Урубко Денис

Степень риска и высота

ДЕНИС УРУБКО

СТЕПЕНЬ РИСКА И ВЫСОТА

Не могу сказать, что я сильно люблю риск. Скорее, я его просто ненавижу. Слишком часто сталкиваясь с ним на восхождениях, я привык избегать его во всем… Или стараться избегать. Хотя, каюсь, это далеко не всегда получается.

Объективная реальность неизбежного — один из самых "дурных" видов риска, когда от тебя мало что зависит. На такой риск умный человек редко способен пойти. Но ведь идем же! Это происходит либо в силу жуткой некомпетентности, либо от не менее жуткой самоуверенности. И порой такие люди вызывают во мне лишь сочувствие. К себе тоже, поверьте. Правда, иногда лишь необходимость толкает под удар "воли случая". Когда приходится уповать лишь на свое везение. Или проскочишь, или… об этом стараются не думать.

А к категории такого риска я отношу ледопады, камнепады, плохую погоду, кислородное голодание, болезни и реакцию партнера. Наверное, многие со мной согласятся. При тех основополагающих понятиях, как всего этого избежать, эти факторы во многом продолжают и будут дальше влиять на безопасность горных маршрутов. Жуткие совпадения встречаются на каждом шагу в горах. Причем, я не стал бы относить некоторые из этих вещей к пресловутой "воле Случая". Это лишь упрощенный подход к тем проблемам, которые каждому необходимо решать в своем подходе к альпинизму. Мне кажется, что случайностей в горах не бывает, хотя, конечно, порой извилистый путь провидения не дано предугадать никому. И если ты взялся заниматься заведомо опасным делом, то должен это учитывать. И поэтому риск на высотно-технических восхождениях остается при любом раскладе. Люди никогда не смогут полностью избавиться от него. Слишком много факторов, составляющих сложные восхождения выше 6000 метров. И слишком многие из них находятся вне сферы влияния горовосходителя. Где-то я видел формулу R = S1/S2, где Риск равен отношению опасностей, которые альпинист в состоянии преодолеть, к опасностям, что могут ему встретиться. А объективная реальность всегда полна острых моментов.

Знать, что в любой момент с тобой может что-то случиться, и получать от этого удовольствие — на это способен, по-моему, лишь окончательно свихнувшийся человек. Я не могу отнести себя к столь редкой категории людей. Поэтому кайфа от такого риска не получаю. Однако, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов. И когда порой деваться просто некуда, то идти на это приходится. К примеру, при восхождениях на Хан-Тенгри. Горловина ледника Семеновского, зажатого между склонами семитысячника и пиком Чапаева, полна опасности. В любое время суток. Очень легко себе представить те мегатонны льда, что ежеминутно грозят рухнуть на голову, однако двигаться-то надо. (Статья написана до трагедии 2004 года, когда в горловине погибло 11 человек; по впечатлениям 1993 и 1999 годов.) Ходили там и в 20-х годах прошлого века, ходят и сейчас. И будут ходить. А после прохождения этого участка не испытываешь ничего кроме ощущения, что легко отделался, и некоторой досады, что позволил втянуть себя в такую лотерею. Значение риска здесь неимоверно велико, а момент его преодоления зависит подчас лишь от случайных факторов, а никак не от количества тренировок и опыта в горах.

Другое дело, когда фактор риска напрямую связан с твоими личностными качествами — выносливостью и мастерством. То есть, он зависит от тебя, и горовосходитель в состоянии его контролировать. Это, согласитесь, совершенно другой подход к понятию "Риск". Он более присущ в горовосхождениях "технического" класса. По большей части, ситуация зависит просто от твоих способностей — гораздо сильнее, чем на "высоте". Как ты умеешь лазить по рельефу, насколько надежно можешь организовать страховку, крепости нервов, умения правильно рассчитать тактику и выбрать снаряжение, и тому подобных вещей — все это в твоих руках. Насколько хорошо и целенаправленно ты тренировался, настолько безопаснее будет твое передвижение. К тому же, чем выше уровень риска срыва, что ты в состоянии преодолеть, тем острее чувство радости после прохождения сложного участка. Как, к примеру, на маршруте 4Б по Южной стене пика Пионер в ущелье Туюк-су. Характеризуется он небольшой протяженностью при слабой расчлененности скалы со сложными нависаниями. Не многие альпинисты рискуют проходить его свободным лазанием. Но угроза срыва, травмы, или неправильной страховки компенсируется мастерством ведущего. Тем, насколько он подготовлен к прохождению маршрута. И приводит к тому, что адреналин в крови придает удовольствие каждому твоему шагу, движению. Полностью искупается сознанием хорошо выполненного дела.

