Андрей Стрелко

Завещание сталкера

Пролог

Это утро начиналось с обрывков сна, непонятного и странного, пустого и ничего не значащего. Мертвый город, темные окна-глазницы, потрескавшийся асфальт и дикое карканье ворон, тонувшее в шуме дождя и порывов ветра. Одиноко стоящий на перекрестке человек всматривался, вслушивался во мглу, пытаясь вычленить что-то полезное для себя. Но ответом ему была только одна мысль – что там, впереди, его ждет смерть. Смерть смотрела на него уже давно, не таясь, как будто все уже давно решено, решено кем-то сверху. Но даже осознание того, что это будут последние шаги в его жизни, не могло остановить старателя. Нужно было идти вперед.

А потом мертвый город преобразился, полуразрушенные слепые дома превратились во вполне внятные очертания заводских строений. Слева располагалось огромное здание с колоннами-трубами, справа тянулся ряд кирпичных боксов. А прямо впереди – легкоузнаваемая проходная бывшего завода. Вдруг налетел ветер и понес старателя внутрь, и не было сил у него сопротивляться, страх сковал руки и ноги, и холодный ветер мог делать с ним все, что захочет. Алекс знал, что жить ему остается несколько минут, но бежать не хотелось, хотелось кричать, и все же старатель не издал ни единого звука.

На полу лежало тело человека. Хотя нет, на человека оно походило только на первый взгляд, тело было гораздо крупнее человеческого, и рот окаймляли длинные присоски, свисавшие вниз уродливой бородой. Это был кровосос. Ветер понес Алекса дальше, теперь он оказался в каком-то узком коридоре, слабо освещенном сетью тонких искрящихся нитей. Аномалия недовольно затрещала, когда ветер проносил старателя мимо, но сразу же умолкла, когда человек миновал отвоеванный ею участок. На секунду перед глазами возник большой зал, где плавали над полом десятки искрящихся клубков. Алекс не успел рассмотреть их, потому что ветер потянул его дальше, вглубь. Он очутился в длинном, пропахшем плесенью коридоре и различил два темных силуэта на фоне слабого голубого свечения, исходящего из дальнего конца тоннеля. Странный свет приближался к людям, но те, казалось, не ощущали исходящей от него опасности. Алекс напряг зрение и неожиданно для себя узнал в одной из фигур Машу.

– Маша!

Девушка оглянулась:

– Алекс? Алекс, что ты здесь делаешь? Уходи сейчас же!

Алекс не смог выдавить из себя ни единого звука: ветер был сильнее его.

– Алекс! Уходи, слышишь? Ты уже не сможешь мне помочь! – Девушка оглянулась, голубой свет подобрался к ней слишком близко, чтобы пытаться от него убежать. – Я умираю. А ты должен жить, слышишь? Уходи! Ты должен жить!

Она развернулась и медленно пошла прямо в объятия аномалии. На самом краю голубой дымки сестра повернулась:

– А впрочем, Алекс, если ты будешь здесь, то забери «поле артефактов» себе. Это ведь я его нашла, а значит, я имею на него право. Я завещаю его тебе, слышишь? Я, научный старатель Мэг, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату Алексу. Да будет так!

На прощание девушка махнула брату рукой и навсегда исчезла в синем тумане.

Найти в Зоне «сердце» – большая удача, а найти сразу два – счастье.

Артефакт «сердце» рождался в одной из самых стабильных аномалий Зоны – в «вороньей карусели». Аномалии эти редко прыгали с места на место, селились обычно «семьями» в несколько штук и периодически перерабатывали попавшую в них биомассу в артефакты семейства «живней». В большинстве своем это были собственно «живни», удивительно похожие на ломти мяса с тонкими прожилками жировой ткани – артефакты вполне полезные, отлично заживляющие раны и стоящие немалых денег. Чуть реже аномалии выкидывали более дешевые артефакты «кровь земли» – эластичные комки грязно-красного цвета. И только в исключительных случаях под завывание крутящегося в аномалии ветра из ее утробы вылетал светящийся красно-желтый артефакт «сердце», куда более сильный, чем обычный «живень-ломоть».

Так вот, один из этих редчайших артефактов был всего в трех метрах от Ван Гога и издевательски подпрыгивал над поверхностью земли, будто играл со старателем в кошки-мышки.

«Вот это удача! – подумал Ван Гог. – Да мы ж теперь!..»

Ван Гог так замечтался, что не сразу заметил сигнал Фонаря. Тот отчаянно махал ему с пригорка, заросшего колючим кустарником.

Фонарь стучал себя по левой руке как раз в том месте, где у Ван Гога находился персональный портативный датчик аномалий, и старатель наконец сообразил, что к чему. Напарник сообщал, что надо погасить ПДА, а это означало только одно: идут самые страшные мутанты Зоны – люди. Отключив ПДА, он бросился наверх, туда, где скрывался его товарищ:

– Чего там?

– Бандиты идут, – ответил Фонарь и указал рукой направление.

Из подлеска в двухстах пятидесяти метрах на восток к ним приближалась группа из четырех человек без опознавательных знаков, хотя и так было ясно, кто они. Фонарь не ошибся: это были мародеры, подстерегающие старателей на безлюдных тропах и потрошащие их уже мертвые тела.

Котловина, в которой находились старатели, со всех четырех сторон была окружена возвышенностями – тремя холмами с юга, севера и запада, плавно переходящими друг в друга, и небольшой сопкой, перевалив через которую и можно было попасть внутрь. Холмы представляли собой засыпанные грунтом кучи радиоактивного мусора и чрезмерно фонили, даже в противорадиационном костюме ботаников подниматься на них не рекомендовалось. Поэтому вход и выход здесь были только в единственном экземпляре – через восточную сопку, заросшую колючим кустарником, там, откуда приближались бандиты.

– Так, Фонарь, слушай меня внимательно! – быстро заговорил Ван Гог. – Беги в котлован, вставай рядом вон с тем камнем, видишь? Да не туда смотришь, вон, справа!

– Ван Гог с усилием повернул голову товарища в нужном направлении. – Вон, увидел? Молодец! Включай свой ПДА и делай вид, что пытаешься достать «сердце», от валуна далеко не отходи. Бандюков ты должен заметить, только когда они покажутся в твоем поле зрения, понял? Они не должны думать, что ты о них знаешь.

– А потом?

– А потом, когда они начнут в тебя стрелять, прыгай за камень и сиди не высовывайся!

– Будем ловить крупную рыбу на живца?

– Ты у меня поумничай еще! – сурово сказал Ван Гог.

Фонарь рванул с места, а Ван Гог отправился готовить бандитам сюрприз.

Примерно за пятьдесят метров до сопки, на которой и притаился старатель, ведущий мародеров поднял руку вверх – засек работающий ПДА на дне котлована. С минуту они переговаривались, решая, как поступить, после чего растянулись в линию и пошли вперед – обычная мера предосторожности, на их месте Ван Гог поступил бы так же. Главное было сейчас, чтобы детекторы живых форм на ПДА бандитов не засекли его, схоронившегося в самой гуще колючки, заполонившей всю поверхность сопки. Для того чтобы его не запеленговали тепловые датчики, старатель накрылся с головой спальным мешком, не пропускающим тепло, и смотрел на панораму внизу через узкое отверстие в нем. Двоих огибающих заросли бойцов он снял бы легко, прямо из своего укрытия, вот только потом двое оставшихся спрячутся за растущими у подножия сопки деревьями и так накормят его свинцом, что мало не покажется – укрытие из кустов хуже некуда. Поэтому пока что он просто ждал.

Соваться в заросли колючего кустарника бандиты не стали, мало ли какую опасность таит в себе флора Зоны, растения в ней такие же хищные, как и животные. Поэтому то место, где прятался Ван Гог, они обошли на почтительном расстоянии. Кстати, поначалу Ван Гогу эти кусты тоже не понравились – так и веяло от них злобой, так и норовили уколоть острые и длинные шипы. Но Фонарь возразил, что хищные растения, наоборот, должны выглядеть безобидно и даже привлекательно, иначе к ним никто не подойдет. Отсюда вывод: если растение тебя пугает с первого взгляда, на деле оно безобидно и грозный вид – не что иное, как защитная реакция.

На деле шипы оказались мягкими и вовсе не кололись, кричащая угроза оказалась не больше, чем бутафорией. Ван Гог выяснил это еще до того, как вошел в котловину, и теперь смело укрылся в чащобе, а вот отряд мародеров этого не знал, ренегаты, не теряя времени на разведку пошли за добычей.

Один из бандитов так и остался на восточном склоне, вроде часового, обеспечивающего защиту с тыла. Трое других прошли мимо вжавшегося в землю Ван Гога, после чего он переполз немного к западу, чтобы хорошо видеть этот склон сопки. С одиноким часовым придется разбираться уже после.

Бандиты спустились вниз метров на тридцать и спрятались от предполагаемого противника за большим кустом. Ван Гог слышал их шепот, но слов разобрать не смог. В конце концов один из них сместился чуть в сторону и, примостившись за камнем, начал наводить на Фонаря автомат.

Пришло время действовать.

Ван Гог аккуратно вынул из РГД-5 чеку, выждал две секунды и легким движением руки отправил ее точно в тот куст, за которым прятались бандиты. Один из них успел заметить, что именно шмыгнуло мимо него и застряло в сплетении веток, он даже успел что-то крикнуть, но его голос тут же потонул в грохоте взрыва. Два тела упали замертво, третьего бандита, оглушенного взрывом, Ван Гог добил в упор из автомата, тот даже не успел развернуть в его сторону ствол.

С последним членом банды пришлось повозиться. Поняв, что его товарищи нарвались на засаду и он остался один, бандит отошел к подножию сопки и спрятался за деревом. Ван Гог не имел бы ничего против, если бы тот просто ушел, но четвертый номер уходить не торопился. Похоже, он во что бы то ни стало решил получить свое. «Ну что ж, – подумал Ван Гог, – тебе же хуже».

Бандит был хорошо прикрыт деревом, но совершенно не видел врага. Ракитянский, с точностью до наоборот, был совсем не виден за плотными рядами кустарника, который не мог служить хорошей защитой от пуль. Теперь все зависело от терпения и хитрости, которыми обладали противники, и в этом споре победу одержал более опытный старатель. Спустя десять минут нервы бандита не выдержали и он выглянул из-за своего укрытия, чтобы осмотреться. Этого времени Ван Гогу хватило, чтобы прицелиться и сделать всего лишь один, но очень точный выстрел.

– Вот так-то! – весело сказал Ван Гог; сегодня Зона была щедра на удачу.

Обыскав трупы и не найдя ничего особо ценного – в рюкзак Ван Гога перекочевало только немного продуктов и пара аптечек с антирадиационными препаратами, – старатель направился к товарищу, который зря времени не терял и успел достать одно из «сердец».

– На, держи. – Ван Гог вложил в руки Фонаря две гранаты, экспроприированные у мертвых бандитов. – Патронов для наших пушек у них нет, так что улов небогатый. Иди на склон, карауль, а я второе «сердечко» достану. Если что, кричи.

– Будет сделано! – Фонарь стукнул штиблетами, козырнул и отправился занимать рекомендованные позиции.

«Цирк по тебе плачет, клоун», – усмехнулся Ван Гог и приступил к делу.

– Сколько за них дадут? – спросил Фонарь, когда оба артефакта лежали в контейнерах.

– Дадут много, но мы их продавать не будем.

– Почему?

Ван Гог помолчал, подбирая слова.

– Я даже не знаю, как тебе это объяснить, но… Короче, ты только не смейся. Ты в Зоне не так давно, а я по ней уже третий год сандалии тру и к таким вещам привык относиться серьезно… – Ван Гог в очередной раз замолчал.

– Ну давай, не тяни ты кота за хвост. Говори уже!

– В общем, сон мне приснился. Вчера, когда мы около «105 рентген» в бункере прилегли. Как будто стою я в темном длинном тоннеле, а напротив стоит старатель, только баба, из ботаников, в тумане таком голубоватом, а я как будто знаю, что она сейчас туда шагнет, и все, с концами. И она, короче, говорит…

– «Алекс, я погибаю и мне „поле артефактов“ уже ни к чему, а тебе они пригодятся», – перебил Фонарь. – Так?

– Так.

– А точнее: «Я, научный старатель Мэг, завещаю найденное мной „поле артефактов“ своему брату…» Верно?

– Тебе тоже это приснилось?

– Отсталый ты все-таки человек, Ван Гог. Об этом с сегодняшнего утра вся сеть говорит, ты бы заходил иногда в новости, общался с людьми. А то одичаешь. Этот сон приснился всем, кто в это время спал.

– Всем, кто спал где? – уточнил Ван Гог.

– Везде.

– Странно. Хотя странного в Зоне не бывает.

– А чего в этом странного? Здесь же часто людям одинаковые сны сняться.

– Не скажи, брат. – Ван Гог быстро пролистал последние сообщения старательской сети за последние три часа. – Здесь одинаковые сны снятся только тем, кто в определенных локациях ночует. Например, около Агрокомплекса часто крысы снятся. Будто стоишь ты под самым саркофагом, а на тебя полчища крыс бегут, ты в них стреляешь, но понимаешь, что они тебя все равно сметут. А потом они мимо тебя пробегают, а ты дальше стоишь…

– А потом тебе кричат: «Снайпер!» Я эту сказку еще на кордоне слышал.

– Сказки сказками, но сон этот снится только тем, кто недавно на Агрокомплексе побывал, видимо, осталось там что-то после Снайпера, энергия какая-то или еще чего. А новый сон, получается, по всей Зоне видели?

– Ну, насчет всей Зоны я не уточнял, но Свалка, Припять и Агрокомплекс точно упоминались. И кордон, и Чернобыль. Так что определенной локации точно нет.

– А ты сам-то его видел?

– Нет. Я к тому времени уже проснулся. А ты что, реально в это наследство веришь?

– Все может быть… – задумчиво пробормотал Ван Гог.

– Я что-то не пойму, почему так народ засуетился. В завещании ясно сказано: «„Поле артефактов“ завещаю своему брату Алексу». Ты у нас что, Алекс?

– Когда речь идет о «поле артефактов», на такие мелочи внимания не обращают. Место кто-нибудь узнал?

– Если и узнали, то, сам понимаешь, никто не напишет. Да и не верят старатели в эту сказку. Сколько уже про это «поле артефактов» говорили, а вживую его никто никогда не видел.

На лице Ван Гога появилась кривая ухмылка. «Поле артефактов»! Вечерняя сказка всех старателей. Мечта, в которую никто и никогда не верил. Существует ли оно на самом деле? Старатель знал, что обязательно проверит данные, так щедро подаренные погибающей девчонкой. Зона, конечно, мастерица на разные подставы, но этот сон как будто не был сном, слишком он был реален. И главное: Ван Гог прекрасно рассмотрел лицо девушки и отлично помнил, где он видел ее раньше. Мэг – так ее и звали.

Фонарь, долго глядевший на задумчивое лицо товарища, вдруг прозрел:

– Ты узнал место?

– Не узнал, – честно признался Ван Гог. – И никто не узнал, это я тебе гарантирую. Но я знаю, где искать тех, кто это место знает. Собирайся, брат, идем за баблом. И «сердца» нам чертовски вовремя попались.

1. Зона

В отличие от других снов, этот снился Алексу всего один раз. Начало его потонуло в тумане и не запомнилось. Была там какая-то стрельба, гибли люди, но сознание выхватило четкую картинку, лишь когда три человека ворвались под купол огромного здания, похожего на мешок. После дневного света внутри оказалась почти полная темень, тусклое свечение неба над головой и мерцание далеких аномалий не давали нормально оглядеться, кое-как просматривались контуры строений и прочих препятствий, но не более. Край контура зиял в виде яркого разноцветного свечения, а сразу за ним было что-то вроде пролома в стене. Троица юркнула за бетонное заграждение и остановилась. Один из старателей, с мощным автоматом в руках, пропустил товарищей вперед, выглянул из-за укрытия и приготовился стрелять – любой, кто пролезет через дыру внутрь контура, сразу попадет под свинец.

Алекс наблюдал эту картину, будто находился рядом, всего в десятке метров от людей, но ни поговорить с ними, ни приблизиться к ним не мог. Его держала та же сила, что и в первом видении – про странный подвал и гибель Маши. Вдруг картинка пошла рябью, навалился туман, и люди стали ближе, теперь можно было разглядеть их лица. Алекс знал, кто эти люди на самом деле. Он много раз видел то, что случится с ними потом. Но пока он чувствовал то же, что и они, каждой клеточкой спящего тела.

Первым ощущением, которое свалилось на вошедших в контур людей, была тишина – звуки снаружи доносились, но их было гораздо меньше, чем полминуты назад. Контур пропускал звук только сквозь разлом, как и все остальное.

Старатель был готов в любой момент разорвать тишину, вдавив курок, пусть только сунутся. Когда внутренние часы отсчитали положенное, в пролом ворвался человек в черном громоздком комбинезоне, но старатель даже не успел выстрелить. Сектант вошел в контур только наполовину, после чего огненная струя оторвала от него оставшуюся за гранью часть – так контур захлопнулся. Опаленная и будто отрезанная скальпелем фигура ввалилась внутрь, пачкая траву черной жижей.

– Все, через периметр я тебя провел, – сказал Серж. – Дальше сам. Пойдешь прямо туда, через лес. Минут через двадцать выйдешь к заброшенному поселку. Дальше разберешься.

– А аномалий здесь много? – спросил старатель.

– Нет. Здесь еще считай, не Зона. И тварей нет, так что дойдешь. Бывай!

Торговец-проводник развернулся и, не оборачиваясь, пошел прочь. Александр остался с Зоной один на один.

Первые несколько шагов дались тяжело. От каждого шага он ожидал подвоха, в каждом шорохе слышал притаившегося монстра. Влететь в какую-нибудь аномалию прямо за входом в Зону было бы верхом невезения и глупости. Но постепенно он осваивался, шаги становились смелее, с каждым движением происходящее все больше напоминало прогулку по обычному лесу, разве что звуки были слишком скудными. Спустя пять минут Александр встретил первого обитателя Зоны: нечто смутно напоминающее зайца проскочило в пяти метрах от него и скрылось в кустах. Псевдокроль что ли?

А через две минуты он увидел и первых людей. Их было двое. Один – щупленький паренек с бегающими глазками, ежиком взъерошенных волос, торчащих из-под накинутого капюшона, и длинной подвижной шеей. Он шел, размашисто перескакивая через поваленные деревья, и, отчаянно жестикулируя, разговаривал со своим напарником. Напарник был прямой противоположностью первому старателю – выше Александра на полголовы, шире в плечах, приплюснутый нос выдавал в нем любителя подраться, на широкий лоб свисала челка влажных волос, смотрел он под ноги, поэтому его глаз Александр не разглядел.

Когда до Александра оставалось метров пятьдесят, худой заметил его и резко остановился. Александр смотрел на них, не зная, как себя повести: он, конечно, знал, что каждый встреченный человек может оказаться врагом, что в Зоне орудуют мародеры и банды, но не стрелять же в первого попавшегося навстречу человека? Ситуация разрешилась после того, как худой признал в Александре новичка по еще не затасканной камуфляжной форме.

– Оба-на! Бомба, гляди, свежее мясо идет, – хохотнул он и, видя замешательство старателя, добавил: – Мясо, иди сюда, не бойся.

Глаза парня превратились в узкие щелочки, он презрительно оглядел новичка. Таким взглядом смотрит шпана, поздним вечером зажавшая тебя в темном переулке. Смотрит, упиваясь моментом, когда можно ощутить себя сильнее, чем ты есть на самом деле.

Александр шагнул навстречу, сжимая кулаки. Мелкий как бы невзначай скинул с плеча на локоть короткий полуавтомат и с ухмылкой пялился на старателя. Второй парень, казалось, был вообще безразличен к происходящему.

– Чего искал-то, мясо? – прокряхтел мелкий.

– Слышь, мелкий, еще раз назовешь меня мясом, голову сверну, – ответил Александр, подходя на расстояние удара.

– Кто это мелкий? – рассвирепел паренек, вскидывая автомат. – Ты че, мясо? Для тебя я Сергей Борисович, понял?

– Не кипятись, Шкет, – сказал здоровяк, – видишь, человек только в Зону пришел, не наезжай. Чего ищешь, парень, деревню что ли?

– Деревню, – ответил Александр.

– Вон туда иди, вон, видишь, высокое такое дерево? Метров через сто – деревня.

– Спасибо, братан.

– Не спасибо, а червонец с тебя, – вставил мелкий. – Спасибо себе в жопу засунь!

– Успокойся, Шкет, чего тебя сегодня несет? – Здоровяк с размаху саданул мелкого по спине, так, по-дружески.

От дружеского толчка тот пролетел метра три.

– Ты че, Бомба?! Щас как дам!

– Ладно, не ворчи, Мелкий, – засмеялся Бомба.

– Какой я тебе Мелкий?!…

Александр пошел по направлению к высокому дереву и впрямь очень скоро достиг заброшенной деревеньки. Два десятка домов стояли близко друг к другу, разделенные двумя небольшими улочками. Окон в домах не было, кое-где были разрушены даже стены, а заборы давно уже разобрали на дрова. Несколько старателей сидели на дальней окраине поселка вокруг костра, еще один встретил Александра около первых домов.

Невысокий парень лет двадцати пяти, конопатый, рыжий, с АКМ в руках, шагнул ему навстречу.

– Из-за кордона? – довольно дружелюбно спросил он.

– Оттуда, – ответил Александр.

– Ну, и чего там нового?

– Да все как всегда, – неопределенно сказал Александр. – Мне сказали, «волна» скоро.

– Выброс, что ли? Да ты не бойся, до него еще часов восемь, не меньше. Видишь, еще небо даже не заволокло. – Парень говорил с небольшим акцентом, белорус – догадался Александр. – Здесь «волна» не такая сильная, очуметь только можно, а мертвяком не станешь. Ты здесь жить собираешься или сразу в Зону пойдешь?

– Не знаю еще.

– Понятно. Значит, сначала здесь будешь. Тогда тебе надо к Семену подойти, он у нас за главного. Он тебя где-нибудь поселит. Если что, просись вон в те крайние дома, соседями будем. Меня Лукеем кличут, – представился парень и протянул Александру руку.

– Саня, – представился тот.

– Военный что ли? – почему-то полушепотом спросил белорус.

– А что, заметно?

– Да есть немного. А вообще-то, военных здесь как-то не очень… короче, не любят. Тебе бы с Кнутом поговорить, он тоже из бывших спецов, он бы тебя в перваки взял. Только его сейчас нет, пять дней назад в Зону ушел и до сих пор не вернулся. Если к сегодняшнему выбросу не придет, то может и еще неделю пропадать.

– Да ладно, разберемся, – махнул рукой Александр.

– Ну, ты тогда вон к мужикам подойди, они скоро в Убежище пойдут, и ты можешь с ними. Семен тоже туда придет, там с ним и потолкуешь. Только ты это… если Патроном будут прозывать, не отзывайся. Патрон – это неавторитетное прозвище, его всем спецам сначала дают, а один раз отзовешься – считай, прилипнет.

– Понял, спасибо, – поблагодарил Александр. – Ну, тогда давай, увидимся.

Бар, к которому вышел Александр, называлось просто – Убежище. Это, в общем-то, даже не название, а, скорее, назначение. Убежище располагалось в темном затхлом подвале полуразрушенного трехэтажного здания. Еще во времена холодной войны здание было Научно-исследовательским центром сельскохозяйственных культур и играло важную роль в работе местного земледелия. И, как тогда было принято, на случай ядерной атаки противника в подвале здания было оборудовано убежище – помещение с толстыми стенами и мощным потолком. Во времена распада Союза обороноспособности страны уделялось все меньше внимания и, как результат, убежище пришло в запустение, а когда взорвалась ЧАЭС, здание было брошено. Теперь от него остался обшарпанный остов, вход в здание был заколочен, сохранившиеся окна завалены хламом или забиты, а вот убежище пригодилось. Под одной из стен Александр обнаружил углубление, вымощенное крупными камнями в виде ступенек. Импровизированная лестница вела к железной двери, навешенной на крупные шарниры. За дверью был небольшой коридорчик метр на два и еще одна дверь, на этот раз более массивная. Александр потянул ее и оказался внутри подвала.

Как и положено бару, дым здесь стоял коромыслом. Полтора десятка грязных немытых мужиков курили, пили пиво и разговаривали, сидя на самодельных лавках за грубо сколоченными столами. На неизвестного старателя почти никто не обратил внимания, а те, что обратили, быстро потеряли к нему интерес. Он прошел в зал и сел за крайний, никем не занятый столик. Место ему не понравилось: вход в помещение оставался в мертвой зоне за его левым плечом, а стена рядом со столиком была обильно покрыта каким-то мхом. Впрочем, все остальные столики были заняты, а подсесть к кому-то из бывалых Александр не решился. Зато была возможность осмотреть подвал.

Помещение было довольно просторным – десять на пятнадцать метров, в центре высилась толстая металлическая колонна, закрывающая часть импровизированной барной стойки из толстой доски. Никаких стульев или лавок около стойки, вдоль которой резво бегал молодой парень – бармен, не было, значит, сидеть и пить пиво здесь принято за столами. Стены были грубо выкрашены синеватой краской, в некоторых местах штукатурка отвалилась, обнажая бетонно-кирпичный каркас здания.

Справа от Александра через три столика – дверь. Судя по тому, как часто за ней скрываются, там отхожее место. Рядом с барной стойкой еще одна дверь – маленькая деревянная калиточка. Время от времени бармен забегает туда и через секунду выходит с чем-нибудь в руках. Ясное дело, там подсобка. А в самом дальнем углу есть еще один ход. Дверь такая же тяжелая, как на входе, на уровне глаз решетчатое оконце, закрытое изнутри заслонкой. Около нее со скучающим видом стоят два амбала – даже при всей своей подготовке Александр не справится ни с одним из них. Значит, там живет хозяин заведения. Убежище освещено четырьмя тусклыми лампами, но этого хватает, электричество в Зоне не проблема: пара «вечных батареек» легко справится с задачей освещения даже такого просторного зала. Заканчивая беглый осмотр Убежища, Александр отметил, что при желании зал можно сделать чище, красивее и уютнее. Но кому это надо? Где гарантия, что завтра мощная «волна» не пойдет в эту сторону и не откинет край Зоны на несколько километров отсюда?

Размышления Александра прервал уже знакомый и до смерти неприятный голос Шкета-Мелкого:

– Оба-на. – Сзади на плечи старателя навалилась тощая фигурка. – Сидим скучаем, Мясо?

Шкет бесцеремонно уселся на скамью рядом с Александром, закинув ноги так, чтобы непременно зацепить его новый комбинезон грязными подошвами. Бомба сел с другой стороны стола, медленно пережевывая кусок синтетической армейской колбасы. К Александру он был абсолютно равнодушен.

«Ну что ж, – решил Александр, – с таким дерьмом по-другому нельзя». Он сделал все очень быстро – его тренер был бы доволен. Левая рука мгновенно оказалась возле узкого горла Шкета и, захватив край камуфляжной формы, намотала ткань на пальцы. Одновременно он с силой потянул захваченную, как удавкой, шею Шкета к столу. Звонко стукнувшись о столешницу лицом, Мелкий оказался между доской и локтем Александра.

– Я тебя предупреждал, что я тебе шею сломаю? – спокойно спросил старатель.

Шкет только засипел сдавленным голосом. Бомба даже не пошевелился, так и сидел с полупережеванной колбасой во рту, недоуменно глядя на Александра: ничего подобного он от новичка не ожидал.

Автомат Мелкого свалился на пол в первую же секунду после атаки Александра, поэтому его рука потянулась к поясу, где, судя по всему, имелся пистолет или нож. Старатель это заметил и правой рукой саданул противника в бок, после чего перехватил его руку и вывернул кисть. Армейский нож со звоном упал на каменный пол. Все посетители бара, равно как бармен и вышибалы, уставились на дерущихся. Поймав на себе взгляды окружающих, Александр понял, что осквернять драками бар в Зоне не принято. Но дело уже было сделано.

От дальней двери к нему медленно зашагал один из бугаев хозяина, лицо его было бесстрастным, но намерения – ясными. Он должен любыми путями навести порядок, и Александру явно не будет от этого хорошо. Гробовую тишину нарушал только хриплый стон прижатого к столу Шкета. Чем все закончилось бы, неизвестно, но обстановку разрядил вошедший вслед за Шкетом и Бомбой старатель. Александр уже начал понемногу отпускать ворот Мелкого, когда на плечо ему легла тяжелая рука.

– Не кипятись, парень!

Александр повернул голову и увидел темноволосого старателя лет примерно сорока. Обычное лицо с бородой, прямым носом, спокойными глазами. Хорошими глазами. Он был в темном плотном комбинезоне из непромокаемой ткани. И это было очень кстати, потому что комбинезон был мокрый с головы до ног – хотя дождей не было несколько дней.

– В баре не принято драться, – добавил он, – особенно перед выбросом.

Почувствовав, что Шкет перестал сопротивляться, Александр отпустил его. Тот повалился на лавку, тяжело дыша.

– Шкет, сядь где-нибудь в другом месте. – Не обращая на Мелкого никакого внимания, старатель сел рядом за один стол с Александром. – И отдай оружие Дылде. Успокоишься – получишь обратно, а то я тебя знаю.

Дылдой оказался тот самый здоровяк, что подошел к столику для наведения порядка. Подобрав автомат Шкета, он неласково поднял самого хозяина оружия и грубо обыскал его на предмет других опасных вещей. Шкет, естественно, не сопротивлялся, и пистолет с ножом тоже оказались у вышибалы.

Когда обыск окончился, Шкет хотел было уйти к одному из дальних столиков, но темноволосый старатель поймал его за руку:

– Шкет, принеси-ка нам по пиву.

– Сам сходишь! – огрызнулся Шкет.

– Десятка, – прорычал старатель, и Шкет сразу стал сговорчивее.

– Он мне тоже десятку должен, – указал на Александра Мелкий, хотя, если уж на то пошло, должен был Александр Бомбе.

– Тогда две десятки, – вяло бросил старатель, и Шкет, потирая побывавшую в захвате Александра кисть, побрел к стойке.

«Ни хрена себе дела, – подумал Александр. – Это что же получается: спросил один раз дорогу – и уже тебя вот так за пивом послать могут. А напросишься к кому-нибудь в ученики, так вообще в рабство спишут?»

– Тебя как звать-то? – прервал его размышления старатель.

– Александром.

– А меня Максом. Только Александр – это слишком длинное имя. Прозвище у старателя должно быть коротким и резким. К тому же здесь не принято называться своими именами.

– Тогда зови Алексом, меня так в детстве звали.

– Алекс – тоже не слишком удачный выбор, – усмехнулся ветеран.

– Почему?

– Потому что все будут думать, что ты за наследством пришел.

– За каким еще наследством?

– Да есть тут одно наследство неприкаянное, все знают, что оно есть, но никто не знает где. Наследников – туча, а добраться никто не может. А ты что, не в курсе дела? – удивился Макс. – Обычно это первая история, которую рассказывают новичкам.

– Пока нет.

– И сколько ты в Зоне?

– Три часа.

– Ясно. Это кто тебе такой костюм подкинул? – захохотал Макс.

– Торговец, Сержем представился, а что?

– Совсем скурвился торгаш. Сколько ж ты ему отвалил?

– Две тонны.

– Ну ладно, бывает и хуже. Значит, трудится Серж на благо Зоны, не покладая рук. Молодец! Только в такой «защитке» ты далеко не уйдешь. Разве что досюда добраться можно, а так…

Шкет уже тащил от барной стойки четыре пол-литровых банки пива в алюминиевой упаковке. Видимо, его удобнее доставлять в Зону.

Подойдя, Шкет не сказал ни слова, поставил пиво и ушел за дальний столик, где его ждал Бомба, потягивая мутноватую жидкость из пластиковой бутылки.

– Я пока не особо разбираюсь в здешних правилах, – начал Александр, – но получается, я теперь вам должен десятку. И я не хотел бы, чтобы меня вот так погнали за пивом. Так что, может быть, я могу рассчитаться деньгами, пока у меня есть.

Макс усмехнулся.

– Будем считать, что ты мне ничего не должен, – сказал он, открывая банку. – Это только такие, как Шкет, на новичках десятки шибают. Ты на него внимания не обращай. Гнилой он человек, Зона таких не терпит, вот он и шарится по краю – «стекловату» катает да к новичкам пристает. А так он сачкливый – бодлива корова, да Бог рогов не дал. Нашел, вон, себе товарища, а то бы его давно уже прибили. Бомбу-то действительно жалко. Хороший парень, но пришибленный малость. Под «волну» полгода назад попал, ребята его у болота нашли полумертвого, оттащили к Доктору, тот его на ноги поставил. Живой он остался, но ничего, что было с ним до выброса, не помнит и в Зону больше не ходит – боится. Вот с этим чудом по краям и бродит. Но на будущее запомни: все, что есть в Зоне, стоит денег. Включая услуги.

– И что, спросить, правильно ли я иду к деревне, стоит десятку?

– Десятка в Зоне – понятие растяжимое. – Старатель обтер рукой край бороды, на котором остался пивной след. – Иной раз за нее можно жизнь купить, а иной раз – только пару банок пива. Так что, если у тебя в кармане еще одна тонна в иностранной валюте, то сколько это в местных рублях тебе только сама Зона объяснит. – Макс сделал очередной глоток.

Александр тоже пригубил из своей банки. Пиво, как он и ожидал, оказалось дерьмовым. «Буратино». Это, типа, напивайтесь в доску? А Макс продолжил:

– Бывают такие случаи, когда в центре Зоны остаются с одним рожком на двоих. И тогда один говорит: «Ты мне должен штуку. Отдай мне рожок – и мы квиты». Хотя у бармена рожок стоит всего сотню. И второй отдает ему рожок, потому что долги надо платить – Зона должников не любит. И вот идут они, а навстречу им кабаны. Тот, у кого автомат заряжен, своего зверя укладывает, а второго, безоружного, кабан на рог насадил. И вот скажи мне после этого: стоит рожок штуки или нет?

Александр согласно кивнул.

– А бывает наоборот: зажмешь кого-нибудь из враждебной группировки, а он выходит с поднятыми руками и говорит: «Ты мне пять лет назад десятку задолжал». Ты давно уже про этот долг забыл, а он помнит. И вот стоишь ты, и прибить бы его надо, а нельзя. Пока долг не оплатил, сам его убить не можешь – Зона накажет.

– А здесь что, группировки между собой воюют?

– Бывает, – махнул рукой Макс, – но это, как правило, ближе к центру. Поживешь – разберешься.

Бар постепенно набивался народом. Какие они, старатели? Уж такие страшные сказки поют про них газеты – прямо не люди, а мутант на мутанте. Нет, вроде обычные мужики: отчасти похожие на геологов, небритые, немытые, уставшие, но довольные жизнью. Довольные тем, что могут вот так сесть за столик, потрепаться за жизнь, обсудить новости старательской сети. Довольные тем, что после выброса снова отправятся бродить по Зоне, по самой странной и загадочной земле в мире.

Через полчаса Александр уже разговаривал с Максом, как со старым знакомым, оказалось, что они почти земляки, а земляки в Зоне, по словам Макса, это все равно что родственники. За их столик подсели еще три человека: Борода с соответствующей растительностью на лице, Сильвер, кажется прихрамывающий на одну ногу, и худощавый мужичонка по имени Крок. Все они с интересом расспрашивали Александра о том, что происходит за периметром – ведь другого источника информации здесь нет, только новые люди.

Через два столика группа из бывалых засыпала вопросами еще одного новичка – высокого худощавого парня лет двадцати. Он, как и Александр, выделялся из всех своей еще не поношенной формой и отсутствием растительности на лице. И так же опасливо озирался по сторонам, когда старатели забывали про него, увлекшись собственным спором. Когда Александр встретился с ним взглядом, то чуть заметно махнул ему рукой – мол, давай держись, все будет путем. Тот кивнул в ответ.

В процессе разговора Александр незаметно для остальных вернулся к теме наследства, на что бывалые старатели отреагировали очень энергично: что может быть приятней для старого старателя, чем поведать новичку одну из легенд Зоны?

– В общем, как-то раз, – перехватил инициативу у товарищей Сильвер, который, судя по всему, вообще был не прочь потрепаться, – приснился всем старателям один и тот же сон, в одно и то же время. Я, мол, такая-то, старатель-умник, завещаю своему брату Алексу «поле артефактов», которое обнаружила… а вот где, хрен ее знает. Не сказала. Тоннель какой-то, вроде как свечение за ее спиной было, но места доподлинно никто не опознал. Народ-то, конечно, забегал… «Поле артефактов» – это знаешь, что такое?

– Ну, наверное, место, где артефактов много, – предположил Александр.

– Много! – всплеснул руками Сильвер. – Не много, а очень много. До сих пор «поле артефактов» существовало только в теории. Вычислили умники, что рано или поздно при выбросе образуется такая комбинация аномалий, что они будут рожать самые редкие и дорогостоящие артефакты. Я в подробности не вдавался, но как объяснили умники, это участки концентрации какой-то там энергии, и она плодит артефакты с невиданной скоростью. Так вот, «поле артефактов» – это место, усыпанное «артами», причем самыми лучшими.

– Так она ж ботаник, она, поди, и артефакты-то видела, только когда ей их старатели приносили. С чего она взяла, что это именно «поле артефактов»?

– Э-э, дурья твоя башка! «Поле артефактов» – это не наличие артефактов, как таковых, это физическое явление, но очень, черт подери, приятное явление, если до него добраться. А название – «поле артефактов» – именно умники и придумали, обозначив таким образом место, где сконцентрирована эта самая энергия. Теперь кумекаешь?

– То есть она не могла ошибиться и назвать «полем артефактов» другое место?

– Молоток. Суть уловил.

– Так там, наверное, и аномалий полно?

– Хм, без аномалий и артефактов не было бы, но, видишь ли, загвоздка в том, что «поле артефактов» всегда относительно чистое, аномалии на нем постоянно мигрируют и, создав артефакт, исчезают. Получается, что аномалий там хватает, но между ними завсегда пройти можно.

– Ты так рассказываешь, как будто сам там был, – поддел товарища Крок.

– Эх, если б я там был, я бы сейчас с вами не сидел, а валялся где-нибудь на Канарах с титястой красоткой под крышей самого дорогого бунгало.

– И что, так никто его и не нашел? – не дал помечтать Сильверу Александр.

– Ни хрена! – стукнул кулаком по столу Сильвер. – Облапошила она всех. После этого сна Алексы в Зону так и поперли, каждый хотел куш отхватить, а торговцы приграничные давай всем карты рисовать с указанием места, где это «поле артефактов» находится, и продавать. Бизнес! – Старатель развел руками, в какой-то мере оправдывая торговцев, хотя наверняка сам попался на их удочку. – Короче, тут как во времена золотой лихорадки было: столько наследничков собралось, что шагу ступить было некуда. Но от дураков-то Зона избавляться умеет, это ей только на завтрак. Другое дело – опытные старатели. Они ж не дураки, все известные тоннели в первый же день просмотрели, а когда ничего не нашли, обратились к умникам.

Раз уж она сама из ботаников, то и знать они должны, где их коллега загнулась. Тем более, что во время сна несколько человек ее опознали – точно, была такая старательша в научном лагере, и имя совпадает – Мэг. В общем, ломанулся народ на Изумрудное, сначала хотели по-доброму место выведать, то есть купить, а умники как один говорят, что вертолет, в котором эту самую Мэг последний раз видели, гробанулся за Рыжим лесом, и больше о ней ничего не известно. А Рыжий лес – место недоброе, антенны там работают, которые военные бросили, ну, те, которые людей в зомби превращают… – Сильвер сделал большущий глоток, поморщился и с удовольствием продолжил: – Да еще «Братство Зоны» там оборону держит, никого к реактору не пропускает. Сначала народ, кто в одиночку, кто парами, пытался туда просочиться, но до цели никто не дошел, а потом кто-то скинул в сеть предложение навалиться на сектантов всем скопом. Мол, если все вместе навалимся, то «Братству» не устоять, порвем их, а потом уже пошарим там, поищем, может, кому и повезет «поле» отыскать.

– Да, «братьям» тогда досталось – будь здоров, – подхватил Крок.

– Ага, чуть их не раздавили. Впервые за пять лет им пришлось Рыжий лес бросить, даже выжигатель мозгов не помог – прорвали их оборону прямо по блокпостам, задавили живой силой. А потом народ опомнился – совсем рядом Припять, Саркофаг меньше чем в двух километрах – и кто на Саркофаг двинул, Исполнитель желаний искать, кто дальше пошел, на север, новые земли открывать. Опять же, «поле артефактов» в «Юпитере» искали. Но в итоге все остались не у дел. Монолит силы стянул к Саркофагу и выжигатель над ЧАЭС врубил на полную мощность, так что все нападавшие или в зомби превратились, или под пули попали – до Четвертого энергоблока никто не дошел.

А за Рыжим лесом народ все обшарил. Из тех, кто на север ушел, – никто не вернулся, а за самим лесом – только несколько «консервов», одна на добрых три километра тянется, весь бывший бетонный завод под собой похоронила. Черная такая, свет от ее поверхности не отражается, в народе ее «мешком» зовут или «куполом». Короче говоря, никто ничего не нашел, кого-то потом твари растерзали, кого-то свои же старатели положили, когда стало ясно, что до «поля артефактов» никому не добраться. А тех, кто остался, «Братство Зоны» добило, когда в Рыжий лес вернулось. Так что «поле артефактов» так и осталось легендой.

– Выходит, ни у кого не было настоящей карты?

– Не было. Да и неоткуда ей было взяться, настоящей-то. Говорят же тебе, это – легенда.

– Но ведь старательша-то была, – возразил Александр. – И ведь людям приснился ни абы кто, а именно она! Реальный человек. А значит, должно быть этому какое-то объяснение.

– Должно быть, – согласился Крок. – Но его никто не нашел. После того как попытки найти «поле артефактов» под «Юпитером» провалились, участились случаи пропажи ученых из лагеря на Изумрудном. Мыслишь почему?

– Все подумали, что ученые скрыли настоящее место пропажи старательши, – сделал вывод Александр.

– Макс, а он не глуп, – усмехнулся Сильвер. – Точно. Пытались добыть информацию по-плохому. Особенно мародеры старались, говорят, больше пятнадцати человек украли. Но ничего нового не получили. Мы по своим каналам тоже узнавали – где-то там, под Рыжим лесом, Мэг пропала. В общем, мы порешили, что Призрак это.

– Что еще за Призрак?

– Ну, – уклончиво ответил Крок, – поживешь – увидишь. Бывает тут такое: людей уже давно нет, а души бродят. Прицепится кто-нибудь, так потом не сбежишь.

– Шутите? – не поверил Александр.

– Да какие тут шутки! Поживешь в Зоне, поймешь. Здесь столько всего необычного, что со временем начинаешь и в сказки верить. Я у умников по этому поводу спрашивал, они говорят, что это, скорее всего, фантом – артефакт такой, если хотите, или аномалия. Этот сон, кстати, регулярно повторяется – и всегда на второй день после выброса. Если в определенное время спать ляжешь, то и ты увидишь.

– Так что имя ты себе другое подбери, а то всерьез никто воспринимать не будет – ни старатели, ни, что для тебя гораздо важнее, торговцы. Вон, видишь, парень в углу сидит? – Макс указал на самый дальний столик. – Тоже бывший Алекс, когда пришел, говорил, что он и есть тот самый. Полгода потом всем доказывал, что чего-то стоит, пока химеру не завалил. Тут уж и уважение пришло.

– И как это сделать?

– Имя-то сменить? Ну, если не возражаешь, мы тебе сами подберем, для начала. А потом Зона подскажет, как тебя называть.

Александр неуверенно пожал плечами.

– Значит, так. – Захмелевший Макс ударил жестянкой по столу. – Патроном если будет кто-то называть, сразу бей в пачку, ты это умеешь. Патроном хорошего человека не зовут. Штыком или Макарычем – еще куда ни шло, но только не Патроном. А вообще, ты здорово шею щенку своротил, по-матерому. Давай мы тебя Волкодавом назовем или Волком.

– Не, Волк уже на свалке около барьера есть, – возразил Крок, – а Волкодав тоже был, но два месяца назад загнулся, да так паршиво, что лучше и не вспоминать. Давайте что-нибудь другое придумаем.

Александр быстро пораскинул мозгами, как бы самому подобрать себе имя.

– Вообще-то, у моей матери фамилия была Волчек, меня во дворе Серым звали, ну, типа Волк, – признался он. – Может, Серым буду?

– О! – удовлетворенно хлопнул его по плечу Сильвер, а Макс добавил:

– Ну, вот и славно, есть повод выпить. Крок, крикни, чтоб водочки принесли.

Многоголосый писк прокатился по залу: с небольшими перерывами подали сигнал все наладонники, настроенные на старательскую сеть. Серый ПКДА пока не обзавелся, Серж предлагал купить у него простенький наладонник, но тогда Серый остался бы, что называется, «на бобах», поэтому с покупкой детектора он решил повременить, хотя иметь его ой как хотелось.

– Опять Сенецкий погиб, – проворчал кто-то за соседним столиком. – Четвертый раз за три часа. Я что-то такого и не припомню.

– Да нет, было уже такое, – ответил мужик в рваном костюме, прислонившийся к одной из колонн. – Лет шесть назад, помню, за час три сообщения пришло. А после этого такой выброс был: о-го-го!

– Да не шерсти ты, Леший, – откликнулись с другого конца зала. – Шесть лет назад еще и сеть-то нормально не работала, сообщения по десять часов шли.

– Да я тебе говорю, было уже такое! – Леший даже пиво пролил от возмущения. – Я как раз только в Зону пришел. А на следующий день выброс – и Зона шагнула почти на километр. А перед этим несколько раз Сенецкий погиб.

– Большого выброса не обещали, – подал голос молодой старатель, Серый давно его приметил: наверное, и двадцати нет, а держится со всеми как с равными.

– Внеочередного месяц назад тоже не обещали, верно? – это уже Крок вставил словечко, после чего пьяным глазом подмигнул Серому.

– Это точно, – подхватило несколько голосов.

– Слышь, Леший, а ты же вроде с военных складов вернулся? – Серый не разобрал, кто кричал, спрашивали из-за столика, скрытого колонной.

– Ага.

– Там, говорят, военные совсем жить не дают?

– Да на самих складах еще ничего, а вот сектантов за Копачами долбают, будто заноза у них в жопе без этого зудит. Много их там.

– Да, у «братьев» в последнее время совсем крышу снесло. Только и делают, что с военными воюют, – тихонько сказал Сильвер, а Крок ответил:

– Фанатикам все равно с кем воевать, они ж за «правое дело».

Леший между тем продолжал:

– Да и нечего там, на складах, сейчас делать – умники туда зачастили, а где умники, там и военных много, и взять, как правило, нечего.

– О! – выкрикнули из центра зала. – Байкер передает, что большого выброса не будет.

– А он откуда знает?

– Сейчас спрошу. – Через двадцать секунд ожидания голос добавил: – Говорит, умники сказали. Они даже обычную защиту не ставят.

– Ну вот, а ты, Леший, говоришь, что сильный выброс будет.

– Я не говорил, что сильный выброс будет, – парировал тот. – Я говорил, что когда в прошлый раз Сенецкий несколько раз подряд умер, был сильный выброс.

Как открылась сзади дверь, Серый не услышал, зато увидел, что все взгляды устремились в одном направлении. На пороге стоял невысокий худой человек в длинном плаще с капюшоном, накинутым на голову. В руках он держал посох из неизвестного материала – то ли необычного пластика, то ли обработанного специальным образом дерева. За спиной его висел небольшой рюкзачок, оружия не было.

К гостю поспешил бармен, которого все почему-то звали Немым, хотя Серый видел, что он вполне сносно разговаривает. В воцарившейся тишине бармен принял у мужчины посох и рюкзак, а мужчина наконец сбросил с лица капюшон. На вид ему было около пятидесяти лет, худое узкое лицо с длинным носом, широким лбом и выступающими скулами. Длинные седые волосы, зачесанные назад, открывали залысины на висках, а сеть неглубоких морщин придавала лицу усталый вид. Пригладив небольшую бородку, человек оглядел зал. Не меньше тридцати пар глаз смотрели на него.

Несколько старателей, видимо те, кто уже имел честь встречаться с этим человеком ранее, кланялись ему, когда взгляд его устремлялся на них. Остальные тоже делали приветственные жесты. Макс оказался одним из тех, кому мужчина кивнул, затем его взгляд остановился на Сером, всего на секунду.

– Всем доброго дня, – громко сказал гость.

– Доброго дня, – хором ответил зал, после чего снова наступила тишина.

Мужчина вслед за суетящимся барменом прошел в подсобку, дверь за ними закрылась.

– Кто это? – шепотом спросил Серый.

– Доктор, – так же шепотом ответил Сильвер.

Серый услышал, как за другим столом кто-то дает такие же пояснения другому новичку.

– А чего это он пришел? – спросил Крок. – Он сюда уже сто лет не заходил.

Зал, понемногу оправившись от потрясения, оживал. Правда, говорить в голос пока никто не решался.

– Да еще перед самой «волной», – подхватил Сильвер.

– Это тот самый Доктор, который здесь всех лечит? – проявил осведомленность Серый. О Докторе, легенде Зоны, он слышал еще в поезде.

– Не всех, – ответил Крок, – а только тех, кто попал в беду. Если ты порежешь палец, то к нему лучше не суйся, а вот если, не дай бог, ты при смерти, то он единственный, кто вытянет тебя с того света. Кстати, лечит он не только людей, но и монстров. Говорят, он одному старателю сердце кровососа пересадил.

Глядя на широко раскрытые от удивления глаза Серого, Крок расхохотался, а Сильвер, улыбнувшись, сказал:

– Шутит он, не пугайся, человеку сердце кровососа не подойдет, но чудеса Док творит, это точно. Так что, если понадобится реальная помощь, тебе или еще кому-нибудь, смело дуй к болоту.

– И не дай бог тебе при нем кому-нибудь зазря вред причинить, даже если это будет какая-нибудь тварь. Для Доктора все равны – и человек и мутант.

– А он что, без оружия ходит?

– Да его здесь ни одна тварь не тронет. Он даже сквозь аномалии может ходить, и ничего ему не делается, заговоренный. Говорят, он один из тех, кто дошел до Исполнителя желаний.

– И что ж он загадал?

– Чтобы все в мире были здоровы, – усмехнулся в бороду Крок. – Теперь он может любую болезнь вылечить, даже если тебя по частям к нему принесут, но еще живого, он тебя обратно соберет – будь уверен.

Разговор постепенно возвращался на прежний уровень громкости, неожиданный визит легенды обсуждали до сих пор, и уже не вполголоса. Серый посмотрел на дверь подсобки – чуть приоткрыта, сквозь щель пробивается тусклый свет. Охранник загородил просвет широкой спиной и пристально разглядывал зал, готовый ко всему: ему эксцессы при Докторе не нужны. Когда за одним из столиков началась мелкая перебранка, он громко цыкнул на ссорящихся, и уровень агрессии мгновенно упал до нуля.

Теперь народ в баре прибавлялся крайне медленно, за последние полчаса в бар вошел только один человек – невысокий морщинистый мужчина с залысинами на лбу. Он обосновался за одним из столиков, где ему заранее подготовили место. До Серого донеслось:

– Все, скоро уже рванет. – Усевшись, старатель принял от кого-то из друзей пиво, – на улице чисто: ни людей, ни мутантов. – И через секунду удивленно прошептал: – Доктор здесь? Какого хрена ему здесь надо?

Что ему ответили, Серый не услышал, но Доктор появился в зале очень скоро. Он не торопясь вышел из подсобки, рюкзак на его плече заметно потяжелел. Бармен семенил сзади, вытирая руки засаленной тряпкой.

– Может, лучше переждете? – услышал Серый вопрос бармена. – Посидели бы, я бы приготовил мясо, настоящее, вчера ребята привезли.

Док только вяло отмахнулся.

– Неужели домой пойдет? – Сильвер озвучил немой вопрос всех присутствующих.

– Похоже, ему и выброс нипочем, – поддержал друга Крок, а Макс добавил:

– Значит, есть где-то рядом место, где можно выброс пересидеть.

Уже на пороге Доктор вдруг резко обернулся. Окинув взглядом посетителей, он остановился на Максе, подошел. Долго, не отрываясь, смотрел, потом сказал, ни к кому не обращаясь:

– Очень интересно. Макс, если не ошибаюсь?

– Так точно, – по-военному ответил Макс. – Вы меня год назад спасли.

– Помню-помню, – ответил Док. – И Борода?

Борода, явно польщенный вниманием, поклонился Доктору.

– Как там солдат? – спросил он.

– С ним все в порядке, спасибо, что помогли ему. – Доктор широко улыбнулся. – Теперь я называю его Санитаром, он помогает мне на операциях.

– Да, Зона слухами полнится, – улыбнулся старатель.

Доктор повернулся к Максу:

– Я хотел бы попросить вас, Макс…

– Да?

– В ближайшее время загляните на Изумрудное. Возможно, это принесет пользу.

– С огромным удовольствием.

– И еще: не отказывайтесь от помощи медика, когда вам ее предложат. Она вам понадобится.

– Хорошо, Док, – ответил Макс, явно ничего не понимая.

– Желаю удачи. – Доктор пожал Максу руку, чем вызвал удивление всех, кто присутствовал в зале: такие «нежности» были не в его манере. А Доктор уже потерял к нему интерес, он смотрел на Серого, сверлил его взглядом.

Серый почувствовал, как руки и ноги у него немеют, а голова начинает плыть. Вот уже потерялась дальняя часть зала, погасла лампочка на потолке, глуше стали голоса. «Да он же самый настоящий контроллер», – промелькнуло в голове, но дурман тотчас рассеялся, и в тело вернулась обычная легкость. Только дыхание немного сбилось, но тренированное тело Серого быстро восстановило привычное состояние.

– Когда твой проводник встанет перед выбором: стрелять или не стрелять, – теперь Док смотрел на Серого самым обычным взглядом, – пусть поступает вопреки здравому смыслу.

После чего он развернулся и молча вышел из помещения. Бармен закрыл за ним дверь и громко, на весь зал, сказал:

– Выброс будет только через четыре часа.

По залу пронесся неодобрительный гул. Ждать еще четыре часа, сидя в душном подвале никому не хотелось, однако и покинуть помещение никто не решился. Больших дел за четыре часа не сотворишь, лучше уж пивка попить в хорошей компании.

Дальше был треп ни о чем. Серому объяснили, что Доктор умеет по глазам читать судьбу: бывали случаи, когда он расписывал старателям жизнь на год вперед и почти никогда не ошибался. Нет, даже когда ошибался, это связывали с тем, что под действием предсказания люди поступали не так, как поступили бы обычно. Сбивали свою судьбу с проторенной дорожки, и дальше предсказание круто уходило в сторону и отличалось от реальных событий. Правда, делал такие предсказания Доктор крайне редко. Вот и сегодняшние его слова, обращенные к Серому, все восприняли просто как совет. Мол, когда будет возможность, зазря никого не убивай.

– А что он мне про проводника говорил?

– Подпишешь кого-то на дело, – отозвался Борода. – Кто-то тебя куда-то поведет, и вот тогда не забудь проводнику совет Доктора передать, он зазря предупреждать не будет.

Гораздо серьезней старатели отнеслись к просьбе Доктора, обращенной к Максу. Доктор вообще мог попросить кого угодно, когда угодно и о чем угодно, и отказать ему не решился бы ни один человек Зоны. Денег за свои услуги эскулапа он не брал, но мог в любую минуту попросить об одолжении. Иногда просьбы были пустяковыми, иногда требовали больших физических и финансовых затрат, но в любом случае к ним относились с большим вниманием. Тем паче, что просьба к Максу была из разряда пустяковых. Вот только Макс, по его собственному признанию, идти до Изумрудного в ближайшее время не собирался.

– Придется планы перекроить, – усмехнулся Крок. – Если Док просит, значит, надо сходить.

В последующей болтовне несколько фраз, которыми обменялись Макс и Борода, остались незамеченными.

– Что там, кстати, за Санитар? А то слухов о нем много, а подробностей никаких, – спросил Макс.

– Да вытащил я одного чудика, а он чем-то сильно заинтересовал Доктора, я тебе потом расскажу.

Тряхнуло и вправду только через четыре часа. Сильно тряхнуло, даже штукатурка с потолка посыпалась. Серый инстинктивно пригнул голову, со столика свалилась открытая банка пива, содержимое потекло на пол. Через несколько секунд тряхнуло еще раз, чуть слабее, но волны, пробегая по всей Зоне, одна за другой накатывали на здание, в котором засели старатели. Серый слышал, как матерились бывалые ходоки. Гремела посуда, кому-то стало плохо. Еще один толчок, за ним еще. В юном возрасте Александр побывал в Узбекистане и там ощутил на себе, что такое землетрясение. Всего три с половиной балла, но, в отличие от привыкших к подобным тряскам аборигенов, ему было очень страшно. Нынешние ощущения очень напоминали те, только трясло землю не снизу, а сверху.

Кончилось все довольно неожиданно: после сильного толчка раздался глухой треск, слышно который было даже сквозь толстые стены Убежища, землю последний раз толкнуло, и наступила тишина. Поднять голову Серый решился только спустя десять секунд, когда зашевелились остальные посетители бара. Бармен стал сметать разбитые бутылки, как будто ничего и не было, в дальнем углу несколько человек склонились над неподвижным телом.

Оказалось, это Бомба потерял сознание и теперь несколько бывалых старателей приводили его в чувство. Странно, но Шкета среди них не было, хотя он должен был быть в первых рядах тех, кто оказывал Бомбе помощь.

Другие старатели, убедившись, что ничего серьезного с Бомбой не произошло, стали пробираться к выходу: время после выброса для старателей – все равно что осень для хлеборобов, самое урожайное. Снаружи раздались автоматные очереди, кто-то несколько раз пальнул из дробовика. Поймав встревоженный взгляд Серого, Макс объяснил:

– Мутантов отстреливают. Их сейчас, после выброса, много. Сюда опасные твари редко заходят, чаще собаки да кабаны, но и их сейчас остерегаться надо. Так что ты лучше немного пережди, пока территорию не подчистят, а то с твоим оружием тебе даже от собачьей стаи не отбиться.

– Ладно, давайте, ребята, – поднялся Крок. Он вышел из-за стола и махнул Серому и Максу. – Мы потихоньку пойдем. Удачной охоты.

Вслед за Кроком поднялся Сильвер, дружелюбно кивнул Серому, похлопал по плечу Макса и пошел к выходу вслед за другом. Борода тоже не стал задерживаться, за столом остались только Серый и Макс. Они посидели еще с минуту, ожидая, пока рассосется пробка в дверях, потом Макс поднялся. Серый пошел следом.

Оказавшись на улице, он огляделся. Небо заволокло тучами, накрапывал дождь, очертания зданий вдалеке казались несколько размытыми, видимо, с выбросом в воздух поднялось много мелкой пыли. Густо пахло озоном – это новые электрические аномалии поработали над кислородом. Со стены здания-убежища отвалился большой кусок шпатлевки, до выброса он точно был на месте – это Серый помнил, а немного в стороне лежало два десятка панцирных псов, отстрелянных несколько минут назад. Крупные собаки, преимущественно коричневого цвета, с длинными острыми клыками, тела немного приземистые, покрыты свалявшейся жесткой шерстью, облегающей тело, как панцирь, мощные задние и слегка укороченные передние лапы, а главное – заросшие за ненадобностью глазные яблоки. Зрение в общепринятом понимании этим порождениям Зоны оказалось ни к чему, они вполне сносно обходятся и без него, ориентируясь на местности благодаря каким-то дополнительным органам чувств. Даже сейчас, в уже мертвом варианте, они вызывали у Серого дрожь: что же было, когда они были живы и по-настоящему опасны?

Старатели разбредались кто куда. В основном парами, реже по трое, еще реже – в одиночку. Вольные искатели вышли на охоту: после выброса Зона артефактами богата и надо поторапливаться, пока другие урожай не собрали. Но и аномалий с выбросом народилось будь здоров: там, где всегда чисто было, теперь может непролазная сеть быть. А уж мутантов сколько – без автомата в дебри и соваться нечего. Подтверждая размышления Серого, то впереди, то сзади стрекотали очереди АКМ-ов, гулко грохотали дробовики – старатели расстреливали тварей.

А вот у Серого ни автомата, ни дробовика не было, только слабенький ПМ. Поэтому он никуда не спешил. До следующего выброса на пропитание денег должно хватить, а за эту неделю надо максимально изучить Зону, пообтесаться, научиться определять аномалии – и уж только тогда в путь, артефакты добывать.

– Ну что, какие планы? – спросил Макс.

– Зону узнать. Поброжу, аномалии поищу, – ответил Серый.

– Да, аномалии здесь еще никто не искал. Все как-то больше артефакты ищут.

– Ну, надеюсь, что и я со временем до артефактов доберусь.

– Значит, так, дружище. У меня сейчас дело – ты уж извини – часов примерно до семи. А к семи подойдешь вон туда, – Макс указал сторону, – там старая сушилка. Заберешься на крышу и будешь меня ждать. А до семи у тебя есть время. Иди к Бармену, скажи, что хотел бы подзаработать. У него найдется для тебя пара заданий, которыми опытные старатели брезгуют. После выброса здесь много молодых псов и прочей неопасной швали, а Бармен любит, чтобы вокруг было чисто и тихо. Зачистишь для него территорию – получишь немного денег, прикупишь кой-чего. А то с таким обмундированием долго здесь не протянешь. Лады?

– Лады.

– Ну вот и славно. Давай тогда, до вечера. – И Макс быстро зашагал в сторону ближайшей лесополосы.

В условленное время Серый стоял под крышей сушилки, имея при себе обрез ружья и два десятка патронов к нему – так бармен рассчитался с Серым за отстрел мелкого зверья вокруг Убежища.

Место себе Макс облюбовал хорошее: недалеко от деревни, куда сходились на ночлег многие старатели, стояло обшарпанное здание, раньше служившее сушилкой для зерна. Потом часть здания была разрушена каким-то взрывом, и теперь в стене зияла большая дыра, а прямо перед дырой слабо искрился электрошар – не смертельная, но довольно болезненная аномалия.

Серый достал болт и кинул его в центр шара, так сказать с экспериментальной целью. Аномалия на непрошеного гостя почти не отреагировала, несколько тонких, чуть заметных рукавов потянулись к болту от периферии во время полета, окутали его слабым свечением и спустя мгновение вытолкнули за пределы аномалии в неизмененном виде.

Электрошар, многократно ослабленное подобие аномалии «электросеть», отличается от своей родственницы тем, что электрические заряды в нем невелики, свечение почти незаметно, он никогда не мигрирует и слишком слаб, чтобы вырабатывать артефакты. Убить человека он тоже не может, но зато оставить на коже термический ожог – это всегда пожалуйста. Кстати, электрошар никогда не перерождается в полноценную «электросеть», как, например, «жадинка» в «компрессионную» аномалию. В общем, по меркам Зоны, штука вполне безобидная.

Следующий болт пролетел в десяти сантиметрах над шаром – на этот раз без какой-либо реакции со стороны аномалии. Серый повторил попытку несколько раз, выясняя размеры опасного участка: в итоге получилось около метра в ширину и восьмидесяти сантиметров в высоту – на поверку шар оказался не совсем шаром. В длину он оказался еще короче – чуть больше полуметра, так что если прыгнуть ласточкой, то не заденешь. Серый бросил еще несколько болтов внутрь комнаты, чтобы убедиться, что там его не поджидает никаких сюрпризов.

Если верить справочнику Зоны, купленному у торговца, семь из десяти известных смертельных аномалий выявляются при помощи болта. Хотя, говорят, в Зоне меняется все, даже аномалии – одни исчезают, другие появляются. С надеждой на то, что ничего смертельного внутри не ждет, Серый разбежался и прыгнул. Прыгать в костюме защиты, даже таком легком, было непросто: мешали рюкзак и дробовик. Поэтому прыжок оказался не таким высоким, как ожидал Серый. В левой ноге что-то больно кольнуло – по пятке побежали мелкие иголки и растеклись в разные стороны; зацепило краем поля – понял Серый. Это ничего, скоро пройдет.

Внутри здание было еще более обветшалым, и казалось, что оно вот-вот рухнет. Перемычки между этажами не было, видимо, не выдержала того взрыва, который проделал дыру в стене. Частично сохранился деревянный каркас, Серый потрогал его рукой – довольно прочный. По нему удалось забраться на второй этаж, а потом еще выше – под навесом на высоте примерно пяти метров был деревянный помост два на два метра. Видимо, Макс велел ждать его здесь. Серый осмотрелся: с этого места окрестности были видны как на ладони. Слева, насколько хватало глаз, вдаль убегали железнодорожные пути, две обветшалые линии шпал и рельсов. Когда-то по этой дороге везли кирпич и цемент для строительства городка атомщиков – Припяти, позже – щебень и гравий для ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Теперь полотно было искорежено ямами и выбоинами, в некоторых местах рельсы изогнулись или оторвались от земли – результат работы мощных аномалий. Откосы превратились в радиоактивные свалки, а небольшой мост над тоннелем просел почти до земли. За полотном начинался редкий лес причудливо вывернутых елей и лиственниц. Говорят, что так их повыворачивало в момент самого первого выброса, или, как здесь принято говорить, во время второго взрыва, а в целом этот район вполне безопасный. Куда опасней места справа: болотистые леса, заселенные не столь многочисленными, зато очень агрессивными стаями панцирных псов и кабанов. Днем они уходят подальше от обжитых людьми районов, чтобы не вступать в бой с сильным противником, а ночью делают партизанские набеги на территорию лагеря.

И, наконец, прямо впереди располагалась пересеченная местность – смесь густой растительности с обширными проплешинами, которая через пару километров плавно переходит в радиоактивную свалку. Именно за ней начинается настоящая Зона, там плотность аномалий и количество мутантов в разы превосходит территорию вокруг лагеря, идти туда одному без должных знаний и умений – верная смерть.

Завершив обзор местности, Серый переключился на внутреннюю обстановку. В углу под доской он обнаружил аккуратно сложенный пакет. Было ясно, что это кладка Макса, но удержаться и не посмотреть, что там, Серый не сумел. В пакете оказались две аптечки стандартного образца, коробка патронов к АК и защитный комбинезон на поколение новее, чем тот, что был на Сером. Выходило, что Макс доверился Серому настолько, что не испугался открыть свою лежку, да еще и с оставленным в ней пакетом. А ведь такой костюм был бы сейчас Серому как нельзя кстати. Или Макс специально его проверяет? Да нет, вряд ли – Макс же понимает, что он сейчас нужен Серому больше, чем Серый Максу. Макс сейчас нужен Серому больше, чем этот пакет.

Сложив все обратно и, по возможности, не оставляя следов взлома, Серый уселся на пол и принялся изучать справочник, проданный ему Сержем. Глава «Мутанты» начиналась с уже знакомых Серому слепых панцирных псов.

2. Застава

В голове проносились обрывки последнего дня, мешая расслабиться. Хотелось чего-то простого и понятного: спокойствия и равновесия, уюта и домашнего тепла. Алекс закрыл глаза и постарался отвлечься от окружающего мира. Усталость взяла свое, медленно растворились звуки, стерлась порядковость мыслей. Шаг, еще шаг. Темнота.

В ангаре было темно, сквозь узкую полоску запыленных окон и без того тусклый свет купола проникал слабо, а несколько аномалий типа «электросеть» внутри здания света почти не давали. Первые метры старателям приходилось идти почти ощупью, потом глаза немного привыкли, но видимость не превышала пяти метров. Монгол сделал еще шаг и огляделся.

На секунду Алекс увидел картину его глазами. Металлический хлам из брошенных агрегатов и машин походил на скелеты давно погибших крупных животных. Будто неведомая сила подкосила стадо слонов, и торчат теперь во все стороны остатки бивней и челюстей. Крыша уцелела несмотря на все катаклизмы и передряги, кое-где с потолка свисали черные нити ржавых волос. Стены разделены пополам окружным металлическим балконом с лестницей.

– Попробуем включить свет, – сказал Монгол и направился вдоль стены, туда, где по плану находились рубильники.

Долл и Маша шли за ним, сжимая в руках оружие. Алекс был так близко к сестре, что мог дотронуться до нее, но руки по-прежнему не слушались, Зона позво ляла ему только наблюдать, не вмешиваясь в про исходящее.

Добравшись до щитовой, Монгол заглянул внутрь. Здесь ничего странного не было – рубильник вывернут с корнем, кто-то постарался лишить ангар освещения, зато рядом к стене был прикручен выключатель, который выглядел работоспособным. Монгол зажмурился и нажал на рычажок. Все верно, загорелась небольшая лампа, вкрученная под балконом, в двух метрах над головой, она освещала закуток, в котором оказались старатели. Глаза еще не привыкли к свету, а над головой что-то затрещало.

Монгол инстинктивно попятился назад, закрывая собой товарищей, один за другим раздались два выстрела, и военный старатель упал, держась за ногу. Зомби стоял на балконе, скрытый бетонной колонной. Несмотря на помутившийся рассудок, он сообразил, что стрелять надо из-за укрытия. Долл поднял многозарядный SPAS и дважды выстрелил, картечь с визгом ударила по железным прутьям, зомбяк припал на ногу, но почти сразу поднялся и, перезарядив свою двустволку, снова выглянул из-за столба. К тому времени Монгол отполз за укрытие – стол с каким-то агрегатом непонятного назначения. Мэг и Долл скрылись за металлическим шкафом.

В почти закрытом ангаре звуки выстрелов раскатились громким эхом, на то, что стрельба останется незамеченной для обитателей мешка, можно было не надеяться. Долл выглянул из-за угла и тотчас отпрянул, а рядом в шкаф дважды ударил дождь из картечи. Зомби был вооружен двустволкой, после каждой пары выстрелов ему приходилось перезаряжаться, поэтому Монгол, не таясь, поднялся из-за стола и выстрелил из подствольника.

«Хаммер» несся по кочкам, заставляя недовольных пассажиров крепко держаться за сидения. Лишь Ципик не мог нарадоваться американскому подарку – железный конь исправно слушался водителя и беспрекословно выполнял все его пожелания, не замечая погрешностей дороги. Сидевший рядом Капитан Непряев радости подчиненного не разделял: на каждой кочке он едва не задевал головой главное орудие машины – тяжелый станковый пулемет. Оттого и мысли его сводились к тому, что на обратном пути нужно будет посадить на переднее сиденье третьего члена смотровой группы пулеметчика Шастина – и плевать на все инструкции. Шастин же действительно чувствовал себя более комфортно: он хоть и подпрыгивал на кочках выше всех, биться ему было не обо что, так как конструкция автомобиля предоставляла ему простор, необходимый в случае ведения огня из боевого орудия. Вот так и ехали, пока впереди не показался другой автомобиль – отечественный УАЗ без крыши. Эдакий а-ля «хаммер», только отечественного производства. Внешне он действительно был похож, но добиться аналогичных иностранному собрату ходовых и комфортных показателей отечественный автопром так и не смог.

– Ну, что тут у вас? – с радостью покидая авто, спросил Непряев.

Встретивший его командир передового патруля старший лейтенант Куляш бросил взгляд в сторону перетяжки:

– Да вроде взлом. Следов не видно, но колючка на участке порвана. Похоже, недавно – еще скрутиться как следует не успела.

– Порвана или разрезана?

– Похоже, порвана или разрезана плохими ножницами.

– Думаешь, новичок? – недовольно спросил Кэп. Уж он-то знал, что опытные старатели всегда берут с собой откупные, на случай, если их поймает патруль, а с новичка и взять-то нечего, разве что премию за него получить.

– Не знаю: «лапша» на месте, крови нет. Если бы зверь уходил, порезался бы.

– Может, собаки перегрызли? – предположил из «хаммера» Шастин. – Они с голодухи могут и за периметр полезть.

– Ты еще скажи, что это псевдоежики диверсию устроили! – рявкнул Непряев, разглядывая «лапшу» – тончайшую, но необычайно прочную витую проволоку, которая при неправильном обращении обязательно цепляется за одежду и кожу и оставляет на теле глубокие порезы. Заградчасти обильно сеяли ее вокруг «колючки» второй линии, пытаясь до предела усложнить старателям-самоходам задачу проникновения в Зону и мешая аномальной фауне периметра выбираться наружу. Однако старателей не пугали ни кордоны, ни «лапша», ни сигнальные растяжки, ни даже минные поля.

– Человек это прошел, – заключил Непряев. – Работаем по плану «В». Шастин на пулемете, Леша впереди, Смирнов за ним, я замыкающий. Лейтенант и пулеметчик прикрывают. Пошли.

Ципик осторожно пошел вдоль тропы, загоняя патрон в ствол. Здесь, конечно, еще не Зона, Зона начнется за первой линией обороны, но и здесь можно вляпаться в какое-нибудь дерьмо. За три недели его службы это была первая подобная тревога. Северозападная окраина Зоны вообще круто отличается от остального периметра, и не в лучшую сторону. Никто не знает причины, но самые большие толпы мутантов прут именно сюда, гонимые неведомой силой, ежедневно наседая на первую линию обороны, а частенько и прорывая ее. А уж когда случается выброс в северо-западном направлении, то совсем держись. Спецвойска, конечно, потом обрабатывают и зачищают территорию, но где гарантия, что одна из тварей не укрылась вон там, в болотце справа, и не ждет своей жертвы.

Начинающийся на территории Зоны Проклятый лес был самым спокойным участком российской заставы. Он выходил далеко за пределы Зоны, и когда пришло время организовывать кордон, перед начальством встала дилемма, где поставить первую линию. Провести ее через лес было сумасшествием – лес оттого и Проклятый, что, помимо расставленных на каждом шагу аномалий-ловушек, здесь полным-полно тварей. Попробуй, повоюй с ними в лесу, где пространство просматривается только на тридцать-сорок метров. Каждую ночь придется новых людей на заставу собирать. От предложения выжечь разделительную полосу метров сто шириной отказались: во-первых, даже сто метров – слишком мало в случае организованной атаки тварей. Во-вторых, выжечь на нет полосу густого леса сто метров шириной и три километра длиной – дело непростое, дорогое и ненадежное. По прежним временам замечено – восстанавливается лес очень быстро. В общем, было принято решение отдать Зоне лес. И, как оказалось, это решение себя полностью оправдало. Потенциально опасную растительность обнесли забором с колючей проволокой, проходящим через природную проплешину, заполненную естественным барьером – болотом, а прилегающие территории густо заминировали. Твари не особо жалуют болото, так что здесь оно пришлось как нельзя кстати, а если кто-то из них и выбирался на опушку, то, как правило, минное поле делало свое дело. Кроме того, крупные хищники всегда находили достаточно мелкой живности для пропитания и не особо стремились за его пределы. При сильных выбросах в направлении леса мутанты почему-то обходили его стороной и прорывались в сторону русского гарнизона.

В результате этот участок Зоны не требовал особой охраны: мутанты наружу не прорывались, люди, проходившие внутрь, оказывались в кишащем тварями Проклятом лесу. Вдоль второй линии регулярно следовали военные патрули, в состоянии боевой готовности были вертолеты. В случае срабатывания сигнальных ракет на первой линии они взмывали в воздух и прожаривали окраину леса.

Изредка патруль находил в заборе из колючки дыры, образовавшиеся в результате работы специальных старательских ножниц, – это значит, что либо в Зону, либо из нее прошли контрабандисты – их не пугает ни Проклятый лес, ни болото, ни патрули. За большие деньги они покупают у военных карты минных полей и известных ловушек и относительно свободно добираются до леса, а там уж как бог даст.

Но в этот раз через колючку второго кольца прошел не контрабандист – проволока была перерезана не «спецами», а обычными кусачками.

Несмотря на небольшой опыт в ловле «ходоков», Алексей понимал суть происходящего. Раз не было специального инструмента, значит, пройти в Зону решил новичок. Раз проволока еще не успела смотаться, значит, разрезана она максимум десять минут назад. А не имея карты минного поля и не зная расположения болот, он вряд ли проберется за последнюю линию живым. Значит, достать его – дело не слишком сложное, главное – не натворил бы глупостей. Если начнет отстреливаться, Кэп его мигом уложит – премия одинакова что за живого «самохода», что за мертвого.

Алексей выбрался на сухую тропку и прибавил шагу. Сзади поспешали капитан Непряев и водитель патрульного УАЗа рядовой-срочник Смирнов, худой длинный детина с прыщавым лицом. Вдали, на пригорке, стояли два авто с пулеметами, готовые в случае чего прощупать лесополосу впереди.

Вокруг было тихо. Оглядев лесополосу и не заметив в ней опасности, Ципик вошел в «зеленку», сразу за ней – болото, если впереди и вправду новичок, то в болоте он непременно завязнет. Смирнов и Непряев поравнялись с ним, и все трое оказались у края болота в одно время.

То, что в Зону шел новичок, было видно сразу: самая обычная кожаная куртка, едва закрывавшая талию, жиденький рюкзак, никакого крупногабаритного оружия, автомата. В руке длинная палка, которой он прощупывал болото впереди себя. Даже если у него и был пистолет, с ним соваться в Проклятый лес – верная смерть, даже от стаи собак не отбиться. Но самое интересное заключалось в том, что парень за столь короткое время прошел почти все болото, перебрался через заграждение из колючки и подходил к окраине леса, где его уже было бы не достать.

Ципик видел, как поднялся автомат Непряева. Тот мгновенно оценил ситуацию: если окликнуть парня, тот сразу нырнет в лес, и тогда плакала премия. Но Ципик вдруг сделал то, чего от него никто не ожидал, – он выскочил на пространство перед Непряевым, перекрывая ему линию огня, и дал очередь.

Пули срезали листву над головой беглеца, парень от неожиданности поскользнулся, выронил шест, но страх сделал свое дело, и он одним прыжком оказался на сухой земле.

Сзади грозно зарычал капитан:

– Леша, ты что делаешь? Отойди! Отойди, я говорю!

Но было поздно: спина человека в кожаной куртке уже скрылась в чаще, а вторая очередь Ципика явно прошла выше и ни в кого не попала. А еще через секунду послышались автоматные выстрелы с той стороны. Сразу четыре ствола ударили по Алексею и его товарищам, но, к счастью, пули прошли чуть выше. Алексей упал в траву, ощутив, как что-то обожгло правую щеку. Непряев рухнул за ближайшее дерево, а оторопело наблюдавший за всем происходящим Смирнов развернулся и побежал прочь.

Ципик лежал в траве, боясь пошевелиться. Уползти в «зеленку» он решился только тогда, когда в небе зарокотали «Фоксы» – тяжелые армейские вертолеты огневой поддержки. Три машины пролетели в сторону леса, и вскоре тяжелые орудия летающих боевых машин начали обработку территории.

– Ну что, стрелок, ты живой? – с усмешкой спросил Непряев.

– Живой.

– Как думаешь, уйдут? – Капитан выглянул из-за дерева и поглядел на дымящийся лес. Тем, кто в них стрелял, сейчас было не сладко.

– Не знаю, – честно ответил Алексей.

Спустя еще двадцать секунд стало ясно, что бой закончился, и Непряев тяжело поднялся.

– Да, плакала наша премия.

Алексей промолчал, потрогав щеку, он ощутил на ней что-то липкое, глянул: так и есть, кровь. Одна из пуль угодила в дерево, около которого он стоял, и в щеку попала отлетевшая щепка. И все-таки странно, что Непряев и сам Алексей остались целы и невредимы, ведь были-то, как на ладони – с четырех стволов не попасть невозможно.

Со стороны второй линии уже слышались голоса, это спешила на помощь поддержка.

– Ну и нахрена ты это сделал? – недобро спросил Непряев. Ответить Ципику было нечего, поэтому он просто отвернулся.

– У нас ведь тут не прогулки при луне, у нас тут война. А война – это значит враги, правильно? А врагов, Леша, жалеть нельзя. Только вот что странно: пожалел ты его, а спас нас.

– Это как?

– А так. Если бы ты в него попал или дал мне попасть, нас бы с тобой положили. С четырех стволов нас бы в мелкий винегрет. Но, поскольку ты в него не целил, тебе на добро добром ответили – не стали тебя убивать. И меня заодно.

Обдумать слова командира Ципик не успел.

– Ну что тут у вас, живы? – Поинтересовался вынырнувший из зарослей Куляш.

Рядом с ним тяжело дышал Шастин.

– Живы. – Капитан наконец отвернулся от Ципика. – Смирнов где?

– Там, около машины блюет, – махнул рукой лейтенант.

– И в штаны, по ходу, насрал, – захохотал Шастин, но, встретившись с грозным взглядом Непряева, осекся.

– Ладно, пошли. Потом с ним разберемся, – проворчал Кэп. – Я первый, Ципик – замыкающий.

3. Мародеры

В полутьме Алекс узнал все тот же ангар. На этот раз он отчетливо понимал, что видит только моменты опасности, когда нервы Маши на пределе. Каждый сон – отдельная история, неизменно ведущая к печальному концу, что-то случается, когда она в опасности, и картинка по доброй воле Зоны передается в его сон, точно так же, как в тот, самый первый раз.

Стая псов подобралась сзади – полтора десятка беспородных дворняг, вымахавших ростом с немецкую овчарку, не слепых и не плешивых, совсем не похожих на тех мутантов, что ныне населяют Зону. Хотя нет, один мутант в стае все-таки был, но ни Монгол, ни его товарищи особенного щенка не видели. Его видел только Алекс, глядевший на происходящее со стороны балкона.

Мутант и еще с десяток малышей притаились в дальнем углу и тихо поскуливали, не пытаясь покинуть укрытия. А свора готовила западню. Первым из укрытия выбросился здоровенный кобель. Ощетинившись и оскалив пасть, он начал медленно загребать вокруг Мэг. Рядом оказалось еще несколько псов, зажимая людей в узком пятачке между рядами станков и агрегатов. В принципе было куда убежать, но вряд ли бегство было выходом из создавшейся ситуации.

Монгол, прихрамывая, развернулся и навел ствол «Вала» на вожака. SPAS Долла тоже уставился на самую крупную особь. Псы кружили вокруг, но не нападали.

– У них там гнездо, – догадался Долл.

– Мы не можем обойти выход из ангара, – возразил военный старатель.

– А через балкон? Там есть выход на наружную стену, можно пройти через крышу, тогда они нас не тронут.

– И что, оставим их за спиной?

– Давай попробуем, их слишком много, – подала голос Мэг.

– Мы почти дошли. Нам придется возвращаться назад почти до середины, и не факт, что лестница до сих пор в порядке.

Собаки пританцовывали на месте, будто ожидая, какое решение примут вторгшиеся на их территорию люди. Их терпение понемногу таяло, надежды на благополучный исход становилось все меньше.

– Все хорошо! Мы уходим! – объявил им Монгол, будто псы понимали человеческую речь. – Мы никого не трогаем.

Старатель попятился к лестнице, ведущей на балкон, стоящие на пути собаки начали медленно расступаться.

Макс пришел на два часа позже, чем обещал. Сначала Серый услышал звуки выстрелов, не одиночных щелчков, какими разгоняют назойливых мутантов, а настоящей канонады. Кто-то отвечал выстрелом на выстрел, длинные очереди перекрывали друг друга, и не было сомнений, что отношения выясняют люди. Звуки доносились со стороны дороги, проходившей в двухстах метрах от сушилки. Серый выбрался на край помоста и выглянул в окно.

Макс, перебегая от дерева к дереву, двигался в его сторону. От кого он прятался, Серый углядел не сразу. Только спустя несколько секунд за насыпью замелькали вспышки автоматных очередей. Стреляли по Максу! До здания ему оставалось метров сто пятьдесят, вполне достаточно, чтобы уложить его автоматной очередью. Серый видел, как Макс остановился, укрылся за деревом и сделал ответный выстрел.

Длинной очереди не получилось, пули со свистом раскрошили дерево, за которым скрывался Макс, но один из тех, кто стоял по ту сторону дороги, упал. Оставались еще как минимум трое. Серый понимал, что мало чем может помочь Максу: если бы у него была винтовка или автомат, то он из своего укрытия спокойно расстрелял бы нападавших, но винтовки и автомата не было. Были только ПМ и двустволка, из которых не то что в человека – в слона с такого расстояния не попадешь.

