Андрей Стрелко

Западня

Пролог

Это утро начиналось с обрывков сна, непонятного и странного, пустого и ничего не значащего. Мертвый город, темные окна-глазницы, потрескавшийся асфальт и дикое карканье ворон, тонувшее в шуме дождя и порывов ветра. Одиноко стоящий на перекрестке человек всматривался во мглу, пытаясь вычленить что-то полезное для себя. Но ответом ему была только одна мысль – что там, впереди, его ждет смерть. Смерть смотрела на него, не таясь, как будто все уже давно решено, решено кем-то сверху. Но даже осознание того, что это будут последние шаги в его жизни, не могло остановить старателя. Нужно было идти вперед.

А потом мертвый город преобразился, полуразрушенные слепые дома превратились во вполне внятные очертания заводских строений. Слева располагалось огромное здание с колоннами-трубами, справа тянулся ряд кирпичных боксов. А прямо впереди – легко узнаваемая проходная бывшего завода. Вдруг налетел ветер и понес старателя внутрь, и не было сил у него сопротивляться, страх сковал руки и ноги, и холодный ветер мог делать с ним все, что захочет. Алекс знал, что жить ему остается несколько минут, но бежать не хотелось – хотелось кричать, и все же старатель не издал ни единого звука.

На полу лежало тело человека. Хотя нет, на человека он походил только на первый взгляд, тело было гораздо крупнее человеческого, и рот окаймляли длинные присоски, свисавшие вниз уродливой бородой. Это был кровосос. Ветер понес Алекса дальше, теперь он оказался в каком-то узком коридоре, слабо освещенном сетью тонких искрящихся нитей. Аномалия недовольно затрещала, когда ветер проносил старателя мимо, но сразу же умолкла, когда человек миновал отвоеванный ею участок. На секунду перед глазами возник большой зал, где плавали над полом десятки искрящихся клубков. Алекс не успел рассмотреть их, потому что ветер потянул его дальше, вглубь. Он очутился в длинном, пропахшем плесенью коридоре и различил два темных силуэта на фоне слабого голубого свечения, исходящего из дальнего конца тоннеля. Странный свет приближался к людям, но те, казалось, не ощущали исходящей от него опасности. Алекс напряг зрение и неожиданно для себя узнал в одной из фигур Машу.

– Маша!

Девушка оглянулась:

– Алекс? Алекс, что ты здесь делаешь? Уходи сейчас же!

Алекс не смог выдавить из себя ни единого звука, ветер был сильнее его.

– Алекс! Уходи, слышишь? Ты уже не сможешь мне помочь! – Девушка оглянулась, голубой свет подобрался к ней слишком близко, чтобы пытаться от него убежать. – Я умираю. А ты должен жить, слышишь? Уходи! Ты должен жить! – Она развернулась и медленно пошла прямо в объятия аномалии. На самом краю голубой дымки сестра повернулась:

– А впрочем, Алекс, если ты будешь здесь, то забери «поле артефактов» себе. Это ведь я его нашла, а значит, имею на него право. Я завещаю его тебе, слышишь? Я, научный старатель Мэг, находясь в твердом уме и здравой памяти, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату Алексу. Да будет так!

На прощание девушка махнула брату рукой и навсегда исчезла в синем тумане.

Часть первая

Багряные сны

1. Деревня

Начало сна потонуло в тумане и не запомнилось. Была там какая-то стрельба, гибли люди, но сознание выхватило четкую картинку, лишь когда три человека ворвались под купол огромного здания, похожего на мешок. После дневного света внутри оказалась почти полная темень, тусклое свечение неба над головой и мерцание далеких аномалий не давали нормально оглядеться, кое-как просматривались контуры строений и прочих препятствий, но не более. Край контура зиял в виде яркого разноцветного свечения, а сразу за ним было что-то вроде пролома в стене. Троица юркнула за бетонное заграждение и остановилась. Один из старателей, с мощным автоматом в руках, пропустил товарищей вперед, выглянул из-за укрытия и приготовился стрелять – любой, кто пролезет через дыру внутрь контура, сразу попадет под свинец.

Алекс наблюдал эту картину, будто находился рядом, всего в десятке метров от людей, но ни поговорить с ними, ни приблизиться к ним не мог. Его держала та же сила, что и в первом видении – про странный подвал и гибель Маши. Вдруг картинка пошла рябью, навалился туман, и люди стали ближе, теперь можно было разглядеть их лица. Алекс знал, кто эти люди на самом деле. Он много раз видел то, что случится с ними потом. Но пока он чувствовал то же, что и они, каждой клеточкой спящего тела.

Первое ощущение, которое свалилось на вошедших в контур людей, была тишина – звуки снаружи доносились, но их было гораздо меньше, чем полминуты назад. Контур пропускал звук только сквозь разлом, как и все остальное.

Старатель был готов в любой момент разорвать тишину, вдавив курок, пусть только сунутся. Когда внутренние часы отсчитали положенное, в пролом ворвался человек в черном громоздком комбинезоне, но старатель даже не успел выстрелить. Сектант вошел в контур только наполовину, после чего огненная струя оторвала от него оставшуюся за гранью часть – так контур захлопнулся. Опаленная и будто отрезанная скальпелем фигура ввалилась внутрь, пачкая траву черной жижей.

В Зоне много людей. Сюда тянутся нескончаемые потоки человеческих жизней, надежд и желаний. Кто-то приходит от безысходности, кто-то за богатством, кто-то за адреналином. Впрочем, Зоне не слишком интересно, чего ради отдельно взятый индивид пополнил ряды старателей. Ее дело – опустить человека с небес на землю. Желания и надежды (если вновь прибывшему повезло не сгинуть в первой же ходке) быстро сменяются одной простой и понятной целью – выжить, все прочее отодвигается на второй план.

Исключения бывают. Но, они, как известно, лишь подтверждают правила. То, что отряд из шести старателей без потерь добрался до края Мертвых земель и намеревался двигаться дальше, вглубь Зоны, тоже можно было отнести к исключениям. Было в этой шестерке нечто особенное, изначально неправильное, может, оттого и оказалась благосклонна к ней Зона.

Выживать в Зоне можно по-разному. Можно бороздить ее в компании проверенного человека, надеясь не на силу, а на маневренность и знание окрестностей. Можно сколотить небольшой отряд. Можно поддаться стадному чувству и влиться в один из многочисленных кланов, поделивших Зону на территории, и потерять при этом часть личной свободы. А можно быть одиноким волком, надеяться только на себя и на расположение Зоны.

Крюк был именно таким. Одиноким, дерзким и невероятно везучим. Можно сказать, даже легендарно везучим. Впрочем, хорошо ли это в Зоне, большой вопрос – как известно, людская зависть не терпит чужой удачи.

Тридцатилетний парень с гривой длинных черных волос и слегка раскосыми глазами, облаченный в дорогой походный комбинезон, ныне Крюк не был предоставлен самому себе. Вот уже несколько дней он вел команду к заброшенной железнодорожной станции под Припятью. Вел благодаря все тому же «неслыханному везению».

Попасть в руки враждебной группировки, в которой у десятка бродяг всегда найдется повод пустить тебе пулю в лоб, – в Зоне дело обычное. Но чтобы один из этих парней вдруг пошел против клана и, рискуя собственным авторитетом и даже жизнью, вытащил тебя из западни, это уже чересчур. А ведь именно так и произошло. Старателю Максу и его молодому напарнику Серому до зарезу нужно добраться до всем известных темных консервов, накрывших железобетонный завод на окраине Припяти. Там, согласно преданию, существует «поле артефактов» – невиданное и несметное богатство Зоны. И отвести их туда придется именно Крюку – такова плата, назначенная Максом за спасение, все честь по чести, в Зоне за все надо платить.

Серый тоже совершил невозможное. Собственно, с его приходом в Зону несколько дней назад и началась эта история. Бывший военный, когда-то служивший в охране лагеря ученых на Изумрудном озере, он прошел в Зону как обычный старатель. Казалось бы, бывает, вот только цель у него была запредельная – дойти до железнодорожной станции Янов, что на окраине Припяти, а времени на достижение цели – в обрез. Для столь глубокого и отчаянного рейда нужны месяцы подготовки, а главное – почти невозможно найти проводника, знающего эти малоизученные и опасные места. Опытный и авторитетный ветеран Макс и хотел бы помочь земляку, но ввиду бесперспективности затеи предпочел отказаться. Ну а… дальше хитросплетения судьбы завернули такой узел, что нарочно и не придумаешь.

Доктор с дальних болот сделал Максу предложение, от которого тот не мог отказаться. Да и у кого бы хватило смелости перечить легенде Зоны! И Макс не устоял, подписался отправиться в «мешок» вместе с Серым, а в качестве награды получил от Доктора редкий и дорогой артефакт «глаз химеры», наделяющий владельца легкими псионическими способностями. Да еще так кстати подвернулся Крюк, один из немногих старателей, знающих дорогу к Припяти. План был прост до безобразия: вытащить Крюка из карающих рук его клана и заставить отработать спасение. К немалому удивлению самого Макса, план сработал, и теперь ни у кого не осталось другого пути, кроме как отправиться к центру Зоны.

Четвертым бойцом в команде оказался Санитар, до вчерашнего дня фигура для Крюка еще менее понятная, чем Макс и Серый. Информации о нем было ноль, известно лишь, что два месяца назад к Доктору приволокли полумертвого военного, Док его выходил и все это время держал при себе, обучая премудростям выживания в Зоне и своему прямому ремеслу. Казалось, Санитар так и приживется в доме на болотах, помогая Доктору в его нелегком труде, но жизнь подбросила очередной фортель. Крюк и знать не мог, что однажды Доктор буквально заставит его взять Санитара в команду, идущую к черту на рога.

Будь воля Крюка, этим бы состав экспедиции и ограничился. Но пришлось добавить в команду еще двух чудиков. Во-первых, тощего очкарика по фамилии Воронин и по прозвищу Птица. Подобрали его прямо в лагере ученых около Изумрудного озера, и был он там, между прочим, не последним человеком – ни много ни мало руководил лабораторией. Для походов по Зоне этот хлюпик явно не годился и создавал больше проблем, чем приносил пользы. Но условие Серый поставил еще при заключении контракта: «умника с Изумрудного берем с собой». Правда, по мере сил вел себя Птица мужественно и на трудности не жаловался, как говорится, и на том спасибо.

Ну и, наконец, Дан. Никакого отношения ни к цели похода, ни к одному из его участников Дан не имел. На вид он был еще хлипче Птицы, а каким ветром его занесло в Зону, одному Богу известно. В первой же серьезной заварухе на глазах трех десятков вольных бродяг Дан дал слабину, попросту говоря, струсил и без посторонней помощи, верно, сгинул бы в Зоне в первые же дни… не пожалей его Серый. Вопреки всякому здравому смыслу Серый взял его с собой. И вот уже несколько дней этот парень тащился следом за компанией – самой странной компанией из тех, в которых Крюку доводилось бывать в Зоне.

В предрассветный час Крюк дежурил один, отправив остальных досыпать и набираться сил. Дорога еще не пройдена, осталось пройти немного, но последние километры пути будут самые трудные. Крюк честно отрабатывал свой долг: пока никто не погиб, и это в большей степени его заслуга. Он знал, что скоро будет свободен. Как только доведет отряд до Янова.

Теперь, после откровенного разговора у костра, когда каждый из попутчиков рассказал, что его заставило отправиться к станции Янов, Крюк знал, что история их похода началась гораздо раньше, чем несколько дней назад. Началась в тот самый момент, когда научный старатель Мэг умерла в первый раз.

Примерно девять месяцев назад большинство старателей, побывавших в Зоне, увидели примечательный сон. Примечателен он был тем, что некто Мэг, ученая из лагеря на Изумрудном, обнаружила в не известном общественности подвале мечту всех старателей – объект, именуемый «полем артефактов», и завещала его своему брату Алексу. И началось… «Алексы» появлялись в Зоне как грибы после дождя, и каждый утверждал, что он и есть Тот Самый. Сотни старателей, кинувшихся искать «поле артефактов», вверх дном перевернули окраины Припяти, но так ничего и не нашли. Крюк тоже искал и, как все, посчитал, что никакого «поля артефактов» нет, а послание Мэг не более чем очередная шутка Зоны, призрак. Но все оказалось гораздо интереснее.

Птица просветил, что ученых, в числе которых была та самая Мэг, загрузили в консервы, именуемые в народе «мешком» или «куполом», с конкретной целью – разрушить их, сорвав с родного места артефакт «кристалл», собственно эти консервы и образующий. План военных был прост: быстро занять открывшиеся территории и создать плацдарм для атаки на базы секты «Братство Зоны». Но предательство не позволило довести дело до конца, и вместо десяти человек в консервы вошли только трое.

Мэг, Монгол и Долл, трое ученых, не смогли дойти до цели и в конце концов погибли. По какому-то странному капризу Зоны последние минуты жизни Мэг видели все старатели, но никто из них не знал главного.

На деле «мешок» оказался не простыми консервами, а «темпоральным контуром». Зона сотворила нечто подобное машине времени, от выброса до выброса время в нем течет, как и положено, вперед, со всеми вытекающими последствиями. Люди в нем едят, ходят, живут и умирают согласно всем законам природы. Но при каждом выбросе все, что произошло в «мешке», начинает раскручиваться в обратную сторону, вся материя и энергия внутри консервов возвращаются к самой первой исходной точке, будто отматывается назад кино. Вот и оказавшиеся волею судьбы в «мешке» трое ученых, пытаясь выбраться из западни, раз за разом гибнут, а потом воскресают. Так и ходят взад-вперед, будто туда-сюда крутится лента фильма.

Механизм возврата Крюк уловил смутно. Но зато понял другое: войти внутрь «мешка», а уж тем более выйти из него – дело не простое. Для первого нужен дестабилизатор пространства, по-простому ДП. Этот собранный умниками прибор растворяет часть стенки консервов, превращая ее в одностороннюю мембрану, – войти в этот момент в контур можно, а выйти нельзя. Поэтому выход из «мешка» только один – уничтожить «мешок» вовсе. Кроме того, в момент разрыва стенки контура обновляется так называемая точка отката – тот самый момент, до которого потом будет откручиваться назад время. Сейчас точка отката совпадает с моментом, когда умники только-только оказались в «мешке», поэтому каждый раз после выброса они все еще живы.

Беда в том, что, как объяснил Птица, контур слишком замкнутое пространство, через стенку контура не проходит ни один сигнал, и повлиять на события внутри «мешка» невозможно. Он живет своей жизнью, каждый раз, когда время в нем возвращается до точки отката, внутри контура формируется одна и та же картинка. И поскольку на события в нем никогда не влияют новые и внешние факторы, то и развитие у этой картинки всегда одно и то же. То есть каждый раз события в «мешке» протекают по одному и тому же сценарию, как все в том же кино: главные герои раз за разом думают, что идут по контуру впервые, и совершают одни и те же ошибки, что непременно приводит к одному и тому же печальному концу. Однако течение времени в «мешке» можно изменить.

Военные от планов победить «Обелиск» не отказались, а для этого им все так же необходим плацдарм, и территория завода, накрытого «мешком», подходит для этой цели идеально. Серый уверяет, что отправиться в «мешок» спасать свою жену его подбил лично начальник лагеря Горбунов, но Крюк слабо в это верил. Уж больно ровно падение «мешка» вписывается в цели вояк: если Серый, спасая Мэг, разрушит консервы, то это будет им очень на руку.

Как бы то ни было, несколько дней назад в Зоне появился Серый. Парень он лихой, с полоборота влился в старательский круг и поведал Максу, что знает, где именно находится «поле артефактов». Подобных Серому перваков, якобы знающих «тайное место», уже давно не воспринимали всерьез, и Макс, как и положено, послал Серого подальше. Но тут случилось чудо. Легендарный Доктор убедил Макса в том, что Серый приведет его к «полю артефактов». Кстати, если верить Серому, то Горбунов действительно готов выкупить «поле артефактов» – когда собранный им отряд выполнит задание и разрушит консервы. Дальше все просто: Макс подключил к делу Крюка и – пошло-поехало. Дан же прицепился к отряду сам, когда ему больше некуда было идти…

Крюк оглянулся на Дана: первоход тихо, почти по-детски сопел во сне. Худой и нескладный, в этот момент он чем-то напомнил Крюку одного старого знакомого – Кочергу. Тот тоже начинал ни шатко ни валко, долго ходил «отмычкой» у разных старателей, но, с благословения Зоны, жив до сих пор и даже поднялся до капитана «Альфы». Теперь под его началом серьезные ребята.

Глядишь, и Дану повезет, задатки у него хорошие. Для первохода он Зону неплохо переносит – и от выброса в схроне в числе первых отошел, и «пугало» его дольше других не брало. Да и сказать, что Дан лишь обуза в пути, язык не поворачивается. Как ни крути, это он Макса от контроллера спас, когда Крюк уже ничего не мог поделать. Макса в тот момент он уже «списал», а Дан выручил. Поступил глупо, нерационально, но ведь выручил. Да и Серого от «прыгуна» именно Дан закрыл, пусть случайно, пусть со страху, но закрыл. В Зоне такое везение – редкость, уж кто-кто, а Крюк цену везению в Зоне знает. А что в штаны по-первости навалил, так это с каждым случиться может, и не такие в люди потом выбивались.

Птицу пришлось взять с собой по другой причине: без дестабилизатора пространства в «мешок» не попасть, а обращаться с прибором надо умеючи. Птица, работавший когда-то с Мэг и безнадежно в нее влюбленный, согласился отправиться в «мешок» вместе с Серым, а заодно под прикрытием Горбунова вынес из лагеря ДП. Кстати, прибор-то на самом деле не простой, сектантов попытки военных «мешок» разрушить уже изрядно достали, и, будь у них ДП, они бы уже давно эту проблему решили. Взломали бы консервы собственными силами, сорвали «кристалл» и преспокойно окопались на заводе. Потому за прибор, который Птица в рюкзаке несет, сектанты без колебаний бы выложили кругленькую сумму.

Вот так и образовался отряд, пять человек – самое то для предстоящего похода, но, как оказалось, болотный Доктор приготовил для Крюка и компании еще один сюрприз. Пришлось взять с собой еще и Санитара, военного с периметра, которого спас Доктор. Дело обычное – после очередного выброса на вновь отхваченной Зоной земле застрял военный, раненый, он непременно загнулся бы в первый же день, если бы на счастье не повстречался ему старатель Борода и не оттащил его на болото к Доктору. Док парня вылечил, прозвал Санитаром, а заодно и в судьбу его глянул, умеет он иногда на годы вперед судьбу человека рассмотреть. Вот тогда-то и выяснилось, что Санитар – ни много ни мало тот самый Алекс, которому было завещано наследство, родной брат Мэг. Правда, пришел Санитар не за ним, а чтобы спасти свою сестру, потому что казалось ему, что она все еще жива.

Получается, Доктор заранее знал, что еще кое-кому будет по пути с Санитаром, дождался прихода Серого в Зону, помог ему собрать отряд, а потом и помощника своего в отряд определил.

И подозревал Крюк, что Доктор сбором отряда не ограничился. Ведь видел тот гораздо больше, чем сказал. Вот, например, совет его, адресованный лично Крюку и переданный через Серого: «Передай своему проводнику, чтобы, когда он не будет знать, стрелять или нет, поступал вопреки здравому смыслу». Прямо скажем, странный совет, а главное – Крюк до сих пор им не воспользовался, значит, впереди еще много чего ждет и команду, и Крюка лично, но не открылся Док, сберег информацию. Редкостная сволочь!

Теперь уже пути назад ни у кого нет, большая часть дороги пройдена, но впереди самое трудное – дорога через Рыжий лес до станции Янов, откуда до «купола» рукой подать. Но для этого надо обмануть «братство», сектанты держат под контролем единственный проход через Рыжий лес, мимо накрывающих его радаров. Правда, это они думают, что проход единственный, Крюк же думает иначе.

Однажды он уже проходил через «выжигатель», который, выражаясь языком Птицы, пугает людей до смерти. Так оно и было, видел Крюк, как люди погибали под натиском излучателей, в страхе и ужасе. Но на самый хитрый болт найдется умная отвертка, даже для Макса переход через Рыжий лес станет сюрпризом.

Единственное, чего пока не решил Крюк, – это лезть ли ему вместе со всеми в консервы, или отвалить восвояси, как только он доведет отряд до места. С одной стороны, «поле артефактов» – место богатое, пару-тройку артефактов, достойных внимания, Крюк наверняка бы там нашел. Но, с другой стороны, ему совсем не нравилась сама идея лезть в консервы с весьма странными свойствами. «Темпоральный контур» – хрен его знает, чем там все дело закончится, будешь потом, как умники, взад-вперед ходить и другим сниться.

Санитар вон утверждает, что он почти весь их путь видел: мол, снится ему не только тот сон, в котором про завещание, но и другие тоже. Он и про мертвяка на балконе рассказал, и про дворняг, которые в большом ангаре живут, и даже про зомбяков, которые площадь за вторым ангаром перекрыли. А главное – теперь ясно, что в подвал заводоуправления дальше «поля артефактов» соваться нельзя: там синий туман всех к рукам прибирает. Предупрежден, значит, вооружен, говорит народная пословица, так что, заранее зная, что ждет впереди, ошибок умников можно избежать, а значит, и шансы до «темпорального кристалла» добраться не в пример выше будут. Особенно, если в контур всем отрядом вломиться. Даст бог, для девяти человек (шесть в отряде да трое умников) пройти по «мешку» дело будет не такое уж и сложное.

«Поживем – увидим», – подумал Крюк и зычно крикнул:

– Рота, подъе-ем!

2. Антенны

В голове проносились обрывки последнего дня, мешая расслабиться. Хотелось чего-то простого и понятного – спокойствия и равновесия, уюта и домашней теплоты. Алекс закрыл глаза и постарался отвлечься от окружающего мира. Усталость взяла свое, медленно растворились звуки, стерлась порядковость мыслей. Шаг, еще шаг. Темнота.

В ангаре было темно, сквозь узкую полоску запыленных окон и без того тусклый свет купола проникал слабо, а несколько аномалий типа «электросеть» внутри здания света почти не давали. Первые метры старателям приходилось идти почти на ощупь, потом глаза немного привыкли, но видимость не превышала пяти метров. Монгол сделал еще шаг и огляделся.

На секунду Алекс увидел картину его глазами. Металлический хлам из брошенных агрегатов и машин походил на скелеты давно погибших крупных животных. Будто неведомая сила подкосила стадо слонов, и торчат теперь во все стороны остатки бивней и челюстей. Крыша уцелела, несмотря на все катаклизмы и передряги, кое-где с потолка свисали черные нити ржавых волос. Стены разделены пополам окружным металлическим балконом с лестницей.

– Попробуем включить свет, – сказал Монгол и направился вдоль стены туда, где по плану находились рубильники. Долл и Маша шли за ним, сжимая в руках оружие. Алекс был так близко к сестре, что мог дотронуться до нее, но руки по-прежнему не слушались, Зона позволяла ему только наблюдать, не вмешиваясь в происходящее.

Добравшись до щитовой, Монгол заглянул внутрь. Здесь ничего странного не было: рубильник вывернут с корнем, кто-то постарался лишить ангар освещения, зато рядом к стене был прикручен выключатель, который выглядел работоспособным. Монгол зажмурился и нажал на рычажок. Все верно, загорелась небольшая лампа, вкрученная под балконом, в двух метрах над головой, она освещала закуток, в котором оказались старатели. Глаза еще не привыкли к свету, а над головой что-то затрещало.

Монгол инстинктивно попятился назад, закрывая собой товарищей. Один за другим раздались два выстрела, и военный старатель упал, держась за ногу. Зомби стоял на балконе, скрытый бетонной колонной. Несмотря на помутившийся рассудок, он сообразил, что стрелять надо из-за укрытия. Долл поднял многозарядный SPAS и дважды выстрелил, картечь с визгом ударила по железным прутьям, зомбяк припал на ногу, но почти сразу поднялся и, перезарядив свою двустволку, снова выглянул из-за столба. К тому времени Монгол отполз за укрытие – стол с каким-то агрегатом непонятного назначения. Мэг и Долл скрылись за металлическим шкафом.

В почти закрытом ангаре звуки выстрелов раскатились громким эхом, на то, что стрельба останется незамеченной для обитателей мешка, можно было не надеяться. Долл выглянул из-за угла и тотчас отпрянул, а рядом в шкаф дважды ударил дождь из картечи. Зомби был вооружен двустволкой, после каждой пары выстрелов ему приходилось перезаряжаться, поэтому Монгол не таясь поднялся из-за стола и выстрелил из подствольника.

* * *

В полутьме Алекс узнал все тот же ангар. На этот раз он отчетливо понимал, что видит только моменты опасности, когда нервы Маши на пределе. Каждый сон – отдельная история, неизменно ведущая к печальному концу, что-то случается, когда она в опасности, и картинка с доброй воли Зоны передается в его сон, точно так же, как в тот самый первый раз.

Стая псов подобралась сзади – полтора десятка беспородных дворняг, вымахавших ростом с немецкую овчарку, не слепых и не плешивых, совсем не похожих на тех мутантов, что ныне населяют Зону. Хотя, нет, один мутант в стае все-таки был, но ни Монгол, ни его товарищи особенного щенка не видели. Его видел только Алекс, глядевший на происходящее со стороны балкона.

Мутант и еще с десяток малышей притаились в дальнем углу и тихо поскуливали, не пытаясь покинуть укрытие. А свора готовила западню. Первым из укрытия выбросился здоровенный кобель, ощетинившись и оскалив пасть, он начал медленно загребать вокруг Мэг. Рядом оказалось еще несколько псов, они зажимали людей в узком пятачке между рядами станков и агрегатов. В принципе, было куда убежать, но вряд ли бегство было выходом из создавшейся ситуации.

Монгол, прихрамывая, развернулся и навел ствол «Вала» на вожака. SPAS Долла тоже уставился на самую крупную особь. Псы кружили вокруг, но не нападали.

– У них там гнездо, – догадался Долл.

– Мы не можем обойти выход из ангара, – возразил военный старатель.

– А через балкон? Там есть выход на наружную стену, можно пройти через крышу, тогда они нас не тронут.

– И что, оставим их за спиной?

– Давай попробуем, их слишком много, – подала голос Мэг.

– Мы почти дошли. Нам придется возвращаться назад почти до середины, и не факт, что лестница до сих пор в порядке.

Собаки пританцовывали на месте, будто ожидая, какое решение примут вторгшиеся на их территорию люди. Их терпение понемногу таяло, надежд на благополучный исход становилось все меньше.

– Все хорошо! Мы уходим! – объявил им Монгол, будто псы понимали человеческую речь. – Мы никого не трогаем.

Старатель попятился к лестнице, ведущей на балкон, стоящие на пути собаки начали медленно расступаться.

Недалеко от базы «Анархии» Крюк достал из схрона две новенькие винтовки «ЗИГ» для Серого и Макса и потертый, но рабочий «Винторез». Снайперскую полуавтоматическую винтовку отдали Дану, все-таки он в команде штатный снайпер. Дан держался изо всех сил, но щенячьего восторга скрыть не смог, лишь когда Крюк двинул группу по дороге, бережно закрепил трофей за спиной до нужного момента.

Остальное оружие еще на базе «свободных» оснастили оптикой, подствольниками и глушителями, последнее было необходимо для скрытного движения через подвластные «Обелиску» территории. «Винчестер», к разочарованию Птицы, который успел привыкнуть к мощной пушке, обменяли на патроны как раз таки из-за невозможности бесшумной стрельбы.

Поначалу не проходило и сотни метров, чтобы на пути не появлялось стаи кабанов или плотей, дважды на караван нападали кровососы, а один раз пришлось убегать от гиганта, виляя между аномалиями и ежесекундно рискуя оступиться. Зона, которая до этого была благосклонна к группе, будто взбунтовалась и в последний час решила спустить на них всех своих псов. Оружие не успевало остывать от стрельбы, но все-таки шесть стволов – это большая сила. К концу первого километра даже Птица держал оружие, как заправский техасский рейнджер.

Еще через триста метров пути обнаружился первый труп: неизвестный старатель без опознавательных знаков, но с ПКДА на руке лежал в тени огромного дуба.

– Ну что? – спросил Макс ходившего мародерствовать Крюка.

– Зомби, – сообщил Крюк, – не из «братьев», из вольных бродяг – Арбузом звали. Видать, под выброс попал, не успел до Копачей добраться. Ты сюда глянь: у него полный подсумок был, не зря парень к центру Зоны полез, если бы выжил, был бы при валюте.

Крюк распахнул рюкзак и показал добычу – два артефакта «солнечный свет», две «бенгальские свечи» и «ломоть».

– Там еще «пленка» и «золотой сом» были, я их под корнем спрятал. А это сейчас поделим. – Крюк разделил на всех артефакты, которые повышают выносливость.

У Дана и Птицы он отобрал «бенгальские свечи», подвешенные ранее, и вручил вместо них по «солнечному свету» – чтобы не отставали от более крепких товарищей. А «бенгальские свечи» поделил между всеми остальными, по одному в руки.

– «Винторез» почти пустой, всего три патрона, – посетовал Крюк, – я не стал брать.

Еще через двести метров обнаружился разбитый караван, пятерых бойцов «Анархии» расстрелял неизвестный противник, из вещмешков забрали все пожитки, вывернули подсумки, не тронутым осталась только поврежденная взрывом гранаты СВД, она так и лежала под телом хозяина. На кого нарвались парни, непонятно: для постов «Обелиска» рановато, хотя диверсионные группы сектантов сюда наверняка заходят. Крюк удвоил бдительность и повел группу дальше.