Погода? Но такие восхождения редко длятся больше 3–4 дней. А на короткий срок гораздо легче предугадать состояние небес, чем на неделю, к примеру, на Южном контрфорсе Нупцзе. И даже когда технические восхождения продолжаются какое-то протяженное время, то в случае длительной непогоды путь отступления всегда открыт. Спускаться по стене с навешиванием перильных веревок можно практически в любых условиях. А попробуй слинять по склону пика Победы на "Долларе" после недельного снегопада! Под лавиноопасными склонами, висящими выше, где накапливается огромное количество снега… В тумане между непонятно куда спадающих сераков…

Возьмусь предположить, что именно в силу объективности и непредсказуемости опасных ситуаций выше 6000 метров над уровнем моря, высотно-технические восхождения так непопулярны в среде альпинистов. Я думаю, что подсознательно люди их просто боятся. Во всяком случае, я точно боюсь. Находится множество различных факторов, чтобы заниматься либо техникой, либо чисто высотой. В первом случае, как мы разобрались выше, ситуация практически всегда под контролем альпиниста. Во втором случае уровень объективной опасности в какой-то мере компенсируется простотой, а значит и скоростью передвижения на маршруте. К тому же, "чистым" высотникам не приходится сильно утруждать себя тренировками на горном рельефе — тем как пашут на износ скалолазы и "технари".

Вообще, при таком рассмотрении технический и высотный альпинизм по отдельности предстают в гораздо более привлекательном свете. Рассмотрим Технику. Во-первых, гораздо меньше черновой работы. Не приходится, к примеру, ходить по горам в течении месяца лишь для того, чтобы набрать необходимую акклиматизацию. Во-вторых, риск здесь, скорее, субъективного плана. И удовольствие преодоления — сиюминутное, постоянное. Как, к примеру, на северной стене пика Свободная Корея. Когда шаги по вертикали убеждают альпиниста в том, что он способен на многое. И весь огромный подготовительный период, с изматывающими тренировками, не пропал в пустую. Не то, что маршрут по Северной стене Хан-Тенгри. Когда чувствуешь радость прохождения сложных участков лишь вечером в палатке, в тепле спального мешка. И то, часто лишь потому, что все эти участки на сей раз остались позади. Все, что предстоит человеку завтра воспринимается как фатум, рок.

Не хочу, конечно же, "перегибать палку" и преуменьшать объективную сложность и опасность некоторых технических восхождений. Равно как и заслуг людей, совершивших действительно выдающиеся достижения. Мышляевские "пятерки", что по современной классификации становятся вровень с "шестерочными" маршрутами. Вершина А.Блока в районе Ак-Су по Западной стене — 6А… Много таких примеров. Степень объективного риска на подобных маршрутах тоже зашкаливает за критическую отметку. И уже не напоминает упражнения в скальной гимнастике (как на стене Кореи), а уводит куда-то в сторону величия и силы человеческого характера. Но такие восхождения крайне редки, поэтому выходят за рамки обычных понятий.

Хотя, конечно же, сложные маршруты всегда останутся эталоном мастерства. И восхождения на Асан и Сьерро-Торре будут привлекать именно тем, что люди никогда не будут уверены в успехе до конца. До вершины никто не будет знать, а хватит ли ему сил, уровня подготовленности, нервов.