Серый бросился вниз, действуя скорее по наитию, чем сообразуясь со здравым смыслом. Прыжок из здания дался ему гораздо легче, чем прыжок внутрь, – помогли адреналин и маленькая ступенька, имевшаяся внутри. Когда он выскочил из-за сушилки и рванул к Максу, очереди с той стороны на мгновение прекратились, но, когда стало ясно, что Серый идет на помощь к засевшему за деревом человеку, зарокотали с новой силой.

И все-таки Серый сумел добраться до Макса, причем очень вовремя. У старателя левая рука свисала как плеть – из плеча хлестала кровь, левая нога чуть выше колена тоже была повреждена, но, похоже, не пулей – длинная, тонкая рана с зазубринами по краям. Когда Серый оказался рядом, Макс безуспешно пытался одной рукой вставить в автомат новый рожок. Серый проделал эту процедуру с легкостью, после чего схватил автомат и, сделав кувырок, оказался за соседним деревом. В пределах его видимости оказался только один из нападавших – тот, что пытался обойти Макса справа. Зато как на ладони. Короткая очередь – и еще одним противником стало меньше.

Дальше наступило затишье. Меткий и здоровый стрелок – это совсем не то что раненый Макс. С той стороны это оценили и теперь либо обходят где-то еще, так, что Серый их не видит, либо затаились. Может, даже уйдут. Две минуты было тихо, никаких движений Серый не заметил. Тишину нарушил Макс:

– Они ждут, когда ты пойдешь потрошить трупы. Или уйдешь. Нападать они больше не будут. – Старатель осмотрел свою руку, попробовал подвигать плечом, сморщился от боли. – Их было четверо, осталось двое, так что атаковать они больше не захотят. Но и обчистить своих тебе не дадут. Так что нам лучше уйти.

Осматриваясь вокруг, Серый попятился к Максу. Все было тихо.

– Уходим за сушилку. В нее не заходи – выдашь место, – предупредил Макс. – Уйдем за нее – подумают, что мы ушли в деревню. Часик отсидимся, полезем наверх.

– Тебе перевязаться бы, – сказал Серый, беря товарища на плечо.

– Потом, у меня аптечка есть.

Уйти им действительно дали, хотя цель они представляли собой довольно заметную, но то ли позиция у стрелков была неподходящая, то ли просто решили, что двое на двое – уже не тот расклад. Через несколько минут Макс и Серый сидели, прислонившись спиной к стене сушилки. Макс сам сделал себе перевязку и вколол обезболивающее и антибиотик из большой армейской аптечки. Серый видел такую впервые.

– Это армейская, – пояснил Макс. – Не то что наши. Наши только помереть без боли дают, а на такой можно и выжить. Получается, Серый, я теперь твой должник. Если бы не ты, прищучили бы меня.

Серый покраснел, как девица. Он и раньше-то не любил, когда его хвалили, а теперь его смущению вообще не было предела.

– Ты где стрелять так научился? – спросил Макс.

– Дома. В тире пострелял.

– Да, брат, если бы ты того парня не снял, туго бы нам пришлось.

– А как ты первого снял? С одной-то рукой.

– Тоже верно, – согласился Макс, глаза его заволакивало легкой пеленой, начинали действовать наркотические анальгетики. «Как же он столько терпел?» – подумал Серый.

А Макс продолжил:

– Выходит, повезло нам сегодня, а?

– Выходит, – согласился Серый.

Прыгать через электрошар с Максом на руках было нереально. Он отрубился через пять минут после того, как вколол себе ПМТ – наркотик на основе морфина. В стандартных аптечках такого нет. Сейчас он видел прекрасные сны и блаженно улыбался.

Серому было не до улыбок. Надвигалась ночь, веяло холодом, костра разводить нельзя: мало ли кто забредет на огонек? А затащить Макса наверх, да что там, даже просто втянуть внутрь сушилки не представлялось возможным. Пришлось сидеть под открытым небом, оберегая сладостный сон старателя. За это время Серому успело померещиться многое: со стороны деревни раздалось несколько выстрелов, где-то рядом зашелестела трава – то ли псевдокролик, то ли гигантская крыса искала пропитание. Потом сквозь сумерки проплыло облако какого-то пара, всего в пяти метрах от лежанки старателей. Серый даже хотел сняться с места, но облако, постояв секунд пятнадцать в непосредственной близости, продолжило путь по своим делам. Что это было – неизвестная аномалия или галлюцинация, он так и не понял. Стая собак в количестве пяти штук приметила старателей уже в сумерках, несколько минут покружила в тридцати метрах, но Серый дал короткую очередь, подстрелив самую борзую из тварей, и стаю как ветром сдуло.

Макс пришел в себя через два часа, когда вокруг уже была глубокая темень. Прекращалось действие ПМТ, возвращалась боль. За несколько минут до пробуждения Макс начал постанывать, ворочаться, и Серый уже подумывал, не сбегать ли в деревню за подмогой: возможно, у Макса начинается лихорадка и без квалифицированной помощи ему не обойтись. В этом случае его придется тащить до болота – там обитает Доктор, приходивший сегодня в бар. Кстати, может, он даже еще не далеко ушел.

Но ни помощи, ни Доктора не потребовалось. Макс неожиданно пришел в себя, резко сел, огляделся.

– Макс, все в порядке, – успокоил его Серый.

– Я что, уснул?

– Еще как, – усмехнулся Серый, – сопел как паровоз.

– А чего не разбудил?

– Ага, разбудишь тебя. Ты как себя чувствуешь?

– Если до сих пор не помер, то жить буду, – бодро ответил Макс, – а вот рука пару дней работать не будет.

– Говорят, главное, чтобы кость не была задета.

– Кость? – Макс засмеялся. – Да моя кость столько раз была задета, что тебе и не снилось. Главное, чтобы руку не оторвало. Вот тогда хреново. А это заживет. Было бы чем лечиться. Ладно, давай подниматься наверх, не всю же ночь здесь торчать.

– А как ты с раненой рукой и ногой прыгать будешь? – спросил Серый, глядя на Макса: тот, хоть и крепился, время от времени морщился от боли.

– Вон там, у стены, ящик лежит. Неси его.

Серый принес ящик. Макс здоровой рукой перевернул его, встал на крышку и легким прыжком преодолел электрошар. Серый хотел уже было последовать его примеру, но Макс его остановил:

– Э, ты что, совсем что ли? Отнеси ящик на место и прыгай так. Ты ж так всем укажешь, где мы и как к нам проникнуть. Соображать надо.

Прыгать в темноте Серому совсем не хотелось. Ориентиры шара были весьма приблизительными – едва заметно светился только его центр, так что габариты пришлось дорисовывать в уме. Хорошо хоть Макс ненадолго зажег фонарик и Серый сумел сориентироваться и приземлиться на достаточном удалении от обломков стены и камней. И все равно приземление не вышло гладким: в бок воткнулся небольшой булыжник, эта боль даже заглушила электрический удар в правом колене – Серый опять зацепился за край поля.

Макс, не поинтересовавшись здоровьем товарища – вежливость, видимо, не в обиходе у старателей, – молча полез наверх. Серый последовал за ним, припадая на правую ногу и растирая бок.

Когда они наконец расположились на помосте, Макс принялся за свои раны. Из-под края доски – этот тайник Серый не обнаружил – он извлек еще одну аптечку, вроде бы стандартную, но содержимое в ней оказалось иное. Рану на ноге он смазал жидкостью из крупного флакона и залепил пластырем, в область плеча сделал еще одну инъекцию из какого-то синего шприц-тюбика. Затем обработал рану той же жидкостью и наложил повязку.

– Ну вот, – проговорил он, – теперь пусть попробуют меня скушать, паразиты мелкие. Хрена вам, а не Макса. Правильно говорю? – Макс улыбнулся Серому.

– Правильно. А что это за лекарства?

– Это, брат, запасы мои. Доктор презентовал. Тот самый, что сегодня в бар приходил. Редко он к нам заглядывает.

– Слушай, а почему он здесь? Почему за периметр не идет?

– А ты почему? А все почему? Кто за деньгами, кто за славой, кто за романтикой приходит, а дальше уже Зона держит. Если уж она тебя приняла, то назад не отпустит. Доктор этот многим здесь жизнь спас, и не за деньги, а просто ради жизни. Я к нему когда попал, чуть не трупом был, непонятно, в чем жизнь держалась, а он, видишь, заштопал. Пять дней меня колол, артефакты вокруг раскладывал – и ведь вытянул. И лицо поправил, ты вот небось и не заметил, где у меня шрам. И снадобий всяких мне надавал с собой, до сих пор вот спасают меня. Так что, Серый, жизнь здесь не сахар, но живем помаленьку. – Макс помолчал. – Я вот смотрю на тебя: интересный ты парень! Какой-то весь вежливый, интеллигентный, не «зонный», в общем, а Зона к тебе благосклонна. Почему? – Вопрос прозвучал риторически, но Серого зацепил.

– Почему это благосклонна?

– Да потому что со мной свела: для молодых старателей это мечта – найти опытного земляка. Да от бандитов отбиться позволила, это тоже, брат, немало. Первый месяц в Зоне только каждый пятый выживает из новичков, понял? Такая вот статистика. Протянешь месяц-другой, опыту наберешься – считай, первый класс прошел. Но я чую, что ты протянешь. Счастливчик ты, понял?

– Ладно, не сглазь. Расскажи лучше что-нибудь про Зону.

– А что про нее рассказывать, она сама все расскажет и покажет – только успевай смотреть да запоминать. Что тебя конкретно интересует?

– Ну, например, кто на тебя напал?

– Да хрень какая-то, то ли псевдоовца, то ли еще кто. Тут после выбросов такого насмотришься. Эти твари на глазах меняются. В общем, какое-то копытное с рогами выскочило прям как из-под земли и рогом мне по ноге. А потом когти рвать. Я даже пальнуть вслед не успел – раз кого-то испугалось, значит, думаю, здесь еще кто-то есть. И начал сюда забирать. Сначала медленно, потом быстрее. Слышу, точно, идут за мной четверо. Пришлось бежать. Они сначала окружить меня хотели, потом видят, что ухожу, и стали стрелять. Чуть бы в сторону, и все – нет меня.

– А что это за люди?

– Да бандиты. Ты что, и о бандитах не слышал?

– Немного.

– Полно их здесь, тех, кто с земли из-за неладов с законом сбежал. Убийцы, насильники, беглые. Кому деваться некуда, сюда прут, сколачиваются в шайки, нападают на старателей, грабят. Работа старателя трудная и опасная, куда проще отбирать то, что уже кто-то нашел и достал из огня. Вот они и плодятся как тараканы. Одно радует: военные их не любят не меньше нашего, поэтому периодически бьют их с «вертушек» или десантом. Ну, и мы с ними воюем. Давно они сюда не заходили, придется завтра поднимать ребят, выбивать их со стоянки. Поможешь?

– А что за стоянка?

– Да есть здесь недалеко свалка, а около нее заброшенная техника лежит – военные во время первого выброса оставили. Место в стороне от дорог, мимо мало кто ходит, вот эти волчары себе там стойбище и организовали. Собираются в бригады, потом делают оттуда вылазки. Опытные старатели видят такие места и стороной обходят, а молодежь часто попадается. Но далеко от стоянки мародеры редко отходят, только когда туго становится. Значит, много их уже там накопилось, пора разгонять.

– А как?

– А вот завтра увидишь. Ладно, давай спать – завтра трудный день будет. У тебя, кстати, какие на завтра планы?

– Да я еще не думал.

– Нет, ну ты точно не «зонный». У молодежи здесь всегда все кипит – не успели прийти, а уже к Реактору надо, сани впереди лошади бегут. А ты еще и не думал, чем завтра заниматься будешь. Короче, считай, что завтра у тебя день расписан.

Через минуту Макс уже вовсю сопел, отвернувшись к стене, а Серый думал, с чего начать поиски, ради которых он сюда и приехал.

– Серый, вставай. – Голос Макса пробивался сквозь сон. – Хорош спать. У нас сегодня много дел.

Серый открыл глаза. В помещении было темно и сыро, утренняя роса покрыла доски капельками воды, отчего предрассветный холод проникал под одежду, вызывая дрожь. В углу слабо светилась зеленым цветом какая-то пленка, Серый заметил ее еще при первом осмотре – то ли местная мутировавшая плесень, то ли какой-то нарост, но сейчас этот естественный источник света позволял глазам различить обстановку внутри здания. Макс выглядел бодрым, отдохнувшим, о том, что он ранен, говорила только повязка, фиксировавшая руку к туловищу. А в здоровой руке он держал направленный на Серого обрез. Собственного обреза у Макса не было, значит, он позаимствовал оружие у Серого, причем, машинально пошарив по поясу, Серый не обнаружил и ПМ, на месте остался только нож, но против картечи это все равно что ничего.

– В чем проблема? – спросил Серый, поднимаясь.

– Не шевелись, – предупредил его Макс. – Разговор есть.

– А без ствола нельзя?

– Можно, но я лучше подстрахуюсь, а то рука, знаешь ли, плохо работает.

– Знаю, я ж тебя вчера и спас. А ты в меня сегодня стволом тычешь?

– Извини, приходится.

– Сколько времени?

– Полпятого, – ответил Макс, не взглянув на часы.

– И что за эти пять часов изменилось?

– Сон мне приснился, а сны в Зоне имеют обыкновение сбываться.

– Сон? – Серый аккуратно перенес тяжесть тела на другую руку, теперь его положение позволяло быстро подняться в случае необходимости, но ситуация по-прежнему была сложной. – И что же тебе такое приснилось, что ты на меня так осерчал?

– Не что, а кто. Доктор мне приснился.

– Так это, наверное, из-за руки, – решил перевести разговор в шутливое русло Серый, хотя обстановка к этому не располагала.

– Нет, брат, рука тут ни при чем. Ты вспомни-ка, что мне вчера Доктор сказал?

– Про Изумрудное что-то.

– Вот именно, про Изумрудное. А я ведь ни к какому Изумрудному идти не собирался, это вообще не мое место, я там и был-то всего четыре раза. Моя вотчина – по другую сторону, восток: Свалка, Мрачная долина. Так чего ж мне к Изумрудному-то переться?

– Не хочешь – не ходи, я-то тут при чем?

– А при том, – Макс сделал паузу, – что Доктор вчера из-за тебя приходил.

– С чего ты взял? Я его первый раз видел.

– Я поначалу подумал, что это каприз такой у Дока, у него бывает: пошлет куда-нибудь, куда ты по доброй воле век бы не ходил. Ну приспичило ему, чтобы я до Изумрудного смотался, может, я найти там что-нибудь полезное должен, а потом вдруг сопоставил факты и понял, что дело-то не такое простое, как на первый взгляд кажется. Ты знаешь, когда к нам последний раз Доктор захаживал?

– Ну?

– Да уже, почитай, с полгода не был. А тут пожаловал, да еще и перед самым выбросом. С чего бы это? Почему ни днем раньше, ни днем позже? Почему именно вчера, перед самым выбросом?

Серый пожал плечами, он и в самом деле не понимал, что Макс ему предъявляет.

– Молчишь? – продолжил старатель. – А я тебе скажу: потому что днем раньше тебя в баре не было. Он специально пришел в глаза твои посмотреть, судьбу твою узнать и меня заодно к тебе прицепить. Ты ведь собирался к Изумрудному, верно?

Серый молчал. Легенда летела к чертям собачьим, вот только хорошо это или плохо?

– Ты уж не обессудь, но сдал тебя Доктор, не знаю, специально или нет, но сдал. Так что колись: чего ради тебя в Зону принесло?

– Я знаю, где «поле артефактов». – Серый посмотрел в ухмыляющееся лицо Макса. – Вы почти нашли его. Совсем немного не хватило.

– Кто это мы?

– Старатели, те, что прошли сквозь Рыжий лес и добрались до западного края Припяти. Мэг действительно высадилась недалеко от Рыжего леса. Ей и еще двум ученым удалось проникнуть в консервы вокруг железобетонного завода. Вы их называете «мешок» или «купол». Никакой она не фантом, обычный живой человек, работала на умников. Просто никто из вас не знал, как попасть внутрь.

– И чего же ты хочешь?

– Мне нужен проводник, который доведет меня до Янова.

– Янов? Железнодорожная станция? Ох ты, куда хватил! Янов – в двух километрах от ЧАЭС. Это все равно, что просить довести до Исполнителя желаний.

– Это невозможно?

– Если бы это было просто, то и легенды про Исполнитель не было бы. Янов – это за Рыжим лесом, за всеми заставами «Братства», туда суются только самые отмороженные ребята. И уж поверь мне, тебя туда никто не поведет.

– Даже за «поле артефактов»?

– Жизнь дороже артефактов. Даже если их будет целое поле.

– И что мне делать?

– Серый, ты все это серьезно?

– Серьезней не бывает.

– Никто не подпишется. Бесполезно.

– Тогда мне придется идти самому.

– Да ты в Зоне и дня не протянешь. Лично я до Рыжего леса доходил всего два раза, и того хватило, чтобы понять, что там делать нечего. Только поэтому я до сих пор жив. Не потому, что я слишком крут, а потому, что я не лезу на рожон. А у тебя нет ни денег, ни нормального комбинезона, ни аптечек. Тебе, чтобы собрать нужную сумму, надо год по Зоне ходить, а про то, сколько стоит проводник в эти места, я вообще молчу. И запомни: здесь за фантомы никто не работает, а уж тем более проводники.

– Почему же тогда Доктор верит, что я найду проводника?

От такого вопроса Макс даже онемел. Действительно, Доктор что-то говорил о проводнике.

– Я могу добыть несколько артефактов, которые можно будет хорошо продать. Не простые, а, как вы говорите, нестандартные, но это только на Изумрудном.

– До Изумрудного еще нужно добраться. Да и не стоят твои артефакты таких денег.

Ствол обреза опустился, Макс заметно расслабился.

– Ладно, солдат, извини. Ствол разряжен, так что ты не обижайся, я бы в тебя по-любому не выстрелил. Просто больно уж загадочная история. Ты не знаешь, с каких это пор Доктор помогает искать клады?

Серый не ответил.

– Док никогда бы не стал помогать кому-то в поисках материальных ценностей. Тут что-то еще. Не хочешь говорить – не надо, да мне в принципе все равно, ты только меня в это дело не впутывай.

– Так я вроде как и не собирался. Я тебя с собой и не звал.

– Ты не звал, – согласился Макс, – а вот Доктор настоятельно советовал. А с Доктором лучше не спорить. К тому же я перед тобой в долгу – ты меня вчера спас, а долги надо отдавать. И не спорь! Дойдешь до Изумрудного, получишь свои артефакты, а там – как знаешь. Только есть еще пара вопросов общего характера. Если не хочешь, не отвечай.

– Спрашивай.

– Раз ты идешь в лагерь, значит, ты как-то связан с умниками?

– Я когда-то работал в Центре изучения Зоны, правда, за периметром, был спецом из охраны. Поэтому стреляю и воюю я действительно хорошо, а вот опыта общения с Зоной у меня – кот наплакал.

– То есть ты военный спецназ?

– А что в этом удивительного?

– Удивительно, что ты здесь. Удивительно, что ты зашел в Зону с периметра, чтобы дойти до Изумрудного, хотя мог бы напроситься в поездку в лагерь и сбежать оттуда – проще и безопасней. Какой в этом смысл?

– Мне нужен проводник. Никто из них не подпишется на контракт к военному, охраняющему лагерь. Найти проводника можно, только если зайти в Зону с периметра.

В словах Серого была логика. А логику Макс уважал. Поэтому, кое-что прикинув, старатель задал неожиданный вопрос:

– Чисто теоретически, сколько я получу, если пойду с тобой?

– «Поле артефактов» поделишь сам, как посчитаешь нужным, на всех членов экспедиции.

– Что за безграничное доверие?

– Я пока не знаю, как и на кого делить добычу. А у тебя больше опыта в таких вопросах.

– Кроме тех, кого я посчитаю нужным взять с собой, нам придется еще кого-то брать?

– Умника с базы на Изумрудном. Без него в консервы не войти, так что это обязательное условие.

Макс замолчал, теперь уже надолго. Он раздумывал, облокотившись на здоровую руку и глядя в пол. Серый ждал, уставившись в потолок, понимая, что старателю нужно время, чтобы принять решение. Наконец Макс выдохнул:

– Все равно это гнилое дело, Серый. Для похода к Припяти, кроме двух бойцов, нужны еще снайпер и проводник. Какого-нибудь сумасшедшего снайпера мы еще можем найти, а вот с проводником точно будут проблемы. Проводнику нужно платить вперед, за хабар они не работают.

– Так ты со мной или нет?

– Вот что я тебе скажу. До Изумрудного нам по пути. До лагеря я тебя доведу, а дальше посмотрим… За Рыжим лесом я ни разу не был, поэтому стать твоим проводником не смогу. А настоящего проводника, боюсь, тебе не найти. Так что у твоей затеи мало шансов.

– Мало – ты не сказал «нет».

– В Зоне никто и никогда не говорит «нет». В Зоне случается такое, что… Короче, поживем – увидим. Доктор ведь сказал, что ты его найдешь, а он редко ошибается. Кстати, что ты знаешь о Санитаре?

– Санитар? Если это имя, то в первый раз его слышу. А в ЦИЗе, конечно, санитары были.

– Нет, это солдат с периметра, который теперь живет у Доктора. Отношения к ученым он не имеет.

– Тогда ко мне он тоже не имеет отношения.

– Да. Не к добру это… – проворчал Макс.

Что именно не к добру, Серый уточнять не стал. Повисло молчание. Макс начал доставать из пакета на полу съестные припасы. Серый, немного поразмыслив, хотел заняться тем же, но Макс не дал:

– Подожди, Серый. Позавтракаешь попозже. Мы и так заговорились. Сейчас надо сходить в лагерь, найти Семена. Он там за старшего. Передашь ему записку, вот я написал. – Макс протянул сложенный вчетверо листок. – Пока они готовятся, поешь и поспишь еще немного. Потом вместе со всеми пойдешь к лесу, там и увидимся. Сделаешь?

– А почему нельзя просто послать ему сообщение?

– Так надежнее. Да и тебе все равно придется идти в лагерь.

Видя, как заколебался Серый, Макс добавил:

– Серый, я тебя прошу, еще один раз помоги мне. Надо выбить бандитов со стоянки, иначе поляжет много хороших молодых, но глупых парней. Ты потом поймешь, что тебе это нужно не меньше, чем мне. А потом, я обещаю, займемся твоим делом. Без снаряжения все равно выдвигаться нет смысла, а достать его мы можем только на базе бритоголовых. Это ведь не просто война с бандитами, это крестовый поход: все, что мы там найдем после разгрома банды, – наше по праву. Так и живем: они грабят нас, мы – их. А потом до Янова я тебя не доведу, но до Изумрудного уж так и быть – я ж твой должник. Разобьем мародеров и в дорогу, идет?

– Ладно, – согласился Серый. – Давай говори, кого где найти, что передать? Только при условии, что все, что я сказал, останется между нами.

– Идет. – Макс отдал Серому лист. – Там все, что надо, написано. Если хочешь, можешь прочитать. Найти надо Семена. Его там все знают. Обязательно поспи хоть чуть-чуть. А потом выдвигайся вместе со всеми. Да, и камуфляж поменяй. Я тебе вон там положил. – Макс показал рукой на перекладину рядом с головой Серого. – Свое сбрось, положи туда же. Этот камуфляж поудобнее и полегче.

Серый не мог рассмотреть детали нового комбинезона, но был уверен, что это та самая «защитка», что лежала в тайнике под доской. На левой груди должна быть дырочка – точно, вот она. Понятное дело, снят с покойника, но здесь этим никто не брезгует. «На войне, как на войне».

Серый вспомнил, как при зачистке на окраине одной деревушки они с Петрухой Гришиным нашли тело боевика. На его руке висел «ролекс». Самый настоящий, поблескивал золотом в лучах восходящего солнца. Петруха бросился его снимать, и в этот момент прозвучал выстрел. Из ближайшей «зеленки» снайпер выстрелил не в стоявшего в полный рост Серого, а в почти лежащего Гришина, рискуя промазать и выдать себя. Но рискнул и наказал его за жадность, а Серого пожалел. «Ролекс» потом все-таки сняли – комбат не дал пропасть, и снайпера накрыли, но наука Серому была на всю оставшуюся жизнь.

Хреновое место Зона, когда кругом хоть глаз коли. Это в городе, даже если фонари разбиты, так хоть свет из окон идет, рекламный огонек, нет-нет да и просочится сквозь частокол домов. И глядишь, даже в самом темном переулке глаза привыкают, начинают выхватывать контуры фигур. А если еще и луна подсвечивает, то совсем хорошо.

Но здесь – другое дело. Двигаться пришлось ощупью. Сразу за порогом сушилки Макс указал направление, куда должен идти Серый: никуда не сворачивая, пока под ногами не зашуршит гравий, потом повернуть направо и идти, пока не покажется деревня.

«Там увидишь отблески костра по правую руку, – напутствовал Макс, – и уже не ошибешься. Смертельных аномалий здесь нет, зверье да твари всякие, если и подходили сюда, уже обратно в Зону да в лес умотали. Под утро близко к человеку никому неохота быть». И Серый пошел сквозь тьму, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Иногда ему казалось, что Макс его испытывает, или издевается, или просто использует. На хрена, спрашивается, надо тащиться в деревню сейчас, нельзя было до рассвета подождать? Через полчаса светать начнет, и если уж не светло как днем будет, то, по крайней мере, дорогу можно разобрать. Дались ему эти полчаса?

Теперь, когда приоритеты поменялись, слух работал, а глаза почти не видели, Серому казалось: безмолвная ранее Зона заговорила на своем языке. Едва уловимый шелест травы, треск аномалий, визг дерущихся неподалеку крыс создавали особый фон, не позволяющий забыть, что ночью битва за жизнь кипит похлеще, чем днем. А битва за жизнь – это и есть самая настоящая война. Как там шутил их начвзвода: «Третьей мировой войны не будет. Но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется». Это уж точно. Ничто так не заставляет воевать, как желание выжить.

Серый держал дробовик на изготовку – если что, любую тварь с такого расстояния в клочья разнесет. Но когда справа, буквально в трех шагах, что-то взвизгнуло, да так, что ноги Серого сами заплясали на месте, о стрельбе даже мысли не возникло. Куда стрелять, в темноту? Хорошо, Макс подсказал опорожниться перед выходом, а то точно налил бы в штаны нового комбинезона. В траве громко зашуршало – кто-то испугался еще больше, чем Серый. Зверя уже и след простыл, а сердце до сих пор бешено колотилось. Серый чуть прибавил шаг: хотелось как можно скорее добраться до места. Раз Макс гарантировал безопасность, значит, бояться нечего, но, конечно, кто его, этого Макса, знает? Они и знакомы-то всего сутки, даже меньше. Хотя Серый и успел уже спасти ему жизнь.

Дорога, если так можно было назвать покрытое густой травой, мокрое от росы поле, подалась вверх. Значит, уже шоссе. Теперь, по крайней мере, в аномалию не вляпаешься – почему-то шоссе они не трогают; главное, не сходить с твердой поверхности. Странное все-таки место – Зона. В иных местах трава асфальт в клочья разломала, как сквозь мягкую землю проросла, Серый сам видел. А эту дорогу не трогает, бережет даже. Столько лет ей, а будто вчера асфальт положили – ровнехонька.

Теперь идти было легче, по-прежнему справа и слева кипели бои звериного значения, периодически кто-то перемахивал дорогу в трех-четырех метрах от него, но приближаться к человеку никто не решался. Серому казалось, что прогулка его длилась не менее получаса, когда в полной темноте показалось какое-то зарево. Будто верхушки деревьев вдали подсвечивает снизу слабенький прожектор. Это костры в деревне. Серый свернул в сторону света и опять оказался в траве по пояс. Из-под ног врассыпную бросилась мелкая живность, комбинезон начал пропускать влагу, и стало еще прохладней. Единственная радость – глаза понемногу начали улавливать в темноте какие-то очертания, значит, начало светать и через минут пятнадцать видно станет совсем хорошо.

На подходе к деревне Серый встретил двух незнакомых старателей, копошившихся под гнутой березой. На Серого они бросили недоверчивый взгляд и вернулись к своим делам. Обойдя их стороной, Серый пошел к деревне, периодически оглядываясь. Вряд ли бандиты рискнут так близко подойти к логову старателей, но все-таки береженого Бог бережет – бояться людей Зона Серого уже научила. Перед самым входом в лагерь его встретил еще один человек в хорошем утепленном камуфляже с накинутым на голову капюшоном – часовой. Он нарезал круги на небольшом пятачке и размахивал руками, видимо пытаясь согреться.

На Серого он взглянул искоса, но остановить не попытался. Серый остановился сам.

– Слушай, друг, мне Семен нужен, – сказал он.

– Семен? – Парень прекратил упражнения и сплю нул. – Семен спит. Пойдешь к центру, по дорожке, там большая изба без окон и дверей, наверху еще петух резной стоит – там найдешь Семена, только он не любит, когда его будят по пустякам.

– Мне один старатель для него весточку передал. Макса знаешь?

– Макса? Знаю. А ты что, у него на побегушках?

– Почему на побегушках? – обиделся Серый. – У него рука прострелена, он меня и попросил сходить.

– Да ты не обижайся, – засмеялся часовой, доставая сигарету. Серому, естественно не предложил – не принято. – Огоньку не найдется?

– Не курю, – ответил Серый.

– Ты новенький что ли? – Старатель принялся вертеть в руках какой-то зеленоватый кристалл, в котором через секунду засветился маленький огонек. Парень долго и старательно прикуривал, но то ли сигареты отсырели, то ли огонь был слабый, пламя никак не хотело раскуривать табак. Наконец ему это удалось, и старатель спрятал артефакт в карман. – Не люблю я с «зелени» прикуривать, – пояснил он, – не слушается она меня. Так ты, значит, новенький?

– Вроде того, – неопределенно ответил Серый.

– А с Максом что случилось?

– Бандиты вчера напали, на дороге. Хотели ограбить.

– Это здесь что ли? – Парень указал направление, откуда пришел Серый, и даже перестал курить. – Это он вечером отстреливался?

– Да.

– А я говорю ребятам: кто-то в перестрелку попал. Не похоже, что по мутантам стреляют. Мы даже хотели сбегать, посмотреть, но стрельба прекратилась, мы и не пошли. А это, значит, Макс. Ну совсем бандиты оборзели.

Из деревни вышла группа из четырех человек и направилась к ним. Трое были в добрых защитках, лица под капюшонами Серый рассмотрел, только когда они подошли совсем близко. Двоих он видел вчера в баре – кажется, Смола и Кудрявый, в противовес прозвищу не имевший на голове ни одного волоска. Третий был ему не знаком. А вот четвертого, молодого старателя, Серый узнал сразу. Камуфляж у него был простенький, рюкзак почти пустой, зато в руках LR-300, американская полуавтоматическая винтовка, довольно дорогая и удобная. Он тоже был тогда в баре и держался со старыми старателями как с равными. Серый еще отметил тогда, что ему и двадцати-то, наверное, нет, а гляди-ка, уже бывалый.

– Слышь, братва, – обратился к подошедшим Часовой, – Макса вчера вечером прямо на дороге бритые обстреляли. Вот, человек говорит: руку пробили.

Компания остановилась. Все уставились на Серого.

– Что, отбился Макс? – спросил неизвестный.

– Отбился, – ответил Серый. О своем участии в отражении атаки он промолчал. – Попросил Семена найти, записку передать.

– Записку? – Кудрявый посмотрел на Серого с интересом. – И что пишет?

– Не знаю, не читал.

– Подожди, Егор, не парь человека, – сказал незнакомый старатель.

Кудрявый недовольно сплюнул, но послушался.

– Что за записка?

– Вот. – Серый достал сложенный листок. Макс ничего не говорил по поводу секретности информации в ней. Хотя, может быть, он считал это само собой разумеющимся. Но что-то подсказывало Серому, что показать ее незнакомцу можно.

Незнакомец без всякого стеснения развернул листок. По мере того как он читал, выражение его лица менялось: из любопытного оно становилось серьезно-озабоченным. То же самое происходило с лицами остальных, пытавшихся заглянуть через плечо старателя, державшего лист.

– Что, Белый, планы на сегодня меняются? – спросил Смола, обращаясь к нему.

– Что ж ты стоишь-то, бестолочь? – спросил Белый Серого, который от этой фразы растерялся. – Человек тебя за делом послал, а ты тут лясы точишь.

Серому стало обидно: он вообще не обязан был тащиться сюда через тьму Зоны, рискуя быть съеденным какой-нибудь полоумной хищной тварью. А теперь еще он и виноват.

– Куля, – обратился Белый к часовому, – веди его к Семену, Макс крестовый поход собирает. Он уже ушел к кордону. Через три часа надо быть у стоянки.

Куля быстро подобрался, крикнул Серому:

– Пойдем! – и двинул в центр деревни.

– И скажи всем, чтобы не расходились, – крикнул им вслед Белый.

Дальше все завертелось не хуже, чем на войне перед рейдом. Заспанный Семен – сорокалетний мужик с военной выправкой, коротко стриженный, со слегка отечным лицом – быстро отдавал приказания, старатели вокруг засуетились, кто-то недовольно ворчал, что такие дела с бухты-барахты не делаются, что у них, мол, на сегодня уже были планы, но таких было меньшинство. В этой суете Серый не знал, куда приткнуться: о каком сне говорил Макс, тут и присесть-то некуда.

– Что, постреляем? – деланно спокойно спросил Серого парень, тот самый новичок, который был вчера в баре.

Он перекладывал вещи из одного рюкзака в другой, доставал аптечки, складывал их в пакет, потом снова доставал, опять перекладывал. Несколько раз проверил видавший виды обрез, положил его справа, потом переложил налево. Серый понял, что парень находится в состоянии нервного возбуждения: предстоящего боя боится, но виду подавать не хочет.

– Постреляем, – спокойно ответил Серый. К этому вопросу он уже начал привыкать. – Слушай, ты не знаешь, где тут можно на часик прилечь? Спать хочу – не могу.

Парень посмотрел на Серого с уважением. Ему спать перед боем нервы не позволяли. Он ответил:

– Вон, в домик зайди, там матрас лежит. – И, когда Серый вошел в дом, спросил: – Тебя разбудить через час?

– Если нетрудно, – ответил Серый, лег на лавку и мгновенно уснул.

Серый сидел на траве около небольшого леса. Вокруг тишь да благодать. Будто нет никакой Зоны, нет никаких аномалий, артефактов, бандитов и старателей. Кажется, только загляни в лесок, и увидишь там грибников, самых что ни на есть обычных, с пакетами и лукошками. И птицы поют слабенько, будто боясь нарушить умиротворение. И ветра нет.

А потом появился молодой старатель. Он вышел со стороны леса и окликнул Серого:

– Вставай, дружище, пора в поход.

Серый открыл глаза и увидел над собой того самого парня, который показал ему, где можно было поспать пару часов. Он был чисто выбрит и притворно весел. «Что ж, – подумал Серый, – если ему так легче, пусть».

– Тебя как зовут? – спросил парень.

– Серый.

– А меня Данила. Воевать-то пойдешь?

– Наверное, – неопределенно ответил Серый, хотя знал, что выбора у него нет. Сделать дело, ради которого он сюда пришел, без Макса ему не под силу. Значит, придется сначала помочь ему. А потом уже просить о помощи самому.

– Выход через полчаса. И тебя Семен просил зайти.

Сначала Серый поел. Ему до одури надоело куда-то бежать. О Зоне много чего говорили, в основном те, кто с Зоной и близко не был, но в одном сходились все: Зона – это то место, где шагу ступить нельзя без должного внимания. Аномалии на каждом шагу, поэтому, прежде чем сделать этот шаг, надо семь раз все обдумать и просчитать.

Запасы еды у Серого были невелики, но сейчас он твердо решил хорошо поесть. Поэтому достал свой единственный саморазогревающийся паек, который только вчера выменял у Бармена на горсть «красных камней» – очень дешевых артефактов, найденных недалеко от Убежища. Натовская каша оказалась невкусной, зато голод утоляла сносно; доев ее вприкуску с сухарями отечественного производства, Серый запил все это водой из фляги, после чего почувствовал себя намного лучше. Теперь можно было и поиграть в войну, и плевать, что из этой игры можно живым не выйти. Ввязался в драку – жалеть поздно, надо действовать. Серый четко обозначил для себя цели. Помочь Максу в его крестовом походе и за это получить от него помощь, хотя бы разведать путь до лагеря под Изумрудным.

Семена он нашел в компании Белого на самом краю поселка. Чуть дальше в полном походном снаряжении стояла группа из двух десятков старателей. Среди них были уже знакомые Серому Куля, Борода, Крок с Сильвером и Данила. Последний, увидев Серого, махнул ему рукой, но Серый остановился в сторонке, разглядывая окрестности.

Семен, увидев Серого, подошел к нему.

– Ты где так долго? – недовольно проворчал он. Серый не ответил. – Ты как на Макса-то вышел?

– Случайно, – ответил Серый с вызовом. Необоснованная грубость в отношениях между старателями ему надоела.

– В общем, так. Макс меня попросил тебя к себе в пару взять. Пойдешь со мной рядом. От меня не отставать, приказы выполнять беспрекословно. Стрелять ты должен уметь. Верно?

– Приходилось.

– Держи. – Старатель протянул Серому один из двух АКМ, висевших на плече, и четыре магазина к нему. – Это тебе в пользование от Макса, в счет какого-то долга, он сказал, ты знаешь.

Серый взял оружие. Отказываться не имело смысла, в любом случае решать вопрос о расчетах нужно с Максом.

Семен закинул второй ствол к себе за спину и развернулся:

– Все. Белый вводную дал? Сбор через сорок три минуты перед лесом. Там все остальное.

Они что же, так колонной и пойдут? Серый усмехнулся. Такую колонну сверху можно одной ракетой накрыть. А ведь все эти люди находятся в Зоне незаконно. И по всем статьям подлежат уничтожению. Правда, «вертушки» здесь почему-то летают редко, но все-таки устраивать парад – лишнее. Кстати, одного пулемета на той же сушилке будет достаточно, чтобы положить всю группу, идущую по дороге или даже по ее склону. Но Серый ошибся. Отряд вдруг резко разбежался. Кто-то даже в противоположную сторону ушел. Несколько человек остались на месте, закурили. То есть добираться до места придется парами-тройками. Вон, Данила пошел с Кроком и Сильвером – командой недовольны все трое, но приказ есть приказ. Надо же, как будто снова на войну попал, только гор вокруг нет.

– Пошли! – рявкнул Семен и рысцой побежал к оврагу, где только вчера Серый разбирался с псевдокабанами.

Тренированный Серый едва поспевал за проводником, стараясь не сбивать дыхание. В руках Семена периодически пищал детектор аномалий, тогда он делал вираж и продолжал движение в другом направлении. Серый бежал след в след и едва не снес по инерции внезапно остановившегося проводника. Вернула его к жизни автоматная очередь: Семен стрелял. Меж кустов мелькнула тень, спустя мгновение расстрелянные Семеном ветки посыпались вниз. Еще одна тень – справа. Но Семен выстрелил в другую сторону.

Теперь уже Серый пришел в себя и занял позицию. Выстрелил он не туда, где мелькнуло огромное тело, а туда, где атаковать зверю было удобнее всего. И вовремя: похожее не то на собаку, не то на волка животное уже выходило на позицию для атаки. Очередь – оскаленная пасть щелкнула в сантиметрах от лица и повалилась на землю. Сзади тарахтел автомат Семена. Серый хотел было повернуться к нему и помочь, но тут же услышал приказ:

– Спину держи!

И через секунду Серый понял, что командир был прав. Еще две твари неслись на них. Серый дал очередь, один из мутантов припал на ногу, но продолжал бежать. Некстати вспомнилось, что на войне командир учил экономить патроны и стрелять короткими для кучности стрельбы – сюда бы его. Когда кончился рожок, только одно из нападавших животных было мертво. Перезаряжать АК не было времени, но Серый ловко сбросил ставший ненужным автомат и ударил летевшее на него животное прикладом дробовика. Тварь оказалась тяжелой и от удара лишь соскользнула в сторону, но этого хватило Серому, чтобы выстрелить. Первый выстрел снес мутанту половину морды, но не убил. Второй оказался более точным – в центр черепа. Третий выстрел – на всякий случай, Серый уже себя не контролировал, руки сами собой перезарядили ружье и надавили на курок. Лишним не будет. Внезапно вокруг стало очень тихо, но Серый знал, что у него просто заложило уши от стрельбы и слышимость притупилась. Оба старателя стояли, вглядываясь в заросли, сейчас доверять можно было только глазам. Через несколько секунд раздались еще выстрелы, но где-то далеко, с другой стороны лагеря, – тоже кто-то отбивался от Зоны и ее тварей.

– Вроде отбились, – проговорил Семен таким тоном, будто речь шла не о злобных монстрах, а о кучке назойливых ребятишек.

Серый еще раз подумал, что о Зоне он еще ничего не знает и кидаться в центр к ЧАЭС при его-то знаниях и опыте – дело не просто рискованное, а, скорее, бессмысленное. Нужен проводник, а для этого нужны деньги, а чтобы раздобыть деньги, надо раздобыть артефакты. А для этого нужно залезть в центр Зоны. Вот такой замкнутый круг получается. Черт, поневоле задумаешься, не ограбить ли кого-нибудь в целях быстрой наживы. Из других вариантов – только пообжиться в Зоне, познакомиться с ее правилами и кошмарами, медленно и аккуратно зарабатывать на снаряжение и потом только двинуть к цели. Но сколько для этого нужно времени, Серый не мог себе даже представить. И не было у него этого времени.

Он наконец-то смог обернуться и посмотреть на результаты работы напарника. А тот потрудился на славу – пять мертвых тел. Надо же, когда ж он успевал автомат перезаряжать?

Поинтересоваться этим Серый не успел, так же, как и рассмотреть напавших на них животных – Семен крикнул: «Пошли!» – и побежал дальше. Они бежали еще с полкилометра, потом вышли на открытое пространство и устремились к холму. Местность Серому была совершенно незнакома – так далеко в Зону он еще не заходил. Но Семен ориентировался здесь, как у себя дома. Спустя двадцать минут от начала путешествия они уже оглядывали ближайший лес из развалин какого-то невысокого здания. Серый понял, что это и есть место сбора – можно отдышаться.

– Что это были за зверюги? – спросил он Семена.

– Те, что на нас напали? Псевдособаки. Не встречал еще?

– Я в Зоне второй день. От бара дальше чем на полкилометра не отходил.

– А стреляешь неплохо, – задумчиво произнес Се мен, глядя в импровизированное окно – на самом деле дыра в стене была пробита взрывом. – Хвосты у них бывают полезными – если хвост без повреждений, его можно умникам продать, они из них какую-то херню делают, вроде как раны она хорошо заживляет.

– А у этих были плохие хвосты?

– Все в радиационных язвах, видать, нездешние псы были. Наверное, с выбросом из Зоны пришли, откуда-то из зараженного района. Скорее всего, со Свалки.

– Слушай, а какие здесь еще монстры водятся?

– Собаки водятся, но здесь они тупые и незлобные. Вот там, – Семен кивнул в сторону центра Зоны, – они уже и организованней, и хитрее. Потом еще кабаны, но с кабанами та же история. Это они там плодятся как мухи, а сюда редко заходят. Да и те не опасны. Здесь им жратвы хватает – трупов навалом, так что на людей они не нападают. Псевдособаки вот рыщут. Правда, к лагерю тоже редко подходят. Они не очень быстрые – человеку не соперник. Только если большой стаей нападут. Но ближе к центру, говорят, тоже бывают экземпляры ого-го.

Серый хотел высказать удивление по поводу «не слишком быстрых тварей» – по его мнению, они были очень быстрые, но последняя фраза Семена показалась ему более важной.

– Ты сказал, «говорят»? Ты что, сам там не был?

– А ты думаешь, мы через день туда ходим? Центр – это тебе не проспект Комарова.

О каком проспекте говорил Семен, Серый не знал. Мало ли их, в его родном городе такой тоже есть.

– В центр отсюда только одна дорога. А обратно редко кто приходит.

– А я думал, что вы идете в Зону, в центр, набираете артефактов, возвращаетесь назад.

От такой наивности Семен даже захохотал.

– Запомни, парень, Зона такая штука – идти в ней можно только в центр. Многие так и делают. Собирают артефакты, зарабатывают деньги, покупают более совершенное обмундирование и идут к центру, пока всего этого хватает. Там останавливаются, и все по новой. Артефакты, новое обмундирование, новый поход. И так до бесконечности. Пока след их не теряется. Нет у Зоны конца, понимаешь? Поэтому дойти до него не получится. Кто-то верит в Исполнитель желаний, кто-то в «Обелиск». А я в бесконечность. Сколько ни иди, все равно не дойдешь. А зачем же тогда трепыхаться? Сиди здесь, на хлеб всегда заработаешь, и живи сколько Зона позволит.

– Слушай, Семен, а зачем ты тогда сюда пришел? Не для того же, чтобы с бандитами воевать? Воевать и там можно было.

Семен нервно почесал небритый подбородок:

– Хороший сегодня бой будет. Чувствую. Ты вот спрашиваешь зачем? Романтики хотелось. Денег. Думаю: заработаю, вернусь, женюсь, да еще на такой девчонке, чтобы все с ума сходили от зависти. А теперь…

– Слушай, Семен, а тебе сколько лет? – Серого вдруг осенила догадка.

– Тридцать пять, – усмехнулся Семен. – А ты сколько думал?

Серый промолчал. Только теперь он понял, откуда в глазах Семена столько тоски. Война. Такие глаза были у людей, которых забрала война, у тех, кто не выдержал ее, сдался, позволил себя сожрать. Война позволила выжить, но не отпустила. И он сбежал от нее сюда. На новую войну. Чтобы убить старую. Так алкоголики, пытаясь бросить пить, садятся на иглу и переходят из одного плена в другой.

– Зона сама раздает года, кому сколько посчитает нужным. – Семен посмотрел на пространство перед лесом. – Наши почти собрались. Надо потихоньку выдвигаться. – Он положил руку на плечо Серого. – Не «зонный» ты человек. А я… – Семен замолчал, отвернулся, потом сказал с горечью: – Пошел я один раз в центр, год готовился. Не приняла Зона. При выбросе достала. Много нас там было в подвале. По всем показателям должны были выброс спокойно перенести. И все перенесли. Кроме меня. Меня потом ребята вытащили, хоть и думали, что я уже не жилец. Доктор меня выходил, тот, что на болотах живет. Так что теперь я дальше вот этой стоянки не хожу – Зона не пускает. Здесь лагерь сторожу, за порядком приглядываю. Бармен мне предлагал еще один бар соорудить, чуть севернее, чтобы я там хозяйничал, но не мое это.

– Семен, последний вопрос. Ты где воевал?

– В спецотряде я был. Везде нас возили. Пока однажды весь взвод не полег. Один я тогда выжил.

– И не можешь себе этого простить?

– Какая разница? Теперь уже все равно. Теперь я уже за себя не решаю. Только знаешь, не жалею я, что так вышло. Моя это Зона. И ничего другого мне не надо.

У края опушки собирался очередной воинский совет, Макс и Белый уже поджидали Семена, Серый остановился рядом. Рука у Макса была все так же перевязана, хотя двигал он ею довольно активно. Когда начался совет, Серого отойти не попросили, он и остался.

– Ну что там? – спросил Семен, обращаясь к Белому.

– Крок с пулеметом засел у выхода. С ним еще семеро, так что, если захотят уйти – они их не выпустят.

– Что с «вертушками»?

– Обещали четыре ракеты по гнездам, – ответил Макс, – остальное – сами.

– Вот суки! – выругался Семен. – Ладно, хоть это дают. В лесу что?

– Чисто, одна группа ушла – четыре человека, мы пропустили, не стали шуметь. Горчица с братьями проследят, чтобы не вернулись с тыла, но не дураки ж они в пекло лезть, так что ушли, и хрен с ними. Главное, гнездо распотрошить. А так – ребята уже готовы выйти на позиции, вертолетов ждем.

– Через шестнадцать минут, – сказал Семен, глядя на часы. – Через тринадцать занимайте места. Инструктаж провел?

Белый, которому был задан этот вопрос, ничего не сказал, просто кивнул головой.

Серый слушал и ушам не верил: вертолетов ждем? Это что же, коалиция со старателями заодно?

– Давай, Серый, – обратился к нему Макс, – я сегодня не боец. Но, как смогу, прикрою. После боя встретимся, поговорим. Держись Семена.

И бойцы разбежались. Семен и Серый прошли через небольшой пролесок и залегли в тени куста, откуда хорошо просматривалась площадка размером с половину футбольного поля, обнесенная бетонным забором. Забор имел множество прорех, залатанных металлическими прутьями и листами, кое-где дыры заткнули кузовами стареньких автомобилей. В центре площадки высилось трехэтажное здание с двумя рукавами, обгорелое и порядком разрушенное. Но остов был цел и выглядел вполне прочным. Пространство за забором с той стороны, видимо, уходило вниз, поэтому разглядеть тамошний пейзаж Серому не удалось. Зато удалось разглядеть два пулеметных гнезда, оборудованных на крышах рукавов. И еще одно гнездо на крыше по центру. Там Серый даже смог разглядеть стрелка. Если бы тот увидел их сейчас, то мог бы и зацепить. Например, Серого куст точно не спас бы. Поэтому он аккуратно сменил позицию, загородившись толстым деревом. Теперь было поспокойнее, хотя пулемет на крыше – очень неплохая позиция для обороняющихся. За забором по периметру были расставлены остатки КамАЗов, когда-то стоявших во внутреннем дворе. Стоянкой это место, видимо, прозвали именно из-за них. Серый прикинул, можно ли будет, в случае чего, спрятаться между ними от пуль, и решил, что надежной защитой они не станут. Недалеко от здания лежал разбитый армейский вертолет – неужели сбили?

– Значит, так, – начал Семен. – Пулеметные гнезда видишь?

– Вижу.

– Когда прилетят «вертушки» коалиции, они ударят ракетами по гнездам. Четыре ракеты. Там, сзади, есть еще одно гнездо, но нам оно не страшно. Нас волнуют вот эти три. Дальше группа огневой поддержки садит по окнам, а основная группа заходит под ее прикрытием в периметр. Вон там, – Семен указал рукой на небольшой лаз, заваренный металлическими прутьями, – есть где укрыться. Потом перебежками атакуем здание с тыла, там есть вход. Слева у нас останется крыло, туда забросим дымовухи, чтобы подойти. А дальше зачистка. Остальное по ходу. На рожон не лезь, особо не геройствуй – никто спасибо не скажет. Мы идем с тобой в паре, так что держишь мою спину, а я твою. И слушай меня. Все ясно?

– То есть мы в группе атаки?

– Почти. В ее заднем эшелоне. Войдем в периметр, когда ребята туда уже зайдут. А начинаем с огневой поддержки.

– Сколько их там?

– Точно никто не знает, но, по приблизительным подсчетам, десятка два.

– А нас?

– А нас двадцать с копейками плюс группа Крока. Но позиции у нас на возвышении, а это преимущество – мы весь периметр видим. Патронов-то у тебя много?

– Три рожка осталось да дробовик.

– Мало. Ладно, войдем в здание – подберем. На, держи еще два. Но зазря не пали.

Через несколько минут все было готово к штурму. Семен и Серый отошли чуть в сторону от того места, где знакомились с местом операции, вокруг рассредоточивались остальные бойцы. У одного Серый увидел гранатомет, даже такое оружие здесь имелось. Вот только вертолетов не было.

– Семен, а что если «вертушки» не прилетят? – задал напрашивающийся вопрос Серый.

– Прилетят, – нервно ответил тот. – Деньги получили, значит, прилетят.

Серый только присвистнул: коалиция продает услуги старателям!

– А что там за стоянкой?

– Там радиоактивное поле. Почему радиоактивное, никто не знает, чистое поле, а радиации навалом. Но оно четко ограничено, так что до стоянки радиация не доходит. Но и заходить на него не советую – никакие таблетки не спасут. Поэтому там только мутанты и шастают. А справа – болото. Аномалий полно, без должного камуфляжа не пройдешь. Поэтому, если они побегут – только влево. Но там их Крок со своим отрядом ждет, так что не уйдут.

– Слушай, а коалиция что, услуги вам продает?

– Коалиция все продает. Те еще суки. Для них здесь рай. Ты думаешь, куда все наши артефакты уходят? Через коалицию и уходят. Они нас потому сюда и пропускают, что это выгодно. Иначе давно расстреляли бы пару солдат, которые в Зону новых людей проводят, и навели порядок. Но не хотят. Желаешь в Зону – пожалуйста, а вот обратно – хер. Мы ж здесь все чуть ли не чумные. Хотя, я думаю, те, кто надо, знают, что ничем мы не больны, просто не хотят рабов терять. Пока человек в Зоне, будет артефакты носить, а иначе здесь не выживешь. Разве только устроишься на работу, как я. Но это трудно.

– А ты за артефактами не ходишь?

– Говорю же, не могу. Если бы не нашел себе занятие, пропал бы. А так – за лагерем слежу, ребята мне на жизнь скидываются, все честно.

– А купить выход у коалиции можно?

– Серый, – Семен безнадежно покачал головой, – про выход забудь. Были такие, что пытались уйти, только для солдат запустить человека – это одно, на это сквозь пальцы смотрят, а вот выпустить – совсем другое, за это сразу расстреляют. Так что про этот вариант забудь. Они даже барыг своих, которые караваны возят, дальше границы не пускают. Пришли, товар положили, обратный груз взяли и назад. С Зоны не выходит никто. Может быть, на других участках периметра, но не у нас. О, ну наконец-то летят.

Нервы напряглись до предела, Семен смотрел на часы, бормоча что-то себе под нос. На объекте зашевелились и сразу ожили пулеметные гнезда: то ли заметили отряд старателей, то ли атака сверху – верный признак их присутствия. Над головами засвистели пули. Серый вжался в землю и ушел за ствол, а пулеметчики, не жалея патронов, выпускали очередь за очередью.

Ответные выстрелы раздались только тогда, когда небо заволокли две белые полосы, первые две из четырех обещанных ракет пошли к цели. Несколько человек выбежали из здания и попытались занять позицию сразу за забором, максимально затрудняя проникновение на базу. Ответный огонь уложил одного из них, но как минимум двое проскочили. Два мощных взрыва сотрясли крылья здания, одно гнездо замолчало. Если не снимут оставшиеся гнезда двумя оставшимися ракетами, о прорыве и думать нечего.

Из окон здания вели прицельный огонь, отряд старателей вяло отстреливался – скорее для порядка, чем по существу. Ждали, когда замолкнут пулеметы. Сбоку бабахнуло – кто-то выстрелил из гранатомета, дым окутал верхнее гнездо. Третья ракета пошла с «вертушки» к последнему работающему орудию. Полетела пыль, и Серый увидел, как пулемет выскочил из окна и упал вниз. Готово! Теперь очередь за старателями, правда, еще один снаряд за военными остался, было интересно, как они поступят.

Вертолет пошел на очередной вираж, и вдруг белая полоса прочертила путь в обратном направлении – от крыши здания к вертолету: бандиты обстреляли летающий танк из гранатомета. Машина качнулась и в самый последний момент ушла от снаряда, едва не зацепив его хвостом. Серый смотрел на происходящее, открыв рот. Подобная ситуация явно не понравилась пилоту, и он ответил более чем адекватно: вниз одна за другой полетели сразу три ракеты, тот, кто стрелял в воздушный корабль, сильно разозлил военных. Крышу здания разнесло в щепки, в разные стороны полетели горящие обломки, а дымовая завеса заволокла верхний этаж, вынуждая защитников крепости спуститься вниз. В результате плотность огня из здания резко упала, что, безусловно, было на руку атакующим.

Все, коалиция свое дело сделала, даже перевыполнила план. Теперь надежда только на собственные силы, но без пулеметных очередей уже проще, хотя автоматные выстрелы не прекращались ни на секунду. А справа снова выстрелили из гранатомета, на этот раз в решетку стены, в то самое место, где группа атаки должна проникнуть на территорию объекта. Тут же заработали три пулемета из зарослей слева и справа от Серого. Один из защитников стоянки вывалился из окна – кто-то попал в цель. Началась вторая стадия операции. Пулеметы нещадно садили по окнам, не давая бандитам высунуться, двое старателей шмыгнули к ограждению, забрасывая за него гранаты. Семен периодически постреливал по зданию, но главным для него было другое – он просматривал ход операции. Еще двое проскочили к забору, потом еще двое.

За забор упало столько гранат, что там все должно было превратиться в щепки. Неожиданно оттуда прилетел ответный «подарок» – гранаты имелись и у обороняющихся, правда всего лишь РГ-5, граната малой мощности. Но атаку уже было не остановить: группа проникновения уже входила в периметр, и, когда граната взорвалась, ей достались только голые стены. За забором сразу зарокотали выстрелы – там добивали уцелевших после гранатной атаки бандитов.

– Пошли! – выкрикнул Семен и, пригнувшись, двинулся к забору.

Серый побежал за ним. Ответного огня уже почти не было. По прикидкам Серого, в результате вертолетного обстрела и первой фазы операции обороняющиеся потеряли как минимум половину бойцов. И огонь пулеметов с этой стороны был настолько плотным, что стрелять из здания по лесу становилось себе дороже.

Теперь обороняющимся нужно было держать вторую линию обороны – само здание.

Проникнув на территорию, Семен и Серый заняли позицию за полуразрушенным бронетранспортером, остальная команда расположилась вдоль забора. После короткой и неинтенсивной перестрелки несколько гранат полетели в окна первого и второго этажей обращенного к атакующим крыла здания. Из окон полетели «обратки», но Серый уже ждал этого: когда «Ф-1» упала в непосредственной близости от него, они вместе с Семеном выскочили на безопасное пространство, готовясь в случае необходимости открыть огонь по противнику. Под прикрытием мощного огня старатели начали продвигаться к стене здания, в одном из окон мелькнула фигура – раздался выстрел, и один из нападавших упал.

Серый на рефлексах зацепил бандита на мушку и выстрелил, прежде чем это сделали другие. Еще минус один! Семен тоже пошел в атаку, не прекращая стрелять. В числе первых Серый с напарником оказались у стены здания. Семен махнул рукой, давая приказ прикрыть его, и полез в окно, затем это сделал Серый, подоспели и остальные старатели, прикрывая их огнем.

И в этот момент что-то стукнулось о стену. Из коридора в последней попытке сопротивления была брошена очередная РГ. Граната закрутилась в метре от Семена и Серого, прыгать обратно в окно времени не было, поэтому Серый шагнул в другую сторону – на гранату. Потянувшись ногой, он по-футбольному отправил ее обратно в коридор. Раздался взрыв, из четверых человек, успевших забраться в комнату, зацепило только одного. Раненого оттащили в угол комнаты, Серый и Семен уже контролировали коридор через дверной проем. Еще один старатель с дробовиком наперевес ворвался в смежную комнату, но стрельбы не последовало – комната была пуста. И в этот момент где-то с противоположной стороны здания раздались выстрелы. На автоматные очереди ответили из пулеметов.

– Все, нарвались на Крока, – весело сказал Семен. – Бегут.

Еще несколько минут звучали выстрелы, отряд старателей выжидал, оставаясь на прежних позициях. Потом на руке Семена запищал ПДА.

– Ну вот, еще семеро на Крока налетели, ребята их зажали, теперь не выпустят, – прокомментировал он. – Четверо ушли еще до боя. Минимум трое в гнездах были, у забора – четверо, да человека четыре мы завалили. Уже двадцать два. Так что, может, здесь никого и не осталось.

Но Семен ошибся. Здание действительно оказалось почти пустым, при зачистке на этажах старателям никто сопротивления не оказал, потому что было некому: троих полумертвых мародеров старатели добили с благородной целью – чтоб не мучились, а вот в подвале кто-то забаррикадировался.

В подвал вел тяжелый металлический люк, створки которого были грубо запаяны ручным способом. Легким движением руки такой не спихнешь, но если устроить, например, направленный взрыв, крышка непременно даст трещину, и тогда захват подвального помещения – всего лишь дело техники.

Семен постучал прикладом автомата по крышке и, наклонившись к самому люку, позвал:

– Эй, ребята! Даю вам две минуты, чтобы открыть люк, или мы его взорвем.

– Семен, это ты? – прорвался сквозь заслонку голос.

– Крюк, ты что ли? – Семен даже подпрыгнул от удивления. – Давненько тебя слышно не было. Мы уж думали, ты подох.

– Не дождетесь, – ответил Крюк. – Я еще вас всех переживу.

– А ты оптимист. С каких это пор ты с мародерами связался?

Вместо ответа под люком заскрипел засов, несколько человек попятились подальше от крышки, только Семен остался на месте.

– Открывай, Семен, – раздался голос снизу, на этот раз он был гораздо тише.

Семен осторожно положил руку на крышку, но усилий не приложил. Крюк снова прокричал:

– Открывай, не бойся! Разговор есть.

Теперь Семен медленно и осторожно потянул крышку на себя.

– Отойди, парень, – шепнули Серому сзади.

Серый оглянулся – это был незнакомый лысый старатель. Видимо, Крюку не очень-то доверяли. Серый отдвинулся на метр назад, а Семен уже почти полностью открыл люк.

– Семен, слышишь? – Теперь Крюка было слышно гораздо лучше. – Я говорю, разговор есть.

– Слушаю тебя, Крюк.

– Ты знаешь, что такое ГВБ?

Серому эта аббревиатура ничего не говорила, а вот Семен, судя по всему, с такой штукой был знаком, потому что лицо его сразу стало серьезным. Слишком просто Крюк открыл люк, значит, козыри у него на руках действительно есть.

– Откуда он у тебя?

– Хороший вопрос, – захохотал бандит. – Что я получу, если отвечу на него?

– Я тебя быстро убью! – крикнул присевший сзади лысый.

– Ответ неправильный. Будет еще один такой же – взорву эту ферму на хрен вместе со всеми цацками.

– Дашь честный ответ – получишь от меня такой же, – предложил Семен.

– Идет, – согласился Крюк. – ГВБ мы отбили у группы умников, которые полезли в водонапорную башню около Новошепеличей. Перед тем, как ее в последний раз развалило.

Сердце Серого учащенно забилось.

Семен сделал знак Белому: уводи людей. Серый понял, что угрозы Крюка Семен воспринимает всерьез. Комната вокруг люка опустела через три минуты. Остались только Семен, Серый, лысый старатель и подошедший Макс. В здоровой руке он держал «магнум».

– А теперь ты мне ответь: сколько вас там осталось?

– Четверо, – ответил Семен. О том, что из Макса боец никудышный, он промолчал.

– И подумай, стоит ли моя жизнь ваших?

Семен выдержал паузу.

– И что ты предлагаешь?

– Ты даешь мне честное слово, что отпустишь меня, а я отдам вам подвал.

– Другие варианты?

– Другой вариант один: вы штурмуете подвал, мне, конечно, не устоять, но всех штурмовиков я утащу с собой. И все добро, что здесь находится, тоже. Оно вам надо?

– Я до сих пор не уверен, что у тебя есть Глубокий вакуум.

– Так в этом и заключается мое предложение: я даю тебе честное слово, что он у меня есть, а ты даешь слово джентльмена, что отпустишь меня. Если я соврал, ты с полным правом меня прикончишь.

Семен размышлял, но по его взгляду Серый понимал, что решение уже принято, осталось только его озвучить.

– Даже если я тебя не трону, я не могу гарантировать, что так же поступят остальные. Ты же знаешь, у тебя здесь мало друзей.

– Если ты скажешь им, что дал мне слово, они не ослушаются.

– Тогда они просто пойдут за тобой.

– Я знаю. Я не требую от тебя невозможного. Скажешь им, что я должен спокойно дойти до Свалки, а дальше пусть делают со мной что хотят.

– Хорошо, – ответил Семен. – Какие условия?

– Ты меня отпускаешь и даешь возможность унести все, что вместится в мой рюкзак, плюс АКМ. Обещаю взять не больше трех артефактов.

– Не многовато ли ты хочешь?

– Все, что останется, или ничего. Хорошая сделка.

– Все, что уместится в рюкзак, минус три вещи, которые я выберу.

– Минус две.

Семен уже хотел сказать: «Согласен» – и даже начал говорить, но Серый так резко схватил его за руку, что фраза оборвалась, а Семен едва не свалился вниз.

Серый подполз к Семену вплотную и зашептал ему на ухо:

– Мне нужна информация про Башню. Все, что он знает.

Семен молчал, глядя в глаза Серому.

– Ну что там? – не дождавшись ответа, Крюк занервничал.

– Хрен с ним, пусть будет две, – ответил ему Семен, – только есть еще одно условие. Тебе оно ничего не будет стоить. Расскажешь моему парню, как добыл у умников заряд.

– И про Башню, – шепотом добавил Семену Серый.

– И все, что знаешь про Башню.

Теперь пришел черед Крюка замолчать. Секунд двадцать от него не было ни слуху ни духу. Потом он ответил:

– Не вижу подвоха.

– А его и нет, – усмехнулся Семен, – просто один из моих ребят жутко интересуется Башней, зачем, я и сам не знаю.

– Ладно, – сказал Крюк. – Договорились. Я выхожу.

Крюк оказался высоким парнем лет тридцати, довольно крепкого сложения, с длинными грязными волосами черного цвета, узковатыми глазами и морщинистым лбом. Семену он улыбнулся как другу, с которым давно не виделся, – понимал, что слово начальника старательского лагеря что-то значит, и потому, пока Семен не прикажет, его не тронут. Семен на дружескую улыбку не ответил, но за протянутую руку Крюка подхватил. В руках тот держал большой походный рюкзак, набитый доверху, на плече болтался автомат «Абакан» – по меркам приграничной территории довольно дорогое оружие.

Семен без особых церемоний забрал у него рюкзак, вытряхнул все его содержимое на пол: во все стороны покатились коробки и герметичные контейнеры. Сначала Семен собрал с пола несколько упаковок с едой и запихал их обратно в рюкзак, но сделал это крайне неаккуратно, чем Крюк остался недоволен. Он выхватил рюкзак из его рук и стал укладывать пакеты по-своему.

Дальше Семен стал рассматривать контейнеры. Некоторые он аккуратно открывал, другие просто осматривал снаружи и протягивал Крюку. Когда от кучи скарба, что отсчитал себе Крюк, оставалась треть, в руки «таможни» попался контейнер необычной формы – приплюснутый цилиндр ярко-зеленого цвета и очень тяжелый. Когда Семен приоткрыл его, Серый мельком увидел несколько стеклянных пробирок, закрытых пробками, на каждой пробирке – печать и надпись на латинице. Прочитав что-то на дне контейнера, Семен отложил его в сторону:

– Это тебе не нужно, – сказал он, и Крюк согласно кивнул: мол, этого и ожидал.

Второй ненужный, по мнению Семена, Крюку предмет обнаружился в самом конце осмотра – обычная на вид коробка с красным крестом. Спокойно наблюдавший за досмотром Крюк усмехнулся, когда старатель извлек из нее обычную флешку с двумя красными пометками на поверхности.

– Откуда у тебя это? – спросил Семен.

– Выменял на «золотого сома», – честно ответил Крюк. – Твоего человека они убили на месте, но я не имею к этому никакого отношения. Ты знаешь, я врать не стану.

– Я это заберу, – сказал Семен и махнул Крюку рукой, – остальное твое.

В помещении между тем стало людно. Дождавшись удачного окончания переговоров с Крюком, старатели возвращались в здание.

Несколько молодых и не очень молодых, но не слишком опытных старателей глядели на него с явным любопытством, так смотрят провинциальные прохожие на заезжую звезду телеэкрана, свалившуюся на них как снег на голову. Бывалые же старатели, вроде Белого, Кули и Крока, относились к нему с откровенной злобой, а старатель по имени Шурик сжимал автомат до побелевших в костяшках пальцев.

Крюк между тем, не обращая ни на кого внимания, закончил подбирать с пола остатки того, что мог унести: магазины к автомату, несколько гранат, аптечек и неизвестных Серому артефактов.

– ГВБ где? – недовольно спросил Семен.

– Там, – ткнул пальцем в лаз Крюк. – Не потащу же я его с собой, он тридцать килограммов весит.

Около Крюка уже образовалось плотное кольцо из старателей, создавалось ощущение, что каждый из них хочет прикончить Крюка лично, если тот какими-либо своими действиями даст к этому повод. Крюк выражал полное безразличие к происходящему. Даже на толчок вставшего за ним лысого стакера отреагировал слабым движением указательного пальца: мол, не надо.

Между тем Семен и еще несколько человек вовсю шарили по подвалу отвоеванного здания, и по их довольным возгласам Серый понял, что охота оказалась удачной. Вскоре на поверхность подняли баллон, похожий на пятилитровый бочонок пива. На боковой поверхности мелкими буквами было что-то написано – Макс, Семен и еще двое парней долго разбирались в надписях и разглядывали кнопки на дне бочки.

– А как она работает? – спросил наконец Семен.

– А я знаю? – с отрешенным видом проговорил Крюк.

– А как же ты хотел нас схлопнуть? – разъярился командир лагеря, но на Крюка это совершенно не подействовало.

– А я и не говорил, что знаю, как его взорвать. Я дал тебе слово, что он у меня есть. О том, что я знаю, как он работает, речи не было, – теперь Крюк уже веселился вовсю, он бы, наверное, и заржал в полный голос, но благоразумно сдержался, потому что тогда бы его точно отлупили.

– Тут кодовый замок, – сказал Макс. – Он его не может знать.

– А ты дал в ответ слово, – продолжил Крюк, – что я спокойно уйду.

– Зато я не давал тебе слова, что никто не пойдет за тобой, – прошипел Семен, недовольный тем, что его обвели вокруг пальца на глазах у всего лагеря. Выходит, можно было Крюку ничего не отдавать – сам бы сдался. – Вали отсюда! Быстро вали, пока я не взял грех на душу!

– Грех хромого человека в Зону выгонять, – вяло процедил Крюк. – Нога у меня после собаки еще не зажила, потому и к мародерам пришел – больше идти было некуда, свои ведь в спину готовы стрелять.

– Свои тебе эти вот! – Крок махнул рукой на тело мертвого бандита. – Мы их сегодня сладко угостили, и до тебя, значит, очередь дойдет.

– Что, неужели раненого выгоните? Семен, ты ж у нас закон чтишь, а по закону что? Если раненый старатель просит помощи, то выгонять его грех!

– Так то старатель! – упавшим голосом сказал Шурик.

Серый понимал, что Крюк опять что-то выгадал по каким-то неписаным старательским правилам.

– А меня пока от старателей никто не отлучал, так, кажется? А то, что вы мне предъявляете, так это только ваши домыслы, не подкрепленные никакими доказательствами. Вот выйдем в чистое поле, там Зона сама решит, кто из нас прав, а пока я такой же старатель, как вы. Неудачники! Вы потому меня и ненавидите, что я завсегда лучше любого из вас был, так что как минимум день у меня еще есть. Рана на ноге до завтра будет гноиться, и покуда это так, выгнать вы меня не имеете права.

Только теперь Серый заметил, что Крюк немного припадает на правую ногу. Вот почему он не ушел с остальными бандитами и не нарвался вместе с ними на засаду, устроенную Кротом.

– А ты покажи ногу-то! – потребовал Лысый. – А то, может, ты картину гонишь.

Крюк довольно ловко подтянул вверх штанину, обнажив грубо зашитую толстыми нитками рану чуть выше голеностопа, даже сквозь защитную повязку из медицинской пены проглядывали почерневшие края мышцы, порванные какой-то тварью.

– Чтоб Крюка собаки порвали, где ж это видано? – подал голос кто-то из стоявших позади Серого старателей. – Теряешь квалификацию.

– А я считаю, что очень даже легко отделался, – ответил Крюк. – Если б меня собаки не порвали, я бы сейчас вместе с Боцманом и его гоблинами лежал, а так, видишь, и жив пока, и на ночлег есть где остаться.

– Слышь, Семен, надо его запереть до завтра, – посоветовал все тот же голос.

– Точно, – оживился Шурик. – Этого нам закон не запрещает.

– В чулан его! – подхватило несколько голосов.

Крюк молча поднялся, закинул на спину рюкзак, взял автомат.

– До завтра мне и чулан подойдет. Хоть высплюсь раз в жизни.

– Ага, в последний, – поддел Шурик.

– Надо было у него «сердце» отобрать! – сказал Лысый. – А то он завтра как огурчик будет.

– Хитрая сволочь! – подал очередную реплику голос с галерки. – Специально «пробы» и «флешку» взял, чтобы мы на артефакты внимания не обратили.

– Ну что, мне вас долго ждать? – устал от пустой болтовни Крюк. – Говорите, куда идти.

– Он мне еще рассказ про Башню должен, – напомнил Серый.

– Ах да, – вспомнил Семен. – Вот посадим в чулан, тогда и поговорите. Сева, отведешь?

– С удовольствием. Только пусть оружие сдаст, – ответил один из незнакомых Серому старателей.

– Точно, Крюк, автомат скинь, – подхватил Лысый.

Вместо ответа Крюк показал Севе средний палец, и Сева непременно вцепился бы ему в глотку, если бы сзади его не схватили за руки Шурик и Макс.

– Тише-тише, успеем еще, – успокоил его Шурик.

– Успокойся, Сева, никуда он не денется, – поддержал его Крок. – Он свое получит.

– Да ладно, не дурак же он здесь с нами воевать, – подал голос Лысый. – Не сбежит.

– Я его на ночь с автоматом не оставлю! – кипел старатель. – Я его тогда лучше сейчас пристрелю.

– Я вам автомат отдам, а вы мне боек подточите? Ищите дурака! – отмахнулся Крюк. – Запрете, и хватит с вас. Рюкзак при мне останется.

– Тогда пусть в ящике оружие оставит, – не унимался Сева. – А ящик в каморке под замок запрем, чтоб он до него добраться не мог. А когда уходить будет, Семен ему ящик откроет.

– Так тебя устроит? – спросил Семен. – Для всеобщего спокойствия.

– Ладно, – махнул рукой Крюк. – Ящик у меня на глазах будет, а ключ – у Семена. Так выйдет по справедливости.

– Веди, – скомандовал Семен Севе. – Серого с собой возьмешь, пусть побеседует, если ему так интересно.

Здание было прекрасно знакомо старателям, это Серый понял по тому, как уверенно они ориентировались в обстановке. Крюка повели в одно из подвальных помещений, освещенных электрическими лампочками, питавшимися наверняка от вечных батареек. Конвой опальному старателю составили Сева, Крок, Шурик и Лысый – похоже, эта четверка была зла на Крюка больше других.

Крюка определили в маленькую комнатку, судя по всему, служившую для подобных дел – здесь валялись спальные принадлежности в виде двух стареньких протертых одеял, импровизированной подушки из тряпок, и раскатанного рулона мешковины, служившей пленникам подстилкой. В этой части подвала вообще было сыро и промозгло и, кроме тусклого электрического света лампочек, других источников тепла и уюта не наблюдалось, однако Крюка это совсем не смутило. Он с удовольствием повалился на мешковину, сложил рядом оружие и рюкзак и принялся ждать, пока Крок и Шурик не приволокут в чулан деревянный ящик с толстыми стенками, чтобы временно обезоружить Крюка. Крюк аккуратно уложил в него свои пожитки, за исключением нескольких банок тушенки, пачки хлебных сухарей, ложки и нескольких аптечек. Кроме того, при нем осталось два контейнера с уложенными внутри артефактами, скорее всего, тем самым «сердцем», которое Крюк хитро оставил при себе, и еще чем-то полезным для него в данный момент.

– Кто останется его охранять? – спросил Сева, запирая решетку на замок.

Слова относились прежде всего к Шурику, Кроку и Лысому, Серого в расчет никто не брал – слишком зелен он для охраны Крюка, да и нужной степени доверия молодой старатель пока не заслужил. Серый, конечно, показал себя в бою с лучшей стороны, но кто знает, может, он знакомец Крюка и пришел сюда, чтобы ему помочь, в Зоне всякое случается – видимо, так рассуждал Сева.

Вот только с охранниками у Севы вышла промашка: желающих охранять Крюка среди бывалых старателей не нашлось. Серый сначала подумал, что они просто боятся оставаться с ним один на один, но очень скоро все встало на свои места: причина оказалась настолько банальна, что Серый о ней сначала даже не подумал. Наверху начинался дележ награбленного, и, хотя добыча делилась поровну на всех, кто принимал участие в налете на гнездо бандитов, всегда оставались недовольные своей долей. Семен на правах главного делил добычу на равные по стоимости части, потом он же определял, кто и какой вклад внес в процесс завоевания ценностей, и раздавал номера выбора, от которых зависело, каким по счету ты будешь выбирать свою долю. Вот тут-то и была зарыта собака.

Каждая кучка была примерно равна по стоимости, но нужность ее конкретному старателю в конкретный момент могла сильно различаться. Дело в том, что очень часто старатели работали в Зоне под заказ, то есть искали для конкретного покупателя конкретный артефакт, отчего стоимость его резко возрастала, иногда в десятки раз. И если такой артефакт оказывался в одной из кучек, приготовленных для разбора, то желание заполучить именно эту кучку было для старателя естественным. Или, например, автомат может стоить столько же, сколько и две сотни патронов, а, спрашивается, зачем тебе еще один автомат, если он у тебя уже есть, а с патронами к нему как раз напряг? Сдавать «машинку» бармену за цену в десять раз меньше номинальной – это почти что потерять всю добычу, а таскать оружие с собой, пока на него найдется покупатель – слишком большой шик по местным меркам, здесь лишний груз – это всегда потеря в маневренности, а значит, в деньгах. С другой стороны, у кого-то автомат уже дышал на ладан, и получить новенький АКМ, в смазке, добытый в крестовом походе, гораздо выгодней, чем покупать у скупщика по тройной цене.

Иногда количество желающих получить одну и ту же кучку достигало нескольких человек, и порой дележ превращался в кровавую свару со стрельбой и человеческими жертвами. Семен первым придумал и ввел в дело такой способ дележа, который все посчитали честным. Показал себя с лучшей стороны – забирай, что тебе нужно. Впоследствии, если кто-то предложит тебе поменяться на выгодных для тебя условиях, хочешь – соглашайся, хочешь – нет, никто в спину стрелять не станет. Вот только был среди правил дележа один интересный пункт: если в момент дележа кто-то отсутствует по уважительной или не очень уважительной причине, например, ранен или вышел по нужде и в данный момент не может сделать выбор сам, то это право перепоручается Семену, который хоть и выберет честно самую ценную, по его мнению, часть добычи, но навряд ли угадает нужную.

Поэтому поучаствовать в разделе лично желали все четверо старателей, включая Севу. После короткой перепалки Шурик внес неожиданное предложение:

– А может, Серый его покараулит? Ему с ним как раз побеседовать надо, вот пусть и беседуют себе на здоровье.

– Ага, Серый в дележе первым номером будет, он сегодня будь здоров воевал, нескольких человек от смерти спас, – ответил Сева.

– Так он же в Зоне второй день, – парировал Шурик, – у него, небось, еще и потребностей особых нет, ему все с пользой будет. А Семен уж его не обидит.

– Точно, Серый, – влез Крок, – у тебя автомат есть, а всего остального нет, так что мы скажем, пусть тебе Семен что-нибудь стоящее подберет, тебе ж все равно покупать старательский набор придется. Так лучше уж здесь, чем у бармена втридорога.

– Да мне все равно, – сказал Серый, – у меня даже автомата нет, этот мне Макс дал на время.

– Да автомат тебе еще дадут, – отрезал Крок, – мы там прикинем, что тебе в добро будет, в обиде не останешься. Ты скажи, в целом ты согласен на такой расклад?

Логика в их словах была, поэтому Серый уже хотел было согласиться, поставив условие, чтобы ему непременно дали и патроны к автомату, поскольку пустой ствол здесь ни при каких условиях не нужен, но Сева снова не дал ему высказаться:

– Нет, опасно его с Крюком оставлять, эта сволочь все, что угодно, придумать может.

Развалившийся на полу комнаты Крюк на это замечание отреагировал – поднял голову и, сверкнув глазами, ответил:

– Ты на себя посмотри, кретин.

– Ладно, ребята, идите, – прекратил спор Макс, – я с Серым останусь, присмотрю за ними. С меня сегодня боец был не ахти, так что мне там все равно делать нечего. А Серому патронов побольше возьмите, они всегда в цене. И гранату, если будет.

Такой поворот событий устраивал всех, и старатели с радостными воплями устремились наверх.

– Давай спрашивай, что ты хотел, пока ушей лишних нет, – посоветовал Макс Серому. – Здесь иная информация тоже денег стоит, так что чем меньше человек ее узнает, тем она полезней.

– Это точно, – подтвердил через решетку Крюк, – давай спрашивай, да я спать лягу. Завтра намечается большая охота, вот твой друг знает.

Серый какое-то время собирался с мыслями, не зная, с чего начать.

– Ты резину-то не тяни, – поторопил Макс, – спрашивай, да и пойдем, у нас еще тоже дела есть.

– Не стесняйся, – подзадорил Крюк.

– Все, что знаешь о башне, – осторожно начал Серый. – Что вокруг, много ли зверья?

– Странные вопросы задаешь. – Крюк размышлял всего секунду. – Старая водонапорная башня – на вид ничего особенного, но много раз падала, а после каждого выброса опять как новая становилась. Аномалий вокруг навалом, место гиблое. Ты, вон, у кореша спроси, он тебе не хуже меня расскажет.

– Кореш около Башни никогда не был, а ты был.

– Всего один раз. А вот был среди наших один чудак – Фермером звали. Слух у него был идеальный. Мог за километр услышать, кто стреляет, где, сколько народу и кто победил. А потом ходил к полю боя и собирал то, что не смогли унести оставшиеся в живых. И неплохо жил, потому что к месту схватки всегда приходил первым. Остальные старатели от стрельбы подальше бегут, а он, наоборот, – туда. В общем, встретил я его как-то около Проклятого леса, и он мне говорит, что недалеко от башни пять минут назад вертолет умников гробанулся. Выстрелов он не слышал, значит, дело в аномалии, а не в людях. Не хочу ли я с ним сходить помародерствовать.

Ну и пошли мы. Действительно, научно-исследовательский борт, не знаю, что уж они там искали, но погибли все четверо. Мы, что могли унести, собрали и ушли. Фермер мне ГВБ отдал за мою долю, так что никакого криминала.

– Башня от Янова недалеко?

Макс, жевавший конфету, чуть не подавился. А вот Крюк отреагировал довольно спокойно:

– Ну, это как посмотреть. А что?

– Раз ты ходил за Рыжий лес, сможешь довести меня до станции Янов? – спросил Серый.

– Чтобы пойти к Припяти, надо иметь веские причины. А чтобы заставить меня провести тебя к ней, еще и много веских доводов. Они у тебя есть?

– Э, фраер! – одернул Серого Макс. – Хочешь, чтобы они тебя рядом с ним положили? Его же завтра завалят, когда он до Свалки дойдет. Хочешь рядом лежать?

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого, – философски ответил Крюк.

А до Серого вдруг дошло, что имел в виду Крюк, когда говорил про большую охоту. В этой охоте дичью будет Крюк. Он пока еще ничего не выиграл, а только взял паузу в игре, где ставкой будет человеческая жизнь, его жизнь. Этакое сафари, где будут догонять его, причем силы будут заведомо не равны, а точнее, шансов на спасение у Крюка почти нет, и он это прекрасно понимает. Все, что ему удалось сделать, это выиграть время и сохранить артефакт «сердце», который поможет ему привести в нормальное состояние ногу и на долю процента повысит его шансы на спасение. Это что же такое должен был сделать Крюк, чтобы на него ополчилась вся старательская братия?

А Макс между тем схватил Серого за куртку и потянул за собой в угол, остановился так, что решетка, за которой сидел Крюк, ему осталась видна, и, приперев Серого к стенке, зашептал:

– Ты что творишь! Я тебе что сказал, спрашивай, а не предложения вноси, понял?

– Он может довести меня до Янова, от водонапорной башни это всего в трех километрах.

– Он тебя до могилы доведет. Крюк уже почти что мертв, так что на него не надейся. А водонапорная башня от станции хоть и близко, только их вся Припять разделяет, а ее обходить в пол-Зоны станет. Но в одном ты прав…

Макс, успокоившись, отпустил куртку Серого.