За полкилометра до конца пути пришлось залечь. Дозор сектантов из шести человек едва не встретился с непрошеными гостями лицом к лицу, но обошлось. Пролежав для порядка около десяти минут, Крюк лично выдвинулся в разведку и, вернувшись, сообщил о наличии блокпоста «братства» в западном направлении. Группа аккуратно двинулась дальше с учетом полученных разведданных и при первой же возможности удалилась от исхоженных троп.

В конце концов Крюк окончательно сдвинулся к северу и около четырех часов дня вывел группу к границе Рыжего леса, после чего скомандовал привал. На холме, где велел расположиться проводник, можно было перевести дух и осмотреться.

Подножие холма упиралось прямо в мелкую поросль, принадлежащую Рыжему лесу. Это еще не те знаменитые сосны, бывшие вечнозеленые гиганты, переплетенные между собой, что косы первоклассницы. Это еще только заправка для любителей неизвестного. То, что называется Рыжим лесом, находится чуть дальше, всего в сотне метров. Мутировавшие исполины упирались в небосклон изогнутыми вверх ветками, хвоя давно потеряла свой первоначальный цвет, а иголки превратились в рыжие длинные пальцы, острые, как бритвы. И нет ни одного живого существа, способного выжить в этой ненормальной флоре.

Но самое главное там, за первыми десятками деревьев. Там, где работают антенны излучателя, накрывая собой две трети Рыжего леса, разрывая мозг всем, кто посмеет сунуться через отмеченную излучением территорию. Выжигатель мозгов, теперь уже никто и никогда не узнает, кто создал и запустил эти машины смерти, отгородив Припять от прочих территорий, то ли военные, то ли группа ученых, разрабатывавших «Н-сознание», да и важно ли это теперь. Они есть, они работают.

Макс и Крюк на правах ветеранов отошли в сторонку, чтобы обсудить дальнейшие планы. Макса волновала неспешность хода: до прорехи между двумя радарами – единственной известной переправы через Рыжий лес – оставалось порядка двух с половиной километров, и еще километр надо пройти до Янова после форсирования Рыжего леса. И это при том, что главная проблема заключается именно в преодолении перешейка. Вход в него закрывает форт «Братства Зоны», высокое бетонное здание с множеством подземных бункеров.

Когда-то оно было одним из центров управления радарами, но после второй катастрофы быстро обветшало, заросло мхом и превратилось в пристанище мутантов. Так продолжалось до той поры, пока до развалин не добрался Сенецкий. Он первым сумел разобраться в системе и понизил до минимума мощность излучателей, открыв тем самым дорогу на Припять.

Подвиг Сенецкого ознаменовал начало новой эры в Зоне, уже через неделю Припять кишела людьми, рвавшими город на части. Самые смелые и жадные рванули к четвертому энергоблоку в надежде повторить успех первопроходца Сенецкого и сорвать джекпот, но пали под мощным излучением еще одного радара, заработавшего где-то в недрах электростанции. Люди превращались в зомби, зомби убивали людей и наоборот, часть из тех, кто не стал живым мертвецом, но не избежал промывки мозгов, начали защищать подступы к Саркофагу от наседавших на него старателей. Так зарождалась самая мощная и самая таинственная группировка территории отчуждения – секта «Братство Зоны».

С тех пор прошло много лет, «братство» отвоевало город, наладило работу радаров, врубив их на полную мощность, заново отстроило форт и тем самым перекрыло единственный проход к Припяти. Время от времени совершались удачные попытки обойти заставу сектантов, но мало кому удавалось вернуться назад живым и здоровым с улиц Мертвого города. Макс очень надеялся, что Крюк знает, как обмануть вездесущих бойцов «братства» и незаметно пройти мимо форта.

– Мы успеваем? – задал Макс главный вопрос. Ему мало верилось, что преодоление преграды из форта займет всего час-другой.

– Мы уже пришли, – ошарашил его Крюк, – дальше не пойдем, перебираться через Рыжий лес будем здесь.

– Шутишь?

– Нисколько. – Раскрыв ПКДА, Крюк вывел на экран миниатюрную карту с указанием основных объектов. – Смотри сюда. Вот это – Проклятый лес, здесь пройти невозможно: его край накрыт левым радаром, ни обойти, ни объехать. Единственное известное место, где можно преодолеть Рыжий лес, – это за постом «Братства Зоны», здесь сходятся радиусы действия западного и северного излучателей, немного перекрывая друг друга. В месте их соединения ширина опасной территории меньше ста метров – при наличии некоторых артефактов вполне преодолимое расстояние. Именно поэтому у «братства» здесь застава, и пройти через нее удалось лишь однажды, когда ее штурмовали все старатели разом. Но нас этот вариант не устраивает. Остается одно: перейти Рыжий лес здесь, по краю северного радара, пройдем аккурат между ним и радаром, накрывающим ЧАЭС, всего триста метров.

– Мы что, побежим через выжигатель? – Макс посмотрел на Крюка как на ненормального. Хотя какой он к черту нормальный?

– Вот видишь, здесь есть возвышенность, – продолжал как ни в чем ни бывало Крюк, – она экранирует процентов сорок от всего излучения, но в обычное время и этого с лихвой хватит, чтобы башка закипела. Но каждый день ровно в шесть часов происходит перезагрузка мощности на радарах, примерно восемь с половиной минут, это гарантированно, иногда немного больше, но будем отталкиваться от восьми с половиной. В это время мощность излучения падает процентов на девяносто, а за возвышенностью вообще до нуля. Вот этот участок, – Крюк просветил на экране линию от того места, где они находились сейчас, до места, где пологий склон заканчивался, – можно пройти спокойно, а последние метров сто пятьдесят придется бежать. С нашими рюкзаками и в спецухах это минута.

– Откуда данные о перезагрузки мощности на радарах? – недоверчиво проворчал Макс.

– От верблюда. Я не раскрываю свои источники информации. Если мне не веришь – оставайся, я никого не тяну.

Макс пожал плечами: мол, ты у нас проводник – действуй.

– Но когда будем бежать через радар, возникнут проблемы, – пообещал Крюк. – Выжигатель хоть и на десять процентов мощности, но будет работать, так что мозги прополоскает. Начнут появляться призраки.

– Какие еще призраки?

– Самые настоящие, живые. То, чего мы больше всего на свете боимся. Излучение как-то ковыряется в мозгу и материализует все наши страхи. Вот ты, например, чего больше всего боишься?

– «Х-16», – серьезно ответил Макс. – По подвалам бродить. Я после «Х-16» подземелья недолюбливаю. Тишина, темнота. Того и гляди какая-нибудь тварь из-за угла бросится.

– Во-во, – поддакнул Крюк. – Вот вокруг тебя и начали бы коридоры строиться. Бегал бы ты по полю, выход из подземелья, которого нет, искал, пока радар тебя на полной мощности не накрыл бы. Но у тебя есть «глаз химеры», который пси-излучение глушит, так что за тебя я не переживаю. У меня есть «пирамида», излучение меня, конечно, накроет, но артефакт заглушит все страхи, поэтому я тоже пройду через линию свободно.

Макс аж зубами скрипнул: когда-то именно он добыл этот уникальный артефакт из недр подземной лаборатории. Артефакт, способный уничтожать человеческий страх. Дела, конечно, прошлые, но «пирамиду» у Макса Крюк отобрал против его воли, хотя и по справедливости. Проводник меж тем продолжил:

– Но у меня возникают вполне законные опасения за наших салопетов. Им по полной программе достанется.

– И что ты предлагаешь?

– Обменяться артефактами. Ты мне «глаз химеры», а я тебе «пирамиду».

– Здрасьте, приехали! Это еще зачем?

– Призраки будут индивидуальные, каждый из нас увидит только свои фантазии, но ощутить их на себе сможет каждый, на кого они нападут. Грубо говоря, если тебе привидится кровосос, то он вполне может разорвать меня, несмотря на то что я его даже не вижу.

– Это ты сам придумал? – усмехнулся Макс. – Призраки на то и призраки, что их нет.

– Ты это скажи, когда под радаром будешь, – наладонник Крюка пискнул, выдавая напоминание, время перезагрузки мощности радаров приближалось. – Ну, так как?

– Да мне не жалко, но на тебя артефакт начнет действовать не раньше чем через два-три часа. Он, прежде чем работать начать, к новому хозяину привыкнуть должен. Так что…

– А что ж ты мне раньше об этом не сказал? – чертыхнулся Крюк.

– Да ты и не спрашивал.

– Понятно, тогда на тебя ляжет самое основное, – не стал спорить проводник, – «глаз химеры» позволит тебе считывать информацию с наших мыслей, страхи будут сильными, образы тоже, поэтому с обнаружением призраков у тебя проблем не будет. Это все равно что ощущать точку прицела – ну, ты, короче, разберешься. Как только заметишь цель, стреляй не жалея патронов, главное – дай ребятам добраться до черты, после этого призраки будут быстро терять силу. Понял?

– Понял, – озадаченно кивнул Макс, хотя, если честно, было не совсем понятно.

– И пойдем молодежь насчет страхов пощупаем. Будь рядом, слушай. Попробуй прощупать их через ментальное поле, может, что-то интересное всплывет.

Крюк направился к команде, готовой на любые подвиги. Вид у них был решительный, хоть и немного уставший. Это ничего, скоро встрепенутся.

– Вопрос на засыпку, – начал Крюк. – Клаустрофобией никто не страдает?

Послышался дружный хор отрицательных ответов. Уже хорошо. Видел как-то Крюк, как один клаустрофоб под излучение попал, самым краем его зацепило, убить не убило, но наружу не выпускает. Мечется старатель в истерике по метровому квадрату, будто в прозрачной клетке, о воздух бьется, а выскочить из ловушки не может. Так и сгорел заживо, в смысле в зомби превратился.

– А высоты кто-нибудь боится?

Опять молчание. Крюк повернулся к Птице:

– Что скажешь, ученый, мутанты, аномалии?

– Да нет, вроде ничего такого.

Макс едва заметно махнул Крюку, что-то уловил.

– Серый, Санитар? Чего боитесь больше всего в жизни?

Серый пожал плечами. Все, что ему когда-то приходилось делать в Зоне, – добивать под Изумрудным разрозненные единицы мутантов при полном численном и огневом превосходстве человека. Ощущать страх, как таковой, тогда не приходилось. Да и здесь, внутри периметра, рядом с Серым всегда был кто-то, кто вселял в него уверенность. Поэтому страха перед Зоной нет. Перед войной? Перед войной – да. Было там что-то, но что точно, Серый понять не мог, поэтому промолчал.

Санитар, наоборот, быстро разобрался в собственных чувствах:

– Химера. Мы как-то с Бородой от одной убегали, и она метров на пятьдесят подошла. Было тогда со мной что-то такое… я даже оружия не поднял. И ранение было на войне. Только я ничего не помню, в БМП снаряд попал, я сразу же отключился, а в себя пришел уже в госпитале.

– Серый?

– Нет, Крюк, не могу я вспомнить, но не Зона, это точно. Война, может быть, но точно сказать не могу.

– А ты? – Крюк повернулся к Дану.

– Не знаю. Сестра у меня погибла. Я всегда только за нее боялся.

Нет. Крюк покачал головой. Страх и паника – это разные вещи, получается, что только Санитар дал какую-то пищу к размышлению, остальные – мимо. Что ж, придется действовать по обстоятельствам.

– Макс, отойдем, – позвал Крюк. – Остальным готовиться. Через пять минут выходим.

Отойдя на двадцать метров, Крюк вопросительно глянул на Макса, тот ответил:

– У Птицы было что-то в детстве, что-то больше постыдное, чем страшное, но он этого очень боится, его аж передернуло, именно от страха.

– Годится, – кивнул Крюк, – пусть боится чего угодно, лишь бы не супермутантов каких-нибудь.

– Санитар говорит то, что думает. Парень не из пугливых, а химера просто не так давно была, вот он ее и помнит. У Серого что-то с войной связано, но больше ничего не разобрать. А Дана вообще не чувствую.

– Ладно, тогда действуем по обстоятельствам. Смотри в оба и слушай меня, больше от тебя ничего не требуется.

Крюк подошел к остальным и вкратце пересказал им то же, что и Максу. В конце последовали четкие инструкции:

– Запомните: пока бежите по полю – не стрелять, не отбиваться, на призраков никак не реагировать! Только бежать! Остановитесь – вам кранты! И главное – помните: у нас всего восемь минут. Вопросы есть?

– Что будет, если мы остановимся? – спросил умный Птица. Ответ интересовал его скорее с научной точки зрения, нежели с практической.

– Призраков станет намного больше. – Крюк не собирался вдаваться в полемику, он быстро проверил каждого на предмет неправильной экипировки, сделал пару поправок, но в конце все-таки добавил: – Чем дольше вы находитесь под радаром, тем больше будет призраков. Пока вы бежите, призраки появляются только позади, им нужно время, чтобы сформироваться, если остановитесь, начнут появляться со всех сторон.

– Что они могут сделать?

– Поверь мне, они могут сделать все то, что и самые настоящие твари.

– А их можно убить? – подхватил разговор Дан.

– Можно, но не советую терять на это время. Четко выполняйте мои инструкции, и тогда все останутся живы.

– А если радар включится раньше, чем мы успеем добежать до конца?

– Тогда станем зомби. В лучшем случае.

– А в худшем?

– В худшем станем мертвыми зомби. Все, хорош трепаться, осталось двадцать минут. Макс, ты пойдешь первым, проверишь, отключен ли радар. Привяжи себя за пояс веревкой, а конец отдашь мне, если что-то пойдет не так, мы успеем тебя вытянуть.

– Ага, то есть, если что, меня там так огреет, что я потом сутки отходить буду?

– Ничего, оклемаешься. Спорить нет времени, делай, что тебе говорят. Остальные то же самое: привязывайтесь веревками, концы цепляйте к себе, чтобы можно было их быстро размотать.

Крюк первым достал из рюкзака тонкую, но очень прочную веревку длиной тридцать метров и застегнул на поясе карабин, остаток сложил короткими отрезками и замотал канителью. В случае надобности размотать такой клубок можно одним коротким движением. Все проделали то же самое, кроме Птицы, у которого веревки с собой не оказалось, пришлось Крюку отстегнуть и отдать ему свою. К шести часам все были готовы к марш-броску.

Граница действия выжигателя была видна невооруженным глазом. Сразу за ней трава и деревья по количеству мутаций значительно превосходили остальные участки. Каких тут только деревьев не было: и с корнями, торчащими наружу, и с ветками, обвивающими ствол, и с широкими листьями на соснах. Трава щетинилась острыми шипами, цвела всеми цветами радуги или просто вымахала в человеческий рост.

Крюк заблаговременно достал из кармана болт, искрящийся слабым зеленым светом, явно побывавший под выбросом и впитавший в себя часть аномальной энергии. Получился этакий нестандартный артефакт с нестандартными свойствами. За такие «ботаники» дают неплохие деньги, хотя покупают, как правило, кота в мешке. Ведь при ближайшем рассмотрении свойства у артефакта могут быть самыми что ни на есть банальными, а то и отсутствовать вовсе. Но зато периодически среди них встречаются самородки, обладающие такими качествами, что цена на них взлетает в десятки тысяч раз. Другое дело, что на определение этих качеств порой уходят годы, однако для того и существуют «яйцеголовые», чтобы добывать золото из руды.

С болтом все было иначе. Похоже, Крюк самостоятельно определил у нестандарта какие-то положительные для старателя свойства, поэтому продавать его не спешил. Легким щелчком Крюк забросил его в зону действия «выжигателя мозгов», железка вспыхнула ярко-синим огнем, наподобие того, что образуется во время работы сварки, прокатилась по траве, оставляя выжженный след, и замерла под одним из деревьев.

Несколько секунд смотреть на него было нестерпимо больно, и все, кроме Крюка, заблаговременно опустившего глаза вниз, отвели взгляд в сторону. Отсветы яркого огня бесновались еще секунд двадцать, после чего стали понемногу ослабевать, а еще через десяток секунд пропали вовсе.

– Макс, вперед! – скомандовал Крюк, и Макс первым ступил на выжженную землю. – Иди на болт, не доходя два метра, остановишься.

Крюк медленно стравливал веревку, позволяя Максу продвигаться к цели. Когда он достиг дерева, около которого уже совершенно безобидно валялся нестандартный болт, Крюк передал конец веревки Серому.

– Смотаешь и прицепишь ее к Максу, как у всех. Идем строго за мной, ни шагу ни вправо, ни влево.

Крюк бегом двинулся к Максу, пока они с Серым возились с веревкой, он аккуратно уложил болт в термостойкий контейнер, судя по вьющемуся над артефактом воздуху, он был очень горячим. Как только Крюк справился со своей задачей, группа двинулась вперед с максимально возможной скоростью.

ПКДА сухо потрескивал, предупреждая о чуть повышенном радиоактивном фоне, повода для беспокойства не было. Зато предупреждать о расположившихся впереди аномалиях прибор отказывался напрочь, чувствительные сенсоры ощущали присутствие излучателя, и на экране кружилась мелкая рябь, разобрать что-либо в которой не было никакой возможности. Крюк оказался к этому готов, об отказе детектора аномалий в зоне действия радара он прекрасно знал, поэтому заранее приготовил россыпь обычных болтов, не наделенных никакой мистической силой. Раз за разом бросая их перед собой, проводник быстро вел команду вперед, углубляясь внутрь подконтрольной излучателям территории.

Плотность зарослей спадала при отдалении от края действия излучателя, зато причудливость мутаций с каждым метром, наоборот, увеличивалась. Аномалий было немного, а те, что были, концентрировались плотными группами, которые группа легко обходила, поэтому скорость движения сохранялась на хорошем уровне. Через сто пятьдесят метров живая растительность исчезла вовсе, не осталось ничего, кроме выжженной земли и обугленных остовов деревьев, торчавших из земли, будто фонарные столбы. До конца холма добрались за три минуты, предстояла третья, самая опасная стометровка.

– Держать курс на два часа левее трубы! – Крюк указал на торчащую из-за леса трубу ЧАЭС. – В коридор между двумя «электросетями», за левой в десяти шагах «спираль», поэтому сразу за ними берете на четыре метра правее и уже на трубу по прямой! В двадцати метрах справа будет полоса «каруселей», туда не заползите. Остальной путь свободен. Теперь, Макс, собери у всех оружие.

– Зачем? – раздался дружный хор голосов.

– Затем, что так надо! Автоматы сдать Максу – быстро!

Первым разоружился Санитар, сунув «ЗИГ» Максу, его примеру последовал Птица, расставшись со своим оружием. Дан и Серый подчинились, но с гораздо большим сожалением, заставив потерять драгоценное время.

– Макс, вперед! Как дойдешь до конца, остановишься и будешь всех прикрывать. Серый, приготовиться! Пошли!

Макс бежал вперед уверенной рысью даже под тяжестью свалившегося на него груза. «Глаз химеры» делал свое дело исправно, не давая остаткам излучения пробить защиту хозяина. С ним все было ясно, поэтому Крюк отдал Серому приказ стартовать сразу же, как только Макс добрался до цели. Достигнув края выжженной земли, где действие излучателя прекращалось, Макс развернулся и стал ждать.

Серый беспрепятственно обогнул «электросети» и еще с десяток метров бежал как будто нормально, но потом начал пригибаться и немного петлять. Раздался звук выстрела, пока еще приглушенный, будто стреляли из оружия с очень мощным глушителем. Фонтанчик земли вспылил как раз на том месте, где полсекунды назад был Серый. Спустя две секунды ситуация повторилась.

«Снайпер! Это ничего, – подумал Крюк, – могло бы быть и хуже».

Крюк нацепил шлем и вызвал по внутренней связи Макса – сто метров по прямой без помех, связь с небольшим треском, но работала. Тот сразу же отозвался:

– Да, Крюк.

– Ты снайпера видишь?

– Где? – Макс взволнованно заозирался по сторонам. Сидя посреди поляны, он был как на ладони у любого стрелка.

– Придурок, я про призрака, который по Серому стреляет. Смотри выше нас, снайпер должен сидеть где-то на крыше.

– На какой, к черту, крыше?.. – Судя по тому, как осекся голос Макса, он действительно увидел цель в тот момент, когда Серый перебежками и кувырками, уходя от прицельной стрельбы, благополучно добрался до края мертвой земли. Последняя пуля вяло шаркнула о землю на границе действия радара, так и не достав беглеца, после чего, видимо, все галлюцинации Серого растворились.

– Заметил? – уточнил Крюк.

– Заметил. Плохо видно, но разобрать можно, – отрапортовал ошалевший Макс. – Теперь буду знать, что искать.

– Если они будут бежать быстро, то призраки не успеют силу набрать. Серый молодец, справился, теперь пойдет умник.

Крюк подтянул к себе Птицу.

– Птица, ты следующий, приготовься! – Крюк жестко поставил его впереди себя и приказал: – Если у тебя есть какие-то тайны, о которых ты всегда боялся рассказать, самое время о них вспомнить.

Не дав опомниться, Крюк толкнул его вперед, и умнику ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ноги бешено понесли его вперед, оставляя позади метры дистанции.

– Комментируй все, что видишь, – подсказал Крюк Максу. – Если что, стреляй поверх головы, пусть ему кажется, что ты его прикрываешь. Он должен в это верить.

– Понял. – Макс наконец-то сообразил, что от него требуется, и ему сразу стало легче.

Крюк увидел, как Макс поднял автомат и приготовился. Птица преодолел «электросети», обогнул «спираль», и на этом месте его, как и Серого, зацепило. Крюк отметил для себя точку максимального действия и продолжал смотреть, чем все закончится. Поначалу все складывалось удачно, Птица просто бежал, нервно оглядываясь по сторонам, немного сгорбившись и нелепо прикрываясь руками.

В динамике послышался смешок Макса.

– Чего там? – спросил Крюк.

– Какая-то голая баба, – прокомментировал ситуацию Макс. – Лет семидесяти. Пальнуть по ней?

Ответ напросился сам собой, когда Птица запнулся и пропахал носом землю, не добежав до Макса двадцати метров.

– Что? – спросил Крюк.

– Твари какие-то. – Макс выстрелил. Едва заметное облачко пара позади Птицы поглотило пулю и рассыпалось, оседая на землю.

– Вставай! – заорал Макс. Растерявшийся умник вернулся к действительности, оглянулся назад и снова заработал ногами. Макс еще раз вдавил курок, на этот раз он стрелял длинной очередью, пули то впивались в землю, то исчезали где-то в пути. Крюку, конечно, было интересно, что там еще привиделось умнику, но спрашивать времени не было. Добежал до точки, и ладно.

– Можно?

– Свободно, – отозвался Макс, перезаряжаясь.

– Санитар следующий. Давай! – скомандовал Крюк, глядя на таймер. Оставалось две с половиной минуты.

Санитар оказался молодцом, он довольно быстро и четко исполнял данные Крюком инструкции, даже там, где Серый и Птица начали терять присутствие духа, он не поддался панике и, не сбавляя ход, побежал дальше. Не иначе Болотный Доктор поработал над подготовкой.

– Что там?

– Ничего, – усмехнулся Макс. А через секунду добавил: – Совсем ничего.

– Вообще?

– Вообще. Вон недалеко от вас что-то формируется, но только-только.

– Мы с Даном следующие. Времени ждать нет, так что мы пошли. Если что, нас не зацепи.

Что-то все-таки Санитару померещилось, потому что уже на самой границе Макс прикрыл его короткой очередью, но это скорее так, для страховки. За Санитара Крюк уже не волновался.

Позади были «электросети», слева «спираль», Крюку и Дану осталось до цели всего-то полсотни метров, и уже пришла мысль о благополучном исходе, когда Дан вдруг затормозил. Не припустил быстрее прежнего, не закричал, не начал отстреливаться, а просто встал как вкопанный. Крюк по инерции пробежал еще метров пять с мыслью: «Началось» – и не ошибся.

– Женя! – истошно завопил Дан, глядя куда-то назад, туда, где было лишь чистое поле выжженной земли.

– Там никого нет! – Крюк попытался вразумить его, потянув за ремень.

– Отпусти ее! Отпусти, я сказал. Сука! – Дан резко дернулся назад, будто кто-то ударил его в лицо, и отлетел прямо в Крюка. От неожиданности Крюк упал, автомат вылетел из его рук, Дан копошился сверху. Из разбитого носа парня побежала кровь, но он с упорством зомби поднялся на ноги и снова пошел на невидимого противника. Ситуация выходила из-под контроля, судя по всему, Дана зацепило по полной и привести его в чувство не было никакой возможности, поэтому Крюк не стал терять время на уговоры.

Подойдя сзади, он стукнул его по голове прикладом автомата, чтобы отключить парня на несколько минут. Дан повалился вперед, но, вопреки ожиданиям, не заглох, а только медленно заворочался.

– Макс, что тут?

– Сзади! – Но крик Макса пришел слишком поздно. Тяжелый удар невидимого противника заставил Крюка пролететь пять метров и уткнуться носом в землю. Автомат он потерял, и положение осложнялось тем, что врага Крюк не видел, в то время как враг был вполне реален. Крюк поднялся на колени и кувырком откатился в сторону – очень вовремя, потому что повторный удар пришелся вскользь, не причинив ему вреда. Оказавшись на ногах, Крюк огляделся.

Картинка вырисовывалась неприятная: Дан так и не отключился, потому что призраки не исчезли, разве что их движения стали более вялыми, повезло хотя бы в том, что Дану привиделись люди, а не стая мутантов. Рыхлая земля под ногами невидимых призраков осыпалась, как под настоящими ногами, и Крюк сумел распознать их местонахождение по следам.

Воздух рассекла очередь, выпущенная Максом, он, в отличие от Крюка, призраков видел, что позволило ему разобраться с ними в две секунды. Крюк в подробностях разглядел всю баллистику, происходящую со свинцом внутри человеческого тела, – пули затормозили там, где начинались тела призраков, мгновенно расплющились, разрывая ткани и меняя направление, часть из них прошила призраков навылет и скрылась из глаз. Те же, что задержались в телах призраков, так и остались висеть в воздухе, пока невидимые враги не завалились на землю. Зрелище, конечно, впечатляющее, но любоваться им не было времени.

– Макс, забери рюкзаки, – бросил Крюк и снял свою ношу. Через секунду Дан тоже стал на рюкзак легче, и Крюк потянул слабо сопротивляющееся тело по земле. Макс быстро приблизился, схватил подсумки и, держа автомат наготове, попятился к черте.

– Я тащу, ты прикрываешь! – распределил обязанности Крюк. – Пока он не в себе, призраки будут вялые, мочи всех без разбору.

Вместо ответа Макс открыл огонь, то и дело разворачивая ствол – пока хватало коротких очередей, новые призраки погибали еще до того, как сформировались в опасного врага.

Таймер просигналил начало последней минуты, оставалось около пятидесяти секунд, а до цели еще метров тридцать. Крюк порядком подустал, и было ясно, что до окончания восьми с половиной минут ему с задачей не справиться.

– Крюк, чем помочь? – раздался в наушниках голос Серого, он, как и Санитар с Птицей, глядел на происходящее с разинутым ртом.

– Макс, обозначай цели, остальные поддерживайте огнем, – посоветовал Крюк, но Макс отказался:

– Не надо, я пока сам справляюсь.

Когда Крюк проделал половину пути, Дан приоткрыл глаза.

– Вставай! Беги! – заорал ему Крюк. – Поднимайся!

Дан тяжело оторвал тело от земли и качающейся походкой пошел к черте – медленно, но все же это было быстрее, чем тащить его волоком.

Макс запустил во врага гранату из подствольника, видимо, плотность призраков достигла критической точки и один автомат не справлялся с нарождающимся потоком. Громыхнуло так, будто взорвался целый танк.

– Все, Макс, отходим! Осталось десять секунд! – Крюк наугад пустил в поле очередь и, не особо заботясь о результате, рванул к выходу.

Тяжелее всех пришлось Максу. На нем висели целых два рюкзака, да и находился он дальше всех от спасительной линии. Если бы пуск полной мощности не задержался на несколько секунд, то кто-то из старателей мог навсегда сгинуть под смертельными лучами. Дан и Крюк проскочили край выжженной земли с опозданием всего-то на секунду, а вот Макс задержался на все пять. Последние метры он бежал, низко склонив голову, – излучение распространялось волнами, докатываясь до края, оно теряло большую часть силы, но удар все равно оказался слишком силен даже для такого артефакта, как «глаз химеры». Макс выкатился на траву с одурманенными глазами, тяжело дыша, прополз еще несколько метров, чтобы оказаться от губительных лучей как можно дальше.

Казалось, можно было выдохнуть и расслабиться, опасность попасть под радар осталась позади и, буквально выражаясь, проблема была решена малой кровью – разбитым лицом Дана и легкой контузией Макса.

* * *

Десять минут пришлось потратить на то, чтобы привести в себя Данилу, с которым приключилась настоящая истерика: парень завалился в траву, плача не хуже малого ребенка и не реагируя на окружающую действительность. Не помогли ни уговоры, ни волшебные пощечины Крюка, пришлось волоком тащить его до ближайших зарослей и там уже ждать, пока он успокоится.

– Что с ним было? – спросил Крюк у Макса, когда тот отдышался и снова мог говорить.

– Девчонку какую-то два отморозка в машину затаскивали, я даже номер разглядел, настолько все четко видно было. А потом девчонка пропала, а они на Дана накинулись.

– Это его сестра, – прокомментировал Птица. – Он мне говорил, что она погибла, он из-за этого и в Зону пришел.

– Это еще что, потом целая армия ОМОНа появилась, – покачал головой Макс. – Не спецы Зоны, а обычный ОМОН. Все с оружием, в брониках. И судя по тому, как призраки Дана отделали, я подумал, что стрелять они по нам будут по-настоящему, мало бы нам точно не показалось. Еле отбился.

– Плохо, что ты гранату взорвал, – поморщился Крюк, – сектанты могут прийти проверить, кто здесь шумел. Уходить надо.