Это, в конце концов, очень красивые линии скал и льда, а человечество всегда стремилось к гармонии с природой. На высотах до 6000 метров красоту можно воспринимать, на это хватает сил и мыслей, и поэтому остается множество приятных чувств, связанных именно с процессом работы на маршруте. При высотно-технических восхождениях об этом говорить как-то странновато. Вспоминая пройденные маршруты на "семитысячники", я могу отметить не так уж много моментов, задевших во мне эстетическую струну. Практически, вся красота ситуации или движения гаснет под гнетом тяжелой работы, недостатка кислорода и объективных опасностей.

О Высоте в разрезе рассматриваемого мной здесь вопроса скажу, что из тех девяти "восьмитысячников", куда я поднимался, риск присутствовал лишь в двух или трех восхождениях. Хотя, конечно же, я не стремлюсь, собственно, к тому, чтобы он присутствовал. Как я уже сказал выше, и хочу повторить, что всегда стараюсь уменьшить, насколько это возможно, уровень опасности. Просто, как это не горько признавать, но до сих пор "восьмитысячники" я ходил лишь по классическим путям. И чаще всего задача была в том, чтобы просто суметь выложить весь накопленный функциональными тренировками потенциал. А в этом, как я считаю, тоже нет ничего сложного или чрезмерно опасного. Другое дело, какой ценой этот потенциал дается… Но это отдельная тема для разговора.

Ну, а в общем, углубляясь в философию, можно задаться вопросом смысла горовосхождений. Того самого, зачем люди лезут в горы. Зачем? Конечно же, я не смогу дать на это ответ. Да и не претендую. Такие вопросы каждый решает сам для себя — лично. Просто, рассуждая логически, альпинизм — это стремление человека ввысь, к вершине. Значит, чем выше он поднимется, тем, при прочих равных факторах, сильнее приблизится к понятию "альпинизм". (Попрошу критиков воздержаться от излишне резких скоропалительных замечаний, и задуматься над смыслом фразы "при прочих равных факторах".) Значит, смысл Альпинизма в восхождениях на как можно более высокие горы.

Можно с этим не соглашаться, спорить, но мое мнение уже сформировалось. Чем выше гора, тем сложнее достичь ее вершины. Во-первых, дистанция становится длиннее. Одно дело лезть с 1500 на 3000, а другое — с 6000 до 8848 метров. Вообще-то, сперва еще до шести тысяч дойти надо. К тому же, кислорода становится гораздо меньше. Вы любите дышать? Многие, наверное, даже не замечают этого счастья. А когда на высоте 7000 метров твое тело получает только один глоток воздуха вместо трех, положенных природой, то работать оно отказывается. А на восьми тысячах кислорода становится в несколько раз меньше. Вот тут и полазь по вертикальной или нависающей скале! Да еще с рюкзаком, если восхождение ведется в альпийском стиле. Это все дополнительные опасности, что присутствуют в высотно-технических восхождениях. И их со счетов не сбросишь.

В "низких" горах не надо пахать при восхождении, как лошадь, на грани функциональных возможностей организма, не надо себя мучить. Можно лишь пожинать плоды своего отточенного мастерства. Зачем лезть на стену высотой 8000 метров, когда гораздо проще и безопаснее пролезть что-нибудь в Крыму?! И сил и здоровья останется поболее.

Про Высоту могу выразить свое мнение тем, как и кто в настоящий момент ходит на Эверест и другие восьмитысячники. Я привык манипулировать конкретными примерами, и посему постараюсь быть обосновательным… Осенью 2002 года мне посчастливилось совершить восхождение на вершину Шиша-Пангма. В то время когда казахстанская экспедиция прибыла к подножию горы, большинство других завершив восхождение на эту вершину, отправились по домам. Шиша-Пангма стала 8-м "восьмитысячником" в звездной коллекции высочайших вершин планеты, куда поднялись спортсмены Сборной команды нашей страны. Другое дело, что само восхождение в плане спортивности никому ничего не дало. Приехали несколько исключительно тренированных коней, проявили волю и упорство, и по классическому пути достигли вершины горы.