– В Зоне напролом переть нельзя, а то без головы останешься. Если ты собрался идти к Изумрудному со мной, то слушай меня. – Макс выждал, найдется ли у Серого что-либо возразить, но тот промолчал. – Сейчас они добро делить закончат – тебе замену пришлют. От меня не отходи, делай все, как я скажу, без лишних вопросов. Понял?

– Понял.

– Ну, вот и славно. – Макс покосился на лестницу. – Все, а теперь сиди и молчи, с Крюком больше не разговаривай.

Крюк в разговоры больше и не вступал, лишь один раз поинтересовался, закончен ли допрос, и, получив утвердительный ответ, отвернулся к стене.

Серому пришлось провести полчаса в раздумьях. Макс молчал, за это время он перевязал себе руку, лишь однажды обратившись к Серому за помощью – нужно было придержать конец бинта. Когда сверху послышались шаги, Серый вздохнул с облегчением, поскольку молчание ему порядком надоело, а вопросов накопилось выше некуда.

– Вот это добыча! – радостно потирая руки, сбежал по лестнице Лысый. – Что за день сегодня такой удачный – тьфу-тьфу, не сглазить бы! – и Крюка взяли, и добычу подняли.

– Ладно, давай карауль его, – сказал Макс, направляясь к лестнице.

– Мы вам там по доле отложили! – крикнул вдогонку старатель.

Наверху дележ награбленного уже подошел к концу, довольные бродяги рассовывали по закромам свою часть добычи, некоторые прямо тут, на месте, обменивались товаром или продавали его друг другу – дело обычное. Семен и еще несколько приближенных к нему старателей, вроде Белого, упаковывали добрую часть припасенного бандитского барахла, в основном оружие, патроны, аптечки и еду. Серый сразу догадался, что это общак, куда попадали особо ценные и неделимые вещи. Общак принадлежал всем старателям лагеря, на эти ценности жили те, кто присматривал в лагере за порядком, лечили нуждающихся, оплачивали услуги Доктора, закупали необходимый инвентарь и оружие. С необходимостью сдавать в общак часть добычи никто не спорил, но, помимо этого, при налетах на бандитские группировки существовало еще одно правило: десятина боевого крещения.

Когда молодой старатель шел в бой первый раз в жизни, имелась в виду только жизнь внутри периметра, ему полагались некоторые подъемные, а если быть точным, десятая часть от того, что заработал в набеге каждый старатель. Иногда доля получалась не слишком большой, иногда достаточной для безбедного начала существования в Зоне, сегодня же она была просто огромной. Серый получил немало: в его кучке оказались АК-74 в почти идеальном состоянии, пять полных рожков к нему, два артефакта – «ломоть» и «райский цветок», ПМ и обрез охотничьего ружья с целой кучей патронов к обоим, пистолет «Форт» с четырьмя магазинами, две гранаты РГ-5, одна оборонительная Ф-1, новенький ПКДА, правда, самый что ни на есть простенький, четыре аптечки, три пачки антирадиационных таблеток и полный рюкзак еды. Вдобавок еще ему и десятина причиталась.

И без того немалая доля стала расти на глазах, когда к старателям обратился Макс:

– Так, братва, не расходитесь. У Серого сегодня боевое крещение – он свою долю честно заработал.

– Далеко пойдешь, братан, ты сегодня круче Семена воевал, а это трудно. – Крок отсчитал десятину. – Честно заработал, держи.

Около рюкзака Серого он аккуратно сложил часть награбленного, какую именно часть, каждый старатель был волен выбирать самостоятельно, поэтому десятина Серого стала складываться в основном из распространенных и оттого дешевых пистолетов ПМ, патронов к ним и прочей легкодобываемой ерунды. Серый вопросительно посмотрел на Макса, но тот успокаивающе кивнул: все в норме.

К рюкзаку стали сбрасывать добро – честно, десятую часть.

Нажитое в результате первого боя добро Серого росло на глазах, Серый даже испытал неудобство перед остальными за столь большую добычу: в итоге набралось семь обрезов охотничьих ружей, три пистолета-пулемета HK MP5N-K, еще шесть «Фортов», прекрасный образец семейства пистолетов «беретта» с емким магазином в двух экземплярах, один «кольт», три ПМ, немного патронов к автомату, аптечки, противорадиационные таблетки, еще два ПКДА и целая куча еды. При желании этим можно было вооружить целый взвод, но, к сожалению, у Серого пока был только один помощник, а лишнее оружие предстояло продать. И вдруг он завертел головой во все стороны:

– Ребята, а с нами же еще один молодой старатель был, ему ж тоже надо часть десятины отдать, он же тоже в первый раз… или его убили?

– Да живой он, – ответил Крок, – только десятины не заслужил. Как мародеры стрелять начали, так за кустами и пролежал, ни разу не выстрелил. Так что вся десятина твоя по праву.

– А что теперь с ним будет?

– Не знаем, мы ему не няньки, чтоб за него решать. Знал, куда идет, так что пусть теперь сам думает, что дальше делать.

– Как-то не по-человечески это.

– А что здесь по-человечески? Здесь – Зона, а она человека не любит. А если каждому, кто от страха в кустах прятался, десятину отдавать, так себе ничего не останется.

– Да ладно, не волнуйся ты за него, – успокоил Семен. – Многие так начинают, а потом до центра Зоны добираются. Не дадим пропасть, на то я здесь и поставлен.

Пока Семен расставлял посты, старатели обедали, травили байки, играли на неизвестно откуда взявшейся гитаре, пили водку и продолжали меняться добром. Охранять объект осталось около полутора десятка старателей, вряд ли разгромленные бандиты так скоро мобилизуются, чтобы попытаться отбить потерянный аванпост, но все-таки такой возможности никто не исключал. Выставив нескольких наблюдателей, Семен отдал распоряжение остальным прочесать местность на предмет тайников и закладок, в которых могли содержаться особо ценные артефакты и оружие. Чес шел полным ходом, а Крюка остался охранять Крок.

Данилу Серый нашел во дворе, тот стоял чуть поодаль от входа и неумело мял в руке сигарету. Видно было, что курение для него занятие новое и незнакомое, оттого после каждого затяга он сдавленно кашлял.

– Курить в Зоне – последнее дело, – Серый сказал это поучительно, но без лишнего пафоса.

Данила лишь махнул рукой в ответ.

– Нет, я серьезно, – продолжил Серый. – Во-первых, это дорого, во-вторых, запах табака всяких тварей приманивает, так что курить в Зоне – накладно вдвойне.

– А еще курить – здоровью вредить, так что ли? – сказал Данила, усмехнувшись. «Раз шутит, стало быть, не все еще потеряно», – решил Серый.

– Данила, ты б правда курить не начинал, неподходящее это занятие для старателя.

– Да какой я старатель? – Данила бросил недокуренную сигарету, что в Зоне считалось непозволительной роскошью. – Я с собой специально сигарету взял, решил, что как только первого монстра завалю, обязательно попробую, что это такое. Я ведь ни разу в жизни не курил.

– И не начинай, а монстра еще успеешь завалить.

– Да не в монстре дело, понимаешь? Я ведь не испугался! Я просто не смог выстрелить в человека, посмотрел в прицел и понял, что сейчас его убью, и не смог нажать на курок.

– Это не человек, это бандит, мародер, он, не задумываясь, нажимал на курок, когда грабил старателей.

– Нет, Серый, он человек. Он плохой человек, но человек.

– А они по тебе стреляли?

– Еще как.

– Так чего ж ты не ответил? Или ты из тех, кто подставляет вторую щеку, когда ударили по первой? Здесь война, Данила, причем не война с монстрами, а война, прежде всего, между людьми.

– Значит, мне здесь не место.

– Поедешь домой?

– Нет у меня дома. И уезжать мне отсюда некуда. Так что буду как-нибудь здесь.

– Может, Семен тебе найдет какую-нибудь мирную работу в лагере. Ты кем был в мирной жизни?

– Студентом.

– Что изучал?

– Математику. Да я и проучился-то всего два курса. Не студент, а одно название.

– Ну, тогда научись еду готовить, будешь в лагере поваром, повара в любое время и в любом месте – первые люди.

– Да нет, – Данила гордо покачал головой, – унизительно. Не хочу.

– И что будешь делать?

– Может, к ученым пойду. Глядишь, подыщут мне какое-нибудь дело. У периметра не останусь.

– Вот, держи. – Серый поставил к ногам Данилы рюкзак с добром: обрез ружья и ПМ с патронами, новенький ПКДА, свою куртку, полученную утром у Макса, несколько аптечек и антирадиационных наборов.

– Не надо, я не возьму, – запротестовал Дан, но Серый отрезал:

– Бери, говорю. Старателю нужно в Зоне с чего-то начинать. Ты же старатель?

– Да какой я старатель?..

– Старатель, старатель. Раз сюда пришел, значит, старатель, здесь все – старатели. Бери, мне от этого тоже польза будет.

– Какая?

– Говорят, Зона все видит, за каждый поступок плюс или минус ставит, так что будем считать, что я перед ней выслуживаюсь.

– Ладно, спасибо, Серый.

– Только там магазин к ПМ всего один, ты еще себе на патроны сменяй, ладно?

Данила кивнул.

– Ладно, бывай, старатель! – Серый по-дружески стукнул Данилу по плечу. – А то, что ты в людей не стреляешь, может быть, даже лучше. Зона, она все видит, так что тебе это тоже зачтется.

– Спасибо за все, Серый.

Макс поджидал Серого на выходе из здания и, когда он появился, схватил за рукав и потащил к баррикадам из полуразрушенной техники, за которыми можно было укрыться от лишних глаз.

– Часть оружия придется здесь загнать, – быстро заговорил он. – Отнести все к бармену за одну ходку не получится, а ходить два раза времени нет. Можно, конечно, нычку сделать, но, во-первых, могут проследить и все выгрести, а во-вторых, деньги нам сейчас не помешают.

– А может, старателя этого зеленого попросим помочь, Данилу? Ему все равно налегке идти, а так мы ему заплатим и сами в выигрыше останемся.

– Так, ты мне тут детский сад не разводи, не хватало нам еще всяким сосункам сопли подтирать. Здесь у нас так: либо в Зону идти, либо с молокососами нянчиться. Ты его сейчас один раз пригреешь, а потом не будешь знать, как от него отделаться, станет за тобой, как за мамкой, таскаться.

– Что же с ним будет?

– Если ум есть, найдет себе занятие в лагере.

– А если нет?

– Не задавай дурацких вопросов!

– Ладно, проехали. Что ты придумал по нашему делу?

– Есть одна идея насчет проводника.

– Крюк?

– Он самый, только делать надо все очень аккуратно, иначе, если наши узнают, они нас с тобой на ленточки порежут.

4. Прорыв

Одним прыжком пес оказался рядом с Мэг и ухватил ее за рукав. Долл развернулся, но стрелять не стал, боясь попасть в девушку, вместо этого он попытался сбить пса прикладом. Прихрамывающий Монгол хотел развернуться, но сзади на него бросились еще две собаки, тихо заработал «Вал», одна собака упала, другая отскочила назад.

Доллу наконец удалось попасть прикладом по собачьей голове и освободить Мэг, пистолет в ее руке выпустил две пули. Брызнула кровь, еще на одного пса стало меньше, но свора не думала сдаваться. Сразу три собаки нырнули в проем и, виляя, скользнули к людям, с другой стороны показалась вздыбленная тень, а спустя секунду она обрела ясные очертания. Трудно было поверить, что обычные дворняги способны на такую агрессию и скорость. Из троих человек выстрелить успел только Монгол, тут же две собачьих челюсти сомкнулись на его руках, пытаясь порвать комбинезон из плотного металлопластика. Внезапно пламя охватило коридор в десятке метров от пятака, на котором происходили события, – одна из шавок угодила в «печку». Вспышка огня резко повысила видимость, что позволило людям оглядеться и сгруппироваться.

Долл и Мэг шагнули назад, так, чтобы за их спинами оказалась колонна, окруженная стеллажами, теперь атаки сзади можно было не опасаться. Монгол сумел отбросить одного пса, и Долл тут же дал по отлетевшей собаке двойной залп из ружья. Мэг присела на колено и одну за другой отправила несколько пуль в остатки стаи, которая пошла в массированное наступление.

Военный старатель завалился, подминая под себя вожака, самую крупную особь, что имелась в наличии у стаи, выхваченный нож трижды проткнул тело, заставив собачье сердце остановиться. Долл и Мэг поверх него выпустили из стволов остатки магазинов, всухую защелкали курки.

На этом лимит везения оказался исчерпан. Только что выданный кредит фортуны в виде спасительного света от «печки» Зона тут же вернула себе с процентами. Пламя горящей аномалии погасло, и для уже привыкших к свету глаз наступившая тьма показалась абсолютно непроглядной. Хорошо было лишь то, что людям противостояли обычные дворняги, а не слепые мутанты Зоны. Их глаза, как и человеческие, нуждались в адаптации к изменившейся ситуации.

Наступило время неведения. Алекс ничего не видел, зато слух наполнился дикой какофонией звуков, в которой смешались скрежет собачьих когтей, визг и рычание, человеческие крики и глухие удары. Невозможно было понять, что происходит и кто берет верх, громкая возня отдавалась эхом в помещении, оставляя простор для фантазии.

А потом снова сработала «печка». Огненные языки ударили вверх, озаряя поле боя. Долл за прошедшие секунды, казалось, даже не пошевелился, так и стоял, держа пальцы на спусковом крючке разряженного оружия. Монгол лежал на полу, закрывая горло руками, а сразу восемь собак рвали его на части, пытаясь добраться до слабых мест в защитной форме. Несколько псов тянули свои огромные клыки к сонной артерии, прикрытой лишь руками старателя, и с каждой долей секунды были все ближе к цели. А Мэг вместо пистолета уже держала в руках нож и ударом клинка сбила с Монгола одну из наседавших собак.

Долл опомнился и тоже ринулся к месту схватки, ударяя прикладом по собачьим телам. Двум псам пришлось повернуться к нему, рассредоточивая силы, а у Монгола появилась возможность вздохнуть свободней и подобрать нож, который валялся всего в полуметре от него. Противостояние переходило в завершающую стадию, люди медленно, но верно брали ситуацию под контроль. Хорошая атака удалась Монголу, еще один пес потянул за собой кровавый след и вышел из боя, отползая в сторону. Сразу две собаки атаковали девушку, им удалось сбить ее с ног, но один из псов тут же напоролся на острие.

Когда в очередной раз погасла «печка», звуки, услышанные Алексом, сильно отличались от тех, что он слышал в первый раз. Рычание было не таким боевым, в общий фон вплеталось жалобное подвывание подранков, да и звуки борьбы отражали не сумбурную вакханалию, а несколько локальных стычек.

Через минуту, когда глаза наконец привыкли к сумеречному зрению, стало ясно, что люди победили. Жалкие остатки стаи попытались отступить сначала к выходу из ангара, а убедившись, что люди идут следом, повернули в угол строения. Еще через минуту все было кончено. Подобравший свой «Вал» Монгол и перезарядившийся Долл в две руки добили остатки своры, чтобы не оставлять их за своей спиной, а Мэг, отвернувшись и сжимая в руках окровавленный нож, ждала окончания расправы.

– Где твой пистолет? – окликнул ее военный старатель, когда дело было сделано.

– Бросила в «печку», чтобы мы могли видеть.

– Молодец! – похвалил Долл. – Ты нас спасла.

– Точно, – подхватил его напарник, – я бы, наверное, не додумался.

Долл достал свою «беретту» и протянул Мэг.

– Держи. И патроны тоже. – К девушке перекочевали заряженные магазины к пистолету. – А мне давай свои, у меня еще «форт» остался, пригодятся.

Монгол, не теряя времени, попытался привести свою амуницию в порядок, хотя сделать это было нелегко. В нескольких самых уязвимых местах зияли огромные дыры, фактически лишая обладателя защиты, даже и не верилось, что обычные, пусть и здоровенные дворняги могли так распотрошить тяжелый армейский комбинезон.

– Ты в порядке? – спросила Мэг, глядя, как военный старатель вытирает кровь с открытых частей тела.

– До свадьбы заживет. – усмехнулся тот. – Однако я должен сказать, что нас изрядно потрепали. И я думаю, без посторонней помощи здесь не обошлось.

– В каком смысле? – не понял Долл.

– А вот сейчас и посмотрим. Идите за мной, медленно и аккуратно.

С этими словами старатель двинулся к выходу, постепенно загребая вправо, туда, куда упорно не пускали людей взрослые псы. То, что он искал, обнаружилось через тридцать метров, под большим складом крупного строительного мусора. Сука с обвисшими сосками была облеплена дюжиной притихших щенков, все они были разного цвета, одни еще слепые, другие с широко открытыми глазами, маленькие пушистые комочки прижимались к теплым бокам матери.

Монгол подошел почти вплотную, его взгляд встретился со взглядом собаки. Сосунки беспокойно заерзали, заскулили, понимая, что прятаться больше нет смысла.

– Вот он, – прошептал старатель, выделяя из копошащейся массы одного щенка, черного, с белесой пунктирной линией вдоль всей спины. – Будущий чернобылец.

Старатель повернул голову к попутчикам:

– Он ведь специально одну из шавок в «печку» бросил, понимал, что мы ослепнем, когда она погаснет. А он поможет псам видеть нас в темноте, считывая наши мысли. Если бы не ты, Мэг, он бы нас по одному перегрыз.

Долл и Мэг стояли сзади, никак не комментируя слова Монгола. Не верилось, что на столь хитрый план способен этот маленький комок шерсти с едва открывшимися глазами.

Монгол вернулся к щенкам:

– Значит, твоя мамка согрешила с прародителем тех чернобыльцев, что живут теперь. Ты тоже мог бы стать вожаком, если бы не попал в мешок…

– Оставь их, Монгол, – попросила девушка. – Они нам больше не помешают.

– Они все равно погибнут, когда падет контур.

– Оставь их. Они имеют право на шанс.

– Шеф, вставайте! – кто-то тряс Алексея за плечо. Подняв голову, Ципик увидел Шастина. – Прорыв будет! Умники говорят, очень сильный, они лагерь на Изумрудном консервируют.

– Так это ж в другой стороне, – пытаясь отойти от сна, проговорил Алексей, – и выброс должен только в субботу быть.

– Должен в субботу, а будет сегодня. Внеочередной.

Ципик быстро оделся и собрался в походном варианте. За пределами казармы царила тихая паника – на передней линии вели спешное переоборудование: в каждом окне оставляли только по одному крупнокалиберному пулемету, остальные места занимали портативные ручные орудия. Это для того, чтобы, отступая на вторую линию, сохранить максимальную боеспособность. В повреждающем действии ручные пулеметы, конечно, значительно уступают стационарным, но при таком прорыве, как предстоящий, это не главное. Удержать первую линию все равно не удастся, поэтому снятые с места станковые машины устанавливали на кузова КамАЗов, образуя современный вариант знаменитой тачанки.

Сценарий грядущего противостояния Алексей представлял относительно неплохо. С первыми, редкими и нестройными рядами будут бороться с брустверов. Задача не только в том, чтобы не подпустить врага к себе, но и максимально сохранить в целости минное поле, которое принесет гораздо больше пользы, когда в атаку пойдут основные силы врага. Так что пулеметчикам придется потрудиться. Одновременно авиация и артиллерия начнут обрабатывать окрестные территории тяжелыми боезарядами. Совместными усилиями первые атаки мутантов удастся остановить, но, к сожалению, это будет только начало.

Когда толпа мутантов превратится в сплошной поток, командование даст приказ отступать. Недемонтированные станковые пулеметы придется бросить, а солдаты займут места в КамАЗах. Дальше основную работу по уничтожению нечисти возьмут на себя авиация, артиллерия и минное поле, а перебравшихся через первую линию тварей будут добивать отступающие части. Вот тут-то и начнутся потери: как правило, вовремя оставить позиции и отойти на безопасное расстояние удается не всем, и уж если до тебя не доберутся монстры, то точно получишь по голове осколком артиллерийского снаряда. Обычно волна гасится где-то между первой и второй линией, хотя бывали случаи, когда приходилось оставлять и второй эшелон, ну а дальше за дело примутся спецвойска зачистки, которые добьют оставшиеся отряды нечисти.

В настоящий момент подготовка шла согласно уставу: солдаты занимали позиции и готовили оружие, командиры еще и еще раз проверяли боеготовность, а начальство спешно улепетывало на безопасное расстояние.

Патрульному отделению, в котором числился Ципик, отводилась особая роль. Три патрульные группы по четыре человека в каждой занимали позицию между первой и второй линиями вдоль болот около Проклятого леса. Место знакомое, задача относительно простая – следить, чтобы после прорыва первой линии часть монстров не откололась от основной группы с целью прорваться через вторую заградчерту в районе Проклятого леса. Такое происходило чрезвычайно редко, и с поставленной задачей отделение всегда справлялось.

С жалостью глядя на солдат, готовившихся к бою, – до следующего утра доживут не все – Алексей направился к избушке Непряева. Там уже собрались все, включая опухшего от побоев Смирнова. Кэп давал вводную. Мельком глянув на Ципика и Шастина, он бросил:

– Входите быстрее. Итак, всем все ясно?

Ему ответило дружное «да».

– Ципик, проходи в комнату, у тебя будет отдельное задание. Все остальные свободны, готовьтесь. Шастин, получишь вводную позже, пока займись пулеметом.

– Есть! – гаркнул Шастин и вслед за всеми покинул помещение.

– Леша, смотри сюда! – Непряев склонился над картой. – Прорыв будет очень мощным. Такие случаются раз в год, а то и реже. Есть подозрения, что Зона далеко шагнет, примерно вот до этого уровня. – Капитан прочертил на карте линию около второй полосы защитного кольца. – Поэтому готовится эвакуация основных частей.

– Это примерно на километр? – прикинул Алексей.

– Да, до второй линии защиты. Решено отвести основные силы вот сюда – за вторую линию, ее придется держать до конца – за ней артиллерия. На первой линии останутся только десяток пулеметчиков и три взвода саперов. Но хорошо заминировать территорию все равно не успеют. Основная задача по уничтожению мутантов ляжет на авиацию, через два-три часа уже начнутся боевые вылеты. Натовцы тоже по мере сил помогут. Однако, поскольку прорыв будет сопровождаться расширением Зоны, за полтора часа до предполагаемого выброса «вертушки» отзовут, чтобы никто из них, не дай бог, не попал под выброс.

Да, Алексей представил, что может натворить один зомби за рулем боевого «Фокса».

– Примерно за час до прорыва монстры начнут накатывать на первый барьер. При поддержке артиллерии пулеметчики будут держать барьер до конца. До самого конца.

Ципик поднял глаза на Непряева, но тот ответил очень спокойно:

– Да, Леша, иначе никак. За пулеметы сядут только добровольцы. Шансов уйти будет мало. Когда линия прорвется, мы попробуем спрятаться в подвале – вот здесь. – Капитан указал на карте один из домов. – Здесь глубокий погреб, попытаемся там забаррикадироваться, если успеем.

– Вы пойдете туда? – догадался Алексей.

– Ну, должен же кто-то. Приказ дали сверху: по одному человеку от отделения посадить за пулеметы на первой линии. От нашего пойду я.

– Тогда надо жребий бросить, – не унимался Ципик.

– Бросили уже. По этому поводу разговор закончен. Слушай, что тебе надо сделать. Возьмешь Шастина и Смирнова, сядете вот здесь.

Алексей глянул на карту: место знакомое, возвышение чуть в сторону Проклятого леса.

– С этого места весь участок как на ладони. Его заминируют, а вот здесь оставят коридор. Когда придет время уходить, мы все по этому коридору двинем к погребу.

– Твари от вас не отстанут.

– Вот для этого и нужны вы. Для отхода нам потребуется около минуты, тогда есть шанс, что мутанты пройдут мимо нас. Вы возьмете «хаммер», два гранатомета, СВД и встанете на возвышении. Когда мы будем уходить, прикроете нас. Отсекайте тех тварей, которые выйдут позади нас, – только у них будет возможность догнать нас по коридору. А те, что пойдут справа и слева, попадут на минные поля.

– Вас все равно попытаются достать.

– Попытаются, конечно, но первая волна здесь долго не задержится, они пойдут дальше, на выход. Для нас самое главное, чтобы нас не засекли контроллеры и кровососы, эти твари могут и запор сломать. Короче, работаете по обстановке. Когда будете уходить – за вами увяжется немало тварей, так что пострелять придется. Схема боя в принципе не меняется: в первую очередь класть чернобыльских вожаков, контроллеров, химер и кровососов – это задача снайпера, бронебойные патроны в избытке возьмете в оружейной, я распорядился. Остальные твари хоть и сильные, но в большинстве своем тупые. Задача ясна?

– Более-менее.

– Тогда готовьтесь. – Непряев свернул карту и махнул рукой.

– Есть! – по-шастински гаркнул Алексей.

– Удачи, ребята!

К пяти часам пулеметы на бруствере работали уже почти беспрерывно – всех, кто только оказывался в пределах видимости, валили, не жалея патронов, стараясь не пускать на минное поле. Его берегли для потока мутантов с большей плотностью. В бинокль Алексей рассматривал дальние подступы. У края леса болтались, будто на привязи, два десятка панцирных псов, не выходя на открытое пространство, еще дальше копошились несколько кабанов и пара зомби – верный признак контроллера, наверняка прячется где-то вон в тех зарослях, ждет основной волны. «Хлопнуть бы его сейчас», – подумал Алексей. И, будто подслушав мысли Ципика, пилот одного из вертолетов всадил в район предполагаемого укрытия контроллера две ракеты. Над зарослями взметнулись два фонтана из земли и обломков деревьев, полетели в разные стороны тела собак и зомби, оставшиеся в живых твари кинулись врассыпную. Значит, выстрел достиг цели.

Алексей удовлетворенно кивнул и вернулся на свою точку. Шастин в очередной, уже, наверное, десятый раз смазывал свой пулемет, проверял крепления, осматривал прицел – сержант хоть и раздолбай, каких мало, но к военному делу относится крайне серьезно. Смирнов проделывал то же самое со вторым станковым пулеметом, установленным прямо на землю, и по его хмурому виду Алексей понял, что Шастин уже двинул подопечному пару раз по уху. Неуставных отношений Ципик не принимал, а после воспитательной работы Непряева трогать Смирнова запретил строго-настрого, но Шастина это, похоже, не особо волновало. В другой раз Алексей непременно сделал бы ему внушение, но не теперь. Чтобы не терять время даром, Алексей тоже занялся делом – еще раз осмотрел свой АКМ, гранатометы и снайперскую винтовку.

Дело началось в начале седьмого: заметно опустел гарнизон, закрылись склады, КамАЗы-тачанки отъехали на безопасное расстояние. Только теперь Алексей начал понимать, что здесь начнется через пару часов, – там, где стояли люди, будут вовсю расхаживать зомби и химеры, плоти и кровососы. И почти сразу послышались первые канонады: заработала артиллерия, призванная докончить дело, начатое авиацией, – максимально проредить и задержать волну мутантов. Пулеметы на бетонных возвышениях работали без скидок на усталость, ребятам, среди которых был и Кэп, в ближайшие полтора часа придется очень несладко, да и потом будет не все просто. Даже если удастся дойти до подвала и укрыться там, даже если твари не захотят терять время на поиск схоронившихся людей, после прорыва выжившие окажутся в глубине Зоны примерно на километр. А поскольку это место окажется новой территорией Зоны, зачистки не предвидится, землю просто бросят, и выбраться за ее пределы будет ой как нелегко.

Спасательный отряд, конечно, пошлют, как и договаривались, но сделают это не раньше, чем оборудуют вновь образованную первую линию, вертолетами зачистят территорию с воздуха, а на это уйдет пара-тройка дней. Просидеть двое суток в тесном невентилируемом помещении с минимальными запасами еды – приятного мало. А если вход в укрытие разобьет случайный снаряд при обстреле или разломает кровосос, тогда уж точно никто не выживет.

Зарево вдали разгоралось, как адское пламя, и стало ближе. Теперь уже рвались не только снаряды артиллерии, но и мины на земле. Это значило, что мутанты медленно, но верно подходят, и их слишком много, чтобы первая линия стала для них непреодолимой преградой. Шастин заметно нервничал, ему было бы гораздо проще, если бы он уже стрелял: драки боишься меньше, когда она уже началась. А вот Смирнов был спокоен, и это волновало Ципика куда больше: понятно, что он старается держаться из последних сил, не перегорел бы. Алексей задумался: «Почему именно его велел взять на точку Непряев, воспитывает?»

– Идут, – прервал размышления командира Шастин.

Алексей глянул в бинокль. Видимость хоть и ограничивалась бетонными заграждениями, была сносной. Картина точь-в-точь из кинофильма про Великую Отечественную: немцы идут, прячась за танками, – наши бьют из окопов. И все в дыму – хрена что разглядишь. Пулеметчики уже били просто, без прицеливания, толпа мутантов была настолько плотной, что целиться было не обязательно. На мгновение Алексей даже увидел псевдоовцу, совершенно безобидную тварь, в любое другое время ее съел бы любой из соседей – хоть гигант, хоть стая псов, но сейчас они все были братьями, детьми Зоны, и у них у всех был только один главный враг – первая линия обороны. За ней будет вторая, а если повезет, то и третья, но это позже, а сейчас…

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Шастин.

– Идут, – ответил Ципик и посмотрел на Смирнова.

Тот почувствовал взгляд, повернулся и спустя пару секунд сказал:

– Я не побегу, товарищ старший лейтенант, слово даю. Дайте мне снайперку или гранатомет, я в учебке очень хорошо стрелял.

– Верю, – ответил Алексей. – Пока возьми СВД, куда стрелять, я скажу.

– Идут, – снова сказал Шастин.

И действительно, взрывы раздавались уже гораздо ближе, чем раньше, а некоторые вообще едва не цепляли бруствер. Волна мутантов преодолела не меньше трети расстояния до первой линии обороны, такими темпами через двадцать минут они будут здесь.

Запищала рация, Алексей откликнулся.

– Леша, слышишь меня? Это Непряев. – Голос раздавался сквозь грохот очередей, но разобрать слова удавалось. – Через пять минут отступление – будьте готовы. Как понял?

– Понял, все понял, – ответил Ципик, – мы готовы.

Все происходило гораздо быстрее, чем предполагалось, но план оставался прежний. Шастин приготовился к работе за пулеметом на «хаммере», Ципик взялся за орудие, укрепленное на земле. Ровно через пять минут стали стихать очереди на бруствере и показались отступающие люди. Их было восемь – на двоих меньше, чем ушло. Одного товарищи несли на руках – видимо, зацепило осколком снаряда. Непряева среди них не было.

Сразу за бруствером ярко вспыхнуло зарево: зажгли напалм, пламя потекло по специальному руслу, часть монстров сгорит заживо в этом адском огне. Алексей напрягся, всматриваясь в заграждение. Кто-то должен был остаться, чтобы поджечь смесь. И действительно, спустя несколько секунд появился Кэп, живой и невредимый. Но одного бойца Ципик так и недосчитался.

Когда основная группа уже преодолела две трети пути, через бруствер перевалили первые мутанты. Как и предполагалось, это были собаки. Слепые псы вообще составляли более половины мутантного моря, а в скорости уступали только химерам и кровососам, но, поскольку отличались от оных отсутствием какого-либо страха и понимания ситуации, во время прорывов были всегда в первых рядах наступления. Еще сорок процентов нападавших представляли собой плоти и смесь из разного рода псевдо: овцы, кабаны, кролики и прочая шелуха, боящаяся людей и кровожадных монстров не меньше, чем сами люди. А вот оставшаяся часть была действительно опасной и суровой.

Для многих переход через горящий ров не прошел даром: десятки горящих монстров очумело носились по кругу, сгорая заживо.

Пулемет Шастина застрекотал так, что бедный «хаммер» то и дело подскакивал, – первые перебравшиеся через бруствер собаки посыпались назад, будто их смело невидимой волной. Ципик принялся зачищать правый фланг – при желании монстры смогут обойти минное поле с этой стороны и взять их точку в тиски. Собственно, для этого здесь и приладили второе орудие. Но одним глазом Алексей смотрел на Непряева. Он начал сознавать, что пулемет Шастина не сможет сдержать такую волну нечисти, твари только слегка запнулись под выстрелами пулеметчика, но их количество тут же стало брать верх над плотностью стрельбы, и стало ясно: капитану не успеть добраться до подвала. Непряев это тоже понял и принял довольно рискованное, но, безусловно, правильное решение – ушел в сторону от коридора и забрался на минное поле.

Площадка за бруствером между тем стала напоминать настоящее поле боя. Сюда переместила часть своего огня артиллерия. Там, где мутантов никто не встречал пулеметным огнем, начали разрываться боеприпасы минных полей. Твари, рванувшиеся было по коридору, увидели перед собой потенциального врага – капитана Непряева и двинули вслед за ним. Отвлекая на себя внимание монстров, капитан давал остальным возможность забраться в подвал и забаррикадироваться.

Непряев бежал, как по пляжу Капакабаны, будто и не было под ногами заряженных фугасов, опытным глазом отмечая свежие закладки. Мутанты, бежавшие следом, закладок не видели, а потому позади беглеца рвались снаряд за снарядом, а собаки, лапы которых не могли с достаточной силой надавить на взрыватель, падали, изрешеченные догонявшими их осколками. Более удачливых, тех, кого осколки обходили стороной, охаживали из двух пулеметов Шастин и Ципик. Один из псов смог продраться и через мины, и через плотный огонь пулеметов и едва не достал капитана, но уже в прыжке вдруг перевернулся вверх ногами и отлетел в сторону. Если бы он сбил Кэпа с ног, Непряева уже порвали бы. Алексей поначалу даже не поверил, что стрелял Смирнов, но оказалось, что больше некому.

По правому флангу, ответственность за который нес Алексей, пошла разномастная гвардия из собак, зомби и прочей шушеры – слишком организованный марш выдавал умелое руководство. Явно маневрировал контроллер, но отвлекаться на этот заход Ципик не мог: даже вдвоем с Шастиным им едва удавалось прикрывать отход командира. Снова выручил Смирнов: не дожидаясь приказа, он схватил гранатомет и начал стрелять по возможным местам укрытия контроллера. После пятого выстрела стройные ряды монстров распались, превращая диверсионный отряд в кучу тупой нечисти.

Откровенно говоря, пора было делать ноги: артиллерия, уже не стесняясь, садила в непосредственной близости от бригады Ципика, и шанс попасть под огонь своих становился все вернее. Группа, отход которой они должны были прикрывать, уже несколько минут находилась в безопасности, и если уж и успел кто-то из тварей засечь их схрон, то вины Ципика и компании в этом не было – все, что могли, они сделали. Из общего плана выбивался только один человек, их непосредственный командир, который удирал по минному полю от разъяренных тварей. Бесконечно это продолжаться не могло, его просто обязаны были достать – либо осколки мин, рвущихся позади, либо огонь артиллерии, либо один из прорвавшихся монстров.

– Смирнов, оружие в машину! – скомандовал Ципик, подкрепляя приказ жестами, так как в окружающем их грохоте трудно было что-либо услышать. Ухватив рядового за рукав, Алексей проорал ему в ухо:

– Попробуем забрать капитана!

Смирнов кивнул в знак согласия и полез в кабину автомобиля, на ходу заправляя очередной заряд гранатомета. Пока Шастин продолжал стрелять, Ципик бросил свое орудие и завел «хаммер», намереваясь обогнуть минное поле со стороны Проклятого леса и подобрать Непряева. Но здесь везение кончилось.

Первый взрыв прогремел в двадцати шагах позади капитана, взрывной волной его отбросило на тридцать метров вперед. В обратном направлении полетели куски вырвавшихся вперед тварей, а через секунду рвануло где-то позади «хаммера». На мгновение машина встала на два колеса, Алексей ощутил мощный толчок и едва не выпустил из рук руль. Автомобиль крутанулся на месте, по корпусу со звоном прошлись осколки. Смутно понимая, что происходит, Ципик надавил на газ и вывернул руль, направляя машину туда, где упало тело командира. Сзади слышались стон Смирнова и ругань Шастина. «Это хорошо, – подумал Алексей. – Значит, живы».

Пулемет за спиной заработал, только когда машина остановилась возле распростертого тела капитана, хотя сам Алексей уже смутно представлял, где находится враг. Все вокруг превратилось в сплошное пламя, отовсюду ухало, грохотало, выли раненые монстры, сыпались с неба осколки и ошметки уродливых тел. Где-то рядом один за другим прогремели еще три взрыва, теперь территорию жгли со всей злостью, кто не спрятался – сам виноват.

В плечо вонзилось что-то, обожгло болью, но для Ципика сейчас в мире не было ничего, кроме капитана – бросить его он не мог. Уже не чувствуя рук, Алексей рванул тело Непряева вверх, забрасывая его на себя, – обмякшее, оно оказалось слишком тяжелым, и Алексей ни за что не справился бы с ним, если бы кто-то не подтянул его сверху. Валясь с ног, Ципик чудом зацепился за машину, когда она рванула с места, и в тот же миг на его руке сомкнулись челюсти собачьей пасти, едва не вырвав его из автомобиля. Один из псов все-таки добрался до цели.

На то, чтобы что-то предпринять, сил у Ципика просто не осталось – крича от боли, он просто схватился свободной рукой за поручень. Собаку тащило по земле не меньше десяти секунд, самых долгих в жизни Ципика, и только потом пес кубарем полетел под колесо. Последнее, что запомнил Алексей, перед тем как провалился во мрак, – сладостное чувство мести, когда диск заднего колеса «хаммера» крошил кости твари, причинившей ему столько боли, и ему даже казалось, что он слышал хруст.

* * *

Так часто бывает: прежде чем память возвращается, она прокатывается по всему своему содержимому, извлекая из загашников обрывки событий, превращая их в одну нелепую путаницу. Алексей пришел в себя от острой боли в руке, мутный калейдоскоп событий остановил падение и сфокусировался на последних запомнившихся моментах. Прорыв, бегство капитана, бешеные скачки на раздолбленном «хаммере», собака… Ах да, собака, которая чуть не отгрызла ему руку. Потом он куда-то летел и что-то грохотало прямо в ухо. И сверкало. И било по голове. Боль в руке понемногу стихала, но движения все еще были затруднены. И все это время кто-то бесцеремонно бил Алексея по щеке, пытаясь привести в чувство.

– Очнитесь, шеф, слышите меня? – Алексей наконец узнал голос Шастина. Открыл глаза, огляделся: день, самый обычный день, самый обычный лес вокруг, как будто и нет никакой Зоны, хоть грибочки иди собирай. Только тишина вокруг необычная, не бывает так в простом лесу.

– Ну, слава богу! – прошептал Шастин. – Хоть один живой.

Постепенно исчезали посторонние звуки. Оказывается, в лесу действительно тихо, а все, что слышалось Алексею, это всего лишь шум в голове. Алексей попытался подняться, закружилась голова, но, подхваченный Шастиным, он все-таки сел. В десяти метрах позади – на боку – раскуроченный джип, рядом с ним, совершенно неподвижный, лежал Смирнов, голова перевязана, рукав на куртке разорван, видимо, Ципик не первый, кого Шастин пытался привести в чувство. Сам Шастин выглядел еще хуже: лицо в обильных порезах и ссадинах, на ухе рваная рана, правая рука перевязана, перемотаны обе коленки, из одежды на верхней части туловища осталась только изрешеченная тельняшка – предмет гордости Шастина, выдававший в нем отношение к частям ВДВ, где он начинал служить. Под ней Алексей рассмотрел так же бинты и кровоостанавливающие пластыри.

– Где мы? – спросил Алексей.

– В Проклятом лесу, где ж еще! Вы что, ничего не помните?

– Собаку помню, – ответил Ципик и покосился на руку.

Рука представляла собой жалкое зрелище: на глубоких ранах запеклась кровь, кожа ошметками свисала в нескольких местах, но пальцы шевелились, значит, кости целы. Боль стала тише – сказывалось действие анальгетиков, введенных Шастиным. Учитывая, что при неудачном стечении обстоятельств панцирный пес может и руку оторвать, легко отделался.

– А больше ничего? – уточнил Шастин.

– Потом ничего.

– Не много потеряли, – усмехнулся сержант. А потом, помолчав, добавил: – Выброс был. Смирнову, вон, спасибо сказать надо, что живы до сих пор. Это он нас сюда вывез.

– Он живой?

– Живой, только в себя не приходит.

– А Непряев?

– Не знаю, рядом его нет, а далеко я не отходил, не могу – колено перебито.

– Сильно?

– Сильно. Сам до наших не дойду. Да и где они теперь, наши?

– Метров триста-четыреста, как минимум.

– Интересно, вторая линия устояла?

– Не знаю, но придется узнать. – Ципик вспомнил о рации, но ее рядом не обнаружилось.

– Нет ее, – сказал Шастин, – я уже посмотрел.

– Да, хреново дело.

Ципик, опираясь на плечо Шастина, поднялся, это оказалось не так сложно, как ожидалось. Слабость, конечно, была, однако мышцы слушались и, кроме левой руки, ничего не болело. Плечо задето по касательной, а кисть на месте – большего и желать трудно. Оглядев себя, Алексей обнаружил несколько небольших ран, которые не угрожали жизни, и остался этим очень доволен.

– А еще говорят, броники не помогают, – проскрипел Шастин, оглядывая раны на теле, – если б не броники, покрошило бы нас на лапшу.

Бронежилету Алексея досталось гораздо меньше, чем защитной форме Шастина. Защитный комбинезон сержанта, лежавший неподалеку, сейчас больше походил на тряпочку, а Ципик насчитал в своем лишь четыре повреждения, что с учетом мясорубки, в которой они побывали, несказанно мало.

Далее в течение десяти минут они пытались привести в чувства Смирнова. Выглядел он, опять же в сравнении с Шастиным, неплохо: кроме рваной раны на голове, которую Шастин замотал, особых повреждений не было, не считать же повреждением синяки и кровоподтеки. Но приходить в себя он отказывался. Шастин пояснил, что, когда он сам полчаса назад пришел в себя, Смирнов был в сознании, но поговорить с ним Шастину не удалось: Смирнов только стонал, держась за голову, и на вопросы не отвечал. Тогда Шастин сделал ему укол противошокового и переполз к Алексею. Кроме того, Шастин успел поведать, как развивались дела вчера после того, как Ципик отключился.

Когда Алексей остановил машину около Непряева, чтобы подобрать его, Шастин и Смирнов попытались дать бой набегающим монстрам. Шастин успел пустить пару очередей по тварям, которые были совсем близко, в десяти шагах, а Смирнов удачно выстрелил из гранатомета, рассеяв ближний поток, и, бросив пустой ствол, кинулся на место водителя. Все рвалось и горело уже под боком, и после очередного разрыва крупный осколок врезался в крепежный элемент пулемета. Пулемет выбросило из машины, а Шастину осколками разворотило весь бронежилет и повредило обе ноги. От смерти его спасло только то, что за доли секунды до этого его самого отбросило взрывной волной на заднее сиденье. Здесь-то он и увидел поднимающееся тело Непряева, подтянул его в машину и едва не вылетел из нее, когда Смирнов дал по газам.

Собаку, повисшую на руке Ципика, он видел, но сделать уже ничего не мог. Смирнов давил на газ так, что машина едва не переворачивалась на неровностях дороги, непонятно, как она вообще не развалилась на части. Ориентироваться в пространстве было уже совершенно невозможно, поскольку все вокруг горело. Добраться на таком транспорте до своих было нереально, и вот тут Смирнов оказался молодцом: он развернул машину к болоту и, выжимая из тачки последнее, на полной скорости проскочил топь и продавил линию колючки. Обратно в Зону монстры не пошли, они рвались наружу, поэтому за машиной не побежали, а «хаммер» проехал еще секунд десять, не разбирая дороги, пока не врезался в дерево. Пассажиров разбросало по окрестностям, а потом шарахнул выброс. Ахало и бухало так, что, казалось, грохот рвет голову на части, а в конце Шастин запомнил яркую вспышку, после которой и отрубился.

Когда он пришел в себя, то застал все вот в таком виде. Вокруг светло и тихо. У самого ноги перебиты, поэтому вколол в себя все, что было в аптечке, потом перевязался и дополз до Смирнова. Дальше все ясно – оказал помощь ему, добрался до Алексея. Поскольку радиационный дозиметр пришел в негодность, вколол всем и по дозе радиоантидотов, на всякий случай, после выброса наверняка фонит. Оружия найти не удалось, только два рожка рядом с «хаммером».

«Хаммер» был в плачевном состоянии – ни ремонту, ни временной эксплуатации не подлежал. Все-таки надо было похвалить американскую технику, поскольку лишь благодаря ее характерным свойствам группе удалось добраться до безопасного участка. Резины на колесах не было вообще, фар, бамперов и стекол тоже, колесные диски зазубрились, как пила, но округлость форм не потеряли. Упрочненные борта автомобиля приняли на себя основной удар артиллерийских снарядов и их осколков, а вывороченная с корнем дуга для крепления пулемета говорила о том, что именно она спасла Шастина от главной беды.

Задняя часть багажника лежащего на боку автомобиля была взломана – это уже успел постараться Шастин в поисках медикаментов. Слава богу, еще целых три аптечки оказались нетронуты – хороший запас.

Растормошить Смирнова им так и не удалось, неизвестно, сколько времени он провел в полуобморочном состоянии, и теперь, получив помощь в виде антишока, банально уснул. Бросив это бесполезное занятие, Алексей совершил обход ближайшей территории и, к величайшей своей радости, в тридцати метрах от того, что когда-то было «хаммером», нашел свой АКМ. Тот был в рабочем состоянии и с полным рожком.

– Ну, что делать будем? – спросил Шастин, когда Алексей вернулся и присел рядом.

– Надо выбираться отсюда, – ответил Алексей, на что Шастин только усмехнулся:

– А как? – показал на свои ноги. – Я в таком виде никуда не дойду.

– Ты антибиотики вколол? – спросил Алексей.

– А как же! Всем, себе и вам, по лошадиной дозе, а то небось в зоне раны часа за два в гангрену превратятся. Только Смирнову много колоть не стал – у него больших ран нет.

– Молодец. Значит, так, нам все равно ждать, пока Смирнов отойдет. Я пока территорию вокруг разведаю. Вокруг, далеко отходить не буду.

Шастин даже если и подумал, что Ципик хочет сбежать, виду не подал. А ведь наверняка такая мысль в голову приходила, Алексею точно пришла бы. Нет, сидит, смотрит вперед, ничего против не говорит. Видимо, тоже понимает, что выход у него в любом случае один – довериться Алексею.

– Мы ведь не могли далеко в лес заехать, точно? – Алексей коснулся плеча Шастина. – Значит, здесь до края леса метров сто, не больше, вон там светится – это конец леса. А от края леса до места, где нас должны были ждать капитан Третьяков и его отряд, метров двести. Как думаешь, они сейчас там?

– Да с чего бы? – отмахнулся Шастин. – Если монстры до них добрались, то они ушли бы глубже, к немецкому участку, а если нет, то все равно ушли, когда прорыв кончился. Там теперь Зона, чего им там стоять-то?

– Да не скажи, Зона на наш гарнизон пошла, а они в стороне на триста метров стояли, так что дотуда Зона могла и не шагнуть. И место, как правило, спокойное. Можно попробовать до него добраться да помощь вызвать.

– Можно, – согласился Шастин, – только, если ты не доберешься, нас здесь безоружных схавает на завтрак какая-нибудь паскудная тварь.

– У тебя есть другие предложения?

– На разведку действительно надо сходить, – согласился сержант, – но только недалеко.

– Ладно, давай так. Я дойду до края леса, осмотрюсь, а дальше видно будет.

С этими словами Алексей медленно двинул в сторону предполагаемого края Проклятого леса, туда, где совсем недавно была первая линия. Первый привет от Зоны Алексей увидел уже через минуту: неведомая сила наклонила несколько деревьев и примяла траву на участке диаметром примерно в пять метров. Те деревья, что потоньше, просто сломались, не выдержав напора, а те, что оказались покрепче, изогнулись в немыслимые формы.

– Так вот ты какая, «компрессионная» аномалия, – прошептал Алексей. Раньше он видел подобное только один раз, когда на специальном вертолете его и других новобранцев, в порядке ознакомления с местом службы, провезли по охраняемому заповеднику и показали наиболее распространенные аномалии – «пресс», «карусель», «электросеть», «студень»…

Обойдя опасный участок, Алексей двинулся дальше. Место, где их джип прорвал колючку, он нашел сразу, а рядом обнаружилось тело Непряева. То, что ему уже не помочь, Алексей понял сразу: его лицо лежало в воде, а значит, он уже не дышал. Тело было покрыто множеством ран, в основном смертельных. Но все-таки, когда Непряев вывалился из машины, он был еще жив. Он даже смог проползти пару метров, пытаясь выбраться на сухое место. А когда понял, что умирает, оставил послание. Членам патрульного отделения не полагалось детекторов аномалий, но у Кэпа он был. Его личный ПКДА до сих пор работал в режиме записи звука. Алексей снял браслет и переключился на прослушивание. Сквозь грохот и шум послышалось едва различимые слова: «Смирнова спаси, чтобы я не зря… ему выпало на бруствер идти…» Все. Слова предназначались Ципику, и он вдруг понял, что это значит. Жребий действительно был брошен, как и сказал капитан, и не повезло именно Смирнову. Но Кэп спас его, взяв черную метку на себя. Выходит, ради жизни Смирнова он пожертвовал своей и в последний миг перед смертью очень боялся, что его жертва окажется напрасной.

Ципик подумал: «Жаль, что модель наладонника Непряева работает только на прием, как бы было здорово, если бы с него можно было отправить сигнал „SOS“ и вызвать вертолет…»

Кэп оставил не только послание. В его куртке Алексей нашел еще один рожок к АКМ, карманную аптечку с минимальным набором препаратов экстренной помощи и две пастилки «энергетика» – еще одно изобретение натовских ученых. Что уж она в себе содержала, неизвестно, но силы восстанавливала мгновенно. Принявший такой «энергетик» человек моментально переставал чувствовать усталость, ощущал легкую эйфорию и обретал ясность сознания на ближайшие пять-шесть часов, после чего наступал эффект последействия и выжатый как лимон человек падал без сил, если не получал необходимой помощи. В сложившейся ситуации пастилки могли пригодиться.

Но главное, Ципик нашел на теле рацию. Она была прикреплена к застежке одного из карманов и благодаря этому не потерялась. Правда, пролежав несколько часов в воде, могла быть неисправной. Дрожащими руками он включил рацию и услышал сигнал. Алексей чуть не закричал от радости, ликованию его не было предела. Он даже забыл о цели своей вылазки и бегом направился к раненым товарищам.

Вынырнув из кустов, Ципик наткнулся на испуганное, но явно обрадованное лицо Шастина. Он ожидал увидеть кого угодно, все-таки, Проклятый лес, Зона. Где гарантия, что на раненого солдата не набредет какая-нибудь тварь? В таком состоянии даже от плоти отбиться нереально.

– Рация, Серега, рация! – крикнул Ципик.

– Откуда? – Шастин едва не подскочил на ноги и даже не обратил внимания на боль в коленях.

– Там, у колючки, Непряев лежит, готовый.

Шастин мотнул головой:

– Жаль мужика. Значит, все наши попытки были напрасными.

– Если бы мы его не вытащили, не было бы у нас рации, – возразил Ципик. – Непряева, конечно, жаль, но нам сейчас о себе надо думать, его потом помянем, если сами выживем.

– Ты связывался?

– Сейчас попробуем, – ответил Ципик и включил связь. – Всем, кто меня слышит. Всем, кто меня слышит. Я – командир первой бригады патрульного отделения российского гарнизона охраны зоны Ципик Алексей Георгиевич. Личный номер 2-7-2-3-4-5. Бригада в составе сержанта Шастина и рядового Смирнова находится примерно в квадрате С-4-5. Требуется помощь, есть раненые, передвигаться самостоятельно не можем. Прием.

И тут же в рации заговорили:

– Старший лейтенант Ципик, ваше сообщение принято Центром поиска. До особых распоряжений местоположение не меняйте, по возможности оставайтесь на связи. Меры по оказанию помощи и эвакуации принимаются. Как поняли? Прием.

– Все понял, – ответил Ципик. – Остаемся на месте. Ждем.

Наступило состояние расслабленности, когда доверяешь свою жизнь кому-то всецело, когда сам уже не помышляешь о сопротивлении. Как будто и нет уже вокруг Зоны, как будто уже находишься в безопасности. Опасное и почти смертельное в Зоне состояние – любой мало-мальски опытный старатель посмеялся бы над стрелками-недотепами и, наверное, решил бы, что они уже не жильцы. Нет здесь ничего опасней, чем расслабленность и безволие, но военные не были старателями, они были всего лишь солдатами, поэтому, усевшись на траву, просто стали ждать.

Ждать пришлось почти два часа. За это время удалось разбудить Смирнова, он хоть и был в порядке в плане физическом, в психологическом почти отсутствовал. На вопросы отвечал не раньше, чем с третьего раза, взгляд был отрешенным, а речь – невнятной. После долгих попыток понять его состояние, Ципик решил оставить это дело спасательной службе.

– Волна 3-7-9, Ципик, вы меня слышите? – заговорил наконец в рации приятный женский голос.

– Я на связи, – бодро ответил Алексей.

– Ситуация непростая, – ответили на том конце. – Район, где вы находитесь, закрыт для полетов. Спасательная группа не может к вам добраться. Слышите?

– Слышим, – ошарашенно ответил Ципик, косясь на помрачневшего Шастина.

– Вам надо попытаться выбраться в квадрат С-2-5, там есть коридор, где мы сможем вас подобрать. В ваш район помощь сможет прибыть не раньше завтрашнего вечера.

– Центр, мы до завтрашнего вечера не доживем, нас здесь съедят, это же Проклятый лес!

– Мы все понимаем, но над этим районом большая активность высотных аномалий. Полеты над данным участком строго запрещены до полной проверки информации.

– Да какие аномалии, – прорычал в рацию Шастин, – нет здесь ни хрена, мы тут сидим.

– Ничего не можем сделать. Единственный выход – выбраться в квадрат С-2-5.

– Да это ж полкилометра по Зоне, – возразил Ципик.

– Девушка, у меня ног нет, понимаете? – просипел Шастин, который, судя по всему, находился на грани истерики. – Я через три часа от гангрены помру!

– У вас есть аптечки, оружие? – поинтересовалась рация.

– Аптечек хватит до вечера, – ответил Ципик. – противорадиационное и антибиотики вкололи, обезболивающее пока тоже есть, из оружия один АКМ и четыре рожка патронов.

– И нож, – вдруг вставил приходящий в себя Смирнов. Он по-прежнему смотрел в одну точку, но уже пытался соображать.

С Шастиным дела обстояли хуже, похоже, он больше не мог держать себя в руках и теперь сполз на землю и бессильно колотил кулаками по грунту. Если Ципик и Смирнов еще смогут дойти до нужного места, то ему это точно не под силу.

На том конце послышалась возня, и уже мужской голос пробасил:

– Алексей, слышишь меня?

– Да, слушаю.

– Говорит командир поискового центра полковник Седых. Сколько человек способны передвигаться самостоятельно?

– Двое.

– Сможете вынести третьего в указанный квадрат?

– Не знаю. Попробуем. Но это далеко. И там теперь Зона.

– Это триста пятьдесят метров от края Зоны. Туда может долететь небольшой спасательный вертолет. Когда дойдете туда, мы укажем точное место. Там есть большая поляна, вот там вас и подберут. Идти лучше через болото. Тяжелее, конечно, но через лес вам обязательно что-нибудь серьезное попадется, а на болотах сейчас тварей почти нет, а те, что есть, не голодные – после вчерашней резни жратвы им хватает, так что на живых они нападать не будут. Есть там один участок, куда от вчерашнего артобстрела кучка живности забралась, но ничего серьезного – собаки да плоти. Если будет тяжело пройти, мы их пуганем – дадим пару залпов по точке, они разбегутся, и вы спокойно пройдете. – Седых замолчал.

Ципик обдумывал план спасателя: по его словам, выходило, что все просто.

Но даже дойти с Шастиным на руках и то не просто, да еще и Смирнова, по ходу, контузило. Седых ждал, Ципик думал. В конце концов решающее значение сыграли пастилки «энергетика». «В случае чего, – решил Алексей, – зажуем со Смирновым по одной, даст бог, дотянем».

– Ладно, что нам делать?

– Выдвигайтесь, дойдете до края леса и идите по болоту на немецкую территорию. Только на сушу не выходите – целее будете. Где засада патрульного отделения вчера была, помните?

– Да.

– Вот обогнете это место левее, а там метров сто – и поляна.

– Это колхозное поле перед деревней? – припомнил Ципик.

– Да, да, да! Оно самое. Вот там, на поле, вас и подберут.

Алексей вспомнил карту местности: полузаросшее колхозное поле – это уже край немецкой территории, там Алексей не бывал. По прямой – метров шестьсот, не меньше, а по болоту почти в километр выйдет. Шастин, поняв, что его бросать не будут, успокоился и даже принял участие в обсуждении плана выхода к точке. Оказалось, что он частенько захаживал на немецкую территорию, поэтому и саму деревню, и территорию вокруг знает неплохо, правда, тогда там еще не было Зоны. Смирнов тоже все больше начинал походить на человека, но идею выхода на старое поле воспринял все так же – без эмоций. Мол, надо, значит, надо – и все.

Еще пригодные бронежилеты Ципика и Смирнова бросили, так как весили они много, а толку от них в сложившейся обстановке почти никакого – от аномалии или монстра не спасут, а перестрелка маловероятна. Из багажной сумки «хаммера» сотворили не очень вместительный, но довольно удобный рюкзак. Побросав туда пожитки и взяв автомат, Ципик пошел первым. В его задачу входило вести разведку местности. Сзади, посадив себе на плечи Шастина, пошел Смирнов. Времени было достаточно, чтобы с несколькими привалами добраться до нужной точки, поэтому решили особо не спешить, идти аккуратно, делая привалы каждые сто – сто пятьдесят метров.

Авантюрность затеи выявилась уже через пятьдесят метров пути. До забора из колючки дошли как по бульвару, вот только нести Шастина Смирнов уже не мог. Шастин весил добрых девяносто килограммов, а в Смирнове, дай бог, было семьдесят, и то с учетом его длинного роста. Рядовой не скулил, честно пер товарища сколько мог, но на границе леса просто свалился. Первый привал получился гораздо раньше, чем предполагалось.

Только здесь Алексей сообразил, что до края леса Шастин мог доползти и сам. Пусть бы они потеряли время, но сэкономили бы силы для маршброска по болоту, где сам Шастин точно идти не сможет. В итоге, решили рискнуть и проделать часть пути по лесу, вопреки совету Центра. Пока Смирнов отдыхал, Ципик прошелся по краю зарослей с целью разведать дорогу. Поднимал мелкие камни и ветки и бросал их перед собой, чтобы вычислить невидимые глазу ловушки-аномалии. В голове отчетливо всплывали знания, полученные в учебке как раз для таких ситуаций, оказывается, не зря в них целый месяц вдалбливали правила выживания в условиях Зоны.

Пройдя вперед около пятидесяти метров, Алексей обнаружил на пути две аномалии, которые квалифицировал как «пресс» и «спираль», и, сделав небольшой вираж, определил тропу для прохождения опасного участка. Потом он вернулся назад, и вся троица двинулась по проложенной тропе. Шастин старался изо всех сил, греб руками и, хотя это давалось ему нелегко, довольно быстро двигался. Как только миновали опасный участок с аномалиями, Ципик отправился на разведку, а когда вернулся, Шастин уже немного отдышался и был готов продолжить движение. Идею с перемещением раненого по-пластунски решено было признать успешной, поэтому следующие полсотни метров Шастин снова вызвался проползти. К этому времени действие обезболивающих начало проходить – у Алексея снова появилась боль в раненой руке, а Шастин к концу отрезка морщился и стонал при каждом движении.

– Смотрите. – Смирнов дернул Ципика за рукав.

В двадцати метрах от того места, где находилась группа, что-то ярко светилось в траве. Несколько секунд все смотрели на подозрительные заросли, пока Шастин не сказал:

– Это артефакт.

– Откуда ты знаешь? – удивился Алексей.

– Знаю. Когда патрулировали в районе немецкой деревни, там по краю первой линии периодически выбрасывало артефакты. Всякие камни, стекляшки, некоторые так же светились. Но они всегда рядом с аномалиями бывают. И, кстати, вот такие, светящиеся, самые дорогие. За них умники хорошие деньги дают.

– Что-то многовато ты об артефактах знаешь. – Ципик оглянулся на сержанта. – Нам ведь запрещено сбывать артефакты.

– Так это, товарищ старший лейтенант, запрещено, когда ты здесь только три недели, как вы, а когда с полгода повоюешь, так начинаешь думать: почему начальству можно, а нам нельзя? Мы тут башкой рискуем, в шалашах живем, одной гречкой питаемся, оружие старое, обеспечение ни к черту, а они то, что мы находим и сдаем на «научные цели», потом контрабанде загоняют. – Шастин пополз дальше. – Это, по-вашему, как? Подберите, чего добру пропадать?

Про торговлю артефактами налево Алексей, конечно, слышал, и сейчас он колебался между желанием поднять свой первый артефакт и боязнью рисковать.

– А он не радиоактивный? – спросил он наконец.

– Всяко может быть, – философски ответил сержант, – но мы сейчас в такой жопе, что нам он лишним не будет. Может, старателя какого по пути встретим, он нам за артефакт поможет до точки дойти. Так что не поленитесь, сходите, только осторожно.

Спустя минуту Алексей уже стоял перед небольшим светящимся металлическим диском в десять сантиметров диаметром. Около минуты он изучал предмет, пытаясь определить степень опасности. Наличие артефакта – верный признак аномалии, так как большинство их являются именно продуктами жизнедеятельности оных. Алексей даже припомнил, что, например, артефакт «кровь земли» образуется в аномалии «воронья карусель». Чем был образован именно этот артефакт, Ципик определить не мог: ему не удалось найти поблизости ни одной ловушки. В конце концов он аккуратно подцепил диск палкой и выкатил его себе под ноги, а потом медленно, будто боясь обжечься, поднял его. Оказалось, что диск имел две не похожие друг на друга стороны: одну гладкую и блестящую, которая и испускала свечение, и вторую шершавую, с сероватым оттенком. Почти сразу Алексей обнаружил одно из свойств добычи: диск все время стремился перевернуться гладкой стороной вверх, будто имел с поверхностью земли одноименные заряды. Он не раз слышал о довольно диковинных артефактах, которые приносили из Зоны старатели, но о вещице с подобными свойствами раньше не слышал.

Однако Шастин, как оказалось, был более осведомлен о подобных вещах:

– «Неваляшка», – сказал он, как только смог разглядеть находку в руках подошедшего Ципика. – Только те, что находили раньше, не светились.

– Так, может, она радиоактивная? – Алексей отодвинул артефакт подальше от себя – на вытянутую руку.

– Вряд ли. Те, которые находили раньше, совсем не фонили. Если бы они были радиоактивными, то в них оставались бы хоть какие-то следы. А что светится, так это даже хорошо, дороже стоить будет – нестандартная. Правда, свечение может и потухнуть по пути, так часто бывает: найдешь артефакт – он с одними свойствами, а с места сорвешь – свойства меняются, иногда сразу, иногда через некоторое время.

Ципик еще раз удивился познаниям Шастина, видать, он занимался артефактами всерьез. «Ладно, сначала надо выбраться отсюда, а уж разбираться, кто в чем виноват, будем позже, если вообще это будет нужно». Шастина, похоже, догадки командира нисколько не волновали, его вообще сейчас волновало только одно. Пока Ципик ходил за «неваляшкой», он успел вколоть себе еще одну дозу анальгетиков и теперь был готов продолжить путь. Завернув артефакт в пакет от аптечки, Ципик спрятал его в рюкзак и пошел вперед.

За два часа им удалось пройти примерно половину пути. Шастин полз, Ципик шел впереди, Смирнов то и дело оглядывался назад – так и шли, пока из очередной разведмиссии Алексей не вернулся бегом.

– Все, ребята, – прошептал он, – игры кончились. Во-первых, дальше заросли все гуще – не проберешься. Во-вторых, впереди пять припять-кабанов.

– И что, не пройти? – прошептал Смирнов.

– Не пройти. Если я даже успею положить двух-трех, а остальные испугаются и убегут, то на звуки выстрелов обязательно явится кто-нибудь посерьезнее. Химеры, говорят, всегда на выстрелы бегут: знают, что там люди, а для химеры человек – самая желанная добыча. А химеры в этом лесу водятся. Давайте-ка выбираться из леса. Дальше по болоту пойдем. Смирнов, возьмешь сержанта на горб, я прикрываю. Выйдем из леса, поменяемся. Пошли.

Ципик держал под прицелом окружающие заросли, готовый в любой момент открыть огонь. Смирнов довольно резво подхватил товарища на плечи и двинул к окраине леса, а когда сзади раздался громкий звериный рык, даже припустил бегом. Алексей медленно попятился, там, откуда он недавно вернулся, нещадно трещали кусты – кабаны почуяли живое мясо и пошли на запах. Алексей оглянулся: Смирнов уже донес Шастина до забора и пытался ножом переломить проволоку, чтобы раненый мог переползти на другую сторону. Уйти без шума не удалось: из кустов высунулась огромная голова свиньи-переростка и, издав очередной громкий рык, бросилась на добычу.

Зверь стремительно приближался к Алексею, а вслед за ним уже показался еще один. Ципик выстрелил короткой очередью, отходя в сторону от того места, где сидели его товарищи. Поймав несколько пуль, первое животное слегка запнулось, но не остановилось. Один из выстрелов пробил череп, и глаза твари будто прикрылись, но теперь уже обезумевший кабан продолжал бежать. Вторая очередь была длиннее – у Ципика сдавали нервы, и автомат послал во врага чуть больше свинца, чем того требовалось. Кабан, не добежав двух метров, взрыл клыками землю и упокоился под корявой березой. Грохот выстрелов и неожиданная смерть вожака поубавили прыти у остальных членов отряда, четыре пары глаз, налитых кровью, недоумевая, смотрели на мясо, неожиданно давшее отпор.

Меж тем Алексей мелкими шажками отступал, косясь в сторону товарищей. Краем глаза он видел, что лаз в ограждении из колючки уже готов, и Шастин пытается сквозь него перебраться на ту сторону. Было это ох как не легко: двигаться приходилось близко к земле, где в изобилии вилась «лапша», а в ней можно запутаться, как в сети. Поэтому, перед тем как ползти, Шастин подстелил на землю ветровку Смирнова, и все равно двигаться ему приходилось очень осторожно, а значит медленно.

С минуту Ципик и кабаны играли в гляделки. Животным, оставшимся без вожака, не хватало смелости. Они негромко перехрюкивались, лили на землю сопли и слюну, рыли копытами и клыками землю, но с места не двигались. Шастин уже перебрался на другую сторону, и Смирнов последовал за ним, когда одна из свинок-переростков сделала робкий шажок вперед, проверяя реакцию человека. Ципик как можно размашистей передернул затвор, давая понять, что в руках у него не просто палка. Еще несколько секунд длилась эта дуэль взглядов, и вот, когда Алексей уже был готов сдаться и проиграть, то есть развернуться и побежать к подготовленному для него проходу в заборе, кабаны отступили. Просто попятились назад, а потом развернулись и скрылись в зарослях.

Когда мутанты скрылись с глаз, стало понятно, что до смерти здесь всего-то два шага. Одно дело – стрелять в кабанов с высокого бруствера из крупнокалиберного пулемета и совсем другое – встретиться с ними лицом к лицу посреди Проклятого леса. Если бы кабаны не испугались, а бросились в атаку, то для Ципика это был бы последний в жизни бой. Что же там дальше-то творится, если кабанов старатели за опасность не считают?

Идти по болоту, да еще и с Шастиным на плечах, было почти невозможно. Почти, потому что, сам не понимая как, на каких немыслимых резервах, Ципик его все-таки нес. Как и обещал, сразу за забором он поменялся со Смирновым – теперь рядовой с автоматом в руках шел впереди. Шастину было очень больно, Алексей чувствовал это, но сержант не подавал вида. Ему было еще тяжелее, чем командиру, который его нес, – приходилось держаться за плечи Ципика ранеными руками, ноги почти не работали, поэтому он постоянно соскальзывал вниз, Ципик останавливался и подбрасывал его обратно, причиняя невыносимую боль. Бинт на правой руке пропитался свежей кровью в районе запястья – Шастин все-таки зацепился за «лапшу».

Но очередные семьдесят метров все же удалось пройти без привалов. Алексей остановился только тогда, когда в центре болотистой местности появилась сухая проплешина, на которой можно было перевести дух, не ожидая внезапного нападения. Надо сказать, живности здесь вообще было немного. Пару раз по краю болота пробежали псы, не обращая внимания на людей, по лесной опушке с обеих сторон теперь то тут, то там проскакивали мелкие зверушки вроде псевдокроликов или крыс.

Вдали уже виднелись окраина деревеньки и поле, где их должны были подобрать. Да и болота-то оставалось всего лишь около ста пятидесяти метров, а дальше Шастин снова сможет ползти.

На чуть больше половины пути ушло три часа, и, судя по солнцу, день подходил к трем-четырем часам. Если не случится ничего непредвиденного, то к семи должны быть на точке, до десяти, когда начнет темнеть, остается еще большой запас. Поэтому решили отдохнуть основательно – может так статься, что сделать привал больше не получится. Ципик связался с базой, доложил результаты продвижения и получил в ответ несколько ободряющих слов.

Забросивший себе на спину Шастина Смирнов едва не свалился на первой же топи, после чего Ципик рискнул угостить его энергетической пастилкой. На уставший, но не выжатый организм она действует около шести часов, на организм в состоянии, в котором находился Смирнов, будет действовать часа три-четыре, а потом Алексей получит два неспособных двигаться тела. Следовало поторапливаться. «Энергетик» подействовал – Смирнов хоть и не с крейсерской скоростью, но шел, для облегчения его задачи Ципик рискнул сместиться немного к краю болотистой местности, где топи были поменьше и почва потверже. И, хотя активность зверя вокруг немного возросла и контролировать территорию стало сложнее, до конца болота они дошли за тридцать с небольшим минут.

На краю болота обнаружились две «карусели», которые пришлось обходить по небольшой дуге, после чего Ципик и компания засели в рощице, состоящей из трех деревьев и двух ветвистых кустов. Пока младшие сослуживцы отдыхали, Ципик изучал обстановку вокруг. Поле было обильно усеяно трупами кабанов, плотей и слепых псов – вот докуда добралась пошедшая за их «хаммером» волна. Две небольшие стаи оставшихся в живых собак потрошили тела более невезучих монстров, выглядели они сытыми и неопасными. На всякий случай Алексей связался с Центром, и по его просьбе артиллерия дала пару залпов. Собаки бросились врассыпную, и вскоре дорога выглядела совершенно свободной. Половину оставшегося пути Смирнов и Ципик протащили раненого товарища на себе, потом он немного прополз сам, и наконец они добрались до нужной точки. Вокруг было тихо, оставалось только дождаться вертолета.

Несмотря на то что до спасения оставались считанные минуты и вот-вот должен был появиться вертолет, спокойствия не приходило. Во-первых, они все еще были на территории Зоны, во-вторых, опасность очень любит подкрадываться в самый последний момент, когда расслабленность не позволяет дать достойный отпор. Алексей ходил вокруг сидевших без сил товарищей; глаза Смирнова блестели, выдавая недавнее употребление допинга.

– Ребятки-и-и!

Алексей обернулся на голос, и его бросило в дрожь. Со стороны Проклятого леса в их сторону бежал старик. Среднего роста, худой, голова покрыта капюшоном, в одной руке палка, на которую он едва заметно опирался. Из-под капюшона выглядывал лысый череп с родимым пятном, почти как у Горбачева.

– Ребятушки, родные вы мои! Я уж и не думал с людьми встретиться! Родненькие мои!

Все трое уставились на него в полном недоумении. Остановившись недалеко от компании, старик попросил:

– Дайте чего-нибудь пожевать, а? Сутки ничего не ел.

– Мы тоже, – грубо ответил Шастин.

Ципик стоял, решая, как поступить. С одной стороны, их учили, что в Зоне все опасно. В том числе и люди. В первую очередь люди. Где гарантия, что под плащом у него нет оружия? Второй руки он не показывает.

Автомат Алексей навел на старика машинально, сразу, как только тот показался. Старик это видел, поэтому подходить близко не решался, стоял метрах в семи, давая понять, что оружия побаивается.

– Ты кто такой? – спросил Алексей.

– Федор я, в немецкой деревне живу, – поспешно ответил дед, – меня там все знают.

– А здесь что делаешь?

– Пошел вчера утром, чудовинок понабрать. Артефактов по-вашему.

– Перед прорывом?

– Так перед прорывом немчура совсем границу не охраняют – кто ж перед прорывом в Зону полезет? Вот мы и пользуемся помаленьку.

– Как по грибы? – вставил Шастин. Настроение у него резко улучшилось в связи с приближением вертолета, звук которого уже слышался позади.

– Где ж вы перед прорывом артефакты берете, их же все собирают?

– Это здесь, на поле, собирают, а в лесу много всякого остается, старатели туда не любят ходить, а там есть места неопасные, зверей нету, а чудовинки есть. Дешевые, конечно, но нам на жизнь хватает.

– Руку вторую покажи, – громко сказал Ципик.

Сзади уже рокотал вертолет, перекрывая его слова.

Старик начал что-то отвечать, но на руке Алексея заработал передатчик.

– Почему вас четверо? – раздалось из динамика. Спрашивал пилот.

– Нас трое, и здесь какой-то старик к нам вышел.

– Какой старик?

– Говорит, из немецкой деревни.

– У меня приказ забрать троих, пусть отойдет.

Алексей опустил руку от уха и, продолжая держать старика на прицеле, показал ему: мол, извини, но тебе надо отойти. Старик все понял, на глазах у него даже выступили слезы. Умоляюще глядя в глаза Ципику, он повалился на колени. Позади уже садился легкий разведывательный вертолет.

Алексей оглянулся: так и есть, «стрекоза», там и места-то всего четыре – два пилота плюс два пассажирских кресла. Еще одного человека можно разместить за пассажирскими сиденьями, в багажном отсеке. Но если даже потесниться и посадить старика в вертолет, то он не взлетит: максимальная грузоподъемность «стрекозы» – пятьсот килограммов, на превышение предела пилот не пойдет. Шастина Смирнов уже погрузил, потом забрался сам. Алексей начал медленно отступать к вертушке, а старик, поняв, что его бросят, закрыл голову рукой и заплакал. У самой двери Ципик притормозил, из чрева «стрекозы» ему что-то кричал Смирнов – Алексей не слышал: не мог он сейчас уйти и бросить старика здесь. На руке снова заработал передатчик.

– Садись быстрее! – заорал в динамике пилот.

– Заберете старика с собой, вместо меня. Я попробую выбраться через деревню к немецкой границе.

– У меня приказ забрать троих военнослужащих, – заупрямился пилот. – Решай быстрей: ты летишь или нет?

– Ну мы же не можем его здесь бросить!

– Я его не возьму! У меня приказ!

– Запроси Центр, – не сдался Ципик.

– Уже запросил, приказ остался прежним: левых пассажиров не брать!

– Тогда я остаюсь. У меня хоть автомат есть, а его здесь сожрут, как только мы улетим.

– Как хочешь.

Подтянув к себе за рукав Смирнова, Алексей проорал ему в ухо:

– Скажешь на базе, что я повел гражданского к немцам. Обойдем деревню и выйдем на границу, пусть предупредят, чтобы нас там встретили.

Ципик уже хотел отойти, но теперь уже Смирнов поймал его за руку:

– Я пойду с вами.

– Куда? – Алексей раздраженно оттолкнул рядового, который уже начал выгружаться из машины. – Тебе приказ какой был дан? Лететь в Центр.

– Нет!

– Ты что, рядовой, совсем нюх потерял? Чтоб духу твоего здесь не было! Ты через час от «энергетика» свалишься – не хватало мне потом еще тебя тащить. И запомни раз и навсегда: твоя жизнь очень дорого стоит – это тебе выпало на бруствер к пулеметам во время прорыва идти. За твою жизнь Непряев свою отдал, а я ему обещал, что его смерть не напрасной будет. Так что живи и делай добрые дела, понял?

Пока ошарашенный Смирнов переваривал услышанное, Алексей отошел от вертолета и махнул рукой: пока. Пилот все понял и пошел на взлет, оставляя Ципика один на один с Зоной. Конечно, оставался еще старик, но он не в счет.

Алексей так засмотрелся на улетающий вертолет, что не заметил, как старик подошел к нему. «Свалился ты на мою голову», – подумал Ципик.

– И чего те… – поворачиваясь, Алексей хотел сказать, мол, чего тебе дома не сиделось, но по автомату ударила такая сила, что оружие отлетело метров на двадцать, а сам Ципик упал на землю в трех метрах от старика.

Старик уже не выглядел жалким и нуждающимся в помощи. Он вдруг стал выше ростом, а на самодовольном лице расплылась довольная ухмылка. Теперь Алексей прекрасно видел, что прятал старик под полой плаща: вместо левой руки была длинная мускулистая клешня с несколькими перегибами – результат мутации.

– Изгой! – с трудом выговорил Ципик.

Лицо старика скривилось, как от боли – не любят изгои это слово.

– Точно. – Старик наклонился над поверженным врагом.

Учитывая, с какой силой был нанесен первый удар мутировавшей конечностью, драться с изгоем было бесполезно. Уверенности в исправности автомата не было, да и валялся он слишком далеко. Как на последнюю надежду, Алексей посмотрел в сторону улетающего вертолета. Изгой сделал то же самое.

«Стрекоза» была в ста метрах от точки последней посадки, возможно, кто-то из пассажиров даже видел, что происходит, но помочь они уже были не в силах. Изгой за секунду свернет Алексею шею и безнаказанно вернется в лес. Вертушка уходила.

Пользуясь тем, что изгой на миг отвлекся, Ципик резко подпрыгнул и нанес удар ногой, но старик легко отскочил назад, и нога ударила воздух. Мутант злобно засмеялся, а потом шагнул вперед, чтобы одним ударом оборвать человеческую жизнь. На сопротивление у Алексея не оставалось ни сил, ни возможности.

Блок Ципик поставил машинально, сознавая, что не сможет остановить летящую с невероятной мощью клешню, и был очень удивлен, когда конечность мутанта легко толкнула его в голову. Звук пришел позже, когда ничего не понимающий Алексей упал на землю, а рядом повалился старик, давно переставший быть человеком, – теперь его телу недоставало половины головы.

Стреляли из деревни, понял Алексей, едва пришел в себя. Спустя мгновение его догадка подтвердилась: из разрушенной подворотни крайнего дома выбежал бородатый мужик в балахоне и быстро направился к спасенному им человеку.

– Ты живой? – крикнул он, поднимая Алексея, и, не дав ему опомниться, потянул за собой. – Бежим!

Ципик подумал, что это какой-то страшный сон: когда, казалось, спасение было рядом – садись и улетай, он едва не погиб, и вот теперь снова бежит назад от края Зоны в ее глубину. Бородач несся впереди, не сбавляя шаг, Ципик, выбиваясь из сил, бежал следом. Догнать его он смог, только когда старатель сбавил скорость перед болотом: его наладонник просигналил наличие впереди аномалий – тех самых «каруселей», которые обходили Ципик и компания. Потом они снова бежали, Ципик дважды падал, поднимался, опять бежал, снова падал, казалось, это будет длиться вечно. На том самом месте, где два часа назад Ципик, Смирнов и Шастин отдыхали перед последним рывком, бородатый остановился, помог Алексею выбраться на берег и оглянулся.

Ципик повалился на землю, тяжело дыша, но бородач на него тут же прикрикнул:

– Тише ты!

Алексей старался дышать как можно тише, но получалось с трудом. Бородач недовольно морщился, вслушиваясь в окружающие звуки. Спустя минуту он медленно опустил оружие:

– Неужели не пошла?

– Кто? – Спросил Ципик.

– Химера. Слыхал о такой?

– Слыхал.

– А об изгое, значит, не слыхал? – спросил бородач, намекая на казус со стариком-мутантом.

– И об изгое слыхал, только не видел их никогда.

– А теперь увидел? – Старатель явно насмехался над Ципиком, поэтому тот ничего не ответил, а мужик досадливо добавил: – Чему вас только учат! – Еще через минуту он спросил уже без злобы: – Отдышался?

Алексей кивнул. Порывшись в полах своего плаща, старатель извлек на свет небольшой полуавтоматический пистолет и протянул его Ципику:

– Держи. Пользоваться умеешь?

– Да.

– Три обоймы. – Продолжая всматриваться вдаль, он протянул Алексею патроны. – Вон она.

В ста пятидесяти метрах от них, на краю леса, стояла химера – самая жестокая и опасная тварь Зоны. Химеру Ципик видел уже не в первый раз, при последнем прорыве «на волю» шло по меньшей мере с полдюжины химер, но тогда его и их разделяли стволы крупнокалиберных орудий. Вот так, в «естественных условиях», с химерой он встретился впервые.

Убить химеру очень сложно, и в один ствол это еще никому не удавалось сделать. Потому-то бородач и отдал Алексею имевшийся у него в запасе пистолет – хоть и не слишком скорострельное и точное оружие, но в бою с химерой лишним не будет. В том, что бой состоится, сомневаться не приходилось: завидев жертву, химера не успокоится, пока не убьет ее или не погибнет сама. В голове Алексея всплывали знания, полученные в центре подготовки, и, проанализировав ситуацию, он пришел к выводу, что шансов выжить у них не так уж и много. Химера на них обязательно нападет, убежать от нее невозможно, а один автомат и один даже полуавтоматический пистолет для нее не помеха.

На всякий случай Ципик поинтересовался, хотя ответ прекрасно знал сам:

– Она не уйдет?

– Теперь нет, – раздраженно ответил старатель.

Черная тварь стояла неподвижно, сливаясь с надвигающимися сумерками, а уже через секунду Алексей потерял ее из виду.

– Где она? – спросил Алексей.

– Вон, в подлеске, боится ноги замочить, сука!

Действительно, если не знать, что искать, химеру трудно обнаружить: только на секунду мелькнет невидимая тень – и будто и не было ничего. Когда сутки назад химеры вместе с другими тварями шли на прорыв, их гнала мощная сила Зоны. Они шли, не прячась и не боясь смерти, сливаясь с обезумевшей толпой мутантов, для которых в тот момент существовал только зов Зоны. Но это было сутки назад, а сейчас все было иначе.

– Что делать будем?

– Пока не знаю. Там что? – Старатель кивнул, показывая на землю; где еще вчера была самая обычная земля, там начиналась первая линия обороны.

– Теперь Зона. А вчера стояла наша часть.

– Зона далеко шагнула?

– В том направлении с полкилометра. А за деревней немецкая граница почти сразу. Меня там должны встречать. Может, рискнем туда прорваться? Нам бы только на открытый участок выбраться, а там ребята с пулеметами – разнесут эту химеру к чертовой матери.

– Сильно умный, да? – зло посмотрел на Алексея старатель. – Я что, по-твоему, дурак? Если бы у меня был шанс туда уйти, я бы сюда не побежал. Но тебе буду премного благодарен, если ты рискнешь: тогда у меня хоть маленький шанс появится, пока химера будет тобой заниматься. – Бородач помолчал, потом, слегка успокоившись, добавил: – Не даст она нам уйти, дождется темноты и нападет.

Химера сделала очередной ход. На какое-то мгновение Ципик увидел между деревьями тень, которая тотчас исчезла. Видимо, на этот раз и старатель потерял ее из вида, потому что заметно занервничал. От края леса, где пряталась теперь тварь, их отделяло сорок метров неглубокой воды, и хотя воду химеры не жалуют, непреодолимым препятствием это для нее не будет. Расстояние было достаточно большим, чтобы успеть заметить химеру на открытом участке и дать достойный отпор, но это только пока светло. Ночью она сумеет подойти достаточно близко, чтобы сделать последний для человека прыжок.