– Выбора не было. – Макс беспокойно огляделся. – До этого они по одному появлялись, а напоследок враз целая машина приехала, человек двадцать. Пришлось ее сразу одним выстрелом глушить. Кому это он, интересно, так насолил, что его целой армией ловили?

– Он рассказывал, что он этих подонков убил, – сообщил Птица, – а один из них – сын депутата. Так что ему, кроме Зоны, бежать было некуда, везде бы достали.

Крюк удивленно приподнял брови. Вот как – оказывается, в хлюпике есть что-то еще, кроме страха и недотепства. Есть внутренний стержень. Впрочем, он это уже не раз доказывал, так стоит ли удивляться.

– Теперь, по крайней мере, понятно, что он здесь делает. – Крюк наклонился над Санитаром, который колдовал над Данилой. Истерика медленно шла на убыль. – Скоро он в себя придет?

– Все почти, только надо бы ему энергетик вколоть, а то отставать будет.

– Ладно, коли, только быстро, и так засиделись.

Одним прыжком пес оказался рядом с Мэг и ухватил ее за рукав. Долл развернулся, но стрелять не стал, боясь попасть в девушку, вместо этого он попытался сбить пса прикладом. Прихрамывающий Монгол хотел развернуться, но сзади на него бросились еще две собаки, тихо заработал «Вал», одна собака упала, другая отскочила назад.

Доллу наконец удалось попасть прикладом по собачьей голове и освободить Мэг, пистолет в ее руке выпустил две пули. Брызнула кровь, еще на одного пса стало меньше, но свора не думала сдаваться. Сразу три собаки нырнули в проем и, виляя, скользнули к людям, с другой стороны показалась вздыбленная тень, а спустя секунду она обрела ясные очертания. Трудно было поверить, что обычные дворняги способны на такую агрессию и скорость, из троих человек выстрелить успел только Монгол, тут же две собачьи челюсти сомкнулись на его руках, пытаясь порвать комбинезон из плотного металлопластика. Внезапно пламя охватило коридор в десятке метров от пятака, на котором происходили события, – одна из шавок угодила в «печку». Вспышка огня резко повысила видимость, что позволило людям оглядеться и сгруппироваться.

Долл и Мэг шагнули назад, так чтобы за их спинами оказалась колонна, окруженная стеллажами, теперь атаки сзади можно было не опасаться. Монгол сумел отбросить одного пса, и Долл тут же дал по отлетевшей собаке двойной залп из ружья. Мэг присела на колено и одну за другой отправила несколько пуль в остатки стаи, которая пошла в массированное наступление.

Военный старатель завалился, поджимая под себя вожака, самую крупную особь, что имелась в наличии у стаи, выхваченный нож трижды проткнул тело, заставив собачье сердце остановиться. Долл и Мэг поверх него выпустили из стволов остатки «магазинов», всухую защелкали курки.

На этом лимит везения оказался исчерпан. Только что выданный кредит фортуны в виде спасительного света от «печки» Зона тут же вернула себе с процентами. Пламя горящей аномалии погасло, и для уже привыкших к свету глаз наступившая тьма показалась абсолютно непроглядной. Хорошо было лишь то, что людям противостояли обычные дворняги, а не слепые мутанты Зоны. Их глаза, как и человеческие, нуждались в адаптации к изменившейся ситуации.

Наступило время неведения, Алекс ничего не видел, зато слух наполнился дикой какофонией звуков, в которых смешались скрежет собачьих когтей, визг и рычание, человеческие крики и глухие удары. Невозможно было понять, что происходит и кто берет верх, громкая возня отдавалась эхом в помещении, оставляя возможности для фантазии.

А потом снова сработала «печка». Огненные языки ударили вверх, озаряя поле боя. Долл за прошедшие секунды, казалось, даже не пошевелился, так и стоял, держа пальцы на спусковом крючке разряженного оружия. Монгол лежал на полу, закрывая горло руками, а сразу восемь собак рвали его на части, пытаясь добраться до слабых мест в защитной форме. Несколько псов тянули свои огромные клыки к сонной артерии, прикрытой лишь руками старателя, и с каждой долей секунды были все ближе к цели. А Мэг вместо пистолета уже держала в руках нож и ударом клинка сбила с Монгола одну из наседавших собак.

Долл опомнился и тоже ринулся к месту схватки, ударяя прикладом по собачьим телам. Двум псам пришлось повернуться к нему, рассредоточивая силы, а у Монгола появилась возможность вздохнуть свободней и подобрать нож, который валялся всего в полуметре от него. Противостояние переходило в завершающую стадию, люди медленно, но верно брали ситуацию под контроль. Хорошая атака удалась Монголу, еще один пес потянул за собой кровавый след и вышел из боя, отползая в сторону. Сразу две собаки атаковали девушку, им удалось сбить ее с ног, но один из псов тут же напоролся на острие.

Когда в очередной раз погасла «печка», звуки, услышанные Алексом, сильно отличались от тех, что он слышал в первый раз. Рычание было не таким боевым, в общий фон вплеталось жалобное подвывание подранков, да и звуки борьбы отражали не сумбурную вакханалию, а несколько локальных стычек.

Через минуту, когда глаза наконец привыкли к сумеречному зрению, стало ясно, что люди победили. Жалкие остатки стаи попытались отступить сначала к выходу из ангара, но убедившись, что люди идут следом, повернули в угол строения. Еще через минуту все было кончено, подобравший свой «Вал» Монгол и перезарядившийся Долл добили остатки своры, чтобы не оставлять их за своей спиной, а Мэг, отвернувшись и сжимая в руках окровавленный нож, ждала окончания расправы.

– Где твой пистолет? – окликнул ее военный старатель, когда дело было сделано.

– Бросила в «печку», чтобы мы могли видеть.

– Молодец! – похвалил Долл. – Ты нас спасла.

– Точно, – подхватил его напарник, – я бы, наверное, не додумался.

Долл достал свою «Беретту» и протянул Мэг.

– Держи. И патроны тоже, – к девушке перекочевали заряженные магазины к пистолету, – а мне давай свои, у меня еще «Форт» остался, пригодятся.

Монгол, не теряя времени, попытался привести свою амуницию в порядок, хотя сделать это было нелегко. В нескольких самых уязвимых местах зияли огромные дыры, фактически лишая обладателя защиты, даже и не верилось, что обычные, пусть и здоровенные дворняги могли так распотрошить тяжелый армейский комбинезон.

– Ты в порядке? – спросила Мэг, глядя, как военный старатель вытирает кровь с открытых частей тела.

– До свадьбы заживет, – усмехнулся тот. – Однако я должен сказать, что нас изрядно потрепали. И я думаю, без посторонней помощи здесь не обошлось.

– В каком смысле? – не понял Долл.

– А вот сейчас и посмотрим. Идите за мной медленно и аккуратно. – С этими словами старатель двинулся к выходу, постепенно загребая вправо, туда, куда упорно не пускали людей взрослые псы. То, что он искал, обнаружилось через тридцать метров, под большим складом крупного строительного мусора. Сука с обвисшими сосками была облеплена дюжиной притихших щенков, все они были разного цвета, одни еще слепые, другие с широко открытыми глазами, маленькие пушистые комочки прижимались к теплым бокам матери.

Монгол подошел почти вплотную, его взгляд встретился со взглядом собаки. Сосунки беспокойно заерзали, заскулили, понимая, что прятаться больше нет смысла.

– Вот он, – прошептал старатель, выделяя из копошащейся массы одного щенка, черного с белесой пунктирной линией вдоль всей спины. – Будущий чернобылец.

Старатель повернул голову к попутчикам:

– Он ведь специально одну из шавок в «печку» бросил, понимал, что мы ослепнем, когда она погаснет. А он поможет псам видеть нас в темноте, считывая наши мысли. Если бы не ты, Мэг, он бы нас по одному перегрыз.

Долл и Мэг стояли сзади, никак не комментируя слова Монгола. Не верилось, что на столь хитрый план способен этот маленький комок шерсти с едва открывшимися глазами.

Монгол вернулся к щенкам:

– Значит, твоя мамка согрешила с прародителем тех чернобыльцев, что живут теперь. Ты бы тоже мог стать вожаком, если бы не попал в мешок…

– Оставь их, Монгол, – попросила девушка. – Они нам больше не помешают.

– Они все равно погибнут, когда падет контур.

– Оставь их. Они имеют право на шанс.

Выстроив всех в цепь, Крюк погнал команду на север, пообещав привал через пятьсот метров. Порою лес был настолько густой, что через него приходилось в буквальном смысле слова продираться, рассекая переплетенные ветки и длинные листья ножом. Следов, оставленных дозорными «братства», Крюк не заметил – ясное дело, никто не догадывается, что можно пройти через выжигатель здесь, оттого эту территорию должным образом и не охраняют.

И все-таки кое-что Крюка беспокоило. Интуиция еще не кричала, но уже медленно скребла по сердцу: беги! Беги сломя голову! Крюк так бы и сделал, пока лимит везения не исчерпан, даже «братья Зоны» не выловят его на собственных землях, но тогда не будет выполнен контракт, а такого допускать нельзя – за это Зона накажет.

Через полкилометра Крюк вывел группу на край лесополосы, где собирался устроить привал: дальнейший марш-бросок без предварительной подготовки был невозможен, да и подход к Янову был запланирован только к вечеру, чтобы не торчать лишнее время под носом у сектантов.

Желтое поле впереди пересекала линия электропередачи, тянувшаяся от ЧАЭС в сторону железнодорожного полотна, провода давно скрутили охотники за цветным металлом, в начале двадцать первого века их не пугали ни радиация, ни озверевшие, но тогда еще обычные кабаны. А опоры выдержали – проржавели, покосились, обросли ржавыми волосами и колючим пухом, но выдержали. Теперь они возвышались над пожелтевшей травой, словно кресты над могилами.

Около одной из них притулилось узкое трехэтажное здание, подобное силовым подстанциям, построенным в Чернобыле. Типовое строение покосилось под гнетом прожитых лет – пара узких окошек на верхотуре, выщербленная крыша, серые стены без штукатурки, над левым крылом сохранилась мачта антенны, но самой антенны не было, тоже пошла на цветмет.

Зрелище производило тягостное впечатление, давило на психику. Поначалу могло показаться, что это атака пси-излучения, вгоняющего людей в тоску, но Макс чувствовал то же, что и все остальные, хотя его защищал «глаз химеры». Значит, аномальная активность здесь ни при чем.

– Отдохнем в подстанции, – сообщил Крюк, – но сначала я вам кое-что покажу. Пошли, только осторожно.

Небольшой овраг насквозь пересекал темный лес, а по дну оврага тек извилистый ручеек с необычайно прозрачной водой – только не дай бог кому-нибудь ее глотнуть, можно было смело спорить, что это лишь очередная приманка Зоны. Зато передвигаться по пологому склону было удобнее и безопасней – здесь растительность стелилась по земле, не стремясь в высоту и не цеплялась за ноги, когда ботинки сдавливали стебли. Через пять минут пути Крюк остановился, пропуская спутников вперед.

А впереди была Чернобыльская АЭС, настолько близко, что можно было рассмотреть тросы на трубе и извилистые трещины на Саркофаге. Белая труба с красными перемычками-кольцами возвышалась над строением. Чуть за ней, немного ближе к пруду-охладителю, тянулась вверх последняя стрела башенного крана, когда-то их было больше десяти, но за годы существования Зоны почти все они растворились в кислотных дождях и рухнули, остался только этот долгожитель. На фоне удивительного молочно-белого неба абрисы высоких точек смотрелись даже красиво и вовсе не выглядели зловещими.

Сам Саркофаг терялся за мутной пеленой, на его уровне между людьми и станцией образовалось тусклое марево, но даже сквозь него сооружение можно было рассмотреть в мельчайших подробностях. Казалось, до него можно было достать рукой. Пощупать, прикоснуться к тайне всех времен и народов. Серые стены с розоватыми вкраплениями, куполом накрывающие взорвавшийся реактор. Розовый цвет – это не дань красоте и причудливому декору, просто тогда мастерили бетон в спешке, засыпая в него крошки розового гравия и гранита. Перпендикулярные проемы, которые были призваны держать на себе груз бетонного каркаса, лопнули, не выдержав ударной волны второго взрыва, теперь на месте разломов зияли трещины в несколько метров шириной.

Санитар заглянул в оптический прицел снайперской винтовки, временно экспроприированной у Дана, прибор мог поспорить по дальности с хорошей подзорной трубой. Макс и Серый последовали его примеру и достали бинокли. В двадцатикратном увеличении можно было разглядеть торчащий из разлома арматурный прут и вывернутый с корнем, но почему-то не упавший вниз кусок бетона. Гранитный камень, расколотый ударной волной, зацепился за граненый каркас Саркофага, одна его сторона поросла каким-то зеленым искрящимся мхом, наверняка плесенью, ей самая жесткая радиация нипочем. На торце купола сохранилось несколько букв, но прочитать надпись уже не представлялось возможным, время стерло ее, как стерло многое из того, что было.

Пространство между АЭС и лесом, на краю которого стояли люди, утонуло в зеленой жиже, иначе эту растительность не назовешь. Благоухающе-зеленая, почти скользкая листва на фоне желтой пожухлой травы. Там, где стояли старатели, начиналось желтое море погибшей ссохшейся растительности, смешанной с засохшими корягами и железными оградами. Смесь сухого хвороста и проржавевшего железа, свалка из срубленных деревьев и отживших свое крестов. Припятьское кладбище. Доживший до нынешних времен огораживающий территорию забор был всего в десяти метрах, но от могил не осталось даже холмиков, растения-мутанты все сровняли с землей. На кладбище хозяйничал лес. О том, что здесь когда-то были люди, говорил лишь предупреждающий об опасности знак – красный вентилятор на фоне желтого треугольника.

– Кладбище, – проговорил вслух Серый, опуская бинокль. Птица, который терпеливо ждал, когда Серый вдоволь насмотрится, отобрал у него прибор.

Крюк кивнул:

– Да, то, что от него осталось. Два десятка крестов, их не принимали ни в чермете, ни в плавильнях. От них до сих пор фонит, как в первый день. Здесь вообще радиация такая, что кожа за минуту слезет, оттого и марево. Плюс работающий над ЧАЭС радар как раз сюда светит. Вот уж действительно мертвая земля. Говорят, здесь что-то закопали уже после второй катастрофы, может быть, то, что оставалось в четвертом энергоблоке после первой аварии.

– Кто закопал?

– Не знаю. Адепты. Не верится мне, что «братья» стали первыми слугами «Обелиска».

– Здесь мертво даже для кладбища, – поежился Дан. – Через него точно не пройти?

– Двести процентов. Даже не стоит пробовать. Когда-то здесь, вот так же, как мы, стоял Сенецкий, он тоже хотел побыстрее добраться до цели и рванул к Саркофагу по прямой, не заходя в Припять. Но вовремя понял, что здесь не пройти.

– И что?

– Пошел на запад. Сенецкий был Пионером – он первым вошел в Припять и прошел до Чернобыльской АЭС, из города до самого Саркофага есть тропа, не попадающая под радар. Но радиация там такая, что до Саркофага доползешь только по частям.

– А как же прошел Сенецкий?

– Не знаю. Может быть, наглотался антирадиантов, сожрал разом смертельную дозу, только чтоб до купола дойти, а там загадать желание.

Макс повернулся к Крюку:

– Сколько отсюда до него?

– До Саркофага? Если верить биноклю, девятьсот девяносто три метра. Но точнее мешает определить туман.

– Кажется, что до него рукой можно дотронуться, меньше километра, это ж в нормальной жизни – пять минут ходьбы, – прикинул Санитар. – И с виду как обычный завод. Мне казалось, это должно выглядеть как что-то мистическое, должно какое-то волнение от него идти, давление на психику. А это обычная бетонная коробка.

– Отсюда до него ближе, чем от Припяти, – согласился Крюк, – а насчет давления на психику, так ты шагни на край кладбища – мало не покажется.

Птица опустил бинокль и сделал шаг в сторону, чтобы обзору не мешало высокое дерево прямо по курсу. Крюк тут же схватил его за руку:

– Не надо сходить с поляны, мы и так близко к краю стоим. Через пять метров начнется пепел и жгучий пух, вон на те коряги уже наступать нельзя. Пепел к ногам прилипнет – будешь до Янова дымиться. Ладно, парни, посмотрели и хватит – и так до самой старости хватит рассказывать, а то здесь уровень радиации тоже не слабый, ударить по печени «драгом» и без того придется.

Крюк первым сошел с места и начал оборачивать большую «спираль», перекрывавшую выход в поле.

– Куда мы теперь? – спросил Макс, все еще не в силах оторвать взгляд от АЭС. Он с удовольствием пропустил вперед молодежь, чтобы иметь возможность на минуту дольше поглазеть на Саркофаг. Действительно, в Зоне об этом до конца жизни можно байки травить – почет и уважуха обеспечены.

Крюк не ответил, то ли не посчитал нужным, то ли был уже слишком далеко, чтобы кричать в ответ. Под стенами подстанции группа остановилась, Крюк быстро проверил ее на предмет разного рода неожиданностей и дал добро на вход.

До конечной цели путешествия оставалось около километра, это полтора часа пути, а то и меньше. Обходной путь вокруг второго, менее известного форта сектантов Крюк тоже знал, он был богат на неродящие аномалии, плотно окутывающие лес, почти необитаем, но вполне пригоден для перехода. Оставшиеся в запасе три часа Крюк рассчитывал пересидеть здесь, но предчувствие беды путало все карты.

Серого выставили часовым, Санитар колдовал над Даном, который все еще пребывал в некотором смятении – шел сам, но на окружающую действительность почти не реагировал. Тащить его дальше в таком состоянии было слишком опасно, неровен час отчебучит чего-нибудь в самый ответственный момент.

Птица, Макс и Крюк отошли немного в сторону, чтобы не мешать, а умник улучил момент, когда можно было попытать Крюка в отношении произошедшего на радаре. Всю дорогу Птицу подмывало начать разговор, но Крюк был слишком суров и сосредоточен, потревожить проводника умник не посмел, а теперь силушки не было терпеть.

– Что это было на радаре? – «Ботаника» аж трясло от удовольствия, похоже, ему приключение с призраками показалось в радость. – Как такое может быть?

– Какое такое? – Крюк был не против скоротать время в разговоре и тоже включился в беседу.

– Ну, эти призраки, – Птица заелозил руками, пытаясь передать свои эмоции, – они что, как настоящие? Они били тебя, как будто они на самом деле существуют.

– Они существуют, – усмехнулся Крюк.

– Но тогда вы понимаете, что это значит? – подпрыгнул Птица. – Это же порождение материи мыслью, это же новые горизонты в науке!

– Что ты орешь, придурок? – спокойно сказал Крюк. – В Зоне всё – новые горизонты в науке. Если они материальны, то почему их видит только тот, с чьего мозга они собраны? То-то же. Это всего лишь телекинез. Излучение формирует страх в наших головах и пробуждает телекинетические способности нашего мозга. На самом деле призраков не существует, но ты думаешь, что они есть, при этом ведут они себя именно так, как, по-твоему, они должны себя вести. Но все, что они делают, на самом деле делаешь ты. Если Дан посчитал, что придуманные им призраки должны ударить меня, то это обязательно произойдет – его мозг ударит меня путем телекинеза так, как это должен сделать призрак. А я получу настоящий удар, призрак ударит меня, как живой человек.

То же самое и с обратным действием. Если ты думаешь, что выпущенная тобой пуля попала в призрака, то пуля на самом деле застрянет в воздухе там, где этот призрак должен быть. С ней будет то же самое, что должно происходить с пулей, попавшей в цель, – она будет расплющиваться, согласно законам физики, как если бы действительно попала в тело, потому что твой мозг это тело придумал и придал ему все нужные свойства. Если бы Макс не расстрелял придуманных Даном призраков, а точнее, не заставил Дана в это поверить, они запросто забили бы меня до смерти. Вернее, это сделал бы своими мыслями сам Дан, но мне от этого не легче. То же самое с остальными.

– Хорошо, если это наши мысли, – не сдался Птица, – то почему мы должны были убегать от них? Для нас же они должны быть безвредны?

– Ох ты какой шустрый! Для тебя они вредны в первую очередь. Если бы тебе привиделись твари и добрались до тебя, ты бы рвал себя их зубами, пока не загрыз насмерть. Кстати, Макс сказал, тебе какая-то телка приснилась? Ты ее так боишься?

– Ага, лет этак семидесяти, – усмехнулся Макс.

Птица смущенно отвел взгляд, он внезапно понял, что кто-то еще видел то, что привиделось ему.

– Это свинство, Крюк. – Птица внезапно разозлился на Крюка, даже рука сжалась в кулак. Но наказать обидчика рукоприкладством умник не решился. – Ты специально меня к этому подтолкнул! Ты… Ты же знал, что это… Это нельзя видеть другим… Это… Это личное.

– Личное, когда ты сидишь в своем лагере, – резко ответил Крюк, – а сейчас все общее. Ты бы предпочел, чтобы за тобой гналась стая химер? Или еще кто-нибудь, кого вы выращиваете в своих лабораториях? Мне одного этого хватило! – Крюк кивнул в сторону Дана.

– Все равно ты должен был предупредить, – заскулил ботаник. – Так нечестно.

– Заглохни! Тоже мне нашел место: честно-нечестно.

– Он прав, Птица, – вмешался в разговор Макс. – Если бы тебе сразу начали твари казаться, неизвестно, чем бы все закончилось. Кто это был?

– А тебе не все ли равно? – огрызнулся Птица.

– Я вообще-то имел в виду мутантов. – Макс выглянул в окно третьего этажа, пока вокруг было тихо и спокойно. – Я таких тварей еще не видел.

– И не увидишь, это секретная информация.

– Понавыводите всякой дряни! – сплюнул Крюк. – Вам что, заняться больше нечем? И так всякой жути без меры, еще вы со своими изысканиями. Каждый месяц в Зоне какая-нибудь новая тварь появляется. Отгородились от локаций на своем Изумрудном, Зоны не знаете и не видите.

– Ну, у каждого своя работа, – не стушевался умник, – такие, как мы, не могут бороздить Зону, у нас другая специфика. Тут уж ничего не поделаешь.

– Поделаешь! Как-нибудь вырвутся ваши твари, – пообещал Крюк, – вот тогда и посмотрите, надо оно вам или нет. Под Припятью целый город построен: лаборатории, клетки, тоннели. Тоже экспериментировали, а теперь вокруг Зона.

– Ты бывал в лабораториях Припяти? – тут же переключился Птица, забыв обо всем на свете.

Все-таки все они, умники, сумасшедшие. – Расскажешь…

– Как-нибудь… – перебил проводник. – Когда вернетесь, обещаю.

Крюк развернулся и подошел к Санитару. Дан выглядел намного лучше, лицо порозовело, глаза ожили, он уже не был похож на зомби, вроде даже разговаривал адекватно.

– Как дела? – спросил Крюк, обращаясь к обоим.

– Все нормально, – ответил Дан. – Я вас сильно подвел?

– Обошлось. – Крюк заглянул в глаза хлюпика. – По голове-то несильно получил? Сотрясения нет?

– Есть, – ответил Санитар. – Надо бы ему «сердце» подвязать.

– Бери, – разрешил Крюк. – У вас еще пять минут, потом двигаемся.

Крюк развернулся, ища глазами Макса, тот спустился по лестнице на несколько ступенек и вглядывался в лесополосу через узкое окно. Нервничает.

Крюк тоже нервничал, хоть и старался не подавать виду. Макс при помощи артефакта наверняка это знает, но не понимает причины. А причина проста – Крюк уже с полчаса слышал голос Зоны, который никогда его не подводил. Неведомая сила внушала ему, что идти дальше нельзя – там смерть. Покалывало затылок, будто сзади притаилось электромагнитное поле, ныла переносица.

– Слышь, Макс. – Крюк подошел вплотную и зашептал, чтобы их никто не услышал. – Идут за нами.

– С чего ты взял?

– Чувствую! Будто след за нами остается, еще из-за Рыжего леса, как привязанные. Скоро здесь будут. Я еще пять минут назад сомневался, а теперь точно знаю.

Макс лишь развел руками:

– Много нас. Шесть человек незаметно пройти не могут.

– Вот то-то и оно! – кивнул Крюк. – Так что догонят нас, если мы свой ход не сделаем.

– Что предлагаешь?

– Пока они никого не найдут, не отступятся, а нам и бежать-то дальше некуда. За Яновым консервы и посты «братства», справа – Припять. В Припять не уйдешь, там у «братьев» еще один форт, потому что туда воздушный коридор через Рыжий лес выходит, они его стерегут. Так что, как только мы до Янова доберемся, нас с двух сторон и накроют.

– Встретим здесь? – неуверенно спросил Макс.

– С кем? – Крюк взглянул на молодежь, что-то прикинул в уме, посчитал и вернулся к Максу. – Нас с большой натяжкой четыре бойца, а их минимум взвод. Не думаю, что они втроем за нами помчались. Надо их по ложному следу пустить.

– А кто нас до Янова поведет? – наконец дошло до Макса.

– Сам поведешь. Опыта хватит, а остальное я подскажу. Я здесь еще в прошлый раз вешек наставил, по ним пойдешь, не заблудишься. Зона там, конечно, все аномалии перемешала, но с вешек будут данные заранее поступать, короче, разберешься. А я попробую их обратно к Рыжему лесу увести, там можно петлю сделать и назад к радарам вернуться.

– Значит, уходишь? – вопросительно посмотрел Макс. В ответ Крюк лишь развел руками:

– Другого выхода нет, иначе мы все погибнем. Это единственный способ довести вас до места и отработать контракт.

Макс попытался прощупать Крюка, но уперся в стену. Можно было, конечно, собрать все силы и прорвать оборону его ментального поля, но тогда в ближайшие сутки придется забыть о помощи артефакта: после таких усилий он долго восстанавливается. Единственное, что позволил сделать Крюк, – почувствовать, что никакого обмана нет.

Затем Макс еще недолго подсчитывал результат сделки. Если стараниями Крюка группа дойдет до станции, то все по-честному, Крюк свободен, он действительно никому ничего не должен.

– А ты уверен, что они пойдут за тобой? – сдался Макс.

– Уверен. Есть одна мыслишка по этому поводу.

Время не ждало, и терять его зазря Крюк не позволил. Подойдя к Серому, он кратко изложил суть проблемы и возможности ее решения. Оставалась одна загвоздка.

– Если я пойду с вами дальше, то нам точно крышка, – увещевал Крюк, – но по контракту я должен доставить вас до места. Предлагаю решить проблему так: я увожу за собой сектантов, а до Янова вас Макс доведет, и мы в расчете?

– Э, подожди, – влез Макс, – такого договора не было. Мы тебя сейчас отпустим, а там какая-нибудь непролазная чаща будет. Контракт мы снимем, когда до бункера дойдем.

– Ладно, хрен с вами, – согласился Крюк, – контракт снимается, когда вы окажетесь в убежище, а я делаю для этого все возможное. Идет?

Все дружно ударили по рукам. Через минуту Крюк вздохнул с облегчением: ну, слава богу, голова светлеет, нервная дрожь проходит, значит, решение принято правильное. Пока Макс отводил выводок с места отдыха, Крюк приготовил «братьям Зоны» пару сюрпризов в виде растяжек, снаряженных оборонительными гранатами «Ф-1». Не то чтобы Крюк настолько неуважительно относился к сектантам, чтобы надеяться на их полную безалаберность и неспособность заметить растяжки, скорее просто надо было чем-то себя занять, плюс небольшой шанс, что они пригодятся, все-таки был.

«Может быть, я еще вас догоню», – подумал Крюк, но тут же за это поплатился – дрожь накатила такой волной, что дыхание перехватило. Вот ведь незадача, выходит, что одному Крюку вполне по силам уйти, а вот команде – по-любому верная смерть. Крюк опять почувствовал себя лучше, интуиция четко отметила правильность выбранного Крюком пути, но на душе было откровенно гадко. Крюк осознанно предавал своих недавних товарищей, но противиться инстинкту самосохранения тоже не мог.

Крюк оставил Максу карту с проложенным маршрутом, списком возможных опасностей и прочими необходимыми указаниями – такой файлик Крюк всегда готовил заблаговременно, на всякий случай. Макс должен справиться, пусть только доведет Серого до станции, чтобы с Крюка сняли долг, а там будь что будет.

3. Обелиск

Сны не приходили больше двух недель. Алексу уже стало казаться, что ночные кошмары больше не будут его тревожить, но Зона не собиралась отпускать его. Алекс провалился в еще один сон.

Первое, что бросилось в глаза, – это мешковатая фигура в зеленом комбинезоне на плечах Монгола. Именно фигура, иначе долговязое тело Долла сейчас назвать было нельзя. Что-то, что осталось за снами Алекса, вынудило военного старателя тащить на себе раненого ученого.

Дробовика видно не было, автомат оказался в руках Мэг, поскольку он мешал Доллу держаться на плечах Монгола, при себе военный старатель оставил лишь многозарядную «Беретту», да и ту пришлось разместить на поясе, а не держать в руках – прямо скажем, хреновая диспозиция в случае внезапного нападения. Военный старатель то и дело опасливо оглядывался и время от времени косил глаза на ношу.

Старатели снова пробирались через ангар, типовую бетонную коробку с плоской крышей, узкими окнами и небольшим балкончиком по периметру на уровне второго этажа. Строение было копией первого ангара, через который двое умников и военный старатель уже проходили, разве что разруха здесь была на порядок выше. Балконы почти везде были оторваны от стен и завалены, крыша зияла частыми дырами, а стены почернели от огня. Зато здесь было гораздо светлее, мерцание около двух десятков аномалий типа «электросеть» и пламя десятка безостановочно горящих «печек» сливались в одно сплошное зарево, освещавшее весь блок от начала и до конца. Наверное, здесь было очень жарко, но Алекс не чувствовал тепла. Уже пройденная старателями часть ангара была обильно завалена техногенным мусором, как будто кто-то специально стащил сюда остовы машин, остатки огромных агрегатов и обломки бетонных плит. Выходов из строения было два – один в торце, слева, другой сбоку, всего в десяти метрах от людей. Поход через второй ангар подходил к концу.