Многие клиенты из тех, кто сейчас лезет на Эверест, пользуются кислородом. Это автоматически низводит человека на высоту 4000–5000 метров. И говорить о том, что он покорил высшую точку планеты — по меньшей мере странно. Это уже не спорт, не альпинизм с его высокой степенью риска. Клиент не рискует практически ничем, разве только тем, что у него не вовремя кончится кислород. И это дает повод для безосновательного подхода к горовосхождениям. Когда все, замкнувшись в достаточно узкий круг "специалистов" обманывают и себя и окружающих. И начинается та самая игра, призванная поднять уровень самооценки некоторых людей.

Как характерный пример выскажу свое недоумение по поводу того, что маршрут на Эверест через Южное Седло специалистами в федерации СНГ оценен лишь в 5А. Очевидно, кто-то подал маршрут в таком виде, пройдя его со всеми дополнительными составляющими коммерческой экспедиции. Кислород, шерпы, перила от и до… Тут я полностью согласен. Так бывает. К счастью, мне-то выпало самому вешать там веревки, идти без кислорода, работать в двойке с Симоне, и весь груз мы таскали сами. Дело даже не в бедности. Просто я привык считаться спортсменом, а значит и рисковать успехом, но не принципами.

Кстати по этому поводу Юрий Горбунов, по сей день являющийся одним из сильнейших альпинистов Казахстана, тоже высказал свое мнение на этот счет. Помимо многого из вышеназванного он указал на совсем простой и логичный мотив, играющий роль при выборе маршрута. Дело в том, что экспедиция на гималайский или каракорумский гигант стоит бешеное количество денег. А деньги альпинистам v церковным мышам, как прозвал нас один из друзей — даются лишь богатыми спонсорами или заинтересованными компаниями. И деньги эти достать очень тяжело. Для отработки спонсорских денег нужен результат. В случае успеха появляется шанс, что ты не зря потратишь возможность залезть на восьмитысячник. И появляется шанс достать денег на следующий. Чтобы с него увидеть следующий… следующий… и так далее. Поэтому любой нормальный человек предпочтет с большей вероятностью пройти по классическому пути, чем рисковать успехом на новых и сложных маршрутах к восьмитысячным. Можно стопроцентно отнести это в разряд понятия "риск" высотной техники.

В своей заметке "В защиту Высоты" Дима Павленко, один из лучших альпинистов России, провел грамотное разграничение между восхождениями спортивными и восхождениями политическими. Полностью согласен, и хочу заметить, что такая ситуация наблюдается не только в России, но и в некоторых других странах. Когда политический результат выдают для непосвещенных как великое спортивное достижение. Чтобы появился шанс достать денег на следующий восьмитысячник. Чтобы с него увидеть следующий… следующий… и так далее. Так же, в статье Павленко есть несколько дельных предложений по поводу того, как некоторым излишне неудержимым клаймберам попробовать себя в деле.

Короче, чисто высотный альпинизм, на мой взгляд, не имеет право входить в число экстремальных видов спорта. Его даже спортом назвать сложно. Хотя, конечно же, я не претендую на последнюю инстанцию, и допускаю некоторый максимализм в своих суждениях. Но каждый из нас имеет право решать такие вопросы самостоятельно. Только при условии прохождения классических маршрутов в скоростном режиме, когда целью ставится не просто идея подъема на высшую точку горы, а подъем на нее с возможно большей — выше, чем у предшественников — скоростью, только тогда можно рассуждать о Спорте. Тут уж основная цель — быть первым, а это основной принцип спортивности. Как пример могу назвать восхождения А.Букреева на Дхаулагири, Гашербрум 2, пик Коммунизма и другие.

Прошу прощения за некоторое отступление от темы… Не смог удержаться в рамках.? Но все это тоже имеет отношение к понятию объективных опасностей.

Проводя различие в Риске между Высотно-техническими восхождениями и более низкими горами, хочу отметить еще один немаловажный фактор. Человек должен оставаться человеком всегда. Беречь в сердце некоторые красивые составляющие Homo Sapiens, выходящие, собственно, за понятие "Человек Разумный". Такое разумом не постичь. Именно эти черты позволяют человечеству сохранять свою культуру и духовность.