Надо было уходить хоть куда, и как можно быстрее: через час стемнеет, и тогда исчезнет последнее преимущество, химера станет совсем невидимой и неуязвимой.

– Может, туда? – спросил Ципик, показывая на противоположный берег. – Я эту местность знаю, как раз там патрулировал. Там до края Зоны метров четыреста. Пока она болото обойдет, может, оторвемся?

– Ты эту местность знал, когда там Зоны не было, теперь там все по-другому, – парировал бородач. – К тому же это для тебя там дом родной, а мне к вашему брату попадать не с руки – я нелегал.

– Я скажу, что ты мне жизнь спас, – тебя никто не тронет, у нас тоже понятие о чести есть.

– Даже если меня отпустят, в черный список все равно занесут, а для нас это почти смерть. Кто ж с засвеченным старателем работать захочет? Да и хабар отберут. Так ведь?

– Тебе что, хабар дороже жизни?

– Для меня хабар и есть жизнь. Да и пустое это – не даст она нам уйти. Как только наш страх чувствовать перестанет и болотом не побрезгует. А в лесу нам от нее не отбиться. Для нас сейчас единственный шанс – засветло до вашей заставы добраться и там на ночь спрятаться. А уж утром как бог даст – повоюем.

– От края болота до заставы метров четыреста будет. Она нападет раньше, чем мы дойдем.

– Этого я и добиваюсь, – неожиданно согласился бородач, – для нас единственный шанс выжить – это повоевать с ней в чистом поле, чтобы можно было издалека по ней прицельно стрелять. Она хоть и быстрая, но, пока до нас добежит, мы ее в два ствола свинцом накормим. Может, и успеем, прежде чем она нас сожрет.

Между деревьями совсем близко появились два светящихся, горящих ненавистью кошачьих глаза неестественного ярко-красного цвета. На секунду меж изогнутых челюстей, показался язык, затем тварь издала чуть слышный рык и снова исчезла.

Бородач, не жалея патронов, расстрелял в подлесок целый магазин и быстро перезарядил оружие.

– Значит, так, тебя как зовут, служивый?

– Алексеем, – ответил Ципик.

– А меня зови Бородой. Выходим на берег с той стороны, – старатель указал свободный от химеры край болота, – идем вдоль берега, чтобы она нас не теряла из виду, а когда выйдем на простор, попробуем отбиться. Когда она нападет, стреляй в область груди, голову ты ей из своей пукалки не пробьешь. Сердца у нее два или три, если попадем во все, то выживем, а если нет, то желаю не сильно мучиться.

Ципик молча кивнул.

– Пошли, – скомандовал Борода, – я впереди, ты за мной – след в след.

И они пошли. Стометровая разделительная полоса из болота спасала от немедленного нападения, но не от чувства опасности. Алексея не покидало ощущение, что химера где-то совсем рядом, стоит только повернуть голову, оглянуться, как тебя снова пронзит этот ненавидящий и обезоруживающий взгляд.

Борода довольно быстро шел впереди, время от времени его наладонник давал знать о приближении ловушек. Один раз старатель остановился и, прежде чем пойти дальше, проверил дорогу болтом на веревочке. Пару раз он смотрел на другой берег, убеждаясь, что все идет по плану. В эти короткие передышки Ципик только-только успевал перевести дыхание, химеру глазами не искал за бесполезностью – в этом он полностью положился на попутчика.

Очередная, на этот раз внеплановая остановка случилась, когда в лесу на том берегу раздался громкий звериный вой. Борода остановился так резко, что Ципик едва не сшиб его с ног. Глядя на другой берег, бородач пытался разобраться в ситуации, но ему помог Алексей:

– Кабаны нарвались. Там четыре кабана утром были, хотели на нас напасть, но мы отбились.

Кабаны, конечно, для химеры не соперники, даже вчетвером. Это все равно что четверо сильных, но толстых и неповоротливых амбалов против вооруженного мечом ниндзя – вопрос времени, не более. И хотя раздражитель из кабанов для химеры далеко не такой сильный, как двое убегающих людей, пройти мимо она просто не в состоянии. Ясно, что со свинками она постарается разделаться как можно быстрее, чтобы не потерять старателей, и все-таки минуту-другую это у нее займет.

Поняв, что к чему, Борода рванул с места так, как будто его ужалила пчела: в их положении не воспользоваться таким подарком было бы верхом неблагоразумия. Ципик рванул следом, прислушиваясь к звукам борьбы двух порождений Зоны. Судя по нарастающему жалобному визгу кабанов, дело там шло к концу.

По прикидкам Алексея, на уничтожение кабанов химера потратила не больше тридцати секунд и теперь должна была продолжить погоню за ускользающими жертвами. Уйти далеко не получилось, за это время беглецы пробежали едва ли сотню метров и оказались на краю болота. Дальше перед ними лежало выжженное артиллерией поле, покрытое трупами участников вчерашнего прорыва. Уцелевшие собаки, вовремя почуяв неладное, со всех ног уносились прочь, не обращая на людей ни малейшего внимания.

– Все, не успели, – хрипло просипел Борода. – Готовься к бою.

И в этот момент в лесу заработали автоматы. Ципик насчитал три – два АКМ и пистолет-пулемет Hekler and Koch. В ответ раздался вой химеры – глубокий, страшный, и один из стволов замолчал. Первой мыслью Алексея было желание броситься на помощь и всем вместе одолеть-таки опасную тварь. Но Борода его порыва не разделял. Поняв, в чем дело, он закинул на плечо автомат и, уже не позвав за собой попутчика, рванул подальше от страшного места. Мгновение поколебавшись, Алексей поспешил за ним.

Бежать след в след не получалось, потому что старатель оторвался от Ципика уже метров на двадцать, теперь приходилось выбирать дорогу самому. Через сто метров силы полностью иссякли и, в очередной раз зацепив ногой мертвого мутанта, он упал окончательно. К этому моменту стрельба в лесу прекратилась, причем два ствола умолкли одновременно, из чего Алексей сделал вывод, что химера наконец мертва. Бородач, видимо, был такого же мнения, потому что в определенный момент почувствовал: Ципика сзади нет. Досадливо мотнув головой, он развернулся и подбежал к нему:

– Вставай, Леха, вставай, немного осталось.

– Там… люди, – тяжело выговорил Ципик.

– Поверь, нам от тех людей лучше держаться подальше. Вставай, пошли!

Поднимаясь с помощью Бороды, Алексей достал из кармана последний «энергетик». Бородач посмотрел неодобрительно, но промолчал.

После этого до гарнизона Борода и Ципик добрались довольно быстро. Ловушки здесь определялись без всяких ПДА: там, где трупы мертвых монстров вдавило в землю, – «пресс», там где чудесным образом оказалось чистое пространство, – «карусель», там, где туши зажарились до углей – «печка». Кроме того, «чистую» территорию можно было вычислить по крысиным тропам; этих вездесущих грызунов здесь было невообразимо много – тоже пришли поесть дармового хлеба. От людей крысы далеко не отходили, при их приближении неохотно отбегали на метр-другой, а потом вновь бежали по своим делам.

– Где лучше всего спрятаться? – спросил бородач.

Об этом Алексей уже думал. Наилучшим местом был бы тот самый подвал, в котором укрылись защитники бруствера во время вчерашнего прорыва. У Алексея даже теплилась надежда, что их еще не забрали. В этом случае дверь им, конечно, не откроют, но тогда, дождавшись спасательной экспедиции где-нибудь поблизости, можно будет с ее помощью вернуться домой.

Но уже издали он увидел, что на месте бывшего здания склада теперь глубокая воронка – один из снарядов угодил прямо в дом. Из четырех стен уцелела только одна, а подойдя поближе, Алексей обнаружил, что люк убежища открыт настежь. Не разрушен снарядом, а именно открыт, а внутри семь человек, которые уже никогда не вернутся домой.

– Сколько их было всего? – спросил Борода, нервно оглядываясь вокруг.

– Восемь вроде бы, – неуверенно ответил Ципик.

– Посмотри оружие, – скомандовал бородач. – Я на стреме.

Спустившись вниз, Алексей попытался отогнать от трупов крыс, которые орудовали здесь без зазрения совести. В ответ на действия Ципика крысы в полном недоумении глядели на него, не понимая, почему их отгоняют от еды, когда ее здесь с лихвой хватит на всех, и только пара особо сообразительных, понурив головы, выпрыгнула наружу.

В подвале обнаружилось два вполне пригодных АКМ, Алексей хотел взять оба, но Борода велел выбрать один. Рожков набралось аж двенадцать штук и еще пол-ящика патронов. А в углу оказалась коробка с провизией, воспользоваться которой сослуживцы не успели. Всех их Алексей знал по именам, с некоторыми даже дружил, поэтому, вытряхивая их карманы, все время мысленно просил у них прощения. В итоге он разжился научным наладонником, правда, без связи, несколькими комплектами аптечек первой помощи, шестью гранатами, тремя пастилками «энергетика» и прочими полезными мелочами. Все это время Борода регулярно покрикивал на Ципика и поторапливал его, было ясно, что старателя что-то сильно беспокоит.

Вооружившись покруче, чем Рембо, и заполнив оставшееся в рюкзаке место провизией, Ципик выбрался наружу.

– Борода, по-моему, ребят взорвали гранатой, а тех, кто не умер сразу, добили из автоматов.

– Я знаю, только не из автоматов, а из одного автомата.

– Кто?

– Тот, кого среди них нет, восьмой.

– Но почему, Борода?

– Потому что его накрыло пси-ударом, люк у них был недостаточно толстым, вот его и достало выбросом. Так бывает, просто он оказался более чувствительным к пси-удару, чем остальные.

– Он теперь зомби?

– Он теперь зомби, причем при оружии и достаточно свеженький, чтобы прикончить еще кого-нибудь, так что сейчас нам лучше спрятаться.

К этому времени сумерки стали настолько густыми, что видимость ограничивалась разве что сотней метров. Поэтому приближающийся вертолет Ципик сначала услышал, а только потом увидел. «Фокс» шел довольно низко, темный силуэт на потемневшем небе выдавали лишь бортовые огни. Алексей выбежал на открытое пространство и замахал руками, сзади на него орал старатель:

– Куда, дурак?! Назад!

«Фокс» сделал небольшой вираж, после чего в сторону Ципика полетело что-то, оставлявшее за собой белый дымовой шлейф. В сторону он прыгнул на рефлексах, мозг не хотел понимать, что по тебе стреляют свои же, а вот тело сработало правильно. Алексей успел укрыться в развалинах ближнего дома, заставив запищать крыс, на которых упал, и сразу же сзади рванул снаряд, подняв вверх кучу земли и пыли. Дожидаться, пока пыль осядет, чтобы проверить результаты своей работы, пилот вертушки не стал, взял в сторону и через минуту скрылся из виду.

– Слушай, ты что, совсем идиот? – подал из укрытия голос Борода. – Ты куда полез?

– Я думал, они нас подберут.

– Кого нас? Для них все, кто не вышел из Зоны сразу, в первые часы, уже не люди. Ты думал, они зомби спасать будут?

– Я не зомби.

– Для них уже зомби. Ты сколько уже в Зоне?

– Чуть меньше суток.

– Да, по их мнению, человек, – Борода сделал ударение на слове «человек» и сразу уточнил: – Обычный человек в Зоне больше двух часов не протянет. А если ты выжил, значит, ты уже и не человек, а тварь зонная. Я ведь почему к периметру не захотел идти? Да потому, что они тебя даже близко к себе не подпустят, ты бы им даже не смог объяснить, что ты свой. Пальнут по тебе из пулемета на дальних подступах, так, на всякий случай, и все. И я их даже пойму. Так что ты теперь для них зомби, как, впрочем, и я. Темно уже, давай ночлег искать.

Обосноваться пришлось в погребе какой-то разрушенной избенки. Что это было за здание, теперь уже было определить трудно. Артиллерия свое дело знала – садила по территории очень кучно, поэтому уцелевших домов не осталось совсем, лишь кое-где торчали недоразрушенные стены. Теперь, когда вокруг была полная темень, Ципик совсем потерял ориентацию в пространстве, поэтому особо выбирать было некогда. Нашли уцелевший подвал, вход в который не был разрушен, и спустились вниз. Лестница вела в комнатку два на два метра, где когда-то хозяева хранили свои нехитрые запасы, на ближайшую ночь она превратилась в убежище для двух людей.

Борода, как смог, заблокировал вход, потом спустился вниз. В погребе было холодно и сыро, а Алексей был одет в легкий военный камуфляж, рука, на которую он в пылу погони не обращал внимания, теперь безбожно болела – предстоящая ночь обещала быть очень долгой.

При свете тусклого фонарика Борода осмотрел руку Алексея и удивленно щелкнул языком.

– Это кто тебя так? – спросил он.

– Собака.

– Как это она тебе руку не оторвала? Ладно, кости почти все целы, а остальное поправим.

Ципик вколол себе еще одну дозу обезболивающих и антибиотиков, а Борода около получаса колдовал над распухшей рукой, срезая ножом омертвевшие участки. Потом он присыпал раны каким-то порошком, смазал кисть мазью из стеклянной банки и туго перемотал.

– До завтра хватит, – наконец сказал он. – К Доктору бы тебе.

– Где ж его взять?

– На болоте. У нас здесь один Доктор. Он людей из запчастей собирает, твои раны для него – тьфу.

– А как к нему добраться?

– Добраться можно. Ты, кстати, что вообще делать-то планируешь? К своим идти охоту отбило?

– Да уж, не хочется пулю получить на дальних подступах.

– Послушай меня, служивый. Ты, конечно, не старатель, но, раз уж с нами связался, обычаи наши должен блюсти. В Зоне все денег стоит, не бумажных, конечно, виртуальных, но все-таки. Я тебе сегодня жизнь спас, а это тысяч на десять потянет. Я, конечно, это не ради денег делал, и рассчитаться немедленно тебя не прошу, но… просто мало ли что тебе ночью в голову придет? Захочешь хабар забрать или еще чего. Так вот, Зона, она «крыс» не любит. Не вернуть должок – здесь верная смерть, а убить того, кому должен, еще вернее.

– Ну, насчет убить это вряд ли – ты мне куда больше нужен, чем я тебе. А насчет долга, это я теперь у тебя в рабстве, что ли?

– Да нет. Нет здесь рабства и ничего подобного. Рассчитаешься, когда Бог даст, главное, чтобы, когда мне помощь понадобится, ты меня не бросил.

– Кстати, у меня, знаешь что есть? – Алексей вынул из рюкзака светящуюся «неваляшку».

– Хороший нестандарт. У умников тысяч на десять потянет, у Клеща штук на шесть.

– А ты за сколько возьмешь?

– А я не возьму. Я за нее больше трех дать не могу, а за эти деньги брать не буду. Дойдем до Клеща – сам решишь, продавать или нет.

– То есть дальше идем к Клещу?

– Ну, раз другого выхода нет.

– Почему нет? Ты ведь собирался через деревню за периметр выйти, через немецкую линию, правильно?

– Ну.

– Почему бы не пойти туда завтра утром и не выйти по-тихому, как ты хотел?

– Да, парень, – грустно проворчал Борода, – сидел бы я сейчас где-нибудь в баре, тискал девок, пил водку. Нет, пришли вы, всю малину мне обоссали.

– А при чем тут мы?

– А при том, что я химеру эту издали увидел и спрятался от нее на чердаке. Думаю, пережду, пока она тихо-спокойно уйдет, – и на волю. Она уже почти и ушла, но тут вы со своим вертолетом. На нее человеческий дух хуже любого наркотика действует: химера всегда идет туда, где люди. Пока вы там садились в «вертушку», она к деревне подошла и меня почуяла. Так что мне оставалось только бежать. Ну, и тебя я по пути прихватил – вдвоем веселее.

– Но теперь-то химеры нет, можно тем же путем дойти завтра утром до деревни и выбраться наружу.

– Запомни, старатель: в Зоне ни при каких обстоятельствах нельзя возвращаться тем же путем, каким ты пришел. Никогда. Это такая же верная смерть, как пустить себе пулю в лоб.

– Почему?

– Не знаю, но то, что это так и есть, – сто процентов.

– Это предрассудки какие-то.

– Это правила, проверенные временем и человеческими жизнями, понял?

– А если нет другого выхода, кроме как идти назад?

– Я же говорю: проще самому застрелиться.

– И ты видел тех, кто так сделал?

– Нет, но я не видел и тех, кто после этого долго прожил.

5. Крюк

Сны не приходили больше двух недель. Алексу уже стало казаться, что ночные кошмары больше не будут его тревожить, но Зона не собиралась отпускать его. Алекс провалился еще в один сон.

Первое, что бросилось в глаза, – это мешковатая фигура в зеленом комбинезоне на плечах Монгола. Именно фигура, иначе долговязое тело Долла сейчас назвать было нельзя. Что-то, что осталось за снами Алекса, вынудило военного старателя тащить на себе раненого ученого.

Дробовика видно не было, автомат оказался в руках Мэг, поскольку он мешал Доллу размещаться на плечах Монгола, при себе военный старатель оставил лишь многозарядную «беретту», да и ту пришлось разместить на поясе, а не держать в руках – прямо скажем, хреновая диспозиция в случае внезапного нападения. Военный старатель то и дело опасливо оглядывался и время от времени косил глаза на ношу.

Старатели снова пробирались через ангар, типовую бетонную коробку с плоской крышей, узкими окнами и небольшим балкончиком по периметру на уровне второго этажа. Строение было копией первого ангара, через который двое умников и военный старатель уже проходили, разве что разруха здесь была на порядок выше. Балконы почти везде были оторваны от стен и завалены, крыша зияла частыми дырами, а стены почернели от огня. Зато здесь было гораздо светлее, мерцание около двух десятков аномалий типа «электросеть» и пламя десятка безостановочно горящих «печек» сливались в одно сплошное зарево, освещавшее весь блок от начала и до конца. Наверное, здесь было очень жарко, но Алекс не чувствовал тепла. Уже пройденная старателями часть ангара была обильно завалена техногенным мусором, как будто кто-то специально стащил сюда остовы машин, остатки огромных агрегатов и обломки бетонных плит. Выходов из строения было два – один в торце, слева, другой сбоку, всего в десяти метрах от людей. Поход через второй ангар подходил к концу.

От созерцания строения Алекса отвлек хриплый голос умника.

– Монгол, – еле слышно протянул Долл, – бросай меня.

Тело ученого содрогалось при каждом движении, а лицо походило на предсмертную маску. Долл был выше военного старателя, из-за этого его ноги волочились по земле. И вдруг Алекс понял, в чем проблема: ноги, точнее, нога. Левая нога ученого походила на оплавившийся комок, вытянутые обрывки пластика свисали длинными тонкими нитями с голени, оставляя за собой пахучий след. Теперь более-менее прояснилась ситуация: Долл угодил в один из «студней», которые активно бурлили позади.

Уж лучше бы «электросеть» или «печка» – быстро и без проблем для окружающих, никого тащить не надо. А «студень» что? Для Долла это означает одно – та же смерть, только долгая и мучительная. «Студень» – это тебе не фунт изюма: полноги сварил в бесформенную массу, не понять, где пальцы, где пятка.

Долл собрался с силами и продолжил:

– Я все равно труп, а вы уходи́те.

– Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Идут все, или не идет никто, – отрезал Монгол, хотя сказать, наверняка, хотел совсем другое.

– Тогда пристрелите меня. Нет сил больше терпеть.

– Долл! Перестань! – Мэг достала шприц-тюбик с наркотическим анальгетиком.

– Не надо, Мэг. Это все зря. Просто убейте меня, только быстро.

Было видно, что Монголу подобное расточительство тоже не нравилось, но он смолчал. Машка ведь упрямая, если уж что решила, то назад не отступит. Не обращая внимания на слова Долла, девушка сделала инъекцию. Теперь боль отпустит его на несколько минут.

– Отдохнем здесь, – решил Монгол, усаживая Долла на пол рядом с погрузчиком, одной из желтых машин, брошенных внутри полуразрушенного цеха сразу после второй катастрофы.

Долл коротко застонал и закрыл глаза. Монгол склонился над телом и похлопал его по щеке. Нет, было видно, что умник все еще жив – то ли потерял сознание, то ли уснул от лекарств.

– Почему здесь? – спросила Мэг.

– Нам нужен отдых, дальше мы так идти не сможем. Держать под контролем два входа в корпус легче, чем пребывать в постоянном напряжении на открытом пространстве.

– Ждешь, когда он умрет? – девушка говорила холодно, как-то отстраненно.

Их взгляды встретились. Впрочем, Монгол быстро отвел глаза.

– Надо установить растяжки на тропе, чтобы никто не зашел в тыл. Я быстро. Ты следи за правым выходом, ну и в дальний конец не забывай поглядывать. Если что, кричи, автомат я тебе оставляю.

– Да, я справлюсь.

– Хорошо. Я быстро, – ответил Монгол и убежал.

Всего в результате войны с бандитами на руках у Серого осела довольно крупная по местным меркам сумма – больше двадцати тысяч. Еще семь выручил за свою долю Макс, плюс неплохой арсенал боеприпасов, аптечек и еды. Серый оставил себе одно ружье с улучшенными характеристиками, ПКДА, «Абакан», щедро подаренный Семеном и гранаты. Из легкого оружия Серый и Макс взяли по «беретте», которая отличалась большой вместительностью магазина и хорошим повреждающим действием с короткой дистанции.

Все необходимое для начала похода на руках было, поэтому тратить деньги на покупку недостающего не пришлось, финансы приберегли до будущих времен.

– Понимаешь, Серый, здесь – Зона. – Серый и Макс только что сдали бармену самую ценную часть добычи и теперь возвращались к стоянке. Шагать по лесной тропинке было приятно и легко, за два дня аномалии успели пометить, мутантов пострелять, теперь окраина Зоны походила на мирные земли.

– Зона – это один маленький замкнутый мир, который живет по своим понятиям и законам. То, что за его пределами естественно, здесь противоречит всем правилам. Ты ворвался в этот мир и хочешь решить свои проблемы как можно быстрее и любым способом. Твоя беда в том, что ты не умеешь ждать, а в Зоне это плохо, очень плохо. С военной подготовкой у тебя все в порядке, это я сразу понял, вот только в Зоне этого мало. Знаешь, сколько здесь было таких, как ты – молодых и горячих? Все они были хорошими бойцами, многие прошли через войны, страшные, человеческие, но война в Зоне – это не совсем та война, к которой они привыкли. А потому почти все они не вернулись из первой же ходки.

Прежде чем идти в Зону, надо ее почувствовать, понять, дать ей принять тебя. В Зоне нельзя нахрапом, это плохо кончается. Я здесь уже четвертый год, знаю лично почти всех старателей южного приграничья, а ни за кого из них в трудную минуту не поручусь. А ты Крюка первый раз видишь и начинаешь предлагать ему такое дело.

– Но, я так понимаю, других проводников нет?

– Это верно, других нет, – согласился Макс. – Но с чего ты взял, что он тебя туда поведет?

– У нас теперь есть деньги, мы можем ему заплатить.

– Крюк не работает за деньги. С его-то везением он себе уже давно миллион накопил. Нет, Крюк из тех парней, что живут в Зоне не ради наживы, а ради риска. Ради… Я даже не знаю, как это тебе объяснить. Ну, кем бы он был там, за периметром? Шпаной. Может, мелким хулиганом. Конечно, можно было накопить в Зоне денег и купить себе маленький остров в океане, но Крюку нужно не это. Здесь он – легенда. Почти как Доктор, по крайней мере на южной окраине. Вот что его привлекает. Так с чего ты решил, что он возьмется тебя куда-то вести? Подписать Крюка на это дело очень не просто. Да и ребята, боюсь, не поняли бы, положили бы тебя завтра вместе с Крюком – и все дела.

– Его хотят убить? – спросил Серый, хотя и сам понимал, что к чему.

– Хотят. И у него очень мало шансов остаться в живых. А ты хочешь лишить его последнего. Крюк здесь многим насолил, так что за ним пойдет человек десять, не меньше, а это, знаешь ли, много, даже если ты Крюк. Он, конечно, везучий сукин сын, но не до такой же степени!

– А за что его старатели не любят?

– А что он, баба, что ли, чтоб его любить?

– Ну, я не в этом смысле.

– Да я понял. В общем, как я уже говорил, Крюк – это что-то вроде еще одной легенды Зоны. Слышал что-нибудь о старателе-вредителе?

– Старатель-вредитель? – Серый покопался в загашниках памяти и ничего похожего не нашел. – Нет.

– Было тут одно явление. Короче, все началось три года назад. Я тогда еще только-только в Зону пришел, и вот появляется в деревне молодой старатель Жека. Парень как парень, молодой, заносчивый, деловой, горячий – вроде тебя. На гитаре играл, как бог, хохмил удачно.

Его Сковорода с ходу приглядел, хотел к себе в команду взять: очень уж он гитару любил, а сам играть не умел. Здесь особо на гитарке брякать некогда, но у бармена инструмент всегда припрятан, чтоб народ после ходки расслабился. Какая-никакая, а культура. Парень был, по всему видно, из бывших вояк, значит, и с оружием обращаться умеет, тоже польза. А Сковорода тогда в авторитете ходил, перваков терял редко, так что ему было только свистнуть – очередь из молодняка выстроится. Когда он Жеку к себе позвал, мы не сомневались, что тот согласится, а он заартачился: нет, говорит, я буду сам в Зону ходить. Ну, мы, естественно, посмеялись, видали мы таких самостоятельных, вон они все по Зоне лежат. В общем, пожали мы плечами, мол, дело твое.

А он из следующей ходки живым вернулся, да не просто живым, а с таким хабаром, с каким бывалые старатели не приходят. И со следующей так же. И еще со следующей. А знаешь, что такое для старателей, когда ты в Зону трех перваков ведешь, а возвращаешься с одним, да еще и хабару кот наплакал, а кто-то один в Зону ушел и возвращается, обвешанный контейнерами, как бусами. Вот Жеку этого после второй ходки Крюком и окрестили. Когда он с хабаром вернулся, объяснил нам, мол, он лучше лишний раз крюк сделает, чем в опасное место полезет, оттого и удача к нему лицом. В общем, стал Крюк в Зону раз за разом ходить да с хабаром возвращаться. А зависть людская, она, сам понимаешь, чужую удачу не любит. Стали мужики на Крюка коситься недобро, да еще и как раз в это время объявился в нашем районе старатель-вредитель.

Пойдет группа в поход за хабаром, как обычно: старатель и три-четыре первака. И вроде бы все как всегда, только у всех такое ощущение, будто кто-то по твоим следам идет. Оглянешься – нет никого, а шагаешь дальше – опять кто-то в спину дышит. И самое главное – твари продыху не дают, будто специально их кто-то на тебя наводит. Старатели ведь мутантов загодя слышат – по звуку, по запаху, по следам, а иногда просто нутром. Почувствуешь опасность – обойдешь стороной, а тут обходи не обходи, если мутант поблизости есть, он обязательно на тебя нападет. В общем, если старатель-вредитель прицепился, то от тварей всю дорогу отбиваться будешь. А это и патроны, и люди в минусе, так что возвращаются из таких ходок без хабара и дай бог живыми.

Ну, и стали люди гибнуть почем зря. А потом Бычок заприметил, что как только Крюк в Зону уходит, так и старатель-вредитель появляется. Народ назад идет с пустыми руками, а Крюк – с полными карманами. И стали в баре поговаривать, что вовсе это не призрак людям козни строит, а Крюк за группой цепляется и так умело тварей от себя отводит, что они всегда на отряд выходят, и приходится старателям вместо него с мутантами драться. Пройдет, мол, Крюк следом за группой – даже патронов не тратит – докуда ему надо, наберет хабара и назад за кем-нибудь другим цепляется. Оттого и легко ему в руки навар дается. Стали мужики на старателя-вредителя охоту устраивать, а толку никакого. Чуют, будто ходит кто-то рядом, прочешут лес вокруг, а никого поймать не могут.

В общем, ярость на Крюка понемногу зрела, кто-то в ходке из-за старателя-вредителя друзей потерял, как, вон, Шурик, кто-то без хабара вернулся. Народу это надо? И после очередной ходки Крюка ждали. Причем не мародеры или бандиты, а свои, старатели. Бизон как раз в последней ходке со старателем-вредителем шел, еле ноги унес: из шести человек только двое вернулись – он да еще первак один, а Самарчик, друган его, в той ходке псам достался. Ну, и без хабара, естественно, пришли, тут уж не до хабара, когда задница горит. В общем, Бизон и отмычка его подбили еще двух старателей, которых тоже не так давно вредитель потрепал, устроить засаду на Крюка. А Козырь, хозяин Убежища, тогда из-за вредителя убытки немалые терпел – народ гиб, хабар не носил. Ну и нового бармена взял, племянника своего, а тот решил инициативу проявить, к делу руку приложил, подсказал Бизону, где и когда Крюка ждать.

Только вместо того, чтобы просто убить его, Бизон и компания обобрали Крюка до нитки и бросили посреди леса без оружия. Для любого другого старателя это была бы верная смерть, но Крюк умудрился добраться до бара – видно, вправду его сама Зона бережет. Когда он пришел в бар, то прямо обвинил бармена в подставе, после чего в том же виде, в каком пришел, то есть полуголый, вышел из помещения. Бармен с перепугу отмычку Бизона вдогонку послал, больше никого рядом не оказалось. Но Крюк опять выкарабкался, а спустя два часа вернулся с пистолетом в руке и в упор засадил в бармена весь магазин.

В общем, – продолжал Макс, – Козыря тогда большие люди с Земли крышевали, они и попросили «Альфу» помочь. «Альфа» за голову Крюка пообещала награду – очень большие деньги, по тем временам. Чтоб, значит, другим неповадно было.

Опытные старатели, те, что давно топтали Зону, понимали, что Крюк в общем-то был вправе поступить так, как поступил, но и среди них желающих отхватить большой куш хватало. Про молодежь и говорить нечего, кто ж не хочет начать жизнь в Зоне с хорошего улова и прикупить оружия и снаряжения? Началась настоящая травля.

Крюка гоняли по Зоне больше месяца, но без толку. Его редко видели, а если видели, то быстро теряли из виду. Крюк чувствовал себя в Зоне как рыба в воде уходил из-под носа у охотников и очень умело подставлял их самих. Затянет погоню в «язык», а сам неизвестно как улизнет и на охотников еще тварь какую-нибудь наведет. Народ даже стал поговаривать, что Крюк и не человек вовсе, байки про него всякие травили. Врали, конечно, Крюк просто где-то отсиживался, потому его и видно не было. А от погонь уходил потому, что местность хорошо знал. Короче, скоро выяснилось, что искать Крюка опаснее и дороже, чем просто ходить за хабаром. К концу первого месяца ажиотаж понемногу спал, а еще через неделю «Альфа» объявила о реабилитации Крюка и снятии с него всех обвинений. Заметь, не о прощении в связи с искуплением вины, а именно о реабилитации. То есть «Альфа» полностью признавала, что его действия были обоснованными, а за причиненные неудобства обещала выплатить Крюку неустойку – мера со стороны «Альфы» беспрецедентная. Уж не знаю, как Крюк доказал им свою правоту, но факт налицо.

Держава и Самед, те двое, что с Бизоном Крюка грабили, пропали через месяц, будто растворились, даже сигнала с ПКДА не пришло. Отмычка Бизона как ушел тогда за Крюком, так и сгинул, а сам Бизон слег спустя неделю от выстрела в упор возле входа в Убежище. И надпись на обрывке бумаги – «крыса» – была под руку подложена.

– То есть Крюк рассчитался со всеми.

– Да в том-то и дело, что не со всеми. «Альфа» с Крюком полностью рассчиталась, а вот те, кто его по Зоне гонял, – нет. Крюк каждому из них прислал черную метку – мол, помни, что ты мой должник. А потом с каждого хабар снял, за моральный ущерб. Как только старатель нестандартный артефакт в Зоне добудет и идет, руки потирает в ожидании награды, так Крюк тут как тут. Поставит под ружье и счет предъявляет: ты, мол, меня ни за что хотел убить, по Зоне гонял, стрелял в меня, так, будь добр, рассчитайся. А людям это, ясное дело, не нравится, вот с тех пор тут у многих на него руки чешутся.

– А ты?

– А что я? Я как все. Тоже, было дело, Крюка ловил. Даже вспоминать не хочется. Может, как-нибудь расскажу. А вообще, эта история так давно тянется, что уже и не разберешь, кто виноват и кто кому должен. Кто-то долг перед Крюком с себя скинул и пошел, довольный, что хоть и без хабара, зато долгов нет. А кто-то себя должником перед Крюком и не считал, поэтому, когда Крюк у него под автоматом хабар изымал, решил, что тот не имеет на это права. Кто-то вроде бы и с долгом согласен, но сумму, отобранную Крюком, считает завышенной. Кто-то из-за этой истории друзей недосчитался и простить Крюку не может, а кто-то и долг признает и отдать готов, только Крюк не спешит брать, и приходится старателям Зону топтать с грузом на спине, ожидая, что Крюк в любой момент потребует должок вернуть.

– Ну хорошо, а старатель-вредитель-то как? Крюк к нему отношение имеет?

– Да нет, скорее всего. Бывает такое, конечно, что Зона у одного удачу отбирает и другому отдает, но это не тот случай. Крюка Зона почему-то бережет, но старатель-вредитель здесь ни при чем. Просто его появление совпало с появлением Крюка, везение которого требовало объяснений. Старатель-вредитель, после того как Крюк в Зону ушел, еще месяца три приходил, обычный призрак Зоны, здесь таких навалом, а потом растворился.

– А Крюк потом в бандиты подался?

– Да нет. То, что он у бандитов оказался – дело случая, не его это компания. Он одиночка, но приходится ему снаряжение где-то добывать, патроны, еду. Я думаю, от торговли с ним Боцман немало выгоды имел. И вообще, в последнее время он в наших краях редко появлялся.

– А теперь его прижали?

– Именно. Хотя, Крюк, конечно, хитер, собака. Ты знаешь, почему он до завтра себе срок попросил?

– Нет.

– Потому что завтра за ним народу вдвое меньше пойдет, чем сегодня пошло бы. Здесь тех, у кого на Крюка зуб, человек семь: Крок другана своего первого потерял, с которым они в Зону пришли, еще когда Крюка по Зоне всем миром гоняли. Крок ему отомстить поклялся. Сева и Лысый на него злы из-за того, что он хабар у них отобрал. Трое друзей потеряли, когда на них старатель-вредитель напал. Кстати, Сильвера тоже вредитель потрепал, с тех пор и хромает. А еще с пяток старателей пошли бы просто так, из солидарности. Короче, полтора десятка человек набралось бы. Вот только ждать, когда Крюк соизволит в Зону выйти, не каждый захочет. До завтрашнего утра еще сутки, а это потеря хабара, может быть, на несколько тысяч, а кому охота деньги терять? Вот и выходит, что человек пять на Крюка плюнут и пойдут по своим делам.

– Десять на одного – тоже немало.

– Да, но ты послушай дальше. Днем у Крюка шансов на спасение – ноль целых ноль десятых, потому что он тогда у преследователей как на ладони будет, днем здесь ходить легко, если ты хорошо местность знаешь. А вот ночь в Зоне – время особое, ночью на охоту самые страшные твари выходят, даже здесь, у кордона. Поэтому Крюк со стоянки утром пойдет, пока еще темно, но когда самые кровожадные твари уже в подвалы уходят, так только, всякая мелочь остается. Крюк – хороший проводник, места знает лучше, чем другие, аномалии чует, мутантов слышит за долго до их приближения, поэтому скорость его передвижения по пересеченной местности всегда выше, чем у его преследователей. Его поэтому и поймать не могли, когда ловили. Да и тропы у него свои, он по старательским тропам не ходит, свои прокладывает, вот и получается, что он по этим своим тропам побежит к Свалке, а охотникам придется по новым местам идти, отчего их скорость совсем упадет. И «сердце» у него при себе имеется, умники за такой артефакт не задумываясь десятку выложат, а то и больше. Он регенерацию усиливает, повреждения заживляет, а главное – силы придает. Если «сердце» на пояс повесить, ты стометровку с мировым рекордом пробежишь. Так что на Свалке Крюк по-любому раньше будет, чем Лысый с компанией.

– А если на Свалке заранее спрятаться?

– Да в том-то и дело, что негде там спрятаться. Крюк почему границей своей безопасности Свалку выбрал? Потому что на этом направлении засаду устроить негде. Места в том направлении глухие, необжитые, радиация, зверья навалом, а строений почти нет, а те, что есть, кишат крысами, у которых на свалке жратвы вдоволь – с собак ростом вымахивают. А еще дальше на север радиация такая, что даже с таблетками живьем сварит. Туда без спецкостюма «Сева» и чемодана антирадия даже и соваться не стоит.

– Так, может, он у Крюка есть?

– Наверняка есть, только где-то ближе к центру заныкан, сюда его тащить – лишний груз, здесь он без надобности. Не мог же Крюк знать, что мы на мародеров войной пойдем! Значит, собирается другим путем удрать, через край Свалки. Это та дорога, по которой сам Боцман уйти хотел, но его Крок со своими ребятами встретили. На юго-западном краю Свалки радиация небольшая, горы мусора с трехэтажный дом каждая, если по знакомой дорожке идти, можно или на болото за Свалкой выбраться, или по краю периметра на русло Припяти. Хоть там, хоть там, Крюка уже будет не найти, он в этих местах – дома.

Так вот, дорога, по которой Крюк пойдет, с одной стороны Свалкой радиоактивной ограничена, с другой – болотом, ночью близко к этим местам не подойдешь, а с утра Крюк туда первым доберется. Выйдет часа в четыре ночи, когда тьма редеть начнет, а самые страшные твари уже вдоволь нажрутся, но и люди ему дорожку перерезать не успеют, вот и доберется он до Свалки раньше, чем его преследователи. Так что поначалу Крюк будет небольшую фору иметь, а вот возле Свалки его уже попробуют зажать. Перекроют все выходы из лабиринта и начнут кольцо сжимать, рано или поздно Крюка найдут, если он что-нибудь не придумает.

– И на что же Крюк надеется?

– На то и надеется. На удачу свою, на «сердце», на то, что Зона поможет. Дождемся утра, а там видно будет.

Для Крюка Зона уже давно стала чем-то большим, чем просто территория, как и он для Зоны был больше, чем просто человек. Он стал ее частью, в своем роде еще одним монстром Зоны. Как иначе объяснить, что она сделала его избранным? Поначалу ему просто везло, везло так, как не везет всем старателям Зоны, вместе взятым, и Крюк принимал это как должное, легко и непринужденно пользовался благосклонностью Зоны и верил в бесконечно светлое будущее.

Сначала он, как и все, собирался добывать и продавать артефакты, чтобы заработать. Но чудные вещицы так и ложились ему в руки. Пока другие обшаривали километры ради одного-двух артефактов, Крюк из каждого похода приносил в пять-шесть раз больше. Очень быстро разбогатев и прикупив себе отличное обмундирование и оружие, он стал самым удачливым старателем среди завсегдатаев бара. Вот только своим он здесь не стал. Людская зависть переросла в ненависть, и однажды Крюка изгнали из культурного общества. Изгнали жестоко и изощренно, обрекая на страшную смерть. Но Крюк не только выжил, но и отомстил своим обидчикам, их уже давно в живых нет, а Крюк, как и прежде, у Зоны в фаворе.

Фарт – дело хорошее, но чем дальше залезал Крюк в дебри везения, тем отчетливее понимал, какую шутку сыграла с ним Зона.

Вроде бы, открыв неограниченный кредит везения, Зона тут же скрадывала большую его часть. Так уж выходило, что она сначала делала все, чтобы сунуть Крюка в глубокую задницу, а потом широким жестом благодати вытаскивала его из западни. Да, Зона расщедрилась, отгрузив ему миллионы гигаватт везения, но делала все, чтобы как можно быстрее вернуть себе потерянное.

Так ощущает себя человек, которому выдали на мелкие расходы миллиард долларов, но на деле оказалось, что замшелый бутерброд с колбасой стоит миллион. И, как ни голодай, запас карманных денег иссякнет гораздо раньше, чем ты рассчитывал.

Зона поссорила Крюка со вторым по мощи кланом – «Альфой», а потом обернула ссору выгодой – заставила прятаться в гиблых и непролазных чащах, но так и не позволила никому из врагов до него добраться. Его трижды смертельно ранили, но каждый раз случалось чудо, и он оставался жив. Когда его затянуло в «карусель», неведомая сила пригнула стоявшее рядом дерево, чтобы, пролетая мимо, Крюк мог ухватиться за его ветки и выбраться из ловушки. А когда старатель с погонялом Хазар выстрелил в него в упор из «беретты», пуля чудесным образом прошла между рукой и телом, хотя Крюк мог поклясться, что траектория ее полета должна была быть другой.

И тогда Крюк решил во что бы то ни стало научиться экономить. Для этого требовалось стать аккуратным и осторожным, не быть ленивым и не жалеть себя. А еще не быть никому должным.

Последний постулат выработался как-то сам, что называется «в процессе эксплуатации». Об этом знает каждый старатель, проживший в Зоне достаточное время, чтобы связать себя с кем-нибудь долговыми и имущественными отношениями. Не выполнить обещание или украсть в Зоне – верный способ навлечь на себя беду, а уж Зона постарается, придумает, как наказать виновного.

Со временем опыт Крюка позволил ему свести потери везения к минимуму. В тайниках на территории Зоны осели тысячи артефактов, облегчавших жизнь, легко добытый хабар так же легко обменивался на нужное оружие и обмундирование. Крюк мог позволить себе сдать артефакты по изрядно заниженной цене, но получить в ответ эксклюзивный автомат или бронежилет, усовершенствованный наладонник или прокачанный экземпляр артефакта. Отлучение от нескольких кланов, которому подвергся Крюк, и поначалу так его тяготившее, стало восприниматься не более чем досадное недоразумение, тем более, что торговцы большинства из них не гнушались торговать с Крюком, понимая свою выгоду.

За последний год Крюк почти ничего не потерял, разве что пятеро мародеров, ходивших под Боцманом, у которого Крюк как-то «купил убежище», захотели, вопреки приказу шефа, выудить у него информацию о тайниках. И когда связанного Крюка тихо выволокли из логова бандитов, он торжественно пообещал, что с минуты на минуту на помощь ему придет пара кровососов. И Зона, оценив шутку, подыграла.

Кровососы в количестве двух единиц напали на бритоголовых, в результате скоротечного боя мутанты погибли, но на звуки выстрелов подоспел сам Боцман, и его ребята в момент сцапали оставшихся в живых ослушников. После допроса и показательной казни бандиты стали испытывать перед Крюком благоговейный ужас. Ведь все трое выживших ослушников в один голос утверждали, что Крюк силой мысли навел на них мутантов, а значит, он есть не кто иной, как призрак. Разубеждать Крюк никого не стал, лишь в приватном разговоре намекнул Боцману, что нужен Зоне для особой миссии и до того никто не сможет его убить. Боцман был человеком отмороженным, жестоким, но крайне суеверным, поэтому словам Крюка поверил. С тех пор мародеры старались не связываться с заговоренным Крюком, а сам он частенько этим пользовался.

И вот то, что случилось сутки назад, рухнуло на Крюка как снег на голову. Он шел себе спокойно к болотам, в одно из самых укромных мест Зоны, чтобы переждать выброс в своем укрытии. Но в километре от Свалки на него напала псевдособака, всего одна, но вынырнула она из чащи так неожиданно, что Крюк не успел ничего сделать, и челюсти сомкнулись на его ноге. Клыки вопреки логике прошли между защитными пластинами, разорвали кевлар и впились в кожу чуть ниже колена.

Крюк, пересиливая боль, приставил ствол к голове мутанта и тремя выстрелами разнес собаке череп. Снимать с ноги пришлось уже мертвое тело, разжимая пасть кинжалом. Рана оказалась глубокой. Ничего подобного в периферийном районе Зоны Крюк не ожидал встретить, под рукой не нашлось ни хорошей аптечки, ни заживляющего артефакта, и даже кровь удалось остановить далеко не сразу. Хромая, Крюк попытался дойти до Свалки, но очень скоро понял, что не успеет до выброса.

Оставалось одно – идти на поклон к Боцману, тому самому, с которым у Крюка в последнее время сложились теплые взаимовыгодные отношения. Еще бы, Крюк сдавал ему ненужный хабар за четверть истинной стоимости! Вот и сейчас Крюк имел при себе достаточно добра, чтобы не быть потом обязанным главарю шайки. В берлоге мародеров можно было спокойно отсидеться, пока не заживет нога. Главарь в убежище не отказал, взяв за услуги, как обычно, в тройном размере, так сказать, за конспирацию и уверенность в собственной безопасности. Более того, остатки своего хабара Крюк сменял на «сердце» и еще несколько не нужных Боцману трофеев, что принесло мародеровскому генералу немалую выгоду.

Приняли Крюка, по меркам Зоны, как дорогого гостя, ожидание выброса и следующий день Крюк провел за бутылкой водки с Боцманом и его телохранителем Гоблином, «сердце» «штопало» раны на ноге, а Крюк все раздумывал, чего же такого придумала Зона на этот раз.

Ответ пришел на второе утро после выброса, когда Крюк уже собирался покинуть временное пристанище. На стоянку напали вольные бродяги.

Этим утром у Крюка был только один путь к спасению: добраться до Свалки раньше, чем туда доберутся охотники, а там уж как Бог даст. Оба должника, находившиеся поблизости, на связь не вышли, вполне возможно, уже знали, что Крюк попал в капкан, потому и не отвечали, хотели чужими руками кредитора убрать. Значит, помощи ждать было неоткуда, оставалось надеяться только на самого себя, да еще на Зону, которая выручала его столько раз.

Когда бригадир мародеров Боцман со своей кодлой принял решение бросить стоянку и уйти по западной дороге, Крюк с ними не пошел. Боцману и его друзьям встреча со старателями ничего хорошего не сулила, если бы они заперлись в подвале, их оттуда выкурили бы и обязательно положили в землю, а вот Крюку с большинством из них делить нечего. У старателей за главного Семен, ему Крюк ничего плохого не сделал, а значит, склад с бандитским добром для него куда важнее, чем смерть опального старателя. В подвале бандюки побросали почти все свои пожитки, за исключением самых дорогостоящих артефактов, которые были беглецам не в тягость – хороший залог для ведения переговоров. Поэтому Крюк отстал от остальной группы и спрыгнул в подвал, где и заперся до прихода нейтралов. В качестве ответного жеста Зона тут же подбросила Крюку хорошую идею: на видном месте стоял сданный Крюком на хранение Боцману ГВБ, который мог снести всю стоянку вместе со всем ее добром. Правда, Крюк не знал кода для его активации, но при правильном подходе к делу знать его вовсе не обязательно – Семен, конечно, отличный боец, во всей округе такого не сыщешь, но в плане ведения переговоров ему до Крюка, как младенцу до мамки.

Так все в итоге и вышло, Крюк выторговал у Семена целый рюкзак добра, в том числе хороший автомат и достаточное количество патронов, несколько гранат, еды на первое время, аптечки с антирадием, необходимые для пересечения радиоактивной местности, а главное, иммунитет от агрессивных действий обиженных им старателей до границ Свалки. Это гораздо меньше, чем ощущение полной безопасности, но дальше влияние Семена на старателей-нейтралов не распространялось, и даже его приказ для Крока, Лысого и некоторых других недовольных за краем Свалки переставал быть приказом, а значит, защитить Крюка уже не мог. Кроме того, Крюк умудрился обвести Семена вокруг пальца и еще в одном деле – сберег «сердце», лежавшее в основе его пути к спасению. Только с его помощью было возможно восстановить работоспособность раненой ноги, а также увеличить скорость своего передвижения во время побега. «Сердце» – предмет воистину дорогой, и, само собой разумеется, Крюк лишился бы этого артефакта, если бы не одно «но».

Когда стало ясно, что удержать стоянку не удастся и Боцман собрался бежать, Крюк выменял у него флешку гонца, которого сутки назад взяли подручные головореза. Взять-то они его взяли и флешку нашли, но вот прочитать, что на ней написано, так и не смогли, вся инфа была профессионально зашифрована. Однако Крюк, в отличие от главаря бандитов, был прекрасно осведомлен, к кому шел гонец, и знал, что Семена флешка очень заинтересует. Поэтому Крюк сменял не нужную Боцману флешку на артефакт «золотой сом», найденный им незадолго до несчастного случая с собаками, и остался доволен обменом.

Вторым предметом для «минуса» Крюк сделал коробку с «аномальными» пробами. Что это такое и для чего эти пробы существуют, он и сам не знал, они были лишь составной частью какого-то сложного аппарата. Где, когда и как их добыли бандиты, оставалось неизвестным, да и мало кому интересным, главное, что использовать их они не могли. Продать – тоже. Все дело было в том, что использовать их по назначению могли лишь военные или умники, имевшие для этого те самые аппараты, но первые на контакт с бандитами не шли, а вторые находились довольно далеко, аж у самого Изумрудного, да и мародеров тоже не жаловали.

В общем, пролежала в подвале коробка больше месяца, а к делу ее так и не приспособили, но теперь она дождалась своего часа. Стоила она много, это Крюк знал, но и весила больше десяти килограммов, поэтому Боцману даже в голову не пришло взять ее с собой, а вот Крюку она пригодилась. Семен, как и предполагал Крюк, пробы опознал, и, в отличие от бандитов, с вояками он дружил, а значит, и продать или обменять пробы на что-то полезное для себя сможет.

Третьим по стоимости в его рюкзаке было то самое «сердце», которое Крюк непременно хотел сохранить, оно, как и ожидалось, осталось на месте, наряду с остальным скарбом. Время до утра и право на безопасный ночлег Крюк тоже умело получил, и теперь предстояло обдумать план дальнейших действий. Основная мысль побега от жаждущих мести старателей была выработана давно, оставалось только проработать некоторые детали, но их обдумыванию мешали мысли о странном молодом старателе. Крюку он сразу понравился: была в нем какая-то целеустремленность и сосредоточенность, чему в Зоне долго приходится учиться. Плохо было то, что он оказался в компании с Максом, которого когда-то обобрал в счет морального ущерба, причиненного ему во времена «большой охоты». Макс вроде бы и не сильно возражал против расчета и был готов погасить долг разным мелким хабаром, но Крюк отобрал у него кое-что другое. Вряд ли Макс об этом забыл.

Проснулся Крюк в три часа ночи. Убегать на голодный желудок не хотелось, к тому же в следующий раз перекусить в спокойной обстановке удастся очень не скоро. Нога почти зажила – все-таки «сердце» свое дело знает, поэтому Крюк снял его с голени и прицепил чуть выше пояса. Теперь оно будет помогать Крюку быстрее соображать и позволит не обращать внимания на мелкие раны, получаемые во время движения. Рядом он повесит две «бенгальских свечи», оставшихся в рюкзаке, они позволят ему двигаться быстрее и уставать меньше. Эх, были бы у него вместо «свечей» «молнии», а еще лучше – «солнечный свет», преследователи отстали бы от него через двести метров пути. Напоследок Крюк сунул руку под мышку, где в потаенном кармашке ощутил прохладный камень величиной с грецкий орех.

– Эй, охрана! – громко позвал он, когда все было готово. – Открывай ворота!

– А? – Спящий в углу часовой поднял голову.

– Ворота открывай, говорю! – рыкнул пленник. – Жрать хочу!

Часовым оказался тот самый старатель, что выпытывал у Крюка про Башню.

– Надо у Семена спросить, – сказал охранник. – Слышь, Макс, выпускать что ли?

Макс дрых в дальнем темном углу подвала, поэтому Крюк его не сразу разглядел. Усевшись на подстеленный матрас, он потянулся и неохотно встал на ноги:

– И чего тебе, Крюк, не спится? Отоспался бы, тогда б и пошел.

– Обойдусь без твоих советов. Семена зови – время дорого!

– Ну, как знаешь, – ответил Макс и ушел наверх.

Молодой старатель, кажется, его звали Серый, скромно стоял около клетки, теперь он не был похож на сосредоточенного и целеустремленного человека, а походил скорее на голодного и замерзшего пса, зябко ежился и кутался в старательскую куртку.

– Что, старатель, как житуха? – весело спросил Крюк.

Серый ничего не ответил.

– Ну, нет так нет, – легко согласился с молчанием Крюк. Тем более, что сверху уже спускались Семен и Макс.

– Люди ждут, – хохотнул последний, перепрыгивая через ступеньки, – спрашивают, завтракать ты будешь или налегке пойдешь?

– Скажи, пусть не торопятся, – успокоил его Крюк. – Пятнадцать минут у них есть.

– И то дело, – ответил Макс. – Серый, а ты есть будешь?

Серый, похоже, начал согреваться и от этого заметно повеселел:

– Да хотелось бы.

– Тогда пошли. Семен, ты один справишься?

Начальник лагеря утвердительно кивнул, и Макс со своей отмычкой пошли на выход из подвала. На секунду Макс задержался:

– Крюк.

– Чего?

– Ничего личного. Я на тебя не в обиде. Но клан порешил, что ты принес нам слишком много вреда. Извини…

Вот даже как? Крюк усмехнулся. Значит, клан проголосовал и объявил его вне закона. Теперь убить его имеет право любой член клана, даже тот, кто не имеет к нему личных претензий. Это несколько осложняло и без того непростую ситуацию.

– Забирай. – Семен между тем успел отпереть сундук. – Можешь идти спокойно до Свалки, дальше полагайся только на себя.

– И на том спасибо, – ответил Крюк, размышляя о чем-то своем.

Потратив почти четверть часа на еду, Крюк приступил к подготовке рюкзака. Из него прямо на пол были выгружены лишние вещи: несколько банок с едой и коробок с патронами. На самом деле Крюк специально нагрузил вчера рюкзак, чтобы у преследователей сложилось ложное впечатление о скорости его передвижения. Патроны, конечно, в Зоне вещь необходимая, но не стоит запасаться ими на год вперед, если ты можешь не дожить до следующего вечера. В длительную перестрелку Крюк вступать не собирался, его козыри – это скорость и знание местности, поэтому он оставил себе всего десять рожков к автомату. Если повезет выбраться со Свалки, этого хватит, чтобы добраться до схрона. «Бенгальские свечи», повышающие выносливость, Крюк прицепил к поясу, выбросив контейнеры, чтобы они не стесняли движения, а ремень автомата сделал покороче, чтобы он удобно ложился на спину. В карманах разместил четыре гранаты, причем две – с большим радиусом поражения – имели прикрепленные к кольцу тонкие нити, чтобы была возможность быстро установить растяжку, хотя времени на это могло и не оказаться. В руки Крюк взял только емкий и мощный «вальтер», удобный в ведении ближнего боя, а для путешествия через утренний лес – самое то. На краю Свалки Крюк планировал выбросить его, чтобы не мешался. На всякий случай запасной магазин для «Вальтера» засунул в нагрудный карман. И, наконец, самое главное – аптечки и противорадиационные таблетки, вот уж без чего не обойтись. Первую дозу придется принять минут за десять до пересечения границы Свалки – наибольший фон как раз на краю, а минут через пятнадцать добавить вторую. Еще через полчаса, если все будет в порядке, не помешает закрепить успех из шприц-тюбика, и тогда, если позволит Зона, можно отделаться легким испугом, двумя клоками волос и токсическим ударом по печени. Не помешали бы, конечно, артефакты вроде «огненной сферы» или «голубого кристалла», но ничего такого в торбе не было, приходилось уповать на химию.

Когда приготовления были закончены, Крюк вышел из подвала, увешанный, словно новогодняя елка, разве что гирлянды да звезды на голове недоставало. Тяжелый рюкзак давил на плечи, а в складках мятого старательского комбинезона висели «сердце» и две «бенгальских свечи». Два десятка глаз глядели на дичь, которая, ни на кого не обращая внимания, прошла мимо и скрылась за входной дверью.

Начиналась «большая охота».

Тьма постепенно редела. Пока Крюку везло на монстров, а точнее, на их отсутствие – встретились лишь два раскормленных кабана, которых Крюк отогнал тремя выстрелами из «вальтера», да одинокая фигура чернобыльского вожака. Последнего явно кто-то успел потрепать: даже в предрассветной мгле Крюк разглядел глубокую рану на голове в области уха, поэтому связываться с самым опасным соперником в Зоне – человеком – мутант не стал, а заранее обошел его по небольшой дуге. К тому же эти твари неплохие псионики, наверняка пес считал с головы Крюка информацию о том, что ему сейчас не до стрельбы, а значит, им обоим нужно одно и то же – разойтись подобру-поздорову. К счастью, новых аномалий после последнего выброса тоже не образовалось, наладонник молчал большую часть пути, подавая признаки жизни только в ранее обозначенных местах.

Крюк шел по дороге, проложенной им лично больше года назад, пользовался он ею не часто и только тогда, когда шел один, подобными тропами в Зоне не принято разбрасываться. За год выбросы лишь два раза изменили здесь расположение некоторых аномалий, оставляя путь в целом в чистоте и порядке. Единственным минусом дороги было то, что попасть на нее можно, лишь протиснувшись между двумя «каруселями» средней мощности, в полном старательском снаряжении сделать это не так уж и просто. После этого вроде бы непроходимый участок превращался в довольно удобную тропу, огороженную с двух сторон полосами аномалий.

Крюк проскочил между «каруселями» с грациозностью лани, потому что шел налегке. Тяжелый рюкзак со всеми ненужными вещами он скормил первой же попавшейся на пути «печке» – пусть горит, а преследователи останутся в неведении, что беглец уже потерял свою ношу. Аномалия с готовностью приняла подарок, но вместо благодарности потянулась за добавкой – самим Крюком, но того уже и след простыл.

Теперь оставалось одно – бежать. Преследователи уже включили ПКДА, в этом не было сомнений, поскольку пока никто ни от кого не прятался. Тринадцать точек, разделенных на четыре группы, передвигались следом. Первый этап противостояния беглеца и гончих заключался в том, чтобы первыми добраться до края Свалки, поскольку только там охотники имели право стрелять на поражение. До этого Крюк был в безопасности, а после имел шанс затеряться среди гор мусора.

Между краем леса, за которым начиналась территория Свалки, и первыми горами отходов была широкая, метров в сто пятьдесят, полоса чистой земли, на которой не росла даже мутная трава Зоны. Вот она-то и должна была превратиться в «зону Ч» – арену, на которой решится судьба Крюка. Если он доберется до мусора раньше, чем преследователи до края леса, то у беглеца будет шанс, а если они выйдут к нему одновременно с Крюком, то расстреляют его, как в тире. Поэтому Крюк бежал, не обращая внимания на точки, обозначающие тех, кто хочет его убить, а те, в свою очередь, понимали, что никуда он от них не денется, выход с тропы у него только один – край леса.

Все вроде бы было просто и понятно, однако у охотников было еще одно преимущество – холм. Небольшая возвышенность чуть в стороне от леса, с обрывистым западным краем и пологим восточным, поросшая низким колючим кустарником. Холм этот знаменит тем, что его трижды взрывали – по разным причинам – то бандиты, то военные, однако он вырастал снова, ветер наносил на него землю, а неизвестные силы заставляли ее оставаться на месте. Каждый раз после взрыва за три-четыре месяца холм достигал прежней высоты и вздымался над окружающим рельефом. Для Крюка этот холм был сейчас, как заноза в заднице, потому что с него открывался прекрасный вид на ту самую разделительную полосу между лесом и Свалкой.

Как ни крути, добраться до края леса раньше, чем охотники пройдут мимо холма, шансов у Крюка не было. А это означало, что старатели посадят на вершине одного, а лучше двух снайперов, которые не позволят Крюку перебежать через разделительную полосу. Сто пятьдесят метров – слишком много, чтобы преодолеть их под прицелами двух автоматов с оптикой и не получить пулю в зад. Правда, от самого леса до ближайшей кучи мусора тянулись перевернутые железнодорожные вагоны, давно проржавевшие и вросшие в грунт, однако, пригнувшись, под их прикрытием вполне можно просочиться через полоску голой земли. Но так уж устроена жизнь, что если есть плюс, то обязательно найдется и минус. Ползти вдоль вагонов – значит потерять драгоценное время и оказаться в той части Свалки, где и спрятаться-то особо негде. Плюс к тому времени, как Крюк доберется до мусорных куч, преследователи доберутся до края леса и шквальным огнем заставят его забраться в одну из ловушек.

И все-таки другого шанса у опального старателя не было. Была надежда на везение. Чтобы как-то увеличить свои шансы, Крюк вышел даже раньше, чем ожидали старатели, рискнул сунуться в еще не остывшую от ночи Зону, заставляя их идти сквозь опасную тьму. Идти было трудно, но все находились в одинаковых условиях, а значит, роптать не было смысла.

В итоге после двух третей пути Крюк опережал преследователей на три-четыре минуты – слишком мало, чтобы чувствовать себя спокойно. Оставалось пройти еще примерно с три сотни метров, не по прямой, а по длинной дуге, на это уйдет еще минут семь. Холм впереди слева, через несколько минут старатели отрядят на его вершину двух человек – самых метких. Начиналось самое главное.

Крюк как раз огибал большую электросеть, когда наладонник завибрировал в режиме вызова. На долю секунды ему показалось, что это разряд тока дотянулся до его руки, но прибор продолжал жужжать и спустя несколько метров за аномалией. Пришлось переложить пистолет в другую руку и посмотреть, кто же это заглянул в гости к Крюку в столь неподходящий момент. Щелкнув по тумблеру, Крюк вывел на экран сообщение: «Снайперов беру на себя. Беги к лабиринту. Друг». Не то чтобы сообщение Крюку не понравилось, скорее наоборот, сулило подмогу в столь ответственный момент, но на самом деле ничего хорошего в сообщении не было. Хотя бы потому, что его мог прислать, кто угодно – да хотя бы кто-то из охотников, если они добыли позывной Крюка. Сделать это было не особенно сложно, в ПКДА некоторых убитых мародеров этот позывной значился, приложи немного усилий – и результат не заставит себя ждать. Другое дело, что вряд ли кто-либо из охотников мог посчитать Крюка настолько наивным и понадеялся вывести его под пулю таким нехитрым способом.

Предложение было слишком уж наивным, а значит, как ни парадоксально, к нему стоило прислушаться. В конце концов, что дает Крюку выход к левому краю Свалки? Возможность укрыться где-нибудь среди мелких куч мусора и никаких гарантий, что его не найдут. Скорее, даже наоборот, его там обязательно отыщут, придется вступить в неравный бой с очень небольшими шансами на победу. Но до этого момента другого варианта не предлагалось, а значит, и думать было нечего. Теперь же неизвестный союзник предлагал прикрыть Крюка от снайперов. Везение, подаренное Зоной?

Каким способом союзник это сделает, все равно, главное, чтобы Крюку не всадили пулю в спину, когда он будет перебегать открытое пространство. А там лабиринт – два десятка высоченных холмов из крупнокалиберного мусора, верхушки которых фонят так, что без «Севы» и пары «диких ежей» за пять минут облысеешь и навсегда потеряешь надежду стать отцом. Зато в нижней части холмы куда менее радиоактивны и имеют достаточно много укрытий. В лабиринте шансы на выживание многократно возрастают, так что если это не ловушка, то неизвестный друг – единственный шанс на спасение.

Пока Крюк рассуждал, тропа вывела его к густым зарослям, за которыми начиналась Свалка, особо размышлять больше не было времени, но решать дилемму самому Крюку не пришлось. Левый край зарослей потонул в плотном синеватом мареве, которое клубилось между листьев, превращая их в желтые высохшие тряпки; там расстилал свои сети «кислотный туман» – довольно редкое, но очень опасное проявление аномальной активности Зоны. Пары кислоты плотной ограниченной массой проходили по какому-то участку Зоны, превращая все на своем пути в обожженные угли. Попав в центр такого тумана, можно остаться без кожи – не спасет ни защитный костюм, ни аптечки. Говорят, что через него можно проскочить, если покрыть тело или скафандр «пленкой», артефактом, изредка встречающимся в районе Изумрудного озера, но сам Крюк не проверял и другим бы не посоветовал. Хорошо было только то, что образовывался туман исключительно ночью, когда большинство старателей прячется от Зоны, и почти всегда рассеивался к утру. На этот раз Зона сделала исключение, не оставив Крюку выбора, то есть еще раз подтолкнула его к спасению. Крюк вдохнул полной грудью и рванул с места.

Бежать по рыхлой земле, опасаясь в любой момент получить пулю в голову, – не слишком веселое занятие. Тридцать секунд, каждая из которых могла стать последней, тянулись нескончаемо долго. Крюк бежал, но выстрела все не было, сердце бешено колотилось. Сзади догоняли охотники, Крюк ощущал их приближение буквально кожей. Он понимал, что пробраться вдоль вагонов не успел бы: выигрыш во времени оказался на порядок меньше, чем он рассчитывал. Да, на всей юго-западной окраине не сыщешь проводника лучше, чем Крюк, но и загонщики не первый день в Зоне, к тому же сюрприз в виде «кислотного тумана», преподнесенный Зоной, заставил потерять слишком много времени.

Выстрела не прозвучало, даже когда Крюк скрылся за первым холмом. Кто бы ни был этот самый неизвестный «друг», он свое обещание выполнил, и, чем бы ни закончился сегодняшний день, у Крюка появился неоплаченный должок.

Теперь шансы остаться в живых многократно возросли, однако до полной победы было, как до центра Зоны. Уже скрываясь за мусорным холмом, Крюк увидел удивленные лица охотников – Крок и Шурик первыми оказались на опушке леса, но чего они никак не ожидали увидеть, так это убегающего от них в полном здравии Крюка. Воевать с отрядом охотников в планы Крюка не входило, поскольку через пять минут несколько бойцов тупо зайдут ему в тыл и накормят железом, но и позволить им резво бежать следом он не мог. Поднявшись на кучу метра на три, Крюк выглянул из-за укрытия и для острастки два раза пальнул из «беретты», чтоб, чего доброго, не рванули за ним напрямки.

Теперь предстояло выбраться из лабиринта по узеньким тропкам между горами мусора, которые, собственно, этот лабиринт и составляли. Двадцать с гаком холмов образовалось здесь еще во время второй катастрофы и совпавшего с ней первого выброса. Кладбище тяжелой техники, подобных которому в Причернобылье много, искорежила невиданная сила зарождающейся Зоны, превратив его в непонятную рельефную структуру. Левая, если идти с юга, половина осталась обычной свалкой из разного рода слабофонящего мусора, а справа возникло два десятка мощных магнитных аномалий, притянувших к себе все, что было вокруг. Холмы, некоторые из которых достигали размера пятиэтажного дома, были разделены между собой дорожками разной ширины и проходимости. Во время каждого выброса аномалии смещались, перекраивая рисунок лабиринта и за несколько недель изменяя его до неузнаваемости.

К северу от лабиринта лежало широкое болото, в котором Крюк чувствовал себя абсолютно комфортно, поскольку в свое время исходил его вдоль и поперек. Уж где-где, а там его никто не достанет, в добром уме охотники туда и не сунутся, а значит, там спасение.

Оставалось пройти между радиоактивным мусором и скрыться в топях, вот только сделать это было не так-то просто. Охотники тоже прекрасно понимают, что путь к спасению у него всего один, и постараются перекрыть все выходы из лабиринта, тем более, что их всего-то с десяток. А как только лабиринт будет оцеплен, кольцо начнет сжиматься и другого выхода, кроме как принять бой, уже не будет. Шаг за шагом Крюк уходил в глубь Свалки, чтобы выйти с другой стороны.

Через полчаса хождения по лабиринту Крюк понял, что заблудился. То и дело на его пути вставали скопления аномалий – дважды «каруселей», по разу – «прессов», «лифтов» и «спиралей», наглухо перекрывая проход между холмами, заставляя поворачивать назад и искать другую дорогу. Крюк каждый раз делал крутой вираж, чтобы, следуя старательскому закону, не идти обратно по своим следам, теряя драгоценное время. Не радовали даже три «ломтя» и «осьминожка», подобранные по пути. Получаса охотникам вполне достаточно, чтобы закрыть все выходы из лабиринта, но ничего поделать с очередной заподлянкой Зоны Крюк не мог. Все чаще терзал вопрос: не для того ли Зона столько раз выручала его из беды, чтобы вот так бесславно утопить на радиоактивной свалке?

Крюк остановился и сунул руку в потайной карман. Прохладно, но еще не холодно.

Вибрация детектора аномалий вывела его из грустной задумчивости. Еще до того, как сообщение появилось на экране, Крюк понял, от кого оно. «Все выходы перекрыты. Начинаем сжимать кольцо. Включи локацию ПК на 1 сек., чтобы я смог понять, где ты. Друг». Причин не доверять у Крюка больше не было, другого выхода тоже. Он сделал то, что его просили, и почти сразу получил ответ: «Иди на север. За большим холмом направо. У тебя две минуты».

Крюк впервые в жизни бежал по Зоне. Бежал, не боясь нарваться на мутанта и вляпаться в аномалию. В его ситуации оставалось только одно – бежать. Он опоздал на несколько секунд, наладонник уже выдал новое сообщение: «Выход на болото. Не стреляй».

До выхода оставалось еще около ста метров; чтобы попасть на болото, нужно было нырнуть в узкий проем между двумя горами и проскочить через перешеек третьей, именно оттуда должен был пойти один из бойцов, закрывая путь Крюку. Тут уж либо пан, либо пропал – либо идти до конца и довериться неизвестному спасителю, либо погибнуть в жарком, но скоротечном бою с заранее известным исходом. Крюк плюнул на все и пошел.

Человека в камуфляже он увидел как раз там, где и ожидал, – на вершине перешейка. Его автомат был поднят и смотрел прямо на Крюка, но нажимать на курок старатель не торопился. Лишь на одну секунду их глаза встретились, но и за это время Крюк успел рассмотреть за маской лицо человека, которому Крюк оказался обязан жизнью, и только Бог знает, чего ему это стоило.

Разбираться в мотивах было некогда. Крюка вытащили не ради любви к ближнему, а ради какой-то, пока непонятной цели, и спасение скоро придется отработать.

Уже через минуту кольцо смыкалось не вокруг Крюка, а за его спиной. Дюжина старателей сужала круг, в котором никого не было, рыбка выскользнула из сети, и скоро они будут ломать голову, как же это произошло. Но никто не будет знать правильного ответа. А Крюк уже бежал по болоту, радуясь тому, что зона вновь оказалась на его стороне. Через пару минут он получил последнее сообщение от Макса: «Жди на развалинах. Конец связи».

Крюка искали почти три часа, хотя уже в начале второго часа стало понятно, что он снова удрал. Два раза, пока сжималось кольцо, все охотники получали сигнал тревоги – это означало, что кто-то из них видит жертву, но оба раза получалось «молоко». В первый раз Данила, которого прицепили к Севе, заметил какое-то движение и известил об этом напарника. К ним тут же подтянулись находившиеся недалеко Сильвер и Муха, но оказалось, что в норе между двумя полуразвалившимися КамАЗами прятался трех-четырехдневный зомби. Оружия у него не было, поэтому старатели расстреляли его почти в упор, после чего продолжили поиски. Во второй раз тревогу поднял Серый, однако тот и вовсе спутал с Крюком застрявшего в темном тоннеле мертвого кровососа.

По пути старатели изрядно почистили свалку от мутантов – панцирных собак и плотей здесь стало намного меньше. Но и только. Искомого они так и не нашли, хотя заглядывали в каждую ямку, каждую расщелину, за каждый плохо лежащий лист железа. Два раза команда из трех человек подходила к болоту в поисках следов Крюка, но оба раза, побродив по краю, возвращалась обратно без положительного результата. Лезть в неизвестные топи никому не хотелось – мало ли там кто обитает?

Время шло. Хотя бродить по радиоактивной Свалке в поисках того, кого здесь давно нет – занятие не из приятных, внести предложение свернуть охоту самым активным ее участникам, Шурику и Кроку, никто не осмеливался. Те во что бы то ни стало хотели достать Крюка, хоть из-под земли, если это понадобится. Поэтому лабиринт, а заодно и остальную часть Свалки прочесали вдоль и поперек несколько раз, но все без толку. Усталость брала свое, а разогретый радиоизотопами организм решительно требовал разгрузки. К тому же противорадиационные запасы подходили к концу, на долгое хождение по металлолому никто не рассчитывал.

К концу второго часа Куля набрался смелости и предложил прекратить это бесполезное занятие. Под скрежет зубов Шурика и Крока предложение было поддержано еще тремя участниками. После недолгой перепалки решили остатки медикаментов поделить между теми, кто захочет остаться и продолжать поиски, остальные отправились поправлять здоровье в убежище без противорадиационных препаратов. Еще через час, когда оставаться на Свалке стало опасно для жизни, поиски свернули, теперь уже общим решением.

Собравшись у края леса, все шестеро, нервно теребили в руках оружие. Те, кто жаловал никотин, нервно курили, остальные глотали из фляжек последнее оставшееся на руках средство от радиации – водку, несмотря на то что это могло затормозить рефлексы и снизить боеспособность. Идти обратно предстояло компанией из шести человек, надеялись на то, что количество будет важнее качества.

– Кто же ему помог? – процедил Шурик. – Кто-то же снайперов прижал?

– Вот именно, – ответил Крок. – Странно это все. Сначала гранату бросили без запала, чтобы Белый и Смола от нее шарахнулись, но никого из них случайно не убило. А потом аккуратненько, чтобы никого из них не зацепить, стреляли по их укрытию. Просто зажали и не давали носа высунуть, чтобы Крюк спокойно перебежал через поле.

– Боялись своих зацепить? – Сева почесал переносицу. – Стало быть, помог ему кто-то из наших?

– А может, пытались нас с толку сбить, – возразил Шурик. – Кому из наших надо Крюку помогать?

В неловкой тишине Серый почувствовал, как на нем сошлись взгляды. Пока не злобные, просто настороженные, теперь он будет если не на плохом, то и не на хорошем счету, это точно. Да и попасть к кому-нибудь в команду теперь практически невозможно – никто не захочет идти по Зоне рядом с ненадежным человеком. То же самое чувствовал в этот момент Данила, опустив глаза, он заметно подрагивал всем телом.

– За Дана я ручаюсь, – прикрыл его Сева. – Он не мог этого сделать. Он всю охоту рядом со мной был.

– А за Серого я ручаюсь, – последовал примеру товарища Макс. – Он тоже все время рядом со мной был.

– Я по карте смотрел, – добавил Крок, – все наши были на месте. Одиннадцать человек. А Белый и Смола говорят, что их обстрелял кто-то с неопознанным детектором. Если это был кто-то из наших, то этот кто-то из тех, кто отказался идти с нами.

– Вот сука, неужели Крюк кого-то перекупил? – выругался Сева.

– Кого? Он мог это сделать, только когда его сторожили – я, ты, Крок, Серый, Макс. Больше один на один с ним никто не оставался. Кто из нас мог пойти против клана? Разве что Серый.

При этих словах Шурика, достающего новую сигарету, Серый вздрогнул, но, оказалось, напрасно.

– Но опять нестыковка: он не мог помочь Крюку, рядом с ним в этот момент был Макс, а уж ему-то мы доверяем, ведь так? Вот и выходит, что это кто-то из корешей Крюка подтянулся, а не стрелял на поражение, чтобы нас сбить с толку.

– Что-то уж очень сложно, – с сомнением покачал головой Макс. – А почему тогда он не помог ему выбраться из лабиринта? Прижал бы кого-нибудь из нас и выпустил Крюка.

– А то он сам не ушел? Нет, Крюк специально все так подстроил, это в его стиле. Может, у него какая-нибудь нора на такой случай была приготовлена? Тогда ему и надо-то было только до лабиринта добежать. Вот он и попросил его прикрыть, но так, чтобы и нам потом помучиться, а?

– Какая у тебя, Шурик, изощренная фантазия, – впервые за день улыбнулся Крок. – Ладно, чего теперь гадать? Наших подозревать некого, а до чужих нам дела нет. Если кто-то взялся помогать Крюку, значит, его Зона накажет.

Вечером, когда рассеялся хмель от принятого для очищения организма пойла, Макс и Серый вышли из Убежища, только и обсуждавшего очередное спасение Крюка. Спасение, безусловно, чудесное, но на самом деле никакого чуда не было. Макс и Серый знали это лучше других, потому что чудо это было их рук делом. Если бы кто-то из приверженцев клана знал, откуда в этом деле растут ноги, то двух старателей ждала бы быстрая и бесславная смерть, но Макс постарался сделать все максимально аккуратно.

Во-первых, они с Серым заранее пристроились в хвост к трем остальным группам охотников и шли в сотне метров позади них – якобы Макс по пути обучал своего нового напарника премудростям выживания в Зоне. Около холма Макс отстал от своего товарища, которому пришлось впервые в жизни идти по территории в одиночку, правда, шел он по заранее проложенному маршруту, обозначенному в его ПКДА. Детектор Макса Серый надел на свою вторую руку, оставляя тем самым на мониторах других наладонников две активные точки, чтобы никто не заподозрил предательства. Во время ожидания Макс сбросил Крюку свое первое сообщение, предлагая ему свою помощь. Крюк был вправе отказаться, но в итоге посчитал, что помощь не будет лишней, и поступил так, как ему советовал неизвестный друг.

Серый меж тем успешно шел по следам движущихся впереди групп, шел до того момента, пока Крюк не оказался на окраине леса, когда его точка пропала с экрана. Это означало, что он готов бежать, и Серый дал команду Максу. Сначала Макс бросил к ногам засевших на высоте Белого и Смолы заранее подготовленную гранату, в которой был испорчен запал, чтобы, не дай бог, никого из них не зацепило осколками, иначе для Макса путь назад, в клан, был бы навсегда закрыт. Не ожидавшие такого поворота событий снайперы вмиг забыли про Крюка и скатились в единственное имевшееся рядом укрытие – ложбинку на другой стороне возвышенности. Про стрельбу из этого положения можно было забыть, тем более, что неизвестный не давал головы поднять, всаживая пули буквально возле голов сросшихся с землей старателей. Обстрел продолжался секунд двадцать, но Крюку этого хватило – он перемахнул препятствие из разделительной полосы и скрылся в лабиринте. Когда стрельба прекратилась, снайперы попытались пойти вслед за стрелком. В ответ на сообщение о том, что их обстреляли, Серый и Макс откликнулись предложением помочь отыскать около холма следы негодяя, позволившего улизнуть Крюку, но поиски оказались безрезультатными.

В итоге пришлось искать Крюка в лабиринте, окружив его со всех сторон и закрыв все известные выходы. Крюку же пришлось идти к болотам через лабиринт, плутая и обходя препятствия, в то время как охотники обогнули его с двух сторон по относительно чистой территории, что позволило им закрыть все «дырки» до того, как Крюк прошел по Свалке насквозь и исчез на болотах. У Крюка по-прежнему оставалось мало шансов, но Макс снова пришел ему на помощь. Серый организовал «тревогу», сбросив сообщение, что он нашел Крюка, чем отвлек внимание остальных охотников. В это время Макс запеленговал Крюка и нарисовал ему путь к спасению, чем беглец не преминул воспользоваться. А дальше были долгие и бесполезные поиски, за которые Максу было очень стыдно, но иначе он поступить не мог.

Теперь старатели направлялись в заранее обозначенную точку, где их ждал Крюк, – в развалины на другой стороне болота. Путь предстоял неблизкий, тем более, что местность была не особенно знакома Максу, а других проводников под рукой не имелось. Маршрут, пролегающий через стоянку, лес и Свалку, пришлось отставить, чтобы не вызывать подозрений, до развалин добирались, обходя болото с другой стороны. Большую часть пути шли спокойно, не встречая сопротивления Зоны – ни тебе мутантов, ни непролазных аномалий. Неприятности начались на краю болотистой местности. Сначала, прямо из-под ног выросла псевдоовца, пугливое и неопасное животное, но беда была в том, что испугалась она не людей. Следом за ней из кустов вынырнул псевдопес, пришлось стрелять. А спустя минуту Макс, который давно почуял неладное, нашел подтверждение своей догадке: сзади один за другим раздались два выстрела из ружья, после чего кто-то с криками ломанулся в их сторону. На поляну выскочил Данила, которого едва не цеплял длинными изогнутыми клыками здоровенный кабан. Дана спасало только то, что кабан прихрамывал на одно копыто.

Узрев двух вооруженных людей, кабан мгновенно сориентировался и потерял интерес к беглецу, переключившись на более опасного противника. Макс, на которого в итоге и бросился кабан-переросток, не дожидаясь, пока его размажут по траве, открыл огонь. Рядом загрохотал автомат Серого, и они в два ствола быстро разобрались с мутантом.

– Ты что тут делаешь? – спросил Макс трясущегося от пережитых волнений Данилу.

– Я… Я за вами шел, – заикаясь, ответил тот.

– Зачем?

– С в-в-вами… хочу п-пойти…

– А с чего ты взял, что мы хотим взять тебя с собой?

– М-мне б-больше нек-куда идти. Меня в-в отмычки… ник-то не возь-мет. Я од-дин умру…

– А мы тут при чем? – Макс не на шутку завелся, и было непонятно, на кого он больше зол – на Данилу, за то что тот пошел за ними, на себя, за то что поздно заметил слежку, или на Серого, за то, что он взялся помогать хиляку и дал ему надежду на свое расположение.

– Мен-я никто боль-ше с соб-бой не возьмет…

– А с чего ты взял, что мы возьмем?! – продолжал наседать старатель.

– Я в-вас не выдал…

– Ты о чем?

– Я не п-потому… чтобы вы м-меня взяли… За Серого.

Макс тяжелым взглядом посмотрел на напарника, тот лишь развел руками.

– Что ты знаешь?

– Что в-вы…

– Что мы? – переспросил Макс.

– П-помогли Крюку.

– Откуда?

– Я не с-пециально. Я просто пошел за Серым… чтобы попросить его взять меня с с-собой. А вы за машиной раз-зговаривали. Я случайно услышал…

Пожалуй, такая информация стоила больших денег. По крайней мере, клан ее купил бы. Для новичка вроде Данилы эти деньги были бы не лишними – за них и автомат можно получить, и заплатить кому-нибудь из бывалых, чтобы взяли в рейд, хотя бы в виде отмычки. А там, глядишь, получится вернуть потерянное доверие и снова попасть в обойму. И все-таки, раз он этого не сделал, это его проблемы, законы Зоны вовсе не обязывали Макса брать его в команду. О чем он и сказал Дану. Парень неожиданно согласился:

– Я знаю. Но у меня н-нет другого выхода. Я н-не обижусь, если вы откажетесь брать меня с с-собой.

– Не обижусь?! Друг, ты чего-то перепутал! – взорвался Макс. – Мне насрать, обидишься ты или нет, – здесь каждый сам за себя! Здесь есть только долги и собственные интересы, а ты в наши интересы не входишь!

– …Я п-понимаю.

– Что ты понимаешь?! Ты нас не сдал? Это твой выбор – твои проблемы! Вали отсюда!

– Макс, – дернул его за рукав Серый.

– Что «Макс»? Тебе говорил: не приручай его!

– Макс, уже поздно что-то менять.

– Нет, не поздно! Я могу пойти и убить Крюка, и меня ничто не будет тяготить.

– Это будет твой выбор, – спокойно сказал Серый.

Макс шумно вдыхал воздух, переводя взгляд то на Серого, то на Данилу. Через несколько секунд он нарушил молчание:

– Серый, либо мы идем вдвоем, либо не идем вовсе.

– Тогда я пойду один.

– Тогда тебе придется найти нового проводника. Выбирай. Я и без того многое поставил. Что тебе важнее?

– Мы не можем бросить его здесь!

– Почему?

– Я помог ему. – Серый смотрел в глаза Максу, выискивая там остатки человечности. – Я виноват перед ним и перед тобой. Но с тобой мне есть чем рассчитаться…

– Серый, так ты потеряешь все.

– Макс, я не могу поступить по-другому.

Старатель нервно потеребил ремень автомата:

– И что, тащить его с собой? Он даже на отмычку не тянет.

Серый немного поразмыслил, принимая решение, затем наклонился к Даниле:

– Мы доведем тебя до Изумрудного. Там попробуешь наняться на работу, там тебя никто не знает. Это все, что мы можем для тебя сделать.

– Серый, я хочу с вами. Я вам пригожусь, – по-детски заканючил тот.

– Его нельзя оставлять в лагере, – просчитал ситуацию Макс. – Нам не нужна утечка информации.