От созерцания строения Алекса отвлек хриплый голос умника.

– Монгол, – еле слышно протянул Долл, – бросай меня.

Тело ученого содрогалось при каждом движении, а лицо походило на предсмертную маску. Долл был выше военного старателя, из-за этого его ноги волочились по земле. И вдруг Алекс понял, в чем проблема, – ноги, точнее, нога, левая нога ученого походила на оплавившийся комок, вытянутые обрывки пластика свисали длинными тонкими нитями с голени, оставляя за собой пахучий след. Теперь более-менее прояснилась ситуация: Долл угодил в один из «студней», которые активно бурлили позади.

Уж лучше бы «электросеть» или «печка» – быстро и без проблем для окружающих, никого тащить не надо. А «студень» – что? Для Долла это означает одно – та же смерть, только долгая и мучительная. «Студень» это тебе не фунт изюма – полноги сварил в бесформенную массу, не понять, где пальцы, где пятка.

Долл собрался с силами и продолжил:

– Я все равно труп, а вы уходите.

– Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Идут все или не идет никто, – отрезал Монгол, хотя сказать наверняка хотел совсем другое.

– Тогда пристрелите меня. Нет сил больше терпеть.

– Долл! Перестань! – Мэг достала шприц-тюбик с наркотическим анальгетиком.

– Не надо, Мэг. Это все зря. Просто убейте меня, только быстро.

Было видно, что Монголу подобное расточительство тоже не нравилось, но он смолчал. Машка ведь упрямая, если уж что решила, то назад не отступит. Не обращая внимания на слова Долла, девушка сделала инъекцию. Теперь боль отпустит его на несколько минут.

– Отдохнем здесь, – решил Монгол, усаживая Долла на пол рядом с погрузчиком, одной из желтых машин, брошенных внутри полуразрушенного цеха сразу после второй катастрофы.

Долл коротко застонал и закрыл глаза. Монгол склонился над телом и похлопал его по щеке. Нет, было видно, что умник все еще жив, то ли потерял сознание, то ли уснул от лекарств.

– Почему здесь? – спросила Мэг.

– Нам нужен отдых, дальше мы так идти не сможем. Держать под контролем два входа в корпус легче, чем пребывать в постоянном напряжении на открытом пространстве.

– Ждешь, когда он умрет? – Девушка говорила холодно, как-то отстраненно. Их взгляды встретились. Впрочем, Монгол быстро отвел глаза:

– Надо установить растяжки на тропе, чтобы никто не зашел в тыл. Я быстро. Ты следи за правым выходом, ну и в дальний конец не забывай поглядывать. Если что, кричи, автомат я тебе оставляю.

– Да, я справлюсь.

– Хорошо. Я быстро, – ответил Монгол и убежал.

Настроение у Макса было не очень. Вести кого-либо по неизведанным землям в Зоне дело крайне тяжелое и неблагодарное, наверное, поэтому он никогда и не стремился стать проводником. Макс всегда был бойцом, не гнушался пострелять, не глядя, насколько опасен противник, а самостоятельно прокладывал путь только по давно исхоженным и изведанным территориям. А тут? Даже раскрытый на экране файл не давал успокоения – после прошлого визита Крюка в Рыжий лес прошло полгода, а в Зоне за один только выброс ситуация может измениться до неузнаваемости.

Несмотря на то что Крюк вполне сносно обрисовал дорогу, Макс вел команду в два раза медленнее, по несколько раз пробуя тропу впереди на предмет скрытых аномалий. Хорошо, хоть мутантов в подобных лабиринтах нет – отыскать дорогу среди плотных полей аномалий не смогла бы даже особо чувствительная плоть, соответственно, воевать пока было не с кем, и продвижение оставалось бесшумным.

К тому же Макса не покидало чувство обманутости. В отличие от Крюка никакие предвестники опасности его не посещали, хотя приступы озарения до этого момента с ним случались не раз.

Как бы то ни было, отпуская Крюка и соглашаясь на его условия, Макс совершенно не чувствовал в его словах скрытых мотивов. Когда Крюк предлагал себя на роль дичи для бойцов «Братства Зоны», он был абсолютно искренен, по крайней мере, так видел эту ситуацию шепчущий артефакт «глаз химеры».

В очередной раз бросив перед собой болт на веревке, Макс шагнул меж двух сосен и остановился в нерешительности. По карте впереди должен лежать шестиметровый коридор между аномалиями, и он действительно был, но по обеим сторонам дороги в ряд располагались невысокие, но довольно примечательные кочки. Даже не кидая болты, Макс безошибочно угадал в них четыре «сверхконтактные пары» – все, приехали, проезд закрыт!

Макс активировал оставленные Крюком маячки-исследователи, что-то вроде миниатюрных стационарных детекторов аномалий, посылающих сигнал материнскому наладоннику. Сигнал с них распространяется далеко, зато точность информации не переваливает за семьдесят процентов. Макс не стал выискивать абсолютно готовый проход, а просто обозначил для себя районы наименьшей аномальной активности и уже потом стал прокладывать маршрут.

Это случилось как раз тогда, когда сзади прогремели два взрыва, судя по звуку, это были эфки, не иначе Крюк постарался. Значит, все-таки была погоня? Или Крюк разыгрывает спектакль? Очень хотелось верить в то, что дальше подстанции за ними в любом случае никто не пойдет, потому как спрятаться от преследователей было действительно негде.

Легкое эхо перестрелки еще долго витало над головами убегающих старателей – как будто кто-то бил огромным молотком по стене. Чуть дальше, за радарами, стреляли больше и громче, ни от кого не таясь, но до слуха долетали только глухие шипящие – «ш-ш-ш», «х-х-х». В зоне так много стреляют, что канонаду просто перестаешь замечать, а в моменты редкой тишины ее начинает даже не хватать.

Добился ли Крюк желаемого результата, оставалось загадкой, в любом случае у Макса осталась только одна дорога – вести группу на север, до железнодорожной станции Янов.

Застава «Братства Зоны» расположилась на безымянной высоте, в полукилометре от края Припяти. Сюда выходил воздушный коридор над Рыжим лесом, поэтому именно этот холм уже не раз подвергался атакам федеральных сил, желающих опрокинуть сектантов. По данным, полученным от Горбунова, сразу после выброса завтра утром вояки в очередной раз попытаются взять заставу штурмом. Собственно, потому Серый и торопился добраться до Янова именно сегодня – когда военные схлестнутся с «Братством», от станции до «купола» можно прошмыгнуть незамеченными.

Сразу за фортом окраина Припяти – хозпостройки и прочая дребедень, теперь их сектанты укрепили и превратили в свою базу. А слева изрытая, покрытая редким лесом равнина. За ней виднелись первые постройки, относящиеся к железнодорожной станции Янов. От нее до консервов, накрывающих железобетонный завод, всего-то сто метров, хотя сам завод – это уже Припять.

На заставу Макс лишь глянул издали, когда отряд обходил ее по дуге через лес. Зато, когда он остановился в десяти метрах от длинного ветхого склада, знаменующего начало территории Янова, душа пела.

* * *

За два года служения «Обелиску» на посту командира отряда по спецпоручениям Нестор Корытько не провалил ни одного задания. Да, терял людей пачками, да, убивал без разбора всех, кто оказался у него на пути, но еще ни разу не было такого, чтобы Нестор по прозвищу Сап не выполнил поставленную перед ним задачу.

Однако последнее задание, данное Сапу духовным наставником Миррой, было странным. Встретить группу старателей из пяти человек, которая незаметно перевалит через территорию, покрываемую радаром над Рыжим лесом, и двинется к Припяти. Первым странным обстоятельством было то, что перевалить через радар незаметно было нереально. Пройти через радар большой группой старателям удалось вообще лишь один раз, когда вся старательская братия ринулась искать вертолет ученых около Янова и расположенное неподалеку «поле артефактов». Сап самолично участвовал в разгроме умников. Где лежит вертолет, он знал, но так и не понял, что за «поле артефактов» и где оно находится. Да и незачем.

После того случая форты усилили, оснастили по последнему слову техники и обеспечили тяжелым вооружением. Конечно, бывали случаи, когда старатели в одиночку проскакивали мимо заграждения, но сделать это большой группой слишком сложное занятие. Ну и как, скажите, после этого они незаметно перевалят через радар?

Второй странностью было то, что вторгшихся старателей надо было не уничтожить, а взять в плен живыми. Живыми – это не значит, что здоровыми, и если не сдадутся без боя, придется перебить им руки и ноги, чтобы не могли сопротивляться, а уж потом брать тепленькими. Сап приказы не обсуждал, но все-таки… уничтожить – проще и надежнее.

И, наконец, третье: Мирра передал Сапу детектор, на котором будет виден маяк, прикрепленный к одному из старателей, – казалось, задача переходила в самую простую форму. Напасть, обездвижить, доставить в штаб вместе со всеми пожитками и желательно живыми. «Выполнять!» – мысленно топнул каблуками Сап и приступил к работе.

Примерное время появления гостей Сапу тоже указали – двое суток перед самым выбросом, но чем ближе к нему, тем вероятность больше. Именно поэтому Сап не переживал, когда в предпоследние сутки никто не появился. Его отряд расположился сразу за коридором между зоной действия двух радаров – кроме, как здесь, гостям пройти негде, и даже если они действительно проскочат мимо заставы с той стороны, с этой их встретят по полной программе. На всякий случай Сап предупредил командира заставы Нерона, чтобы его ребята не завалили старателей, когда те появятся в поле зрения, – в их незаметное проникновение он до сих пор не верил, а трупы ему не нужны. Нерон долго не соглашался пропускать кого-либо внутрь охраняемой территории, но Сап связался с Миррой, и тот велел командиру заставы во всем подчиняться Сапу.

Сап тяжело переживал время ожидания: двое суток его бойцы откровенно бездельничали, что сказывалось на их боеспособности. За все это время они лишь однажды встрепенулись, когда бесстрашная и безбашенная химера атаковала отряд. Схватка была настолько скоротечной, что некоторые бойцы не успели сделать даже по одному выстрелу, – десяток стволов за секунду распотрошил самое живучее создание Зоны. В остальном же – полное бездействие, а бездействие – это расслабленность, которая в нужный момент может отразиться на результате. Да, все его бойцы были профессионалами, Сап в течение полутора лет формировал отряд по собственным критериям, отчисляя из подразделения всех, кто как-то не вписывался в его прокрустово ложе. И все же что-то очень беспокоило Сапа – что именно он и сам не знал.

Вроде бы все шло по плану, оставалось дождаться момента, когда на экране ПКДА появится точка работающего маяка, и приступать к выполнению технической части операции, но к семи вечера гости так и не появились. Сап занервничал, бойцы, которые понимали, что гости придут либо сейчас, либо никогда, уже давно заняли позиции, но ожидание снова переросло в простой. Неладное почувствовал и Челнок, правая рука Сапа, подойдя к командиру, он высказал свое мнение:

– Сап, до темноты осталось три часа. Они не сунутся в Припять ночью.

– Может, пропали где-нибудь до Рыжего леса? – с надеждой проговорил Сап. Если старатели погибли, не дойдя до засады, с Сапа автоматически снимались всякие обвинения. Безупречное досье – служба «Обелиску» без единого прокола – могло перестать быть безупречным.

– Может, нашли другой путь? – неуверенно возразил Челнок.

– Где, через Проклятый лес прошли?

– Не знаю. Всякое может быть, – помощник Сапа переминался с ноги на ногу. – Может, на всякий случай, прочешем лес вдоль радара? Ты ведь сам понимаешь: здесь бродяги уже не пойдут. Если хочешь, оставь для порядка пару бойцов, они, если что, отсемафорят.

Сап понимал, что ждать больше некого, группа не сунется через радар в ночь, это было бы самоубийством, хотя попытка проникновения на территорию «братства» – это уже смертный приговор самим себе. Оставалось согласиться с Челноком, нельзя исключать даже самые нелепые варианты, а старателей, если они все-таки совсем отмороженные и ночь для них не помеха, встретят и сопроводят до подхода основных сил двое оставшихся бойцов.

Получив добро, Челнок побежал отдавать соответствующее распоряжение, а Сап для порядка провел локацию территории. За Рыжим лесом все было спокойно: если гости там, то без работающего маяка. Сап просканировал сигнал через местные локационные установки, но для того, чтобы засечь маяк через них, нужно, чтобы источник сигнала находился в пределах ста – ста пятидесяти метров от информационной ловушки. То есть гости должны уже быть на подступах к Припяти. Сердце Сапа дернулось, будто от попадания пули! Частота радиомаяка отметилась на границе кладбища, всего в километре от ЧАЭС и больше чем в трех километрах от того места, где гостей ожидал отряд Сапа. Если это действительно они, то гости нашли новый путь через Рыжий лес.

– Челнок! Отряд в походный строй! Быстро! – заорал Сап.

Помощник у Сапа был толковый, ничем не хуже командира, поэтому он сразу сообразил, что к чему. Через минуту отряд, ведомый проводником, а по совместительству и следопытом Маркером, рысью преодолевал расстояние, отделявшее их от нарушителей границы.

– Где они? – спросил Челнок.

– Сидят недалеко от кладбища, но у них оттуда одна дорога – на форт, их там всех положат – и мне хана. – Сап нервно прикрикнул на подчиненных, подгоняя их. Те прониклись положением командира и прибавили шагу, окончательно позабыв все меры предосторожности.

Через десять минут Сап убедился в своей правоте: группа старателей действительно двинулась в сторону форта, то есть фактически навстречу Сапу, вот только перехватить их не было никакой возможности. В какой-то момент до гостей было всего лишь триста метров, но между ними и отрядом Сапа оставался лес, накрытый сплошным полотном аномалий. Сапу пришлось двинуть в обход, сначала до кладбища, а потом, развернувшись, в сторону форта и железнодорожной станции Янов, где, судя по всему, и планировали отсидеться гости.

Зато теперь им спрятаться было негде, сами того не зная, враги загоняли себя в ловушку, и выход из тупика, в который они сунулись, был один – вернуться назад, но скоро Сап закроет и его. В голове мелькнула простая догадка: надеются, что на них никто не наткнется, а ведь так и было бы, не будь на них маяка.

Слава «Обелиску», удалось связаться с фортом и убедить их не трогать гостей, если те появятся в пределах видимости. В район кладбища отряд Сапа вышел с двадцатиминутным опозданием, не хватило совсем немного, чтобы накрыть гостей на привале, сигнал с маяка двигался дальше, по направлению к Янову.

Маркер напал на след гостей, хотя в этом и не было особой необходимости, все-таки привычка – вторая натура, а ищейка, взяв след, уже не могла поступить иначе. Сап не возражал, пусть парень потренируется. Когда впереди замаячило здание электроподстанции, Маркер знаком указал на него, да и по представлениям самого Сапа гости отдыхали именно здесь – самое удобное место для отражения атаки, если в том будет нужда.

– Шаман и Кудря, проверите здание на случай всяких неожиданностей, – приказал Сап. – Остальные в обход справа и двигаемся на форт. Там самое удобное место, чтобы их прищучить.

Но идущий впереди Маркер резко остановился и предостерегающе поднял руку. Шаман, Челнок и Сап присели, выставив вперед оружие, остальные замерли в ожидании. Следопыт повернулся к Сапу и поманил его рукой.

– Растяжка, – прошептал он, когда командир оказался рядом. То, что Маркер называл растяжкой, было приготовлено полным дилетантом: тонкая проволочная нить соединяла атакующую гранату «РГ-5» с тонким березовым колышком, едва воткнутым в землю, и все это сооружение было грубо присыпано мокрой опавшей листвой и грязью. Не заметить такое мог разве что Гигант с его полным безразличием к опасностям на дороге. «Неужели гости столь плохого мнения о нас? – подумал Сап и сразу же себе ответил: – Стоп! Откуда они вообще могли про нас знать?»

Сап смотрел на гранату, понимая, что такого просто не может быть, – кроме гостей, растяжку установить некому, а им вроде бы незачем. Еще труднее поверить, что старатели, перебравшиеся через радар, так топорно сработали, устанавливая ловушку. Отгадка была где-то рядом, нужно было только поймать ее за хвост.

Мелкий моросящий дождь заливал стекло защитного шлема, мешая рассмотреть подход к электроподстанции повнимательнее, и Маркер поднял его, совершив самую роковую ошибку в своей жизни. Стоявший рядом Сап сделал то же самое, с той лишь разницей, что смотрел он не вперед, а под ноги. Едва уловимый свист рассек воздух, разбивая голову Маркера: снайперская пуля влетела ему под левую глазницу, прошила череп насквозь и ударилась о заднюю стенку шлема. Пулю расплющило о каркас, она так и осталась внутри каски, отчего тело следопыта завалилось назад. Маркер в этот момент стоял спиной к остальным, поэтому и осознание того, что проводник убит, пришло к Сапу спустя какое-то время, когда тело опрокинулось навзничь и он увидел залитое кровью лицо.

Все произошло настолько быстро, что Сап не успел осознать опасность, он не метнулся в укрытие, как этого требовали рефлексы, и даже не вздрогнул. Как он углядел в щели под поваленным деревом стрелка, тоже не известно, Сап даже успел увидеть его глаза, перед тем как яркая вспышка распорола день, всего на долю миллисекунды обожгла болью лоб и навсегда опустила его в мир иной.

Третьим выстрелом Крюк активировал вторую, на этот раз хорошо замаскированную растяжку рядом с бойцами «братства», послав пулю в специальный пятак, к которому ранее прикрепил кольцо взрывателя. Впрочем, на большой повреждающий эффект Крюк уже не рассчитывал: как только до сектантов дошло, что по ним ведут прицельный огонь, бойцы рассыпались по укрытиям – кто какое нашел, но оглушающий эффект сделал свою работу, пока сектанты приходили в себя после взрыва гранаты, Крюк рванул прочь. «Теперь пусть попробуют поищут, – усмехнулся старатель – я не зря в прошлый раз исследовал территорию вдоль и поперек, теперь меня здесь даже адепты не отыщут».

Но дальше все пошло не по плану. Вместо того чтобы перерыть весь лес вокруг, отыскать ублюдка и отомстить за убитых товарищей, враг планомерно расстрелял из «гаусс»-винтовок все возможные укрытия, бегло прочесал местность даже не с целью поиска Крюка, а во избежание других засад и двинулся на север, туда, куда получасом ранее ушли Макс и компания. Но спустя еще двадцать минут Крюк наконец-то получил долгожданное сообщение от Макса: «Мы на месте». Больше Крюк никому и ничего не был должен.

Четыре плоти не спеша подкрадывались к умникам, захватывая их в кольцо. Нет, плоти не способны загонять дичь, как собачья стая под руководством чернобыльца, просто так сложилось, что каждая тварь хотела первой добраться до добычи. Их совсем не останавливало то, что одна их соплеменница уже лежала в двух метрах от Мэг, задрав острые крабьи конечности вверх.

Девушка буквально изрешетила головогрудь твари, затратив на ее уничтожение непростительно много патронов. На ее комбинезоне в области колена зияла широкая рана, слава богу, крови было не слишком много, значит, рана не так глубока, как кажется. Плоти прятались совсем рядом, в яме за погрузчиком, в десяти метрах от того места, где Монгол оставил умников. Это была очередная его ошибка – прежде чем оставлять их одних, следовало проверить окружающую территорию и зачистить ее от всех тварей. Плоти действительно до поры до времени ничем себя не выдавали. Но военный старатель был ранен и слишком устал, чтобы предусмотреть все.

– Перезарядись! – прокричал Монгол, целясь из «Беретты» в голову ближайшей твари.

– Пере-дари-дись! – передразнила плоть, эти твари известны своей способностью копировать человеческую речь. – Мангл! Б-б-б-б-б-ф. Передаридись!

Мэг звала Монгола, «мангл» – это не что иное, как его прозвище, только голос потонул в звуках выстрелов, и старатель побежал обратно, только услышав стрельбу. А «б-б-б-б-ф» – это глухой звук работающего «Вала» с глушителем.

Между Мэг и плотями оставалось метров пять, они вот-вот должны были броситься на жертву. Эти неповоротливые на первый взгляд твари могут на поверку бежать быстрее скаковой лошади, а их острые зазубренные передние конечности запросто отсекут ногу, если плоти удастся нанести мощный и точный удар.

Монгол выдавил курок. С близкого расстояния пуля, выпущенная из «Беретты», пробила глаз и прошила мутировавшую голову навылет, но некоторые особи плотей чрезвычайно живучи. Не дожидаясь реакции на первый выстрел, Монгол сделал еще два, рассеивая входные отверстия по разным областям головы мутанта для максимального увеличения повреждающего эффекта.

Пока Мэг перезаряжалась, из-за ее спины раздался выстрел, это Долл, собрав волю в кулак, приподнялся на локтях и всадил весь магазин «Форта» в ближайшую к нему плоть. Справившись с затвором, Мэг поддержала товарищей прицельным огнем из «Вала», сообразив наконец, что стрелять надо короткими очередями.

Когда плоти бросились в атаку, все четыре твари были уже изрядно потрепаны, но все еще держались на ногах. Одна из них не добежала до Монгола всего-то пары метров и сдохла лишь тогда, когда магазин старателя полностью опустел. Туша еще пролетела несколько метров по инерции, но Монгол уже сместился вправо, на ходу перезаряжая оружие.

Автомат Мэг тоже замолчал, у Долла на перезарядку оружия просто не осталось сил, а в результате им удалось убить только три плоти. Четвертая, ловко обогнув небольшую «жадинку», бросилась к Мэг, занося копыто-копье над ее головой. Тварь непременно раскроила бы ей голову, если бы не Долл. Оттолкнувшись здоровой ногой, он ухитрился поймать плоть за заднюю конечность, останавливая ее полет. Жесткий хитин разрезал кожу, из кистей Долла потекла кровь, но он, не обращая внимания на боль, еще крепче сжал кулаки.

Острие передней клешни пролетело в сантиметрах над головой Мэг и стукнулось о пол. Поняв, что жертва ушла от смертельного удара, плоть издала громкий визг и с разворота пронзила острой конечностью тело Долла.

Глядя, как вздрагивает тело плоти при каждом попадании пули, Алекс понимал, что Долла уже никто не сможет спасти. Теряющая силы тварь почувствовала запах крови и продолжала терзать труп ученого, отрывая от него кровавые куски. Мэг успела перезарядиться и, не жалея патронов, всаживала в мутанта свинец из мощного «Вала», а Монгол помогал из пистолета одиночными, но прицельными выстрелами. Наконец одна из пуль пробила тело плоти в области шеи, разорвала плотные мышцы и, угодив точно между позвонками, рассекла надвое спинной мозг.

– Откуда они взялись? – спросил Монгол девушку, которая осела на пол и совсем по-детски расплакалась. Алекс глядел на сестру, которая вдруг стала такой маленькой и беззащитной, в ней не осталось ничего от той «железной леди», которую он знал. Монгол присел рядом.

– Уйдем отсюда, – попросила Мэг. – Я не смогу быть здесь.

– Хорошо, – согласился Монгол. – Нога как?

– Болит.

– Дай посмотрю. – Старатель присел на колено и осмотрел рану. – Болезненно, но несмертельно. Ходить сможешь?

– Да. – Мэг попыталась подняться, но Монгол не позволил:

– Подожди, надо перевязать. Да и отдых хотя бы минут пять нам не помешает.

Он обильно присыпал рану смесью трех порошков, а сверху прикрыл рану медицинской пеной. Когда с этим было покончено, старатель достал из кармана патроны и перезарядил опустевшие магазины своей «Беретты», подобрал пистолет Долла, потом обшарил тело, вытаскивая все, что может пригодиться оставшимся в живых.

Мэг молча ждала, когда Монгол закончит неприятную, но столь обыденную в Зоне процедуру: здесь не принято оставлять мертвым ставшие ненужными вещи, тем более если они еще нужны живым.

– Монгол, сзади! – вдруг закричала Мэг. Алекс от неожиданности вздрогнул, картинка расплылась, теряя четкость, на секунду показалось, что сон сейчас прервется, но неведомая сила вытолкнула сознание обратно.

Зомби выплыл почти что из небытия, неожиданно показавшись в проеме дверей. Монгол стоял спиной к нему, но отреагировал мгновенно. Присев и одновременно развернув тело к боковым воротам, он выставил вперед «Беретту», затем мягко надавил на курок, направляя ствол точно в голову зомби. Мертвец совсем не выглядел мертвецом, и если бы не пустой взгляд, устремленный поверх голов Мэг и Монгола, то его можно было бы принять за здорового человека, разве что тот не стал бы рычать, как медведь, разворошивший пчелиный улей.

Несвязные звуки бывшей человеческой речи потонули в грохоте выстрелов, зомби пытался попасть в Монгола из блестящего черного автомата, неуклюже свисавшего с его правой руки. Свинец с визгом впивался в железный погрузчик, оставляя на поверхности глубокие вмятины всего в тридцати сантиметрах от головы военного старателя. Монгол успел выстрелить дважды, прежде чем одна из пуль пробила плотный кевлар в районе плеча, заставив его рефлекторно откатиться в сторону.

Выстрелы из «Беретты» оказались более точными, чем у зомби, но недостаточно мощными для того, чтобы навсегда успокоить живой труп. Первая пуля вошла под правый глаз, почти не причинив зомбяку урона. Второй выстрел оказался не таким точным, зато, как ни странно, более эффективным. Пуля, выпущенная из «Беретты» с близкого расстояния, не способна пробить бронежилет, но зато может сбить человека с ног. С зомби эффект оказался почти таким же, с тем лишь различием, что он не упал навзничь, а просто отшатнулся на метр, потеряв при этом из виду цель. Зомби замешкался только на секунду, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы Монгол кувырком ушел с линии огня и укрылся за металлической колонной. Стрелять отсюда было менее удобно, но зато куда более безопасно, теперь старатель мог спокойно поймать цель и одну за другой всадить в нижнюю часть головы противника семь пуль.

Зомби упал и больше не шевелился, это было плюсом, а вот в безусловные минусы Алекс занес поведение Мэг, которая вместо того, чтобы укрыться от пуль за погрузчиком, сползла по нему спиной к полу и закрыла лицо руками, пытаясь загородиться от опасности. В Зоне такое поведение означает только одно – человек спекся. Спекся, сдался, признал свое поражение, называйте это как хотите, смысл будет один: человек прекратил борьбу, вручил себя на милость Зоне, а она чай не добрая тетушка, не простит, проглотит и забудет, как звали. Все, сварилась железная леди. Уж как ни храбрилась, как ни переносила все тяготы жизни в лагере, все-таки нашлась беда, которая ее подкосила.

Алексу даже на секунду показалось, что одна из пуль угодила в нее, но как только звук выстрелов развеялся по пустоте здания, послышалось громкое завывание, исходившее от девушки. Плечи дергались в такт плачу, будто маленький ребенок спрятался от всего мира и дал волю разбушевавшимся чувствам, автомат безвольно лежал у ног, брошенный, как надоевшая детская игрушка.

Станция Янов мало чем отличалась от остальных районов за Рыжим лесом: все тот же унылый пейзаж, все та же разруха. Все то же желание поскорее убраться из этих мест. Виадук давно рухнул, остались лишь две опоры, поросшие копнами ржавых волос. Два состава, заснувшие на рельсовом полотне вечным сном, проржавели настолько, что в плохую погоду не могли служить даже укрытием от дождя. А вот рельсы почти не пострадали от непогоды и времени – то ли сталь иного сплава, то ли тесный контакт с землей сказался, теперь уже и не разберешь, да и не до того было пробравшимся во вражеский тыл старателям.

Здание станции пострадало процентов на девяносто, по меркам Зоны обычное дело – разруха стояла такая, что было непонятно, на чем оно еще до сих пор держится. Будто карточный домик толкнули рукой, он начал заваливаться, да так и замер в нерешительности. Фасад здания будто обглодан неизвестным мутантом – не осталось ничего, что напоминало о внешнем виде станции в доаварийные времена, но знающие люди догадывались, что этот самый злостный мутант всего лишь человек. Между первой и второй катастрофами мародеры потрудились и здесь, утащив все, что хоть как-то могло сгодиться в хозяйстве.

За густой растительностью угадывались другие строения, тоже в большинстве своем разрушенные чуть не до основания. Выброс раз за разом проходился по верхушкам зданий, срезая крыши острой косой аномальной энергии, превращая их в развалины, а затем уже ветер, дожди и аномалии вносили свою лепту в разрушительный пейзаж. В целом зрелище, представшее взгляду, было ужасно, но лично Макс ничего другого не ожидал, а учитывая, что им удалось достичь конечной цели похода, в пору было бросать шапки вверх и кричать: «Ура!».

Макс активировал карту и определил направление, в котором требовалось двигаться, чтобы добраться до разрушенной башни, имевшей вместительный, а главное – прочный подвал. В этом подвале, по совету Крюка, следовало провести следующую ночь, а заодно и переждать выброс, чтобы на утро отправиться к консервам, расположенным на полкилометра севернее.

– Туда, – указал направление Макс. Примерно через двести метров он обошел очередной вагон, который сошел с рельсов, был несколько развернут относительно состава и служил ориентиром на дороге. За ним пришлось протискиваться между двумя вороньими каруселями, все обошлось благополучно, разве что еще немного времени было потеряно. Когда все преодолели препятствие и снова взвалили на плечи свой скарб, Макс повел команду дальше, сквозь заросшую деревьями дорогу.

