотрели на него, дивясь поэзии его слов. Мадлен поджала губы, презрительно глядя на Гранта. Данкен проглотил комок в горле. Сэм и Баск моргали.

Дельта повернула голову:

– Грант. – Она обернулась: – Сэм.

– Дельта?

Она выпрямилась.

– Я… я отказываюсь от вечности. – Постепенно на ее губах расцвела улыбка: – Чем мне заняться?

– Ты имеешь в виду Омикрона?

– Да. – Она осмотрелась, явно не узнавая своего врага в куче сложенных частей тела. – Где он?

– Ты его больше не чувствуешь? – удивился Сэм.

– Нет. – Дельта прислушалась, не слыша постоянного ощущения, с которым она не расставалась. – Его больше нет.

– О Грант! – Сэм рыдая обнял старика. Затем он взял за руки Дельту: – О Дельта!

Любящим кажется, что их объятия вечны, но Сэм отпрянул, посмотрел на Дельту и затем поцеловал ее.

***

Вскоре после этого прибыл военно-медицинский отряд, а также несколько взводов пехоты с техникой. Солдаты поглазели на остатки робота, затем приняли от Мад shy;лен раненых, оказав им профессиональную медицинскую помощь на месте. Они всех уложили на носилки, даже Гранта, несмотря на его сопротивление, и вынесли на поверхность.

Была ночь, и с неба светили чуждые звезды.

ЭПИЛОГ

Военные приняли на веру истории, рассказанные странным сочетанием искателей приключений. Обвинений выдвинуто не было. Рядовому первого класса Эдуарду Забулдыге Баску было вручено много наград, и он был отправлен в госпиталь в связи с большой дозой полученного им радиационного облучения.

Шериф де Сото выздоровел от полученного ожога, но у него на виске остался шрам. Энди Уэлти свыкся с тем, что у него одна нога. Он много общался с Баском, когда они лежали в госпитале, один страдая от пересадки спинного мозга и химиотерапии, другой – от ампутации ноги, но оба хвалились своими ранами, не желая иных.

В Сан-Антонио Сэму было предъявлено требование на передачу Дельты Карлосу Асендио Куку, который выдвинул свое требование через суд.

– Карлос Кук – проклятое ничтожество и ослиная задница, – ответил Сэм на ступеньках суда в присутствии опечаленно взирающих на него Гранта и Мад shy;лен.

По решению суда Дельта была объявлена свободной, она приняла решение суда и предпочла остаться с Сэмом.

Суд присудил в пользу Карлоса Асендио Кука еще сто тысяч долларов в качестве компенсации за публичное оскорбление, нанесенное Сэмом.

Content

Джефферсон П. Свайкеффер
Призрак войны

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ЭПИЛОГ