Данила долго смотрел себе под ноги, понимая, о чем говорит Макс, но переубеждать его сейчас не имело смысла. Серый ждал, какое решение примет старший товарищ, тот раздумывал. Ему порядком надоел этот детский сад с лягушатником – тоже мне, игры в милосердие, в Зоне они никого до добра не доводили. Чем бы ни закончилась история с Даном, Макс твердо решил поговорить с Серым на этот счет. Одно дело – спасти старателя из лап кровососа, расстреляв монстра, – это не милосердие, это услуга, которая будет оплачена, пусть даже и в долг, и совсем другое – утирать сопли плачущим сосункам.

– Пока пойдешь с нами, – принял он наконец решение. – Если у меня будет возможность запереть тебя где-нибудь до лучших времен, не опасаясь, что ты сольешь информацию, я непременно это сделаю. А пока выполнять мои указания как приказ. Будешь нас тяготить – брошу без зазрения совести, понял?

Дан промолчал.

– Ты идешь или нет? – в очередной раз не сдержался Макс.

– Да, – выдавил «сосунок».

– Тогда руки в ноги и вперед. Я первый, «сосунок» второй, Серый замыкающий. Кто отстанет – ждать не будем.

Дан поднялся, Серый ободряюще хлопнул его по плечу и подтолкнул вперед. Макс уже оторвался на пятнадцать метров, и лучше было не отставать.

Крюк сидел, склонившись над костром и глотая прямо из длинной узкой бутылки прозрачный напиток, о свойствах которого легко было догадаться. Рядом с ним стояла еще одна, уже пустая: Крюк зря времени не терял, выводя из организма остатки активных частиц. Приближение старателей он, конечно, заметил, но даже не поднял головы, когда они вошли внутрь облупившегося, просевшего в болото здания.

Развалины – одна из многих неразгаданных загадок Зоны, очередная странность причудливо сплетенных метаморфоз времени и пространства, которыми аномальная природа закрытой территории так любит потчевать своих гостей. Семь похожих как близнецы двухэтажных домиков невесть как появились у дальнего края болота на втором году существования Зоны. Хотя, возможно, они были здесь и раньше – в те времена болота были не исхожены и не обитаемы, может, раньше досюда просто никто не доходил. В любом случае старатель Болотный Зверь, который первым рискнул сунуться в топи и вполне удачно бродил по ним три года, уверял, что возникли они именно после мощного внеочередного выброса – все, как один, новенькие, будто только покрашенные и отштукатуренные.

Ныне здания осели в рыхлую землю болот и над поверхностью торчали только верхние этажи строений. Два дома, чуть в стороне от остальных, провалились по самую крышу, из воды виднелись только длинные антенны с грубыми решетками на концах. Остальные дома, хоть и избежали полного затопления, давно поросли тиной и отсырели, отчего в них стояла привычная для болот вонь, а стены напоминали неудавшуюся работу горе-художника.

Крюк любил это болото, несмотря на то что большинство старателей его побаивались и обходили стороной. Но если размышлять здраво, то болото ничем не опасней, чем, например, Военные склады или Мрачная долина. Ходить здесь, конечно, труднее, чем по чистой земле, и с хабаром небогато, зато и охотников за цацками – раз-два и обчелся. Непобедимые мутанты, вроде гиганта или болотной твари, которая обитает на болоте у Изумрудного, здесь, слава богу, не водились, а от остальных нигде покоя нет. В свое время, когда Крюк был персоной нон грата для всех сообществ Зоны, болото стало для него вторым домом, местом, где легче всего укрыться. Крюк помнил эти развалины, когда они были на метр выше, чем теперь, тогда еще была жива хибара лесничего на перешейке между двумя большими разливами и крутилась под порывами ветра небольшая мельница около Болотного села. Теперь все изменилось, скоро на болоте не останется ни одного места, где можно будет вот так посидеть над костерком за бутылочкой «Гусаров».

Макс шагнул к костру:

– Доброго существования тебе, старатель.

Крюк усмехнулся, не отрывая взгляда от костра.

От выпитого в газах его стояла мутная пелена, а сам он походил на впавшего в нирвану йога – так же раскачивался и еле слышно мычал себе под нос.

– И вам того же, – ответил Крюк, наконец отрываясь от своих мантр.

– Расслабляешься?

– Просто отдыхаю. День сегодня был трудный. Да ты садись, старатель.

Макс положил автомат рядом с костром и сел, сделав Серому и Дану приглашающий жест рукой.

– Меня долго искали? – поинтересовался Крюк, окончательно приходя в себя. По нему было невозможно сказать, что он только что опустошил две бутылки водки.

– А ты как думаешь? – в тон ему ответил Макс и протянул руки к огню. – Облазили всю Свалку вдоль и поперек, каждый холм лабиринта обшмонали. Шурик и Крок согласились уйти, только когда доза радиации стала смертельно опасной. Если бы они знали, кто тебе помог, ты бы сейчас не был никому ничего должен.

Крюк понимающе кивнул:

– Жаль, что они не знали. Как это тебе удалось?

– Да на самом деле все просто, – махнул рукой Макс и объяснил, как они с Серым устроили Крюку спасительное пересечение разделительной полосы.

– Толково, – похвалил Крюк, доставая третью бутыль. – Стаканов, извините, нет, так что пить придется прямо из горла.

С этими словами он откупорил тару и сделал хороший глоток, а потом передал водку Максу. Макс в свою очередь не отказался, дважды глотнул прозрачного, поморщился, занюхал рукавом и передал бутылку Серому. Водка, которую Серый никогда не любил, прошла довольно легко и мягко – то ли организм понимал, что ему необходимо очищение от радиантов, то ли вечерняя прохлада требовала согреть организм. Дан от выпивки отказался, отрицательно замотал головой, когда Серый протянул ему бутылку, и она перекочевала обратно в руки Крюка.

– Когда мы взяли лабиринт в кольцо, – продолжил Макс, – пришлось опять тебя вытаскивать. Ты заблудился что ли?

– Ну, не то чтобы заблудился, – уклончиво ответил Крюк, – скажем так, выбрал неверное направление.

– Если бы удача не была на нашей стороне, то ничего бы не вышло. Это хорошо, что ты оказался всего в ста метрах от моего выхода. Пришлось Серому кричать, что он тебя видит, чтобы увести всех подальше от меня и от тебя одновременно. Кольцо начало смещаться в его сторону – в этот момент ты и проскочил.

– Надоело пить, – неожиданно сказал Крюк и отдал недопитую бутылку Максу. – Я, ребята, с вашего позволения отойду на минутку. – И, не дожидаясь ответа, встал и пошел к выходу.

Заволновавшегося Серого Макс успокоил, подмигнув. Дана, казалось, происходящее мало волнует, он терпеливо ждал, когда взрослые дяди закончат свои дела и позовут его с собой, дальше в Зону.

Крюка не было минуты три, вернулся он с небольшим мешком, измазанным тиной, из которого достал четыре банки с консервированной едой и пакет с сухарями. Все это он разложил, между устроившимися вокруг костра старателями.

– Слышите, крысиный вожак воет? – задал он вопрос всем, хотя ответа ждал только от Макса.

– Чует кого-то, – отозвался тот.

– Вот-вот. Чует. Но не нас, это точно. Нас он давно почуял, но для нас у него сил маловато.

– Может, в окно посмотреть? – оживился Серый.

– Обойдемся. – Крюк включил наладонник, но ничего, кроме чистого экрана, не обнаружил. – Ладно, Макс, давай переходить к делу. Ты пошел против клана, значит, я тебе зачем-то нужен?

– Нам нужен проводник до станции Янов, – без обиняков обозначил цену спасению Макс.

– Ого! Даже не спрашиваю, зачем тебе это.

– И правильно делаешь, – парировал старатель.

– Судя по тому, что рядом с тобой Серый, это он тебя сподобил на предательство. И что же он такого для тебя сделал, что ты наплевал на клан и взялся помочь ему?

– Спас мне жизнь, хотя вполне мог не делать этого. Теперь я ему должен и хочу рассчитаться. Ему нужен проводник до Янова, а сам он его найти не сможет.

– Поэтому ты спас меня. Но ты лишь заменил один долг другим. Теперь ты должен клану.

– С кланом мне тоже придется рассчитаться. Я пойду с вами и убью тебя, как только ты выполнишь свои обязательства перед Серым.

– Ничего личного? – поднял глаза Крюк.

– Абсолютно. Я на тебя зла не держу. Но я не могу предать клан. У нас будут равные шансы, пусть Зона решит, кто из нас ей больше нужен.

– Справедливо. – Крюк отправил в рот кусок консервированной рыбы и продолжил, как будто речь шла о пикнике на даче. – Я чту закон, поэтому я поведу Серого куда он захочет. Но с таким же успехом можно попросить меня отвести вас к Реактору, поверьте мне, это будет не легче. Так, может, не стоит размениваться на мелочи? Дойдем до Исполнителя желаний, загадаем по одному, самому сокровенному, и «пусть никто не уйдет обиженным». Я давно хотел попробовать. А, Серый?

– Мне нужна только станция, – отрезал старатель.

– Брось, Крюк, не устраивай клоунаду, – досадливо поморщился Макс. – Не бери молодняк на пушку. До Реактора невозможно добраться, иначе это уже давно бы сделали.

– А Сенецкий? А Доктор? А Темный старатель? Оборотень? Снайпер, наконец? Они ведь добрались.

– Ты действительно веришь, что они загадали желание? Исполнителя не существует, и ты это прекрасно знаешь. А вот до чего они добрались, это большой вопрос. Сенецкого, например, никто не видел с тех пор, как он ушел искать «Обелиск». О том, что он загадал желание, мы судим только по сообщениям с его ПКДА, а это, знаешь ли, не слишком точный показатель.

– Ну хорошо, а Доктор?

– Доктор, мог, например, найти документы с лабораторий категории «Х» или что-нибудь с проекта «Н-сознание». Какие-нибудь карлики в знак благодарности за его услуги запросто могли ему их притащить, они, как никто другой, знают подземелья.

– Да брось! – Крюк даже всплеснул руками. – Как он объяснил телекинетикам, что ему нужно? Эти тупоголовые ни за что не отличили бы туалетную бумагу от папки с документами.

– Ну, это могло произойти случайно. А может, карлики проводили его к лабораториям и он сам отыскал то, что ему могло быть полезным. Я просто предполагаю, каким путем Доктор мог обрести те знания, которыми владеет.

– Твои предположения ничем не лучше легенды об «Обелиске», исполняющем желания. Даже хуже: в легенду хоть кто-то верит, а в твои предположения не веришь даже ты сам.

– Так все-таки существует Исполнитель желаний или нет? – впервые подал голос Дан, чем вызвал раздражение Макса.

– Неизвестно, – ответил Крюк, явно уловив неприязнь соперника к «зеленому» старателю. Что-то там такое есть, не зря же сектанты охраняют Реактор. Но вряд ли это Исполнитель желаний.

– Сенецкий не добрался до Исполнителя, – вклинился в разговор Серый. – Я работал с умниками. Точно не знаю, но у них есть какое-то объяснение этому феномену, и «Обелиск» здесь не при чем.

– И какое объяснение?

– Что-то насчет пространства и времени.

– Ох уж эти мне умники, на все у них есть ответ, но ничего-то они не знают. Слушай, Серый, на кой черт тебе Янов? Хочешь, я рассчитаюсь с тобой хабаром? У меня его много, вон Макс не даст соврать. Отоварю и нестандартами, и всякой требухой. Сколько тебе надо? Назови сумму, да и дело с концом. – Крюк подмигнул Максу. – Нет, я серьезно. Если дело в артефактах или другой дорогостоящей фигне, то это простое решение для всех нас. Возможно, ты рассчитываешь добыть там то, что стоит миллионы, но даже десятая часть, зато без усилий и хлопот, – это много. Соглашайся. У меня скопилась уйма всякого барахла, которое мне не нужно, но стоит денег. А до Янова еще надо добраться. Раз уж я тебе задолжал свою жизнь, то готов за нее рассчитаться.

Это была разводка. Простая человеческая разводка, которую бывалый старатель устроил «зеленому» новичку. Предложение Крюка было справедливым, а главное, выгодным. Выгодным настолько, что любой старатель согласился бы на него, не раздумывая. Но Серому нужно было совсем другое, и Крюк это понял. Что оставалось?

– Угомонись, Крюк, – влез в переговоры Макс. – Ты прав, дело не только в хабаре. Но это ничего не меняет: ты должен, поэтому будь добр, выполни свои обязательства.

– Да я ведь не отказываюсь, – с долей сожаления ответил Крюк: похоже, он все-таки надеялся откупиться. – Просто не люблю, когда меня держат за дурака. У тебя, Серый, на лице написано, что деньги тебя не интересуют. Тут дело в другом, а когда дело путаное, оно пахнет жареным. Ладно, договор есть договор. Какие у вас условия?

– Условий мало, – ответил за всех Макс. – По пути надо заглянуть в лагерь на Изумрудном и взять пассажира.

– Из ботанов? – удивился Крюк.

– Пока не скажу, – уклончиво ответил Серый. – Кем бы он ни был, придется взять его с собой.

– Ясно. Что еще?

– Возле Янова есть консервы. Старатели называют их «мешком» или «куполом». Нам надо быть около них сразу после выброса.

– Это еще зачем?

– Если я ставлю такое условие, значит, так надо.

Сказать, что Крюк был озадачен, это не сказать ничего. Одно дело – проскочить мимо блокпоста сектантов и другое – переждать выброс прямо у них под носом, чтобы сразу после него оказаться в нужной точке. Минутное молчание первым нарушил Крюк:

– Сразу после выброса – понятие растяжимое. Какие сроки?

– Несколько часов, но чем раньше, тем лучше.

– Несколько часов – это уже кое-что, – облегченно вздохнул Крюк. – Я знаю два места в окрестностях Янова, где можно переждать выброс. Правда, они оба контролируются «Братством», но при определенном подходе эту проблему можно решить. Теперь команда: Макс, я так понимаю, идет с нами, теша себя надеждой оправдаться перед кланом, ты, – Крюк посмотрел на Серого, – само собой. А этот товарищ без автомата?

– Вообще-то, он не из нашей компании, но так уж получилось, что он идет с нами, – ответил за «товарища» Макс. – По крайней мере пока.

– Проводник, два бойца, «ботан» и старатель, у которого даже автомата нет, – ухмыльнулся Крюк. – Еще никто не совался в такую задницу, как Рыжий лес, столь хилой компанией. Нам нужен еще хотя бы снайпер, без снайпера не дойдем.

– Никого из твоих друзей мы в команду брать не будем, – сразу возразил Макс.

– Опасаешься, что останешься в меньшинстве, когда дело будет закончено?

– Просто не хочу, чтобы меня видели в компании таких, как ты. С меня и одного тебя будет много, я и так рискую репутацией больше, чем могу себе позволить.

– Боюсь, из твоих друзей тоже взять некого. Если тебя вычислят раньше, чем ты выполнишь долг перед кланом, то тебе просто не позволят этого сделать.

– Значит, идем впятером.

– Я могу быть снайпером! – Дан едва не подпрыгнул от радости. – Я хорошо стреляю, честное слово! У меня разряд по стрельбе из винтовки – КМС!

– Ты уже показал, на что ты способен, на стоянке, – поддел его Макс. – Ты же не стреляешь в людей.

Дан моментально сник, но попытался отвертеться:

– Так то на стоянке. Они же были, как на ладони, а мы сверху. Это все равно, что стрелять в безоружного.

– А снайперы всегда стреляют в тех, кто находится в менее выигрышном положении: потому что врага видят, а враг их нет, иначе от снайпера никакой пользы. К тому же снайпер – это не только меткая стрельба, это наука вычислять противника, находить по звуку выстрела…

– Я умею, я книжки читал! – перебил Дан. – Я хотел в армию пойти, в снайперы!

– Слышь, Макс, да пусть он будет снайпером, – согласился Крюк, не скрывая улыбки, – тем более, что никого другого уже все равно не найдем. Будем решать проблемы по мере поступления. Раз уж я ваш проводник, то я у вас за главного. Считайте, что я принял решение и взял дохляка на должность снайпера в нашей маленькой армии. Мои условия простые: меня чтят и слушаются все, как мать родную, включая Макса. Если я говорю ему нырять в дерьмо, то он первым прыгает в какашки.

– Ага, помечтай, – хмыкнул Макс, но в длинные диспуты вступать не стал.

– И последнее, чтоб не было непоняток: контракт у меня на дорогу в один конец – ты сам сказал, что я должен довести вас только до Янова. Тащить вас обратно я не обязан.

– Твой контракт заканчивается, как только мы доходим до места, где можно пересидеть выброс, а после него добраться до консервы, – подтвердил Серый. – После этого ты свободен…

Последняя фраза потонула в диком зверином рыке, раздавшемся совсем рядом, за стеной.

– Прыгуны! – Крюк и Макс подскочили, готовясь к бою.

Серый немного замешкался и, потянув автомат, не смог взять его, потому что Дан наступил на ремень оружия. От неловкого движения он поскользнулся и, падая, впервые пожалел, что взялся помочь Дану, потому что в проеме дверей показалась голова, накрытая обрывком противогаза. Функционально тот был давно непригоден, потому что от хобота остался только пятисантиметровый обрубок, заканчивающийся дырой, – соответственно, хозяин ценил его больше за какие-то эстетические качества, чем за те, что были заложены в изделие при его производстве.

– Окно! – крикнул Крюк Максу и всадил очередь в дверной проем.

В грохоте пролетающих прямо над головой Серого пуль потонул крик прыгуна, на секунду мелькнула и сразу же исчезла еще одна фигура с противогазом на голове. На этот раз шланг был в полном порядке и свисал почти до пола, однако это не мешало его владельцу прыгать с небывалой скоростью.

– Серый, держи проем! – скомандовал Крюк, когда Серому наконец удалось взять оружие на изготовку. – Макс, сзади!

Теперь Серый слышал только, как позади него свистят выпускаемые автоматом Макса пули вперемешку со злобным рычанием и матами Крюка. Его задачей было не впустить мутантов внутрь помещения через дверь, поскольку здесь, получив пространство для маневра, они станут по-настоящему опасными.

За дверью мелькнула и тут же исчезла кособокая, похожая на гориллу фигура прыгуна. Она пропала так быстро, что Серый даже не успел нажать на курок, но Дан послал туда, где мгновением раньше было тело мутанта, два заряда дроби, выбив из стены сразу два облака пыли. На секунду оружие позади Серого замолчало, дымка из пороховых газов и кирпичной крошки еще не рассеялась, а прыгуны уже пошли в новое наступление.

Макс и Крюк встречали тварей, пытавшихся проникнуть в здание через окна прямо с улицы, а несколько суетящихся в коридоре мутантов легли на плечи новичков. Когда внутрь ворвались сразу две фигуры в противогазах, Серый выдавил курок, пытаясь достать хотя бы одну из них длинной очередью. Прыгун, однако, оказался настолько проворным, что почти все заряды Серый послал «в молоко» и лишь в последний момент успел зацепить противника двумя пулями. Тварь, скуля, откатилась в угол и присела, Серый хотел добить мутанта, но в проеме дверей показалось еще одно дитя Зоны, намереваясь проскочить в комнату. В него-то и отправил Серый остатки магазина, не дав пересечь границы комнаты, и тут же получил мощный удар в спину. Это успевший запрыгнуть за спину мутант оттолкнулся от стены и с мощью тарана воткнулся в него гибким, но жестким телом. Теряя сознание, Серый успел заметить, как Дан бросился наперерез нацелившемуся на второй удар прыгуну и преградил ему путь. Из пистолета в его руке раз за разом вырывался огонь, посылая в голову мутанта пули. Длинная худая рука с острыми костяшками на концах не дотянулась до лежавшего на полу и уже беспомощного Серого всего несколько сантиметров, и, когда мертвый прыгун упал рядом, Серый закрыл глаза.

Очнулся Серый уже утром, когда зябкий холод пробрался за шиворот куртки. Предрассветный туман клубился в темноте, накрывая тлеющие угли костра. Тишину ночи нарушал шелест переродившихся листьев на деревьях, отдаленный вой крысиного волка и мерные шаги часового. Серый поднял голову и огляделся, дежуривший Макс заметил его движение и подошел.

– Как дела, старатель?

Серый попробовал приподняться, прислушиваясь к ощущениям, и тут же опал всем телом – нестерпимая ломота в области поясницы и груди не дали пошевелиться.

– Болит, – пожаловался он, прислоняя руку к поврежденному боку. Под рукой оказался примотанный бинтом комок.

– Не снимай! – остановил его Макс. – Там «сердце» и «ломоть». У тебя, похоже, перелом ребер, но жить будешь. Придется тебе денек еще с этой штукой походить.

Серый представил себя ходящим и содрогнулся.

– Как прыгуны?

Макс махнул рукой:

– Еле отбились. Целых семь штук было. Прыгуны, конечно, болото любят, но так много их здесь никогда не было. Может, мы логово какое растревожили, не знаю. Тебе еще повезло, что этот хиляк вовремя проснулся – уложил прыгуна из пистолета. Я, честно говоря, в первый раз такое вижу. Шесть выстрелов, и все точно по скачущему прыгуну.

– Быстрые они.

– Не то слово. В них из автомата-то трудно попасть, а из пистолета почти невозможно. Дан говорит, что испугался, потому и начал стрелять. Такое бывает: страх обостряет чувства и придает силы, иногда под страхом делаешь невозможное. Он ведь потом еще от подранка твоего ножом отбился.

– Да, дела… Может, оклемается, как думаешь?

– Может, – неуверенно ответил Макс. – Посмотрим.

– Времени сколько?

– Почти шесть. Через пару часов будем вставать. Ты бы поспал еще, «сердце» хорошо во сне лечит.

– Ладно, – согласился Серый. – Слушай, Макс, я тут подумал: может, возьмем Крюка в долю? Внутри он тоже не будет лишним.

– Было бы кстати, – согласился Макс. – Но тогда я не смогу рассчитаться с кланом. Давай посмотрим, что будет дальше. Дойдем до места, а там решим. Возможно, удастся выкупить у клана жизнь Крюка за часть хабара, который мы возьмем, а может, этого и не придется делать. Ты спи.

Серый кивнул, закрыл глаза и почти сразу уснул.

Проснулся он от громкого смеха. Крюк, Макс и Дан сидели вокруг вновь разгоревшегося костра и черпали из жестяных банок густо пахнущее варево. Ощупав поясницу, Серый с удовольствием обнаружил, что боль хоть и немного, но притупилась, пожалуй, на уколах можно и ходить. Крюк, отчаянно жестикулируя, рассказывал что-то смешное, Дан так вообще держался за живот, едва не проливая сок из своей консервы. Глядя на них, можно было подумать, что это закадычные друзья отдыхают на пикнике где-нибудь под Саратовом и один из них вовсе не собирается убить другого, как только тот выполнит свои обязательства перед работодателем. С минуту Серый посмотрел на них и немного успокоился – не такие уж они здесь плохие, люди.

– А у меня в молодости случай был, – подхватил эстафету Макс, – я после армии на лесоповал трактористом нанялся. Короче, бригады лесорубов вывозили в тайгу, ставили им там вагончик «со всеми удобствами», мужики в нем жили, валили лес, а когда деляну заканчивали, их перевозили на следующую. Ну и я, значит, был у них трактористом, лес волочил. И вот однажды мы квадрат закончили и надо было перебираться на новый, за семь километров. А вагончик как перевезти? Только трактором: мы его к бульдозеру прицепили, и я его должен был до нового места по снегу волоком тащить. Ну и подходит ко мне бригадир и говорит: «Ты, мол, свое дело делай, а у нас с ребятами сегодня законный выходной, а значит, бригада имеет полное право расслабиться и злоупотребить. Ты, – говорит, – аккуратненько вагон вези, а мы там будем водовку пить». Ну, мне что, жалко что ли? Пусть, думаю, мужики отдохнут, довезу небось. Но на всякий случай, чтобы по-пьяни никто из них из вагончика не выпал и мне за них потом не отвечать, я двери снаружи проволокой замотал. И вперед!

Бульдозер завел, газку поддал, а дело по весне было, с утра подтаивает, а к вечеру морозит, ну и пристыло дно вагончика к земле. Я раз газанул, второй – чувствую, поехали. В зеркало глянул: все путем, катится за мной вагон, никто не выпал, значит, все в порядке.

Едем, периодически в маленьком оконце появляется красное лицо бригадира: порядок, гуляют ребята. Я, естественно, тоже в предвкушении, привожу их на место, отпираю дверь, а на меня вся бригада с кулаками. Я понять ничего не могу!

Оказалось, дно вагончика примерзло к земле, я его потянул, верхнюю часть с места содрал, а дно вагона там осталось. И вся бригада оказалась внутри вагона без дна и запертая, им пришлось семь километров внутри вагончика за мной бежать – и попробуй только не успеть, по задней стенке размажет – не соскребешь. Как они меня тогда не убили, не знаю!

Идиллию доброго утра нарушил мощный толчок, заставивший всех старателей вскочить на ноги. Серый поднялся на локте, но снова упал из-за сильной боли.

– Т-с-с-с. – Крюк поднес к губам указательный палец и замер, медленно поднимая свой автомат за цевье.

Новых толчков не последовало, зато с улицы донесся утробный смех, будто передразнивающий смех человеческий, который перешел в громкое чавканье и бульканье. Крюк, неслышно ступая, подошел к окну и выглянул на улицу. Затем поманил к себе Макса и Дана и показал им три пальца, а потом на окно, давая понять, что стрелять надо в ту сторону. Безмолвно отсчитав три секунды, он высунул ствол в окно, рядом встал Дан с автоматом Серого, а Макс занял позицию у другого окна. Три ствола воедино накормили свинцом невидимого Серому противника, после чего все трое отошли от своих огневых позиций.

– Ни хрена себе! – Крюк разогнал рукой дым. – Вот ведь твари, скоро со слонов вырастать будут.

– Кто там? – спросил Серый, вставая.

– Проснулся? – Крюк подошел, сел рядом с Серым и бесцеремонно задрал его куртку. – Кабан-переросток, метров шесть длиной. Уходить отсюда надо. Прыгуны к обеду начнут вонять, как насчет остальных, не знаю, но крысы сюда точно придут. А я их как-то не очень… Как у тебя дела?

Последний вопрос предназначался Серому.

– Болит.

Крюк ощупал ребра, несколько раз больно надавив на места переломов.

– Ничего, пройдет. Еще часов пять надо, чтоб схватилось, а потом станет легче. Так что придется здесь посидеть. Кстати, я на долгие посиделки не рассчитывал, с патронами у меня не очень. Возникает вопрос: а у вас?

– Если химера или гигант не припрутся, то хватит, – хмуро ответил Макс. – А на базе «Альфы» докупим.

– Тогда я с вашего позволения вздремну пару часиков. Голова экспедиции должна быть светлой. А вы зря время не теряйте, оружие почистите, а то, боюсь, не скоро придется вот так посидеть. Только по очереди, а не все сразу. Дан, почистишь автомат Серого, мой не трогать. Вопросы есть?

Вопросов не было.

6. Чернобыль

Четыре плоти не спеша подкрадывались к умникам, захватывая их в кольцо. Нет, плоти не способны загонять дичь, как собачья стая под руководством чернобыльца, просто так сложилось, что каждая тварь хотела первой добраться до добычи. Их совсем не останавливало то, что одна их соплеменница уже лежала в двух метрах от Мэг, задрав острые крабьи конечности вверх.

Девушка буквально изрешетила головогрудь твари, затратив на ее уничтожение непростительно много патронов. На ее комбинезоне в области колена зияла широкая рана, слава богу, крови было не слишком много, значит, рана не так глубока, как кажется. Плоти прятались совсем рядом, в яме за погрузчиком, в десяти метрах от того места, где Монгол оставил умников. Это была очередная его ошибка – прежде чем оставлять их одних, следовало проверить окружающую территорию и зачистить ее от всех тварей. Плоти действительно до поры до времени ничем себя не выдавали. Но военный старатель был ранен и слишком устал, чтобы предусмотреть все.

– Перезарядись! – прокричал Монгол, целясь из «беретты» в голову ближайшей твари.

– Пере-дари-дись! – передразнила плоть, эти твари известны своей способностью копировать человеческую речь. – Мангл! Б-б-б-б-б-ф. Передари-дись!

Мэг звала Монгола «мангл» – это не что иное, как его прозвище, только голос потонул в звуках выстрелов, и старатель побежал обратно, только услышав стрельбу. А «б-б-б-б-ф» – это глухой звук работающего «Вала» с глушителем.

Между Мэг и плотями оставалось метров пять, они вот-вот должны были броситься на жертву. Эти неповоротливые на первый взгляд твари могут на поверку бежать быстрее скаковой лошади, а их острые зазубренные передние конечности запросто отсекут ногу, если плоти удастся нанести мощный и точный удар.

Монгол выдавил курок. С близкого расстояния пуля, выпущенная из «беретты», пробила глаз и прошила мутировавшую голову навылет, но некоторые особи плотей чрезвычайно живучи. Не дожидаясь реакции на первый выстрел, Монгол сделал еще два, рассеивая входные отверстия по разным областям головы мутанта для максимального увеличения повреждающего эффекта.

Пока Мэг перезаряжалась, из-за ее спины раздался выстрел – это Долл, собрав волю в кулак, приподнялся на локтях и всадил весь магазин «форта» в ближайшую к нему плоть. Справившись с затвором, Мэг поддержала товарищей прицельным огнем из «Вала», сообразив наконец, что стрелять надо короткими очередями.

Когда плоти бросились в атаку, все четыре твари были уже изрядно потрепаны, но все еще держались на ногах. Одна из них не добежала до Монгола всего-то пары метров и сдохла лишь тогда, когда магазин старателя полностью опустел. Туша еще пролетела несколько метров по инерции, но Монгол уже сместился вправо, на ходу перезаряжая оружие.

Автомат Мэг тоже замолчал, у Долла на перезарядку оружия просто не осталось сил, а в результате им удалось убить только три плоти. Четвертая, ловко обогнув небольшую «жадинку», бросилась к Мэг, занося копыто-копье над ее головой. Тварь непременно раскроила бы ей голову, если бы не Долл. Оттолкнувшись здоровой ногой, он ухитрился поймать плоть за заднюю конечность, останавливая ее полет. Жесткий хитин разрезал кожу, из кистей Долла потекла кровь, но он, не обращая внимания на боль, еще крепче сжал кулаки.

Острие передней клешни пролетело в сантиметрах над головой Мэг и стукнулось о пол. Поняв, что жертва ушла от смертельного удара, плоть издала громкий визг и с разворота пронзила острой конечностью тело Долла.

Глядя, как вздрагивает тело плоти при каждом попадании пули, Алекс понимал, что Долла уже никто не сможет спасти. Теряющая силы тварь почувствовала запах крови и продолжала терзать мертвое тело ученого, отрывая от него кровавые куски. Мэг успела перезарядиться и, не жалея патронов, всаживала в мутанта свинец из мощного «Вала», а Монгол помогал из пистолета одиночными, но прицельными выстрелами. Наконец одна из пуль пробила тело плоти в области шеи, разорвала плотные мышцы и, угодив точно между позвонками, рассекла надвое спинной мозг.

– Откуда они взялись? – спросил Монгол девушку, которая осела на пол и совсем по-детски расплакалась.

Алекс глядел на сестру, которая вдруг стала такой маленькой и беззащитной, в ней не осталось ничего от той железной леди, которую он знал. Монгол присел рядом.

– Уйдем отсюда, – попросила Мэг. – Я не смогу быть здесь.

– Хорошо, – согласился Монгол. – Нога как?

– Болит.

– Дай посмотрю. – Старатель присел на колено и осмотрел рану. – Болезненно, но не смертельно. Ходить сможешь?

– Да. – Мэг попыталась подняться, но Монгол не позволил:

– Подожди, надо перевязать. Да и отдых хотя бы минут пять нам не помешает.

Он обильно присыпал рану смесью трех порошков, а сверху прикрыл медицинской пеной. Когда с лечебными процедурами было покончено, старатель достал из кармана патроны и перезарядил опустевшие магазины своей «беретты», подобрал пистолет Долла, потом обшарил тело, вытаскивая все, что может пригодиться оставшимся в живых.

Мэг молча ждала, когда Монгол закончит неприятную, но столь обыденную в Зоне процедуру; здесь не принято оставлять мертвым ставшие ненужными вещи, тем более, если они еще нужны живым.

– Монгол, сзади! – вдруг закричала Мэг.

Алекс от неожиданности вздрогнул, картинка расплылась, теряя четкость, на секунду показалось, что сон сейчас прервется, но неведомая сила вытолкнула сознание обратно.

Зомби выплыл почти что из небытия, неожиданно показавшись в проеме двери. Монгол стоял спиной к нему, но отреагировал мгновенно. Присев и одновременно развернув тело к боковым воротам, он выставил вперед «беретту», затем мягко надавил на курок, направляя ствол точно в голову зомби. Мертвец совсем не выглядел мертвецом, и если бы не пустой взгляд, устремленный поверх голов Мэг и Монгола, то его можно было бы принять за здорового человека, разве что тот не стал бы рычать, как медведь, разворошивший пчелиный улей.

Несвязные звуки бывшей человеческой речи потонули в грохоте выстрелов, зомби пытался попасть в Монгола из блестящего черного автомата, неуклюже свисавшего с его правой руки. Свинец с визгом впивался в железный погрузчик, оставляя на поверхности глубокие вмятины всего в тридцати сантиметрах от головы военного старателя. Монгол успел выстрелить дважды, прежде чем одна из пуль пробила плотный кевлар в районе плеча, заставив его рефлекторно откатиться в сторону.

Выстрелы из «беретты» оказались более точными, чем у зомби, но недостаточно мощными для того, чтобы навсегда успокоить живой труп. Первая пуля вошла под правый глаз, почти не причинив зомбяку урона. Второй выстрел оказался не таким точным, зато, как ни странно, более эффективным. Пуля, выпущенная из «беретты» с близкого расстояния, не способна пробить бронежилет, но зато может сбить человека с ног. С зомби эффект оказался почти таким же, с тем лишь различием, что он не упал навзничь, а просто отшатнулся на метр, потеряв при этом из виду цель. Зомби замешкался только на секунду, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы Монгол кувырком ушел с линии огня и укрылся за металлической колонной. Стрелять отсюда было менее удобно, но зато куда более безопасно, теперь старатель мог спокойно поймать цель и одну за другой всадить в нижнюю часть головы противника семь пуль.

Зомби упал и больше не шевелился, это было плюсом, а вот в безусловные минусы Алекс занес поведение Мэг, которая, вместо того чтобы укрыться от пуль за погрузчиком, сползла по нему спиной к полу и закрыла лицо руками, пытаясь загородиться от опасности. В Зоне такое поведение означает только одно: человек спекся. Спекся, сдался, признал свое поражение, называйте это, как хотите, только смысл будет один: человек прекратил борьбу, вручил себя на милость Зоне, а она, чай, не добрая тетушка, не простит, проглотит и забудет как звали. Все, сварилась железная леди. Уж как ни храбрилась, как ни переносила все тяготы жизни в лагере, все-таки нашлась беда, которая ее подкосила.

Алексу даже на секунду показалось, что одна из пуль угодила в нее, но как только звук выстрелов развеялся по пустоте здания, послышалось громкое завывание, исходившее от девушки. Плечи дергались в такт плачу, будто маленький ребенок спрятался от всего мира и дал волю разбушевавшимся чувствам, автомат безвольно лежал у ног, брошенный, как надоевшая детская игрушка.

Крюк действительно был отличным проводником. Как он ориентировался в окружающем пространстве, было непонятно, но его наладонник почти не подавал признаков опасности: ловушки он находил задолго до приближения к ним, находил каким-то одним ему ведомым способом.

Дважды он оправдывал свое прозвище, сворачивая с вроде бы чистого пути и делая большущий крюк вокруг опасного места. Протоптанных старательских троп проводник избегал, оно и понятно: по специальности мародер-разбойник должен обходить людные дороги стороной.

На переправе через Припять Серый заметил бродивших на другом берегу старателей, однако Крюк лишь махнул на них рукой. Впрочем, старатели тоже не обратили на группу особого внимания и исчезли задолго до того, как Серый и его попутчики выбрались на берег.

Первое испытание Зона предоставила через две сотни метров от края побережья – на группу, прорываясь сквозь плотный кустарник, бросилась плоть. Макс вскинул автомат, но Крюк уже отправил в голову мутанта очередь. С противоположной стороны продирались еще несколько тварей, что было довольно странно: плоти не охотятся стаями, и уж тем более не устраивают загон, окружая противника. Серый прицелился на звук и нажал на курок. «Абакан» глухо выпустил пули, разрезая заросли, и на одну тварь в Зоне стало меньше.

Еще двух плотей укокошили Макс и Данила, который постепенно привыкал к зоне. В целом бой прошел с явным перевесом людей, но необычное поведение крайне трусливых и глупых мутантов немного обеспокоило Крюка.

– Может, контроллер? – спросил Макс.

– Не знаю. Вряд ли контроллер рискнул бы атаковать нас такими слабыми силами. Положение было заведомо проигрышное. Да и не встречал я здесь контроллеров.

Опачичи и Плютовище пришлось обойти стороной, поскольку еще на дальних подступах к деревням послышались звуки ожесточенного противостояния. Макс взглянул на наладонник: никаких просьб о помощи не поступало, значит, там свои разборки – это чужая война, и лезть в нее не нужно.

Крюк решил так же, поэтому быстренько скорректировал маршрут и заложил вокруг канонады приличный вираж, не желая попадать под шальную пулю.

По дороге Макс по возможности обучал Серого и Данилу премудростям старательского дела, показывал разные ловушки, объяснял, как их определять.

А незадолго до Ивановки пришлось остановиться. Сама Ивановка интересовала Крюка мало – через нее проходила изведанная старательская тропа, а вот мелкие поселки, расположенные вокруг, он знал очень хорошо.

В последнее время панцирные собаки все чаще обживали мелкие деревеньки, используя поселковый ландшафт для нападения на людей из засады. Чаще нападали они на старателей-одиночек, по неосторожности или неопытности зашедших на опасную территорию, но, когда голод припирал к стенке, не брезговали и большими группами.

Поэтому соваться в поселки без разведки Крюк посчитал неблагоразумным. Оставив группу на привале вблизи Вечерен, Крюк исчез. Не было его минут пятнадцать, после чего он вернулся, довольный собой и с артефактами. Макс сразу определил, что его контейнеры потяжелели, и, усмехнувшись, сказал:

– Чем богата нынче Зона-мать?

– Да так себе «артюшки» – «осьминожки», четыре штуки, и «верблюжья колючка». Все равно пока пустые идем, может, где по пути скинем. А вот в Вечернях сейчас тихо, ни души вокруг, тварей не видно. Там в профилактории и переночуем.

– А что, нам обязательно здесь останавливаться? – спросил Серый. Ему очень хотелось поскорее добраться до места, а до ночи пока что было далеко, если поторопиться, то можно и до Чернобыля догрести.

– Нет, но тогда нам придется искать ночлег в Чернобыле, – подтвердил его предположения Крюк.

– А это плохо?

– Да в общем-то нет, просто я не вижу смысла торопиться, времени у нас предостаточно, а до Чернобыля дойдем только к вечеру. А в дороге мало ли что, задержимся – придется ночевать на болоте. Оно нам надо?

– Нет, Серый, Крюк прав, – согласился Макс, – перегон непростой, топи, если не дойдем до Чернобыля, остановиться негде будет. Лучше уж с утра пойдем.

На том и порешили.

Вечерни – небольшой поселок в километре от Ивановки, на берегу узкой речушки, – был образован как профилакторий работников Ивановского сельхозкомбината. Большой центральный комплекс из пяти этажей окружали здания помельче – открытый бассейн, отделения лечебной физкультуры и вспомогательные постройки. У входа в главный корпус ржавели три автомобиля – два стареньких «жигуленка» и перевернутый КамАЗ.

Внутри профилакторий выглядел плохо: остались голые стены да покрытый толстым слоем пыли пол. Шахта лифта раскрыта, внутренности раскурочены, кабин внутри нет, моторы разобраны.

– Это еще в период между первым и вторым взрывом мародеры поработали, – прояснил ситуацию Крюк. – Цветной металл искали. То же самое в Чернобыле и даже в Припяти, буквально разобрали весь город по частям. Ладно, пошли дальше, только осторожно, проспект кончился.

Что имел в виду Крюк, скоро стало ясно. После относительно чистого пространства начиналась территория аномалий. По лестнице пришлось пробираться медленно, поскольку сбоку притаилась «ленивая» «печка».

– В принципе, она не слишком опасна, – тут же пояснил Макс, – «ленивая», это значит слабо реагирующая. Чтобы в нее попасть, надо сильно постараться.

– А какие еще бывают? – Данила присел, чтобы лучше видеть разогретые потоки воздуха над аномалией.

Такие бывают в солнечный день, когда воздух прожаривается лучами, будто мелкие мушки перед глазами.

– «Печки» бывают трех типов, – вздохнув, начал объяснять Макс. С ролью наставника над молодежью он нехотя, но свыкался. – «Неподвижные» – это когда, проходя рядом с ними, ничем не рискуешь. Зажарит, если только влезешь непосредственно в нее. Они, как правило, и самые холодные, в хорошем комбинезоне можно отделаться ожогами. Второй вид – это «живые» печки, но здесь их почти нет, они ближе к центру бывают. Реагируют даже на движение воздуха рядом с собой. Когда такая «печка» срабатывает, пламя бьет не вверх, как у обычной печки, а как бы окружая источник движения. Если оказался рядом с такой «печкой», двигаться надо как можно медленнее, чтобы от твоего движения травинка не качнулась, иначе прыгнет и сожрет.

Ну, и третий вид – вот такие «ленивые». Реагируют только на резкие движения. Если пройти мимо нее медленно, то она не загорается, а если пробежать, то начнет активизироваться. В общем, средний вариант. И рукава у нее долго вытягиваются – даже если сработала, от такой «печки» убежать можно.

Для наглядности Макс поднял с пола деревянный обломок и бросил его так, что тот не долетел до аномалии около метра. Воздух над «печкой» стал чуть более густым, вверх заструились мелкие, похожие на дым пузырьки разогретого воздуха. Аномалия, подобно мутной завесе, потянулась к деревяшке, но, не дойдя до нее примерно трети пути, остановилась и замерла.

– Потеряла, – прокомментировал Макс. Не давая «печке» вернуться в прежнее состояние, он бросил еще один обломок, но уже с другой стороны и так, чтобы тот наделал как можно больше шума.

На этот раз аномалия была готова к работе и быстро перетекла в сторону более активного предмета, она заглотила наживку, огнем разломала дерево на щепы, превращая его сначала в угли, а потом в пепел. Через пять секунд от деревяшки не осталось и следа, яркое пламя бушевало еще несколько секунд и резко угасло. Очертания аномалии вернулись на прежние позиции, освобождая проход, и она замерла, набираясь новых сил.

«Печка» была самым первым и легким этапом последующего лабиринта. Площадку третьего этажа перекрывала крупная «карусель», на самом краю которой висело «сердце».

Крюк велел всем остановиться, перелез через перила и аккуратно снял подарок «вороньей карусели». «Сердце» – очень дорогой и редкий артефакт, так что находку можно было считать удачной. Еще одна, такая же, по-прежнему была привязана к телу Серого. Крюк дождался, пока через перила перелезут все остальные, и отдал контейнер с артефактом Максу.

– Доберемся до места, полечим твою руку, – сказал он, затем повернулся к Серому и Дану и назидательно добавил: – На стены посмотрите. И зарубите себе на носу, что бывает с теми, кто не замечает «карусель».

Стены помещения здесь были испачканы коричневой жижей, смешанной с крошками известки, которая некогда покрывала стены и потолок.

– Это кровь? – догадался Серый.

– Это не только кровь. Это кровь, кости, мозги и прочее. «Карусель» размалывает тело на мелкие кусочки. Неприятная смерть.

– Смерть вообще неприятная штука, – усмехнулся Данила.

Макс удивленно поднял бровь: надо же, дохляк еще и шутить умеет.

Потом были две «электросети», расположенные в полутора метрах друг от друга. Проходить между ними было несложно, но страшно – неприятное ощущение, когда волоски на коже встают дыбом, ощущая соседство электрического поля. Макс подумал, что с «электрическим скатом» здесь не пройти – этот модификат «дикого ежа» здорово притягивает электрические разряды. С ним и в грозу-то лучше не гулять, а между «электросетями» вообще верная смерть.

Между четвертым и пятым этажами вонял «ведьмин студень» – противная и ужасная аномалия. Ужасная тем, что зачастую прячется в невидимых укрытиях – ямках между кочками, в перекрытиях между досками и прочих трудно просматриваемых местах. Полужидкая студенистая масса стекает в низинки, прячась то в куче мусора, то под истлевшими ступеньками, и ждет своего часа. Идет себе человек по куче мусора, ничего не подозревает, и вдруг раз – ломается под ногой вроде бы прочный железный таз, а под ним пустота. Нога попадает в «студень» и в долю секунды превращается в кисель. Смерть от «студня» долгая и мучительная, говорят, что даже Доктор, который может вылечить почти все, перед жертвами «студня» только разводит руками. Поэтому такого раненого лучше сразу пристрелить, чтобы избавить от мучений.

Этот «студень» не таился – беззвучно булькал прямо посредине лестницы, источая тошнотворный запах смеси сероводорода с аммиаком. Но в двух метрах от аномалии запах исчезал. Говорят, что газы, выпускаемые «студнем», не растворяются в воздухе и не разлетаются, а возвращаются назад, поддерживая постоянство работы аномалии и пополняя его исходным материалом.

После «студня» пришлось обойти еще одну «электросеть», на этот раз довольно крупную. Она хоть и находилась на почтительном от прохода расстоянии, все время недовольно искрила и громко щелкала, создавая ощущение, что вот-вот прыгнет, словно «печка». Однако Крюк довольно смело прошел вдоль нее и остановился под вертикальной металлической лестницей, ведущей на чердак.

Серый протиснулся бочком, за ним с показным спокойствием прошел Данила, последним приблизился Макс.

– А там аномалий нет? – спросил Данила, глядя на железный лист, перекрывающий вход на чердак.

– Там как в гостинице, – усмехнулся Крюк и хотел уже было лезть вверх, но Серый схватил его за рукав:

– Подожди.

Он так и застыл на месте, зачарованно рассматривая перегородку, поперечные перегибы железного листа и прислушиваясь к еще незнакомому и столь непонятному голосу. Это был не страх, это было предчувствие опасности. Серый не мог понять причину тревоги, но четко ощущал ее присутствие, будто видел сквозь железный лист что-то чудовищное, сильное, неуязвимое. То, против чего не помогут ни ножи, ни пули, – там была смерть.

– Там кто-то есть, – прошептал Серый.

Крюк попытался прислушаться к своим ощущениям. Зона так тщательно оберегала его все эти годы, неужели сейчас она обманула его? Нет, никаких ощущений не было. Крюк вопросительно поглядел на Макса, но тот отрицательно покачал головой: его внутренний голос тоже молчал. Крюк не торопился, ожидая, что ощущение опасности вот-вот проявит себя, но ничего подобного не происходило.

Данила тоже ощущал тревогу, не слишком похожую на страх, скорее на беспокойство, но боялся, что ее примут за панику. Он вообще боялся слишком многого, да чего скрывать, сам себе он многократно признавался, что он трус. Вот и сейчас страх медленно, но верно брал свое. Данила постарался взять себя в руки, но в ответ лишь затряслись колени. Страх нарастал, тело переставало слушаться, уступая.

– Там кто-то есть, – вдруг сказал он. Точнее, сказали его губы, потому что он их больше не контролировал. – Я тоже чувствую.

И только Крюк еще ничего не решил.

– Есть два пути: либо посмотреть, что там, либо идти в город, – сказал он.

Серый невольно поднял автомат. Будто два невидимых, но вполне реальных глаза смотрели на него сквозь железо, хотелось выстрелить в них, уничтожить, разорвать на части. И еще хотелось бежать. Куда-нибудь подальше от этих глаз, подальше от смерти.

Крюк по-прежнему ничего не чувствовал, поэтому он все-таки решился. Он сделал шаг на ступень и увидел, как напряглись мышцы Серого и Данилы. Подняв указательный палец к губам, он медленно покачал им: не надо стрелять, я сам разберусь, после чего сделал еще один шаг. Серый видел, как Крюк тянется к двери, как берется за ручку, как толкает ее…

Но Крюк не открыл дверь. Он едва напрягся, чтобы сделать это, как вдруг его руку пробило невидимым разрядом и он враз ощутил все то, что должен был ощутить. Страх, тот самый предостерегающий страх, который столько раз спасал его в путешествиях по Зоне. Страх накатил волной, давая понять, насколько велика опасность. Крюк одним прыжком оказался внизу и с ужасом посмотрел на дверь: то, что за ней притаилось, – смерть. Это уже был не страх, это была паника.

– Уходим! – крикнул Крюк и первым рванул вниз.

В тот же момент Серый почувствовал, как холодеет затылок, как что-то ужасное впивается в него своей всемогущей силой.

Крюк бежал первым, как заправский горнолыжник-слаломист, огибающий препятствия. Бегущий последним Макс только и успевал отмечать про себя пройденные им этапы: перепрыгнул через «студень», взял между «электросетями», скакнул за перила, а дальше…

Дальше было самое страшное – «печка». Страх Серого и Данилы, бегущих вслед за Крюком, давал им дополнительные силы для прохождения дистанции. Если бы они бежали первыми, то непременно вляпались бы в тот же «студень» или «электросеть», но, поскольку впереди летел более опытный Крюк, они лишь автоматически повторяли его действия.

Макс был в своем уме, поэтому так же быстро скользить в сантиметрах от аномалий не мог, к лестнице на второй этаж он уже изрядно подотстал.

– Стойте, там же «печка»! – заорал он, но топот ног внизу не умолк. Когда пролет на второй этаж предстал его взору, он увидел именно то, чего и ожидал.

Крюк беспрепятственно пролетел мимо «ленивой», но вполне работоспособной «печки», пробуждая в ней тягу к жизни. Колебания воздуха мгновенно всколыхнули в ней едва заметные плазменные потоки, образовывая два пока еще коротких рукава. Серый сбежал следом, чуть качнув розовый туман аномалии, но этого оказалось достаточно, чтобы разозлить ее сердцевину. Яркий оранжевый вихрь потянулся за ним, но сделал это слишком медленно, и Серый выскользнул из его горячих объятий. А вот Данила уже ничего не мог поделать – он бежал прямо на рукава, в пекло.

Крюка отпустило так же резко, как и пробрало. В один короткий миг голова прояснилась, к нему вернулась способность мыслить. О «печке» он вспомнил слишком поздно, чтобы что-то изменить. К тому же сверху на него свалился Серый, сбивая с ног.

Когда он поднял голову, было понятно, что Даниле уже не помочь. Ярко вспыхнуло пламя, обжигая глаза, жар на секунду опалил легкие. Яркий костер зашипел и с громким хлопком вернулся на свое место, пропуская человека. Данила кулем свалился на Серого, больно припечатав Крюка ботинком в глаз.

После этого минутного безумия наступившая тишина казалась гробовой, разве что в углу недовольно шипела «печка».

Крюк поднял глаза. На нем ворочались две закопченные туши, костюм Данилы тлел. Наконец им удалось слезть с Крюка, и старатель смог нормально вздохнуть.

– Что это было? – задыхаясь, спросил Серый. Страх отступил, оставив после себя лишь небольшое покалывание в области сердца, которое бешено колотилось.

Крюк не ответил, только осмотрел Данилу: как есть живой, что за чудеса? А где же Макс? Макс сидел на верхней площадке, опираясь спиной о стену. Значит, все живы? Крюк повторил вопрос вслух.

– Все, – ответил Макс, – только теперь придется ждать, когда «печка» уснет.

– Данила, ты тоже жив? – не веря своим глазам, спросил Крюк.

– Жив.

– Как же ты проскочил?

– Это Макс помог, – ответил Дан, пытаясь погасить тлеющую штанину. – Макс, я твой должник.

– Да бог с тобой, какой должник? Должник – это когда я не должен был тебя спасать, но спас. А мы в одной команде идем, до тех пор все, что нашли и потеряли, – все общее, так, Крюк?

– Истинно так. Ты ей успел что-то скормить?

– Автомат. И контейнер с «сердцем» пришлось скинуть, больше ничего под рукой не было.

– Понятно. – Крюк с сожалением посмотрел вслед расплавленному «сердцу»; даже надежды на то, что оно прожарится и превратится в более заряженный вариант не было – такое происходит только в «неподвижных» горячих аномалиях.

Зато насчет чудесного спасения Дана все стало ясно. Когда «печка» потянулась к Даниле, Макс швырнул в нее свой автомат, а для верности и контейнер. Ощутив прикосновение съедобной материи, «печка» мгновенно бросила непойманную рыбку, чтобы насладиться пойманной мелочью. Слава Темному старателю, это была «ленивая» «печка» – «живая» схавала бы ту добычу, что покрупнее. Данила в рубашке родился – не иначе.

– А что это вы деру дали? – удивился Макс.

– А черт его знает, – ответил за всех Крюк. – Веришь, нет, только к двери прикоснулся – будто обжег кто, и страшно стало до чертиков.

– У меня то же самое, – поддакнул Данила. – Убежать подальше хотелось.

– Слушайте, а может, это «пугало»? – задумчиво произнес Макс.

– Какое еще «пугало»?

– Ребята в баре про новую аномалию рассказывали – «пугало» называется. Сама по себе не вредная, но панику вселяет, что хоть беги. И когда от нее убегать сломя голову начинают, вот так же, как вы, в аномалии и вляпываются. Такая теперь на болоте живет, недалеко от дома Доктора.

Все трое молчали, переваривая услышанное. Первым подал голос Крюк:

– Лежку жалко.

– Так, может, она уйдет после следующего выброса? Может, она мигрирует? – предположил Макс. – К тому же у тебя есть «пирамида».

– И что, я всегда ее с собой таскать должен?

– Ну, нет, так нет. Что дальше-то делать будем? – перевел разговор на другую тему Макс. – Можно до Веселого поселка дойти или до Транспортной.

– Нет, – помотал головой Крюк, – нормальных лежек у меня впереди больше нет, а чужие, уж извини, меня не устраивают. Пойдем до города.

Макс глянул на ПКДА:

– До темноты часа три осталось. Не успеем.

– Успеем. По старательской тропе пойдем. Если что, по ней и ночью пройти можно.

– Ладно, пошли, – ответил Макс, вытягивая руку по направлению к «печке».

Аномалия молчала. Макс сделал шаг назад для разбега, потом резко оттолкнулся от пола и в два прыжка преодолел опасное пространство – «печка» громко зашипела, пошла рябью, но, так и не найдя источника тревоги, снова успокоилась.

– Поедим по дороге? – Спросил Макс.

– Поедим на месте, – холодно ответил Крюк. Он снова начал работать, снова стал проводником. – Дай бог, чтобы все.

Крюк повел их к Чернобылю через старательские тропы. Идти по ним группе было гораздо легче, чем по узким эксклюзивным тропинкам Крюка, но, как ни странно, более тревожно. Место от Ивановки до вымершего города было довольно людным, здесь хватало и мародеров, и воинствующих группировок.

На мосту через реку пришлось заплатить дань бойцам «Альфы», охранявшим переправу, впрочем, плата оказалась умеренной. Кроме того, у них же купили для Макса, оставшегося без оружия, АКМ с улучшенными характеристиками и полуавтоматический пистолет для Дана. Но автоматическое оружие Крюк велел ему пристегнуть, а в руки дал пятизарядку Серого, в бою на коротких дистанциях куда более эффективную. Крюк прикупил себе еще и «кольт», входить в город стоило в полной боеготовности. Лишние артефакты – три «осьминожки» – сменяли на еще один «ломоть», первый Макс привязал к плечу, и раненая рука быстро шла на поправку. Серый же пока шел на обезболивающих, привязанное к ребрам «сердце» старалась вовсю, но его мощности не хватало на обеспечение полного и быстрого выздоровления. Купленный «ломоть» Крюк велел привязать с другой стороны, чтобы ускорить процесс.

Сумерки навалились на вымерший Чернобыль высокой волной, с каждой минутой отбирая заветные метры пространства. Вместе с сумерками нарастало напряжение – Зона опасна всегда, и днем, и ночью, мутанты почти не различают времени суток, но для людей ночь и день по-прежнему имели значение. Конечно, приборы ночного видения помогали ориентироваться в пространстве, но никакой прибор не сравнится с дневным зрением. Поэтому чаще люди предпочитали проводить ночь где-нибудь в укромных уголках, заперевшись на семь засовов. Крюк внес предложение переночевать в подвале разрушенного здания, и теперь группа направлялась к предполагаемому месту ночевки.

Половину квартала прошли спокойно, даже не верилось, что идут по Зоне, – аномалии знакомые и проходимые, из мутантов только слепые панцирники, но и те вертелись на почтительном расстоянии. Однако в том-то и беда Зоны, что если уж она где дала тебе продыху, то вскоре точно завернет какую-нибудь подлянку.

Группа как раз прошла небольшую площадь, обогнув перегородивший ее танк Т-37, оставленный здесь еще при первой попытке военных обуздать Зону. О происхождении груды железа, в которую ныне было превращено когда-то грозное детище военной промышленности, говорили лишь чудом уцелевшие гусеницы, которые выглядывали из-под сплющенных и проржавевших колес. Остатки башни и ствола валялись тут же, но, казалось, какой-то шутник вывернул их наизнанку, после чего аккуратно разгладил гигантским утюгом. Из всех известных аномалий на такое были способны разве что «выверты» – очень старые и давно исчезнувшие аномалии из породы гравитационно-компрессионных ловушек.

Вскоре Крюк вывел команду на широкую и длинную улицу, в конце которой виднелись заросли мелкого кустарника. Смесь мутировавших акаций и орешника, которыми когда-то был засажен Чернобыльский парк, легко перескочила через решетчатый забор и поселилась на территории, парку не принадлежащей. Теперь этот кустарниковый лес отчетливо выделялся на фоне поросшего травой и высокими деревьями города и служил старателям неплохим ориентиром при пересечении западной половины Чернобыля.

– Сейчас я вам кое-что покажу, – пообещал Крюк. – Побывать в Чернобыле и не увидеть такое, просто недопустимо. На просмотр достопримечательностей пять минут.

Он свернул в проулок между двумя обветшалыми зданиями, и прямо перед старателями возникло воистину восхитительное зрелище. Это был обычный квадратный двор, образованный четырьмя пятиэтажными коробками. Но Зона постаралась на славу и превратила одну из них в самый настоящий «летающий замок». Нет, он не витал в облаках и не раскачивался от порывов ветра, просто от здания в дальнем краю двора остались лишь один нижний и два верхних этажа, в то время как второй и третий безвозвратно пропали. Будто бы кто-то, словно из конструктора, вынул участок между двумя частями строения. При этом зависшая в воздухе верхняя часть дома по-прежнему висела аккурат над первым этажом, как приклеенная, казалось, что исчезновение нижних этажей ее вовсе не коснулось.

Что говорить, ничего подобного в Зоне Серому видеть еще не доводилось. Это вам не магия искусного фокусника, который скрывает отвлекающими движениями и маневрами тонкие нити, позволяющие ему летать. Это настоящее волшебство, без всяких прикрас и обманов. Хотите увидеть летающий замок? Пожалуйста, милости просим, только ведите себя прилично и не оставляйте за собой мусора. Кстати, о мусоре. За отсутствующими этажами Серый легко разглядел еще один похожий дворик, может быть не такой заросший, но малоотличимый от остальных подобных архитектурных решений. Солнце сейчас шло на закат за спиной старателей, почти не попадая во двор, поэтому мутную завесу не удалось разглядеть сразу. Но постепенно глаза привыкли к недостатку освещения, и Серый опознал то, что мешало взгляду. Этажи действительно пропали, но на фоне образовавшегося окна длиной во все здание, сложившись в определенную картину, лежал самый обыкновенный мусор.

Серый достал бинокль и рассмотрел достопримечательность более детально. Возможно, Дан поступил бы так же, будь у него при себе какая-нибудь оптика, но ничем подобным он пока не обзавелся, оттого и смотрел на Серого с завистью. А Серый обнаружил странную вещь: прямо в воздухе между первым и четвертым этажом зависли консервные банки и бумажные пакеты, стреляные гильзы и обрывки ткани, строительный мусор и даже разорванный ботинок. Причем весь этот мусор расположился аккурат посредине исчезнувшей части строения плюс в некоторых местах в виде косых линий поднимался вверх или опускался вниз. Если уж и была Зона волшебницей, то не такой всемогущей, как показалось на первый взгляд.

– Ну что, какие выводы? – осведомился Крюк.

– Оптический обман, – ответил Серый, опуская бинокль. – Мусор лежит так, как будто этажи никуда не пропали, а просто стали невидимыми. То, что посредине, – это третий этаж, вверх и вниз идут лестницы.

– А, понятно, – разочарованно махнул рукой Крюк. – Кто-то тебе уже об этом рассказал.

Серый о «летающем доме» никогда раньше не слышал, но разубеждать Крюка не стал: считает, что догадаться об истинном положении дел самому невозможно, – пусть считает. Кроме того, у Серого имелась еще пара объяснений увиденному, просто он выбрал наиболее вероятное, исходя из повадок Зоны, и не его вина, что ему сразу посчастливилось попасть в точку. А главное, что толку от этих догадок, если грош им цена во время растущей инфляции? Даже если этажи никуда не делись, надо еще выяснить, можно ли по ним пройти, защищают ли стены от пуль и не опасно ли вообще бродить по этим «исчезнувшим» этажам. Все это можно было узнать, только пробыв в Зоне некоторое время и получив необходимый опыт.

Дан глядел на чудо во все глаза, как ребенок, который впервые увидел заводную железную дорогу. Серому пришлось буквально тянуть его за рукав, когда Крюк скомандовал возобновить движение и повел группу прямо к «чудесному» зданию, пересекая двор наискосок, так чтобы обойти две небольшие «спирали» в дальнем левом углу.

– На самом деле все осталось на месте, – начал объяснять Крюк, не забывая поглядывать по сторонам и контролируя ситуацию вокруг. – Просто после одного из выбросов два этажа стали невидимыми вместе со всем, что находилось между потолком первого и полом четвертого этажа. Если забраться внутрь, то обнаружишь, что квартиры завалены всяким хламом, всем тем, что осталось от жильцов: мебель, одежда, бытовая техника – все это на месте, но стало прозрачным. Но заходить внутрь с целью поэкспериментировать Минздрав не советует: аномалии тоже стали невидимыми, так что не стоит соваться в здание без опытного проводника.

Миновав то, что осталось от детской площадки, группа обогнула развалины трансформаторной будки и оказалась прямо под «летающим замком». Здесь стало понятно, почему Крюк позволил полюбоваться зрелищем и потерял на этом несколько минут. Пересекая двор, приходилось все время смотреть себе под ноги, опасаясь зацепиться за какой-нибудь из торчащих из земли корней, коих невысокие, но кряжистые деревья навыпускали здесь сверх всякой нормы. Оказавшись же рядом с аномальным строением, разглядеть его во всей красе и ощутить волшебство, створенное Зоной, было вовсе невозможно: первый и четвертый этажи визуально сливались в одно бетонное полотно, отчего терялась вся красота и необычность явления. Более того, в прозорливости Крюка Серый убедился, когда они оказались в следующем квадрате строений.

Все те же четыре серые пятиэтажки, составленные кем-то в квадрат, разве что дом с оторванной серединой остался теперь позади. Трансформаторная будка цела, на единственном окне даже сохранилась решетка, а вот дверь снята с петель и валяется в метре от строения. Серый без всякого бинокля заметил, что внутри вовсю веселилась «электросеть», превратив будку в неприступную для людей крепость. Зарослей в этом дворе было поменьше, чем в предыдущем, зато добавилось других проблем, более неприятных, – площадь двора усеяли аномалии средних размеров, оставив для прохода только небольшой коридор вдоль левого по ходу движения здания. На последнем факте Крюк особо заострил внимание:

– Теперь двигаемся аккуратней. Вон там, слева, – довольно широкая тропа. С нее не сходить, на «летающий замок» больше не глазеть, у вас было на это время. Идите строго за мной. До темноты осталось минут пятнадцать, если нигде не застрянем, успеем добраться до ночевки.

С этими словами Крюк уже гораздо медленнее двинул влево, чтобы ступить на свободный от аномалий участок.

– Интересно, а если вынести невидимый предмет из «летающего замка», он останется невидимым? – поинтересовался Дан.

– Всего на пару часов, – с горечью ответил Крюк. – Если бы удалось доставить умникам стабильную «невидимку», то эти яйцеголовые отвалили бы за нее целую кучу бабок, а так все трофеи превращаются в бесполезные игрушки. Кстати, примерно раз в шесть-восемь выбросов аномалия срабатывает заново и все, что накопилось на ее территории видимого, тоже становится невидимым. Умники, помнится, здесь полгода колдовали, все надеялись получить стабильно невидимый экземпляр, но так и ушли ни с чем.

– Интересно, а если бы на время выброса между этажами остался человек, он стал бы невидимым? – без особого любопытства задал вопрос Макс.

– Был у меня один друган – Жека Косой, – отозвался Крюк, – так он рассказывал, что, типа, в этих краях бродил невидимый зомби. То ли кто-то из старателей как раз оказался там, когда случился внеплановый выброс, то ли уже готовый зомби пристроился, короче, сами понимаете, что с ним могло стать. Но я, честно говоря, в эту небылицу не верю, уж очень приврать Косой любил, а, кроме как от него, ни от кого другого я про зомби-невидимку не слышал.

– Да, невидимых зомби нам только не хватало, – покачал головой Макс. – Это как же с такими воевать? Он тебя, получается, видит, а ты его нет.

– Это невозможно, – попытался успокоить старателя Дан, для чего повернулся к нему, и тут же запнулся о торчащий из земли корень. На ногах он устоял, но получил по спине от идущего позади Макса, однако речи не прервал: – Человек видит благодаря тому, что лучи света поглощаются его сетчаткой. А если человек невидимый, то и сетчатка у него невидимая, а значит, лучи света отразиться на ней не смогут и, соответственно, человек тоже не сможет видеть.

– А где это ты видел зомби, который смотрит глазами? – усмехнулся Крюк. – У них уже и глаз-то давно нет.

Если Дан и хотел что-то возразить, то не успел. До этого вполне спокойный Крюк вдруг вздрогнул, подобрался и поднял вверх руку, предупреждая об опасности. Серый замер и пристроил автомат на плече, готовый в случае необходимости открыть огонь. Дан на этот раз не сплоховал и сделал то же самое, отстав разве что на долю секунды. Крюк медленно присел за ближайшее к нему дерево и опасливо посмотрел вперед, Серый, Дан и Макс пристроились рядом, контролируя ближайшие подступы, хотя укрытие из дерева было откровенно паршивое, а цель для противника, который мог устроить засаду, из них была идеальная.

Серый осмотрелся. Опасность быть подстреленным с верхних этажей окружающих домов до этого момента Крюк почему-то игнорировал, хотя, наверное, знал в этом толк. Но если уж допускать возможность засады, то опасаться следовало прежде всего той самой пятиэтажки, к которой направлялась группа.

«Летающий замок» остался позади, и если бы группу собирались уничтожить прицельным огнем с его стен, то сделали бы это раньше. Строение справа было наиболее удобным для ведения стрельбы по живым мишеням, но подступы к нему перекрывала целая россыпь мелких и средних аномалий, да и в самом здании, можно не сомневаться, аномальных зон было предостаточно. Здание слева находилось всего в пятнадцати метрах и имело лишь один доступный вход, что опять же составляло неудобство для организации нападения на старателей – вряд ли кто-то захочет вступать с группой в близкий бой с неудобной позиции. Так что если уж и устраивать засаду, то лучшего места, чем северная пятиэтажка, расположенная прямо по курсу, было не найти. Однако Крюк вовсе не пытался укрыться за деревом от пуль, его беспокоило что-то иное.

Нападения людей Крюк действительно не боялся. Во-первых, в предзакатные сумерки на территории Чернобыля действовало неписаное правило о ненападении, в это время каждый спешил оказаться в убежище до того, как твари окончательно оборзеют и перестанут видеть в человеке опасного противника. Затевать перестрелку в это время суток означало привлечь к себе внимание всех мутантов, находящихся поблизости. А если взять в расчет предрасположенность чернобыльских монстров к охоте в закрытых помещениях, то устраивать сейчас засаду где-нибудь на верхних этажах было себе дороже. Последним доводом не бояться выстрела сверху было время, оставшееся до полной темноты. Мародеры элементарно не успеют обобрать расстрелянные тела засветло, а к утру ни тел, ни их скарба, скорее всего, на месте не останется.

Поэтому Крюка в тот момент больше беспокоили мутанты, которые, чувствуя приближение ночи, становятся все смелее и опаснее. Так уж сложилось, что в Чернобыле хозяйничали двуногие твари: то ли остатки человеческой памяти тянули их сюда, то ли условия обитания в городе идеально подходили именно для них. Крюк никогда не слышал, чтобы в Чернобыле жили кабаны или рыси, псевдоовцы или плоти, они забредали в городские трущобы лишь по случаю и никогда к ним не стремились. Не захаживали в город и химеры, которые со своим маниакальным стремлением убивать все живое вполне могли бы перерезать всех обитателей Чернобыля за пару суток. Гиганты, хоть и были двуногими, тоже появлялись в городе редко, и тогда, подобно загнанному оленю, бессмысленно носились промеж зданий, круша все, на что хватало их мутантской силы.

Поэтому бояться в Чернобыле нужно было человекоподобных тварей – прыгунов, кровососов, контроллеров и коротконогих карликов-телекинов плюс не похожих на человека, но вездесущих панцирных псов.

Последние сопровождали группу с того самого момента, когда старатели вошли в город. Несколько одиноких особей, потерявших свои стаи и не успевших прибиться к новым, шли за людьми не с целью напасть на них, а с надеждой на то, что двуногие подстрелят кого-нибудь из прочих мутантов Зоны и можно будет набить брюхо, не рискуя собственной шкурой. Против такого конвоя Крюк не возражал, тем более, что он давно приметил, как можно использовать такое соседство в собственных интересах. Панцирники прекрасно чувствовали близость других мутантов и своим поведением зачастую давали Крюку сигнал об опасности.

Например, при приближении более сильных кровососов и прыгунов они разворачивали в направлении врага слепые морды, обходя при этом затаившегося хищника по дуге на безопасном расстоянии. Учуяв засаду карликов, они, наоборот, резво припускали по тропинке, чтобы не схлопотать по загривку обломком какой-нибудь трубы или другого метательного оружия. Не успевшие истлеть зомби вызывали в отщепенцах собачьей братии гастрономический интерес, поскольку в городе это был единственный вид живности, с которой одинокий панцирный пес мог справиться без посторонней помощи.

Именно благодаря панцирникам, кружившим вокруг каравана на протяжении всего пути, Крюк был относительно спокоен в отношении мутантов. Он заранее вычислял устроивших засаду тварей и делал поправки в маршруте, благо и твари в ответ не особо стремились напасть на вооруженную группу, предпочитая дождаться более уязвимой жертвы.

Но сейчас проблема заключалась в том, что собаки изменили себе. Три щенка, уныло шедшие за ними, вдруг осмысленно подняли слепые морды и из разрозненной своры превратились в ровный боевой строй. Столь резкая перемена могла быть связана только с одним явлением, а точнее, мутантом, таким, который мог незаметно для собак набросить на них ментальный поводок и подчинить своей воле, – контроллером.

В чьи силки угодили внештатные помощники Крюка, было понятно, зато оставалось неясным, каковы планы разумного мутанта относительно старателей, возможно, у него недостаточно силенок, чтобы напасть на караван, и он не будет возражать, если люди спокойно уйдут. Пока что тварь себя никак не проявляла, и это настраивало на оптимистический лад.

Крюк повернул голову к попутчику и негромко сказал:

– Впереди контроллер. Попробуем уйти, может, не нападет.

– А где он? – задал Дан самый глупый вопрос из всех, что можно было задать.

Крюк сейчас многое отдал бы за то, чтобы знать, за каким из окон спряталась тварь, потому что обнаруженный контроллер – это наполовину мертвый контроллер. К сожалению, это понимает и сам мутант, поэтому обнаружить себя, пока в руках людей оружие, он не соизволит.

Крюк оставил вопрос без ответа и сосредоточился на изучении обстановки. Положение было не слишком выгодным. Возвращаться назад не хотелось, исходя из неписаного старательского правила – никогда не возвращаться тем же путем, каким пришел, да и возникшую проблему это никак не решало. Впереди маячил выход из двора, как раз там, где Крюк и собирался провести свою дружину, и пока ничто не говорило за то, что этот путь перекрыт. Оставалась еще пятиэтажка слева, единственный не перекрытый аномалиями подъезд был всего в пятнадцати метрах. Можно было пройти через второй этаж дома и выйти из него с торца здания. Крюк проходил этой дорогой несколько раз, мог пройти и сегодня. Главным минусом этого плана было то, что в подъезде старателей запросто мог поджидать кто-то из слуг контроллера – кровосос или пара прыгунов, столкновение с ними в узком коридоре может обернуться большими потерями.

– Идем прямо, – принял решение Крюк. – Не отставать, глядеть по сторонам. Без моей команды огонь не открывать. Всем ясно?

– Ясно, – ответил за всех Серый.

– Данила, тебе тоже ясно?

– Да, – отозвался тот.

– Тогда все медленно вперед.

Но едва Крюк сделал шаг, как невдалеке, в темном проеме между домов, показалась одинокая фигура с полуавтоматом в руках. Серый поначалу даже не понял, что это зомби, одет он был как простой старатель, лицо, может быть, малость бледновато, но вполне человеческое, без признаков разложения. Оружие зомби держал, как заботливая мать ребенка, качался взад-вперед и при каждом движении громко постанывал. Ноги его едва отрывались от земли, и создавалось ощущение, что он вот-вот запнется об разбросанный под ногами мусор, но зомбяк медленно, но верно брел к какой-то неведомой цели.

– Все, приплыли! – воскликнул Крюк, прячась за дерево. – Это ж Сашка Сабля. Я с ним немного знаком был. Отвоевался парень.

– Что будем делать? – поинтересовался Серый, судьба Сашки Сабли интересовала его куда меньше собственной.

– Пока не знаю, – честно ответил Крюк. – Сдается мне, он хочет нам что-то предложить.

И будто в подтверждение слов Крюка, сзади послышалось шуршание и скрежет собачьих лап о землю. Стая панцирных псов росла в размерах, из закоулков выползали все новые и новые особи – собаки перекрывали путь к отступлению. Последним из подвала выкатился обезумевший гуманоид с противогазом на голове – прыгун.

С другой стороны тоже виделось движение – зомби направил ствол автомата в сторону затаившихся старателей, но стрелять не стал, а просто остановился. Первой мыслью Крюка было прорваться через зомби. Для четверых бойцов одинокий зомбяк не помеха, но сзади уже выстраивалась в линию стая из дюжины голодных псов и одного прыгуна. Не оставалось сомнений, что, попробуй старатели сбежать, стая их быстро настигнет. Спустя несколько секунд выяснилось, что одинокий зомби с противоположного края – это только арьергард. Рядом с зомбяком нарисовался еще один отряд невидимого полководца – пять псов, еще два вооруженных зомби и молодой кровосос, все они давали понять, что и этот путь закрыт, а два отряда вместе составляли боеспособный коллектив, которого стоило опасаться. Непонятным оставалось лишь, для чего контроллеру понадобились столь сложные маневры и почему он до сих пор не напал.

Старателям оставался только один путь к бегству – подъезд, правда, если и там их кто-нибудь ждет, то дело пахнет керосином. А если нет, то в первую очередь надо обезвредить кровососа и прыгуна, потому что, когда стая бросится за беглецами в подъезд, они будут представлять наибольшую опасность. Плюс вооруженные зомби, которые уложат кого-нибудь еще до того, как люди достигнут здания. Но другого выхода не оставалось.

– Будем отходить в подъезд, – скомандовал Крюк и поудобнее устроился за деревом, готовя АКМ к бою. – Макс, твоя задача – прыгун. – Как Макс кивнул в знак согласия, Крюк не увидел, но ему этого и не требовалось. – Серый, проверишь подъезд, там нас могут ждать.

Команда защелкала затворами, проверяя оружие, чтобы оно не подвело в самый ответственный момент.

– Дан, ты у нас снайпер? – продолжал давать задания Крюк. – Тогда твоя задача – кровосос. Он бежит быстро, но по прямой, всаживай в него весь заряд из дробовика, потом беги к подъезду, прикроешь нас оттуда. Начинать только по моей команде. – Крюк повернул голову назад, чтобы убедиться, что все его распоряжения восприняты правильно, и ужаснулся.

Зато стало понятно, почему контроллер до сих пор не дал приказа атаковать – он собирался пополнить свои ряды еще вооруженными зомбяками. Развлекая старателей маневрами своих отрядов, он дождался момента, когда один из них заметит его и встретится с ним глазами.

Макс стоял, будто каменная статуя, с опущенным вниз автоматом, развернувшись в сторону «летающего дома». Голова его была несколько запрокинута, и Крюк не видел его лица, но прекрасно знал, что с ним в этот момент происходит. Он бросился к Максу, хотя прекрасно понимал, что время уже упущено. Иммунитет человека к пси-атаке намного выше, чем у неразумных тварей Зоны, поэтому, для того чтобы сделать из человека зомби, контроллеру недостаточно нащупать его ментальную сущность, необходим контакт глаза в глаза. И если разорвать этот контакт до того, как псионик подавит волю человека к сопротивлению, процесс превращения личности в куклу можно прервать.

– Серый, он в летающем доме! – заорал Крюк, сбивая Макса с ног.

Тело старателя будто одеревенело, и Крюку стоило немалых усилий повалить его на землю. Глаза его закатились, лицо свело судорогой, а мышцы крупно дрожали; из рассказов старателей Крюк знал, что его желудок вот-вот выплеснет наружу свое содержимое, а через три-четыре минуты после этого изменения в сознании человека примут необратимый характер.

Разрыв зрительной связи затруднил работу контроллера, но все же он уже успел плотно посадить Макса на свою телепатическую волну. Крюк положил рядом с головой старателя артефакт «верблюжья колючка», который хоть и совсем немного, но повышал сопротивляемость к пси-воздействию.

Теперь, чтобы спасти товарища и не дать твари довести начатое до конца, надо было либо убить контроллера, либо заставить его добровольно отпустить попавшего на крючок старателя. Но на все про все оставалось не больше четырех-пяти минут. Это еще хорошо, что силы контроллера были распылены на удержание двух десятков мутантов, находившихся в ментальном плену.

Плюсом в этой ситуации было лишь то, что контроллер и не думал прятаться. Он вполне вольготно чувствовал себя, расположившись на одной из лестниц между двумя исчезнувшими этажами «летающего замка», его взгляд легко проникал сквозь опрозраченные выбросом стены.

Серый понял весь ужас ситуации в тот момент, когда Крюк уже свалил товарища на землю. Чуть позже пришло понимание того, что медлить нельзя, нужно действовать.

В первое мгновение Серый даже не понял, почему трусливый псионик спокойно стоит на виду у стрелков, но уже через секунду пули со свистом ударились о невидимую стену и ушли куда-то в сторону. Серый вычислил и нащупал очередью проем окна, и пули стали попадать внутрь здания, но причинить вреда мутанту не могли. Контроллер занял такую позицию, что между ним и старателями оставались невидимые стена и бетон лестничного пролета, попасть в него с этой позиции не представлялось возможным.

Когда в рожке у Серого закончились патроны, его поддержал огнем Крюк, но, как и ожидалось, безрезультатно. Ничего, кроме дыма и сотрясения воздуха, они добиться не смогли. Тогда Серый попытался попасть в окно гранатой из подствольника, но она рикошетом отскочила от стены и взорвалась, не причинив мутанту никакого вреда.

Положение складывалось критическое. Макс корчился в судорогах, через несколько минут его мозг должен был превратиться в студень, а сам он – в еще одного мутанта Зоны. В тридцати метрах по обе стороны коридора пляшут в нетерпении два десятка голодных и злобных тварей, готовых сорвать с тебя шкуру живьем. А главный герой оперы – предводитель дьявольского отродья – в недосягаемости. Чтобы добраться до него, сначала придется разделаться с его свитой. В довершение ко всему Данила, стоявший все это время пнем, вдруг сорвался с места, подобрал автомат Макса и стрелой метнулся в единственное убежище – подъезд соседней пятиэтажки.

– Куда?! – заорал ему во след Крюк. – Стоять! Убью, сука!

Но поезд уже ушел, Дан скрылся в подъезде, оставив товарищей один на один с несчастьем. Крюка в этот момент утешало одно – из подъезда не слышалось воплей ужаса, которые непременно были бы, если б в подъезде Дан наткнулся на кого-то из тварей. Значит, пока этот путь свободен и надо использовать его, пока контроллер не понял своей ошибки. А с предателем Зона сама рассчитается: ночью у Дана не будет ни одного шанса на выживание, туда ему и дорога.

Крюк последний раз взглянул в лицо Макса, он был белым как мел и уже не подавал признаков жизни, разве что бегающие глаза говорили о том, что старатель еще не до конца превратился в мутанта. Крюк направил на его лоб ствол автомата – Макс хоть и был для Крюка чужаком, такой смерти не заслуживал. Лучше уж пуля в лоб, чем игрушка в руках контроллера. Однако кукловоду такой расклад не понравился, окружившие людей твари тотчас отреагировали на действия Крюка и начали медленно сжимать кольцо – тварь не желала терять добычу. Крюк передумал стрелять и попятился.

– Серый, тащи его в подъезд, – неожиданно приказал он, доставая из подсумка сразу две гранаты Ф-1.

Решение было странным, но Серый предпочел не обсуждать приказы опытного проводника и принялся за дело. Надо сказать, что тело Макса в полной амуниции весило более ста килограммов, поэтому выполнить приказ оказалось не так-то просто, хотя кто обещал, что будет легко? Серому все еще не верилось, что Макс перестал быть человеком, на какую-то секунду тот открыл глаза и вполне осознанно посмотрел на Серого. Нет, честное слово, Серый мог поклясться, что Макс – все еще Макс, столько было в его взгляде понимания и простого человеческого тепла. Губы Макса попытались что-то сказать, но сил на сопротивление уже не осталось, голос так и не вырвался изо рта, хотя, о чем просил Макс, Серый и сам догадался.

Вылетевшая откуда-то сверху граната разорвала тишину. Крюк правильно рассчитал: пока контроллер не довершил своего дела с Максом, пляшущие в нетерпенье твари не нападут. Пристрелить Макса означало дать сигнал к атаке, разгневанный контроллер не будет ждать ни секунды, а Крюку нужно было сначала отойти к подъезду. Сейчас Макс мог сослужить товарищам последнюю службу, оставаясь чем-то вроде заложника, – пока он живой и в руках старателей, нападения не будет. Именно этим руководствовался Крюк, отдавая приказ взять Макса с собой, около подъезда он собирался его бросить. Но случилось так, что планы пришлось резко перекроить. Белая дымчатая полоса протянулась от пятого этажа над головой Крюка точнехонько к тому месту, где прятался контроллер. Более того, снаряд не встретил сопротивления стены, а влетел внутрь здания, проникнув через расположенное чуть выше контроллера окно, и, пройдя по замысловатой траектории, ударил в стену рядом с мутантом.

Взрыв вышиб из стены сноп невидимой пыли, которая, смешавшись с пороховыми газами, образовала что-то вроде тумана, гарь мгновенно растеклась по коридорам и комнатам, обозначив их контуры, но даже в этом скопище грязи было видно, как покатилось вниз тело то ли мертвого, то ли контуженого мутанта. Тварь рухнула на площадку второго этажа и замерла.

На мгновение Крюк остолбенел. То, что произошло, не укладывалось ни в какие рамки и круто меняло ситуацию. Оставшиеся без поводка твари в недоумении озирались по сторонам, не понимая, где находятся и каким образом здесь очутились. Прыгун в нерешительности смотрел на псов, столь же нерешительно смотревших на прыгуна. С этой командой все было ясно, они не настолько злобны, чтобы считать людей своими главными врагами, и вполне могут обойтись друг другом. Поэтому Крюк развернулся в другую сторону.