Уже около самой башни едва не погиб Птица. Причем едва не погиб так глупо, как только можно. На всем пути от электроподстанции до платформы Янов ходокам встретилась лишь одна невесть как тут оказавшаяся псевдособака – плешивая одноглазая самка. Она не планировала нападать на пятерых вооруженных старателей, лишь негромким рыком предупредила людей – на ее территорию им вход заказан. Макса такое положение дел устраивало, валить мутанта – все равно что оставлять за собой след, поэтому тварь и люди тихо разошлись в разные стороны.

О том, что тут водится кто-то, кроме крыс, напоминали лишь изредка встречающиеся обглоданные тушки, вокруг которых копошились крысиные стаи в десять-двадцать голов. Около одной из таких туш, судя по форме оставшегося скелета – кровососа, Птица позволил себе комментарий: мол, чего-то мало здесь мутантов для центра Зоны, за что тут же получил в скулу от Макса.

– Ты еще накликай давай кого-нибудь! – пояснил умнику проводник. – В Зоне о таких вещах помалкивать надо, сглазишь!

Птица не обиделся: старатели, они в суеверия верят похлеще, чем в законы Ньютона, чего ж от них еще ожидать?

Но, несмотря на опасения Макса, вплоть до самой башни с подвалом никого, кроме крыс, Птица не напророчил. Последняя стая в двадцать с лишним голов встретилась за тридцать метров до цели. Крупные, размером со среднюю кошку грызуны, занятые обгладыванием костей кабана, лишь недобро посмотрели вслед прошедшим мимо людям. Так бы и разошлись, при своих, если бы из чащобы позади башни не выскочил крысиный вожак. В его звериную сущность не входили планы отпускать людей, пусть даже это будет стоить жизни десяткам, а то и сотням его сородичей.

Не успели люди оглянуться, как сзади выстроилась целая армия голов в пятьдесят, и теперь их намерения не подвергались сомнению. Сам генерал крыс, оценив опасность, снова скрылся в гуще, предпочитая руководить боем с безопасного расстояния.

– Стрелять только из стволов, никаких гранат! – предупредил Макс. Хотя пара гранат уменьшила бы стаю крыс вдвое или трое.

Сначала люди пятились, все еще лелея надежду на мирное разрешение конфликта. Но крысы все прибывали, спустя полминуты их численность выросла до сотни и продолжала возрастать – твари накапливали силы для атаки. Ждать больше было нельзя.

– Я беру вожака на себя. Вы прикрываете, – скомандовал Макс. – На счет три – огонь.

Макс быстро отсчитал три раза и под шорох вылетающих из стволов пуль сконцентрировался на артефакте «глаз химеры». Как любой псионик, крысиный вожак источал некие импульсы, принимаемые крысами как сигналы приказов. Максу нужно было нащупать его волну и определить место, где скрывается тварь.

Первую волну удалось отбить – потеряв три десятка сородичей, крысы откатились назад, настраиваясь на новую атаку.

– Он там, на холме. – Макс указал рукой на поросший колючками холм в тридцати метрах к северу. – Перед холмом компрессионная аномалия, он за ней укрылся, как за стеной.

– Что делаем? – Серый перезарядил автомат, и руки требовали действий. Мутанты для него по-прежнему были гораздо страшнее человека.

– Пять метров вперед, мы с тобой обходим холм с двух сторон, остальные отрезают от нас крыс, даже если придется драться руками. Готовы? Пошли!

Дан, Птица и Санитар в три ствола нанесли упреждающий удар по скоплению крыс, которых к тому времени вновь набралось далеко за сотню, но крысиный вожак, почуяв неладное, не дал приказа к атаке. Крысы в нерешительности топтались на месте, лишь несколько особей инстинктивно бросились на врага, но тут же получили по мордам. Когда крысиный генерал сообразил, в чем дело, было поздно, Макс и Серый зажали его с двух сторон и открыли плотный штурмовой огонь, прощупывая заросли пулями. Тварь попыталась выпрыгнуть из капкана, но Макс, не только видевший врага, но и чувствовавший его намерения, перебил мутанту позвоночник, вожак заскулил по-волчьи и потащил задние лапы по траве, оставляя за собой кровавый след.

В тот же момент, получив запоздалый сигнал к атаке, крысы бросились на старателей, навалившись на них со всех сторон. В ход пошли приклады и ножи, острые зубы крыс впивались в кевлар защитных комбинезонов, пытаясь добраться до тел. Кевларовые пластины, понятное дело, оказывались им не по силам, но, разрывая ткань между ними, крысы все чаще цепляли и потерявшую защиту кожу. Некоторые особо умные твари высоко подпрыгивали и хватались за открытые участки тела, оставляя следы на шее и голове.

Как только Макс сделал контрольный выстрел в голову крысиного вожака и лишил стаю руководства, атака грызунов сбилась на простой навал, крысы пытались задавить людей живой силой, но постепенно напор спадал. Вот здесь и случилось непредвиденное.

Больше других досталось в этой мясорубке Птице – вооруженный лишь пистолетом и не умеющий управляться с ножом, он как мог закрыл лицо руками и пытался отбиваться от тварей при помощи ног. Крысы быстро вычислили среди людей слабое звено и атаковали Птицу бо́льшими силами, тем более что он так и не сбросил свой драгоценный рюкзак. Зацепившись за него, одна из крыс удобно устроилась на загривке и впилась зубами в шею.

В то время как остальные облегченно вздохнули, Птица продолжал бороться с присосавшейся сзади крысой, которая пыталась добраться до шейных позвонков, совсем не заботясь о собственной жизни. Инстинкт хищника заставлял крысу довести начатое до конца. Птица раз за разом вонзал нож в мерзкое тело, кровища хлестала – мама, не горюй – причем как из крысы, так и из шеи Птицы, но главное, в порыве борьбы Птица откатился на несколько метров в сторону, туда, где притаилась между зарослей небольшая аномалия «лифт». Санитар первым определил степень опасности и рывком бросился к товарищу, который в безумной схватке совсем потерял контроль над ситуацией.

Аномалия, почуяв колебания воздуха, исходящие от Птицы, вздрогнула, несколько расширилась в размерах и вплотную подобралась к бьющемуся в истерике человеку. Завертелась небольшая воронка, увлекая за собой с периферии ветки и камни, за одну секунду в центре аномалии образовалось нечто вроде смерча, который вбирал в себя все новые и новые частички, для последнего хлопка не хватало самой малости. Птица резко дернул ногой, и она на мгновение оказалась в пылевом облаке, этого хватило, чтобы антигравитационая сила аномалии полностью активировалась.

Санитар подкатился под Птицу в момент антигравитационного удара. Будто футболист, он в падении ногой подцепил колено «ботаника» и толкнул его, пытаясь выбить ногу из аномалии. Пылевое облако вылетело из «лифта», как из пушки, рассеивая то, что удалось собрать, над окрестностями. Частички серой пыли завертелись в высотных аномалиях. Антигравитационный удар прошелся вскользь по ноге Птицы, тело старателя, будто подцепленное невидимым крючком, подлетело на два метра, перевернулось вверх ногами и, к счастью для Птицы, повисло на ветвях раскидистого дерева. Зубы крысы таких кульбитов не выдержали, полумертвый грызун отлетел от Птицы где-то на середине пути и уже без признаков жизни свалился вниз.

Снимать Птицу с веток пришлось около десяти минут. Умник дышал, но был без сознания, что, может быть, для него было даже лучше. Бегло осмотрев ногу, Санитар пришел к выводу, что колено вывихнуто, но обошлось без переломов. Травма болезненная, но при помощи артефактов лечится быстро. До завтра переболит.

Затем Макс обследовал развалины башни, спустился в подвал и проверил его на предмет пригодности. Подвал был просторный и когда-то имел продолжение в виде длинного подземного коридора, уходящего в сторону Припяти, ныне наглухо засыпанного. Бетонные перекрытия над головой прекрасно сохранились, несмотря на все пережитые выбросы и катаклизмы, даже привычного запаха заболоченности, всегда присутствующего в подвалах, не было. Хорошее убежище. Напоследок Макс попробовал дверь на прочность, закрылся изнутри и навалился на нее изо всех сил. Засов даже не скрипнул. От кровососа или химеры это не стопроцентная защита, но тихо никто не подберется, а твари поменьше за дверь не пробьются.

Птицу, так и не пришедшего в сознание, аккуратно спустили вниз. Санитар поколдовал над ним еще, смазал чем-то кожу на колене и подвязал к нему «сердце» и «ломоть». Шея, несмотря на ужасающий внешний вид, внушала гораздо меньше опасений, крупные сосуды не пострадали, а повредить шейные позвонки крысе оказалось не под силу.

Нести дежурную вахту вызвался Серый, он один остался снаружи наблюдать за подступами к новому плацдарму старателей. Пока не наступила ночь, лучше быть в курсе того, что происходит на земле. Крыс в округе стало намного больше – запах свежепролитой крови созывал их со всей округи, но на притаившегося в заброшенном здании человека они пока не реагировали. На холме, где был расстрелян крысиный вожак, было особенно шумно, там крысы делили поверженного командира, так уж повелось в Зоне: мертвый – это еда для живого, кем бы он раньше ни был.

Внизу Макс наконец-то отправил на ПКДА Крюка ключевую фразу: «Мы на месте». Это означало, что Крюк честно отработал свой долг, дальше придется обходиться собственными силами. Жаль, что Крюк не захотел помочь Максу во второй части плана, но это его право. В конце концов, Крюк оказался не таким уж плохим парнем, просто в свое время ему не повезло.

Дан упал на пол рядом с каким-то стареньким ящиком. Жутко хотелось есть, но есть перед выбросом не рекомендовалось, особенно если ты находишься близко к его эпицентру. Ничего, можно и подождать. Сил не было ни физических, ни моральных, хотелось просто уронить голову на рюкзак и закрыть глаза. Хотя по сравнению с Птицей он еще легко отделался.

Санитар колдовал над умником. К утру после выброса снаружи будет полно мутантов, к консервам придется прорываться с боем, нужна мобильность и сноровка. Ох, и худо ж придется, если Птица не сможет передвигаться сам.

Макс, присев рядом, озадачился тем же:

– Что там с Птицей? Ходить сможет?

– Не знаю, сейчас в себя придет, посмотрим, – ответил Санитар. Дело сдвинулось с мертвой точки. Умник жалобно застонал, послышались мерные хлопки ладоней Санитара о лицо Птицы.

– А! – Птица резко пришел в себя и заныл от боли. Воздух с хрипом вырывался из легких, а руки пытались сорвать повязку с шеи. Санитар сдержал этот порыв, дал Птице опомниться и снова легко потрепал его по щеке:

– На меня смотри! Меня видишь?

Птица сфокусировал мутный взгляд на Санитаре.

– А где рюкзак? – Умник подпрыгнул.

– Вот он, рядом с тобой, – успокоил его Макс. – Как нога?

– Болит! А с шеей что?

– Шея подождет, – оборвал его Макс. – Нога как, спрашиваю.

– Не знаю, вы там что-то понавязали. – Птица недовольно ощупал ногу и повязку на ней. – Ноет сильно.

– Попробуй выпрямить ногу на весу, – подсказал Санитар, – только не торопись.

Птица медленно и морщась от боли потянул носок вверх. Где-то на середине пути пришлось остановиться.

– У-ф! – Умник старался изо всех сил, но дальше нога не шла.

– Вывих, – заключил Санитар. – Но связки вроде целые. Надо вывих вправить, даст бог, завтра сможешь ходить. «Сердце» и не такие раны затягивало. Давай-ка я тебя кольну для обезболивания.

Распотрошив стандартную аптечку, Санитар сделал умнику инъекцию анальгетика и противошокового – в его состоянии не повредит.

– Тебе что, Доктор все свои знания передал? – Дан оторвал тело от земли и присел рядом с Птицей. – Ты, похоже, любую рану знаешь как вылечить.

– Да нет, – уклончиво ответил Санитар. – Мне кажется, он знал, что конкретно мне понадобится, этому и учил. Хотя, конечно, я у него много чего насмотрелся.

Дверь в подвал отворилась, ее просвет уже почти не выделялся в темноте помещения, сумерки опускались на Зону. Заглянув, Серый негромко позвал Макса.

– Что? – еле слышно спросил тот и выбрался наружу. Шуршание леса вокруг набирало силу, ночная жизнь в Зоне куда более насыщена, чем дневная. Неспособная защитить себя от крупных мутантов мелочь научилась жить ночью, когда их маневренность и мелкий рост превращались в достоинство. Не смолкающая ни днем, ни ночью канонада выстрелов на юге здесь была почти не слышна, в общем шуме выделялись лишь приглушенные хлопки «Валов», которые работали совсем близко.

– Слышишь? – Серый обратил внимание именно на эти выстрелы. – Минуту назад псевдособака выла, потом перестала. Уж не та ли это, которую мы не убили?

– Думаешь, идут по нашему следу? – напрягся Макс. Трудно было поверить, что Серый настолько хорошо разбирается в звериных голосах, чтобы навскидку отличить псевдособаку от, допустим, чернобыльца, но к стрельбе в непосредственной близости от места ночевки Макс отнесся серьезно. «Валы» замолкли, через несколько секунд прозвучал последний, одиночный выстрел, и на первый план снова вышла мышиная возня вокруг башни.

– По-моему, мы шли где-то левее, – поделился наблюдениями Серый.

– Да, – согласился Макс, – они напоролись на ту же псевдособаку, что и мы, только зашли на ее территорию с другой стороны.

– Значит, не должны идти за нами.

– Как знать. – Макс включил наладонник, заблаговременно отключив локатор и подачу сигнала, и вывел на дисплей карту местности. Взгляд его все более суровел. В какой-то момент он пришел к совсем неутешительному выводу. – Покажи свой наладонник, – потребовал он.

Серый поднял руку с детектором к лицу Макса. Тот быстро прощупал кнопки ввода и, убедившись, что прибор полностью отключен, потянул Серого вниз как раз в тот момент, когда ПКДА Макса подал сигнал о пришедшем сообщении. Макс мельком глянул, что там написано, и припустил еще сильнее, оскальзываясь на грязных ступенях, Серый бежал следом.

Внизу Птица выл от боли, похоже, с прогрессивными методами лечения вывихов Санитара не справились даже анальгетики. Но как только Макс оказался в центре внимания, заткнулся даже умник. Наставив автомат на всех троих разом, Макс гаркнул:

– Покажите наладонники!

– Что случилось? – опешил Дан.

– Серый, проверь. – Макс чуть зажмурил глаза, продолжая держать троицу на мушке.

Серый быстро просмотрел все приборы и убедился, что они отключены. Да и Макс, попытавшись применить силу артефакта «глаз химеры» на остальных старателях, ничего враждебного не почувствовал. Только недоумение в голове Санитара, страх в голове Птицы и легкое стеснение в мыслях Дана. И никакой враждебности!

– В чем дело, Макс? – как только мог, спокойно спросил Санитар.

– Неподалеку бойцы «братства». Они не идут по нашим следам, но движутся прямо на нас, как будто на маяк. Точно срезают угол от электроподстанции на то место, где мы находимся.

Повисла неловкая тишина. Ни звука, лишь поскрипывание пыли под ногами, когда кто-либо осмеливался переступить с ноги на ногу.

– Сколько у нас времени? – деловито спросил Санитар.

– Несколько минут. Убежать не успеем.

– Да и куда ночью, – поддакнул Серый.

– И с раненым Птицей, – добавил Дан.

– Меня интересует другое, – прервал их Макс. – Откуда они знают, где мы? Кто-то подает им сигнал.

– Может, они поймали Крюка, и тот рассказал им, где мы прячемся? – пробормотал Дан.

– Крюк только что прислал мне сообщение и предупредил о том, что сектанты идут на нас, – отмел предположение Макс. – К тому же я первый поручусь за то, что Крюк никак не связан с «братством».

Дан пожал плечами.

– Ты подозреваешь кого-то из нас? – удивился Санитар.

Что мог ответить Макс? За Серого и Санитара фактически поручился легендарный Доктор, а его в связях с сектантами подозревать глупо. Дан оказался в их компании случайно, оставался лишь Птица. Возможно, умник как-то связан с сектой, и ему понадобилось незаметно уйти из лагеря и добраться до земель, подвластных «братству». К тому же у него в рюкзаке было нечто особенно ценное и так им оберегаемое – так называемый дестабилизатор пространства. Может статься, без этого Птица будет не нужен секте, оттого-то он так беспокоится за товар.

– Ты! – Макс перевел ствол на Птицу, но встал так, чтобы было легко взять на прицел любого из находившихся рядом старателей. – Что там с твоим прибором? Он ведь нужен секте?

Птица молчал.

– Очень, – ответил за него Серый.

– Как ты там говорил, прибор нужен, чтобы убрать «мешок» и лишить федералов плацдарма?

– Да, – подтвердил за умника Серый.

– Тогда подложить вам маяк должен был тот самый стукач, который работает на «братство». Его ведь так и не нашли?

– Это невозможно, – отверг предположение Серый. – Кроме нас троих, о том, куда мы идем, никто не знал.

– Значит, стукач – кто-то из вас троих. Вообще, вся ваша авантюра прекрасно подходит для того, чтобы доставить ДП «братству».

– Тогда стукачом должен быть организатор. Кто все подстроил? – поделился выводами Дан.

– Нет, не подходит, – снова отрезал Серый. – Горбунов единственный, кто имеет доступ к ДП, и мог свободно вынести его за пределы лагеря, а нужные люди могли забрать его из тайника. Зачем подпрягать нас?

– Тогда он случайно угодил в стукача, когда отправлял вас на дело, – подытожил Макс.

Серый на секунду задумался, просчитывая ситуацию. Горбунов отпадал, за самого себя Серый мог поручиться, значит, оставался Птица. Может, и начлагеря что-то подозревал, раз предложил подстраховаться. Неужели Птица?

– Воронин, если это так, то я тебя лично задушу, – взорвался Серый.

– Я?!! – Птица забился в угол. – Но зачем мне?

– Например, из-за денег, – предположил Макс.

– Какие деньги? Да у меня доступ к неисчерпаемым запасам на нужды науки. Я могу в месяц по двадцатке воровать – никто и не заметит. Кто там знает, сколько я нелегалам за артефакты плачу? Многие так и делают.

– А ты нет?

– …И я делаю, – согласился Птица после небольшой запинки. – Так вот, я и говорю, зачем мне продавать ДП, если я и так вдоволь имею?

– А сколько может стоить ДП? – обратился Макс к Серому.

– Не меньше миллиона.

– А в сложившихся условиях сектанты и двух не пожалеют, так?

– Наверное.

– Тогда надо начать с Серого, – вдруг предложил Птица. – У него, кроме голой зарплаты, никаких доходов нет. И вообще, может, это он все придумал, а на Горбунова сваливает. Я по этому поводу с Горбуновым даже не разговаривал. Меня сам Серый вербовал.

– А как же ты тогда у него прибор получил?

– А он меня в детали не посвящал, – почти заорал Птица, глядя на Серого. – Он мне выдал ДП и велел слушаться тебя. А может, вы вообще о чем-нибудь другом с ним договаривались, а ты и есть тот самый стукач и привел меня сюда, чтобы я вскрыл тебе контур?

– А код для ДП, который он должен тебе сказать, когда вы будете на месте? – подметил Санитар. – Или как?

Повисла гнетущая тишина.

– Код я знаю и так, – наконец признался Птица. – Я один из тех людей, которые имеют доступ к перепрограммированию кода, поэтому нет смысла в связи с Горбуновым, о которой мы вам говорили, это мы придумали на всякий случай, чтобы вы не вздумали отобрать у нас ДП.

Санитар уже некоторое время медленно перемещался за спину Серому, чтобы взять его на прицел. В словах Птицы была железная логика, и он вполне мог оказаться прав.

– Точно, – подтвердил мысли Санитара Дан. – Тогда никаких совпадений, лишь холодный расчет.

Макс напрягал все силы на то, чтобы прощупать мысли обоих подозреваемых, но и в том и в другом случае будто упирался в стену – ничего, кроме растерянности.

– Хрен с вами, стреляйте, раз уж до консервов мы все равно не дойдем, – согласился Серый, – только его тоже убейте, потому что я не стукач.

– Я – тоже! – в тон ему ответил Птица.

– Дан, – улыбнулся Макс, ему в голову вдруг пришла замечательная мысль, – проверь-ка, запер ли Серый за собой дверь?

Судя по тому, как горько усмехнулся Серый, догадка не прошла мимо. Дан умчался к входу и вскоре вернулся:

– Было открыто, я запер.

Ствол Санитара больно уткнулся в спину Серого. Сопротивляться не имело смысла, жаль было лишь, что Птица останется в живых. Серый поднял руки еще выше, Дан отобрал у него автомат.

– Хорошо, Макс, допустим, я работаю на «братство». Тогда вам все равно осталось жить не больше часа. Убей Птицу, облегчи его страдания.

Они встретились взглядами – два человека, которые еще полчаса назад готовы были отдать друг за друга жизнь, теперь запросто могли перегрызть друг другу глотки. Каждый из них считал другого предателем.

– Никто, кроме Птицы, не знает кода, без него «братству» и ДП не нужен, – пояснил свое предложение Серый. – Если я стукач, то из него выбьют код, а потом все равно убьют, не позволь им получить ДП с кодом. А если стукач он, то ты им всю малину обосрешь.

– Макс, мы можем сделать из умника заложника, – посоветовал Дан. Хлюпик хлюпиком, а соображаловка у него работает. Предложение было настолько заманчиво, что захотелось согласиться. Какое вольным старателям дело до войны властей с сектой, когда на кону собственная жизнь.

– А вот и хрен вам! – Пока остальные возились с Серым, Птица тихонько нащупал в рюкзаке панель управления и подготовил ДП к действию. – Если кто-то повернет ко мне оружие, я нажму кнопку! Я уже ввел код!

– Это как бомба? – уточнил Дан.

– Это ДП. Когда я нажму кнопку, нас всех разорвет на субатомарные частицы и мы перестанем существовать в этой Вселенной. А перед смертью я хочу, чтобы вы знали: Санитар, я любил твою сестру. Любил больше жизни. И пока у «братства» нет ДП, ее еще можно спасти. Поэтому я не могу поступить иначе. Серый, она любила тебя, а ты ее предал. Я ненавижу тебя! Надеюсь, тебе будет больно! Макс, Дан, простите!

– Э, подожди, чувачок, если у тебя нет к нам претензий, то дай нам уйти, и решайте свои проблемы сами, – попытался остановить его Дан.

Но обдумать предложение Птица не успел. Кумулятивная мина вынесла дверь за долю секунды, освобождая проход, вслед за ней в подвал влетело сразу пять гранат с нервно-паралитическим газом. Уже теряя сознание, Птица надавил кнопку и отключился.

Новый сон начался с неожиданного ракурса. Алекс оказался над площадью, густо заселенной зомбяками, по большей части бывшими военными – их было десятка три, а может, и больше, сосчитать точнее было трудно. Были еще зомби в белых халатах и в оранжевых комбинезонах, но их было меньше. Мутанты бестолково шатались по квадрату, ведомые своим пропавшим разумом, в их движениях не читалось ни цели, ни логики.

– Придется идти через подвал, – послышалось рядом. Краем глаза Алекс уловил силуэт Монгола, стоящего у края окна, только теперь стало понятно, что старатели забрались на балкон ангара и выглядывают в верхнее окно вентиляции.

Зомби из бывших военных несли в руках оружие, точно такие же автоматы, как у первого убитого зомбяка. Воевать с такой армией не было никакого смысла, результат был известен заранее. Это только кажется, что зомбяки неуклюжи и нерасторопны, на деле стреляют они немногим хуже живых солдат, разве что более медлительны, но если ударят разом в двадцать-трид цать стволов, разнесут обоих в клочья.

– Откуда их здесь столько? – Мэг оказалась рядом, выглядывала из-за спины Монгола.

– Ясное дело, охраняли что-то. Надо убираться отсюда, что-то на душе становится неспокойно.

– И вон смотри… – Мэг указала куда-то вниз, но военный старатель уже никуда не смотрел.

– Спускаемся, – прошептал Монгол на ухо Мэг. – Если б нас было пятнадцать человек, мы бы их за три минуты убрали, а так…

Монгол выглядел почти как зомби, в том смысле, что паршиво. От военного комбинезона высокой защиты СКАТ осталось лишь название – в нескольких местах сквозь решето из обрывков кевлара и металлических пластин виднелись намотанные на тело бинты, следствие прошедших ранее стычек. Левое плечо зафиксировано и прижато к телу, голова в крови, широкая рана на шее, вокруг массивные кровоподтеки.

Парень сбежал с заваленного балкона и, попав в тень, почти исчез из виду. Алекс скорее почувствовал, чем увидел, что Мэг идет следом. Он ощущал каждый шаг сестры, каждое ее движение – боль в ноге, онемевшие пальцы рук, головокружение не давали сосредоточиться. Скользкий металл норовил уйти из-под ног, наконец из темноты вынырнула рука Монгола, девушка ухватилась за нее и спрыгнула вниз.

– Непонятно, – послышался ее голос, – более продуктивно было бы завалить здание вовсе, чем регулярно проводить здесь зачистки.

– Они что, дураки что ли, денег себя лишать? – отозвался Монгол. Из-за игры света и тени он до сих пор оставался почти невидим, только блеск стали оружия выдавал его присутствие. – Вон сколько здесь аномалий, здесь после каждого выброса по десятку артефактов рождается. А зачистки им только в радость были, тогда из мутантов, кроме собак да плотей, никого и не было.

– А кровососы? А химеры? – возразила Мэг.

– Химеры позже появились. А кровососы редко встречались. Солдаты на каждом углу растяжки устанавливали и датчики движения. Так что ничем особо не рисковали, а если уж чуяли какую-то опасность, зачищали здание при помощи тяжелого оружия. И ты забываешь еще один момент: здание упадет, а обломки останутся, а за обломками средним по размеру тварям как раз удобно прятаться.

– Ладно, убедил. Слушай, Монгол, а где они выбросы пережидали?

– Не знаю, нам это сейчас ни к чему…

Серый очнулся оттого, что его волокли по ступенькам два человека в экзоскелетах. Тащили его за ноги, не особенно церемонясь о сохранности головы и прочих частей тела. Впрочем, глупо было рассчитывать на деликатность со стороны «братьев». Странно, что они вообще не пристрелили всех, кроме Птицы. Серого уложили на траву рядом с Даном, по сравнению с ним Серый себя не так уж плохо чувствовал: немного кружилась голова, да болело колено, потому что одна из газовых гранат попала как раз в ногу. Дан до сих пор был без сознания, даже в полутьме была заметна его мертвенная бледность, но парень дышал. Может быть, даже жаль, что дышал, потому что «братство» не оставляет в живых чужаков, сектанты убивают всех, как только получат свое. Следующим выволокли Птицу, так же бесцеремонно и без малейшего пиетета. Птица в полуобмороке шарил руками вокруг, будто что-то искал. И это показалось Серому странным: умник действительно нажал кнопку, приводя ДП в действие, хотя не знал, что тот – сплошная бутафория. А значит, он не хотел, чтобы дестабилизатор достался сектантам. Что это значит? Значит, Птица никакой ни предатель, выходит…

Рядом бухнули тела Санитара и Макса, оба были связаны и оба в сознании, потому что успели надеть противогазы до того, как едкий дым свалил их с ног. Оба оказали сопротивление и даже подстрелили одного из бойцов «братства» – тело в комбинезоне секты лежало сразу у входа, над ним колдовали еще два сектанта. Даже если тот выживет, Максу и Санитару сопротивление еще припомнят.

– Все на месте? – раздался голос над Серым. Серый впервые поднял голову и разглядел напавший на них отряд. Полтора десятка бойцов: пятеро, окружив пленных, держали их под стволами автоматов, готовые успокоить особо ретивых, если таковые найдутся. За их спинами возвышались три фигуры в экзоскелетах, вооруженные «гауссами», ходячие танки несли походный дозор. Еще один такой находился с другой стороны башни, вооруженный ручным пулеметом. Двое боевиков секты пытались перевязать раненого, но тому, похоже, оставалось жить совсем недолго. Аккурат над Серым стоял человек без шлема, примерно сорока лет, густые черные волосы, собранные сзади в хвост, тонкие черты лица, аккуратно остриженная борода, что в Зоне редкость, и очень спокойные, почти черные глаза. Его комбинезон был чистым и блестящим, будто только что вышел из рук мастера, а на рукаве красовалась золоченая гербовая нашивка, выдававшая в нем высокий чин в иерархии секты.

– Да, все пятеро, – ответил высокий худой парень в грязном комбинезоне. Его глаза горели нескрываемой злобой. – Но с ними был еще шестой. Он убил Сапа и Маркера, я хочу знать его имя!

– На все воля «Обелиска»! – Главный сектант все так же бесстрастно провел рукой ото лба до подбородка, чуть прикрыв глаза. – Я знаю, Челнок, что Сап был для тебя больше чем командиром, но у тебя еще будет время поквитаться с нашими врагами. Эти люди нужны Мирре, – высокопоставленный адепт бросил еще один взгляд в небо, – но когда он закончит беседовать с ними, ты узнаешь все, что тебе нужно. Прибор нашли?

– Да, мы успели вовремя, – Челнок повернулся к своему человеку и передал ему в руки ДП Птицы, – вон тот в зеленом комбинезоне хотел его уничтожить, но не успел.

– А код?

– Не знаю, – ответил тот, кого называли Челноком, – даже если он и был введен, экран уже погас. Надо набирать снова.

– Да? – Черный наклонился над умником и посветил фонариком ему в лицо. Птица открыл глаза и застонал. – Значит, это ты знаешь код? Ну, что ж, тем проще. Он хоть живой?