На высоте все стремится к упрощению. Свет и тень, погода, смысл любого движения — все становится ярче, контрастней, лаконичней. Так и с человеком. Сохранить все то, что тебе дала не природа, а культура — гораздо сложнее, чем внизу. Свои чувства, стремления. Порой люди превращаются в животных. И это тоже степень риска… Остаться Человеком. Может быть, это одна из самых страшных опасностей. Как сумел Анатолий Букреев в ночь трагедии на Эвересте в 1996 году прийти на помощь погибавшим людям. И как заперся в своей палатке в ответ на призыв о помощи Кракауэр. Один остался верен дружбе и чувству сострадания, а другой сказал: "I am not a guide (я не гид)".

Что мне хочется отметить особо, так это мысль о том, что идея выживания на технических и высотно-технических восхождениях часто отходит на задний план. Перестаешь излишне заботиться о собственной безопасности. Вероятно, это очень специфическое свойство человека, сродни тому, как ведут себя на войне или в схватках. Ты просто "рубишься", делаешь дело, и уже после, оглядываясь на пройденные метры, понимаешь, что в ином состоянии души ты бы так не поступил.

Чем это вызвано, я не могу сказать точно. Очевидно, сказывается и кислородное голодание, и адреналин в крови, и пресловутая "нацеленность" на вершину. Слишком много здесь индивидуального. Могу отметить это лишь как один из моментов Риска. Это крайне опасно именно потому, что человек часто начинает действовать подобно берсерку. Или самураю — тут уж как кому угодно, просто других сравнений даже не приходит на ум. Он полностью контролирует ситуацию, в силах ее преодолеть, разобраться с самыми сложными участками, но при всем том он открыт сильнее, чем кто бы то ни было. Если в таком состоянии лидера на технических восхождениях все может — и должно — пройти гладко, и даже повысить, так сказать, силу ведущего и всей команды, то на стенах выше 6000 метров риск становится более объективным. Помните, я говорил — ледопады, камнепады, плохая погода, кислородное голодание, болезни и напарник. Все это гораздо сильнее влияет на восхождения к вершинам шести-, семи- и всоьмитысячников. Для обеспечения безопасности надо уметь свои автоматические действия и реакции выполнять настолько безукоризненно, чтобы не было никаких сомнений в том, что при самой неблагоприятной ситуации ты останешься жив. При самом плохом стечении обстоятельств… Но, к сожалению, даже тогда Риск на высоте останется. Он не может пропасть только из-за твоего мастерства. Он будет всегда, и тут уж ничего не попишешь.

Как я уже рассмотрел выше, риск на Стенах выше 6000 и ниже этого порога различается не столько в количестве, сколько в качестве. Риск меняет свою природу. И совсем немногие альпинисты решаются перешагнуть ту ступень, за которой теряется контроль над ситуацией. Поэтому восхождение по Северной стене Жанну гораздо сложнее, чем, к примеру, стене Эль-Капитана. И во много раз опаснее. Просто рассуждая логически. А с логикой трудно спорить, и поэтому я никогда не соглашусь с человеком, утверждающим, что выше 6000 метров забираются те, кто не может ничего достичь в "технике". Мое мнение, что "королем" альпинизма является высотно-технический класс. Если ты в состоянии проявить свои лучшие человеческие и спортивные качества в нем, — это заслуживает уважения. Быть в силах преодолевать сложные маршруты там, где и выжить-то трудно. Прокладывать новые пути на восьми тысячах метров. А рассуждают о преимуществах скальных или чисто высотных восхождений лишь те, кто не может принять для себя запредельную степень риска. Как пример приведу мысль, что ни один простой "технарь" или "высотник" никогда не повторят маршрутов Ежи Кукучки или Месснера по стенам "восьмитысячников". Просто потому, что они другие. Хотя ежегодно множество горовосходителей пролазят Эль-Капитан, Чиветту и Эверест по классическому пути. Попробуйте опровергнуть. Очень даже интересно…

Другая степень риска, господа.

09.09.2004

Денис Урубко

Content

Урубко Денис Степень риска и высота

ДЕНИС УРУБКО СТЕПЕНЬ РИСКА И ВЫСОТА