Серый, почти затащивший Макса в подъезд, склонился над товарищем, пытаясь привести его в чувство. Трудно в это поверить, но Макс вовсе не походил на зомби, сейчас он напоминал побывавшего в нокауте боксера, неуклюже ворочался, пытаясь принять вертикальное положение, но не мог самостоятельно даже перевернуться. Радовало одно – зомби так себя не ведут, а значит, произошло чудо и Макс выживет, если, конечно, они все вместе отобьются от остатков вражеской армии.

Тем более, что оставшиеся без повелителя зомбяки и кровосос друг друга будто не замечали. Кровосос замер, приходя в состояние «стелс», а зомби шарили стволами автоматов, выцеливая жертву, и этой жертвой должен был стать Крюк.

Ему ничего не оставалось, кроме как прыжком вернуться за дерево – тонкое и не очень надежное, но единственно доступное укрытие, и в тот же миг воздух наполнился грохотом выстрелов. В большинстве своем пули прошли мимо, у зомби не слишком быстрая реакция, чтобы точно стрелять по бегущему человеку, но две из них, прошив ствол насквозь, попали Крюку в грудь. Правда, при этом они потеряли силу и если бы на вылете угодили в голову, а не в нагрудные пластины, то Крюк остался бы здесь навечно. А так бронежилет защитил хозяина, заставив его почувствовать лишь два сильных толчка под дых, но не более того.

– Отходи, я тебя прикрою! – заорал Серый, бросив Макса на входе, и дальше тот пополз сам.

Выглянув из проема двери, Серый дал по надвигающимся тварям длинную очередь, срезав одного из зомби и двух собак. Собаки двигались быстрее остальных мутантов и уже преодолели половину расстояния до Крюка, представляя для него наибольшую опасность. Из окна третьего этажа неизвестный спаситель Макса поддержал Серого огнем из подствольника, повалив разгоняющегося кровососа. Крюк тоже дал очередь в сторону надвигающегося врага, и этого хватило, чтобы четверо оставшихся в живых псов притормозили и ушли на второй заход, обеспечив Крюку маленькую передышку.

Крюк бросил беглый взгляд в другую сторону, все, что происходило там в первые секунды после падения контроллера, было на руку людям: прыгун отбивался от стаи голодных псов и успел сократить их количество на две единицы. Однако теперь интенсивность боя резко пошла на убыль, прыгун будто впал в оцепенение, а собаки постепенно теряли прыть и одна за другой припадали к земле. Это могло означать лишь одно: контроллер все-таки выжил, взрыв лишь контузил его, и сейчас тварь пытается вернуть себе контроль над оставшейся частью отряда.

– Давай! – скомандовал Серый, который уже перезарядился и был готов к продолжению банкета. Все-таки он был вояка и, попав в свою тарелку, казалось, даже получал от этого удовольствие.

Не теряя времени, Крюк побежал к подъезду, где уже укрылись его товарищи. Бежать под пулями зомбяков занятие, конечно, так себе, но другого выхода не оставалось. Тем более, что Серый точным выстрелом из подствольника уложил еще одного зомби, сократив интенсивность обстрела вдвое. Крюк тоже не выпускал оружия из рук и, как только покинул свое укрытие, сразу же нажал на курок. АКМ коротко кашлянул и взрыл грунт под лапами самого крупного из псов, заставляя его остановиться.

Перед входом в проем двери Крюк пригнулся и совершил кувырок, чтобы не закрывать Серому обзор и побыстрее оказаться внутри помещения. В тот же момент выстрелы зомби вспороли штукатурку и кирпичную кладку прямо над его головой, но Крюк успел. Сзади снова заворчал автомат Серого, который продолжал удерживать занятую позицию. Спустя секунду он отступил от проема, освобождая место Крюку, тот уже успел подняться, достать из карманов гранаты и, вырвав кольца, одну за другой швырнуть их в разные стороны.

Контроллер между тем восстановил свои права и переподчинил себе оставшихся в живых тварей – это стало понятно после того, как зомби перешел от беспорядочной стрельбы к прицельному огню короткими очередями.

Стрельба прекратилась, когда разорвалась первая брошенная Крюком граната, но было непонятно, результат ли это его точного попадания или хитрость псионика.

– Отходите! – скомандовал Макс, пытаясь перекричать работающее двумя этажами выше оружие, там кто-то упорно садил по тварям из полуавтоматического пистолета.

И вдруг до Крюка дошло, кто умудрился вытащить Макса практически с того света – судя по оружию, это был Дан, горе-снайпер, которого и взяли-то с собой исключительно по ошибке. Крюк еще больше удивился бы, если бы узнал, что к этому моменту Дан укокошил-таки скачущего во все стороны прыгуна.

Больше ничего подумать Крюк не успел, как не успел и отойти на площадку первого этажа. В подъезд ворвались слепые псы. Вступать с ними в бой пришлось сразу за входом в подъезд.

Серый и Крюк синхронно уложили по одной собаке из автоматов, а еще двух встретили – Крюк ножом, а Серый прикладом оружия. Макс полз вверх по лестнице, пытаясь найти позицию, чтобы можно было стрелять в мутантов, не опасаясь попасть в Крюка и Серого, которые врукопашную боролись с остатками стаи. Голова все еще кружилась, быстро двигаться и прицельно стрелять он еще не мог, но постепенно приходил в себя.

Псы меж тем тупо прыгали перед узким проемом подъезда, пытаясь сбить старателей с ног и вцепиться им в горло, и отскакивали назад, получая удары ногами и прикладами. Серый и Крюк углубились в подъезд на пару метров, оказавшись в коридоре, так что одномоментно атаковать их могло только по одному мутанту. Наконец Серому удалось попасть прикладом точно в голову одного пса и получить передышку, пока тот приходил в себя. Этого хватило, чтобы, развернув автомат, выстрелить в упор и уложить сначала одного мутанта, а потом второго, пытавшегося перескочить через погибшего сородича.

Крюк и Серый отступили еще на шаг и оказались на первых ступеньках лестничного пролета. Автоматы были пусты, перезаряжать их не было времени, поэтому отбивались они чисто механически. Последние четыре единицы стаи наседали на них, а силы людей были не беспредельны. Во время очередного броска слепой мутант смог-таки заставить Крюка попятиться и повалиться на спину. Серому пришлось работать за двоих, он не дал псу вцепиться в горло Крюка, но сам пропустил атаку, и мощная пасть ухватила его за край комбинезона.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы вовремя не подоспел Дан. Он перегнулся через перила и в упор разделил целый рожок между двумя собаками, готовыми броситься на упавших людей. Вот только стрельба в закрытом пространстве всегда таит в себе одну опасность.

Пули пустились в дикий рикошет, отлетая от бетонного пола и стен, и останавливались, только находя цели: покосившуюся дверь, тела мутантов, амуницию людей. Одна пуля отлетела в шлем Дана и, оставив на поверхности глубокую вмятину, пошла гулять дальше. Серый тоже получил свою порцию, почувствовав мощные удары сначала в грудь, а потом в плечо, но одновременно ослабла хватка повисшего на руке мутанта, в которого также угодили несколько отскоков.

Больше всех повезло Крюку: в момент выстрелов он как раз боролся с наседавшим на него псом и оказался вне линии огня и рикошета пуль. Несмотря на оглушивший его грохот он извернулся и вонзил нож в брюхо противника, после чего не стал вынимать его, а потянул вверх, стараясь разрезать как можно больше внутренностей. Пес попытался вырваться, но Крюк крепко ухватил его за шкуру и, прижав к стене, сделал еще один рывок рукой, доводя нож до горла. Панцирник зажмурился и, дернувшись в предсмертной агонии, замер навсегда.

Выбравшись из-под тела, Крюк осмотрел поле боя: несколько мертвых псов лежали неподвижно у основания лестницы, живой оставалась лишь одна собака, та, что сорвалась с руки Серого. Из ее головы в области уха текла струйка крови, еще одна рана виднелась на передней правой ноге. Слышались предсмертные всхлипывания, эта собака была уже не опасна.

Находившийся рядом Серый медленно поднимался на ноги, держась за металлические прутья перил. Чуть выше, на следующем пролете лестницы, в нокауте сидел Дан. Он облокотился о стену и, обхватив голову руками, покачивался в такт какой-то внутренней музыке. На все это широко раскрытыми глазами смотрел Макс, оказавшийся на площадке первого этажа. Присев на одно колено, он водил стволом во все стороны, готовясь отразить новую атаку, буде таковая последует.

Атака и последовала, но отразить ее Макс не смог по причине неудачной позиции, хотя именно он первым увидел, что в просвет подъездной двери ввалились две черные фигуры.

– Зомби! – заорал он, и Крюк отреагировал правильно.

Он сделал кувырок назад и вбок, выпрыгивая на площадку первого этажа, и одновременно, ухватив Серого за шиворот, потянул его на себя. Таким образом, оба старателя оказались вне линии огня зомбяков и пули со свистом застучали по пустым ступенькам.

В пределах видимости Макса находились только ноги и нижняя часть туловища зомби, расстрел которых не нанес бы мертвецам почти никакого вреда и уж точно не остановил бы их. Макс, не целясь, выстрелил куда-то в область живота ближнему зомбяку, скорее для проформы, чем надеясь достичь какого-то результата, и скомандовал:

– Уходим!

Серый уже отошел от болевого шока и смог самостоятельно подняться на ноги. Крюк чувствовал себя вполне сносно, и только Дан находился в прострации. На слова Макса он не отреагировал, и Серому пришлось тащить его за собой. Макс попробовал бежать по лестнице, но боль в голове мгновенно охладила его пыл, и он перешел на шаг. Видя такое дело, прикрывать отход остался Крюк. Высунув руку из-за укрытия, он выпустил в проход короткую очередь и сразу отклонился назад. Выстрелы, естественно, никого не остановили, зато спровоцировали зомбяков на ответные действия, и они с остервенением выпустили туда, где секунду назад мелькнул человек, по целому рожку. Крюк с удовлетворением услышал, как вхолостую защелкали курки, теперь зомбякам было необходимо время на перезарядку.

Крюк спустился на несколько ступеней и, присев на одно колено, выставил в проход автомат. Голову ближайшего зомби он разнес очередью с расстояния трех метров, второму досталось только два патрона: рожок опустел. Последний мертвяк этого даже не заметил – продолжал трясущимися руками вставлять в свой АКМ очередной рожок. У него, в отличие от Крюка, второго ствола не было, и Крюк этим воспользовался. Выхватив «кольт», он прицелился и сделал пять убийственно точных выстрелов в голову врага. Несмотря на то что выходить из подъезда тем же путем он не собирался – где-то там, среди развалин, притаился кукловод-контроллер, – спину следовало всегда зачищать.

Макс, Серый и Дан меж тем, пятясь, поднимались на второй этаж. Дан самостоятельно передвигал ногами, хотя взгляд у него все еще был мутным, поэтому корректировать его движения пришлось Серому и Максу. Вот тут-то они и допустили ошибку, едва не стоившую им жизни.

Помогая друг другу, они потеряли тыл. Сыграли свою роль навалившаяся усталость, вызванная окончанием тяжелого боя, ослабевший от выстрелов в закрытом помещении слух и полученные ранения и травмы, которые не давали забыть о себе ни на секунду. Спасло чутье Макса, выработанное длительным пребыванием в Зоне.

Пробежавший по спине холодок – верный признак опасности, поэтому Макс не просто оглянулся назад, а развернул туда оружие. Двухметровый мутант выбрался из одной из заброшенных квартир, широкое морщинистое лицо, окаймленное кучей присосок, было всего в полутора метрах, на крайней верхней ступени. Длинная рука кровососа уже тянулась к Максу и, если бы он не отшатнулся назад по инерции, непременно достала бы его. Мутанту пришлось сделать лишний шаг, и все, что попало в его лапы, – это правая нога падающего Макса, которой тот пытался оттолкнуться от наседающей твари. Могучая лапа за долю секунды вывернула защитные пластины ботинка, затрещали связки голеностопа, и дикая боль пронзила всю конечность старателя. Из-за этого выстрелы Макса оказались недостаточно точными, пули легли в туловище мутанта, оставляя на нем глубокие, но несмертельные раны.

Однако это заставило мутанта отпустить ногу Макса и позволило выиграть время Серому. Он оттолкнул от себя Дана и сделал шаг вниз, получая дополнительное пространство, затем поднял свой «Абакан», но выстрелить так и не успел: кровосос бросился на него и с силой хорошего тарана ударил в плечо. Руку пронзила острая боль, и Серый покатился по ступенькам вниз.

Автомат Макс выронил при падении, поэтому он выхватил из подсумка «беретту» и открыл огонь, пытаясь поразить самое уязвимое место почти всех мутантов – голову. Два первых выстрела ушли в молоко, и только третий оказался точен: тяжелая пуля прошила навылет шею мутанта, и хлынувшая из раны синеватая тягучая кровь брызнула во все стороны.

В тот же самый момент застучал полуавтомат Дана – парень наконец пришел в себя и, узрев перед собой громадного кровососа, в панике надавил на курок. Оружие выплюнуло три последних патрона и замолкло, кровосос покачнулся, но устоял. Серый и Дан выбыли из игры: первый лежал не шевелясь, второй, хоть и был в сознании, замер с широко раскрытыми глазами, забыв про любое сопротивление. Поэтому теперь кровосос направил взгляд на Макса, который все еще держал в руках оружие. Тот прицелился и на этот раз попал точно в голову монстра. Одна из присосок отлетела в сторону, и кровосос с жалобным рычанием повалился назад.

Но оказалось, что это еще не победа, а только кратковременная передышка. Мутант быстро справился с потерей присоски и начал вставать. Макс расстрелял последние патроны – все точно в голову, однако мутант не собирался умирать. Рана на шее уже не кровоточила – кровотечение у кровососов дело временное, даже если пробит крупный сосуд. Голова после точных попаданий из «беретты» походила на растерзанный кочан капусты, но кровосос все еще был опасен, если бы у него было секунд десять на восстановление сил, то для всех четверых людей этот вечер стал бы последним в жизни.

Благо, завершив свои разборки с зомби, подоспел Крюк. У него хватило времени, чтобы подняться по ступенькам, перезарядить автомат и окончательно покончить с кровососущей тварью, расстреляв ее в упор. В наступившей тишине четверо людей сидели на площадке между первым и вторым этажом старой многоэтажки, постепенно приходя в себя после произошедшего. Зона снова подарила им жизнь, хотя едва не забрала ее. Выйти из переделки без потерь для здоровья удалось только Крюку, остальные в той или иной степени были ранены. За те десять минут, что длился бой, на улице почти стемнело, и теперь темные коридоры подъезда освещались только отраженным мерцающим светом находившейся где-то выше «электросети».

– Все целы? – спросил Крюк, убедившись, что на них больше никто не нападает.

– Дан, ты жив? – уточнил Макс.

– Жив, – ответил тот, поднимаясь с пола.

Серому в этой бойне досталось больше всех, но он мужественно терпел. Без новых переломов вроде бы обошлось, бок медленно отпускало, а вот оба плеча ныли, причем руки, по которой ударил кровосос, Серый не чувствовал совсем. Внимательно ощупав себя, Серый пришел к выводу, что скоро все восстановится.

– Это кто, кровосос? – спросил Дан. Он до сих пор не мог отвести взгляда от чудовища, которое едва не погубило всю экспедицию. – А он точно умер?

Про кровососов он слышал много, а об их способности к регенерации ходили легенды. Чтобы кровосос выжил, достаточно целостности хотя бы половины мозга, внутренние органы «выздоравливают» примерно за час при самых больших повреждениях. Даже пробитое навылет сердце для них не повод для смерти. Говорят, что в их сердце имеются особые круговые мышцы, которые мгновенно сжимаются вокруг отверстий, восстанавливая герметизм. Что-то подобное случается и при повреждении больших сосудов, как, например, с сегодняшней раной на шее.

В подтверждение опасений Дана кровосос дернул рукой, и хотя, скорее всего, это была лишь предсмертная агония, молодой старатель отпрянул назад. Крюк тоже отнесся к его версии со всей серьезностью: подойдя к телу мутанта, он в упор прострелил голову в нескольких разных точках.

– Пора выбираться, – сказал он. – Идти все могут?

Макс ничего не ответил, хотя чувствовал, что по крайней мере бежать он не сможет. К тому же его правый ботинок после вмешательства кровососа пришел в полную негодность, а бежать по ночной Зоне босиком – все равно что ходить без обуви по скопищу ядовитых змей.

– Макс, ты как? – оказался проницательным Крюк.

– Идти смогу, бежать – нет.

– Спрыгнуть со второго этажа сможешь?

– Не знаю, но если выбора нет…

– Выбор есть, но если мы пойдем по второму этажу, сэкономим кучу времени.

– Второй этаж – не третий, спрыгну.

– А почему нельзя по первому пройти? – влез Серый.

Он вертел в руках свой «Абакан», на который пришлась основная сила удара кровососа. Ствол был погнут, и не надо было быть большим специалистом, чтобы понять, что автомат уже никогда не выстрелит.

– Там расщелина, ведущая в подвал, и аномалий много, по крайней мере так было, когда я здесь неделю назад проходил. Что, хана машинке? – Крюк нагнулся, чтобы рассмотреть автомат Серого.

– Да, хана. – Серый вытащил магазин и протянул его Максу.

– Ладно, пошли. – Крюк первым шагнул на лестницу. – Ждите здесь, я посмотрю, что там в квартирах.

Крюк по очереди заглянул в каждую из дверей, находящихся на площадке. Одна, как всегда, была заперта. Крюк проходил этим маршрутом четыре раза, и каждый раз его подмывало открыть эту дверь. Садануть по ней ногой или дать очередь по замку и понять, почему все двери слетели с петель, а эта заперта, будто и не было двадцати с лишним лет, которые прошли с тех времен, когда хозяин покинул свое жилище. Однако он этого не делал, потому что знал: любопытство в Зоне – порок, причем смертельный. Сколько раз Зона наказывала тех, кто совал нос туда, куда совать его не было необходимости. И в этот раз Крюк сдержал порыв.

В трех других квартирах все было спокойно. Крюк заглядывал в каждую, прислушивался и возвращался в подъезд. Особенно тщательно он осмотрел квартиру, из которой вынырнул кровосос. Контроллер, пославший его в тыл к людям, мог приготовить еще какой-нибудь неприятный сюрприз, но все было чисто.

– Пошли. – Крюк махнул рукой товарищам. – Аккуратно, под ноги смотрите. За мной – Дан, потом – Серый, Макс замыкает. Возражения есть?

Возражений не последовало.

Второй этаж действительно был довольно чистым в плане аномалий, ПКДА пищал, но показывал, что они где-то внизу и не опасны. Из подъезда в подъезд перебирались по балконам, и каждый раз внизу слышалось какое-то движение, но ни Крюк, ни Макс, на лицах которых были надеты приборы ночного видения, не проявляли беспокойства.

– Куда мы теперь? – спросил Серый во время очередного перехода.

– Лежанка тут одна есть, – ответил Крюк. – Не хотел я вам ее раскрывать, но ночью, да еще хромые, вы до другой не дойдете. Осторожней!

Дан чуть не сорвался с перил, но в последний момент его подхватил Макс.

– Ловчее надо быть, обезьяна. – В темноте не было видно, но Серый почувствовал, что Крюк покачал головой.

Лежанка была действительно близко. Пройдя дом насквозь, старатели спустились из окна второго этажа. Прыгать даже с такой невеликой высоты ночью – дело опасное: убиться не убьешься, а вот сломать ногу при неудачном приземлении можно запросто. В планы группы потеря бойцов по недоразумению не входила, поэтому спускались, помогая друг другу. Первым пошел Крюк – он взялся за ремешок автомата, а Дан и Макс медленно опустили его через окно. Серый тем временем с автоматом Макса держал под прицелом прилегающую территорию, чтобы в случае необходимости прикрыть товарищей. Длины ремешка хватило, чтобы нащупать край окна на первом этаже, а потом спуститься на грунт, не опасаясь сломать ногу.

Затем уже Крюк рассматривал территорию через прицел автомата и прикрывал спускающихся Макса и Дана. Самое трудное досталось Серому – его спустить сверху было некому, поэтому ему пришлось прыгать. Серый свесил из окна ноги, чтобы уменьшить высоту падения, а Дан осветил фонариком место предполагаемого приземления. В конечном итоге все обошлось, Серый приземлился без ущерба для здоровья, и группа пошла дальше.

Почти сразу же в хвост пристроилась стая собак в количестве семи голов. Нападать на людей они не собирались, перевес сил был не на их стороне, но вот на то, что люди попадут в переделку со стрельбой, в результате чего образуется несколько свежих трупов, очень рассчитывали. Вожак стаи – огромный серый панцирник – даже приблизился на расстояние в десяток метров и громко залаял, выдавая другим мутантам, притаившимся в ночи, местоположение добычи, а попросту говоря, подставляя людей. Крюк тут же осадил заносчивого бродягу очередью, давая понять, что маневр разгадан. Пришлось отвести стаю на более безопасное расстояние, а вскоре псы и вовсе скрылись из виду: то ли нашли более легкую добычу, то ли перестали надеяться на халявный ужин.

Группа пересекла двор, в котором оказалась, протопав вдоль другой девятиэтажки. Люди шли, разгоняя ногами крыс, которые жили своей ночной жизнью и не обращали на людей никакого внимания. Дан шугался каждого зверька, а вот Крюк и Макс, наоборот, понимали, что наличие крыс – хороший знак: значит, никого более опасного вокруг нет.

Где-то на западе началась стрельба: кому-то не повезло, нарвались на тварей. А в доме, из которого совсем недавно вышли Крюк и компания, послышался грозный рев. Этот звук напугал Крюка больше, чем копошащиеся под ногами грызуны.

По его команде все укрылись за маленькой деревянной скамейкой. Макс и Крюк вглядывались в ночь через ПНВ, Серый, предпочитавший до последнего момента обычное человеческое зрение аппаратному, тоже достал прибор и осмотрелся. Двор был пуст, если не считать многочисленных грызунов, слишком уж было пустынно для ночной Зоны – ни собак, ни зомби.

Серый вгляделся в дом, сквозь который они прошли. В дальнем конце его слабо мерцал, просачиваясь сквозь разбитые окна, синеватый электрический свет. Значит, там «электросеть». Полчаса назад они уложили кровососа, но Серый был готов поклясться, что мелькнувший в одном из окон силуэт принадлежал именно мутанту с присосками. Неужели ожил? И теперь ищет своих обидчиков?

Крюк тронул Серого за плечо и показал пальцем на узкий проход между домами.

– Туда. Только тихо, – прошептал он.

Серый приметил заросли кустарника, расположенные чуть в стороне, и под их прикрытием пополз в указанном направлении. В руках он держал пятизарядник и жалел, что не догадался взять автомат у убитых в подъезде зомби.

Только оказавшись в следующем дворе, Серый немного расслабился. Если кровосос не заметил их раньше, то уже и не заметит. Крюк тоже успокоился, позволил себе встать и уже в полуприсяде подойти к Серому.

– Сарайчик вон там видишь?

– Ага. Неприметная деревянная развалюха стояла в углу двора. Когда и кто ее здесь поставил, уже не выяснить, но кому-то она была нужна. Подойдя ближе, Серый понял, что сарайчик этот более, чем странный, потому что располагался он аккурат по центру детской площадки, одна стена его была выкрашена в светлый цвет, а другая – в темный, третья была будто распилена пополам и верхняя ее часть отсутствовала. Сквозь просвет Серый разглядел, что последняя, четвертая стена – кирпичная.

Ни хрена себе архитектура! Очень странный сарайчик, а в Зоне от таких странностей лучше держаться подальше. Серый повернулся к Крюку и вопросительно поднял голову.

«Туда, туда!» – махнул рукой Крюк.

Серый недоверчиво покосился на Макса, но тот никак не отреагировал. Сплюнув, Серый полез к строению. Дверей там не оказалось, поэтому пришлось встать и заглянуть внутрь через дыру в стене.

Пол покрывала большая куча крупнокалиберного мусора, здесь были тряпки, куски фанеры, дырявая фляга, разломанный стул, тумбочка без двери, банки из-под краски, дверь от грузовика и даже обглоданные человеческие кости – ни дать ни взять, настоящая помойка. Но Крюк, поравнявшись с Серым, с ходу перевалил через стенку и, отодвинув в сторону лист фанеры, явил взору край металлической трубы около метра в диаметре. Труба уходила вниз под углом и терялась где-то в темноте.

Когда все четверо оказались внутри развалюхи, Крюк первым снял рюкзак и свесил ноги в отверстие.

– Кто будет идти последним, накроетесь фанерой, как было, – сказал он.

Последним был Серый. Труба вела вниз всего-то на метр-полтора, потом изгибалась горизонтально и тянулась еще на десяток метров. Помещение, в котором они оказались, напоминало подвал. В общем-то, похоже, это он и был. Прикинув расстояние, Серый высчитал, что они как раз в подвале дома, возле которого располагался странный сарай. Почему сюда вела труба, было непонятно, но проложена она была явно целенаправленно. Труба выходила почти под самым потолком, а вниз вела металлическая лестница.

Как только ноги Серого коснулись пола, Крюк отодвинул его в сторону, поднялся вверх и крутанул какую-то ручку на стене рядом с внутренним отверстием трубы. Чуть слышно скрипнул металл, и Крюк спрыгнул вниз.

– Ну что, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, – продекламировал Крюк. – До завтра поживем здесь, а потом, я надеюсь, у вас хватит совести забыть это место навсегда.

Комната примерно в двадцать квадратных метров, бетонные стены, пол и потолок, никакой краски, раздолбанный стол, три матраса, пережившие не одну войну, и плакат с изображением обнаженной девушки на полстены. Над головой, чуть выше трубы, Серый рассмотрел следы небольшого окошка, теперь оно было заложено кирпичом. С противоположной стороны имелся проем – когда-то здесь и дверь была, но теперь зияла пустота. Через нее внутрь попадал фиолетовый свет «электросети» вперемешку с тусклым зеленым свечением «студня».

– Что это за логово? – поинтересовался Серый, осматривая помещение.

– Наследие былых времен, – ответил Крюк и щелкнул выключателем на стене.

Комната осветилась слабым электрическим светом.

– Не засветимся? – забеспокоился Макс.

– Нет, снаружи света не видно. Дан, возьми тряпку, занавесь дверь, а то за ночь в темноте «зайчиков» нахватаемся. – Крюк протянул Дану старенькое верблюжье одеяло, лежавшее в углу именно для этих целей. – Там два гвоздя есть.

Дан при помощи Серого зацепил одеяло за гвозди, перегородив дверной проем. Одновременно Серый выглянул за пределы убежища: подвал, сколько хватало глаз, был заполнен аномалиями – в основном «электросетками», но совсем рядом с выходом Серый обнаружил два зеленых «студня», а вдалеке – одну «печку».

– Там что? – спросил Серый, показывая за дверь.

– Там сплошные «электросети» – не пройти. Так что оттуда опасности можно не ждать. – Крюк подошел к Серому и вытянул руку. – Если сильно захотеть и расплющиться по стене, то можно дойти до вон той «электросети», а дальше идти некуда. А вон там «искра» висит, самый слабый артефакт «печки», видишь?

– Где? – Дан тоже высунул голову.

– Во-он там. Причем эта «искра» уже в «электросети» обжарилась, модификат «слеза электры» называется. Радиацию выводит хорошо и денег стоит немалых. Но достать ее я не смог. Только патроны зря потратил и еще дальше загнал.

– Что-то маловато артефактов для такого количества аномалий, – высказался Серый.

– Да, что есть, то есть. Если бы они здесь регулярно рожали, то можно было бы жить припеваючи. Но за два года, что я это место знаю, здесь всего два артефакта выросло – «сопливчик» и эта «искра». «Сопливчика» мы достали, а «слеза электры» так и висит.

– Откуда такое место?

– Здесь когда-то «Квартиранты» жили. Может, помнишь, Макс, была такая группировка мародеров из бывших военных старателей. Окопались здесь и начали хаты потрошить. Вот они эту берлогу и построили, замаскировали, даже площадку детскую сверху соорудили. Если не знать про вход, то сроду ничего не подумаешь. И сарайчик специально такой странный сделали – народ в Зоне странностей боится. Меня в это место один из бывших «Квартирантов» и привел, когда я его, раненого, на улице подобрал, только он все равно помер – пусть земля ему будет пухом.

– Что ж ты нам такое место выдал-то? Что-то не похоже на тебя, – сказал Макс.

– Не дошли бы мы до другой лежки. До нее еще через полгорода шагать, а вы – один хромой, другой контуженый, – ответил Крюк.

Из-под стола он достал алюминиевую кружку с закопченным дном и небольшой котелок, сел на пол и стал протирать грязной рукой его внутренности.

– Да уж, попали в переплет, – подал голос Дан. После героического спасения Макса он даже вырос на десяток сантиметров и перестал сутулиться. – Я, как кровососа увидел, думал, хана нам. А у меня патронов в стволе три штуки и башка чугунная.

– Ты спасибо скажи, что целая, – поправил его Крюк. – Кто ж в узком коридоре длинной очередью палит? Чуть нас всех не положил. По шее бы тебе надавать, да Макс не позволит – он сегодня твой должник. Слышь, Макс, это ведь он контроллера уложил. – Крюк повернулся к Максу, которому досталось больше других. Сейчас он с удовольствием завалился на матрац и лежал с закрытыми глазами. Крюк вернулся к своему занятию. – До сих пор не пойму, как тебе это удалось?

– Я ж математик, – развел руками Дан. – И снайпер. Я понял, что контроллер укрылся от нас за лестницей и достать его можно только сверху. Потом высчитал, откуда нужно стрелять, чтобы граната прошла в окно и долетела хотя бы до площадки, где стоял контроллер. Пришлось подняться на пятый этаж и стрелять оттуда.

– Так на пятом этаже «студень».

– Я через него перепрыгнул, – оправдался Дан, – у меня ноги длинные.

– Рисковый ты парень. – Крюк повернул дно кастрюли к свету и внимательно осмотрел его. – И все для твоего спасения, Макс. Ты слышишь?

– Слышу, – спокойно отозвался Макс. – Почему ты меня не пристрелил, когда приставил ствол к голове?

– Хм, – удивленно поднял голову Крюк, – выходит, ты все помнишь?

– Не все, но кое-что помню. Так почему?

– Потому что твари зашевелились. – Крюк еще раз осмотрел результат своей работы и остался им доволен, хотя Серому показалось, что стать чище котелок не мог. – Когда контроллер понял, что я хочу тебя пристрелить, ему это не понравилось и он начал натравливать на нас тварей. А мне еще нужно было отойти к подъезду. Короче, ты был заложником.

– Понятно. Ты прагматичный человек, Крюк.

– Еще бы. Как бы я иначе выжил в Зоне? Здесь живут прагматики и циники, вроде нас с тобой. А такие, как Серый и Дан, в Зоне надолго не задерживаются. Вот ты спрашиваешь, почему я вам лежку открыл, а я тебе отвечу: потому что никто из вас назад не вернется, никто больше не придет сюда и ничего никому не расскажет. Ты же и сам это знаешь, разве не так?

– Почему это не вернемся? – забеспокоился Дан.

– Почему? Потому что вы выбрали путь в один конец, дружок. Ты посмотри на Макса с Серым. Это ж камикадзе. Они знают, что ничего хорошего в консервах их не ждет, но рвутся туда с настойчивостью самоубийц. Посмотри на их отрешенные лица. Но их-то я как раз понимаю. Серый ввязался в это дело из каких-то собственных побуждений, они для него важнее, чем жизнь. У Макса свои причины – ему до черта надоела Зона, надоела настолько, что он специально попер на рожон, решил положить свою жизнь на алтарь благородства и помощи Серому. Здесь такое бывает, когда сдают нервы, это нормально. А вот ты влез в это дело по своей самой большой в жизни глупости. Так что тебе хуже всего.

– Он говорит правду, Дан, – сказал Макс, не открывая глаз. – У меня нет шансов вернуться назад. Или почти нет. Завтра, максимум послезавтра мой клан узнает, кто помог Крюку, поэтому выживу я только в том случае, если убью его, когда он выполнит контракт. В противном случае клан объявит меня вне закона и я в Зоне долго не протяну. Но мои шансы заведомо малы, потому что в Зоне Крюк стоит пятерых, а я – всего лишь пограничный старатель, который никогда не заходил дальше Рыжего леса. Но я должен был Серому и не мог не помочь ему, тем более, что мне действительно до чертиков надоела Зона. Настолько, что я готов поставить на карту свою жизнь. Пусть Зона сама решит, нужен я ей или нет. А тебе, – Макс сделал небольшую паузу, – наверное, лучше от нас отстать. Когда ты увязался за нами, я хотел сделать из тебя отмычку, ты уж извини, но таковы нравы Зоны. Совесть за это меня не заела бы. А сегодня ты спас мне жизнь, и теперь я должен либо сделать тебя членом команды, либо отпустить. Так вот что я решил: завтра мы пойдем через оживленный район, нам попадутся на пути караваны, и я смогу порекомендовать тебя кому-нибудь из них, пока мое имя еще что-то значит. Доберешься с ними до бара или приграничья, начнешь потихоньку зарабатывать, а там – куда кривая выведет.

– Макс, я хочу с вами, – просительно произнес Дан. – Я чувствую, что пригожусь вам. Я же вам уже один раз помог.

– Дан, это наша война. Тебе на ней делать нечего.

– Я хочу с вами.

– Макс, я ведь это так, к слову, – вступился за Дана Крюк. – Ему нечего делать в приграничье. Разве ты не видишь? Он не протянет в Зоне и месяца. Лучше уж пусть идет с вами и умрет счастливым, чем погибнет бесславно. Это его мечта, он имеет на нее право, тем более теперь, когда он спас тебе жизнь.

Макс молчал, по-прежнему не открывая глаз. Впервые за время знакомства с Серым он жалел о том, что совершил. Дана надо было гнать сразу, еще тогда, когда они подобрали его на болоте, или можно было забросить его на одну из баз, потерять на этом время, но дальше идти, не истязая себя муками совести. А что теперь? Крюк прав: Дан имеет право чувствовать себя кому-то полезным.

– Ладно, – согласился он. – Отныне считай себя полноправным членом команды. Все, что найдем по пути, делим на всех в равных долях.

– Спасибо, Макс. – Дан светился от счастья. – Я не подведу.

– Ну что, поговорили? – Крюк потянулся к своему рюкзаку. – Будем считать торжественную часть оконченной. Объявляю ужин и пять часов крепкого здорового сна. Завтра вторая серия нашего путешествия.

– А к нам никто ночью не залезет? – спросил Дан, опасливо косясь на трубу.

– Не залезет. Там теперь заслонка.

– Кто-нибудь еще про нору знает? – садясь, осведомился Макс. Он решил не отставать от остальных и тоже потянулся к запасам.

– Сало знал. Но его уже больше года нет, так что все это время я был здесь полноправным хозяином. А три недели назад здесь кто-то побывал, пока меня не было. Водку мою выжрал, запасы растащил, короче, какая-то сволочь место раскопала. Так что лежка все равно засветилась, и, приводя вас сюда, я ничем не рисковал.

– Плохое место, – неожиданно сказал Серый. – Запасного выхода нет. Если нас здесь найдут, то выкурят за десять минут.

– Не нравится, можешь ночевать снаружи, – спокойно ответил Крюк. – Там еще контроллер остался, он тебя ждет.

– Да нет, спасибо.

– Слушай, Крюк, а «пирамиду» ты продал или оставил для личных целей? – Сменил тему Макс.

– «Пирамиду»? – Крюк поднял глаза. – Я думал, мы этот вопрос закрыли.

– Да не напрягайся ты. Я же сказал, что ничего личного к тебе не имею. Это сугубо коммерческий интерес. Если она у тебя есть, я готов купить ее. Сколько ты хочешь?

– «Пирамида» не продается ни за какие деньги.

– Почему?

– Она нужна мне самому, – пожал плечами Крюк.

– Набиваешь цену или это дело принципа?

– Макс, я же сказал: я не нуждаюсь в деньгах.

– Подождите, это какая «пирамида»? – влез Дан. – Лекарство от страха что ли? Мне про нее на стоянке старатели рассказывали.

– Рассказывали или советовали поискать? – усмехнувшись, уточнил Крюк.

– Не помню. Что-то говорили, но я не помню точно, в каком контексте.

– «В контексте», – передразнил Крюк. – Это такое иносказательное выражение, дурень. «Пирамида» – это мифический артефакт, который, по легенде, синтезировали умники в подвалах «Х-16» еще до второй катастрофы. Прибор, который начисто лишает человека чувства страха. И когда кому-то говорят, что ему надо найти «пирамиду», это означает, что человека называют трусом.

– А-а, – совершенно не обидевшись, протянул Дан. – А я думал, чего это они мне про лабораторию толкуют?..

– Ты «Волшебника Изумрудного города» в детстве читал? – спросил Крюк.

Одна из приготовленных им банок опустела, и он с удовольствием принялся за вторую.

– Читал, кажется. Только я не очень помню.

– Нет, Макс, ты слышал, он еще в университете учился. Чего ж вы такими бестолковыми-то растете, самых простых вещей не знаете? Суть книги в том, что, пока герои шли в мифическую страну, чтобы волшебник сделал их умными, храбрыми и так далее, они сами научились быть такими. Поэтому тебе и говорили, что тебе надо разок слазить в подвалы «Х-16», за «пирамидой», которой в жизни не существует. Там так страшно, что, если ты там выживешь, все остальные страхи тебе нипочем будут. Ясно?

– Ага. То есть вы о другой «пирамиде»?

– Да почему ж о другой, о той самой, – возразил Крюк. – Об одной-единственной, добытой из самых что ни на есть глубин «Х-16». Нашелся-таки смельчак, который не побоялся спуститься вниз. Ты не возражаешь, если я ребятам сказку на ночь прочитаю? – последний вопрос Крюк адресовал Максу.

– Валяй, – устало разрешил Макс. – Только не ври много.

– Постараюсь, – пообещал Крюк и приступил к повествованию.

Историю о том, как Крюк попал в немилость к «Альфе» и большей части свободных старателей, Серый уже знал от Макса. Знал он и о том, что долгое время после этого Крюка гоняли по Зоне не хуже того зайца, в надежде получить за его голову назначенную награду. Не рассказал Макс лишь о том, что он тоже принимал участие в той травле.

– …И вот, – продолжал рассказ Крюк, – слышу я, что идут за мной трое. Увязались горе-охотнички, решили мою голову продать и деньжат подзаработать. Ну, я для порядку покружил немного, думал – отстанут. Нет, упрямые, вцепились, как бульдоги. Я бы их всех троих тогда уложил, но пожалел, смотрю, зеленые еще – опыта кот наплакал, поэтому не стал я грех на душу брать, вираж по дороге сделал, чтобы они аккурат на псевдособак напоролись, думаю, пока они с псами воевать будут, я по-тихому уйду. Да только салаги мне такие достались, что даже от дюжины псевдопсов отбиться не смогли. Правда, там еще и пара кабанов на шум прибежала, это уже без моего участия, суть в том, что пришлось мне им же на помощь приходить. С горем пополам и с моей помощью отбились охотнички, двоих собаки добре потрепали, ну, я к ним спускаюсь, чтобы, так сказать, представиться и за хлопоты малую толику с них стребовать, в Зоне так принято – за помощь надо платить. Так один из них хватает автомат и вместо благодарности всаживает в меня очередь. Этим сукиным сыном был… Макс.

На лице Макса ни один мускул не дрогнул. Будто не о нем речь.

– Подстрелил он меня, печень в двух местах пробил, ногу поранил, он бы меня и добил, если бы из леса прямо на него не выскочила рысь. Пока они выясняли, кто из них лишний, я отполз достаточно далеко, чтобы остаться в живых. Благо у меня в сотне метров тайничок был, я до него добрался, перевязку сделал, «ломоть» привязал. Худо-бедно, но здоровье поправил, а вот обиды не забы-ыл. Отомстить неблагодарному старателю стало для меня делом жизни. Мне даже просто застрелить его мало было, поэтому я придумал кое-что поинтересней.

Однажды в подземельях у Агрокомплекса я нашел документы, подтверждающие разработку прибора «Н-стресс», по свойствам напоминающего действие мифического артефакта «пирамида». В конечном итоге это и был артефакт, его искусственно создали, используя энергию аномалий уже после образования Зоны. Там же было отмечено, где находится запасной выход из лаборатории, и код доступа. Но главное – там было указано место, где имелся готовый к работе экземпляр. Его рабочее название было «пирамида».

Выходило, что слухи – это не что иное, как утечка информации после разгрома лаборатории монстрами, «пирамида» – реально существующий артефакт, нужно только спуститься вниз и достать его из тайника. Полтора миллиона за одну ходку! Вот только спускаться вниз мне не хотелось.

И я решил убить сразу двух зайцев: отомстить Максу и заработать. Это было нелегко и, может быть, даже того не стоило, я потратил два месяца, выясняя, способен ли Макс распорядиться полученной информацией так, как это нужно мне, говоря иначе, полезет ли он в «Х-16».

Еще труднее было подбросить ему информацию так, чтобы он не заподозрил подвоха. В конечном итоге, Макс нашел то, что нужно, на наладоннике погибшего старателя, оказавшегося у него на пути. Половина дела была сделана, оставалось проверить, не ошибся ли я в нем. Если бы Макс решил продать информацию, я пристрелил бы его в тот же миг, но он оказался молодцом и торговать знаниями не стал. Вместо этого он собрал команду из трех человек.

Они с напарником взяли в долю третьего и отправились вниз, тем более, что залезать далеко было не надо: тайник был всего в сорока метрах от входа, а хабар тянул на полтора миллиона – по пол-лимона на каждого.

В назначенный день я проводил их до ворот завода, понаблюдал, как они пробрались мимо мародеров, окопавшихся над основным входом, и добрались до запасной двери. И стал ждать ребят с хабаром.

Вернулись они только через четыре часа, я уже и надеяться перестал, думал, все, каюк бродягам. Точнее, вернулись только двое. Макс тащил на себе третьего, на которого достаточно было взглянуть раз, чтобы понять, что он уже не жилец. У бедолаги не было ног, кто-то выдернул их из тазобедренных суставов, даже культей не оставил, а из живота торчал штырь с руку толщиной. Это был безрассудный, но благородный поступок, достойный хорошего человека. Макс не бросил его, даже когда мародеры заметили кровавый след за одним из зданий и бросились в погоню. А я люблю благородство.

Я не убил его, как планировал, наоборот, помог отбиться от бандитов. Потом мы вместе оттащили парня в безопасное место и позволили ему умереть спокойно. Там же и похоронили, точнее, сожгли тело в старой хибаре, чтобы твари не смогли сожрать то, что от него осталось.

– А «пирамиду» ты у него, конечно, отобрал, – сухо заключил Дан.

– Естественно. Макс все понял сам, когда увидел меня. И, между прочим, не возражал.

– Представляю, как бы ты возражал, если бы тебе приставили ствол к башке, – усмехнулся Серый. – Ты ведь именно так сделал?

– Эх-хе-хе, – покачал головой Крюк, – Серый, ты не уловил сути: у Макса на шее была «пирамида». Она позволила ему быть бесстрашным и не впасть в панику, когда было действительно страшно. Это значит, что его нельзя было напугать страхом смерти – в тот момент он принимал взвешенное решение, единственное, которое подсказывало ему сердце. В этом-то и заключается его благородство: он не бросил товарища, хотя знал, что это смерть. Ему не мешал страх, он принимал единственное решение, которое считал для себя приемлемым.

В наступившей тишине слышалось дыхание каждого. Спокойно и ровно дышал Макс, Зона давно сделала из него другого человека, будто и Крюк говорил о ком-то другом. В громком сопении Крюка угадывалась нервная улыбка на его устах – истории из прошлого почему-то всегда давались ему с трудом, это Серый уже давно заметил. Совсем тихо дышал Дан, будто боялся потревожить и спугнуть что-то важное. Своего дыхания Серый не слышал, но знал, что оно предательски дрожит, все-таки многое в Зоне кажется невероятным, ведь, выходит, Макса и Крюка связывает большее, чем вражда клана и опального старателя.

– Макс, а там было страшно? – решился нарушить тишину Дан.

– Страшно, – коротко ответил Макс и отвернулся к стене, давая понять, что беседовать на эту тему больше не намерен.

– Макс, а что там было? – совершенно нагло не отставал Дан. – Расскажи.

– Полтергейсты там, – нехотя отозвался старатель. – Запустили нас внутрь, дали дойти до тайника, а когда мы повернули обратно, стали рвать нас на куски. Если бы они захотели, то просто убили бы нас всех троих, но, может, скучно им там, может, еще что… короче, стали они нас забрасывать всяким хламом, навроде карликов. Мне повезло: я оказался позади всех, основной удар приняли на себя мой напарник и Лешонок, тот парень, которого мы взяли третьим. Я к тому времени уже слышал, что полтергейсты видят только движущиеся цели, поэтому замер в уголке и стал ждать, пока они уйдут. Пришлось пролежать два часа, пока они поверили, что я мертв, потом пополз к выходу. Лешонок был ранен, и, хотя было ясно, что он уже не жилец, я тащил его с собой, очень уж он просил не бросать его там, внизу, с полтергейстами. Мне удалось проползти метров тридцать, потом призраки вернулись, пришлось ждать еще два часа и только потом преодолеть оставшиеся метры. Дальше вы знаете.

– Вот такая вам, дети, сказка на ночь, – заключил Крюк. – А теперь спать. Кстати, кто будет храпеть, заткну рот кляпом.

– Подожди, я не понял, – развернулся Макс. – Так как насчет «пирамиды»?

– «Пирамиду» я тебе, Макс, не продам, и дело вовсе не в деньгах.

– А в чем же тогда?

– В том, что я владею единственной «пирамидой». Второй такой нет. Ни у кого.

– И что, ты любуешься ею по ночам? Или снимаешь стресс после ходки?

– Она просто у меня есть. Я – коллекционер, считай, что мне просто льстит иметь у себя артефакт, которого больше не существует в природе. Боюсь, тебе этого не понять.

– И много у тебя таких экспонатов? – заинтересовался Дан.

– Много, мало – все мои.

– Нет, ну хотя бы примерно. Десять? Двадцать? Сто?

– Олух ты царя небесного! – усмехнулся Крюк. – Это ж тебе не редкие артефакты и даже не нестандарты. Это артефакты, которые Зона рождает один-единственный раз, с особыми свойствами. Это тебе не рану зарастить или пули с пути свернуть. Они не на физику действуют, а на совсем другие инстанции – страх, ненависть, жадность. Они человека меняют, понимаешь? Поэтому и ценятся. Здесь счет на единицы идет.

– А ты ими пользуешься? – осторожно, будто опасаясь раздуть пламя из тлеющих углей, спросил Дан.

– Почти никогда. Потому что человек на то и человек, чтобы оставаться самим собой. Когда он позволяет себя кому-то править, он теряет себя.

– Почти… – уловил слово Серый. – Значит, бывает.

– Бывает, – согласился Крюк. – Иногда я не могу сам принять решение. Не вправе. Вот взять вас. Веду вас на верную гибель, и мне не по себе. Хотя, казалось бы, какое мне до вас дело? Это ваш выбор. Чего вы вообще там потеряли?

– «Поле артефактов», – подал голос Макс.

– Чего?

– Того. «Поле артефактов» из завещания.

– Так вы всего лишь очередные охотники за наследством? – захохотал Крюк. – Э, ребята, тогда мне вас не жаль. Зона таких, как вы, в свое время пачками жрала.

– Да ты и сам, кажется, его искал, – подначил Макс.

– Я искал и не нашел, но живым домой пришел. А сколько там осталось, никто не считал.

Крюку никто не ответил. Сам же он, немного поразмыслив, озвучил выводы:

– Значит, дела у нас обстоят следующим образом. Легенда у тебя, Серый, хреновая, и спецслужбы здесь ни при чем – они так топорно не работают. Но по замашкам ты как есть спец или военный старатель, значит, в самоходе, но из бывших военных. В центр Зоны не ходил, но по окраинам повоевал – скорее всего, или группа зачистки, или прикрытие умников. Второй вариант предпочтительнее, это объясняет твое знакомство с кем-то на Изумрудном. Скорее всего, кто-то из умников решил всех перехитрить, подбил тебя на поход, сказал, что знает, где «поле артефактов» – в общем, решили вы подзаработать, кинув госслужбы. Ты заходишь в Зону со стороны, находишь проводника, потому что найти проводника можно только непосредственно внутри периметра, и… дальше все по списку. Но, как ни крути, есть еще что-то, явно не связанное с хабаром, но пока не могу понять что.

– Ну что ж, пусть будет так, – согласился Серый, оставив вопрос без ответа. – Будем считать, что нам нужно только «поле артефактов». Ты не веришь, что оно существует?

– Не знаю. В отличие от большинства других старателей, прорвавшихся через заставу «Братства Зоны» во время большой атаки, я точно знал, где гробанулись умники. Действительно, недалеко от Янова, там, где теперь стоит еще один форт сектантов. Мы даже обломки вертушек нашли, обшарили и завод «Юпитер», и территории вокруг «купола». Потом дошли до подземелий Припяти, там полно неисхоженных коммуникаций, в которых даже сектанты не бывают. Когда «Братство» начало теснить бродяг и военных обратно из города, я предпочел уйти, так ничего и не найдя. Остальные остались, и больше никого из них я не видел. Так что, если «поле артефактов» и существует, то это должно быть какое-то особое место, недоступное ни сектантам, ни вольным бродягам.

– Например, «купол»?

– Была у меня такая мысль, – согласился Крюк, – но мы туда попасть не смогли. Хотя я с трудом верю, что вход в «мешок» существует, если бы он был, у «Братства Зоны» было достаточно времени его отыскать.

– А если мы все-таки знаем, как туда попасть? Ты не хочешь пойти с нами?

– Зачем? – с усмешкой отозвался проводник. – Ради «поля артефактов»?

– Стоимость «поля артефактов» не меньше десяти миллионов. Это по самым скромным подсчетам.

– По два на брата? – Крюк захохотал в голос. – Поверь, для меня это не деньги.

– Ради редких артефактов. Там наверняка будет не один «уникум», доведешь свою коллекцию до десятка.

– Ну что ж, – ответил Крюк после недолгого молчания. – Предложение честное. Я обещаю подумать. До Янова еще есть время.

В наступившей тишине каждый размышлял о своем. Серый о том, чего Крюк пока не знает, Крюк – о том, что неплохо бы поскорее закончить работу и снова стать свободным. А Макс…

– Надо было с мертвяков ботинки снять, – сказал Макс, переводя разговор на другую тему, – мне теперь идти не в чем.

– И автоматы забрать, – добавил Серый.

– И тварей, пришедших на нашу стрельбу, дождаться, – ехидно добавил Крюк. – Живыми ушли, и на том спасибо. Серый пока ружьишком обойдется, а Макс пусть босиком топает, ему полезно.

– Слушайте, – прервал перепалку Дан, – а кто это так орал в том дворе? Неужто кровосос выжил?

– Нет, – ответил Крюк, – мы своего честно уложили, второй пришел на шум, так что вовремя мы свалили, задержались бы на минуту-другую – и досталось бы нам на орехи.

– А может, надо скинуть в сеть, что там кровосос и контроллер, чтобы остальные знали? – спросил Дан.

– Я тебе сейчас по шее скину! Соображать надо. Нам еще утром отсюда вылезать, хочешь, чтобы все твари на нас набросились? Здесь старательская тропа проходит, за ночь караванов шесть пройдет – кого-то они положат, кто-то их. Другие твари трупы подберут – к утру голодных будет поменьше. А сытые – не дураки на вооруженных людей нападать.

– Но там же люди погибнут! – Дан пытался понять, не шутит ли Крюк, потом повернулся и глянул на Макса, но тот ничего не ответил, похоже, мнение Крюка он разделял.

– Все равно кто-то погибнет, не они, значит, ты. Тебя такой размен устраивает? Они знают, что идти ночью опасней, чем днем, но идут, значит, имеют свои резоны. Все честно. Ладно, давайте спать, подъем через пять часов.

Крюк и проснулся ровно через пять часов. У него, как и у небезызвестного Штирлица, с годами выработалась привычка просыпаться именно тогда, когда нужно, без всяких подручных средств. На привычку эту не влияли ни усталость, ни состояние здоровья. Зона вообще не располагает к спокойному сну, твари и особенно люди не постесняются напасть на спящего человека.

И даже в самом, казалось бы, надежном укрытии нельзя давать волю усталости и погружаться в глубокий беспробудный сон. В самом начале своей старательской карьеры Крюк допустил одну такую ошибку. Забравшись на чердак чернобыльской многоэтажки, он запер изнутри дверь и уснул, уверенный в своей неуязвимости. Проснулся он ровно за секунду до того, как тяжелая металлическая труба ударилась о лежанку в том месте, где только что была его голова. Спасло Крюка то, что, поднимая трубу для броска, карлик-телекинетик зацепил ею одну из железных балок перекрытия, произведя тяжелый колокольный звон. От летевшей в голову трубы удалось увернуться, и, перекатившись в сторону, Крюк разрядил в мутанта свой дробовик прежде, чем тот повторил неудавшуюся попытку. Карлик оказался самцом-подростком, только-только овладевшим искусством телекинеза, оттого и совершил ошибку, стоившую ему жизни. Как он попал на верхние этажи высотки, осталось загадкой, ведь в городе карлики больше бродят по подвалам, стараясь не забираться высоко.

Крюк осмотрел прилегающие комнаты и в одной из них обнаружил еще двух взрослых тварей – самца и самку, обгладывающих труп слепого пса. Оба мутанта были так увлечены этим занятием, что никак не отреагировали ни на выстрелы этажом выше, ни на вошедшего в помещение Крюка.

Разделавшись с ними, Крюк более-менее восстановил ход событий. Семейка карликов какими-то путями забрела в город, нашла у подножия высотки труп панцирника и, подобрав его, решила поужинать в спокойной обстановке. Взрослые твари отогнали сыночка от добычи – это у них в порядке вещей, так уж заведено, что сначала досыта едят взрослые, а младшеньким достается лишь то, что останется после трапезы «предков». Так что, пока взрослые особи набивали живот останками собаки, малыш пошел бродить по пустым квартирам и забрел на чердак. Когда дверь не поддалась, он силой мысли нащупал задвижку, запирающую дверь изнутри, и, открыв ее, вошел. С тех пор Крюк не чувствовал себя в безопасности нигде в Зоне, даже за семью засовами.

Просыпался Крюк дважды. Первый раз, когда ему показалось, что в районе люка кто-то скребет когтями по железу, скорее всего собаки, пришедшие сюда по их следу. Это ничего, собаки поймут, что дичь в недосягаемости, и уйдут. Люк не взломать ни собакам, ни зомбякам, ни даже кровососам, да и история с карликами вряд ли здесь повторится. Поэтому, полежав в напряжении минут пятнадцать и не дождавшись активных действий незваных гостей, Крюк снова расслабился и задремал. Второй раз он проснулся уже под утро, как и задумывал с самого начала.

Выйти из бункера оказалось еще труднее, чем войти. Едва подняв голову над проломом в сарайчике, Крюк начал стрелять. Вторым выбрался Серый, он тут же занял позицию с другого угла строения и тоже пустил в ход оружие. Двое, немного напоминающие людей, грязные, оборванные и разложившиеся настолько, что непонятно было, на чем все это держится, копошились около сарая, обгладывая кости третьего. Один зомби держал в руке оторванную от тела ногу, обгладывая ее наподобие шашлыка. Большая часть человеческого мяса уже была съедена, окровавленные лохмотья торчали только из-под старого армейского ботинка.

Второй копошился во внутренностях мертвого старателя, выискивая что-нибудь повкуснее, зрелище было жуткое даже для видавшего многое Крюка. Оба зомбяка почуяли запах людей сразу, как только те появились из своего убежища, и обернулись. Это были старые, пережившие не один выброс зомби, тела которых покрывали огромные язвы, гниющая слизь и шевелящиеся в теле личинки насекомых; по сравнению с ними вчерашние «друзья» Крюка были просто живчиками.

Большой опасности подобные твари не представляли. Действуя в основном на рефлексах, они ходили по мертвому городу, подбирая остатки пиршества других мутантов. Их, в свою очередь, никто не трогал по той простой причине, что есть такое могли разве что другие зомби, и то, когда ничего более подходящего в пределах видимости не наблюдалось.

При желании можно было бы их просто обойти, не вступая в контакт, но, встретившись взглядом с невидящими глазами, в которых мерцали крылышки какого-то жука, Серый сделал то же, что Крюк, – рефлекторно нажал на курок. Пули застучали по телам, пробивая их насквозь и не причиняя особого вреда. Крюк первым понял ошибку и перевел огонь на остатки черепной коробки зомбяка. Сухо треснув, голова мутанта лопнула, как это происходит с вазой, когда в нее попадает пуля, и зомби упал. Серый учел опыт старшего товарища и повторил его действия – результат оказался похожим. Зомби упал, но еще секунд пять шевелил разваленными конечностями.

Когда все четверо бойцов оказались на свежем воздухе, Крюк завалил вход в логово, скрывая его от случайных глаз. За это время Макс и Дан осмотрели тела тех, кто заставил их товарищей открыть огонь. Дан тут же вывалил наружу весь свой завтрак, съеденный пять минут назад, а вот Макс без стыда и брезгливости отобрал у мертвого зомбяка недоеденный «шашлык» и стянул с него ботинок. Обувь была хоть и без защитных пластин, зато размер точь-в-точь, как у Макса, что его несказанно обрадовало.

Когда Крюк закончил маскировку объекта, Макс подозвал его к себе:

– По-моему, это твой гость.

– Почему?

– Типичный забулдыга, здесь много таких ходит. Полубомж. В автомате ни одного патрона не осталось, все расстрелял, побежал сюда и нарвался на зомби.

– От таких зомби просто убежать можно, и патронов не надо, – возразил Крюк.

– Так, поди, пьяный был. И бежал, похоже, именно в твое логово, здесь больше и делать-то нечего.

– Ну, раз так, то туда ему и дорога. – Крюк щелкнул затвором автомата. – Пошли, не будем время терять.

Через час Чернобыль провожал старателей, молча глядя в их спины пустыми глазницами окон, еще не успевшими ожить под дневным светом. На окраине Серый оглянулся: в полуразрушенной пятиэтажке в окне третьего этажа сохранилось целое стекло – уникальный для Зоны случай. Сквозь пыльную перегородку на него смотрели два полных злобы глаза: контроллер пас группу до самой окраины, однако атаковать четверых он так и не решился. Напрягая взгляд, он попытался достать человека пси-полем, но тот был слишком далеко. У ног контроллера, низко пригнув голову, скулили два панцирных пса – все, что смог собрать по пути их новый хозяин. Контроллер потрепал одного из них по загривку. Жаль, что люди смогли уйти, но ведь день только начинался…

На базе-заставе «Альфы» группу со знанием дела обшмонали на предмет запрещенных к ввозу на территорию базы предметов, прежде всего отравляющих газов и мощной взрывчатки. «Альфа», вечно воюющая с соседним кланом «Анархия», и сейчас находилась в состоянии повышенной боевой готовности. Два месяца назад диверсант «Анархии» пронес и распылил по территории базы отравляющий газ «зарин», добытый на одном из заброшенных военных складов, – там было много всякой полезной диверсионной всячины брошено, когда военные в спешке сбегали из вновь образовавшейся Зоны. В результате газовой атаки пострадало двенадцать «альфовцев» и четверо вольных старателей, так что бдительность постов после этого инцидента по приказу генерала Воронова была многократно усилена.

По отношению к вольным старателям клан «Альфа» был одним из самых миролюбивых, поскольку именно от торговли с ними получал основной доход, на который и существовал. Вода, еда, снаряжение и особенно оружие имели здесь огромный спрос.

Крюк между тем оказался не только искусным проводником, но и умелым торговцем. Его многократно приукрашенный рассказ о боестолкновении с армией контроллера и кровососом, подкрепленный демонстрацией ранений, полученных в этом бою, вызвал сочувствие у ненавидящих всякую нечисть «альфовцев», в результате чего Крюк выторговал у них приличную скидку и к Агрокомплексу группа двинулась в полном снаряжении.

7. Дом на болоте

Новый сон начался с неожиданного ракурса. Алекс оказался над площадью, густо заселенной зомбяками, по большей части бывшими военными; их было десятка три, а может, и больше, сосчитать точнее было трудно. Между ними бродили еще зомби в белых халатах и в оранжевых комбинезонах, но их было меньше. Мутанты бестолково шатались по квадрату, ведомые своим пропавшим разумом, в их движениях не читалось ни цели, ни логики.

– Придется идти через подвал, – послышалось рядом.

Краем глаза Алекс уловил силуэт Монгола, стоящего у края окна, только теперь стало понятно, что старатели забрались на балкон ангара и выглядывают в верхнее окно вентиляции.

Зомби из бывших военных несли в руках оружие, точно такие же автоматы, как у первого убитого зомбяка. Воевать с такой армией не было никакого смысла, результат был известен заранее. Это только кажется, что зомбяки неуклюжи и нерасторопны, на деле стреляют они немногим хуже живых солдат, разве что более медлительны, но если ударят разом в двадцать-тридцать стволов, разнесут обоих в клочья.

– Откуда их здесь столько? – Мэг оказалась рядом, выглядывала из-за спины Монгола.

– Ясное дело, охраняли что-то. Надо убираться отсюда, что-то на душе становится неспокойно.

– И вон, смотри… – Мэг указала куда-то вниз, но военный старатель уже никуда не смотрел.

– Спускаемся, – прошептал Монгол на ухо Мэг. – Если б нас было пятнадцать человек, мы бы их за три минуты убрали, а так…

Монгол выглядел почти как зомби, в том смысле что паршиво. От военного комбинезона высокой защиты СКАТ осталось лишь название: в нескольких местах сквозь решето из обрывков кевлара и металлических пластин виднелись намотанные на тело бинты – следствие прошедших ранее стычек. Левое плечо фиксировано и прижато к телу, голова в крови, широкая рана на шее, вокруг массивные кровоподтеки.

Парень сбежал с заваленного балкона и, попав в тень, почти исчез из виду. Алекс скорее почувствовал, чем увидел, что Мэг идет следом. Он ощущал каждый шаг сестры, каждое ее движение – боль в ноге, онемевшие пальцы рук, головокружение не давали ей сосредоточиться. Скользкий металл норовил уйти из-под ног, наконец из темноты вынырнула рука Монгола, девушка ухватилась за нее и спрыгнула вниз.

– Непонятно, – послышался ее голос, – более продуктивно было бы завалить здание вовсе, чем регулярно проводить здесь зачистки.

– Они что, дураки, что ли, денег себя лишать? – отозвался Монгол. Из-за игры света и тени он до сих пор оставался почти невидим, только блеск оружия выдавал его присутствие. – Вон сколько здесь аномалий, здесь после каждого выброса по десятку артефактов рождается. А зачистки им только в радость были, тогда из мутантов, кроме собак да плотей, никого и не было.

– А кровососы? А химеры? – возразила Мэг.

– Химеры позже появились. А кровососы редко встречались. Солдаты на каждом углу растяжки устанавливали и датчики движения. Так что ничем особо не рисковали, а если уж чуяли какую-то опасность, зачищали здание при помощи тяжелого оружия. И ты забываешь еще один момент: здание упадет, а обломки останутся, а за обломками средним по размеру тварям как раз удобно прятаться.

– Ладно, убедил. Слушай, Монгол, а где они выбросы пережидали?

– Не знаю, нам это сейчас ни к чему…

Ципик жил у Доктора уже полтора месяца.

Когда перед Алексеем встал выбор: попытаться выйти к своим или уйти с Бородой в Зону, оказалось, что выбора-то и нет. Выводить Алексея за кордон старатель отказался, сославшись на то, что безопасных путей для выхода нет. Сам он решил пойти по единственному приемлемому для него пути: скинуть товар одному из барыг внутри периметра и сделать еще одну ходку в глубину Зоны. Алексея он согласился довести до логова перекупщика, а там Ципику предстояло самому разбираться со своими трудностями. Так бы, наверное, и случилось, если бы не рука.

Несмотря на все старания Бороды она выглядела все хуже и хуже. Уже утром, после ночевки в покинутой гарнизоном деревне, рука начала болеть, не помогали ни болеутоляющие, ни антибиотики, которые Алексей колол уже без счета. Ципик на боль не жаловался, но терпение тоже имело свои границы. Дорога была непростой, то и дело приходилось отбиваться от навязчивых тварей, которых ввиду недавнего выброса было превеликое множество.

Как объяснил старатель, химеры уходили отсюда к окрестностям Проклятого леса, открытых участков избегали. Кровососы и контроллеры предпочитают нападать из засады, поэтому обычно прячутся в заброшенных городах и деревнях. Карлики, те вообще выходят из своих подземелий только ночью, да и тогда нападают очень редко. Свежие зомби в этом районе держат путь к недалеко расположенной деревеньке, что-то их туда тянет, там их целое поселение.

Выходило, что наибольшую опасность для движущихся по краю разбитой дороги Бороды и Ципика, которого тот стал называть просто Солдатом, представляли тупые, но мощные гиганты, большие стаи собак, кабаны и, конечно, люди.

Гигантов на пути не было, зато зомби Ципик насчитал больше двух десятков, половина из которых имела оружие и была весьма опасна. Хорошо, что Борода всегда замечал их первым и расстреливал до того, как те успевали открыть встречный огонь.

Докучали в основном кабаны и собаки, к счастью еще не успевшие сбиться в большие стаи. Толку от Алексея в бою было мало: прицельно стрелять одной рукой в подвижных монстров было трудно, но тактически он действовал правильно – при каждом нападении выходил чуть впереди Бороды с ножом в здоровой руке, вызывая атаку на себя. В результате, Борода имел достаточно пространства и времени, чтобы уложить нападавших.

Аномалии Борода определял играючи, хорошо находил дорогу, поэтому двигались они довольно быстро. А вот от людей приходилось прятаться – трижды старатель предпочитал переждать, спрятавшись в укромных местах, пока вдалеке пройдет группа неопознанных бойцов.

– Здесь территорию контролируют банды, – пояснил он, – некоторые ничего плохого не сделают, а другие… В общем, береженого Зона бережет.

Когда солнце пошло на спад, Алексей почувствовал первые признаки начинающейся гангрены – стали неметь пальцы разорванной руки. Осмотрев ее, Борода долго цокал языком, потом сплюнул и сказал:

– Идем.

– Куда? – осведомился Алексей. Сил у него становилось все меньше, сказывалась интоксикация.

– К Доктору. Херовые твои дела. Если до ночи к Доктору не дойдем, тебе уже никто не поможет.

– Хорошая перспектива, – вяло усмехнулся Ципик. – Слушай, Борода, я так понимаю шансов у меня немного. Может, я тебя за собой на дно тянуть не буду?

Борода серьезно посмотрел на попутчика, подошел вплотную, взял его за плечо:

– Значит, так, боец, слушай меня! Вот чего Зона не любит, так это когда ей сдаются. Тогда она не только тело, но еще и душу забирает, а это очень неприятно, и не дай бог тебе когда-нибудь такое испытать. Лучше сдохнуть, но в бою, чем отдаться Зоне живым. Она только этого и ждет. Вставай! Зря я тебя, что ли, столько тащил?

И они пошли. По перелеску, потом по зарослям, мимо заброшенной деревни – все это Алексей помнил уже смутно. Отстреливались от большой стаи кабанов, потом дважды от собак, Алексею порвали уже наполовину онемевшую ногу. Борода все больше ругался, пришлось обходить длинную стену аномалий, а уже на краю болота убегать от какой-то огромной черной собаки. А потом все исчезло.

Очнулся Алексей в просторной светлой комнате, на большой самодельной кровати. Стены оклеены пластиком белого цвета. Грубая простыня, на которой он лежал, омерзительно пахла тиной, была покрыта засохшими пятнами крови и какой-то зеленой жидкости. Горела самая обычная электрическая лампочка, грубо подвязанная проводами к выемке в потолке. С мебелью в комнате было небогато: кроме кровати, здесь стоял невысокий деревянный ящик из обтесанных досок, а над дверью висела небольшая полка. На крышке ящика лежали вещи Алексея – с его одеждой, похоже, никто не церемонился, теперь она годилась разве что на ветошь. А вот рюкзак, АКМ и документы очень аккуратно были сложены в отдельную кучку.

Алексей отметил, что рука совсем не болит, и пальцы прекрасно слушаются. К больной ладони тонким слоем бинтов была привязана какая-то трава, от нее-то и шел запах, а на ноге Алексей обнаружил намотанную сетку, которая удерживала два артефакта – один изумрудного цвета, другой с синеватым отливом. Едва Алексей осмотрелся, как открылась дверь и в проеме показался самый настоящий зомби, вроде тех, что отстреливал по пути Борода.

Ципик и зомби несколько минут оторопело смотрели друг на друга, потом Алексей опомнился и, схватив автомат, поднялся. Нога слегка заныла, но в целом организм отозвался полнотой сил и отличным самочувствием. Зомби глядел на человека с интересом, если можно было так расценить склоненную набок голову, при этом глаза его были почти закрыты. Как ни странно, никакой агрессии зомбяк не проявлял. Патронов в автомате не оказалось, что, однако, не особо Ципика расстроило, раз патронов нет, значит, боятся нечего. Что-то там Борода говорил про доктора, вроде как у него пунктик насчет стрельбы по живым мишеням. Борода про Доктора вообще много рассказывал, но Алексей почти ничего не помнил: с того момента, как старатель принял решение идти на болото, где этот самый лекарь живет, все для него было, как в тумане. Вспомнилось только, что Борода говорил, мол, надо до Доктора обязательно засветло добраться, тогда и жить будешь, ну, а раз Алексей жив, то, выходит, эту задачу бородач выполнил.

Алексей положил оружие на кровать, но далеко отодвигать его от себя не стал – даже без патронов автомат успокаивал душу и вселял чувство защищенности. Фигура зомби исчезла, не издав ни единого звука, за дверью кто-то зашаркал ногами по отполированному дощатому полу, а спустя несколько секунд послышался хриплый человеческий голос.

Кому он принадлежал, Алексей узнал еще через мгновение, когда дверь в очередной раз распахнулась, на этот раз на всю ширину, и на пороге появился человек примерно пятидесяти лет.

– Ну что, пришел в себя? – Доктор, а в том, что это был он, Алексей не сомневался, улыбнулся. – Это очень хорошо. Вы – первый пациент, которого я спас от гангрены исключительно при помощи «изумруда» и «стержня». Считайте, что вам повезло: если бы эта комбинация не сработала, вы погибли бы, потому что другого способа борьбы с застарелой гангреной я пока не знаю.

– Спасибо, – выдавил Ципик.

– Ну-с, давайте знакомиться! Меня все называют Доктором, или, если угодно, Доктором с дальних болот, потому что я здесь обитаю. А вас?

– Алексеем. – Ципик заглянул в глаза Доктора, и его будто обожгло ледяным холодом. Длилось это всего лишь секунду, но ощущение мерзлоты осталось, даже когда он отвел взгляд.

– Очень приятно, – как ни в чем не бывало продолжал Док. – А это мой помощник, Модеро. Модеро, покажись.

Дверь не открылась, но за нею послышались шаркающие шаги, будто кто-то переминался с ноги на ногу.

– Модеро, иди сюда, – повторил Доктор, после чего в комнату наконец вошел тот самый зомби, который и обнаружил проснувшегося Ципика.

Для зомби он выглядел вполне прилично. Не видно было признаков гниения и разложения, потому и запаха от него не исходило. Два ровных длинных шрама на шее и лице свидетельствовали о том, что к такому течению жизни мертвяка приложил руку стоявший рядом эскулап. Мертвяк подошел почти вплотную, и Ципик разглядел мутные, полуприкрытые тонкими веками глаза без ресниц. Модеро походил на оживленную мумию Тутанхамона, разве что был не черного, а серого цвета.

– Модеро тебя спас, так что будь с ним вежлив, – попросил Доктор. – Модеро, будь добр, накрой на стол – Алексею надо поесть.

Ципик представил, что ему придется есть то, что приготовит этот получеловек, и его едва не стошнило. Благо зомби почти мгновенно исчез за дверью.

– Он сначала немного пугает, а потом к нему привыкаешь, – сказал Док. – Со временем понимаешь, что они мало отличаются от людей, разве что не так жестоки.

– Хм. – Теперь Алексей вспомнил, что слышал об этом Докторе, еще когда служил на границе зоны охранения, что-то рассказывали бывалые офицеры про чокнутого врача, который поселился на болоте недалеко от главного лагеря ученых. Но чтоб до такой степени чокнутого!

– Давай я сниму с тебя повязки, они тебе больше не нужны.

– Хорошо. – Алексей позволил Доктору снять пропитанные тиной тряпки и с удовольствием осмотрел свою руку. Шрамов на ней почти не было, только небольшая шишка у основания большого пальца – след не то от собачьих зубов, не то от большой иглы.

– Есть тебе пока придется небольшими порциями и жидкое. Я специально приготовил суп из курицы.

– Здесь выращивают кур?

– Нет, но мне привозят мясо птицы. Для выздоравливающего, долго не питавшегося организма это то, что надо. Пойдем, я покажу тебе дом.

Дом оказался большим – столовая, коридор, операционная, перевязочная и комната отдыха.

Этакий пансионат, оазис спокойствия посреди мясорубки, именуемой Зоной. Здесь все было просто и удобно – как сказал один знаменитый скульптор, красиво там, где нет ничего лишнего. Док оказался приверженцем стиля, основанного на культуре конца девятнадцатого века, когда основным строительным материалом было дерево, однако не отрицал он и более поздних внедрений человечества – электричества и жилищно-коммунальных удобств. Туалет находился на улице, но в нем были водопроводный смыв и настоящий унитаз. Рядом был оборудован душ, – вода хоть и холодная, зато чистая. В столовой стояла электрическая печка, на которой Модеро разогревал суп.

– Со мной живут еще два помощника, – сообщил Док, – но они сейчас ушли побродить по лесу, вернутся, когда нагуляются. Они не такие способные, как Модеро, но тоже приносят пользу. Тебе придется пожить с ними какое-то время, так что привыкай считать их членами нашего сообщества.

– Доктор, а они не опасные? – осмелился спросить Алексей.

– Не опасней нас с вами. Немного глупее, похожи скорее на детей или на, скажем так, детей, остановившихся в развитии, но совсем не агрессивны, особенно если их не провоцировать.

– Док, я извиняюсь, а где мои патроны?

– Патроны я забрал, чтобы ты не натворил глупостей, когда проснешься. Я их тебе потом отдам. Но ты скоро сам поймешь, что в моем доме они тебе не нужны.

– А сколько я еще здесь пробуду?

– Что касается здоровья, то можешь идти хоть сейчас, разве что тебе показано правильное питание, а в Зоне его добыть проблематично. Но дело даже не в этом. Я спас тебе жизнь и рассчитался за тебя с Бородой. Он спас тебя – ты был его должником. Так что теперь ты должен мне вдвойне, и я вправе попросить тебя остаться здесь сколько посчитаю нужным. По крайней мере, в Зоне так принято.

– Понятно, Доктор, но, боюсь, я не смогу вас сейчас отблагодарить. Если я не выполню другое свое обязательство, то и жизнь моя ничего не стоит.

– Ты про «купол»?

Вот это было совсем неожиданно. Про то, что он собирается пробраться в консервы, не знал никто, даже Борода, и сказать об этом Доктору было некому.

– Ты говорил во сне, – объяснил свою осведомленность Доктор.

– Да, дело в «куполе», – после некоторых раздумий решил признаться Алексей. – Но это личное дело.

– Дело личное, поэтому я не буду тебя держать насильно. Но я хочу тебе сказать, что пока тебе в Зоне делать нечего. Если ты отправишься сейчас, то погибнешь зря. Я же хочу, чтобы ты постарался выполнить свой долг, и у тебя будет такой шанс. Но его надо ждать.

– Откуда вы знаете все это?

– Друг мой, если бы ты пришел в Зону так, как это делает большинство старателей, то в первом же баре узнал, кто я такой, и не удивлялся бы ничему. Но, поскольку ты прошел мимо обязательного курса молодого бойца, я поясню: я – Доктор, я знаю о Зоне больше, чем кто-либо другой. Разговаривая со мной, ничему не удивляйся, все принимай как есть. Считай, что я вижу тебя насквозь.

– Вы контроллер?

– Многие так думают, – пожал плечами Док. – И, может быть, совсем чуть-чуть они даже правы. Но, откровенно говоря, я – простой человек. Просто я старше вас всех. Ведь дети не удивляются, что мамы знают больше их, просто принимают это как должное. Здесь то же самое.

– Значит, вы знаете, зачем я пришел?

– Знаю и во многом могу помочь. Но тебе понадобится терпение.

– Почему вы будете помогать мне?

– Считай, что мне это интересно. Для меня противостояние с Зоной – это как партия в шахматы. Интересная игра.

– А мы – пешки?

– Не только пешки, вы слоны, ладьи, ферзи и даже короли. Не смотри на меня уничтожающим взглядом. Ведь если бы я не взял тебя в свою игру, ты погиб бы в первый же день. А так я сделаю все, чтобы ты добился цели. Мы оба хотим одного и того же, так почему бы нам не играть вместе?

– Я не люблю, когда мной играют.

– Тогда иди. Только помни, что ты – ее единственный шанс. Если вам удастся спасти ее, то только всем вместе.

– Всем вместе?

– Да, Алекс, ты не единственный, кто хочет ее спасти. Остальных нужно просто дождаться.

В тот же день Алексей узнал от Доктора, что произошло с ним и с Бородой после того, как он отключился. Оказалось, что Борода не смог дотащить Алексея до болотного домика. Отбиваться от тварей с ношей в виде Ципика на плечах оказалось не под силу даже такому мощному мужику, как Борода. До края болота он его дотянул, дважды отстреливаясь от небольших стаек оголодавших слепых собак, а перед самым болотом ему пришлось схватиться с чернобыльским вожаком – противником куда более серьезным. Из полного рожка, выпущенного старателем, в цель не попало почти ничего. Спасло Бороду, а вместе с ним и Алексея, то, что мутант оказался молодым, а потому недостаточно опытным и сильным. В рукопашной старатель сумел одолеть чернобыльца при помощи ножа, но и сам получил серьезные ранения. Тащить Алексея дальше он был не в состоянии, поэтому рискнул оставить его на небольшом островке недалеко от края болота, а сам отправился к дому Доктора, чтобы попросить помощи.

Но и это стало для него слишком сложной задачей: его раны оказались не так просты, как виделось на первый взгляд, и старатель упал без сил в трехстах метрах от цели. Тогда он стал думать о Докторе и мысленно просить о помощи. В итоге спас их Модеро – это он первым учуял, что на болоте кто-то зовет, и вместе с Доктором и другим зомбяком, Чистильщиком, они отправились на поиски.

Раны Бороды оказались сложными, но несмертельными, уже через день Док отпустил его на все четыре стороны. А вот с Алексеем пришлось повозиться. Даже в самой лучшей клинике мира его сочли бы безнадежно больным, отрезали бы для порядка съеденные гангреной правую руку и обе ноги и оставили умирать. Но Доктор как раз и славился тем, что для него безнадежно больных не существовало. Правда, лучше Алексею стало только на третий день.

Зато на пятый день своего пребывания в доме на болотах – истощенным, но почти здоровым.

С тех пор он жил в доме, научился понимать Зону, перестал бояться ее, посмотрел на территорию совсем с другой стороны. Ему уже даже начинало здесь нравиться, если бы не незаконченное дело. Алексей послушно ждал и помогал Доктору, учился у него мудрости и умению общаться с зоной, ассистировал на операциях. За то время, что Алексей жил у Доктора, в их руки попало девять пациентов. Почти все раны были очень серьезными – с мелочами к Доктору не обращались. Но Доктор, казалось, только радовался этому. Странный он был – желал всем здоровья и долгих лет, но при этом радовался, как ребенок, когда два «альфовца» притащили к нему полумертвого товарища. Радовался, потому что для него это был повод испытать новую комбинацию артефактов. Пациент выжил, довольно быстро пошел на поправку и уже через два дня был отпущен Доктором. За свои труды Док, который обычно не требовал платы и уж тем более не пользовался оружием, попросил у «Альфы» швейцарскую штурмовую винтовку «SIG-500», и уже через день удивленные бойцы клана принесли ее вместе с приличным запасом патронов.

Алексей действительно многому научился, хотя до знаний и умений Доктора ему было далеко. Этот седой человек оказался славным, но очень странным малым. Иногда пропадал на несколько дней, но еще ни разу не случалось, чтобы ему принесли тяжелораненого, а его не оказалось дома. Что это – способность предчувствовать или совпадения? Иногда Алексею казалось, что док глубоко несчастен и одинок в этом замкнутом пространстве Зоны. А иногда, что он безмерно счастлив. Иногда ему явно хотелось с кем-нибудь поговорить, а иногда он не желал никого видеть. И главное, он действительно верил в возможность вселенского счастья.

– Так не бывает. Не могут все люди быть счастливы одновременно. В первую очередь потому, что человек не знает, что такое счастье, – возражал Алексей. – Или каждому по желанию: всем, бесплатно и пусть никто не уйдет обиженным? Человек – ненасытное животное, его потребностям не будет предела, поэтому он никогда не будет счастлив. Даже если человек сыт, он будет брюзжать, что вместо икры ест сало, а вместо бордо пьет каберне. И отказаться от подобных желаний он не сможет, даже точно зная, что, когда он будет пить дорогое бордо вместо дешевого каберне, кто-то из-за этого умирает от голода.

– Человечество скоро переживет себя. – Док сидел в кресле-качалке, где проводил в раздумьях редкие часы свободного времени. – Иногда мне кажется, что Зона очень нужна Земле. Это не кара и не подарок, это просто новый виток эволюции, который определит дальнейшую судьбу человечества. Это новый естественный отбор; вы, может быть, еще не знаете, но Зона ведет отбор – самый натуральный, здесь выживают только лучшие представители человечества. Если ты пришел сюда с дурными намерениями, она рано или поздно отыщет тебя, только человек с чистой душой может здесь выжить.

– Борода рассказывал мне, что если на добро ответить злом, то долго в Зоне не протянешь. Вы про это?

– И про это тоже. Старатели считают, что исполнение долга здесь – дело жизни и смерти. Чем больше у тебя неоплаченных долгов, тем меньше Зона будет помогать тебе. Это старательский устав, родившийся не на пустом месте. Своеобразная примета.

– Модеро говорил, что вы знаете о Зоне все. Значит, вы должны знать, для чего Зона Земле.

– Я знаю о Зоне все, но не знаю, чем все это закончится. Она неподвластна мне, она неподвластна никому, в этом все дело. Знать ее недостаточно, а управлять невозможно, что тут поделаешь?

– А Исполнитель желаний существует?

– Ты злоупотребляешь служебным положением, Санитар. Вместо этого лучше походи по Зоне, скоро наступит срок.

– Когда? – спросил Ципик.

– Скоро, но точно пока не знаю.

С тех пор прошла неделя.

В этот день все было предельно обыденно. Алексей возился в лаборатории, «скрещивая» пару дешевых артефактов под прессом травы неизвестного происхождения – по замыслу Доктора, гусеница, являвшаяся объектом эксперимента, должна была стать невосприимчивой к радиации. Рядом, развалившись на стуле, почти как живой человек, восседал Модеро, с которым за это время Ципик очень сдружился.

– Куда Док ушел? – спросил Алексей.

– Пошел в город. – Модеро ковырял черным пальцем огромный рубец на шее, то есть занимался своим любимым занятием, за которое регулярно получал от доктора нагоняй. Но отказать себе в удовольствии он не мог. – А потом собирался в старательский бар.

– Куда? – Алексей обернулся к зомбяку, на миг забыв о подопытной.

– В бар. Хочет кого-то повидать.

– Модеро, ты опять расковырял свой рубец?

– Ты же не расскажешь Доктору? – Зомби осклабил беззубый рот. – Ты – друг.

– Я-то не расскажу, а вот Док увидит. – Алексей вернулся к опыту, но гусеницы на месте не оказалось. – Черт, где она?

– Если не скажешь Доктору, я тебе помогу ее найти, – ответил Модеро.