– Живой. Ранен только, но Крыс ему здоровье поправит. – Говоря это, Челнок улыбнулся, темнота скрыла глаза, но не интонацию.

– Скоро исход. – Черный вновь выпрямился, закрыв глаза, замер на секунду и, глубоко вздохнув, развернулся к пленникам. – Челнок, отведешь их в форт. Доставишь живыми всех и передашь Грегору. На этом твоя задача закончится. Отряд теперь твой – Сап долго и верно служил нам, теперь «Обелиск» хочет, чтобы ему служил ты! Отправляйтесь!

– Менес.

– Что еще?

– Мне нужен хороший следопыт вместо Маркера. Я бы хотел Саная, поможешь?

– Ты сделал большое дело, я думаю, Мирра позволит, – пообещал Менес. – Идите.

Идите – это было мягко сказано. Челнок лично привел в сознание Дана, отбив ему все ребра, а пока тот приходил в себя, он менее травматично, но не менее настойчиво поставил на ноги Птицу. Когда выяснилось, что умник почти не может ходить, пришлось Максу и Санитару брать его под руки и тащить на себе. На Серого сгрузили рюкзаки, выбрав из них предварительно все, что могло послужить оружием. Серый думал, что пленников заставят тащить на себе еще и раненого бойца «братства», но сектанты не доверили своего товарища врагам.

Челнок, меж тем наплевав на приказ, через тридцать секунд силового допроса узнал у Дана имя того, кто убил командира отряда и штатного проводника. Никто за это на Дана косо не смотрел – и так ясно, что палач сектантов способен добыть любую нужную ему информацию.

Шли настолько быстро, насколько хватало сил, регулярно получая от конвоя затрещины и тычки. Сектанты спуску пленникам не давали. Сначала их завели в какой-то подземный тоннель, пропахший сыростью и плесенью. Тоннель когда-то имел множество отводов и рукавов, но теперь каждый второй из них был старательно перекрыт крупным мусором или искусственно созданным завалом. Охраны в тоннеле не было, мутантов и крыс Серый тоже не заметил, но по многочисленным оберткам от еды и прочему бытовому мусору было ясно, что тоннель активно используется.

В одном из рукавов, закрытом решеткой, послышался громкий звериный рык. Оглянувшись, Серый заметил в просвете полупрозрачный силуэт. Кто это, домашний любимец сектантов? Кровосос был молодым и одноруким, он злобно закрутил свои присоски вокруг круглого рта и показался во весь рост – двухметровое чудище ударило единственным кулаком по металлу решетки, но та не поддалась. Тогда мутант просунул между прутьями руку и попытался достать кого-нибудь из людей. Идущий позади Серого сектант по-хозяйски стукнул тварь по конечности, и кровосос, жалобно зарычав, убрался восвояси.

По пути Челнок перебирал отобранные у пленников персональные детекторы, но ничего интересного так и не нашел. Разве что составленная Крюком карта района, расположенного за Рыжим лесом, наводила на мысль о том, что этот проводник оказался слишком хорошо осведомлен о районе, который сами сектанты считали неприступным и непроходимым для чужаков. Крюк был не просто достоин мести Челнока, он был опасен для всего «братства» в целом. Серый довольно улыбнулся, когда новый командир отряда молча забросил в карман его собственный наладонник, – хорошо, что он успел стереть всю важную информацию до того, как прибор попал в руки сектантов.

Выход на поверхность обнаружился примерно через триста метров, прямо в чистом поле, с этого места до так называемого форта было не больше ста шагов. Оглядевшись, Серый увидел, что вокруг базы сектанты подготовили два ряда надежных укреплений, не осталось сомнений, что форт готовится отразить очередную атаку военных. Получается, что неизвестный предатель снова предупредил сектантов о нападении.

Вот за такими размышлениями Серый добрел до входа в форт. Это было скопление одно-, двух-и трехэтажных строений на окраине Припяти. По сути, они относились к тому самому заводу железобетонных конструкций № 3 города атомщиков, который и являлся конечной целью похода. Сам завод – дюжину крупных корпусов с массой вспомогательных построек – через полгода после первого выброса накрыли консервы, с тех пор на закрытой Зоной территории никто не бывал, если не считать просочившихся сквозь заслон ученых. Высокий дымчатый купол «мешка» был отсюда как на ладони, за крайним зданием форта, – до него было не больше ста метров, а если пройти вдоль края консервов на запад, то через сто пятьдесят метров будет небольшой овраг, около которого вошли в консервы Мэг, Долл и Монгол. Это было почти девять месяцев назад.

До того случая здания нынешнего форта пустовали, здесь хозяйничали мутанты и аномалии, земля плотно покрылась густой растительностью, а сами строения ветшали не по дням, а по часам. «Братство Зоны» в считаные дни навело на территории порядок, перебило тварей, огородило ловушки. Скромные серые строения ощетинились пулеметами и крупнокалиберными орудиями, а единственный воздушный коридор намертво перекрыли комплексы зенитных установок.

Челнок довел пленных до приземистого, но хорошо сохранившегося здания в западном крыле форта. Когда-то оно было либо котельной, либо плавильней, об этом свидетельствовали четыре огромных котла, сваленные около стен, – лишний мусор просто вынесли на улицу и побросали недалеко от входа. На первом посту их встретил сутулый двухметровый здоровяк в потертой шинели советского образца. Перекинувшись с ним парой фраз, Челнок вошел внутрь и через минуту появился в сопровождении человека славянского типа – белесого, невысокого, с едва заметной щетиной и густой шевелюрой. Грегор осмотрел пленных, кивнул Челноку и вошел в здание.

Через пять минут трое бравых адептов профессионально ошмонали пленников, изъяли рюкзаки, отобрали артефакты и все, что имело хоть какую-то ценность. Потом заставили снять защитные комбинезоны и повели внутрь.

Штаб-квартира форта находилась в просторном зале, сюда стащили более-менее сохранившуюся мебель – два дивана, письменный стол, два больших сейфа. На одном из диванов сидел крупный огненно-рыжий человек, скрестив руки на груди, с закрытыми глазами. Из его уст вырывался чуть слышный шепот молитвы, слов которой было не разобрать. Голова покачивалась в такт речи, накинутый на затылок капюшон понемногу сползал назад. Когда в зал ввели пленников, мужчина окинул их взглядом, таким же мертвенно спокойным, как у Менеса, но твердым и будто прожигающим насквозь.

За столом сидел другой человек, низкого роста, худой, лысый, морщинистый. Костлявые пальцы сжимали рукоять костыля из резного дерева, с золотистым шаром на конце. Взглянув на него, Серый сразу же отвел взгляд, потому что человек смотрел точно на него, но, не разжимая век, будто слепой пес.

Рыжий поднялся и подошел к Максу вплотную, а затем резко, без замаха ударил его в живот. Макс рухнул на пол, хватая ртом воздух.

Стоявший рядом охранник рывком поднял старателя, и рыжий, сощурив глаза, заглянул ему в лицо:

– Имя?!!

Макс еще не успел отдышаться, поэтому его ответа никто не услышал. Рыжий поелозил нижней челюстью, примериваясь к следующему удару, но нанести его не успел.

– Чего вы от нас хотите? – спросил Серый, чтобы отвлечь рыжего на себя.

Рыжий побагровел и, в очередной раз пожевав челюстью, шагнул к тому, кто посмел открыть рот без разрешения.

– Не надо, Мирра, они и так все расскажут, – просипел из-за стола худой. – Сядь.

Тот, кого назвали Миррой, цыкнул зубом и отошел к своему дивану. Серый только сейчас заметил, что сзади за ним тянется длинная ряса.

– Вот этого достопочтенного человека, – Мирра почти кричал, показывая рукой на худого, – «Обелиск» наделил даром. Озарение снизошло на него во время божественного гнева, и теперь он видит то, что не дано видеть другим. – Худой чуть заметно кивнул. – Исход наделил его одним даром, отняв другой – возможность видеть, как обычные люди. Например, он знает, когда человек говорит правду, а когда лжет. Поэтому я вас предупреждаю: если не хотите умереть долгой и мучительной смертью, не лгите.

– Мы расскажем все, что вас интересует, – быстро ответил Серый.

– Я и не сомневался, – усмехнулся Мирра и спросил уже совершенно другим тоном: – Ты у них главный?

– Нет, у нас нет главного.

– Но ты знаешь больше других, это так?

– Так точно! – по-военному ответил Серый.

– Интересно. – Мирра погладил бородку и указал на ДП, стоящий перед худым: – Тогда скажи мне, что это?

– Ты и сам знаешь. Дестабилизатор пространства.

– Код? – спросил рыжий.

Ответом было молчание. После недолгой паузы Серый все-таки ответил:

– Код знает только один из нас. Птица, скажи им.

Надо было видеть лицо Птицы. Он был похож на русского партизана, у которого спросили, где скрывается его отряд. Если бы он сейчас мог, то наверняка еще и плюнул бы Мирре в лицо.

– Ну, какой код? – Мирра верно вычислил обладателя кода и подошел к Птице.

Серый понимал, что ничем хорошим допрос для Птицы не закончится, нужно вмешаться до того, как тот наделает глупостей.

– Разрешите, я поясню ситуацию, – влез он. И не дожидаясь ответа, начал: – Заряд все равно фальшивый. Так что код вам ни к чему.

– Ты о чем?! – рявкнул Рыжий.

– Я говорю: ДП – фальшивый. Бутафория.

– Не врет, – удивленно перебил его худой. – Робот, ну-ка на, проверь.

От стены позади пленников отделился человек в замызганном темном халате и широкой, закрывающей лоб бандане. Лицо спеца по технике, именно так охарактеризовал его для себя Серый, было изуродовано малиновым рубцом, начинающимся от шеи и доходящим до глаз. Секунду спустя, когда руки техника забегали по креплениям и кнопкам прибора, Серый увидел продолжение на ладонях и кистях сектанта. Вероятно, когда-то Робот был обычным старателем, возможно, с хорошим радиотехническим образованием, а потом попал под кислотный туман, именно он дает такую картину ожогов – все неприкрытые участки тела сплошным ковром.

– Что значит фальшивый? – взревел Мирра, не дожидаясь результатов осмотра.

– То и значит, – ответил Серый. – Там нет начинки. Им не пробьешь дыру в «мешке». Мы подозревали, что о наших планах может узнать ваш информатор, поэтому решили подстраховаться. Мы сузили круг допущенных до дестабилизатора пространства до двух человек. А из Птицы сделали «подсадную утку» на случай, если произойдет утечка информации.

Серый замолчал, ожидая дополнительных вопросов.

Мирра удивленно посмотрел на слепого, тот, уставившись в крышку стола, сидел неподвижно, ожидая дальнейших разъяснений и результатов от технаря. Будто получив соизволение, рыжий громогласно зарычал:

– Дальше что?

– Мне не понятно, как вы нас нашли.

Рыжий побагровел от наглости Серого и, бешено вращая глазами, навис на его телом. «После этого они еще будут говорить, что у них все нормально с психикой», – успел подумать Серый, прежде чем задохнулся от удара в печень, похоже, этот удар был на особом счету у главы сектантов. Следом последовал удар ногой в лицо, но Серому удалось повернуть голову так, чтобы тяжелый армейский сапог прошел вскользь, рассекая кожу, но не причиняя других повреждений. Зато следующий удар угодил точно в грудь, выбивая из нее остатки воздуха. Серый снова задохнулся, вместо вдоха вырвался надрывный кашель. Не давая пленнику опомниться, охранник поднял Серого с пола, после чего ловкой подсечкой поставил его на колени перед хозяином. Горла коснулся острый нож, который Мирра извлек из недр своей накидки.

– Теперь ты понял, что здесь вопросы задаю только я?

Серый терпеливо дождался, когда его прекратят бить. Да, ему было больно, но удары рыжего хоть и были болезненными, не причиняли особенного вреда здоровью. Будь у Серого желание, он в две минуты уделал бы и стоящего позади охранника, и самого Мирру, но двух минут ему не позволили бы еще пятеро солдат, державших пленников под прицелами автоматов. Пока оставалось только тянуть время.

– Я не буду говорить, пока не узнаю, кто нас предал, – упрямо ответил Серый, готовясь получить новую порцию тумаков.

Однако вместо этого он услышал голос слепого. Тот успел подняться со своего места и оказаться за спиной у рыжего. Ходил он медленно, как будто ему приходилось долго всматриваться вперед, прежде чем сделать новый шаг, но посохом он при этом не пользовался, трость служила ему не средством передвижения, а частью имиджа. Когда слепой посмотрел на Серого из-за спины предводителя, у старателя не осталось сомнений – слепой на самом деле зрячий.

– Зачем тебе это? Ты ведь знаешь, что умрешь.

– Считайте, что это последнее желание умирающего.

Слепой развернулся и пошел прочь от пленника. Его шаркающая походка была подобна размеренной поступи коронованной особы. По сути, он был самым настоящим кардиналом этого гребаного сектантского муравейника. Несмотря на все свои потуги, Мирре не удавалось казаться таким же значимым. Скорее всего, рыжий лишь мускулы, а мозгом «братства» является мнимый слепой.

– Самым надежным способом получить дестабилизатор пространства, – заговорил он, на этот раз его голос звучал нежной песней любящей детей матери, слова проникали в голову, минуя уши и слуховой аппарат, казалось, в голове просто всплывают нужные мысли. Серый стряхнул морок и убедился, что слепой говорит обычным голосом, но настолько плавно и размеренно, что после нескольких слов это перестаешь замечать, – самым надежным способом был способ установления маяков на все производимые приборы. Они ведь производятся в лаборатории по мере необходимости, верно? – Слепой посмотрел на Птицу, до которого начало доходить, кто помог сектантам. Умник кивнул, а кардинал продолжил:

– Формула производства тщательно скрывается, из тех, кто к ней допущен после гибели Мэг и Долла, – Слепой в очередной раз проявил осведомленность, – осталось лишь три человека, но каждый из них предан делу, которым занимается, и выкупить рецепт нам не удалось, что, безусловно, делает вам честь. Тогда мы решили проблему по-другому. Вы ведь делаете только начинку, а корпус приходит к вам уже в готовом виде, не так ли?

Птица кивнул, а Серый мысленно перекрестился, понимая, что они с Горбуновым едва не доставили ДП в секту на блюдечке с голубой каемочкой. И то, что этого не произошло, лишь дело случая.

– Вы установили маяк в короб, – завершил за Слепого Птица. – Это мог сделать любой из сотрудников лаборатории.

– Вот именно. – Кардинал развел руками. – А дальше нам оставалось только следить, когда готовый прибор возьмут со склада и вынесут за пределы лагеря. Кто из вас додумался клеить на ДП-5 логотип вашей лаборатории?

Слепой подошел к столу, за которым трудился спец по технике, и ногтем подцепил трехсантиметровую наклейку с эмблемой на железном боку заряда. Под наклейкой оказался небольшой паз – кто-то тонкой фрезой сделал двухмиллиметровую насечку и аккуратно уложил в нее миниатюрный маячок, после чего скрыл следы своей работы под тонким слоем бумаги в виде наклейки.

– Секретная разработка вашей лаборатории, – улыбнулся Слепой, – произведена специально для Зоны, хоть вы и отрицаете, что ведете работу, направленную на улучшенное техническое оснащение старателей. Легко настраивается и идентифицируется, при малых размерах имеет хороший диапазон обнаружения. Еще вопросы есть?

– Я не услышал имени. Это – во-первых. А во-вто рых, вы не объяснили, почему вы ждали пятерых. Кто видел, что нас именно пятеро? – ответил Серый.

Пока Слепой с ним беседовал, Мирра ослабил хватку и перестал вдавливать нож в шею Серого, однако тут же отыгрался за свою доброту, саданув пленного по больному колену, не со всей силы, а так, чтоб не зарывался. Подействовало.

– Ну, что там? – Обратился Слепой к технарю, который оставил фальшивый ДП в покое и что-то высчитывал на листке бумаги при помощи обычного химического карандаша.

– По внешнему виду абсолютно идентичен настоящему, – заговорил тот, заставив вздрогнуть и Серого и Птицу. Они оба узнали голос, ведь когда-то им приходилось работать вместе. Звагольский, когда-то руководитель отдела Зонотехнологий и непосредственный начальник Птицы и Мэг, но узнать его в новом облике не представлялось возможным. Он пропал в Зоне после одной из неудачных вылазок и до сих пор считался пропавшим без вести, что, по меркам Зоны, в девяносто девяти процентах случаев идентично гибели. Но где-то же должен быть этот самый один случай из ста. Помнится, пропал он около полутора лет назад, еще во времена испытания ДП-1 или в крайнем случае ДП-2, в принципе не важно, потому что оба испытания были неудачными и работы по их разработке зашли в тупик. При создании ДП-3 за основу бралась уже совершенно другая модель, от нее и дошли до конечного продукта, поэтому помочь сектантам с созданием собственного дестабилизатора пространства Звагольский не мог.

– Сказать на сто процентов, что это пустышка, я не могу, потому как все внешние характеристики соответствуют. Однако если принимать во внимание слова старателя, то я бы обратил внимание на некоторые детали. Четыре печати, как раз там, где хранится начинка, хоть и являются натуральными, наложены на слои разной толщины, как будто основу наносили вручную, а не дозатором, это раз. Во-вторых, вес прибора почти на полкилограмма меньше, чем должен быть при стандартной загрузке. И, в-третьих, – Звагольский поднял ДП и потряс его над собственным ухом, – слышите, шорох, как будто что-то ходит по вкладке туда-сюда? Это может быть результатом того, что начинку заменили на подходящий по размеру, но неидентичный по форме вкладыш. – Объект исследования переместился обратно на стол. – Это, конечно, все косвенные показатели, но… я бы утверждал на семьдесят-восемьдесят процентов, что это – пустышка, – закончил бывший умник.

– А точнее? – недовольно прорычал Мирра.

– Точнее не знаю, надо разбирать его на полигоне, а то окажется настоящим и переварит нас всех, – спокойно ответил подчиненный.

– Звагольский! Крыса ты подлая! – закричал Птица. – Тварь! Предатель!

Уж чего не ожидал Серый, так это того, что после слов Птицы все сектанты впадут в ступор. Даже Слепой растерянно посмотрел на него, не понимая, о чем речь, а технарь, так тот вообще не понял, что пленник обращается к нему. Мирра по привычке хотел стукнуть Птицу под ребро за самовольное открывание рта, но удержался. Слепой вновь оказался сообразительнее всех.

– Ты знаешь этого человека? – по-зрячему подняв брови, спросил он.

– Знаю! – нервно ответил Птица, понимая, что попал впросак. Хотел уличить Звагольского в предательстве, а тот даже не помнит своего имени.

Робот же лишь с надеждой посмотрел на слепого старца, услышав в ответ обнадеживающее обещание.

– Ты получишь время. Но сначала надо закончить с нашим делом. – Слепой снова сел на диван и устало откинулся на спинку. Оказалось, для него передвижение по комнате непростое занятие и отнимает много сил. – Имя, если надо, ты и сам вычислишь, не дурак. А насчет пятерых: когда наш человек увидел, что кто-то получил ДП со склада, он установил за прибором и его обладателем слежку. Отследил, в какую сторону вы направляетесь, сколько вас. Это не трудно, когда у тебя есть право на выход из лагеря. Для нас оказалось большой удачей, что вы отправились к нам. Нам даже не пришлось выходить за пределы внутреннего кольца. Ты получил ответы на свои вопросы, теперь я хочу получить ответ на свои.

– Допуск в лабораторию и право на выход, – еле слышно прошептал Серый, они с Птицей переглянулись, приходя к общему знаменателю. – Допуск в лабораторию имеет с десяток человек, в основном ученые и лаборанты, но права на выход за пределы лагеря без дополнительного разрешения ни у кого из них нет. Зато оно есть у Олега Прошина по кличке Винтик, специалиста по настройке и ремонту лабораторного и экслабораторного оборудования.

– Что, будете его проклинать? – усмехнулся Слепой. – Убьете силой мысли? Нет, непосвященные, его оберегает «Обелиск», вам теперь до него не добраться. А кстати, раз уж вы об этом заговорили, почему вас оказалось шестеро?

– Шестой присоединился к нам за лагерем, – ответил Серый, раздумывая, как бы не соврать и не выдать Крюка. – Оказалось, что ему с нами по пути. А когда мы почуяли погоню, проводник остался, чтобы прикрыть нас. Он все равно почти отработал контракт.

– Да, мне доложили про проводника. Он оказался очень шустрым. Как там его звали… Крюк? Вот-вот, на моей памяти он первый, кто проложил восточную дорогу через Рыжий лес. Надо будет поработать над нашей защитой. Ладно, разговор получился интересный, но пора и к делам вернуться. Итак, я ответил на ваши вопросы, теперь жду, что вы будете честны по отношению ко мне. Где настоящий прибор?

Мирре даже не пришлось никого бить. Серый ответил любезностью на любезность:

– Настоящий ДП-5 все это время был у меня. У нас было предположение, что за готовыми образцами ведется слежка, поэтому начальник научного отдела подменил в единственном готовом приборе начинку, прежде чем отдать его Воронину. Получилась пустышка, «подсадная утка». А настоящий ДП я забрал в бункере недалеко от лагеря, за приборной доской, куда мне его и подложил начальник. Он организовал пропажу лаборанта как раз к нашему приходу, а также и его поиски, он же заставил солдат передвигаться так, чтобы нам пришлось укрыться от них в бункере и я мог забрать заряд, не вызывая подозрений у моих спутников. К счастью, начинку он уложил в прототип, в оболочку, оставшуюся от испытаний ДП первых моделей, а не в специально заказанный корпус. Просто заменил в нем нерабочую вставку на боевую, поэтому в моем приборе не было маяка.

– Где он?

– Я оставил его в подвале, где вы нас взяли. Как только я понял, что вы нас догоняете, спрятал его под плитой наверху.

– Они обыскивали здание? – Мирра грозно воззрился на Грегора.

– Я не знаю, – Грегор склонил голову в поклоне, – этим занимался Менес. Я могу спросить у него.

– Не надо. – Слепой остановил поляка, который уже повернулся, чтобы уйти. – В этом нет необходимости, я и так вижу, что он говорит правду. До исхода осталось меньше часа, пусть выходят. Быстро!

Слепой впервые повысил голос на подчиненных, похоже, и у него нервы были не железные.

– Если прибор попадет под исход, артефакты изменят свойства и заряд испортится! – прокричал вслед убегающему Грегору Звагольский. И добавил тихо, про себя: – Откуда-то я это знаю.

Когда пленников увели, Мирра достал из сейфа бутылку «Смирнофф» и два стакана: война войной, а радиацию выводить надо. Тем более перед исходом после небольшой дозы алкоголя не так трясет и, как ни странно, быстрее отпускает.

– Зачем ты рассказал им про информатора? – спросил он, садясь рядом со Слепым и разливая водку в стаканы. – Они бы и так все рассказали.

Слепой несколько раз глубоко вдохнул, после чего маленькими глотками осушил стакан. Вкуса он не чувствовал, вкус пропал вместе со зрением, осталось лишь приятное тепло, прокатившееся по пищеводу. Мирра с легкой завистью посмотрел на соратника и одним залпом опустошил свою тару.

– Сказали бы, – согласно кивнул Слепой. – Но не раньше чем после выброса, когда заряд уже был бы испорчен. А так, может, Менес еще успеет.

Рыжий помотал головой:

– Все-таки странно, что он сам раскололся. За три четверти часа Менес найдет прибор, если он действительно там.

– Вот именно, если он действительно там, – усмехнулся Слепой. – Но это вряд ли.

– Как? – не понял Рыжий.

– Этот солдат не так глуп, чтобы давать нам шанс. Ты помнишь, их было шестеро?

– И что?

– Шестой отстал от группы, чтобы забрать ДП, если запахнет жареным. Вояка скинул ему инфу о тайнике, как только сбросил груз, и сразу же стер начисто свой ПКДА, а Крюк забрал прибор.

– С чего ты взял?

– Я же тебе говорил, что учусь читать мысли. Немного.

– Это, по-твоему, немного?

– Я считал только то, что прибора там нет, хотя солдат его там оставил – в этом он нам не соврал. Остальное я домыслил. Так что пока можешь меня не бояться.

– Да ну тебя в дыру! Надо же найти этого Крюка, пока он не ушел далеко! – подскочил Мирра.

– Не кипятись. Скоро пожалуют федералы, у нас не будет сил и времени, чтобы ловить Крюка, который, судя по всему, очень пронырливый тип. Я вот думаю, что если мы заплатим ему больше, чем ученые, то… Но на всякий случай, – Слепой призадумался, – скажи Шаману, чтобы прислал из Припяти пару мобильных отрядов, надо проверить места, где этот Крюк может переждать исход, уйти далеко он не мог, а здесь таких мест всего ничего. И еще, поскольку он старатель, уходить той же дорогой, что пришел, не станет, значит, пойдет через форт возле Проклятого леса. Надо его отыскать, а то мне эта история с консервами порядком поднадоела.

Военный старатель уже сместился к выходу из ангара, теперь вокруг него было семь-восемь метров свободного пространства, он внимательно осмотрелся: нет, никого не видать, никакого движения, шуршания, мельтешения. Не похоже, чтобы кто-то выходил на позицию для атаки. Мэг замерла за спиной, в двух метрах от старателя, выбрала хорошую позицию, так чтобы ей было видно и пространство за зданием, и часть внутреннего зала, чтобы при необходимости поддержать огнем товарища. Алекс уже привычно парил в нескольких метрах над ними, незримо присутствуя, без возможности помочь.

Монгол и Мэг попятились. Оказавшись за пределами здания, но не спуская глаз с проема дверей, Монгол огляделся. Слева расположился длинный ряд разрушенных боксов со множеством дверей-ячеек – вдалеке строение поворачивало и скрывалось за краем заводского цеха, из которого они только что вышли. Ни одной живой и даже полуживой души там не было, лишь тело убитого ранее зомби. Справа остался проход между двумя зданиями, который выводил на площадь, где бродили по кругу заблудившиеся в пространстве зомби. С позиции Алекса просматривались фигуры как минимум четырех живых трупов. Мертвяки брели неровной походкой вдоль длинного полуразрушенного здания, примыкавшего к цеху, из которого только что выбрались люди. Проход перекрывала длинная цепь искрящих аномалий – от «электросетей» было много света, и темнота далеко просматривалась.

Алекс попытался развернуться, сознание скользнуло по пятаку, занятому сестрой и ее спутником, и он с ужасом узнал дверь здания позади. Она была в том, самом первом, сне – массивная ручка с резными наконечниками, где-то там в подвалах Мэг и Монгол навсегда уйдут в синий и мертвый туман.

Военный старатель меж тем отступал к зданию, которое располагалось за спиной. Внутри была почти полная темнота, окон в зале, где они оказались, не было, свет проникал лишь в раскрытую дверь. Монгол и Мэг замерли, давая глазам привыкнуть к полумраку. Спустя полминуты Алекс смог рассмотреть тусклый блеск металла – вездесущую вертушку и коробку вахтера, ныне пустую, как и все вокруг. Толстый слой пыли отчетливо ощущался при каждом шаге, обеспечивая бесшумность ходьбы, но так же бесшумно могли передвигаться и притаившиеся здесь мутанты.

Негромкое похрюкивание на лестнице, ведущей наверх, выдало обитаемость строения – судя по всему, это была плоть, и, к счастью, она не собиралась прятаться. Монгол развернулся на звук и приготовил оружие. Тварь медленно ковыляла посмотреть, кто отважился зайти в ее обитель.

– Мэг, держи ключ. – Вояка протянул что-то напарнице, пальцы Алекса будто бы ощутили прикосновение тонкого пластика, вроде пластиковой карты, но ощупать его не удалось, мираж быстро исчез, оставив после себя лишь слабое послевкусие.

– Тут все базы кодов, – шепотом продолжил Монгол. – Откроешь дверь – дашь знать.

Тварь на время затаилась, то ли почуяла опасность, то ли просто вычисляла, где прячется враг. Через несколько секунд над лестницей послышался скрежет когтей о бетон, слишком частый для одной особи, получалось, что плотей несколько.

– Монгол! Дверь открыта! – Мэг появилась за спиной Алекса, теперь он ее хорошо чувствовал.

– Замок работает?

– Вроде работает. Но за ней полно аномалий.

– Медленно отходим, спускайся первая, приготовься впустить меня и закрыть за мной дверь. Если прикажу закрываться одной, приказы не обсуждать, ясно?

– Ясно, – сухо ответила Мэг, хотя Алекс мог поклясться, что этот приказ она никогда не выполнит.

Когда события начали разворачиваться с удивительной быстротой, дух Алекса оказался где-то между Монголом и Мэг, над лестницей, ведущей в подвал, поэтому видимость была слегка ограничена. Сначала на площадку вывалились мутанты, плоть была не одна, а в компании с еще двумя побратимами, но вид у них был далеко не боевой. У плоти, которая первой скатилась по лестнице, отсутствовала одна передняя конечность, поэтому она и ковыляла столь невыразительно. Две другие плоти, хоть и были в полном здравии, в размерах и весе уступали взрослой особи почти вдвое – подростки.

Но прямо за ними в полутьме коридора Алекс прекрасно разглядел силуэты проникших в здание двух человекоподобных мутантов. Их тела лишь на миг показались в проеме дверей и будто испарились – захотелось вскрикнуть, предупредить, но Монгол уже отреагировал и выпустил длинную очередь из «Вала». Вспышки выстрелов ненадолго осветили зал, давая полную картину происходящего. Кровососы оказались в центре помещения, где нос к носу столкнулись с плотями. Закипела драка. Сначала завизжала крупная плоть, подброшенная вверх мощной лапой двухметрового гиганта, два мелких тельца бросились врассыпную.