– Договорились. – Алексей осматривал пол вокруг стола, но найти гусеницу не мог.

– Она на потолке.

Над головой Ципика с крейсерской скоростью неслась индуцированная особь, на спине которой топорщились зачатки крылышек.

– Ого! Док обрадуется. Значит, комбинация ускоряет развитие и придает энергии.

– Доку будет не до этого, – прошептал зомбяк и снова взялся за рубец.

– Почему?

– Потому что тебе пора идти.

– Куда? – Алексей пристально посмотрел на мертвеца, но тот лишь отстраненно глядел глазами без век в точку, вокруг которой кружилась мутировавшая гусеница. Похоже, у нее все было не так хорошо, как показалось на первый взгляд.

– По твоему делу.

– Откуда ты знаешь?

– Доктор знает.

– И когда?

Ципик уже забыл про эксперимент, а объект тем временем окончательно изменил форму, гусеница походила теперь на жука-рогача: крылышки превратились в подобие хитинового панциря, а из головы вылезло два небольших выроста. Задние лапки отцепились от поверхности, секунду мутант повисел на передних конечностях, после чего свалился прямо на стол.

Модеро, завороженный предсмертным танцем насекомого, не ответил, и только когда Алексей толкнул его в плечо, повернул к нему голову.

– Когда? – повторил вопрос Ципик.

– Она умерла, – спокойно ответил зомби.

– Я видел, – ответил Алексей. – Когда мне выходить?

– Эти артефакты плохие. – Похоже, мертвяка результаты тестов интересовали гораздо больше, чем судьба Ципика.

– Модеро, ты мне друг?

– Модеро – друг! – с готовностью ответил зомбяк.

– Тогда скажи мне, когда мне выходить.

– Модеро – друг! – повторил тот.

– Когда мне выходить? – Для убедительности Алексей потряс его за плечи.

– Жалко тебя, ты – хороший.

– Модеро, ты тоже хороший. Расскажи мне все, что ты знаешь про меня.

– Доктор будет ругаться. – Модеро замотал головой, как ребенок.

– Модеро, Доктор все равно будет ругаться, потому что увидит, что ты сделал со своей шеей.

– Ты не скажешь?

– Господи, да я-то не скажу, но он сам увидит.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Ты пойдешь через три дня. А потом умрешь.

– Очень хорошая перспектива. – Алексей снимал с себя рабочую одежду, больше он не собирался проводить никаких исследований.

– Но тебе понравится.

– Что понравится – умирать?

– Не знаю, но с тобой все будет хорошо.

– Понятно. Понятно, что ничего не понятно. Когда придет Доктор?

– Он не сказал. Но до выброса он не вернется.

– Слушай, а где он выброс пережидает?

Последнее время Доктор все чаще уходил перед выбросом из дома и возвращался только через несколько часов после его окончания. У Алексея даже возникло подозрение, что он действительно монстр Зоны и черпает из выброса энергию, но все его догадки рассыпались сразу же, как только они начинали разговаривать, – нет, Док самый обычный человек, просто подружившийся с Зоной.

– Не знаю, – нехотя ответил Модеро, – это его дело.

– Это точно.

Док вернулся через сутки после выброса. Был он, как никогда, серьезен, едва взглянув на Ципика, понял, что Алексей в курсе дела, поэтому сразу же начал разговор:

– Пора, Санитар.

– Когда выходить?

– Скоро. Собирайся пока. В чулане возьми комбинезон и оружие по вкусу. Бери все, что посчитаешь нужным, лучше всего «SIG-500», он в полном снаряжении. Оружие тебе еще пригодится. А я соберу тебе провизию и медикаменты.

Никаких подробностей Док не сообщил, молча собрал все необходимое, молча поел и ушел спать. Санитар понял, что разговор отложен до утра.

8. Изумрудное

Военный старатель уже сместился к выходу из ангара, теперь вокруг него было семь-восемь метров свободного пространства, он внимательно осмотрелся: нет, никого не видать, никакого движения, шуршания, мельтешения. Не похоже, чтобы кто-то выходил на позицию для атаки. Мэг замерла за спиной в двух метрах от старателя, выбрала хорошую позицию, так чтобы ей было видно и пространство за зданием, и часть внутреннего зала, чтобы при необходимости поддержать огнем товарища. Алекс уже привычно парил в нескольких метрах над ними, незримо присутствуя, без возможности помочь.

Монгол и Мэг попятились. Оказавшись за пределами здания, но не спуская глаз с проема дверей, Монгол огляделся. Слева расположился длинный ряд разрушенных боксов со множеством дверей-ячеек – вдалеке строение поворачивало и скрывалось за краем заводского цеха, из которого они только что вышли. Ни одной живой и даже полуживой души там не было, лишь тело убитого ранее зомби. Справа остался проход между двумя зданиями, который выводил на площадь, где бродили по кругу заблудившиеся в пространстве зомби. С позиции Алекса просматривались фигуры, как минимум четыре живых трупа.

Мертвяки брели неровной походкой вдоль длинного полуразрушенного здания, примыкавшего к цеху, из которого только что выбрались люди. Проход перекрывала длинная цепь искрящих аномалий – от «электросетей» было много света, и темнота далеко просматривалась.

Алекс попытался развернуться, сознание скользнуло по пятаку, занятому сестрой и ее спутником, и он с ужасом узнал дверь здания позади. Она была в том, самом первом, сне – массивная ручка с резными наконечниками, где-то там в подвалах Мэг и Монгол навсегда уйдут в синий и мертвый туман.

Военный старатель меж тем отступал к зданию, которое располагалось за спиной. Внутри оказалась почти полная темнота, окон в зале, где они оказались, не было, свет проникал лишь в раскрытую дверь. Монгол и Мэг замерли, давая глазам привыкнуть к полумраку. Спустя полминуты Алекс смог рассмотреть тусклый блеск металла – вездесущую вертушку и коробку вахтера, ныне пустую, как и все вокруг. Толстые слои пыли отчетливо ощущались при каждом шаге, обеспечивая бесшумность ходьбы, но так же бесшумно могли передвигаться и притаившиеся здесь мутанты.

Негромкое похрюкивание на лестнице, ведущей наверх, выдало обитаемость строения – судя по всему, это была плоть, и, к счастью, она не собиралась прятаться. Монгол развернулся на звук и приготовил оружие. Тварь медленно ковыляла посмотреть, кто отважился зайти в ее обитель.

– Мэг, держи ключ. – Вояка протянул что-то напарнице, пальцы Алекса будто бы ощутили прикосновение тонкого пластика, вроде пластиковой карты, но ощупать его не удалось, мираж быстро исчез, оставив после себя лишь слабое послевкусие.

– Тут все базы кодов, – шепотом продолжил Монгол. – Откроешь дверь – дашь знать.

Тварь на время затаилась, то ли почуяла опасность, то ли просто вычисляла, где прячется враг. Через несколько секунд над лестницей послышался скрежет когтей о бетон, слишком частый для одной особи, получалось, что плотей несколько.

– Монгол! Дверь открыта! – Мэг появилась за спиной Алекса, теперь он ее хорошо чувствовал.

– Замок работает?

– Вроде работает. Но за ней полно аномалий.

– Медленно отходим, спускайся первая, приготовься впустить меня и закрыть за мной дверь. Если прикажу закрываться одной, приказы не обсуждать, ясно?

– Ясно, – сухо ответила Мэг, хотя Алекс мог поклясться, что этот приказ она никогда не выполнит.

Когда события начали разворачиваться с удивительной быстротой, дух Алекса оказался где-то между Монголом и Мэг, над лестницей, ведущей в подвал, поэтому видимость была слегка ограничена. Сначала на площадку вывалились мутанты, плоть была не одна, а в компании с еще двумя побратимами, но вид у них был далеко не боевой. У плоти, которая первой скатилась по лестнице, отсутствовала одна передняя конечность, поэтому она и ковыляла столь невыразительно. Две другие плоти, хоть и были в полном здравии, в размерах и весе уступали взрослой особи почти вдвое – подростки.

Но прямо за ними, в полутьме коридора Алекс прекрасно разглядел силуэты проникших в здание двух человекоподобных мутантов. Их тела лишь на миг показались в проеме дверей и будто испарились – захотелось вскрикнуть, предупредить, но Монгол уже отреагировал и выпустил длинную очередь из «Вала». Вспышки выстрелов ненадолго осветили зал, давая полную картину происходящего. Кровососы оказались в центре помещения, где нос к носу столкнулись с плотями. Закипела драка. Сначала завизжала крупная плоть, подброшенная вверх мощной лапой двухметрового гиганта, два мелких тельца бросились в разные стороны.

Монгол повел стволом, первые пули ушли в пустоту, никому не причинив вреда, в цель попала только половина рожка, ближний кровосос пошатнулся и упал прежде, чем в автомате закончились патроны и все погрузилось во тьму. В нескольких метрах от старателя утробное рычание слилось с цокотом копыт, громким хрюканьем и визгом, раненая плоть пыталась вырваться из когтистых лап уцелевшего кровососа.

Монгол бросил на звук гранату и, не перезаряжаясь, рванул по ступенькам вниз. В отличие от него Алекс успел увидеть, как следом бросились две маленькие плоти, не пытаясь догнать человека, а ища спасения. Раненый кровосос поднялся, а второй, отбросив притихшую плоть, бросился за старателем. Граната взорвалась, рассыпав яркое пламя и клубы дыма, осколки рвали тела зазевавшегося кровососа и мертвой плоти, а Алекс вынырнул из небытия.

Впервые за время пути зарядил дождь. Не гроза, конечно, но и этого хватало, чтобы настроение упало до нуля – в дождь Зона становится еще тоскливей и мрачнее, чем обычно, холодные капли закатываются под капюшон, проникают в складки, отчего кажется, что уже никогда больше не узнаешь, что такое тепло и уют. Сырой ствол автомата холодит руки, в ботинках хлюпает. Идти все труднее, трава становится скользкой и вязкой, на земле остаются весьма заметные следы, а комбинезоны и рюкзаки набирают в весе, скользят. Шелест дождя скрывает от слуха звуки опасности и притупляет внимание, отвлекая на мелочи. Единственный плюс – аномалии: в дождь большинство из них становятся в разы более заметными, чем обычно.

Серый шагал сразу за Крюком, тот периодически останавливался, делал поправку и шел дальше. Шаг за шагом, аномалия за аномалией, вешка за вешкой.

Страшное это место – Зона. Казалось бы, чего проще: идут себе четверо, будто по бульвару. Тропа петляет – вон камень приметный лежит, значит, впереди «карусель», вот на ветке тряпка белая повязана – чего это там? А, «сверхконтактная электропара», одна из самых поганых ловушек. Вроде кочка как кочка – ничего особенного, вторая в четырех метрах и чуть правее, а ты попробуй сунься между ними: так законтачит, что пеплом по ветру полетишь. И ведь ничем себя не выдает. Вот «электросеть», например, завсегда видать, она и не прячется, «пресс» по поникшей траве, да ветвям определить можно. «Печку» и «мясорубку» тоже с опытом замечать начинаешь. Да даже «воронью карусель», если приглядеться, увидеть можно: она пылинки без конца по кругу гоняет. А «электропару» – хрен. Тут только внимательно под ноги надо смотреть.

А там что, в траве? Жижа какая-то, куча черного тряпья в комок сжата. Пусть «компрессионная» аномалия тебе будет пухом, неизвестный старатель. Хотя какой там пух!

Крюк на жертву даже не глянул, видно, не в первый раз видит. Данила сглотнул, Макс глянул мельком и отвернулся. И ведь самое страшное-то, что и шел, поди, не один, а так же, с караваном, тоже по сторонам глядел, вешки отмечал, и вот на тебе, на самой заметной аномалии споткнулся. Хотя, может, и не так все было. Может, он один был – до сих пор еще по Зоне одиночки ходят, хотя караваном-то оно, конечно, удобней. И от мутантов в четыре ствола отбиваться легче, и от людей лихих. Бывает, молодой старатель в одиночку в Зону полезет, по неопытности или, если храбриться начнет, – тут уж никто силой держать не станет, но такие в Зоне долго не живут, в первую-вторую ходку пропадают. Но есть и такие, что годами бобылем территорию топчут, и ничего – при хабаре, и руки-ноги на месте. А может, мародер какой, с дружками добычу не поделил, и они его сюда определили.

В целом дорога по Диким Землям показалась Серому легкой ознакомительной прогулкой, вроде как мастер-класс для новичка от сторожилов Зоны. В руках он с удовольствием держал купленный несколько часов назад «альфовцев» «Абакан» с оптическим прицелом. Новый, еще с запахом смазки. Дану тоже собирались приобрести что-нибудь стоящее на выходе, но сразу за окраиной Чернобыля наткнулись на перебитый караван из пяти человек, с которого сняли несколько мелких артефактов, три видавших виды автомата АКМ-74 и один «Винчестер». Крюк на первом же привале собрал из трех старых АКМ один пригодный для нормальной стрельбы и торжественно вручил его Дану. На него же повесили «винчестер» и собранный с мертвого каравана рюкзак, так что первая радость парня тут же потускнела. У «альфовцев» же для него взяли лишь оптику и подствольный гранатомет, заложив при этом ставшую лишней пятизарядку и мелкие, дешевые артефакты.

Вид на озеро Изумрудное, открывшийся с вершины холма, всегда впечатлял тех, кто видел его впервые. Поверхность воды чисто голубого цвета, над которой медленно кружились белые облака, воронкой сходящие на ее поверхность где-то в центре. Этот танец не прекращался никогда, каждый раз заставляя засматриваться на безумство силы, способной отрывать от неба кусочки белой материи. Серый и Данила так и застыли, открыв рот.

Когда-то здесь и озера не было. Была пустая равнина, брошенная чернобыльская земля. Но после ликвидации первой аварии всю технику, зараженную радиацией и не подлежащую дезактивации, из прилежащих районов было решено свезти в одно место, именно сюда, устроить здесь радиоактивное кладбище из отработавшей техники. Таких кладбищ в Зоне еще несколько. Говорят, в планах было засыпать все это дело гравием и грунтом, но вторая авария перекроила планы. Тысячи автомобилей, автобусов, КамАЗов и тракторов, военная техника, передвижные подъемные краны так и остались стоять на семи ветрах, образуя собой огромную радиоактивную свалку. В первые несколько месяцев подходить близко к этому участку было смертельно опасно – радиационный фон зашкаливал. Но Зона-мать неожиданно преподнесла приятный сюрприз.

После одного из выбросов земля под радиоактивным железом просела и вода из подземных источников начала быстро заполнять впадину, образуя ставшее самым знаменитым в Зоне озеро. Теперь это был подводный могильник, вода частично съедала радиацию, в результате фон в воздухе резко ослаб и территория вокруг стала проходимой. Вода в озере до сих пор была грязной, так что захотевшим искупаться в ней можно было пожелать только одного – не долго мучиться. Зато побережье стало безвредным, отчего и снискало себе среди старателей славу места, где можно устроить привал.

Позже территорию вокруг Изумрудного и вовсе обжили. В болотах, что в избытке располагались за озером, поселился Доктор, а в полутора километрах от берега умники выстроили свой научный лагерь. Так что теперь побережье превратилось в одну из контрольных точек, которые старатели обязательно пересекали, когда топали к «ботаникам» или тащили раненого к Доктору.

– Пикник на обочине! – скомандовал Крюк. – Можно оправиться и отдохнуть. Только в воду не мочиться, а то пиписька отсохнет.

– Красиво, – протянул Данила, разглядывая водную гладь вдали. – У нас дома такое же озеро было, только еще камыши по краям росли и утки плавали. А здесь тишина. Как будто умерло все.

– Так и есть, – подтвердил Крюк, доставая из рюкзака провиант, – мертвое озеро. Зона сама здесь территорию открыла, радиоактивные отходы похоронила, вот только хитра она, стерва. Ты думаешь, это она из человеколюбия? Ага, хрена там! Это еще один ее хитрый план. Когда здесь озеро образовалось, на том берегу радар заработал. Старый армейский выжигатель мозгов, еще до второго взрыва военные здесь что-то изобретали.

– Я слышал, – проявил осведомленность Дан. – Мужики в баре рассказывали.

– Сколько здесь народу по первости полегло – жуть! Это сейчас все умные, когда известно, где радар людей цепляет, а где нет. А тогда под него человек двести за раз угодило. Зомбяков вон до сих пор в центр тянет.

Крюк показал рукой в сторону озера, и Серый отчетливо разглядел вдалеке одинокую фигуру. Человек шел к центру озера со стороны подлеска, находящегося в трехстах метрах от них.

– Зомби, – сказал Крюк. – Люди-то теперь редко на радар попадаются, только те, кто хочет прорваться в сектора повышенной аномальной активности в центре озера. Но таких дураков теперь мало. А вот умники периодически что-нибудь изобретают: то шлем, который от выжигателя спасает, то таблетки. Их испытатели частенько помирают.

– Они что, испытания на живых людях проводят? – спросил Дан.

– А на ком же еще? Не на собаках же их проводить! То, что здесь на собаках работает, на человеке – вовсе не факт.

– Но разве можно людей подставлять под выжигатель?

– Можно, если эти люди – добровольцы.

– Какие еще добровольцы, что за хрень? Кто даст себе мозги выжечь?

– Заключенные, приговоренные к смертной казни, безнадежно больные. Те, кому в обмен на испытания обещают жизнь. Повезет тебе – поможет шлем под радаром выжить – будешь жить. А не повезет – вывернет мозги наизнанку.

– И неужели соглашаются?

– Жить захочешь – согласишься. Да и не спрашивают их часто. Приговорен к смерти – шлем на голову и под радар.

Зомби меж тем прошел добрую сотню метров. Движения его были неуклюжими и дергаными, отчего, перескакивая с машины на машину, он часто оступался, иногда падал в воду, но с непреодолимым усердием карабкался наверх и продолжал свой путь. Серый вспомнил, что он уже слышал, как называли такое путешествие старатели – «прогулки по воде». Зомбяк шел по скрытым под водой крышам автомобилей, в результате чего казалось, что он идет по поверхности воды, словно Иисус.

– И куда он идет? – спросил Серый.

– А тебе умники что, не рассказывали? К центру озера. Минут через пять исчезнет в тумане, и все. Никогда больше не вернется.

– А что там, в центре?

– А кто ж его знает? Оттуда никто никогда не возвращался. От середины озера и до другого берега сплошной туман, даже сверху ничего не видно. На карте посмотрите, там желтым цветом район выделен, видите?

Серый и Дан синхронно опустили головы к ПДА. Район, выделенный желтым цветом, был совсем рядом.

– Вот туда не заходите ни при каких обстоятельствах, иначе пойдете вслед за ним. – Крюк махнул рукой вслед зомбяку.

– А мы не близко сидим? – заволновался Дан.

– Не близко. Но лучше не рисковать и даже на край не заходить. И если окажетесь здесь ночью, особенно в первые сутки после выброса, ни в коем случае не подходите к воде. Даже если вас очень будут звать.

– Кто?

– Призраки. Выползает на берег что-то серое и начинает орать: «Браток, помоги! Спаси, Старатель, раненый я!» И все в таком духе. И как только ты к нему подойдешь, он на тебя кидается. Не человек, а какая-то энергия, короче, мозги вывихивает не хуже выжигателя и утаскивает за собой, в озеро.

Серый и Дан недоверчиво смотрели на Крюка, пытаясь понять, говорит он правду или шутит. Однако ни тени улыбки на его лице не было. Крюк с удовольствием наворачивал мясные консервы из американского пайка в саморазогревающейся упаковке.

– А вы зря не едите, – сказал он как бы между прочим. – Я сейчас поем, и мы пойдем дальше, вас ждать никто не будет.

Встречу сообщнику Серый назначил на том месте, где ему указал Крюк. В ответ пришло сообщение, что придется немного подождать, но это «немного» растянулось на целый час.

– Серый, что-то долго. – Макс заметно нервничал. В Зоне не принято долго стоять на одном месте. – И что-то тут становится людно. Крюк, глянь на ПДА. – С северной стороны прошла группа из четырех человек. Шли они с пеленгами, узкой цепью, явно обыскивая квадрат правее лагеря. Крюк сбросил мощность своего детектора до минимума, чтобы поисковики не смогли поймать его сигнал, точки на экране превратились в слабое, едва заметное мерцание.

– Ищут кого-то, – поделился он мнением с окружающими.

– Нас? – заволновался Данила.

– Не похоже. Если будут идти, не сворачивая, то нас не заметят. А вот если повернут…

– Меняем позицию? – нервно скривился Макс.

– Да, отойдем чуть к северу. Серый, сбрось своему умнику новую точку и поинтересуйся, кого здесь ищут.

Серый выполнил приказ и через минуту получил ответ:.

– Лаборант вчера потерялся. Его ищут.

– Долго его еще ждать?

– Уже выходит. Только говорит, что лучше его вот здесь ждать. – Серый указал на карте точку с переданными координатами. – В этом секторе не ведется поиск.

– Здрасьте, приехали! Это ж совсем в другую сторону, – возразил Макс.

– Зато там никого нет, а у нас опять гости. – Крюк пристально смотрел на экран своего наладонника с включенной локацией. – Только теперь с запада и трое. Сбрось ему, что мы идем. Встречаемся через двадцать минут.

Путь в обход лагеря дался довольно легко. Четырежды встретившиеся на пути группы военных искали пропажу почти что вручную, максимально уменьшив площадь локационных способностей своих приборов. Скорее всего, у пропавшего умника не было ПКДА, поэтому военные сканировали местность, пытаясь обнаружить не прибор, подающий сигнал, а крупный кусок биомассы, для чего требовалось усиление сигнала. Этим объяснялось то, что площадь исследования была уменьшена в угоду мощности и избирательности щупальцу локатора. Старателям такая ситуация была только на руку – включив свой детектор на прокачку территории, Крюк заблаговременно видел приближающихся военных, не боясь быть запеленгованным, и вносил коррективы в маршрут. В итоге на место группа пришла с опережением графика почти на пять минут, но умник уже был там.

При ближайшем рассмотрении ученый оказался подслеповатым пареньком лет двадцати семи с узким подбородком и густой шевелюрой. Самое странное – он был чисто выбрит, что для обитателей Зоны большая редкость: тратить время на регулярное бритье здесь непозволительная роскошь, если, конечно, ботаник не готовился специально к их приходу. Нагружен он был, как маленькое вьючное животное – два рюкзака нес в руках, еще один болтался у него за спиной. Серый вышел ему навстречу, остальные пока что схоронились в зарослях, мало ли чего.

– Здорово, брат. – «Ботаник» бросил ношу на землю и с радостью обнял Серого. – Извини, что так долго, Горбунов, как назло, устроил заседание, целый час мозг разрывал.

– Переодевайся быстрей.

– Возьми вот этот рюкзак.

Умник протянул Серому одну из сумок и стал быстро сбрасывать свою одежду, меняя ее на походную, сверху он надел улучшенный комбинезон ученых «Сева», крайне непригодный для глубоких рейдов в Зону, поскольку от пуль он практически не защищал, а соваться в аномалии, в которых комбинезон был полезен, Крюк не собирался. Благо шлем оказался модифицированный, не стеклянная сфера, а похожий на противогаз прототип с защитными пластинами, иначе любой встречный старатель засмеял бы всю команду. Из оружия в арсенале умника-дезертира имелся лишь немецкий пистолет «USP» довольно надежное оружие ближнего боя, но в Зоне почти бесполезный. Защитный костюм был для умника тяжеловат, но его лицо светилось уверенностью в себе и желанием покорить мир.

– А как тебя выпустили?

– Вышел через подземный комплекс. Вчера получил у Горбунова пропуск и не использовал, а сегодня прошел по нему.

– А на воротах?

– С южных ворот вообще пост сняли. Открыл дверь и вышел.

– Это что за клоунада? – осведомился Крюк, выходя из кустов. – Серый, кто это?

– Знакомьтесь, Валерий Воронин, или просто Птица, он пойдет с нами. Птица, это Крюк. Это Макс и Данила, – представил вышедших вслед за Крюком товарищей Серый.

– Ты уверен, что он дойдет? – не глядя на Птицу, усмехнулся Крюк.

– Дойдет, – уверенно ответил Серый. – Тем более, что другого выхода у нас нет.

– Кто-то идет! – с тревогой сказал Макс, глядя на экран наладонника, Крюк передал ему обязанности следить за локатором, как только они подошли к месту встречи.

Крюк быстро подошел к нему и заглянул в экран. На мониторе опять светились запеленгованные детектором движения точки в количестве пяти штук.

– Ты же сказал, что этот сектор чистый, – обратился к Птице Макс.

– Не знаю, этот сектор не обозначался как цель поиска, – попытался оправдаться умник. – Это точно, я сегодня был на вводной для военных.

– Значит, приказ поменялся.

– Может, они тебя ищут? – спросил Дан, обращаясь к Птице.

– Тебя точно никто не запалил, когда ты уходил? – поддержал Макс.

– Не должны были. Я все предусмотрел.

– Кто-то, кроме вас двоих, в курсе, что вы собираетесь сбежать с лагеря? – осведомился Крюк.

– Никто, – уверенно ответил Серый, но все-таки посмотрел на Птицу.

– Никто, честное слово!

– Сворачивают. – Макс смотрел на ПДА: там пять размытых точек сваливались к востоку, но траектория их движения явно цепляла то место, где сейчас находилась группа. Чтобы избежать столкновения, нужно было срочно уходить.

Не успел Крюк выбрать дальнейшее направление движения, как судьба преподнесла новый сюрприз. С востока навстречу первой пятерке двигалась вторая, отрезая группе путь в северном направлении. С запада оставался лагерь ученых, с северо-востока и юга двигались мобильные группы военного спецназа. Путь к бегству был лишь один – на запад, и то если идущие навстречу друг другу пятерки военных не успеют перерекрыть беглецам выход.

– Да нет, похоже, они просто прочесывают лес. – Крюк снял с плеча автомат и подправил прицел. – Но если увидят нас, то в покое не оставят. Точно за мной, шагом марш. Макс, присмотри за умником.

Макс кивнул в ответ и пристроился позади колонны.

Крюк вел команду, быстро лавируя между аномалиями. Следом бежал Дан, за ним заплетающийся в своем плохо подогнанном костюме Птица, подгоняемый Серым и Максом. Сходящиеся группы военных находились уже совсем близко, они вот-вот должны были показаться в пределах видимости, но все же шансы проскочить у старателей были. Крюк уже было выдохнул и в очередной раз поблагодарил Зону за чудесное спасение, как вдруг замер. Впереди обнаружился еще один отряд, который шел в том же направлении, что и старатели. Просто Крюк бежал так быстро, что почти догнал медленно идущий цепью взвод солдат. Забравшись в заросли, Крюк насчитал по крайней мере шесть спин, но был уверен, что отряд более многочисленный. Несмотря на риск быть запеленгованным, Крюк осмелился включить локатор и посмотреть, где находится тот отряд, что остался у них за спиной. Десять точек он заметил теперь в двухстах метрах позади, они сбились в плотный комок и пока не двигались. Группу скрывали от них густые заросли леса, пока военные были вне пределов видимости, однако в любой момент могли возобновить движение. Вот выберут правильное направление, и зажатым между двух огней старателям придется туго.

Несколько минут никаких изменений не наблюдалось, один отряд продолжал медленно двигаться спиной к группе, другой оставался на месте, разрыв между ними увеличивался; если так пойдет и дальше, то через несколько минут он будет достаточным для того, чтобы незаметно проскочить между ними. Крюк принял решение подождать и выключил детектор.

– Если даже засекут, можно попытаться вырваться, цепь у них не слишком плотная, – обратился Крюк к сидевшему рядом Серому, но так, чтобы его слышали и остальные.

– Впятером не выйдем, кого-нибудь обязательно положат, – возразил Макс. – К тому же военные нас потом по всей Зоне гонять будут, оно нам надо?

– А что, лучше сдаться?

Серый подтолкнул Птицу рукой и что-то прошептал ему на ухо.

– Там есть бункер, – подумав, сказал Птица Крюку, правильно принимая его за главного. – Старая шахта военных. Мы теперь используем ее, когда проводим измерения за пределами лагеря. У меня есть допуск, можно добраться до него и там спрятаться, через крышу они нас не запеленгуют. Можно залезть и переждать, пока они уйдут.

– А они не смогут в нее попасть?

– Нет, доступ туда имеют всего четверо, это собственность научного лагеря.

– Там кто-нибудь есть?

– Никого, объект имеет временное назначение, поскольку для постоянного использования необходимы дополнительные затраты вроде охраны, энергопитания, снабжения. Зачем, когда рядом есть оборудованный лагерь? Оборудовать два объекта дорого, поэтому стационарно мы используем только один. Правда, при открытии бункера срабатывает сигнализация на ЦП, но я знаю, как ее отключить.

– Для простого умника ты знаешь слишком много, – подметил Крюк. – Кем ты там числишься?

– Начальником лаборатории технических исследований.

– Когда заметят, что ты исчез, здесь будет жарко.

– Ну, я думаю, часа два, а может, и больше у нас есть. По бумагам я в барической камере еще час. Потом решат, что я просто забыл сказать, куда пошел, и будут искать в лагере, прецедент уже был, я неделю назад специально потерялся, чтобы сегодня тревогу как можно дольше не поднимали.

– Где твой бункер? – спросил Крюк на всякий случай.

– Вон там. – Птица указал направление, в котором не так давно скрылся отряд военных.

– Далеко?

– Не знаю, метров сто, может быть. Я в лесу плохо определяю расстояние.

Крюк между тем включил наладонник, чтобы проверить, есть ли изменения в обстановке, и грязно выругался. Один отряд отошел довольно далеко, сместившись при этом к югу, второй, наоборот, немного приблизился и отошел к северу – складывалось впечатление, что они кружат вокруг группы. Но самым страшным было то, что от одного из отрядов оторвалась небольшая группа из трех человек и двигалась наискосок, аккурат в то место, где прятались старатели, и при этом у одного из них был включен пеленгатор.

– Б…дь, нас, кажется, засекли! Валим! – Крюк вытянул из кустов Птицу и толчком придал ему ускорение. – Где твой бункер? Веди!

Вход в бункер оказался самым обычным люком, что предполагало подземное расположение основных помещений, сам же люк был массивным, из железа, бетона и титана, однако не выглядел непреодолимой преградой. Укрыться за ним от всех земных бед не представлялось возможным, поскольку при желании и наличии кумулятивного заряда средней мощности преграду эту можно было устранить.

Птица непозволительно долго копался с сигнализацией, за это время группу могли накрыть, будь удача не на стороне старателей, но наконец дверь, скрипнув, отворилась и бродяги один за другим спустились внутрь.

Когда люк вслед за Птицей закрылся и темные стены бетонного помещения погрузились во тьму, старатели впервые за долгое время перевели дух. Никто не смел нарушить наступившее молчание: Крюк, Макс и Серый понимали, что если военные успели заметить, куда они исчезли, то в скором времени дадут о себе знать. Данила верил, что бетонный засов укроет от любых напастей и был счастлив как ребенок. А Птица подходил к делу с практической стороны – в этот момент он думал только о том, что неплохо бы включить в комнате свет.

Яркая лампочка осветила помещение, ослепив всех, кто в ней находился. Это был просторный зал Г-образной формы с облупившимися стенами и сырым потолком. В самом центре комнаты находилось огромное кресло, если бы не потрепанная обивка, оно было бы похоже на трон, во всяком случае, по форме и стилю очень его напоминало. Справа от кресла стоял грубый, сколоченный из плохо отшлифованных досок стол, на нем лежал маленький портативный компьютер, по другую сторону стола валялись три не внушающих доверия стула. Из чисто научного оборудования обнаружились только четыре стеллажа с экранами и многочисленными кнопками под ними да блок питания размером с большой сейф. Довершали набор мебели четыре скатанных в рулон матраца еще совдеповского производства, которые покоились на специально подвешенной для этого полке. Две двери в разных концах комнаты были заперты на небольшие навесные замки, но при желании их легко можно было свернуть. В целом невооруженным глазом была видна запущенность и убогость помещения, значит, пользовались им не часто.

– Что ж вы так бункер запустили? – сокрушенно покачал головой Макс. – Мебелишка совсем поистрепалась.

– Мы должны экономить государственные средства, – попытался оправдаться Птица.

– Но не до такой же степени.

Крюк обошел помещение, разглядывая стены. Серый тоже по-хозяйски пошарил по полкам, заглянул за стеллажи с приборами, пощелкал тумблерами. О существовании бункера он, конечно, знал, но бывать в нем раньше не доводилось.

– Осторожнее, ничего здесь не трогай, – предупредил его Птица. – Ведите себя прилично, вы же интеллигентные люди.

– Сколько будем ждать? – Серый повернулся к Крюку, все зависело от его решения.

Проводник посмотрел на наладонник. Начало третьего, до темноты около семи часов, большого запаса времени нет, но и цейтнота пока тоже.

– Десять минут, – принял решение Крюк. – Если будет коридор, то попытаемся выйти. А если нет, то придется сидеть и ждать.

– Лаборанта жалко, – скорбно сообщил ботаник. – Полдня ищут, и все без толку. Второй за неделю, между прочим.

– Третий, себя тоже считай. – подначил Крюк.

– Слушай, – позвал Птицу Дан, – а у вас тут удобств нет, а то я с самого озера терплю?

– Вон там, – Птица указал на дальнюю комнату, – ключ сверху на косяке.

К двери одновременно ломанулось несколько человек.

– После батьки! – сказал Крюк, отодвигая от двери Дана, и первым схватил ключ. – Десять минут всем на процедуры – и в дорогу! – После чего скрылся за дверью.

Все вопросы в районе Изумрудного были решены, военные странным образом пропали с радаров, и путь был свободен, поэтому Крюк скомандовал выход, и через десять минут группа из пяти человек двигалась на север, по направлению к Рыжему лесу. Западнее на несколько километров протянулся другой мертвый лес, прозванный Проклятым, и название его не было лишенно смысла. Наружная его граница кишела тварями и аномалиями, но все же была проходима, а вот входить в Проклятый лес со стороны Припяти было опасней, чем соваться к реактору ЧАЭС, никто из рискнувших сделать это не вернулся назад и не поведал, что же таит в себе этот участок Зоны. Он оставался этаким Бермудским треугольником территорий отчуждения, в его недрах не раз пропадали целые отряды слишком смелых старателей и военных. Где-то там, по преданию, сохранился целый город подземных бункеров, но найти или просто подтвердить само его существование до сего дня никому не удалось.

Западнее и севернее Изумрудного почти до самой Припяти тянулись огромные участки зараженной местности, перекрывавшие проход к Рыжему лесу. Невероятная плотность аномалий в этом районе плюс высокий уровень радиации делали эту часть Диких земель непроходимой и непригодной для промысла. Поэтому, чтобы добраться до цели, старателям предстояло завернуть через Промзону и завод «Восток» к базе «Альфы», а затем пройти через территорию военных складов до Копачей и границ Мертвых земель, контролируемых уже «Братством Зоны». Покидая бункер умников, все были уверены, что следующим пунктом путешествия станет именно «Восток».

Первое удивление постигло участников похода через двадцать минут, едва группа отошла от лагеря ученых на безопасное расстояние. Взобравшись на вершину холма, покрытого редкими кустарниками, Крюк изучил местность в бинокль. Пологий, поросший белесой травой склон густо заселяли аномалии, в основном «гравитационные плеши». В местах их активности трава была вывернута с корнем, отчего участки земли действительно напоминали плешь, ветки оказавшихся в зоне действия аномалий деревьев изгибались, склоняясь к центру аномальных зон, а кое-где их силы хватало, чтобы просто переломить ствол дерева. Вдали, уже за пределами видимости глаз, бродила большая стая кабанов, в данный момент их можно было не опасаться.

Гораздо интересней было то, что Крюк увидел под одним из деревьев, примерно в центре склона. Два человека, не таясь, безмятежно сидели в тени ветвистого орешника с причудливо переплетенными ветвями. Автомат у одного из них – не какой-нибудь «Абакан», а отличная швейцарская машинка «SIG» – пассивно свисал с левой руки. Разглядывая его в бинокль, Крюк мог поклясться, что он стоит на предохранителе. За спиной чудака висел худенький ранец, не особо тяготивший плечи – опытным взглядом Крюк определил вес примерно в пять-семь килограмм, для глубоких ходок в Зону – негусто. Одет чудак был в армейский камуфляж без опознавательных знаков, но Крюк без труда определил в форме видавшую виды потертую защитку Российских вооруженных сил с наброшенным поверх СКАТом. В руках парень держал нож, но опять же не в целях самозащиты, а для того чтобы нервно постругивать попавшуюся под руку чурку.

У второго оружия не было вообще, по крайней мере в пределах видимости. Тело покрывал длинный серый плащ с капюшоном, наброшенным на голову. Никаких защитных средств вроде бронежилета или защитной маски, только длинный деревянный посох в руке и легкая котомка на поясе. Окончательно повергали в ступор свободно лежащие в двадцати метрах от людей артефакты «золотой сом» и «гравий». Похоже, дары Зоны этих двоих не интересовали. Крюк вообще готов был принять чудаков за зомби, бывает же, что они ведут себя вполне по-человечески, особенно если Зона не успела окончательно превратить мозги в кисель. В Мертвой деревне, например, они способны проявлять простейшие профессиональные навыки, но даже с такого расстояния было заметно, что это обычные живые люди, подверженные эмоциям и способные мыслить.

Крюк указал направление и передал бинокль Максу, чтобы тот тоже оценил нелепость ситуации, Серый достал свою оптику и присоединился к товарищу. Дан попытался разглядеть неожиданную помеху через оптический прицел, но Крюк грубо оборвал его и приказал присматривать за спиной.

– Ну, что скажешь? – Обратился он к Максу.

– Кто это?

– На изгоя похож, они в таких же плащах ходят и без оружия. Но это не изгой, это pонный Доктор, – уверенно ответил Крюк.

– А второй?

– Второго не знаю. – Крюк отобрал у Макса назад бинокль. – Обойдем или поздороваемся?

– Не знаю. Тебе виднее, – через паузу ответил Макс. Ему в очередной раз пришлось признать, что Крюк чаще принимает правильные решения.

– Слышь, Крюк, – послышался сзади голос Дана, которого отрядили следить за тылом, – там кто-то есть.

– Где там? – недовольно повернулся Крюк.

– Сзади. Как будто воздух шевелится. Вроде и нет никого, но что-то мелькает.

«Кровосос» – мелькнула у Крюка первая мысль. Но экран детектора живых форм выражал полное спокойствие, ни одной подозрительной точки в радиусе пятидесяти метров.

– Ладно, – принял решение проводник. – Макс, веди их на Доктора, вон там, справа, коридор пошире. Я замыкаю.

Макс кивнул и вылез из укрытия, следом за ним двинулись остальные, все, кроме Крюка. Крюк подождал еще несколько секунд, наблюдая за местностью, – если кровосос поблизости, то он непременно отреагирует на рассредоточение сил маневром: либо попытается атаковать одинокого Крюка, либо начнет обходить его вслед за более многочисленной группой. Встретиться с кровососом на открытом пространстве Крюк не боялся, кровосос – это не химера. Даже при феноменальной скорости твари у него будет время нашпиговать ее пулями, но на всякий случай Крюк заменил в автомате магазин на рожок с разрывными патронами – мало никому не покажется.

Но Зона безмолвствовала. Тихо потрескивала небольшая «электросеть», которую группа обогнула десять минут назад, привычно дул сырой ветер, сбивая с веток пожелтевшие листья, в Зоне никого не удивишь листопадом в любое время года. Справа колыхался воздух над притаившейся под деревом аномалией «лифт» – возможно, именно это движение воздуха Дан принял за скользнувшую тень мутанта.

Макс и ведомые им старатели проделали уже половину пути до ожидающих неизвестно чего Доктора и его спутника. Завидев караван, те поднялись на ноги и замерли в ожидании. Крюк в последний раз взглянул на экран ПКДА, который, как и прежде, не находил ничего подозрительного, и, осторожно развернувшись, бросился догонять ушедших вперед компаньонов.

Скорость Крюка в разы превышала скорость Макса и его товарищей, потому что Максу регулярно приходилось оглядываться на идущий следом молодняк. Крюк фактически бежал по уже проложенной дорожке, поэтому до поляны, на которой расположились военный с Доктором, он добрался одновременно с остальными и первым вступил в разговор.

– Доброго дня, старатели, – вежливо обратился к ходокам эскулап.

– И вам того же, – ответил за всех Крюк. – Чем скромные бродяги вроде нас могли заинтересовать Доктора?

Человек-легенда усмехнулся в бороду, хитро прищурился и перешел к делу:

– Хочу сделать вам предложение… – На секунду Док замолчал, подбирая слова.

– От которого мы не сможем отказаться? – закончил за него Крюк.

– Ну что ж, можно сказать и так. Время дорого, поэтому не будем его терять. Знакомьтесь.

Доктор поманил к себе старателя.

– Это Санитар. Крюк должен его помнить, остальные видят его впервые.

– Санитар! – Крюк наконец-то вспомнил, где видел этого парня.

Действительно, когда три недели назад Крюк припер к Доктору поломанного «лифтом» старателя Гугу, в доме находился крепкий паренек, одетый в поношенный домашний костюм, но по виду напоминающий спеца. Доктор называл его Санитаром, но видел его Крюк всего-то минуту-другую, пока они укладывали раненого на каталку. Лицо Крюк хорошо рассмотрел и запомнил, но сейчас, облаченный в явно более привычную для себя одежду, Санитар выглядел совсем по-иному.

Разглядывая Санитара, Макс приветливо махнул ему рукой, уже догадываясь, куда клонит Доктор. Серый, Дан и Птица лишь чуть заметно кивнули.

– Я хочу, чтобы вы взяли его с собой, – закончил Док.

– Доктор, так не делается, – возразил Крюк. Как всякий проводник, он не любил, когда кто-то вторгался в его владения и диктовал ему, что нужно делать. Даже если это всем известный Доктор. – Нам не нужны лишние пассажиры.

– Я понимаю ваше нежелание брать с собой в центр Зоны незнакомого человека, – согласился Док. – Но, забегая вперед, скажу, что его помощь вам пригодится.

Взгляд Доктора встретился с глазами Макса, ища поддержки. Болотный Доктор был вправе на нее рассчитывать. Несколько дней назад он заплатил Максу одним очень дорогим артефактом за помощь, и Макс принял оплату. «Не отказывайтесь от помощи медика, когда вам ее предложат». Оказалось, таким замысловатым образом Док подсунул в помощники Максу Санитара. Теперь отказаться от его помощи означало не расплатиться по счетам, потому что артефактом Макс с удовольствием пользовался, более того, тот уже дважды спас ему жизнь.

– Я готов платить по долгам, – ответил Макс. – Я должен Доку, поэтому говорю «да».

Док одобрительно кивнул.

– Теперь вы. – Взгляд его упал на Серого, Дана и Птицу. – Я думаю, вам будет небезынтересно узнать истинные реквизиты Санитара. Его зовут Алексей Ципик.

Вот уж удивил! Лица Птицы и Серого вытянулись, что называется, в полный рост.

– Я говорю «да», – ответил Серый, не сводя глаз с Санитара.

– Я тоже, – подтвердил Птица.

Крюк сплюнул в мертвую траву. Было ясно, что Санитара придется брать с собой, трудно отказать Доктору.

– Хорошо, допустим, мы возьмем его с собой. Какая нам от этого выгода?

– Еще до того, как вы выберетесь со Свалки, Санитар дважды будет тебе полезен.

– Чего? Какой Свалки? – Удивился Макс.

– Потом поговорим, – осадил его Крюк. Его сейчас больше интересовал Доктор. – Док, и после этого ты будешь утверждать, что не умеешь читать судьбу?

Доктор в очередной раз усмехнулся – манера у него, что ли, такая, улыбаться в лицо собеседнику после каждого вопроса?

– Все не так просто, Крюк. Судьба – понятие эфемерное. Вот представь, что ты бросил баскетбольный мяч в корзину. Уже в первый момент ты можешь понять, получился ли бросок и составить некое представление о конечном результате. Так? Но представь, что ты сделал удачный бросок и уверен, что мяч попадет в корзину, и в этот момент дует резкий, неизвестно откуда взявшийся ветер, полностью меняя результат. Вот и с судьбой та же самая история. Я могу только предположить вероятный исход, но не способен предугадать все неожиданные ветра.

– И все-таки, Док, ты читал мою судьбу? – не унимался Крюк. На секунду его глаза поймали прямой взгляд Доктора, от которого по коже побежала дрожь.

Док первый отвел глаза.

– Не твою, Крюк. Его. – Док указал на Санитара. – Твоей судьбы в твоих глазах нет. Слишком уж ты непредсказуем.

Как только болотный Доктор пристроил своего протеже и дал ему какое-то напутствие, он посчитал свою миссию выполненной и, попрощавшись, направился в сторону Изумрудного озера. Так и ушел, по прямой, не опасаясь аномалий и не оглядываясь, без оружия и без защитных средств. И какой же он после этого, спрашивается, человек?

Крюк же трубить сбор и объявлять выход в путь не спешил. Прежде чем отправиться в дорогу, ему хотелось выяснить некоторые детали, но его опередил Макс:

– Крюк, я чего-то не понял насчет Свалки. Мы что, на склады не пойдем?

– Нет. Это долго и небезопасно. На «Востоке» хозяйничают банды, на складах разгулялись военные, «Анархия» воюет с «Альфой», того и гляди, под шальную пулю попадешь. Отряд из нас не слишком боевой, с маневренностью – беда, так зачем искушать судьбу? Пойдем на север, до болот.

– Насколько я знаю, севернее Дикие земли непроходимы.

– Это еще раз говорит о том, что ты многого не знаешь. Слева, за Чистогаловкой, сплошное поле аномалий, там к Рыжему лесу не пройдешь. Севернее радиоактивные болота и захоронения плюс аномалии, туда тоже лучше не соваться. А вот если дойти до самого края болот и повернуть направо, то через Свалку можно пройти аккурат к Копачам. Сэкономим день и кучу сил и патронов.

– Да на Свалке такая радиация, что с нас кожа послезает!

– Не послезает. Там есть довольно чистая тропа, глотнем химии, и обойдется.

– Не знаю, Крюк…

– Не знаешь, так не говори! Все, разговор окончен! Теперь к тебе. – Крюк повернулся к Санитару. – Я так понимаю, что у тебя с этими камикадзе общие планы, меня они не касаются, я доведу вас до Янова и пойду по своим делам. Но до того, как я рассчитаюсь по всем долгам, ты подчиняешься каждому моему слову.

Санитар согласно кивнул.

– Значит, так. Меня зовут Крюк. Это Макс, он второй человек после меня. Серый у нас главный боец, начнется какая-нибудь заварушка – слушайся его. Птица и Дан на подхвате. Ты сам-то в медицине силен или кликуха так, по случаю?

– Док меня кое-чему научил, но в основном самые простые вещи – правильно перевязать, обработать рану. Правильно артефакты использовать, чтобы рана быстро затянулась. Но, вообще-то, я больше по военной части.

– Это мы поняли, – подтвердил Крюк.

– Ладно, посмотрим, чего ты стоишь. Дойдем до Копачей, проверишь раны Макса и Серого, дальше мне все нужны здоровыми и полными сил. Пока встаешь за Птицей, будете с Даном контролировать фланги, Серый вам поможет, если что. Автомат, я гляжу, у тебя хороший, сколько отдал?

– Это Док презентовал. – Санитар с удовольствием погладил приклад новенького, еще не бывавшего в деле оружия. – Ему «Альфа» задолжала за своего парня, вот он у них «SIG» и попросил.

– Пристрелял? Все как положено?

Санитар обиженно развел руками, мол, а как же – не в первый раз замужем.

– Тогда вам еще пять минут на подготовку. Птица, у тебя рюкзак по застежкам стучит, поправь, Макс, помоги ему. Дан, пойдешь со мной. Если кому еще надо до ветра, то сейчас самое время, теперь до самых Копачей бежать будем.

Каждый занялся своим делом: Серый перебросился парой фраз с Санитаром, Макс принялся заворачивать лямку рюкзака Птицы так, чтобы она не мешала ему при ходьбе и не издавала ненужного шума, а Крюк побрел доставать бесхозные артефакты.

Поманив за собой Дана, он прошептал:

– «Золотого сома» видишь?

Салажонок кивнул.

– Возьмешь палку, я обойду аномалию и выбью его вон в ту сторону. Твоя задача: не дать «сому» улететь в «лифт», если он полетит мимо. Не справишься – улетит к чертовой матери, я из твоей доли вычту.

Не дожидаясь согласия, Крюк пошел приводить свой план в действие, обошел огромную спираль, подобрав по пути еще один артефакт – дешевый «гравий», и пристроился за небольшим вьющимся растением. Отодвинув в сторону ветки, он прицелился в «золотого сома» из пистолета и сделал два точных выстрела. Первая пуля прошла по касательной, немного сместив артефакт в сторону Дана, он дважды перевернулся в воздухе и замер на краю аномалии. Вторым выстрелом Крюк выбил его прямо в руки Данилы, но артефакт, получив значительное ускорение от прямого попадания, ловко вывернулся из протянутых рук и действительно едва не улетел в «лифт». Пока Крюк возвращался, Дан уже подцепил артефакт палкой и держал его в руках.

– Чего ты лыбишься? – издевательски-ласково протянул Крюк. – Он радиоактивный, ты без яиц хочешь остаться? В контейнер его надо класть.

9. Свалка

Кровосос едва не достал Монгола. Старатель нырнул в открытую дверь, которую Мэг сразу же вернула в закрытое состояние. Тихо пискнул магнитный замок, сообщая, что проход окончательно задраен, а спустя долю секунды с другой стороны двери о ее поверхность стукнулась две небольшие тушки, страшно недовольные тем, что человек не взял их с собой. А еще с некоторым опозданием в железный лист ударилась двухсоткилограммовая масса кровососа. Дверь заметно дрогнула, из кирпичной кладки, покрытой белой краской, посыпались мелкие крошки – пока заслон выдержал, но это, несомненно, временное явление.

С той стороны донесся дикий визг плотей – раздосадованный кровосос отыгрывался на более неудачливых жертвах, добивал их, чтобы не мешались под ногами. Монгол инстинктивно придерживал дверь рукой, хотя было ясно, что для кровососа это не станет помехой.

– «Вал» пустой, – посетовал он и бросил на пол ставшее ненужным оружие. Мэг молча протянула Монголу трофейный «Абакан». – Дверь долго не выдержит. Пошли! Прямо по коридору и направо.

Через десять метров коридор прерывался боковым отводом, который вел в большой зал. Там виднелся участок, свободный от аномалий, которых здесь было в достатке – почти десяток небольших «студней» и метровая «электросеть» оставляли для прохода только узенькую колею. Монгол легко отыскал безопасные зоны и просочился сквозь лабиринт из аномалий, Мэг быстро шла сзади, ступая за Монголом след в след, но напротив поворота в зал налетела на него и едва не сбила с ног.

– Ты чего? – спросила она, глядя на застывшего на месте товарища.

Монгол, широко раскрыв глаза, смотрел на самое загадочное и желанное в Зоне явление, о счастье отыскать которое мечтает каждый старатель в Зоне.

– Это оно? – спросил Монгол.

– Оно, – так же просто ответила Мэг.

Она тоже никогда еще не видела, чтобы Зона собрала столько артефактов в одном месте – не меньше двухсот, это только на первый взгляд. Среди них и часто встречающиеся в Зоне, и раритеты, и даже уникумы.

– Сколько это стоит?

– Не знаю, я же не эксперт. Миллионы. Десять, двадцать. «Поле артефактов» – это очень много. – Мэг потянула остолбеневшего от блеска артефактов Монгола за руку. – Надо уходить, Монгол.

– Да. Уходим.

Монгол в последний раз глянул на оставшееся бесхозным богатство и потрусил дальше по коридору. Последние десять метров оказались почти свободными от аномалий – два «электрошара» у стены и лужица «студня», и лишь перед поворотом Монгол притормозил: пол был покрыт какой-то зеленой тиной непонятного происхождения, а потому и непонятно было, чего от нее ждать.

Монгол бросил несколько болтов – ничего. Сзади по коридору отчетливо слышались удары кровососа о дверь, и стук с каждым новым ударом становился все тише – не иначе, дверь поддавалась. Надо было решаться, и Монгол смело ступил на тину.

– Интересно, я хоть одного уложил? – пробормотал он, в два шага перепрыгивая препятствие.

За очередным поворотом обнаружилась еще одна дверь, открытая настежь. Несколько ступенек уводили ход в полумрак.

– Она? – уточнил старатель, заглядывая внутрь.

– Вроде бы она. Монгол, слышишь что-нибудь?

Слышать уже было нечего, две секунды назад дверь на входе приняла последний удар, со скрипом поддалась и замолчала навсегда – кровосос со своей задачей справился.

– Твою мать!.. – выругался Монгол. – Ныряй!

Встреча с Доктором отняла у группы слишком много времени, потерянный час пришлось компенсировать скоростью передвижения, и Крюк гнал команду, не жалея ног. С мутантами пока везло. Стаю кабанов Крюк заранее оставил в стороне, других тварей видно не было.

Несколько портила настроение изменившаяся погода. Ветер заметно усилился и нагнал клубы черных рваных облаков, затянувших небо сплошной пеленой. С севера потянуло запахами гнили, плесени и горящего торфа, хотя самого дыма видно не было – там, куда направлялась группа, располагались мелкие, но труднопроходимые болотца.

– Дождь усиливается, – поежился Дан.

– Я бы сказал: будет гроза, – поправил Птица.

Ему приходилось едва ли не тяжелее всех, все-таки не подогнанный по размеру костюм заставлял тратить дополнительные силы, а громоздкий рюкзак за спиной сковывал движения. На предложение Санитара поменяться рюкзаками Птица ответил решительным отказом. Но пока он не отставал, а большего от него и не требовалось.

Еще через полчаса пути стало ясно, что погода в этот день против людей.

– Слышь, Крюк, погода портится, – позвал проводника Макс. – По болотам в сильный дождь идти – хуже нет.

Крюк не ответил. Похоже, предлагаемая перспектива не радовала его самого. Одно дело – форсировать топи в сухую и ясную погоду, на крайний случай при небольшом дожде, и совсем другое – в ливень, когда видимость и слышимость снижена, а проложенные тропы почти не видны. А ведь в этих топях полно прыгунов, если нападут стаей, то можно и не отбиться. Крюк впервые был растерян и никак не мог самостоятельно принять решение.

– Крюк, ты протоку знаешь? – спросил Санитар, до этого времени предпочитавший помалкивать.

– Ну знаю. Это далеко отсюда.

– Она высохла. Сильных дождей несколько дней не было, болота упали, там теперь почти что сухая дорога. Если успеем вовремя, то минут за десять пройдем все топи.

– До нее минут двадцать ходьбы, – возразил Крюк.

– Зато по сухому.

– Давай решать, Крюк, – влез Макс. – Вот-вот дождь начнется, завязнем.

Небо медленно превращалось в фиолетовое море, вспышек грозы еще не было, но за этим дело не станет, здесь может сверкать чуть ли не в чистом небе, а уж если собрались такие тучи, то скоро начнется светопреставление.

– Попробуем. – Крюк резко сменил направление и перешел на максимальный темп.

Протока, собиравшая излишки воды из топей, располагалась в полукилометре к востоку, в полноводье там, конечно, не пройти, но сейчас, после почти недельной засухи, вполне могла и пересохнуть. И поскольку она пробивала болотистую местность насквозь, пройти по ней можно было вплоть до самой Свалки. Это хоть и приличный крюк, но оправданный, только бы успеть до ливня.

Примерно на середине пути навстречу попался гигант. Громадная тварь неслась, не разбирая дороги, то и дело активируя аномалии – хлопали «лифты», трещали «электросети», глухо чпокали «прессы», но для массивного и толстокожего монстра это были лишь мелкие неприятности. Обезумевшие глаза даже не посмотрели в сторону людей, мутант проскакал на своих исполинских ногах мимо и скрылся в зарослях.

А вот встреченные спустя минуту плоти оказались на удивление смелыми и агрессивными. Стая из шести крупных и одной недоразвитой особи навалилась на старателей с настойчивостью псевдособак, охраняющих свою территорию. Пришлось объяснить им, кто здесь хозяин. Следующим был кровосос.

Дождь начался, когда до протоки оставалось не больше сотни метров. Поднажав еще, может быть в ущерб осторожности, группа прорывалась сквозь лес, и появление людей было для кровососа такой же неожиданностью, как и он для них. Тварь вовсе не собиралась ни на кого нападать, мутант карабкался по опавшей листве, направляясь к какой-то цели, мускулистые лапы были опущены и походили на неуклюжие крабьи конечности, а полузакрытые глаза смотрели вперед как бы из-за мутной пелены. Крюк едва не врезался в туловище мутанта, но вовремя среагировал и откатился в сторону. Идущий следом Серый прямым ударом ноги оттолкнул кровососа от себя на метр, а затем прикладом автомата нанес удар в голову. Тварь отскочила, тупо глядя на человека, и только потом, издав звериный рык, бросилась в атаку. К тому времени ее судьба уже была решена: Дан, Санитар и Макс, развернувшись, веером встретили врага залпом из трех стволов, да и Крюк успел развернуть оружие. Растерзанное тело кровососа упало в траву, поливая ее темной кровью.

– Вперед! – скомандовал Крюк, устье протоки уже белело сквозь крайние деревья.

Высохнуть полностью ручей не успел, но бежать по мелководью было нетрудно. Даже наоборот, вода сослужила старателям хорошую службу, четко отмечая границы аномалий. Крюк шел вперед, не замечая усталости. Шаг, еще шаг, еще.

Через десять минут показался край Свалки, как-никак будет твердь под ногами, хоть и придется вдарить по печени антиизотопами. Стихия разошлась не на шутку, молнии едва не били по головам, а проливной дождь вмиг пропитал одежду, чуть ли не вдвое увеличивая ее вес. Кроме того, к концу пути уровень воды в ручье вырос почти на полметра и двигаться стало не в пример труднее. То-то было бы на болоте.

– Это что, выброс? – задыхаясь, спросил Дан.

– Не должно быть. До выброса еще больше суток. – Крюк подтянул из воды отставшего Птицу. – Что скажешь, наука?

Птица устал больше всех, он едва стоял на ногах, а как только добрался до суши, припал к земле. Застежки комбинезона разошлись, открывая тощую грудь, кобуры с «USP» не было – то ли потерял где-то в пути, то ли отстегнул специально, чтобы облегчить вес. Рюкзак висел где-то в районе заднего места, а когда Птица вылез на берег, он просто свалился с плеч.

На этот раз от помощи Санитара Птица не отказался, просто был не в силах. Вояка не без труда накинул ношу себе на плечи, а потом еще и потянул с земли самого ботаника.

– Идти можешь?

– Да, – выдохнул Птица. – Дайте десять секунд.

Крюк щелкал по экрану наладонника, пытаясь выудить оттуда информацию. Если это действительно внеочередной выброс, то положение просто катастрофическое. Даже если найдется убежище на Свалке, то за несколько часов выброса каждый успеет нахватать столько радиации, что никакая медицина не поможет. А фонило даже на рубежах прилично – за час наберется смертельная доза. Правда, если собрать воедино все имеющиеся у каравана аптечки, противорадиационные препараты и подвесить на пояс две «верблюжьи колючки» с «сердцем», да еще и облачиться в спецкостюм Птицы, то на одного, пожалуй, хватит, хоть и придется потом месяц лежать в койке, выводя токсины. Но тогда всех придется убить, доселе никогда Крюку так поступать еще не доводилось.

В сети же творился хаос. Точной информации никто предоставить не мог, со всех сторон сыпались просьбы о помощи и предположения о происходящем. Умники молчали, не делая пока никаких комментариев. Сам же Крюк не смог прийти к определенному выводу: с одной стороны, гон налицо – твари находятся в некотором ступоре, их поведение так или иначе изменилось, как это и бывает перед выбросом. Но в то же время, кроме сильной и быстро возникшей грозы, небу предъявить было нечего, а выброс все-таки сопровождается более красочным зрелищем. Воздух тяжелый и тошнотворный, как это бывает перед выбросом, зато неизменный при выбросах ветер не воет с отчаянием раненого гиганта, не выкорчевывает деревья и не терзает душу ледяным звоном.

Приходилось принимать решение, исходя из логики. Нужно найти укрытие: если это выброс, то лучше радиация, чем превращение в зомби, а если нет, то через полчаса все станет на свои места и можно будет убежать со Свалки до того, как кровь в сосудах окончательно свернется.

– Ни хрена не понятно! – сообщил Крюк результаты поиска. – Короче, ищем укрытие. Разделимся по трое. Макс, Дан и Санитар – ваша территория справа. Я, Серый и Птица – слева. Встречаемся здесь через пятнадцать минут.

– Подождите, я могу узнать у своих, – опомнился Птица и принялся нажимать кнопки на своем дисплее.

– Нельзя терять время! – Крюк махнул рукой остановившемуся в нерешительности Максу. – Пусть узнает по ходу дела. Встреча через пятнадцать минут.

И команды направились в разные стороны.

Свалка эта, по сути, ничем не отличалась от двух десятков других свалок, разбросанных по Зоне. По размерам она уступала лишь своей тезке, защищающей Припять со стороны Мрачной долины, и являлась своего рода разделительной полосой между Дикими землями и складами. Брошенная радиоактивная техника, ржавые трубы, бетонные и деревянные обломки вперемешку с прочим мелким мусором – все как всегда, с той лишь разницей, что радиоактивный фон почти по всей ее территории значительно превышал предельно допустимые нормы, напрочь закрывая себя от непрошеных гостей. Поэтому смельчаков, рискнувших пройти с Диких земель на военные склады по Свалке напрямую, было раз-два и обчелся.

Крюку уже доводилось бывать на западной окраине Свалки, здесь можно было поднять богатый хабар ввиду большого количества аномалий и мутантов, служивших источником биомассы для создания артефактов, а также почти нулевой человеческой обитаемости. Беда была в том, что до этого Крюк всегда заходил на Свалку со стороны топей и илистых болот, то есть в полукилометре к северу от того места, где они находились сейчас. Покосившаяся опора ЛЭП, служившая ориентиром для Крюка, была видна даже отсюда, при свете молний ее остов зловеще выделялся на фоне темного неба вместе с еще двумя такими же вышками, уцелевшими со времен первой катастрофы и расположенными чуть ближе. Если бы не надвигающийся выброс, группе всего-то и оставалось пройти по краю Свалки до знакомых Крюку рубежей, принять по паре доз химикатов против радиации и рвануть по тропе через горы мертвого мусора до пригодных для жизни территорий. Вшестером не проблема отбиться от любых мутантов, заселяющих Свалку, – раньше Крюк проделывал это и в одиночку, благо химер и контроллеров на ней не водилось, а остальные для подготовленного человека не соперник.

Но выброс смешал все карты. Искать подходящее убежище в спешном порядке, да еще и там, где его может попросту не быть вовсе, – задача непосильная. Жаль, что Крюк не обследовал эту территорию раньше, тем более, что возможности были. Но Крюк никак не мог предположить, что когда-нибудь пройдет к Свалке через засохшую протоку, поэтому и не стал тратить время на изучение прилегающих к ней участков.

Когда тройка во главе с Крюком вырулила непосредственно на горы хлама, Зона тут же порадовала сразу тремя подарками. Впереди показались две крупных «печки»; почерневшее, обожженное железо на границе с ними четко опоясывало контуры аномалий, а недалеко от них в десятке сантиметров от поверхности висели две «огненные сферы». Эти артефакты способны выводить из организма радиацию и в сложившейся ситуации оказались как нельзя кстати. Немного севернее метался по земле «золотой сом», порожденный крупной «спиралью», накрывавшей целый холм. В другой раз Крюк неизменно порадовался бы «сому», потому что стоил он почти вдвое дороже, чем те же «огненные сферы», но, в противовес им, он не только не противодействовал радиации, но и сам нещадно фонил. Поэтому Крюк достал «сферы», потеряв на этом несколько драгоценных минут, а связываться со «спиралью» не стал, и третий артефакт так и осталась на своем месте.

«Огненные сферы» Крюк поделил между собой и Серым, Птице пока хватало спецкостюма научников, и получаемая каждым доза не была запредельной, но с каждым шагом датчик радиации все громче заявлял о себе, предупреждая об опасности.

Поняв, что выбрал не то направление, Крюк сменил вектор и пошел в обход «спирали». Первый прыгун появился именно из-за этого холма, длинными прыжками обходя Крюка сбоку, он бросился в атаку, как только люди оказались в пределах досягаемости. Его Крюк уложил без проблем, точно рассредоточив половину рожка по телу прыгуна. Не успел он сменить рожок на полный, как перед ним возникли еще три приземистые фигуры, и стало ясно, для чего Крюк тащил на себе через пол-Зоны «винчестер». Старатель, не целясь, поднял ствол, и ружье громыхнуло шесть раз подряд, широко рассеивая дробь. Двух прыгунов Крюк завалил, еще одного подранил и его тут же добил из автомата Серый.

В образовавшейся тишине сквозь нарастающий шум дождя прорвалось эхо выстрелов с другой стороны свалки – группа Макса тоже вела борьбу за существование.

Очередная вспышка ослепила старателей. Крюк пригнулся, потому что сверху громыхнуло так, будто кто-то насыпал этот гром Крюку за шиворот, тело едва не вывернуло наизнанку. Крюк подобрался и прибавил шагу.

Впереди, в пятнадцати метрах, показался абрис большого гусеничного трактора. С виду за те двадцать пять лет, что он провел здесь, трактор выглядел вполне сносно, гусеницы оказались целыми, ржавчина, хоть и покрывала почти весь кузов неровным слоем, не успела превратить железо в труху. Крюк заглянул под дно машины – там оказалось чисто, никаких аномалий или мутантов, если завалить чем-то тяжелым просвет впереди и позади гусениц, то получится укрытие, за которым с большой вероятностью можно переждать выброс. Для шести человек, может быть, тесновато, но на крайний случай перетерпеть можно. Крюк потянулся и провел под трактором дозиметром, результат заставил его чертыхнуться: под днищем фонило почти в три раза сильнее, чем сверху, этот вариант не годился даже на тот крайний случай, о котором Крюку и думать не хотелось.

– Крюк, человек! – проорал, наклонившись, ему в ухо Птица.

– Где? – не понял, оглядываясь, Крюк, и решил, что Птица скорее всего принял за человека кого-то из человекоподбных мутантов, и вряд ли прыгуна. Наиболее вероятной кандидатурой был кровосос.

– Да вот, в компьютере. – Птица сунул под нос Крюку свой ПКДА.

Весь пройденный путь Птица не вмешивался в дела проводника и Серого, молча следовал сзади, пытаясь связаться с лагерем на Изумрудном и получить информацию, что же все-таки за странное явление надвигается со стороны ЧАЭС – обычный ураган или внеочередной выброс? Но добиться каких-либо положительных результатов не удавалось, сеть была перегружена, и похоже, что в какой-то момент просто заглохла, оставив Зону без связи. Отключившись от поиска сигнала, Птица тут же заметил на радаре странный значок и возвестил об этом Крюка. На экране мерцала желтая точка, обозначавшая работающий наладонник живого человека, и этот неизвестный находился не больше чем в десяти метрах от трактора.

Крюк молча показал Птице: гаси аппаратуру, и сам сделал то же самое. Затем он толкнул Серого в локоть и жестами, хотя в шуме дождя неизвестный все равно ничего не услышал бы, приказал обходить трактор справа. Птице он дал сигнал следовать за Серым, а сам пошел в обход с другой стороны.

Проводник и бывший военный спецназовец грамотно обошли небольшое укрытие, за которым спрятался человек, и одновременно выскочили на пятачок перед ним, выставив вперед дула автоматов. Однако сопротивляться тот и не думал, более того, не мог. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что человек больше не жилец: одна нога была вывернута коленом назад, а в животе зияла рана размером с футбольный мяч. Было странно, что он вообще еще жив – рядом валялись упаковки от сразу семи аптечек, еще две лежали чуть в стороне, там, откуда старатель приполз к своему схрону. Крюк склонился над телом, старатель медленно открыл глаза.

– Филька, ты что ли? – узнал беднягу Крюк. – Отморозок? Вот, значит, откуда ты хабар носил?

В глазах парня мелькнуло подобие улыбки, губы что-то прошептали, но расслышать в шуме дождя было невозможно. Крюк прочитал по губам: «Не бросай!»

Достав из рюкзака армейский аптечный пакет, Крюк вонзил иглу в шею Фильки Отморозка, на некоторое время это еще продлит его жизнь. Старатель прикрыл глаза и вроде бы отключился.

– Значит, так! – Крюк громко кричал, чтобы его голос был слышен. – Наладонники включите и ждите меня здесь. Я схожу за остальными. Узнаю, нашли ли они что-нибудь. Отсюда никуда не уходить, появятся мутанты – бейте, не жалея патронов. Птица, тебе даю вот это. – Крюк протянул свой «винчестер». – Стреляй в мутантов, целиться не обязательно. Все, ждите меня здесь.

И Крюк буквально растворился в дожде. Пожалуй, в первый раз за день Птице стало страшно, все-таки исходила от Крюка какая-то уверенность, вселяя чувство защищенности, теперь же, когда они с Серым остались вдвоем против Зоны во всей ее силе и мощи, руки будто онемели, захотелось вернуться назад и отказаться от всей затеи. Да, Серый хороший боец, но когда враги – люди, а воевать с Зоной он не умеет, Птица тем более. Взглянув на умирающего старателя, которого буквально порвали заживо, захотелось убежать и скрыться от глаз этой бестии, ну хотя бы просто за стены лагеря умников. Зачем? Зачем он согласился, ведь она все равно никогда не будет его, она всегда относилась к нему только как к другу, соратнику по работе, не более. Мысли оборвал свет фонаря: кто-то несколько раз посигналил с южной стороны, а через минуту показалась и вся четверка ходоков, это Крюк подстраховался, чтобы Серый и Птица сдуру не начали палить по своим. Все четверо были живы, лишь на руке Дана был выдран кусок материи – то ли от схватки с врагом, то ли он просто зацепился где-то за острый обломок. Макс держал в руках два контейнера, оказалось, что по пути они подобрали два «диких ежа», прекрасно выводящих радиацию.

– Ну что, он живой? – проорал Крюк – грохот вкупе с дождем заставляли говорить на максимуме громкости.

– Вроде, – пожал плечами Серый. – Что с убежищем?

Макс изобразил руками крест: глухо.

– Что делать будем? – озвучил Серый вопрос, интересовавший в данный момент всех.

Крюк показал на раненого:

– Это Филька Отморозок из «Анархии». Раз в месяц уходил в Зону и притаскивал кучу хабара. Не может быть, чтобы у него не было здесь убежища, в котором можно переждать выброс. Надо привести его в чувство и выпытать место.

Будто услышав, что говорят о нем, Филька очнулся. Крюк склонился над знакомцем:

– Как дела?

– Хреново, брат, – еле слышно проговорил тот. – К Доктору мне надо. Отнеси меня к Доктору.

– Выброс. – Крюк указал пальцем на небо, так, чтобы это увидел «анархист». – Не успеем до Доктора дойти. У тебя есть где укрыться, а потом я тебя к Доктору унесу.

– Я не дотяну, – помотал головой Отморозок. – Не бросай меня, Крюк, а? Я тебе «глаз» подарю, у меня есть.

Крюк махнул рукой, мол, не в награде дело:

– Не брошу. Но до Доктора сейчас не дойдем, выброс скоро. Давай мы у тебя в норе переждем, а потом я тебя оттащу, обещаю.

«Анархист» отрицательно покачал головой.

– С нами идет ученик Доктора! – заорал ему в ухо Крюк, не давая окончательно отключиться. – Его Санитаром зовут, может, слышал? Он тебе поможет, только там, в убежище. А до Доктора тебе без срочной помощи все равно не дойти! Отсидимся в норе, он тебя подлечит, а потом я тебя к Доктору лично отнесу, не сомневайся.

– Где?.. – прохрипел Отморозок, захлебнувшись кровью, но Крюк уловил суть вопроса.

– Вот он. – Крюк схватил Санитара за руку и представил раненому. – Санитаром кличут. Его Доктор лечить научил. Он тебе поможет, только надо в нору забраться.

Отморозок не ответил – сознание снова покинуло его.

– Пусти-ка. – Санитар отодвинул Крюка и полез в свой рюкзак. Он действительно собирался помочь.

Перебрав несколько банок разного цвета, он наконец вынул нужную, потряс ее и аккуратно отвинтил крышечку. В ней оказалась белая масса копошащихся мелких червей, коими начинающий эскулап обильно посыпал рану на животе раненого. Черви мгновенно отреагировали на запах крови и зашевелились не хуже, чем на жареной сковородке, с каждой секундой вгрызаясь в разорванные кишки. Сзади блеванул Птица, через секунду рядом в той же позе пристроились Серый и Дан, освобождая желудок от съеденной в обед пищи. Крюку тоже было не по себе – хоть он и насмотрелся за эти годы всякого, это зрелище не могло никого оставить равнодушным.

– Что это за хрень, Санитар? – морщась, спросил он.

– Это мутировавшие болотные ленточники. Они вгрызаются в поверхность раны и выделяют вещества, схожие с антибиотиками, и быстро останавливают кровь. Плюс создают иллюзию антишоковой терапии.

Санитар спокойно смотрел на процесс и был единственным, кто не видел в этом ничего отвратного. Макс отошел в сторону сразу, как только поплохело Серому и Дану, вроде как обеспечить охрану прилегающих территорий, но на деле тоже не выдержал картинки. – У вас случайно «живня» нет?

– Что за «живень»? – не понял Крюк.

– Ну, «живень», по-вашему «ломоть», или можно «сердце».

Крюк позвал Макса и, обменявшись с ним парой фраз, предоставил Санитару «ломоть». «Сердце» зажал – от одного прикосновения драгоценного артефакта к этим ленточникам, его можно будет считать испорченным.

Санитар уложил артефакт на кровоточащие раны «анархиста», параллельно изучая его повреждения. Через полминуты он повернулся к Крюку:

– Плохо дело. Он долго не протянет.

Крюк мысленно усмехнулся, это было понятно с самого начала.

– Но через две-три минуты ему ненадолго полегчает.

– Сколько у нас будет времени?

– Не больше пяти минут. У него печени совсем нет, кто-то вырвал почти целиком. Ну и все остальное.

– Можешь не перечислять, – оборвал Крюк. – Попробуем успеть.

За то время, что Отморозок приходил в себя, Санитар при помощи Дана и Серого соорудил подобие носилок из старого листа железа, двух палок и мотка проволоки. Макс и Крюк держали оборону на случай появления незваных гостей, а Птица все еще не мог отойти от увиденного, его впору самого было транспортировать подручными средствами. Наконец Филька открыл глаза.

– Очнулся? – Крюк нагнулся к самому лицу парня. – Видишь, Санитар тебя почти с того света вытащил. Тебе лучше?

Филька уверенно кивнул.

– Давай быстро говори, куда идти. Тебе надо еще пару перевязок сделать, только не под дождем.

«Анархист» согласно закивал головой, похоже, он действительно почувствовал себя лучше и поверил в то, что еще может выкарабкаться. Хорошо, что он не мог взглянуть на то, что творилось у него в животе, рану Санитар прикрыл куском материи.

– Мой наладонник. Там вторая иконка в третьем ряду. Код: один, четыре, шесть, восемь. Будет карта, на ней синяя метка.

Два раза Крюку повторять не пришлось, он быстро снял прибор с руки Фильки и нашел то, что нужно. До убежища было около ста пятидесяти метров, по меркам Зоны не так уж много, тем более, что, помимо самого убежища, на карту были нанесены аномалии и участки повышенной радиационной активности. Молодец Отморозок, такую вещь создал, да любой из старателей за эту карту все свои сбережения отдаст!

– Макс и Серый замыкают, Дан и Птица несут носилки, – скомандовал Крюк. – Вперед!

Птице пришлось дать пинка, прежде чем он осознал, что от него требуется. Остальные сориентировались быстро, и цепочка потрусила через завалы. Встретившихся на пути двух прыгунов Крюк, не останавливаясь, разогнал из «винчестера», который забрал у Птицы. Стая плотей, завидев большое количество людей, ломанулась в сторону сама, но для пущей важности Макс послал им вслед короткую очередь из АКСУ.

Других раздражителей на пути не встретилось, и спустя пятнадцать минут Крюк остановился. Точка сошлась с местоположением Крюка на вершине очередного холма из мусора, но никакого намека на убежище здесь не было. Конечно, было бы странно, если бы убежище не было замаскировано, а Отморозок решил подстраховаться и полностью выкладывать информацию не стал. Крюк повернулся к нему, однако обещанные Санитаром пять минут давно истекли, «анархист» в очередной раз отключился и, хотя еще был жив, вполне мог больше не очнуться.

– Носилки на землю! Ищем вход! – заорал Крюк, оглядывая местность на предмет замаскированного входа. – Санитар, попробуй привести его в чувство!

Команда бросилась врассыпную, переворачивая вверх дном крупные куски мусора, все, что могло бы послужить укрытием для лаза в убежище.

«Это где-то здесь, недалеко!» – билась в голове Крюка мысль, вход должен был находиться где-то у основания холма, образованного мусором. Обломки самодвижущейся техники от колес до трудноузнаваемых бамперов советских легковушек были спрессованы аномалией, накрывая холм, как панцирем; под ним вполне могло быть защищенное пространство.

– Крюк, на холме фонит. – Макс показал на дозиметр. – Здесь нельзя пересидеть выброс, он нам, наверное, наврал.

Крюк растерянно пожал плечами. Небо уже буквально висело над головой, заставляя вжиматься в землю и заливая все вокруг холодной водой. Таких сильных дождей Крюк не припоминал за последние пару лет. Грязные ручьи, стекая с верхних уровней, внизу превращались в черные потоки и устремлялись к периферии Свалки. Севернее уровень воды в болотах поднялся на метр-полтора, и если бы Санитар не подал идею перебежать топи по обмелевшему руслу протоки, то весь караван потонул бы в болотной жиже. Выходило, что один раз Санитар уже оказал его команде неоценимую услугу, но Доктор обещал две; может быть, сейчас самое время?

Мимо пронесся ошалелый прыгун, сквозь плотные потоки воды Крюк разглядел лишь прыгающую тень, умчавшуюся куда-то вдаль. Стрелять вслед не было ни желания, ни необходимости – тварь не собиралась нападать. Крюк посмотрел наверх, Санитар колдовал над телом бедолаги, но, видимо, безрезультатно.

– Нашел! – донесся до Крюка голос Птицы.

Крюк оглянулся: умник стоял у основания какой-то трубы и призывно махал руками. Вмиг оказавшись рядом, он заглянул в трубу. Образованный ею пятиметровый коридор пришлось осветить фонарем, и за просветом действительно оказалось глубокое пространство, заканчивающееся где-то под центром холма.

Крюк отдал свой рюкзак оказавшимся рядом товарищам и полез внутрь, выставив вперед оружие, не то чтоб ожидая увидеть внутри кого-то из мутантов, просто береженого Зона бережет. В конце трубы обнаружилась растяжка – примитивное устройство против вторжения незваных гостей. Крюк обезвредил ее за двадцать секунд и заглянул внутрь помещения.

Убежищем Фильке служил бронированный кузов БМП. Уж чего-чего, а брошенной военной техники в Зоне и конкретно на Свалке хватало, вот «анархист» и воспользовался одной из таких машин. Трубу он уложил самостоятельно, так как она аккуратно упиралась в раскрытую дверцу БМП. Вес трубы значительно превышал центнер, но, имея экзоскелет, а Филька зарабатывал достаточно, чтобы иметь возможность его приобрести, задача не казалась невыполнимой. Потом парень набросал сверху всякого железа, причем столько, что над БМП вырос холм в пять метров высотой, – наверняка потратил на работу не один день, но результат оказался налицо.

Крюк засунул внутрь руку с дозиметром и щелкнул выключателем; прибор тихо запищал, указывая наличие радиации. Почти в два раза меньше, чем снаружи, но все равно достаточно, чтобы получить передозировку. Однако другого выхода не было, оставалось надеяться, что выброс не будет долгим.

– Ну, что там? – спросил Макс, когда снаружи показалась голова Крюка.

– Фон все равно большой, но другого выхода нет. Санитар?

С вершины кучи Санитар показал перекрещенные руки: Филька отмучился.

– Все равно тащите его сюда, – сказал Крюк Дану и Серому, – не хватало еще, чтобы он превратился в зомби и полез к нам во время выброса. Макс, прикрой их. Птица, лезь внутрь.

Два раза никому повторять не пришлось, до выброса оставались считанные минуты, и оказаться с непокрытой головой под потоками аномальной энергии никому не улыбалось. Работа закипела: на импровизированных носилках мертвого Фильку спустили к трубе, но тащить его через трубу было не просто: мертвое тело сразу отяжелело из-за обмякших мышц, а в узкой трубе едва мог развернуться один человек. Серый втягивал тело изнутри, но ноги скользили по железу, не находя опоры, пока Птица не сообразил подхватить Серого за подошвы и, упершись в дверь, потянуть их на себя. Снаружи тело толкал Макс, упираясь ногами в руки Санитара. Короче, общими усилиями с задачей справились, когда сквозь тучи потянулись вниз ярко-розовые всполохи – первые разряды аномальной энергии.

Крюк полез в трубу последним и завалил вход большим листом освинцованного железа, который нашел, пока остальные затаскивали в берлогу тело Фильки. Изнутри трубу заткнули найденным здесь же мешком с бетонным крошевом, обшитым остатками разорванного бронежилета – получилась вполне сносная пробка. Наконец вход в БМП закрыли оторванной от петель дверцей и прижали ее бревном, окончательно отгородившись от стихии. Наступившая тишина казалась оглушающей, в темноте вспыхнул зажженный фонарь. Кузов БМП, рассчитанный на десять человек, легко вместил в себя шестерых старателей и одного мертвеца, разве что прилечь было негде.

– Здесь какой-то ящик, – услышал Крюк шепот Птицы. Затем послышался скрежет металла о металл.

– Ну-ка пусти. Крюк отодвинул от железного ящика из-под армейских тяжелых снарядов всех, даже Макса, мало ли, что там припрятал Филька. Но ящик оказался обыкновенным схроном, кои у каждого толкового старателя устроены в Зоне на каждом километре. Первое, чему обрадовался Крюк, – девять «огненных сфер», плюс двадцать комплектов антирадиационных препаратов, двадцать аптечек, новый костюм умников, новенький «SIG» в смазке, шесть оборонительных гранат и более тысячи патронов к разному оружию.

– Здесь у него была конечная точка, – догадался Макс. – Сюда он приходил от складов, отдыхал, пополнял запасы, если была надобность и шел обратно.

– Значит, так. – Крюк оставил слова Макса без внимания. – Нас шестеро, у нас есть одиннадцать «огненных сфер», две «верблюжьих колючки», два «диких ежа». У Птицы костюм, второй, – Крюк оглядел команду, – надевай пока, Дан. С Фильки надо тоже костюм снять, он, хоть и дырявый, процентов десять все равно держать будет. Итого, – Крюк что-то посчитал на компьютере КПДА, – примерно две третьих радиации мы заглушаем. Остальное придется добить химией и аптечками. «Ломоть» и «сердце» будем держать по очереди по пять минут. Так что часа три протянем.

– А если выброс будет дольше? – задал Птица глупый вопрос.

– Тогда я вас всех убью, заберу себе все «огненные сферы» и буду ждать, сколько потребуется, – честно признался Крюк, но все окружающие засмеялись, приняв его слова за шутку. Все, кроме Макса.

Следующие десять минут Крюк делил артефакты между живыми старателями и помогал правильно укрепить их на одежде. Еще столько же ушло на снятие комбинезона с Фильки, только вот надевать его никто не хотел. В конечном итоге Крюк очень выразительно глянул на Санитара, и тот согласился. Закончить подготовку пришлось приемом антирадия, поскольку за время шатания по Свалке каждый успел нахвататься изотопов столько, сколько обычно старатели не получают и за неделю.

– А что дальше, Крюк? – спросил Серый.

– В каком смысле?

– Дальше-то что делать будем? Ну, пересидим мы выброс, а потом? Пойдем на склады или обратно к Изумрудному?

– Посмотрим. – Крюк махнул рукой, мол, вечно вы сопляки поперек батьки в пекло лезете. – Сначала надо пересидеть. Если полноценный выброс будет, дай бог нам вообще отсюда ноги унести. Короче, не торопи время.

– Филька напоследок в себя пришел, – сообщил Санитар. – Понял, что умирает, понял, что вы вход нашли.

– И что?

– Улыбнулся. Просто так, по-доброму.

– Похоронить бы его надо, – предложил Птица.

– Придется. – Крюк накрыл тело куском материи, служившей когда-то Фильке простыней. – Если сами выберемся.

– Слушайте, а может, пока поедим, раз время есть? – предложил Дан. – Можно и по глоточку за упокой, у меня фляжка есть. И от радиации помогает.

– Поешь, – согласился Крюк, скрывая улыбку.

– Да он шутит, Дан, – остановил Макс, видя, что Дан не уловил иронии. – Тебя во время выброса опять вывернет, если ты что-нибудь съешь. Здесь выброс совсем не тот, что там, на кордоне.

– Смотрите, ПКДА погас, – сообщил Птица, который не терял надежды связаться с лагерем.

– Ну все, держись! – выкрикнул Макс, но не все восприняли его так буквально, как нужно было.

БМП тряхнуло так, будто ошалевший гигант с разбегу воткнулся в бронированный бок машины. Дан и Птица полетели с кресел и с силой ударились о борт, остальные успели-таки ухватиться за опоры и удержались в креслах. Сверху с грохотом приземлился весь сложенный Филькой холм, успевший подпрыгнуть во время первого толчка, – звук был такой, будто все это железо разом ухнуло с пятиэтажки. Уши заложило, перед глазами запрыгали мушки, наступило легкое головокружение, и накатила тошнота. Опоздавший гром пробил укрепление еще одной звуковой волной, ударив по барабанным перепонкам, будто тяжелым кулаком раскалывая голову. И наступило небытие.

Первым очнулся Крюк. Голова гудела, но, учитывая условия, в которых пришлось скрываться от внеочередного выброса, могло быть и гораздо хуже. Оглядевшись, Крюк пришел к выводу, что в зомби никто не превратился, стонали все вполне по-человечески. Макс, как и положено ветерану, почти не отстал от Крюка; обхватив голову руками, он приводил мысли в порядок, и можно было не сомневаться, что через пять минут он будет готов к труду и обороне. В очередной раз удивил Дан: для новичка он довольно легко перенес выпавшие ему на голову испытания – пусть у него не все получалось, но он пытался самостоятельно подняться на ноги. Если так пойдет дальше, то у парня большое старательское будущее, надо только выбить из него эту дурь насчет человеколюбия. Остальные пока были в отключке, но это ничего, пройдет.

Крюк сделал себе инъекцию, активировав армейскую аптечку, даже если серьезных повреждений нет, ясный ум сейчас необходим. Экран наладонника пока молчал, техника тоже не всегда легко переносит выброс аномальной энергии.

Отделившись от своего кресла, Крюк помог прийти в себя Максу при помощи все того же армейского шприц-пакета, затем проделал то же самое с остальными, и через десять минут все уже были готовы к разумной деятельности. Больше других не повезло Птице: во время падения он ударился носом о проем шлема и теперь истекал кровью. Над его раной взялся колдовать Санитар, а вот Дан обошелся без посторонней помощи – гематома вокруг правого глаза грозила перерасти в приличный синяк, но в Зоне это мелочи.

Крюк повернулся ко всем членам команды:

– Я выхожу, за мной Макс, остальные ждут, пока мы проведем разведку. Птица, тебе особое задание: когда заработает сеть, свяжись с лагерем и узнай, когда будет следующий выброс. Если будут интересоваться твоей судьбой, скажи, что заблудился, тебя подобрал квад «Альфы» и скоро приведет в лагерь.

– Понял, – кивнул умник, и Крюк с Максом полезли вверх по трубе.

Не было их около десяти минут, потом в трубу заглянул Макс и велел всем выбираться наружу. Он лично проконтролировал, чтобы никого не затянуло в образовавшуюся в трех метрах от выхода «спираль». Крюка пока не было видно.

Найденный скарб Фильки частично экспроприировали, пополнив запасы патронов, аптечек и противорадиационных таблеток. «SIG» забрал себе Крюк, его АКМ перешел в руки Дана, а тот передал свое оружие Птице. Умник долго отказывался, мол, я и стрелять-то толком не умею, но Макс объяснил ему, что стрелять от него и не требуется, в данном случае его используют исключительно, как носильщика. Артефакты каждый оставил при себе те же, что и во время выброса, разве что Санитар переоделся обратно в свой СКАТ и несколько потерял в защите от радиации. Лучше уж тяжелый армейский костюм, чем скафандр с дырой на животе.

Вернувшись, Крюк поставил Серого на вершину холма в качестве часового, он должен был прикрывать своих товарищей, которые получили другие задания. От Птицы требовалось все то же – вызнать про следующий выброс, а Санитару и Дану пришлось вытягивать из норы мертвого «анархиста», чтобы предать его тело земле или хотя бы просто кремировать. Сделать это было не в пример труднее, чем втянуть его внутрь, – Санитар раздобыл в соседней куче моток проволоки, которую протянули под мышками мертвеца и за нее стали тянуть наверх. Крюк и Макс снова исчезли.

Как только с глаз скрылась стоявшая на вершине фигура Серого, Крюк спросил Макса:

– Ты у нас, кажется, тракторист? Тягачом управлять сможешь?

– Смотря каким, – неуверенно ответил Макс.

Крюк побежал вперед, огибая аномалии и участки, где детектор радиации надрывался особенно громко. Вопрос: куда? Походило на то, что он возвращался на то место, где они часом раньше подобрали своего спасителя Фильку. Еще более странным было то, что он не остановился около нескольких артефактов, образованных последним выбросом.

Небо просветлело, и сквозь теперь уже тонкие облака пробивались лучи ярко-красного предзакатного солнца. В основаниях куч образовались лужи, содержащие темную радиоактивную воду, искрящиеся капли стекали с металла труб и машин, кое-где потоки активировали аномалии, которые гневно скрежетали и щелкали.

– Сможешь вести вот этот агрегат? – Крюк остановился около тягача, того самого, который хотел использовать как укрытие от аномальной энергии выброса.

– Этот?.. Надо посмотреть, может, и смогу. Вот только сможет ли он идти? – Макс запрыгнул на крыло. – Есть ли в нем топливо, не проржавел ли движок?

– Вот и разберись…

Со стороны убежища раздалось раскатистое эхо выстрелов – сначала «винчестера», потом к нему присоединились автоматы. Бой продолжался секунд десять, потом выстрелы стихли, похоже, что оставленные ветеранами сопляки справились.

– А зачем он нам? – спросил Макс Крюка.

– Трактор-то?

– Бульдозер, – поправил Макс.

– Бульдозер так бульдозер, – согласился Крюк и пояснил свою позицию: – До темноты часа два осталось, потом – сам понимаешь. А до моей тропы мы напрямую не дойдем: я посмотрел карту Фильки – севернее сплошные аномальные поля. Чтобы до нее добраться, нам придется вернуться в лес, добраться до болот, переплыть их и так далее… После такого дождя – задача невыполнимая, да и долгая слишком, нам на это часов пять понадобиться. Остается пробиваться здесь.

– Можно еще на Изумрудное вернуться, – предложил Макс.

– Ага, так и будем туда-сюда ходить. Смотри. – Крюк раскрыл перед Максом трофейный наладонник. – Филька отметил стационарные аномалии и зоны повышенной радиации. Между ними он проложил свою тропу, но пешком нам по ней часа три топать придется, до темноты не успеем, а ночью нас здесь как пить дать сожрут. Но вот здесь и вот здесь, – Крюк дважды ткнул указкой в дисплей, – петли можно срезать. Экономим почти километр пути и больше часа времени.

– Через аномалии?

– Они там небольшие, пешим не пройти, а на бульдозере можем проскочить.

– А радиация?

– Прикроемся артефактами, у нас их достаточно. Пока доедем, подберем еще по паре «огненных сфер» на каждого, сдается мне, здесь их после выброса навалом.

– Настолько глупо, что может получиться, – согласился Макс. – Осталось только завести технику.

– Сколько тебе нужно времени?

– Минут через десять буду знать, на что старичок способен, – ответил Макс, ласково поглаживая бульдозер.

– Давай. А я пока сбегаю за остальными.

– Подожди, Крюк, – остановил его Макс. – Надо поговорить.

– Время уходит, – напомнил тот, кивая на уходящее солнце.

– Ничего, если заведемся, то успеем, а если нет, то и терять нечего. Посмотри сюда. – Старатель вынул из-за пазухи небольшой темный камень с перламутровым светом внутри.

Крюк замер. В руках Макса был «глаз химеры» – мечта любого старателя, артефакт, который теоретически можно получить путем обработки в аномалии «карусель» более раннего модификата – «слез химеры». В отличие от предшественника «глаз химеры» не только отражает половину пси-энергии, но и придает хозяину легкие псионические способности. Вот только положительный результат такой трансмутации – не более одного процента, в остальных девяносто девяти случаях из ста исходный артефакт коллапсирует и в лучшем случае превращается в «шлак», а в худшем – просто пропадает. Оттого и цена на «глаз химеры» исключительная.

– А я-то все гадаю, почему тебя «пугало» не взяло, – выдавил Крюк. – Птица сказал, что оно прежде всего тех цепляет, кто меньше выбросов пережил, тебя по-любому должно было раньше меня зацепить.

– А ты думал, почему меня контроллер не задавил? – кивнул Макс. – «Глаз химеры» помог.

– И что, он действительно мысли помогает читать?

– Помогает. Псионические способности слабые, ничью волю себе не подчинишь, но подтолкнуть к какому-то решению человека вполне можно.

Секунду Крюк стоял, переваривая информацию и прокручивая все, что произошло с группой по пути следования.

– Ах ты, радиактивное мясо!

Крюк закрутил боковой левый, намереваясь попасть Максу в челюсть, но рука дрогнула и просвистела, так и не достигнув цели. Макс увернулся и одним ловким движением оказался чуть в стороне от Крюка.

– Ты меня пас всю дорогу!

Крюк яростно наступал на Макса, теребя в руках оружие:

– Контроллер хренов!

Голова закружилась, желание снова ударить Макса сменялось приступами безразличия к происходящему, появлялось снова и вновь исчезало. С минуту между старателями шла молчаливая борьба, но в конце концов Крюк уступил.

– Успокойся, – посоветовал Макс, когда попытки Крюка сошли на нет. – Я не настолько силен, чтобы держать тебя на поводке. Артефакт не позволяет слышать твои мысли – только общие интонации. Агрессию, жалость, недовольство, в самых общих чертах. Об остальном можно только догадываться. Я почему завел этот разговор? Когда ты думал, как тебе спастись от радиации, если выброс будет долгим, ты подумал о том, что можно всех убить и забрать аптечки и артефакты.

Крюк немного успокоился и взял себя в руки. Неприятное это все-таки дело, когда кто-то без спроса копается в твоей башке, тем более, если этот кто-то и рядом с тобой не стоял. Старатель с окраины, который и Зоны-то настоящей не знает.

– Ну и что с того? Ты предпочел бы помереть всем вместе, одной дружной компанией?

– Но ты бы так не сделал, – уверенно сказал Макс. – Может быть, ты даже сам об этом не знаешь, но я почувствовал, что ты бы так не сделал. Старатель посмотрел на Крюка в упор:

– Ты не воспринял мои слова всерьез, когда я говорил, что убью тебя. Но теперь ты знаешь, что наши шансы по крайней мере равны. Ты, конечно, дьявольски везуч, но, имея «глаз химеры», я могу предвидеть все твои действия и даже сбивать прицел, как чернобыльский вожак.

– И что из этого следует?

– Для начала я хочу, чтоб ты знал: я не буду воевать с тобой, когда ты выполнишь контракт.

– А как же клан?

– Доктор обещал уладить этот вопрос.

– Доктор? – искренне удился Крюк. – Не слишком ли много Доктор о нашей компании беспокоится?

– Есть такое, – согласился Макс, – Но дело даже не в этом, я не такой дурак, чтобы идти против клана, пусть даже с позволения Доктора. Перед тем как решиться помочь тебе, я поговорил с Семеном и получил от него «добро» на твое спасение.

– Он не мог согласиться.

– Он не мог отказаться. Я сказал ему, что у тебя есть «пирамида», и если ты погибнешь, то «пирамида» пропадет вместе с тобой. А для Семена «пирамида» – это все равно что ключ от клетки, с ней он сможет вновь стать старателем, тебе ли не знать, что это значит.

– «Пирамида» поможет ему не бояться Зоны. И он снова сможет быть старателем, – задумавшись, согласился Крюк. – И он поверил, что она у меня есть?

– А почему нет? Залог – моя жизнь. Если я обманул его, то и сам долго не проживу. Он ничем не рискует. Я пообещал поговорить с тобой по поводу ее продажи.

– Вот ведь странные люди: у Семена небось пара миллионов уже скопилась, а все туда же, в Зону ему надо! Видать, действительно никто отсюда уходить не хочет, Зона не отпускает.

– Я хочу, – неожиданно признался Макс. – Ты был прав, мне все надоело до черта. Хочу уйти, но не с пустыми руками, поэтому и взялся за работу. Но мне нужна твоя помощь!

– Какая?

– Во-первых, ты должен поговорить с Семеном о «пирамиде», иначе все прочее теряет для меня всякий смысл.

– Хорошо, допустим, вопрос с Семеном я решу сам. Со своей стороны обещаю, что сообщу ему о твоих стараниях. Ему ты больше не должен. Что дальше?

– Пойдем с нами в «мешок».

– Здрасьте-приехали! Чего ради мне лезть в эту «задницу»?

Макс до боли стиснул зубы, на лице заиграли желваки.

– Я готов предложить тебе «глаз химеры» в обмен на помощь.

– А тебе-то какая с этого выгода?

– Посмотри, с кем мне придется лезть в консервы – сосунки. А там, сдается мне, не все так просто. Мне нужен опытный помощник. «Глаз химеры», конечно, дорогая штучка, но если мы доберемся до «поля артефактов», то мне хватит и того, что мы подберем там. Миллионом больше, миллионом меньше – жизнь дороже.

– Что ты знаешь о «мешке»?

– Почти ничего. Я думаю, там погибла та девка, которая оставила завещание. Птица и Серый знают, как войти в консервы, может быть, хотят ее отыскать. Мне это до лампочки, моя задача заключается только в том, чтобы доставить их внутрь.

– Задача? – удивился Крюк. – Я думал, это твоя инициатива.

– Ага, а как ты думаешь, откуда у меня «глаз химеры»? Если бы я его сам добыл, мне бы вполне хватило и его. Но, к сожалению, это аванс за работу. – Макс наконец залез на бульдозер и занялся делом. – А основная добыча – это «поле артефактов». Доктор обещал, что оно там действительно есть.

Крюк недолго поразмыслил.

– То есть это Доктор нанял тебя помочь Серому и Птице добраться до «мешка»?

– Не просто добраться до «мешка», я должен залезть в него вместе с ними. А дальше могу делать все, что захочу.

– Зачем ему это?

– Я тебе скажу так: началось все с Санитара. Мне Борода как-то вскользь упомянул, что два месяца назад недалеко от Проклятого леса он подобрал военного, который после выброса застрял на новой территории Зоны. Военный был ранен, почти умирал, и Борода отвел его к Доктору. Тот почему-то сильно обрадовался. Что уж он там с ним эти два месяца делал, не знаю, но дальше – больше. Перед прошлым выбросом в Убежище пришел Доктор. И поверь мне, он уже тогда знал и про Серого, и про то, что я пойду вместе с ним.

– И после этого он будет говорить, что не читает наши судьбы!

– Да не наши, – возразил Макс. – Мы с тобой тертые калачи, нас взглядом не пробьешь, а вот Санитар и Серый… ты же сам видишь. Они неплохие ребята, но не зонные. Здесь надо быть хитрым и скрытным, а они… да, хорошие бойцы, но не старатели. В свободном плавании они и недели в Зоне не протянут, вот Доктор их и просчитал. Он и меня пробить пытался, только ничего у него не вышло. И что-то в них Доктора сильно заинтересовало. Кстати, взять того же Дана он, хоть и хиляк, но голова у парня варит, со временем он станет старателем, еще и нас за пояс заткнет. Я специально смотрел, как Доктор его сканировать будет, он едва зубы не сломал, все без толку.

Так вот, дальше, – продолжал Макс. – На прощание Доктор пожал мне руку, прямо в Убежище, все аж заскулили от зависти. Я бы и сам обалдел, если бы не понял, что в это время он вложил мне в ладонь записку. В ней были указаны время и место, где после выброса мы должны были встретиться, и там Доктор предложил мне работу: я должен был помочь Серому пробраться в консервы вокруг строительного завода под Припятью. В мои обязанности входило найти проводника и максимально помогать Серому до тех пор, пока он не доберется до места, а также взять с собой Санитара, когда этого потребует Доктор.

– Потом ты позволил Серому спасти тебе жизнь, чтобы все было похоже на правду, и принялся отрабатывать помощь, – продолжил за него Крюк.

– Точно. Бандиты очень удачно подвернулись. Заодно и «глаз химеры» проверил.

– Ты знал, что я окажусь на стоянке?

– Что это будешь именно ты, не знал, но Доктор уверил меня, что проводник найдется, а потом я уже сам сообразил.

– Ладно, дальше можешь не рассказывать. Надеюсь, ты не требуешь немедленного ответа?

– Думай, – согласился Макс. – Но учти, что больше «глаз химеры» тебе никто не предложит. И жизнь тоже.

– Хорошо, учту, – кивнул Крюк. – Что про трактор скажешь?

– Про бульдозер, – поправил Макс.

– Про бульдозер.

– Пока не знаю. Дай мне еще пять минут.

– Тогда я пошел за остальными, – сказал Крюк и скрылся с глаз.

Через пять минут он снова показался в пределах видимости, на этот раз со всей бригадой. Фильку просто бросили в аномалию, чтобы его останки не достались тварям, а ближайший выброс не превратил его в зомби. Для старателя такой конец равносилен похоронам, да и до обычной земли, где можно было похоронить тело стандартным способом, пришлось бы топать минут десять, а время поджимало.

– Ну, как дела? – поинтересовался Крюк.

– Дела такие, – Макс выглядел несколько озадаченным, – топлива мало, перед тем как отогнать технику на Свалку, соляру сливали, оставляли только, чтоб дотянула до места. Осталось километров на пять, не больше.

– Нам больше и не надо.

– Дальше: движок тоже не фонтан, высох, проржавел, и дай бог, чтоб километров пять проехал. А вот с аккумулятором совсем хреново: погас за двадцать лет. Так что завести его не представляется возможным.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Можно, если у тебя есть «вечная батарейка».

Крюк растерянно молчал. Батарейки у него не было, и выходило, что все их планы летят под откос. Птица связался с лагерем, там долго пытали, что с ним случилось, где он находится, и даже грозились выслать спасательный отряд, но в конце концов сообщили, что выброс отодвинулся примерно на девять часов, то есть ожидать его следовало утром третьего дня. Вроде бы все шло по плану, но отличная идея рушилась на глазах. Положение спас Санитар. Порывшись в рюкзаке, он выудил со дна причудливый артефакт:

– Вот эта что ли?

– Она самая, – подтвердил Макс и подмигнул Крюку.

Как и обещал Доктор, Санитар оказался полезен дважды. В первый раз, когда направил группу к протоке, второй раз – только что.

Еще через десять минут Максу удалось запустить двигатель, тот громко рычал и скрежетал внутренними механизмами, но не заглох, позволил старателям загрузиться на бульдозер, который, повинуясь действиям Макса, медленно пополз вперед.

Макс и Птица залезли в кабину, Крюк сел впереди – руководствуясь картой Фильки Отморозка, он указывал Максу направление и выбирал путь. Чтобы его случайно не стянуло с бульдозера аномалией, мимо которых, а то и напрямую по ним проходил тягач, Крюк привязался к стойке толстым тросом. То же самое сделали и остальные, те, кто остался на кузове машины. Дан уселся впереди, рядом с Крюком, а Серый и Санитар сзади. В их обязанности входило оборонять отряд от встречаемых на пути мутантов. Серого вооружили «винчестером», остальные приготовили к бою автоматы.

Надо сказать, что путь получился не самым трудным. Топлива хватило до самой границы складов, а воевать с мутантами оказалось несложно: прыгуны, составлявшие более половины обитателей Свалки, услышав грохот надвигающейся техники, буквально столбенели в нерешительности. К тому моменту, когда они понимали, что движущийся механизм управляется людьми и не представляет сам по себе никакой опасности, бульдозер, как правило, успевал отъехать на достаточно большое расстояние или преодолеть полосу слабых аномалий. Что происходило дальше, нетрудно представить: твари бросались вдогонку и в большинстве случаев нарывались на невидимые ловушки. Тех же, что все-таки пытались атаковать бульдозер, в два ствола валили Санитар и Серый. Осторожные плоти просто разбегались подальше от импровизированного танка, а собаки предпочитали с людьми не связываться. Пожалуй, запомнился лишь кровосос, которого Макс едва не раздавил гусеницами. Мутант, сам не ожидая того, оказался прямо перед ревущей махиной, выбравшись на свет из-под кучи мусора. Его реакции хватило на то, чтобы, подобно советским солдатам, на которых прет немецкий танк, завалиться между его гусеницами, дабы не быть раздавленным. Как только бульдозер прошел над ним, кровосос попытался подпрыгнуть и зацепиться за край кузова, но Серый тут же дал очередь по острым когтистым конечностям, и тварь отцепилась. Уже не преследующий отряд кровосос получил напоследок целый магазин из автомата Санитара и больше не поднялся, хотя наверняка был только ранен.

Куда большую опасность представляли для людей аномалии и радиация. Даже очень слабые «спирали» и «печки», по которым отваживался провести машину Крюк, таили немалую угрозу. Если бы старатели не были предусмотрительно привязаны, то никто из них не добрался бы до конца Свалки. Перед каждой «спиралью» Крюк подавал сигнал, и люди вжимались в тяжелую коробку бульдозера, чтобы гравитационные силы не стянули их с борта. Особенно тяжело приходилось сидевшим сзади Серому и Санитару: когда бульдозер вырывался из цепких объятий «пресса», их буквально сносило с мест, но стальные тросы выдержали. «Печки» тоже причинили немало неудобств, но скорее моральных, чем физических. Перед каждой аномалией Крюку приходилось останавливать транспорт и всматриваться в затуманенный воздух. Проблема была в том, чтоб аномалия не оказалась слишком большой и мощной, чтобы справиться с металлом бульдозера, иначе гусеницы пришли бы в негодность и путешествие грозило бы превратиться в пеший поход со всеми вытекающими последствиями. Самой страшной оказалась «живая печка», зацепившая Санитара и успевшая прожечь на его СКАТе дыру в десять сантиметров.

«Вороньи карусели» на Свалке встречались редко, да и то вдалеке от того пути, которым следовал Крюк. Эту коварную аномалию нельзя было пройти при помощи бульдозера, поскольку ее центр находился не на уровне земли, а в нескольких метрах над ней. Тяжелую машину в нее не засосет, а вот находящихся на ней старателей размолотит еще до того, как бульдозер вырвется из зоны ее действия. И все-таки однажды Крюк рискнул провести технику в непосредственной близости от края такой «карусели» и едва сам же не поплатился за это: крайние вихревые потоки зацепили его и потянули в клокочущий центр. Крюк напрягся и начал уклоняться от тяги, но в самый неожиданный момент поскользнулся. Благодарить пришлось Дана, который вовремя подхватил товарища, и при помощи двух привязей обоим удалось вырваться из плена. Больше Крюк так не рисковал.

Что же касается радиации, то несколько раз счетчик буквально глох от надрывного свиста, предупреждая о превышении всех предельных норм. Но Крюк заблаговременно приказал всем принять необходимые меры по борьбе с этой напастью – каждый принял по двойной дозе противорадиационных препаратов, а в середине пути еще и по одной стимулирующей дозе из аптечки. По пути удалось поднять еще восемь «огненных сфер» и четыре «искры», так что к концу пути артефакты почти полностью перекрывали поступление радиоизотопов в организм.

На закате бульдозер перевалил границу Свалки и поехал дальше. Топлива хватило еще и на то, чтобы с ветерком проехаться по территории военных складов до самого блокпоста «Анархии». У «анархистов» глаза на лоб полезли, когда со стороны Свалки на них выкатилось это механическое чудище. Они бы наверняка по ней пальнули, если бы Крюк заблаговременно не поднял над кабиной белый флаг из обрывков грязного бинта. Обошлось.

Оружие уложили на колени, здесь не было необходимости держать его наготове, территорию вокруг своих баз и постов «анархисты» обязательно зачищали, и, несмотря на то, что после выброса прошло только два часа, движения мутантов вокруг не наблюдалось.

– Вы откуда такие вылезли? – «Анархист» в потертом комбинезоне своего клана «Ветер анархии» и с нашивками командира третьего ранга вышел вперед, демонстративно встав под колеса бульдозера.

То ли Крюк не услышал его слов из-за рева двигателя, то ли сделал вид, что не услышал, но, когда Макс заглушил мотор, он молча спрыгнул с бульдозера:

– Здорово, хлопцы! Смотрите, какого железного коня мы вам притаранили, – крикнул Макс.

Пятеро постовых опасливо обошли машину со всех сторон. Шестой продолжал вести наблюдение.

– Фи, так он же радиоактивный, на фига вы его притащили? – возмутился один из них, когда подошел достаточно близко, чтобы счетчик взвыл от перегрузки.

– Ну а вам чего? – деланно удивился Крюк. – Поставьте его в сторонке, будете, когда понадобится, пользоваться.

– Тащите его нахрен отсюда! – заорал командир.

– Да ладно, шучу я, сейчас уберем, – пообещал Крюк и махнул рукой Максу: «Заводи».

Но техника закапризничала. Такой поворот был очень некстати, потому что Крюк искренне надеялся на благосклонность «Анархии», а тут такое дело. Бульдозер после поездки фонил действительно сильно, достаточно для того, чтобы испортить жизнь на блокпост, а за такие фортеля по головке не погладят, дай бог, чтоб вообще не убили.

После пяти неудачных попыток завестись Макс полез в движок, а ситуация стала накаляться, грозя перейти в минус. Командир отряда «анархистов» злобно сплюнул и что-то проворчал в радиоприемник, можно было не сомневаться, что скоро к ним пожалует подкрепление для разборок с непрошеными гостями. Крюк поспешил разрядить ситуацию:

– Ребята, да не волнуйтесь вы, уберем мы отсюда технику. Раз сами нагадили, сами и уберем, если надо, по винтику раскрутим и унесем. Вот, примите за причиненные неудобства.

Глазам постовых предстал рюкзак Крюка с десятком артефактов, в основном «огненных сфер», собранных у членов команды, когда самые загрязненные радиацией участки Свалки остались позади, и необходимость быть обвешанными ими, как елки, отпала.

– Чай, старатели друг друга всегда поймут.

– Это вы на Свалке пособирали? – подобрел командир.

– Гарный хабар, – подхватил другой «анархист», разглядывая артефакты. – Может, правда оставим коня при сэбе?

– Тебе что, яйца не нужны? – спросил его третий. – Его теперь только обратно на Свалку волочь.

– Да мы его вон там, в овраге свалим, – пообещал Крюк, – он вам не помешает. А к вам у нас еще дело будет, поможете – в обиде не оставим.

– Не вопрос, – ответил за всех командир. – Хорошим людям завсегда рады. Только трактор свой оттащите.

Завести механизм удалось лишь через полчаса, когда Крюк попросил «Анархию» пособить поллитрой горючего – оказалось, что все дело было в недостатке топлива. Гонец притаранил канистру, за которую Крюк щедро расплатился, и бульдозер благополучно оттащили в овраг. Затем, уже изрядно подружившись с начальником поста по кличке – вот ведь бывают совпадения! – Бульдозер, Крюк наплел ему с три короба, что на Свалку их заставил забрести неожиданно начавшийся выброс. Там удалось сховаться под дном трактора, после чего они и решили прокатиться на удачно подвернувшейся технике.

В довесок Крюк продал ему по выгодной цене лишние артефакты – взамен на недостающие припасы и снаряжение. Оба остались настолько довольны сделкой, что в подарок новый друг предложил проводить группу Крюка до Чистогаловки, так что к месту ночевки добрались быстро и без приключений.

10. Зона или что-то вроде того

Лестница вниз была почти оторвана от стены, тонкие прутья изогнуты и вывернуты, как будто их долго и настойчиво жевали мощные челюсти. Узкий, сливающийся с темнотой тоннель переходил вдалеке в тусклое свечение чего-то похожего на синюю электрическую лампочку, постоянно мерцающую. Монгол прыгнул следом, почти не задевая ступени, слетел вниз и развернулся, принимая в прицел спуск.

Ничего не происходило, кровосос или кровососы осторожничали, не показываясь под выстрел.

Старатель попятился.

– Аномалий нет?

– Не видно.

– Тогда давай вперед, аккуратно. Я прикрываю тыл, эти сволочи нас не отпустят.

Но сделать даже двух шагов Монгол не успел: кровосос на миг перекрыл просвет входа на нижний этаж и одним прыжком оказался рядом с ним. Старатель вдавил курок, стреляя фактически наугад, мутант в темном тоннеле предстал в виде стремительно движущегося силуэта. Тоннель отразил грохот выстрелов, закладывая уши. Алекс был готов поклясться, что половина выстрелов ушла мимо цели, но мутант бросился назад, к выходу.

В том, что это временный успех, сомневаться не приходилось, оставалось загадкой лишь, почему кровосос не довел атаку до конца. В тот момент, когда Монгол был фактически безоружен и лишен возможности сопротивляться, у кровососа были стопроцентные шансы на успех. Что-то в этом было странное, а значит, опасное. Не мог кровосос поступить так по доброй воле! Монгол оглянулся:

– Мэг, у тебя все в порядке?

– Да. Я уж думала: все! – Мэг оказалась в двух метрах сзади, спешила на помощь, как будто ее пистолет мог остановить кровососа.

– Странно, что он сбежал, – прокомментировал Монгол, слушая, как злобно рычит мутант за входом, но не решается спуститься вниз. – Пули никогда не останавливают кровососов, они либо погибают, либо убивают жертву, третьего не дано. Его напугало что-то в тоннеле.

– Свечение.

– Что?

– Свечение сзади.

Монгол на мгновение оглянулся. Алекс тоже. Легкий голубоватый туман почти не давал света. За то время, что в тоннеле находились старатели, он не стал ярче, хотя Алекс мог дать голову на отсечение, что он стал вдвое ближе.

– Оно приближается.

– Вижу, – спокойно ответил Монгол. – Попробуем вернуться?

Алекс уже знал, чем все закончится.

– Нет, уж лучше аномалия, чем кровососы, – ответила Мэг.

– Тогда вперед. Посмотрим, что там за чудеса.

– Подожди. Сквозняк. – Девушка ухватила Монгола за руку. – Чувствуешь сквозняк? Где-то должен быть выход на поверхность. Недалеко.

– Попробуем поискать.

Мэг кивнула.

– Я иду первый, – привычно констатировал Монгол.

Старатели быстро двинулись вперед. Сзади утробно рычал кровосос, от которого ускользнула дичь, но соваться в тоннель он не решался. Чем бы ни был приближающийся туман, тварь боялась его гораздо больше перспективы остаться без свежей человечины.

– Монгол, тут поворот. – Мэг, которая шла справа, нащупала рукой проем в стене, загороженный решеткой. – Это вентиляционный отсек. По нему можно подняться вверх.

– Ага, хорошо бы еще знать, что там наверху… ну-ка, пусти меня.

Военный старатель подцепил прикладом автомата край решетки и навалился на оружие всем телом. Болты со скрипом начали поддаваться, не хватало самой малости – чуть большего усилия и минуты времени. Синий туман был уже в сорока метрах, он по-прежнему выглядел как очень слабое свечение, но уже подбирался к воле застрявших в тоннеле людей. Алекс почувствовал, как едва заметное шипение подкатывает к ушам, проникает невидимыми нитями в мозг и пытается подчинить его себе. Страх отступал, оставалось лишь муторное влечение во тьму, которому невозможно было сопротивляться. Монгол в последний раз ударил по решетке, окончательно выбивая ее из креплений, теперь можно было протиснуться в узкий лаз, который уходил куда-то вглубь стены.

– Мэг, давай, – выдавил старатель, но, оглянувшись, девушки за своей спиной не обнаружил. Очертания ее фигуры уже сливались с тихим синеватым туманом в двадцати метрах от Монгола. – Мэг!

Мэг смотрела куда-то мимо Монгола. На секунду в ее глазах загорелся огонек жизни.

– Алекс? Алекс, что ты здесь делаешь? Уходи сейчас же!

– Мэг! – еще раз позвал Монгол. – Мэг, очнись!

Больше всего Алексу сейчас хотелось броситься к сестре и обнять ее. Попасть вместе с ней в туман, пусть, только, чтобы быть рядом с ней. Но он знал, что не сможет этого сделать, он всего лишь призрак.

«Я приду за тобой! – мысленно пообещал Алекс. – Обязательно приду!»

– Алекс! Уходи, слышишь? Ты уже не сможешь мне помочь! – крикнула девушка, голубой свет подобрался к ней почти вплотную. – Я умираю. А ты должен жить, слышишь? Уходи! Ты должен жить!

Она медленно пошла дальше, прямо в объятья аномалии. На самом краю голубой дымки сестра повернулась.

– А впрочем, Алекс, если ты будешь здесь, то забери «поле артефактов» себе. Это ведь я его нашла, а значит, я имею на него право. Я завещаю его тебе, слышишь? Я, научный старатель Мэг, перед смертью, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату Алексу. Да будет так!

На прощание девушка махнула брату рукой и навсегда исчезла в синем тумане.

К своему удивлению, Алекс не проснулся, картинка лишь помутнела, позади послышалось шуршание.

– Вперед! – скомандовал себе Монгол чужим голосом. – Вперед! Видимо, его разум боролся с зовом тумана. Движения были медленными и неточными.

Чтобы влезть в лаз, Монголу пришлось сбросить все лишнее: рюкзак, автомат, контейнеры для артефактов. Для него сейчас главным было одно – выбраться из туманного плена, сорвать с глаз пелену и оказаться в собственном, никем не покоренным уме.

Алекс вздрогнул: мимо него с подвыванием и уже без видимой агрессии прошел кровосос, даже выйдя за пределы тоннеля, он не смог разорвать связь с пришедшим туманом.

Теряя сознание, Алекс увидел, как туман поравнялся с шахтой и начал вползать в отверстие, настигая Монгола. Раздался пистолетный выстрел, тело содрогнулось в конвульсиях и пропало из вида…

Для ночевки выбрали чердак деревянного дома, обветшалой двухкомнатной избенки с толстой печной трубой. Одна стена была изъедена зеленым грибком, окон не было вовсе, а межкомнатные перегородки, пережившие не одну баталию, были нашпигованы свинцом и покрошились от разрывов гранат. Короче, изба доживала свой век, ей оставалось лишь окончательно завалиться набок, и дело с концом. Однако Крюк сразу же выделил ее из всех прочих удачным расположением – на небольшом возвышении, так что с крыши можно было разглядеть чуть ли не всю деревеньку. Ночь предстояла беспокойная, недавно состоявшийся выброс погнал из центра Зоны к окраинам целое море тварей, и по времени достичь локации они должны были как раз заполночь. «Анархия» предусмотрительно сняла с границы военных складов, той, что обращена к Припяти, свой блокпост – оно и понятно, зачем отбивать атаку тварей, тратить патроны и терять людей, когда большая часть нечисти пройдет локацию насквозь и натолкнется как раз на лагерь «Альфы», их злейшего врага. Гораздо проще поутру зачистить тех, кто останется. Так что тем немногим, кто рискнул остаться вне укрепленных стен базы «Анархии», могло прийтись нелегко, но Крюк был настроен оптимистично.

Крупные мутанты – гиганты и стаи кабанов, способные развалить дом, предпочитают обходить деревни, их вотчина – открытая местность. Остальные, за исключением кровососов, не смогут добраться до засевших на чердаке людей, а кровососы вряд ли станут ломиться в закрытые двери, предпочтут затаиться в соседних домах и атаковать старателей, когда те выйдут из своего убежища. За ночь можно было не волноваться, а утро, как известно, вечера мудренее.

Нести вахту было решено по двое, сначала Макс и Санитар, потом Серый с Даном, а самые неспокойные утренние часы взяли на себя Крюк и Птица. Пока обходилось без тяжелых ранений, зато мелких было на любой вкус, поэтому, прежде чем отойти ко сну, пришлось перевязаться вдоль и поперек. Санитар колдовал над каждой раной, словно она смертельна, видимо, у Доктора он зря времени не терял, но справедливости ради надо сказать, что результат его действия возымели и к утру все чувствовали себя абсолютно здоровыми.

Вокруг дома всю ночь шла ожесточенная борьба – мелкие мутанты вели битву за жизнь. Гон после выброса постепенно терял свою силу, заставляя стаи собак и плотей оседать на занятых территориях, где им тотчас же приходилось воевать между собой за право быть хозяевами. Звериные рыки, крики, вой и предсмертные стоны не прекращались ни на секунду, в этой схватке никому не было дела до затаившихся наверху людей.

Шум борьбы затих только к самому утру, когда одна из сторон одержала победу. Какая, было не важно, хоть тех, хоть других предстояло убрать по выходе из своей ночлежки. Крюк как раз пытал отдохнувшего Птицу насчет всех известных ему загадок Зоны: когда еще удастся побеседовать с яйцеголовым в тихой спокойной обстановке? Правда, умник тоже в долгу не оставался – пытал Крюка насчет «пугала», Рыжего леса и прочих старательских знаний, до которых пока не добрались ученые. Где-то в середине беседы Крюк, как бы невзначай, задал вопрос о «выжигателе мозгов» – том самом, что располагался над Рыжим лесом под Припятью.

О том, что антенны, подающие излучение на окружающие их территории, были делом рук военных, знали все, по крайней мере, в старательских кругах это считалось аксиомой, не требующей доказательств. Да и как думать иначе, если построены они были между первой и второй катастрофой, когда доступ на территорию Зоны отчуждения был их исключительной привилегией? Не подвергалось сомнению и то, что когда-то, еще до всем известной аварии на ЧАЭС, здесь, в подземных бункерах, располагались секретные части стратегических вооруженных сил. От них в наследство Зоне достались множественные подземные тоннели и комплексы, ныне заброшенные, плохо изученные и оттого очень опасные. Даже саму аварию и последовавшую за ней вторую катастрофу приписывали какому-то неудачному эксперименту, проводившемуся военными в своих засекреченных лабораториях. Все это было не важно, важно было то, что теперь радары военных работали на полную мощность, накрывая Рыжий лес и закрывая проход к ЧАЭС с южной и западной сторон.

В перешейке между двумя излучателями сохранилась узкая тропа почти чистой территории. В свое время эту тропу открыл Сенецкий, практически без защиты, с горстью простейших артефактов и обычным АКМ, он пробился к четвертому энергоблоку и первым из людей загадал желание «Обелиску». Так гласит легенда, потому что никто больше его не видел, и было ли это на самом деле, неизвестно. С тех пор прошло много лет, вокруг электростанции свила гнездо секта сдвинутых фанатиков, оградившая мир от Исполнителя желаний, и теперь пройти путем, однажды проделанным Сенецким, стало в сотни раз труднее. То ли радары включились на полную мощность, то ли люди стали другими, но теперь даже в улучшенных костюмах, защитных шлемах и под колпаком артефактов-антипсиоников человеческого терпения едва хватает, чтобы пробежать по тропе и не сгореть заживо. Крюку довелось однажды проделать этот путь, когда сотни старателей бросились искать «золотой Эльдорадо» в виде мифического «поля артефактов». Волна охотников за удачей смела тогда главную преграду – форт секты «Братство Зоны», оборудованный перед выходом на тропу как раз для защиты ее от каких-либо посягательств. Смела, прошла сквозь Рыжий лес и застряла где-то на подступах к АЭС, так и не добравшись до главной цели – Реактора и заточенного в нем объекта «Обелиск».

Интерес Крюка к излучателям был понятен, этому Птица не удивился, его поразило другое: почти все, что относилось к закрытой информации с грифом «секретно», старателю было известно. И дело не в утечке информации, которая, конечно, была. Знания, годами добываемые учеными путем сложных опытов и исследований, старатели добывали гораздо быстрее, как правило разменивая их на свою собственную жизнь и оставляя в наследство другим. И излучатели над Рыжим лесом были одним из немногих белых пятен, малоизведанных вольными бродягами.

Рассказ Птицы не был длинным, потому что в изучении «выжигателя» умники тоже ушли не так уж далеко.

– Природа воздействия, к сожалению, не ясна. Мы провели исследования, но ничего, кроме уже известных нам электромагнитных волн, не нашли. Скорее всего, это какая-то комбинация волновых потоков, но разгадать ее не было возможности. Вот если бы у нас был открытый доступ хотя бы к краю Рыжего леса, тогда да, а так…

– Но теории-то какие-то есть? Не может быть, чтобы не было.

– Да теорий хоть отбавляй. Я придерживаюсь той, что определенная комбинация электромагнитных волн, возможно, с чем-то еще в комплекте, вызывает резкое возбуждение в памяти попавшего под их воздействие человека. Причем не просто в памяти, а в тех сегментах мозга, которые отвечают за страх, пережитые кошмары, в результате человек пугается насмерть. Выброс запредельных доз адреналина происходит одновременно с отказом мозга противостоять стрессовой ситуации, попросту говоря, если в нормальных условиях человек потеряет сознание в результате защитной реакции мозга, то под действием «излучателя» эта функция мозга блокируется. Начинается одновременная работа всех клеток мозга, даже тех, что находятся в законсервированном состоянии. Представь, что у человека в норме функционируют только двадцать пять процентов клеток головного мозга, и одновременно работает только половина из них, остальные подключаются по мере необходимости. Для чего нужны остальные семьдесят пять процентов, неизвестно, хотя можно предположить, что там имеются клетки, отвечающие за телекинез или пси-способности.

– Потому что существуют человекоподобные мутанты – карлики и контроллеры?

– Да. Есть и другие факты, но этот, наверное, самый главный.

– Тогда почему же мы, попав под «излучатель» не становимся контроллерами и телекинами?

– А кто знает, откуда они берутся? Вот смотри, рядом с ЧАЭС имеется еще один радар, его излучение отличается от того, что есть над Рыжим лесом, мягкостью, оно не столько убивает, сколько зомбирует, но суть у них одна. Возможно, в этом кроется тайна секты «Братство Зоны». Беда в том, что под действием радара начинают работать все сто процентов клеток. Химические процессы протекают с необыкновенной скоростью, организм усиленно перерабатывает все свои запасы, происходят мутации, из-за недостатка кислорода начинаются несанкционированные реакции, которые протекают с выделением энергии, и все это фоне отсутствия защитного отключения сознания. Температура мозга неравномерна, местами она достигает пятидесяти градусов, в то время, как в других участках остается на уровне жизни, и эти участки не дают человеку умереть. Мозг человека как бы заживо сгорает, причем не весь, а частями, человек находится в состоянии непрерывного ужаса и страха, немудрено, что те, кто не умирает, становятся такими агрессивными. В конце концов человек либо погибает, если мозг выгорает полностью, либо превращается в зомби, или контроллера, или телекина – зависит от того, какая часть мозга уцелела. Это только теория, – поспешил поправиться Птица, – насчет контроллеров и карликов, а все остальное – научно подтвержденный факт.

– Да и насчет контроллеров на правду тянет, – согласился Крюк. – Сам придумал?

– Не только я, – пожал плечами умник. – Идея была моя, а остальное мы с ребятами додумали.

* * *

Утром, чтобы выбраться наружу, пришлось изрядно пострелять. Внизу людей караулили три кровососа и огромная собачья стая во главе с чернобыльским вожаком. Кровососов, укрывшихся в соседнем доме, обнаружили детекторами живых форм и забросали гранатами. С собаками возились дольше, но в какой-то момент Макс «глазом химеры» запеленговал в подлеске чернобыльца и смог подстрелить его. Разбить обезглавленную стаю было делом техники. В результате отряд отделался потерей времени и растратой трех сотен патронов.

Этот день Крюк отвел на отдых и лечение, к огромному неудовольствию Серого, Птицы и Санитара.

– На месте мы должны быть к началу выброса, так? – уточнил Крюк. – Выброс послезавтра утром – ночь не в счет, ночевать придется на месте – значит, на железнодорожной станции надо быть завтра вечером. Ну, выйдем мы сегодня, к вечеру дойдем, и что дальше? Сутки будем болтаться по территории «Братства» и скрываться от их патрулей? Нам это надо, когда мы можем целый день отдохнуть и подлечиться?

– Но запас-то какой-то нужен, – продолжал возражать Серый, – вдруг где-нибудь задержимся?

– Если мы где-то задержимся, то, скорее всего, уже надолго, – ответил Крюк. – А нам сейчас надо отдохнуть и привести себя в форму – броники поправить, оружие подчистить.

Крюк оказался убедительным, поэтому отряд в полном составе отправился на базу «Анархии», где за очень неумеренную плату им подлатали бронежилеты, поменяли оружие и поправили экипировку.

Каждый ствол оснастили оптикой, подствольником и глушителем, добрали патронов, аптечек, противорадиационных таблеток. Ближе к вечеру старатели вернулись в деревню, и на том же чердаке распили две бутылки «Гусаров».

Но главным в этот день было расставить все точки над «i». Поход подходил к той стадии, когда недомолвки могли сослужить плохую службу, ибо, ступив на территорию, подвластную «Братству Зоны», пути назад уже не будет. Прежде, чем лезть на вилы к сектантам, Крюк хотел точно знать, с кем и чего ради он это делает. После первой порции «Гусаров» Крюк мягко подтолкнул разговор в нужное русло:

– Ну что, господа! Полагаю, нам пора поговорить по душам. Все-таки хотелось бы знать, какого черта вас понесло в такую даль и кто вы такие на самом деле! Я понимаю, что у вас есть секреты, но, поверьте мне, нам лучше поделиться друг с другом информацией. Это будет, по крайней мере, честно. Итак, я начну. – Крюк поудобнее развалился на полу. – Примерно девять месяцев назад большинство старателей, имевших счастье быть в Зоне, увидело замечательный сон. Замечателен он тем, что некто Мэг, ученая из лагеря на Изумрудном, обнаружила в неизвестном общественности подвале мечту всех старателей, объект, именуемый «полем артефактов», и завещала его своему брату Алексу. Про то, сколько Алексов объявилось в Зоне, я рассказывать не буду, эту историю вы и без меня знаете. О том, что сотни старателей, кинувшись искать «поле артефактов», перевернули вверх дном окраины Припяти, но так ничего и нашли, вы тоже имеете представление.

И вот несколько дней назад пред наши ясные очи предстает Серый. Парень он лихой, с пол-оборота вливается в старательский круг и убеждает бывалого бродягу Макса в том, что он знает, где именно находится «поле артефактов». Подобных Серому перваков, якобы знающих «тайное место», уже давно не принимают всерьез, и Макс, как и положено, посылает Серого подальше, но тут случается чудо. Доктор убеждает Макса в том, что Серый действительно приведет его к «полю артефактов», которое, если я правильно понимаю, находится в так называемом «мешке».

Дальше все просто: Макс подключает к делу меня – и пошло-поехало. Правда, есть еще Санитар, по слухам, военный с периметра, которого спасает Доктор и который по протекции все того же Доктора попадает в нашу веселую компанию. В связи с вышеизложенным возникают три важных вопроса. Первый: как вы собираетесь попасть в консервы? Второй: каким боком к нам прилип Санитар? И третий: при всем моем уважении к вам, ребята, я никогда не поверю, что мы идем исключительно за хабаром. Макс – да, с ним все понятно, а вот какого хрена оказаться в «мешке» понадобилось остальным, я хочу услышать прямо сейчас. Итак, Серый?

Птица и Серый, понурившись, переглянулись. Немного подумав, Серый кивнул.

– Ладно, Птица, рассказывай. Теперь уже все равно.

И Птица рассказал. Сначала долго думал, с чего начать, но наконец решился:

– Чуть меньше года назад около консервы под Припятью, иначе называемой народом «мешком» или «куполом», высадился десант коалиции. Четыре вертолета, два из которых – прикрытие, еще два – группа проникновения, в их задачу входило внедрение в консервы. Все дело в том, что мы изобрели специальный прибор, который может на время нейтрализовать стенку «мешка». Но это не главное, главное – зачем нам это было нужно? Так вот, попав в «мешок», группа силового прикрытия из десяти спецназовцев должна была довести до центра консервы троих ученых, чтобы они уничтожили артефакт, который, собственно, эти самые консервы и создает.

Птица замолчал, давая слушателям время переварить информацию.

– Вы хотели уничтожить «мешок»? – переспросил Дан.

– Я даже понимаю, зачем вам это было нужно, – наконец сказал Макс.

Ветераны Зоны быстро уловили суть. Крюк согласно кивнул в ответ:

– Значит, консервы создает артефакт?

– Да, один очень мощный артефакт в виде кристалла. Он формирует вокруг себя аномально-энергетическое поле, разделяющее пространство на внешнее и внутреннее. Как потом выяснилось, если сорвать его с родного гнезда, стены консервы начинают ослабевать и через некоторое время полностью растворяются. Вот представьте: территории между Яновым и Припятью в то время совсем не охранялись «Братством», их основные силы были сосредоточены на пересечении двух радаров, там, где была наибольшая вероятность проникновения за границы Рыжего леса. Военные не раз пытались выбить их из Форта, даже доходили до Припяти, но дальше дело не шло – слишком большими были потери, не хватало поддержки и пространства для маневра. «Братья Зоны» полностью контролировали город, а выдавить их из подвалов и с крыш мешало медленное поступление помощи.

И вот представьте, что мы сняли бы консервы над бетонным заводом: несколько квадратных километров свободной территории – это же плацдарм для высадки десанта, тяжелой бронетехники, всего, чего пожелаешь, тем более – все это далеко в тылу врага и совсем рядом с ЧАЭС.

Ситуация была подходящая, после очередного выброса появился воздушный коридор над Рыжим лесом, можно было переправиться прямо к самым консервам. Правительство предложило нам сделку: на четырех тяжелых боевых вертолетах нас доставляют к заводу по воздушному коридору, мы открываем им консервы, спецбатальон занимает территорию и удерживает ее до прихода основных сил. Тяжелая бронетехника занимает город, отсекая основные силы «Братства», сосредоточенные на западной окраине Припяти, второй фронт отжимает их от форта, концентрируя сектантов в одном месте, а артиллерия наносит по ним массированный огневой удар из «Градов». После уничтожения секты нам обещали отдать на разграбление город и, если удастся дойти до ЧАЭС, право участвовать в изучении всех ее внутренностей.

– Толковый план! – согласился Крюк, понимая, что что-то пошло не так. – Что помешало?

– Предатель. Среди тех, кто участвовал в подготовке к атаке на «Братство», был их человек. Неизвестно, среди ученых или военных, но произошло явное предательство. Когда вертолеты прилетели на место, их ждала засада, сектанты знали не только о том, что готовится операция, но и о ее задачах и даже о способе проникновения в консервы. Иначе как объяснить, что они расстреляли вертолеты прикрытия и вынудили сесть вертолеты, в которых находились ученые? Они точно знали, кто и в какой машине находится, и действовали целенаправленно. Они хотели не просто отбить атаку, но и захватить прибор для проникновения в консервы, войти внутрь, снять кристалл и занять территорию, лишив тем самым военных потенциального плацдарма.

Так бы и вышло, если бы оставшиеся военные не закрыли собой ученых. Десяток бойцов несколько минут сдерживал атаки «братьев», этого хватило, чтобы активировать заряд и вскрыть консервы. Те, кто остался жив, скрылись внутри. Я не знаю, сколько их вошло в «мешок», но они пытались выполнить задачу даже небольшой группой, пока все не погибли. Среди тех, кто вошел внутрь контура, была научный старатель Мэг.

– Вы пытались с ними связаться? – спросил Санитар, думая о чем-то о своем.

– К сожалению, связь с консервами отсутствует. Точнее, сигнал не проходит сквозь стену. Консервы полностью отгорожены от окружающего мира. Мы не могли связаться с ними, а они с нами. О том, что произошло после того, как ребята оказались в консервах, мы можем судить только из сна о завещании.

– Ладно, с этим ясно, – вставил Крюк. – Дальше что?

– «Братство Зоны» организовало еще один форт, там, куда выходит воздушный коридор над Рыжим лесом. Единственное возможное место для высадки теперь охраняется противовоздушным комплексом и целой ротой сектантов. Военные еще дважды пытались выбить их теперь уже с нового форта под Яновым, в первый раз самостоятельно, второй – когда старатели, насмотревшись снов, атаковали их со всех сторон. Но секта оба раза выстояла, оба раза их кто-то предупреждал о готовящемся нападении.

– То есть предателя так и не поймали? – удивился Макс.

– Предателями считались слишком многие. Военные перетрясли весь лагерь, максимально засекретили готовящуюся операцию, но добиться желаемого не смогли. В последний раз нашему парню пришлось взорвать себя вместе с насевшими на него сектантами, только чтобы им не достался прибор.

– Значит, сейчас прибор у нас? – догадался Дан.

– На этот раз мы подстраховались, – сообщил Птица. – Дестабилизатор пространства закодирован, ввести код можно только дважды, после этого срабатывает защита и внутри корпуса происходит самоуничтожение начинки. Код я получу от своего непосредственного начальника только перед входом в консервы, а без него ДП – лишь бесполезная игрушка. Так что на этот раз мы ничем не рискуем.

– Военные, – продолжил Серый, – несмотря на неудачи в предыдущих попытках, не отказываются от планов потеснить «Братство» с границ Рыжего леса, правда, уже без нашей помощи и падения «мешка». Начальник лагеря Горбунов узнал, что готовится новая атака на форт сразу после выброса послезавтра утром. Поэтому он вызвал меня и предложил попытаться дойти до консервы пешком, без ведома военных и под шумок, во время атаки федералов на «Братство», просочиться в «купол». Таким образом, исключаются случайные люди, никто не знает о том, что мы с Птицей идем к консервам, никто не предупредит «Братство» о попытке взломать «мешок». И, как бы ни сложились дела у военных, если мы попадем в «мешок» и уничтожим его, открытые нами территории смогут стать плацдармом для более мощного удара по позициям сектантов. Горбунов предупредит военных о возможном «падении купола» уже после того, как мы войдем внутрь.

– Сдается мне, твоему Горбунову такой план сами вояки и нашептали, – усмехнулся Крюк. – Просто свели до минимума вероятность утечки информации. Только я не пойму, почему на это дело подпрягли тебя, ты что, самый крутой Уокер в своем отделении? Можно было найти человечка более знакомого с Зоной, а то стреляешь ты хорошо, а в Зоне салага салагой.

– Мэг была моей женой. Незадолго до ее последнего задания мы расстались, но я ее по-прежнему люблю. Я не мог отказаться. А со стороны это выглядело вполне объяснимо: я ушел со службы, даже если бы меня и засекли в Зоне знакомые, все выглядело бы совершенно естественно. Да ты и сам знаешь, что в Зоне легко вычисляют засланных спецов. Чтобы не привлечь лишнего внимания, надо быть в Зоне новичком.

– А зачем тебе Птица? Ты что, сам не сможешь сломать стену?

– ДП – сложный и очень ценный прибор, с ним надо уметь обращаться. К тому же разрушить консервы не так просто – срезать кристалл должен профессионал. В общем, мы решили, что Птица должен пойти со мной.

– Значит, вы с вашим боссом решили поиграть в героев: ты сколачиваешь небольшой маневренный отряд, доходишь до Припяти, открываешь консервы и запускаешь в них военных?

– Военные ничего не знают, – упрямо повторил Серый, – иначе теряется всякий смысл в моем тайном проникновении. Их подключат, когда мы снимем консервы.

– Макс, ты грезил о «поле артефактов»? Так вот, они тебе не светят, вояки все заберут себе. Тебя накололи, как салапета!

– Макс, все не так, – поспешил оправдаться Серый. – Если «поле артефактов» существует, лагерь готов заплатить за него полную стоимость, правда, как за оптовую покупку. Но это все равно большие деньги. Горбунов обещал расплатиться с теми, кто будет мне помогать, а его словам можно верить.

– Поверь, Макс, Горбунов честный человек! – подтвердил Птица. – Он никогда не нарушит своего обещания.

– Те, кто оказался в «мешке», не смогли дойти до кристалла. Почему до него должны дойти вы? – спросил Крюк.

– Возможно, их и было всего двое, по крайней мере, во сне видно только двоих. При этом Монгол не был даже военным старателем, всего лишь спецом. – Привел очередной довод Птица. – Мэг умеет разве что немного стрелять. У них было мало шансов. А нас пятеро, у нас все может получиться.

В возникшей тишине прямо под домом утробно зарычал кровосос, его нюх уловил запах человечины, но атаковать забаррикадировавшихся людей он справедливо посчитал рискованным. Серый нарушил тишину первым:

– Макс, если по-честному, то ты не обязан лезть внутрь. Это наша война, ты честно помог мне, я тебе благодарен за все. Насчет «поля артефактов» мы уже все сказали, ты получишь его полную стоимость, это я тебе гарантирую. В остальном – решай сам. Ты можешь отказаться.

Макс подумал совсем немного. Собственно, и думать-то было не о чем, он подписал контракт с Доктором, просто Серый пока об этом не знал.

– Я не могу отказаться, – ответил он. – Доктор заплатил мне за то, чтоб я вошел в консервы вместе с вами.

– Ладно, – перебил его Крюк, – у Макса на то, чтобы лезть в консервы, свои причины, Дану теперь, наверное, не до выбора, выхода у него, можно сказать, нет – без вас он в Зоне никому не нужен. Но вам-то самим это зачем? На «поле артефактов» вы, я вижу, не претендуете, что тогда? Не медаль же вы хотите получить?

– Я хочу узнать, что стало с моей женой, – ответил Серый.

– А мне нужен кристалл, – сказал умник. – Для меня это путь вверх по карьерной лестнице. К тому же мне не меньше, чем Серому, дорога Мэг, она была членом моей команды до последнего дня. Так что…

– Ну хорошо, – согласился Крюк после некоторой паузы, – а Санитар? Ты-то кто такой? Тебе-то что за дело?

– Вот-вот, – подхватил Макс. – Ты уж извини, брат, но свалился ты нам, как снег на голову, а ведь, сдается мне, что эта наша вылазка именно с тебя началась. Доктор от тебя узнал, что мы в «мешок» собираемся.

– С чего бы? – искренне удивился Санитар. – Я сам о вас вчера первый раз в жизни услышал.

– Может быть, – согласился Макс, – но Доктор порой судьбу человека на год вперед видит, да ты и сам об этом лучше меня знаешь. Через твои глаза он про нас узнал, ясное дело. Вот сам посуди. Он тебя, как вылечил, два месяца при себе держал, ждал, пока тебе с нами по пути будет, да и у нас без его помощи ничего не сложилось бы. Это он меня сподобил за Серым к «мешку» идти, и, что проводника мы найдем, он нам сказал. Помнишь, Серый?

– Помню. Еще и передать ему кое-что велел. Как там, Макс?

– «Передай своему проводнику, чтобы, когда он не будет знать, стрелять или нет, поступал вопреки здравому смыслу», – припомнил старатель. – Запомнишь, Крюк? Доктор зазря предупреждать не будет.

– Постараюсь, – усмехнулся тот.

– Вот и выходит, – продолжил Макс, – что Док заранее знал, что Серый в Зону придет и что мы все вместе на станцию попремся. Выходит, по одному с нами делу ты путь держишь. Давай рассказывай, каким боком ты к нам «припека».

Санитар усмехнулся одними губами, вылил в себя рюмку и занюхал рукавом. Крюк выжидающе смотрел на него, впрочем, как и Макс с Даном. Они ждали ответа.

– Я – ее брат, – спокойно выговорил Санитар. – Я приехал сюда, чтобы ее спасти. Записался по в контрактники охранять периметр. Собирался побольше разузнать про Машу, а потом, если будет нужно, уйти в Зону, но во время выброса случайно оказался внутри периметра. Дальше вы в принципе сами в курсе. Старатель Борода подобрал меня, раненого, и отвел к Доктору, а Доктор вызвался мне помочь. Я ведь знать не знал, что еще кому-то будет со мной по пути.

Крюк, конечно, строил разные версии, но реальность превзошла все ожидания. В другой раз он без тени сомнения решил бы, что перед ним еще один липовый претендент на наследство, но сейчас вдруг поверилось: глаза Санитара были чисты, как очи младенца. К тому же Макс, обладающий псионическим артефактом, и виду не подал, что слышит вранье, так и замер с недожеванным бутербродом во рту.

– Значит, ты и есть Алекс? – обалдело спросил Дан.

– Меня зовут Санитар, – спокойно проговорил брат. – Мое настоящее имя – Алексей, но Маша звала меня Алексом.

– Значит, ты претендуешь на наследство? – упрямо продолжал провокации Крюк.

– Наследство меня не интересует, Макс, можешь расслабиться. Я пришел спасти свою сестру.

– От кого? – Крюк, и без того выпивший немного, отставил от себя кружку с последней порцией водки.

Ситуация вроде бы распуталась, теперь было ясно, кто и зачем лезет в пекло, но некая недосказанность осталась, и, казалось, сейчас будет сказано самое главное.

– От того, что ей предстоит пройти. Она еще жива, я чувствую это.

– Как же она жива, если ты сам видел, что она погибла? – Крюк разлил остатки из бутылки и ухватил бутерброд с тушенкой. – Ведь видел?

Санитар помолчал, глянул на Птицу, потом на Серого, как будто ждал от них поддержки, но ее не последовало.

– Видел, – наконец ответил он, – я видел даже больше, чем ты думаешь. Но, главное, я постоянно вижу, как она оживает.

– Оживает? Как это?

– Вот, Птица знает. Я сон видел и там тебя. Я тебя сразу узнал. Ты с каким-то мужиком разговаривал, требовал от него организовать спасательную экспедицию, кричал, что она все еще жива.

– Птица, что за хрень?

Крюк столь выразительно посмотрел на ученого, что с первой секунды стало ясно: отпираться нет смысла. Птица недовольно покосился на Серого, тот едва заметно кивнул. Поежившись, умник махнул рукой и согласился:

– Понимаете, ведь что такое «мешок»? Это же не просто консервы, это отдельная вселенная. После каждого выброса время там возвращается назад, в тот самый момент, когда Мэг и Монгол вошли внутрь временного контура. Поэтому после каждого выброса они снова становятся живыми. Что такое время? Времени, попросту говоря, нет. Это эфемерное понятие. Возьмем замкнутое пространство, в котором предмет А и предмет Б занимают определенные места и не движутся. Можно сказать, что время в этом замкнутом пространстве остановилось?

– Нельзя, – ответил Санитар. Похоже, он один в точности понимал, о чем говорит Птица. – Потому что время идет. Даже несмотря на то, что там ничего не движется, время идет. Оно идет вокруг этого замкнутого пространства, а значит, идет и внутри него.

– А откуда ты знаешь, что время идет? Из чего это видно?

– Я знаю, что оно идет.

– Ответь мне на вопрос: что такое время? Как выглядит формула времени?

– Время равняется расстоянию, поделенному на скорость.

– Значит, определить, что время прошло, можно только по проделанному за это время пути того или иного тела, так?

– Получается, что так.

– Ты знаешь, что время прошло, потому что мир вокруг изменился, так?

– Ну, так.

– Теперь подойдем с другого бока. Забудем, что есть мир вокруг того замкнутого пространства, в котором покоятся предметы А и Б. Можно ли сказать, что в этом отдельно взятом ограниченном пространстве время остановилось, поскольку в нем ничего не движется и с течением времени не меняется? В этом отдельно взятом ограниченном пространстве?

– В этом ограниченном пространстве времени нет, оно как бы замерло, – согласился Санитар, – поскольку скорость равна нулю и пройденное предметами расстояние тоже равно нулю. То есть, если все стоит, времени нет.

– То есть ты согласен, что при этих условиях время остановилось?

– Согласен.

– Теперь я взял и переместил предмет А. Время идет или нет?

– Естественно.

– Как мы понимаем, что время прошло?

– Предмет А переместился. На это ему потребовалось время.

– Вот! А теперь я возьму и перемещу предмет А обратно. Положение вещей в этом пространстве стало идентично тому, которое было до перемещения предмета А. Можно ли в этом случае сказать, что время в этом пространстве вернулось назад?

– Нет. Время не вернулось назад, оно прошло вперед. Предмет А прошел путь равный дороге туда и обратно, затратив на это время.

– В твои рассуждения закралась ошибка. На первый шаг нам действительно понадобилось время. Оно равнялось делению пройденного расстояния на скорость перемещения. А вот при расчете обратного пути ты не учел вектор. Предмет А проделал обратный путь, поэтому расстояние с отрицательным знаком мы делим на скорость и получаем идентичный результат, только с отрицательным знаком. А теперь сложи первое время и второе – у тебя получится ноль. Время в этом замкнутом пространстве вернулось назад. То есть предмет А совершил обратное путешествие во времени.

Теперь следующая ситуация: движутся и предмет А и предмет Б. Что надо сделать, чтобы время в этом замкнутом пространстве вернулось в исходную точку?

– Вернуть в исходную точку оба предмета.

– А как это сделать?

– Приложить к предметам силу, действующую в обратном направлении и достаточную для того, чтобы вернуть предметы в исходные точки.

– Отметь, предметы должны оказаться в исходной точке одновременно, значит, силы, действующие на предметы А и Б, в конечном итоге должны быть соответвующими, – это непременное условие. Итак, теоретически путешествие во времени в ограниченном пространстве возможно. С этим ты не споришь?

– С этим я не спорю, но все это только теория. На практике, это невыполнимо. Мы не можем даже на самом маленьком участке пространства вернуть все на свои места. Даже на самом маленьком участке материи и пространства столько, что вернуть все в одну исходную точку мы не сможем. И еще: у каждой частички есть заряд, масса, энергия, которые тоже постоянно меняются. Кстати, пространство меняется тоже, на субмолекулярном уровне.

– Ты прав, человечество, наверное, никогда не сможет провернуть подобную штуку даже с мизерным участком пространства. А вот Зона, – Птица сделал паузу, – может. Причем не с мизерным участком, а с целыми районами пространства. У нее хватит на это и знаний, и энергии, которых так не хватает нам, людям. Повернуть время вспять – давняя мечта человечества. А ведь это не невозможно. Когда мы смотрим на ограниченный участок пространства с предметами А и Б и соглашаемся, что внутри него время пошло назад, мы понимаем, что на самом деле время идет вперед, как ему и положено, потому что движется вся остальная Вселенная. Но представь на минуту, что во Вселенной нашлась такая сила, которая развернула каждую ее частичку в обратном направлении. Что тогда будет?

– Если каждую-каждую частичку Вселенной?

– Каждую, причем с точно такой же силой, только с обратным вектором.

– Тогда для всей Вселенной время пойдет в обратном направлении.

– Вот! Все дело только в том, чтобы отыскать такую силу. А у Зоны она есть. И заключается она в том самом кристалле, который образовал контур, или, как его принято называть, консервы. Мы назвали кристалл «темпоральным», то есть временны´м кристаллом.

По поводу него выдвинуто много гипотез, от самых вероятных до совсем уж фантастических, но основная, которой мы придерживаемся, заключается в следующем. Кристалл формирует вокруг себя некое поле, которое мы назвали темпоральным. Через несколько секунд после выпадения кристалла темпоральное поле «замирает», задавая каждой частичке своего пространства определенные координаты – создает точку отката, или, если хотите, фотографирует свое пространство. После этого внутри темпорального поля происходит движение, пространство живет, меняется, частички взаимодействуют между собой. Но в момент выброса происходит ускоренный разворот вектора движения частиц, пространство вокруг кристалла стремится принять форму, идентичную форме пространства в момент «замирания». И не просто стремиться, а именно принимает ее. Каждая частичка возвращается именно в ту точку, которая ей приписана, сохраняя свою массу, заряд, энергию. Происходит самый настоящий откат во времени.

– То есть все происходит как в кинофильме, который крутят наоборот? – упростил ситуацию Крюк.

– Именно. Все крутится назад, но гораздо быстрее. К окончанию выброса вся материя находится на своих прежних местах.

– Хорошо, – согласился Санитар, – я готов поверить, что Зона может отматывать время назад в замкнутом пространстве. Но тогда это пространство должно оставаться именно замкнутым – из него не должно выйти ни одной частички и ни одной не должно войти. Иначе материи не хватит, чтобы восстановить прежнее состояние, либо материя будет лишней.

– Все верно. Кристалл тщательно оберегает свое пространство от изменений. В первую очередь, это оболочка, которая не пускает внутрь пространства ничего, даже фотоны света со своей скоростью не пробивают наружную стену «мешка». Большая часть световой энергии поглощается его поверхностью, чтобы во время выброса вернуть энергию обратно. Во время выброса «мешок» шикарно светится.

Птица замолчал, давая остальным переварить услышанное. Все-таки не каждый день тебе рассказывают про машину времени. Санитар уловил суть легко, остальные пытались сохранить в памяти каждое слово и разобраться хотя бы в главном.

– Про кино я понял, – поделился впечатлениями Крюк. – Про остальное не очень, но про кино понял. Значит, в «мешке» под Яновым тоже этот темпоральный контур?

– Да.

– И после каждого выброса время там идет назад?

– Да.

– Тогда Машу и второго старателя должно было вытолкнуть из контура во время выброса? – размышлял вслух Санитар.

– Не совсем. Я забыл сказать про обновление. – Птица задумался, подбирая слова. – Иногда защиту кристалла все-таки пробивает. Это происходит, когда кристалл не справляется с ворвавшимся в него потоком, он бросает все силы на сохранение собственной материи, и при этом, как бы забывает прежнюю запись, и ему приходится создавать новую. Такой сбой происходит при разрыве оболочки при помощи ДП, поэтому, как только ДП перестает держать стенку контура в разорванном состоянии, кристалл переписывает информацию заново, создает новую «точку отката». Теперь точка отката – тот самый момент, когда Мэг и Монгол вошли в контур, и после каждого выброса время в консервах начинается именно с этого момента.

– А нельзя проделать новую дыру в стенке и выпустить оттуда всех троих? – уточнил Санитар.

– Нельзя. Оболочка контура даже в момент разрыва стенки не пропадает полностью. Исчезает только наружная половина, состоящая из силового поля, а внутренняя, аномально-энергетическая, сохраняется и не дает материи выходить за ее пределы. То есть она превращается в одностороннюю мембрану – войти в контур можно, а выйти никак нельзя. Только если сорвать кристалл.

– А почему с ними нельзя связаться?

– Стенки «мешка» не пропускают ничего ни наружу, ни внутрь, включая электромагнитные волны любой длины. Ничего. Глушняк. Полный. Макс поднялся, подошел к зарешеченному окну и выстрелил из пистолета в небольшую кошку, которая уже минут пятнадцать скреблась по краю крыши. Вроде бы и вреда от нее не было, зато шумела она изрядно, мешая думать. А подумать было о чем.

– Они живы и их надо спасти. – сказал Санитар в наступившей после выстрела тишине.

– Да это-то понятно, – протянул Крюк. – Хотелось бы разобраться, что там внутри, но, кроме того, что там «машина времени», я, честно говоря, полезной информации не получил.

Ты мне вот что скажи. Если мы опять залезем в этот твой контур, «точка отсчета» снова передвинется?

– Естественно. Она будет создана, как только контур за нами захлопнется. Поэтому очень важно попасть в контур, как можно раньше после выброса, чтобы Монгол и Мэг еще не успели попасть ни в какую передрягу. Я думаю, они сообразят сразу не лезть в пекло, они ведь знают, что кто-то может прийти их спасать. Я бы на их месте подождал около суток, чтобы дать нам фору.

– Мы должны попасть внутрь в том же месте, где вошли они?

– Боюсь, выбор небогат. Для проникновения пригодны всего две точки – это наиболее слабые места в стене консервов. Они относительно недалеко друг от друга, так что проникновение через любую из них будет считаться нормой.

– Сколько у нас времени на то, чтобы сорвать кристалл?

– Около трех-четырех дней. До следующего выброса будет около недели, хотя ты и сам знаешь, как доверять нашим прогнозам. Ну, и добавь еще, что надо дать фору для высадки десанта, это минимум день-два, иначе теряется всякий смысл. Забрать нас оттуда смогут только военные, так что их сбрасывать со счетов нельзя.

– Разумно, – согласился Крюк. – Но, я так понимаю, вам тоже не помешает сделать небольшой запас перед тем, как лезть в самое дерьмо?

– Если будет такая возможность, то да. Но вряд ли кто-то придет нас спасать. Наше проникновение в «мешок» – это что-то вроде жеста отчаяния. Правительство проект закрыло, воевать из-за нас с сектантами никто не будет.

– Хорошенькая перспектива, – усмехнулся Макс.

– Что нас ждет внутри, информация есть? – продолжил расспросы Крюк.

– Почти ничего. «Мешок» под Припятью, недалеко от станции Янов – один из самых первых и самых старых «мешков» в Зоне, и уж точно самый большой. К сожалению, многие годы пропали зря, с тех пор как в городе окопалось «Братство Зоны», доступа к этому «мешку» у нас не было, потому и изучен он был мало.

Консервы накрыли завод в марте две тысячи седьмого, меньше чем через год после образования Зоны. Тогда здесь работали только военные, но после первого мощного выброса почти все погибли, а старателей вроде вас тогда еще не было. Мы попадем в прошлое Зоны, и чего от нее ждать, неизвестно.

– Одно радует: монстры тогда послабее были, чем нынешние, – поделился мнением Макс. – Химер и контроллеров не было, карлики вроде тоже позже появились.

– Зато были кровососы, плоти и зомби, – влез Санитар. – И их там навалом.

– Откуда ты знаешь?

– Мне снится не только тот сон, который видят все, другие тоже. Я видел все, через что прошла моя сестра, с того момента, когда она вошла внутрь консервов. Как погиб Долл, спасая Машу, как они пробивались в подвал. Я вижу весь пройденный ею путь.

Санитар в двух словах описал то, что является ему во снах. Потом пришлось повторить, только очень подробно. Крюк и Макс вслушивались в каждое слово и задавали очень много вопросов, но оказалось, что Санитар почти не помнил подробностей. Лишь основные моменты – кто, когда и почему напал на умников. Особенно много расспрашивали про туман, погубивший старательшу, и про «поле артефактов». Как раз про это Санитар-Алекс почти ничего не знал.

– Это же все меняет! – восторженно воскликнул Птица, когда Санитар замолчал. – Вы понимаете? Мы теперь знаем, где, когда и какую опасность ждать. Плоти, кровососы, зомби!.. Теперь мы к этому готовы и нам будет гораздо легче дойти до кристалла. Теперь мы знаем, что нельзя соваться в тоннель, будем искать дорогу поверху, не теряя времени на подвалы.

– А зомби? – остудил его пыл Макс. – Тридцать свежих вооруженных зомбяков – это что, мало что ли?

– Не скажи, – вступился за умника Крюк, – предупрежден, значит, вооружен. Тридцать зомби против шести стволов – не так уж много. Бросить пяток гранат, остальных добить. Другое дело, что неизвестно, что ждет дальше. Сколько там еще придется идти до кристалла?

– Метров триста, плюс-минус.

– А откуда там вообще тридцать вооруженных зомбяков? – озадачился Крюк. – Это даже не отряд, они не могли оказаться там случайно.

– Там стояла военная база. – Птица выудил из недр своего ПКДА данные. – Батальон быстрого реагирования и спецподдержки ученых. Около пятидесяти человек. Основное размещение – здание с двумя высокими трубами, в котором размещался горячий цех. В подвале оборудовано бомбоубежище, которое переделали под временное укрытие от выбросов. После каждого выброса ударный отряд выходил из укрытия и зачищал территорию завода. Есть еще несколько стационарных постов – на КПП у ворот, там тоже оборудованные подвальчики, чтобы постовые сразу же брали въезд на территорию под контроль. На каждом здании стояли датчики движения и камеры, чтобы военные могли контролировать передвижение мутантов, благо тогда, кроме кровососов, бояться было особенно некого. Кристалл, сформировавшийся во время выброса, образует контур не сразу, а через некоторое время. Учитывая, что зомби находятся на площади перед зданием, из которого они вышли после выброса, можно более-менее восстановить ход событий.

Между выпадением кристалла и формированием контура проходит несколько часов, при этом выделяется такое количество пси-энергии, что все живые существа внутри вновь сформированного контура попадают под его воздействие. Аномальная энергия буквально пробивает все защитные слои насквозь, как радиация, проникает в каждый закоулочек, растекается, как вода, во все щели, вызывая отравление сознания всех, кто оказался внутри аномалии. Оказавшиеся внутри мутанты становятся сильнее и агрессивней, люди превращаются в зомби. Получается, что темпоральный контур образовался как раз в тот момент, когда отряд зачистки вышел из здания. За это говорит и то, что они не успели зачистить территорию даже там, где сделать это было легко – взять хотя бы Второй ангар – он всего в тридцати метрах от них, а внутри, судя по рассказу Санитара, несколько плотей.

– А не мог там кто-нибудь выжить?

– Нет, – с уверенностью ответил Птица. – Я же говорю, при формировании «мешка» все, что находится внутри него, получает пси-удар, не защитят никакие стены, засовы и убежища.

– А что насчет темноты? – спросил Крюк, вспоминая рассказ Санитара.

– Это есть. – Птица кивнул, почему-то даже удовлетворенно. – Стенку мешка не в силах пробить даже солнечные лучи, поэтому внутри было бы абсолютно темно, если бы не его внутренние светила. Во-первых, там полно аномалий «электросеть», их в темпоральных контурах почему-то всегда много, возможно, это как-то влияет на формирование кристалла. Во-вторых, внутренняя оболочка контура сама по себе издает некоторое свечение, небольшое, но достаточное для того, чтобы видеть на сто – двести метров вокруг. Получается что-то вроде ночи с почти полной луной.

Водка была давно выпита, приготовленные запасы съедены. Никто уже не сидел на месте, Санитар мерил шагами чердак, Серый как будто отстраненно смотрел в узкое окно, Макс перебирал содержимое рюкзака. В общем-то, спрашивать больше было не о чем, все, что знал, Птица выложил, ничего не тая. Да ничего сверхъестественного он, честно сказать, и не сообщил. Ну, залезть в «мешок», ну, пройтись по Зоне восьмилетней давности – бывало и не такое.

– Слушай, Птица, а ты уверен, что они нормальные? – созрел на еще один вопрос Крюк. – Это сколько они уже там? Почти год?

– Девять месяцев.

– Это, грубо говоря, под сорок выбросов. Сорок раз туда-сюда. Ты уверен, что у них после таких выкрутасов мозги не заплелись?

– Но у меня же не заплелись. – Птица выжидающе посмотрел на Крюка. – Мне приходилось на себе испытать, что такое вернуться назад во времени. Четыре небольших темпоральных контура мы нашли недалеко от Изумрудного. Там мы проводили испытания ДП и изучали свойства «мешков».

– И как это?

– Никак. Как будто не было ничего, никаких воспоминаний, никаких изменений в организме. Только самое настоящее прошлое.

– Ты что, добровольно проводил на себе эксперименты? – округлил глаза Дан.

– Ага, только перед этим они проверили безопасность на нескольких заключенных, – «успокоил» его Крюк. – Связали и бросили в «мешок» с мутантами, а после выброса проверили, жив он или от него остались одни кости.

– Ну, что-то вроде того, – не стал отрицать Птица и попытался тут же оправдаться: – Но, в конце концов, они остались живы и вполне здоровы. И даже не запомнили всего того, что с ними произошло.

– И вообще, они даже рады были. Это ж ради науки! – подначил Крюк, но его шутка осталась в тени следующего вопроса, заданного Даном:

– Слушайте, и что, им ни разу не удалось дойти до кристалла?

– Они умирали и возрождались тридцать девять раз, – ответил Птица. – Тридцать девять раз они проходили один и тот же путь, хотя и сами не знали об этом, у них не оставалось памяти о прошлом. Каждый раз был как первый. И каждый раз они повторяли каждый свой шаг, как делали это в предыдущие заходы. Как все в том же кино.

– То есть нельзя сделать какой-то новый неожиданный ход, отличный от предыдущего, чтобы изменить события?

– А откуда ты знаешь, что этот раз не первый? У тебя ведь не остается памяти о прошлом. И нет никакой возможности оставить себе знак о том, что ты уже проходил этим путем, ведь все, что вокруг тебя, тоже вернется назад во времени. Какие знаки ни оставляй – они исчезнут вместе с твоей памятью.

Это как судьба – все в этой Вселенной движется по одному накатанному пути. Ты только вошел в контур, а тебе уже уготовано пройти всего лишь один-единственный путь. Другого ты не сможешь выбрать, как ни старайся. Каждый наш шаг, каждое последующее мгновение продиктовано предыдущим, и так от начала до конца. И, поскольку жизнь в контуре каждый раз начинается с одного и того же момента – момента «замирания контура», то и конец всегда одинаков. Но мы можем все изменить.

Эпилог

Завтра они снова выйдут в Зону. Их будут ждать мутанты, аномалии и прочие опасности. Их будет ждать Рыжий лес, заброшенная станция Янов, темпоральный контур. Все это будет, но завтра.

Мир, расколотый на две неравные части – планету Земля и Зону, продолжал кружиться вокруг своей оси, не замечая событий, происходящих где-то под Припятью. Он летел вокруг Солнца, которому не было дела до шестерых старателей, коротавших ночь под разрушенной крышей старого деревенского дома. Скрытый облаками Млечный Путь все так же закручивался вокруг черной дыры, увлекая за собой Солнце и всю его вотчину. И если бы создатель Вселенной взглянул в эту ночь на свое детище со своего великого пьедестала, он бы даже представить себе не мог, что где-то в глубинах космоса живут люди. Живут, потому что способны чувствовать тепло дружбы, радость побед и боль потерь. Потому что способны на великие поступки и верят в чудеса. Живут, чтобы жили другие. Просто жили.

Макс и Дан спали, укутавшись в спальные мешки. Крюк и Птица несли вахту, сидя неподалеку, до Санитара и Серого доносился их приглушенный говор, скрадываемый треском горящего хвороста. Ветер тянул дым с чердака сквозь прорехи крыши, мелкая морось превращалась в капли и стекала по обломкам черепицы. Время от времени слышалось несмелое воронье карканье – эти вездесущие, но живучие птицы тоже научились уважать Зону и побаивались ее. Зона не замерла, жизнь в ней шла своим, ночным чередом. Но все это мало волновало Санитара и Серого. Казалось, даже небо в этот вечер радуется вместе с ними, освещая мир под собой ярким лунным светом, разрезающим облака.

Оба старателя молчали, погруженные в свои мысли, но оба думали об одном и том же. Странная она, эта Зона. Злая, угрюмая, беспощадная. Но иногда в ней случаются чудеса! А как же иначе можно назвать то, что случилось?

Да, в Зоне все трудно: найти первый артефакт, обрести друзей из бывалых, заработать уважение ветеранов. Еще труднее найти проводника до Припяти, откуда почти никто не возвращался. Но Серому и Санитару удалось то, что еще несколько дней назад было невозможно представить. И что тому виной? Может быть, необычайное везение или какие-то сверхчеловеческие способности? А может, все дело в том, что два человека пришли в Зону вовсе не ради наживы? Может, все дело в том, что на своем нелегком пути никто из них не совершал подлостей, не крал, не предавал? Может, Зона сама помогает тем, кого считает «человеком»?

Санитар и Серый медленно проваливались в сон. Каждый из них, засыпая, верил в то, что еще недавно казалось невозможным. Маша – жива! Она ждет помощи! И помощь обязательно придет!

– Потерпи, милая! Осталось недолго! Зона нам поможет!..

Content

Андрей Стрелко
Завещание сталкера

Пролог

1. Зона

2. Застава

3. Мародеры

4. Прорыв

5. Крюк

6. Чернобыль

7. Дом на болоте

8. Изумрудное

9. Свалка

10. Зона или что-то вроде того

Эпилог