Монгол повел стволом, первые пули ушли в пустоту, никому не причинив вреда, в цель попала только половина рожка, ближний кровосос пошатнулся и упал прежде, чем в автомате закончились патроны, и все погрузилось во тьму. В нескольких метрах от старателя утробное рычание слилось с цокотом копыт, громким хрюканьем и визгом, раненая плоть пыталась вырваться из когтистых лап уцелевшего кровососа.

Монгол бросил на звук гранату и, не перезаряжаясь, рванул по ступенькам вниз. В отличие от него Алекс успел увидеть, как следом бросились две маленькие плоти, не пытаясь догнать человека, а ища спасения. Раненый кровосос поднялся, а второй, отбросив притихшую плоть, кинулся за старателем. Граната взорвалась, рассыпав яркое пламя и клубы дыма, осколки рвали тела зазевавшегося кровососа и мертвой плоти, а Алекс вынырнул из небытия.

Под командованием Грегора отряд из шести человек вывел пленников на улицу. Удивительно, что никого больше не били, вытолкали грубо, но без лишней жестокости, Максу, Санитару и Серому связали руки, а Дана и Птицы, похоже, никто не опасался. Оказывать сопротивление, впрочем, было глупо, помимо конвоиров по улочкам между строениями то и дело шныряли адепты с оружием в руках, случись что, они не побрезговали бы помочь соратникам и накостыляли бы старателям по самые уши. Пришлось молча топать, куда приказывали.

Спустя сто метров ландшафт строений круто поменялся, облагороженные и оборудованные призаводские строения сменились полуразрушенными одноэтажными домиками и деревянными постройками, если не знать подробностей, то вполне можно предположить, что ты на окраине какой-нибудь заброшенной деревеньки. По левую руку шелестело камышами болото, и запах от него не оставлял сомнений, что химическое загрязнение водоема превышает всякие нормы. Сектанты даже натянули противогазы, предоставляя пленникам возможность потравить легкие. Кожа зачесалась, на глазах выступили слезы.

– Хлористые болота, – чуть слышно прокомментировал Птица, ему приходилось труднее всех, наступать на ногу умник пока не мог и опирался на плечо Макса. – Закройте глаза.

Серый так и сделал, но тут же запнулся за корягу и едва не упал. Дышать стало совсем трудно, идущий впереди Дан покачнулся и припал на одно колено. Пришлось поднимать его и тащить на себе. Легче стало, когда между болотом и людьми растянулось длинное двухэтажное здание с чередой квадратных окон, сквозь которые просвечивало пламя от постоянно бушующих аномалий типа «печек». Как только пленники поравнялись с ним, сектанты поснимали противогазы и развернули отряд вглубь территорий. Только теперь, когда заросли с другой стороны стали реже, Серый понял, что они просто обошли «мешок» и теперь находятся всего в сотне метров от Припяти. Первые улицы должны начаться там, где кончаются заросли густого леса, раскинувшегося впереди. С высоты трехэтажного здания, притулившегося на обочине просек, наверняка можно разглядеть окраины города. Именно к этому зданию и направился отряд.

Два охранника у дверей склонились над телом мертвого кровососа. Толстый мужик с пролысиной на голове и шрамом над ухом пытался дулом автомата развернуть голову мутанта, а второй, молодой и тщедушный, потирал плечо, из-под обрывков комбинезона в этом месте сочилась тонкая струйка крови.

– Чистого света, Грегор! – поприветствовал поляка сектант с пролысиной на голове. Начальник конвоя молча кивнул в ответ. – На Мраморный дом напал контроллер, – доложил обстановку охранник. – «Обелиск» защитил почти всех, только Шушу потеряли. Мутантов мы положили, но контроллер ушел обратно в Припять.

– Таширу сообщили?

– Конечно.

– После боя зачистите окраины. Мы не должны терять верных «Обелиску» людей.

Толстяк с готовностью кивнул.

– Этих запрешь у Крыса.

– В яму? – уточнил сектант.

– Ну а куда еще!

Вышедшие из здания сектанты в количестве трех человек по одному заводили пленников внутрь, после чего возвращались за новым заключенным. Серого повели внутрь вторым, после Макса, в темном коридоре прямо под ногами валялись трупы крыс и одного крысиного вожака, матерого крупного хищника. Похоже, контроллер направил свою небольшую армию прямо внутрь здания, сначала убив или подавив волю часового Шуши. Здесь и развернулись главные события – короткий победоносный бой, несколько небольших ран на телах сектантов и контрнаступление на контроллера, который подставил под удар кровососа, чтобы успеть сбежать самому. Привычное в Зоне дело.

Коридор закончился крутой лестницей без перилл, уходившей на два пролета вниз. В конце лестницы открылся проход с тонкой металлической дверью и тускло освещенным залом, в котором командовал мелкий седой старичок в длинном балахоне. Несмотря на свою кажущуюся простоту, старик отличался хлестким взглядом, и Серый был готов поспорить, что смотритель не так прост, как кажется.

– Давай его сюда, – скрипуче произнес старик, после чего бесцеремонно подтолкнул Серого к открытому люку в полу. Оказавшись у края, Серый заглянул внутрь уходящего вниз отверстия, но разглядеть ничего не успел. Старик профессионально ударил старателя в правое ухо, после чего в глазах у Серого поплыли темные круги, а тело обмякло, и он мешком свалился внутрь колодца. Лететь пришлось недолго, да и само падение оказалось не таким болезненным, как должно было быть. Серый ощутил лишь леденящий холод, а голова плюхнулась во что-то мокрое и скользкое, но вопреки ожиданиям осталась цела.

Когда глаза привыкли к темноте, а боль в черепе стихла, Серый аккуратно отполз в сторону от центра ямы. Макс сидел с другой стороны, откинувшись на стену и тяжело дыша, похоже, ему тоже досталось, прежде чем он попал сюда. Справиться о его самочувствии Серый не успел, вверху опять послышались голоса. Пока крышку не закрыли, лишив пленников последнего источника света, следовало осмотреться. Яма оказалась обычным колодцем с глиняными стенами около трех метров в диаметре и около трех с половиной метров глубиной. Стены холодные и сырые, а на скользком глиняном полу десятисантиметровый слой воды, в котором плавали останки крупных крысиных тел. Об одно из них и ударился головой Серый при падении, сохранив ее в целости. Потолок покрыт толстым слоем черно-белой плесени, какой навалом в любом подвале на территории Зоны, за десяток лет грибки здесь стали агрессивными и совсем небезобидными.

Первую и необычайно глупую мысль о подкопе прервало появление тени над лазом – сектанты привели очередную жертву. Серый успел крикнуть: «Прыгай!» – и фигура свалилась вниз не кубарем, а вниз ногами, правда, прыгать в темноту оказалось тоже не сахар, не видя дна, Санитар с громким хлюпаньем ударился ногами о дно и врезался корпусом в колени Серого. Больно, но нестрашно для жизни, зато страшно было представить, как перенесут падение Дан и Птица.

Однако их появления Серый так и не дождался. Вслед за Санитаром крышка закрылась, и наступила полная темнота. Некстати подумалось, что так закрывается крышка гроба. Серый постарался отогнать мрачные мысли, хотя трудно было представить, что еще что-то может им помочь. Где-то напротив в голос засмеялся Макс.

– Макс! Ма-акс! – громко окликнул его Санитар. Смех оборвался так же неожиданно, как и начался.

– Чего тебе?

– Ты в порядке?

– У меня все хо-ро-шо! – с горькой иронией произнес Макс. – Лучше не бывает.

– Серый, ты тоже тут?

– Ага, – ответил Серый.

– Руки-ноги целы?

– А, – Серый хлопнул ногой по луже, пытаясь почувствовать тело, – не знаю. Да какая теперь разница. Дохляки где?

– Прибежал тот сектант, которого Птица узнал, – Робот. Они разговаривают. А Дана Грегор допрашивает про Рыжий лес. Как мы через излучатель прошли.

– Значит, скоро приведут.

В темноте было слышно, как Санитар поднялся на ноги и пытается обойти камеру.

– Успокойся, Санитар, – остановил его Серый, – кругом глина и вода.

– Ты развязал руки? – отозвался тот.

– Нет.

– Иди сюда. – Санитар медленно подошел и нащупал веревку на руках Серого. Лезвие коснулось руки на запястье – легким движением Санитар разрезал путы. – Макс, ты где?

Спустя пять минут все трое стояли на ногах и руками шарили по грязным стенам. Первое ощущение безвыходности отступило, боль в теле предпочли не замечать, этому каждый научился давно, а вот нарастающий холод игнорировать было тяжелее и сидеть без движения стало невыносимо.

– Глина должна оплывать, – подметил Санитар, – в стенах должна быть какая-то опора, а там, где опора, там способ подняться наверх.

– И что? – скептически ответил Макс. – Потолок в плесень-паутине. Без комбинезона химической защиты не зацепиться.

– Сверху на боковой поверхности железного кольца чистый выступ, можно ухватиться. Во время выброса в здании останутся только три человека, я слышал, как Грегор приказал отправить лишних в форт на время атаки федералов, а на посту оставить только двоих. Плюс старик. После выброса эти двое выйдут на крыльцо, так что в зале, кроме старика, вообще никого не будет. Можно попробовать одному из нас встать на плечи и дотянуться до крышки. Постучим, если он откроет, то у меня есть лезвие, попробую его достать.

– Ты не дотянешься, – возразил Макс. – К тому же этот дед не так прост.

– Тогда попробую бросить. Одна попытка будет, а мне надо только выбраться из колодца.

– А если он не откроет?

Санитар развел руками, забыв, что его не видно. Но суть молчания Макс понял и так. В любом случае лучше, чем ничего.

Через десять минут привели Дана. Его не сбрасывали вниз, а даже позволили слезть по грубой проволочной лестнице – то ли в благодарность за содействие, то ли просто предположили, что падения он может не пережить, а кончать пленников пока приказа не было. Как только крышка люка опустилась, Санитар коснулся Дана:

– Ты как?

– Нормально, – ответил Дан. – Вот, нам тут передали.

В руках у него оказался небольшой сверток.

– Что там?

– Объедки со стола. И аптечка. Грегор сказал, что мы ему нужны живыми.

– Чем мы живее, тем дольше нас можно пытать, – отозвался Макс.

– Он обещал убить нас быстро, если мы скажем все, что им нужно, – проговорил Дан. – Он приказал мне поговорить с вами. Чтобы вы согласились послужить «Обелиску». После того как мы все расскажем, нас принесут в жертву.

– А где Птица?

– Не знаю. Пришел этот, которого Птица знает, Робот, короче. Они с Толстяком увели его в дальний угол, и Робот что-то у Птицы выпытывал. Толстяк бил Птицу, когда тот не хотел отвечать, я только краем уха услышал про какой-то ГБ и про лаборатории.

– Про ГБ или ГВБ? – уточнил Серый.

– Может быть. Я не расслышал. Меня тоже допрашивали – про Рыжий лес, про то, как мы через излучатели прошли, кто такой Крюк, к какому клану принадлежит. Так что я не мог хорошо услышать.

– Звагольский работал вместе с Птицей в одной лаборатории, – пояснил Серый, – я его тоже знал, еще до того, как устроился в спецбатальон, – он часто бывал в научном центре вне Зоны. Потом однажды пропал. Он над дестабилизатором пространства работал, теперь они у Птицы всю подноготную выудят и через месяц-другой свой ДП соберут. Поэтому его и к нам не ведут, боятся, что мы его порешим, он для них слишком ценен, знает слишком много.

– У сектантов наверняка свои лаборатории есть, не хуже федеральных, – предположил Макс, – и ГВБ соберут, и дестабилизатор пространства.

– Да это уже и так скоро не секрет будет. Спасать ребят из «мешка» все равно больше никого не пошлют. – Серый устало прислонился к стене. – Наша попытка была последней. В принципе, теперь уже и ДП, который я спрятал, не такая уж и ценность.

– А зачем ты его отдал? – спросил Санитар.

– Они бы все равно узнали. Рано или поздно. А так… этот Звагольский работал над старыми версиями ДП, они тогда собирались в незащищенный корпус, и под открытым выбросом начинка прибора разлагалась на неактивные элементы. Я рассчитывал на то, что они этого испугаются и побегут искать ДП, а нас оставят в покое хотя бы на время. По пути собирался сбежать. – Серому самому стало смешно от своих планов.

– Значит, попав под выброс, ДП не испортится? – испугался Санитар.

– Дестабилизатора пространства там нет. Его должен забрать Крюк.

– Как? – Макс аж подпрыгнул на месте.

– Когда я понял, что нас могут найти, я вытащил ДП и спрятал его в тайнике под плитой. А потом отправил Крюку информацию, где искать тайник, и попросил его отнести ДП в наш лагерь на Изумрудном за вознаграждение или хотя бы утопить его в болоте. Я ведь знал, что рано или поздно сектанты докопаются до правды. Ну не шли же мы к «мешку» с пустыми руками. У Птицы оказался «пшик» вместо заряда, значит, где-то был другой. Молчать – значит подставить Птицу под ненужные пытки, тем более что Слепой не даст ему соврать. Если бы я не рассказал им, где искать ДП, нас пытали бы, пока бы мы не сдались. А смысл, если ДП там все равно нет?

– А ты уверен, что Крюк пошел за ним?

– Не на сто процентов, но все-таки. Цена вопроса не меньше миллиона, даже если сектанты через полгода соберут свой прибор, заряд такой мощности захочет купить любой клан в Зоне, его цена никогда не упадет ниже семисот тысяч, хотя бы из-за стоимости используемых артефактов.

– А если все-таки нет?

– Тогда «Братство Зоны» получит ДП, и Слепой придет ко мне за кодом.

– Ты мог просто уничтожить ДП, разве не так? – запротестовал Санитар. – Или ты надеешься выдержать пытки? Они узнают код и войдут в «мешок», разве ты не понимаешь?

– Уничтожать ДП просто так тоже нельзя. Вы не знаете, но с дестабилизатором пространства не все просто – в его состав входит артефакт «слезы вселенной». Очень редкий, встречается только в смешанных аномальных полях вроде «поля артефактов». До сих пор удалось найти только девять штук, соответственно, собрать девять пробойников разной мощности. ДП, который был у меня, последний, девятый. Мы с Горбуновым вместе ввели код как раз на такой случай. Если Крюк отнесет ему ДП, у наших будет еще один шанс спасти Мэг.

– Не знаю. – Санитар все еще был недоволен тем, как легко сдался Серый. – Все равно что-то не так. Как-то слишком быстро все, и ты с ними по душам поговорил, и они нас не так жестко приняли.

– Зато я теперь знаю, кто стучит в лагере.

– И что тебе это дает? – Санитар с досады вогнал лезвие в стену, металл прошел по натянутой внутри сетке, предназначенной для того, чтобы глина не оползала. – Проклянешь его?

– Не знаю. Может, приснюсь Горбунову. У Мэг же как-то получилось.

В ответ Санитар лишь горько усмехнулся, и наступила тишина.

Кровосос едва не достал Монгола. Старатель нырнул в открытую дверь, которую Мэг сразу же вернула в закрытое состояние. Тихо пискнул магнитный замок, сообщая, что проход окончательно задраен, а спустя долю секунды с другой стороны двери о ее поверхность стукнулись две небольшие тушки, страшно недовольные тем, что человек не взял их с собой. А еще с некоторым опозданием в железный лист ударилась двухсоткилограммовая масса кровососа. Дверь заметно дрогнула, из кирпичной кладки, покрытой белой краской, посыпались мелкие крошки – пока заслон выдержал, но это, несомненно, временное явление.

С той стороны донесся дикий визг плотей: раздосадованный кровосос отыгрывался на более неудачливых жертвах, добивал их, чтобы не мешались под ногами. Монгол инстинктивно придерживал дверь рукой, хотя было ясно, что для кровососа это не станет помехой.

– «Вал» пустой, – посетовал он и бросил на пол ставшее ненужным оружие. Мэг молча протянула Монголу трофейный «Абакан». – Дверь долго не выдержит. Пошли! Прямо по коридору и направо.

Через десять метров коридор прерывался боковым отводом, который вел в большой зал. Там виднелся участок, свободный от аномалий, которых здесь было в достатке, – почти десяток небольших «студней» и метровая «электросеть» оставляли для прохода только узенькую колею. Монгол легко отыскал безопасные зоны и просочился сквозь лабиринт из аномалий, Мэг быстро шла сзади, ступая за Монголом след в след, но напротив поворота в зал налетела на него и едва не сбила с ног.

– Ты чего? – спросила она, глядя на застывшего на месте товарища. Монгол, широко раскрыв глаза, смотрел на самое загадочное и желанное в Зоне явление, о счастье отыскать которое мечтает каждый старатель в Зоне.

– Это оно? – спросил Монгол.

– Оно, – так же просто ответила Мэг. Она тоже никогда еще не видела, чтобы Зона собрала столько артефактов в одном месте – не меньше двухсот, это только на первый взгляд. Среди них и часто встречающиеся в Зоне, и раритеты, и даже уникумы.

– Сколько это стоит?

– Не знаю, я же не эксперт. Миллионы. Десять, двадцать. Поле артефактов – это очень много. – Мэг потянула остолбеневшего от блеска артефактов Монгола за руку. – Надо уходить, Монгол.

– Да. Уходим.

Монгол в последний раз глянул на оставшееся бесхозным богатство и потрусил дальше по коридору. Последние десять метров оказались почти свободными от аномалий – два электрошара у стены и лужица «студня», и лишь перед поворотом Монгол притормозил, пол был покрыт какой-то зеленой тиной непонятного происхождения, а потому и непонятно было, чего от нее ждать.

Монгол бросил несколько болтов – ничего. Сзади по коридору отчетливо слышались удары кровососа о дверь, и стук с каждым новым ударом становился все тише: не иначе дверь поддавалась. Надо было решаться, и Монгол смело ступил на тину.

– Интересно, я хоть одного уложил? – пробормотал он, в два шага перепрыгивая препятствие.

За очередным поворотом обнаружилась еще одна дверь, открытая настежь. Несколько ступенек уводили ход в полумрак.

– Она? – уточнил старатель, заглядывая внутрь.

– Вроде бы она. Монгол, слышишь что-нибудь?

Слышать уже было нечего, две секунды назад дверь на входе приняла последний удар, со скрипом поддалась и замолчала навсегда, кровосос со своей задачей справился.

– Твою мать!.. – выругался Монгол. – Ныряй!

Подземелье «братства» легко перенесло выброс, после недавнего внеочередного, плановый выброс редко бывает сильным и продолжительным. Глиняные стены сглаживали шумовую и вибрационную составляющую «волны» и лишь изредка квакали, выпуская из своих недр воздух. Время от времени из подземного источника в яму выливалась струйка воды, да скрипели бетонные плиты над головой пленников. С потолка сыпалось мелкое земляное крошево и мокрые нити плесени, приходилось омывать шею грязной водой из-под ног, чтобы ядовитые споры не разъели кожу.

Макс отрешенно сидел, облокотившись о стену. Ему с самого начала не нравилось это тухлое дело, но обстоятельства складывались так, что выбора у Макса не было. Хотя нет, был один-единственный выбор – когда он принял от Доктора «глаз химеры». Собственно, именно Доктору он и был обязан своим решением. Наслушался мифов о его способности читать будущее и положился на него. Верил, до конца верил, что Доктор не пошлет на гибель. Хотелось уйти из Зоны, но уйти не с пустыми руками. За почти пять лет скитаний по Зоне в закромах скопилось всего-то около миллиона, в Москве некоторые за пять лет зарабатывают и больше, без риска для жизни и скитаний по грязи и вони. Решился на шаг – и проиграл! Впрочем, так всегда бывает: «где жирная» добыча, там риск.

Серого тоже одолевали невеселые мысли. Операция провалилась, Маша останется навсегда бродить по кругу времени, пока кто-то не пронюхает детали и не обновит контур. Странно, больше всего ему сейчас было жалко даже не ее, а Данилу – «зеленого» белорусского пацана, которого жизнь загнала в Зону, – сколько их таких, бежавших сюда, в это преддверие ада, потому что бежать больше было некуда.

Выброс закончился примерно полчаса назад, пленники догадались об этом по исчезнувшим толчкам и всхлипываниям почвы, но легкая канонада доносилась и до подземелья. Это военные наносили очередной удар по позициям «братства».

Крышка люка открылась неожиданно. Тусклый свет дневных ламп ворвался в яму, ослепляя привыкших к темноте пленников. В проеме показался сектант, но не тот старичок охранник, а молодой парень. Лицо его было скрыто шлемом, но движения были легкими и плавными, так двигаются только молодые. Сзади мелькнула еще одна фигура, но ее рассмотреть не удавалось. Наклонившись над проемом, адепт «Братства Зоны» закинул на плечо автомат – не какой-нибудь «Энфилд», а «FN F2000», автоматно-гранатометный комплекс с компьютерным прицелом-модулем управления огнем, – и стал в упор рассматривать пленников. Те смотрели на необычного вояку с некоторым удивлением. Еще больше они удивились, когда сектант стянул шлем и улыбнулся.

– Крюк? Ребята, это же Крюк! – заорал Данила, но тут же получил жесткий тычок от Макса:

– Не ори ты! Где охранник?

– Ушел к праотцам, – ответил Крюк. – Или к «Обелиску», не знаю.

– Как ты нас нашел?

– По запаху – я бы вас тоже в самую срань посадил. Все на месте?

– Птицы нет.

– Птица со мной, стоит на шухере.

– Как ты прошел?

– Там коалиция «братство» бомбит. Такое творится! Вас, кроме этого старика и двух салопетов, даже охранять некому, все воюют.

– Там должна быть лестница.

– Есть, – согласился Крюк.

– Давай скорей.

Но Крюк почему-то не торопился:

– Подожди. Сначала надо договориться.

– О чем?

– Я ведь не обязан вас спасать, это вам будет кое-что стоить.

– Чего ты хочешь? – вперед выступил Серый, беря переговоры в свои руки.

– Во-первых, «глаз химеры».

– Я сбросил его в том подвале, где нас взяли, – честно ответил Макс.

– Я знаю, – усмехнулся Крюк. – Я догадался, что ты не такой дурак, чтобы оставлять артефакт сектантам. Порылся в подвале и нашел. Он у меня, ты не станешь требовать его обратно?

Макс тяжело вздохнул:

– Хрен с тобой, забирай.

– Серый, ты мне тоже кое-что пообещал. Обещание остается в силе?

– Конечно.

– Тогда последнее: половина «поля артефактов» моя.

– Да ты что, охренел?! – взорвался Макс.

– А ты чего хотел? Я через все кордоны «братства» сюда перся, чтобы вас вытащить. Ну, так как? Время идет.

– Идет, – на удивление легко согласился Серый, чем несколько озадачил Крюка. – Давай лестницу.

Крюк, все еще размышляя, где он продешевил, спустил длинную металлическую лестницу, и все четверо оказались на свободе.

Видок у них, конечно, был тот еще: все в глине и грязи, волосы слиплись, в ботинках хлюпала вода, а одежда превратилась в лохмотья. Встретишь такого в Зоне – выстрелишь не задумываясь, зомби высшей категории. Мысли Серого тут же подтвердил Крюк:

– Мать честная! На кого вы похожи! Зомби! Птица и то лучше вас выглядит.

Из-за поворота вырулил «ботаник» – действительно чистенький, только с двумя бланшами под глазами. Похоже, Птица сопротивлялся, когда его допрашивали.

– Птица, жив? – радостно воскликнул Дан и хотел обнять товарища, но тот отпрянул.

– Живее вас. Я хотя бы выгляжу как человек.

– Что дальше? – прервал беседу Макс. – Радоваться потом будем.

– Сваливаем. Птица, «мешок» надо рвать в каком-то определенном месте или в любом?

– Есть две слабые точки, – отозвался умник. – Одна там, где нас взяли сектанты, вторая должна быть недалеко. Там, где вход на завод с южной стороны. Ты знаешь это место?

– Нет, но попробуем по ходу разобраться.

Серый оглядел зал:

– Надо обыскать каморку – нам нужно снаряжение и оружие.

– Там на выходе я два автомата припас, заберем по дороге, – сообщил Крюк. – С остальной снарягой хуже, возиться с постовыми было некогда, пришлось взорвать гранатой, так что от их жилетов осталось решето. А у старика вообще броника не было.

Обшманав здание, команда разжилась сухой одеждой, пятью военными аптечками, десятком бинтов и двумя артефактами «кровь земли». Из оружия нашелся многозарядный дробовик с полной обоймой и «Энфилд», правда, всего с двумя магазинами.

В итоге на шестерых набралось четыре автомата, дробовик и один «Вальтер». С патронами было и того хуже, хороший запас имелся только на ствол Крюка, остальные вышли из здания почти голыми. Крюк, почему-то поменявший свой любимый СКАТ на снарягу «братства», оказался самым защищенным, а еще один броник, хоть и разорванный, решили нацепить на Птицу. Одну из аптечек распотрошили тут же, в здании, пришлось вколоть обезболивающее и стимулирующее тем, кто имел болезненные повреждения и раны. Птица все еще прихрамывал, но Санитар наложил на ногу тугую повязку, и бегать не бегать, а ходить в быстром темпе умник смог. Напоследок выяснилось, что с продуктами в тюрьме тоже не ахти, а ведь все не ели почти двенадцать часов. Пришлось сделать по два-три глотка энергетика, одна банка которого нашлась в заначке у Крыса, – хотя бы на первое время.

Час оказался самым подходящим для побега: ночь уже не была беспросветной, на востоке восходило ленивое утреннее солнце, превращая тьму в полумрак. Западнее громыхали разрывы снарядов, горело несколько зданий, в воздухе пахло дымом и гарью. Утренний морозец прильнул к телам освободившихся пленников, заставив ежиться.

«Мешка» еще не было видно, даже на фоне пожаров и редеющей тьмы купол пока терялся на фоне беззвездного пасмурного неба, но от здания его отделяли не больше ста метров.

– Пошли, – скомандовал Крюк и двинулся к лесополосе. Остальные потянулись за ним, выстроившись в цепочку, замыкал которую самый опытный Макс.

Кроны разросшихся деревьев скрывали группу от рассветных лучей, в чаще оказалось совсем темно, хоть глаз выколи, ноги то и дело цеплялись за острые ветки и корни, а руки натыкались на жгучие листы высокого кустарника, заполонившего лес. Крюк ориентировался на показания детектора аномалий – проверять дорогу болтами, как того требовала старательская выучка, не было времени, но до середины пути команда дошла без потерь. Крюк обошел вокруг «электросеть» и присоседившуюся к ней «печку», около аномалий подобрал «огненную сферу» и две «искры», а спустя десять метров возле небольшой карусели еще и целых два «ломтя». Везение кончилось, когда до края «мешка» оставалось всего лишь с десяток метров. Крюк, матерясь, отскочил назад. Широкая полоса деревьев была увешана копнами ржавых волос, распростершими смертельные объятия во все стороны, и при ближайшем рассмотрении просвета между ними видно не было.

– О, смотрите, артефакт, – прошептал сзади Дан. И действительно, в пяти метрах левее по земле перекатывался десятисантиметровый шарик с множеством выпуклых иголок.

– «Дикий еж», – объяснил Крюк и, сделав небольшой вираж, чтобы не касаться тонких и грязных нитей свисающей аномалии, подобрал добычу. – Это все хорошо, но до «мешка» мы здесь не дойдем.

– Слышь, Крюк, – окликнул его Птица, – надо найти место, где полоска поуже. ДП срезает метров десять пространства, так что нам метров семь хватит, чтобы край «контура» захватить.

– Понял. Значит, так: ждете меня здесь, я разведаю обстановку и вернусь.

Крюк будто растворился в воздухе, пропахшем озоном, радиацией, гарью и кислотным туманом вместе. Уж что-что, а это он умел. Макс завистливо выругался про себя и огляделся. Крюк, конечно, ловкий сукин сын, но он разведает только одну сторону, Макс вполне мог бы за это время оглядеться с другой стороны.

– Слышь, Серый, я пойду с другой стороны погляжу, – вроде как с вопросом обратился он к товарищу.

Серый пожал плечами: мол, поступай как знаешь.

Вернулись Крюк и Макс одновременно минут через десять. Поделиться своими результатами Макс не успел, потому как Крюк сразу же развернул команду в свою сторону и остановился только возле одного приметного дерева. Его крона уходила вверх спиралью, как будто воздушный вихрь смерча раскрутил его, пытаясь вырвать корни из земли, но так и не смог довести начатое до конца.

– Метра четыре, не больше, – поведал Крюк. – Птица, глянь.

Умник вышел вперед и убедился в словах проводника:

– Точно, пойдет. И внутрь попадем как раз недалеко от входа.

– Будем считать, что общий план принят, – сказал Макс. – Давайте начинать.

Он все время с опаской оглядывался назад. Там действительно стало гораздо тише. Взрывы раздавались все реже, теперь они сменились пулеметными и автоматными очередями, похоже, дела у вояк снова шли не важно. Пока Птица закладывал заряд, остальная группа заняла круговую оборону. В районе расположения базы сектантов снова заработали тяжелые взрывные устройства.

– Да, похоже, не ладятся дела у вояк, – сказал Макс лежащему рядом Серому. – Не смогли высадиться.

Санитар лежал, сморщившись от боли, – заломило шрамы на кисти. Крюк тоже неспокойно заерзал по земле, ощущая волны, исходящие от артефакта «глаз химеры».

– Идет кто-то. После выброса здесь должно быть много всякой дряни. – Он нервно обернулся к Птице, тот до сих пор возился с аппаратурой. – Вон она.

Действительно, меж дальних деревьев едва различимая в предрассветной мгле мелькнула черно-серая тень. Так быстро могла двигаться только одна тварь в Зоне – химера.

– И она не одна, – вдруг сказал Серый. Сзади послышались шаги.

– Через две минуты, – выдал Птица, плюхнувшись рядом с Крюком, – надо бы отойти подальше.

– Куда? – откликнулись несколько голосов.

Меж деревьев призраками мелькали несколько силуэтов, постепенно приближаясь. Они двигались так быстро, что невозможно было сосчитать, сколько же их на самом деле. Но было их не меньше пяти.

Первым не выдержал Санитар. Его автомат прочертил полосу в кустарнике, за которым только что мелькнуло тело. Безрезультатно.

– Не стрелять! – крикнул Крюк и, когда Санитар его послушался, добавил: – Столько химер вместе не бывает. Это собаки.

– Откуда ты знаешь? – спросил Макс.

Вместо ответа Крюк поднялся в полный рост и зигзагом двинулся вдоль небольшой тропы, приближаясь к химерам. Отбиться от пяти химер шестью стволами, один из которых пусть и мощный, но все же пистолет, нереально, но выбегать им навстречу было вообще самоубийством. Теперь Крюк находился всего в пятнадцати метрах от чудовищ, которые неотвратимо приближались.

– Ко мне, быстро! – заорал Крюк. – И не стрелять. Это контроллер, он патроны у нас вытягивает.

Первым на его слова отреагировал Макс, поднявшись, он двинулся к Крюку, за ним вскочили остальные. Химеры взяли группу в полукольцо и перестали мелькать. Теперь они стояли открыто, глядя на людей страшными, вселяющими ужас глазами.

– Сколько еще? – спросил Крюк.

– Пятнадцать секунд, – ответил Птица. – Потом у нас будет секунд двадцать, может, чуть больше, чтобы войти.

– Стрелять, когда останется пять секунд, в головы. Птица, скомандуешь, – приказал Крюк, всматриваясь вдаль. – Как только откроется проход, бежим внутрь. Приготовились.

– Пять, четыре… – Дальше слова Птицы потонули в грохоте оружейных выстрелов, и почти сразу раздался громкий хлопок, резкий ветер сдернул людей с мест, подтягивая их месту разлома пространства. От неожиданности контроллер на долю секунды потерял поводки, державшие мутантов, и снизил уровень пси-атаки на людей. Вместо химер взору предстали пять обезумевших от страха панцирных псов, которые готовы были развернуться и бежать куда угодно, лишь бы подальше от грохота. Но псионик восстановил контроль так же быстро, как и потерял, вот только играть в обман с людьми уже не было смысла. Четыре собаки одновременно бросились на людей, пятый пес упал на землю и крутился на одном месте, не в силах подняться.

– Внутрь! Я прикрою! – заорал Крюк и открыл огонь из автомата. Один пес, не пробежав и двух метров, сделал сальто и замер – пули пробили ему голову и шею. Второго уложил Санитар, еще одного Крюк снял в прыжке, так что на него упало уже мертвое тело, и только одна собака добралась до людей в добром здравии. Вопреки всякой логике она кинулась не на тех, кто стрелял, а на убегающего в разлом Птицу. Санитар бежал вслед за основной группой, но стрелять не стал, побоявшись, что зацепит спину товарища.

От сильного толчка собаки Птица упал. Санитар с ходу нанес собаке удар ногой в голову, но ботинок прошел вскользь, не причинив ей вреда. Следующим прыжком тварь толкнула Санитара, пытаясь добраться до его горла, и Санитар, налетев на поднимающегося Птицу, упал на спину. Собачьи лапы мелькнули перед глазами, чиркнув по брови, кровь мгновенно залила лицо. Алексей, оттолкнувшись ногами, сделал кувырок назад, накрывая собой тело мутанта, но тот опять увернулся. Острые клыки вспороли кожу над правым ухом и соскользнули.

Где-то рядом оглушительно загрохотал автомат. Санитар почувствовал, как воздух над ним рассыпается в разные стороны, и вжался в землю.

– Быстрее! Быстрее сюда! – закричал Птица, умник успел подняться и отбежать к пролому в стене.

Чья-то рука потянула Санитара вверх. Не оборачиваясь, он рванул на крики. Глаза заливала кровь, боль не давала сосредоточиться, ноги не слушались.

– Левее! – выкрикнул кто-то рядом, кажется Серый, и толкнул Санитара в плечо. Легонько, но ему этого оказалось достаточно, чтобы запнуться и упасть.

Кричали где-то совсем рядом, теперь уже несколько голосов:

– Крюк, быстрее!

И опять заработал автомат.

Совсем потеряв ориентацию, Алексей поднялся на четвереньки, но большего сделать уже не смог, силы иссякли, хотелось лишь одного – чтобы все побыстрее кончилось. «Все, – решил он, – не могу больше, будь что будет».

– Быстрее! Быстрее! – уже хрипел Птица. Чьи-то руки ухватили Санитара за шкирку и волоком потащили внутрь.

Лестница вниз была почти оторвана от стены, тонкие прутья изогнуты и вывернуты, как будто их долго и настойчиво жевали мощные челюсти. Узкий, сливающийся с темнотой тоннель переходил вдалеке в тусклое свечение чего-то похожего на синюю электрическую лампочку, постоянно мерцающую. Монгол прыгнул следом, почти не задевая ступени, слетел вниз и развернулся, принимая в прицел спуск.

Ничего не происходило, кровосос или кровососы осторожничали, не показываясь под выстрел.

Старатель попятился:

– Аномалий нет?

– Не видно.

– Тогда давай вперед, аккуратно. Я прикрываю тыл, эти сволочи нас не отпустят.

Но сделать даже двух шагов Монгол не успел, кровосос на миг перекрыл просвет входа на нижний этаж и одним прыжком оказался рядом с ним. Старатель вдавил курок, стреляя фактически наугад, мутант в темном тоннеле предстал в виде стремительно движущегося силуэта. Тоннель отразил грохот выстрелов, закладывая уши. Алекс был готов поклясться, что половина выстрелов ушла мимо цели, но мутант бросился назад, к выходу.

В том, что это временный успех, сомневаться не приходилось, оставалось загадкой лишь, почему кровосос не довел атаку до конца. В тот момент, когда Монгол был фактически безоружен и лишен возможности сопротивляться, у кровососа были стопроцентные шансы на успех. Что-то в этом было странное, а значит, опасное. Не мог кровосос поступить так по доброй воле. Монгол оглянулся:

– Мэг, у тебя все в порядке?

– Да. Я уж думала – все! – Мэг оказалась в двух метрах сзади, спешила на помощь, как будто ее пистолет мог остановить кровососа.

– Странно, что он сбежал, – прокомментировал Монгол, слушая, как злобно рычит мутант за входом, но не решается спуститься вниз. – Пули никогда не останавливают кровососов, они либо погибают, либо убивают жертву, третьего не дано. Его напугало что-то в тоннеле.

– Свечение.

– Что?

– Свечение сзади.

Монгол на мгновение оглянулся. Алекс тоже. Легкий голубоватый туман почти не давал света. За то время, что в тоннеле находились старатели, он не стал ярче, хотя Алекс мог дать голову на отсечение, что он стал вдвое ближе.

– Оно приближается.

– Вижу, – спокойно ответил Монгол. – Попробуем вернуться?

Алекс уже знал, чем все закончится.

– Нет, уж лучше аномалия, чем кровососы, – ответила Мэг.

– Тогда вперед. Посмотрим, что там за чудеса.

– Подожди. Сквозняк. – Девушка ухватила Монгола за руку. – Чувствуешь сквозняк? Где-то должен быть выход на поверхность. Недалеко.

– Попробуем поискать.

Мэг кивнула.

– Я иду первый, – привычно констатировал Монгол.

Старатели быстро двинулись вперед. Сзади утробно рычал кровосос, от которого ускользнула дичь, но соваться в тоннель он не решался. Чем бы ни был приближающийся туман, тварь боялась его гораздо больше перспективы остаться без свежей человечины.

– Монгол, тут поворот. – Мэг, которая шла справа, нащупала рукой проем в стене, загороженный решеткой. – Это вентиляционный отсек. По нему можно подняться вверх.

– Ага, хорошо бы еще знать, что там наверху… Ну-ка, пусти меня.

Военный старатель подцепил прикладом автомата край решетки и навалился на оружие всем телом. Болты со скрипом начали поддаваться, не хватало самой малости – чуть большего усилия и минуты времени. Синий туман был уже в сорока метрах, он по-прежнему выглядел как очень слабое свечение, но уже подбирался к воле застрявших в тоннеле людей. Алекс почувствовал, как едва заметное шипение подкатывает к ушам, проникает невидимыми нитями в мозг и пытается подчинить его себе. Страх отступал, оставалось лишь муторное влечение во тьму, которому невозможно было сопротивляться. Монгол в последний раз ударил по решетке, окончательно выбивая ее из креплений, теперь можно было протиснуться в узкий лаз, который уходил куда-то вглубь стены.

– Мэг, давай, – выдавил старатель, но, оглянувшись, девушки за своей спиной не обнаружил. Очертания ее фигуры уже сливались с тихим синеватым туманом, в двадцати метрах от Монгола. – Мэг!

Мег смотрела куда-то мимо Монгола. На секунду в ее глазах загорелся огонек жизни.

– Алекс? Алекс, что ты здесь делаешь? Уходи сейчас же!

– Мэг! – еще раз позвал Монгол. – Мэг, очнись!

Больше всего Алексу сейчас хотелось броситься к сестре и обнять ее. Попасть вместе с ней в туман, пусть только, чтобы быть рядом с ней. Но он знал, что не сможет этого сделать, он всего лишь призрак.

«Я приду за тобой! – мысленно пообещал Алекс. – Обязательно приду!»

– Алекс! Уходи, слышишь? Ты уже не сможешь мне помочь! – крикнула девушка, голубой свет подобрался к ней почти вплотную. – Я умираю. А ты должен жить, слышишь? Уходи! Ты должен жить! – Она медленно пошла дальше, прямо в объятия аномалии. На самом краю голубой дымки сестра повернулась:

– А впрочем, Алекс, если ты будешь здесь, то забери «поле артефактов» себе. Это ведь я его нашла, а значит, я имею на него право. Я завещаю его тебе, слышишь? Я, научный старатель Мэг, перед смертью, находясь в твердом уме и здравой памяти, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату Алексу. Да будет так!

На прощание девушка махнула брату рукой и навсегда исчезла в синем тумане.

К своему удивлению, Алекс не проснулся, картинка лишь помутнела, позади послышалось шуршание.

– Вперед! – скомандовал себе Монгол чужим голосом. – Вперед!

Видимо, его разум боролся с зовом тумана. Движения были медленными и неточными.

Чтобы влезть в лаз, Монголу пришлось сбросить все лишнее: рюкзак, автомат, контейнеры для артефактов. Для него сейчас главным было одно – выбраться из туманного плена, сорвать с глаз пелену и оказаться в собственном, никем не покоренным уме. Алекс вздрогнул, мимо него с подвыванием и уже без видимой агрессии прошел кровосос, даже выйдя за пределы тоннеля, он не смог разорвать связь с пришедшим туманом.

Теряя сознание, Алекс увидел, как туман поравнялся с шахтой и начал вползать в отверстие, настигая Монгола. Раздался пистолетный выстрел, тело содрогнулось в конвульсиях и пропало из вида…

Часть вторая

Мешок

1. Под сводами купола

Волокли Санитара где-то с минуту. Когда он пришел в себя, шестеро старателей лежали под деревом на небольшой площадке. Все громко и хрипло дышали, стонали и ворочались с боку на бок, забыв об осторожности. В тридцати метрах возвышался забор с колючей проволокой поверху, из-за почти полного отсутствия освещения разглядеть, что было под ним, не представлялось возможным. Вокруг было необычно тихо даже для Зоны, где зачастую тишина – цена твоей жизни. Контур прочно ограждал свои внутренности от внешних звуков, поэтому отголоски боя между войсками и служителями «Братства Зоны» угасли со входом в контур. В результате шум, издаваемый группой, казался просто чудовищным. Кто-то смотрел в несуществующее небо, кто-то уткнулся лицом в землю, и только Крюк, слегка приподнявшись на одной руке, озирался по сторонам.

Вокруг стояли те самые вечные густые сумерки, о которых рассказывал Птица. Пространство вокруг освещалось лишь мерцанием аномалий «электросеть» где-то за забором да тусклым фосфоресцирующим светом купола над головой. После предрассветных сумерек снаружи разницы почти не ощущалось.

Не заметив ничего опасного в непосредственной близости, Санитар осмотрел забор. Территория заводского комплекса занимала площадь более двух квадратных километров и почти вся, за исключением небольшого участка на противоположном конце, находилась внутри контура. Длина забора с этой стороны составляла около полутора километров, слева край стены был виден – он находился всего в полсотни метров, а вот правый терялся где-то вдали. От края «мешка» стену забора отделяла искривленная временем просека.

– Дозиметр не пищит? – спросил Санитар, отдышавшись.

– Вроде нет, – ответил Крюк, переворачиваясь со спины на живот. – Сейчас посмотрю.

Крюк глянул на экран, но тот оказался погасшим.

– Не пытайся, – остановил его Птица, когда Крюк попробовал реанимировать электронику. – Я разве не сказал, что все электричество умирает, когда проходит через мембрану контура?

– У, черт! – выругался Крюк. – Хреново без наладонника.

– Без наладонника, фонарей, ПНВ, бинокля, – усмехнулся Макс. – У тебя привод прицельного модуля на автомате электронный?.. Вот он тоже не работает.

– Да хрен с ним, с приводом. Целиться я и так могу, а вот без детектора хреново. Как будто в прошлый век вернулся.

– Так и есть. Мы теперь в Зоне две тысячи седьмого года, как тогда консервы завод накрыли, так он и сохранился. – Птица подполз к дереву, сел, оперевшись на него, и перевел разговор на другую тему: – Ребята, а что это было? Опять контроллер?

– Ага, – выдохнул Макс, – сильный, сука! На шесть человек морок навел – собак химерами выставил. И меня в конце зацепил.

– Зацепил, – усмехнулся Серый, – он на тебе повис по полной программе. Если бы его Крюк не нашел, мы бы тебя там потеряли. Ты на рюкзак свой посмотри.

Макс уставился на левую руку, в ней были зажаты две лямки от рюкзака с небольшой тряпичной перемычкой, обугленной по краям. Макс с непониманием смотрел на оплавленный обрубок.

– Мы тебя еле втащить успели, – пояснил Серый. – Еще бы секунду, и все, зажарило бы тебя. Когда я Санитара внутрь потащил, контроллер тебя цапнул так, что ты в трех метрах от входа остановился – и глаза в землю. Хорошо, Дан с Птицей вовремя заметили, стали тебя внутрь тащить, а ты, между прочим, обратно рвался. Благо Крюк заметил, где эта тварь хоронилась, – дал очередь, контроллер со страху тебя и отпустил. Так что мы тебя только заволочь успели, и сразу за нами «мешок» закрылся. Ты рюкзак в руке за собой волок, тебя мы успели внести, а вот рюкзак там остался.

– И рюкзак держал, как клешнями, – сказал Птица, – я хотел его вырвать, чтобы не мешался, но не смог.

– Тебя досюда на руках тащили. – Крюк достал из кармана запасной рожок к «FN» и вставил в рукоять. – Жалко рюкзачок, у нас ведь там «огненная сфера» была и одна аптечка, насколько я помню.

– И автомат твой там остался, – махнул рукой Птица, – ты его выронил, когда тебя контроллер запряг.

Макс только сейчас заметил, что оружия под рукой нет, действительно, и без того небогатый арсенал уменьшился на одну единицу.

Как оказалось чуть позже, даже не на одну, а на две. Санитар тоже лишился «Энфилда», так что на всех остались только «FN» Крюка и «Вал» Серого с тремя рожками. В «Винчестере» Птицы осталось всего четыре патрона плюс пистолет Дана – вот и все оружие.

Санитар ощупал свои ранения: бровь вздулась, как огромный мыльный пузырь, разбухшая кожа наплыла на глаз, мешая обзору, но кровоточить перестала. Рана на щеке была больше и болела сильнее, это Алексей чувствовал, даже не глядя в зеркало. Он то и дело подтирал вытекающую сукровицу. Птица сказал:

– Не лезь грязными руками. Давай обработаем.

Рану обработали спецраствором из аптечки и посыпали вонючим порошком из запасов Санитара. Сверху Птица наложил чистую повязку и подвязал бинтом.

– Слышь, – усмехнулся Крюк, – ты сейчас похож на Шарикова на третий день после операции.

– Ничего, – ответил за Санитара Птица. – То ли еще будет.

– Сплюнь. – Крюк поднялся на ноги и проверил свою амуницию. Спецкостюм почти не пострадал, автомат тоже, пришлось разве что подтянуть ремешки рюкзака и карманов.

Птица распотрошил аптечку и вручил каждому по две таблетки против радиации.

– Слушайте, а может, нам им сигнал послать? – Макс интенсивно разминал шею руками, после второго контакта с контроллером мышцы затекли и теперь сильно ныли. Все-таки «глаз химеры» хорошая штука, с нею мутант бы его не запряг, а Крюк только благодаря артефакту отыскал тварь.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересованно оглянулся умник.

– Надо подать сигнал выстрелами. Замкнутое пространство, слышимость отличная. Передадим какую-нибудь комбинацию выстрелами – они все поймут.

Мысль была хорошая, но Санитар сразу же нашел в таком подходе минус. Ну, услышат они сигнал, начнут палить в ответ, а зомби из ангара придет к ним на выстрелы, или собаки нападут. Если исходить из сна и времени, прошедшего с момента выброса, то Маша и двое других старателей будут ждать еще часов пять. Есть время добраться до них раньше, чем Монгол попадет под пулю. Санитар поделился своими доводами, и его неожиданно поддержал Крюк:

– Не будем торопиться. А то начнут суетиться, дергаться, еще навстречу нам пойдут. Если придется стрелять, то они нас и так услышат, а если нет, подойдем к ним тихо. Птица, у тебя карта была, дай-ка глянуть.

– Ага, была – да сплыла. Сектанты отобрали. Да я и так все помню. Нам до них метров триста, но сначала надо добраться до ворот в заборе. До них недалеко, но потом придется возвращаться и обходить ангар, а это почти в полкилометра встанет. Итого – метров семьсот-восемьсот.

– Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Где у нас по плану первый пост? – поинтересовался Крюк.

– Первый пункт – ворота. Они по уставу охранялись четырьмя бойцами. Там еще вышка была, на ней – боец с пулеметом и тяжелым гранатометом.

– Зашибись. А у нас на всех два с половиной ствола, – усмехнулся Крюк.

Первым пошел Крюк, рядом – Серый, готовый открыть огонь в случае необходимости, а Макс с дробовиком замыкал шествие. «Вальтер» отдали Санитару, вооружив по максимуму более опытных бойцов.

По дороге к пропускному пункту пришлось прилично повилять – аномалий было достаточно много, стандартные «спирали», «прессы» и «карусели», но они не стояли непроходимой стеной. Когда до ворот оставалось около сорока метров, Крюк велел всем укрыться в тени кустов, а сам попробовал подобраться поближе, к воротам. Вышка была отсюда отлично видна, установлена чуть севернее въезда на территорию, и, будь на ней кто-то, он бы легко уложил всю команду одним выстрелом из гранатомета. Учитывая, что в те времена обороняться воякам приходилось исключительно от мутантов, такая постановка вышки позволяла не только рассредоточить любую крупную стаю под сводами забора, но и добить прорвавшихся вовнутрь зверей. Для стрелка на вышке потенциально опасным оставался только один мутант – контроллер, но, по словам Птицы, в ту пору их еще не водилось.

Честно говоря, пустая вышка стала для всех истинным облегчением: окажись на ней зомби с пулеметом или гранатометом, снять его оттуда могли только Серый или Крюк, да и то с большой долей везения. С другой стороны, впереди ждали три десятка зомби, гуляющих по площади, через которую надо пройти. Ручной пулемет решил бы эту проблему, поэтому добыть трофейный ствол очень хотелось.

Крюк сделал небольшую петлю и, оглядев «скворечник» КПП со всех доступных сторон, вернулся на исходную позицию. Оказавшись рядом с Серым, он прошептал:

– Вон, в окне. Отойди туда на пару метров и увидишь.

Серый шагнул в указанном направлении и оглядел предстоящее поле боя с нового ракурса. В небольшом окошке в здании у ворот то и дело мелькала чья-то тень, похожая на зомби. Одна створка была выбита из петель и повисла на столбе, вторая накренилась, но удержалась на разъемах – кто-то прошел сквозь них, не особенно замечая препятствие. Стены и забор в выщербинах, изрыты вдоль и поперек глубокими бороздами. По сути, здесь создавался прообраз лагеря на Изумрудном, военные учились ограждать себя от Зоны. Не очень-то у них это получалось, и место они выбрали неподходящее. На территории лагеря под Изумрудным никогда не было аномалий – этакий оазис без аномалий посреди смертельного пиршества. Одно из двух свободных от аномалий мест и было выбрано для строительства центра. А тут аномалии в избытке – сразу же большущий минус.

Прямо над въездом висел огромный фонарь, но он был выключен – оно и ясно, «мешок» накрыл завод днем. А освещение бы не помешало. Крюк снова вынырнул из-за укрытия и жестами подозвал Серого и Макса. Оставив арьергард на месте, троица медленно двинулась в путь.

Вблизи Серый убедился, что тень в окне – это человек, молодой еще совсем парень, видно, солдат-срочник, которому волей судьбы было уготовано попасть в тогда еще почти неизвестную Зону. Он был одет в жилетку украинских вооруженных сил образца десятилетней давности, коротко остриженные волосы стояли дыбом, на конопатом лице застыла глупая улыбка. Он, монотонно сгибаясь и разгибаясь, шатался по комнатке – два шага вперед, два назад, глядя стеклянными глазами в одну точку. Довершала отвратную картину стекающая по подбородку пенистая слюна. Было ясно, что это уже не человек – это уже почти десять лет как игрушка Зоны.

Серый стал всматриваться в пространство за воротами, но, насколько позволял видеть обзор, с той точки, где они находились, за ними никого не было. Это было не очень хорошо. Конечно, в момент выброса на пункте могло и не быть всех положенных четверых бойцов, но как минимум двое должны были остаться – это бывший военный Серый знал точно. Значит, второй зомби где-то притаился, и, возможно, его обожгло выбросом не так сильно, как этого бойца.

– Я пойду первым, – сказал Крюк. – Серый за мной. Если что, стреляй в голову, и всем быть наготове.

– Может, этого хлопнуть? – тихо спросил Макс.

– Он не опасен. Ему мозги выжгло по самое не балуйся, он стрелять не сможет. Мы его потом положим. Пошли.

Крюк перебежал к воротам пропускного пункта и заглянул внутрь. В двадцати метрах от караульной будки стоял еще один солдат, но в отличие от первого он был с оружием и вполне боеспособным. Невысокий крепкий парень в камуфляже шагал от ворот внутрь огороженной зоны. Шаги были резкими, как это всегда бывает у зомби, голова ритмично подергивалась, но автомат в его руках был направлен точно вперед по ходу движения, что не оставляло сомнений в способности зомбяка вести огонь. Пройдя несколько метров вперед, он развернулся и двинулся обратно к воротам.

– Я выбегаю и смотрю, что там справа и слева, – прошептал Крюк Серому, – а ты укладываешь этого. Макс, ты за выходом из «скворечника» приглядываешь, если что, поможешь Серому.

Серый едва заметно кивнул.

– Когда он развернется, – тихо скомандовал Крюк.

Зомбяк меж тем шел к воротам, и даже было слышно, как он что-то рычал уже совсем не по-человечески. Не дойдя до ворот пяти метров, он построевому развернулся и двинулся назад.

– Пора, – сказал Крюк и шагнул за линию ворот. Присев, он перебрался чуть правее, чтобы увидеть пространство за домиком, и почти одновременно прозвучали выстрелы. Серый открыл огонь по уходящему солдату, а Крюк расстрелял еще одного зомби, сидевшего на земле за строением. Четвертый охранник оказался в слепой для стрелявших точке, поэтому его заметили, только когда он первым открыл огонь. Пули раскрошили черепичную кладку на пропускном пункте и прочертили линию по верхнему краю железных ворот. Зомби был на расстоянии пятидесяти метров, скрытый небольшим кустарником, и, если бы не нарушенная координация, то наверняка бы положил очередью Серого.

И Серый, и Крюк прекрасно видели, как бывший солдат пытается трясущимися руками перезарядить оружие. Наконец магазин вошел в рукоять, но выстрелить зомбяк не успел – картечь Макса с такого расстояния не могла причинить зомбяку большого вреда, но нарушила его ориентацию. Замешательством воспользовались Серый и Крюк. Сначала одиночная пуля, выпущенная Серым, попала зомби в шею, и тело покачнулось. Второй выстрел был более точным – свинец вошел под левый глаз, а третья пуля снесла макушку, но зомби это не остановило, опустив автомат, он побрел по направлению к людям.

Крюк тоже начал стрелять, теперь уже не жалея патронов, – арсенал группы все равно скоро пополнится автоматами охранников, они, как было видно, находились в рабочем состоянии. Зомбяк прошел еще десять метров и повалился, получив в голову половину рожка из «FN». К этому времени вместо головы осталась капустная кочерыжка, а руки бредущего безвольно свисали вниз.

– Осторожно, окно! – закричал сзади Макс и выстрелил. Картечь с визгом ударилась о прутья решетки, загораживающей проем окна, в котором показался тот самый конопатый солдат с блаженной улыбкой на слюнявом лице. Он сумел-таки нащупать свой автомат и теперь держал его в руках, пытаясь вытащить ствол наружу. Сила выстрела опрокинула тело навзничь, но шуршанье в здании не прекратилось. Крюк и Серый сменили позицию, первый вбежал на крыльцо и присел, второй оказался рядом с Максом и встал под защиту полуупавшей воротины. Вроде бы больше никто их не атаковал, вокруг было тихо, если не считать возню внутри здания, даже треск «электросети» в пятидесяти метрах от ворот был различим. Прошло десять секунд. Сквозь окно Серый разглядел, что зомбяку удалось наконец подняться и теперь он пытался проскочить в дверь, ведущую наружу, но каждый раз его заносило вправо, и тело с глухим стуком ударялось в косяк.

– Серый, держи территорию, – скомандовал Крюк, затем он через окно расстрелял страдальца, ловко заскочил на ступеньки, ногой открыл дверь помещения и, убедившись, что опасности больше нет, обследовал здание КПП.

В полу обнаружился люк, открытый настежь, вниз вела настенная железная лестница, а в самом подвале горел свет. Там, за маленьким столиком, сидел еще один зомби, на этот раз мертвый. В отличие от остальных мертвецов, облаченных в военную форму, он был одет в оранжевый костюм без погон и вооружен одной только авторучкой. Формирование контура, превратившее в зомби всех, кто оказался внутри него, застигло парня в момент творческого подъема – больше всего, он походил на ученого.

– Макс, иди сюда! – позвал Крюк.

– Чего? – В дверях появился встревоженный старатель.

– Я спущусь, побудь рядом на всякий случай.

Крюк навалился на лестницу, металл даже не скрипнул, зато задрожал свет. Зомби неожиданно повалился на бок, раздался громкий шлепок, Крюк пулей взлетел обратно и замер над лазом. Ничего. Больше внизу ничего не двигалось. Несколько секунд стояла мертвая тишина, ни звука, ни шороха. Серый выглянул из проема, Крюк просигналил: все в порядке.

– Да ну его на хрен, не лезь, – посоветовал Макс.

– Нет, надо глянуть. – Крюк снова ступил на лестницу. На этот раз все обошлось. На самом деле внизу больше ничего и не было, кроме стола в комнатке на десять квадратов стояла небольшая скамья и запертый сейф. Типичный «скворечник» для караульных, только с подвалом. Крюк оглядел стены – их грубо выложили из больших кирпичей гораздо позднее верхней части здания, подвал устроили специально, чтобы защищаться от выбросов. Ключ от сейфа висел на стене, Крюк не нашел ни одной причины, чтобы им не воспользоваться. В железной коробке обнаружился небольшой схрон – две гранаты «Ф-1» и шестьдесят патронов к АК, а в ящике стола четыре нераспакованные аптечки, правда устаревшие, при серьезных ранениях почти непригодные. Порадовал только запас антирадиационных таблеток, они тоже были будто из прошлого века, современные препараты обогнали эти «колеса» на несколько поколений, но выбирать не приходилось. Стол был заставлен бумагами и едой, Крюк быстро свалил все в полиэтиленовый мешок и выбрался наружу.

На улице было по-прежнему тихо, арьергард отряда подтянулся к завоеванным позициям, Птица и Дан жались у стен, Санитар и Серый несли караул, уже успев вооружиться двумя трофейными стволами.

– Птица, разбери пакет, – приказал Крюк. – Там какие-то бумаги, сунь в карманы, потом посмотрим.

Обыском тел занимались Крюк и Серый. Макс и Санитар смотрели по сторонам, готовые расстрелять любого потенциально опасного врага. В результате боя группа пополнилась трофеями в виде трех автоматов Калашникова армейского образца, немного устаревших, но в рабочем состоянии, шестью магазинами к ним, банкой сгущенного молока десятилетней давности, буханкой почти свежего хлеба и несколькими картами местности, правда безнадежно устаревшими.

Тетрадь с записями погибшего умника и еще несколько непонятных листов решили разобрать на досуге, еду тоже сложили до лучших времен. Автоматы поделили по старшинству – у Крюка пока с боеприпасами был порядок, поэтому он ограничился одним автоматом. «Вал», к которому осталось только два рожка, Серый закинул за плечи, бесшумная стрельба еще могла пригодиться, в руки он взял один из трофейных автоматов. Еще два АК взяли Макс и Санитар. Птица на оружие не особо претендовал, поэтому «Вальтер» отдали Даниле. Опустевший дробовик решили с собой не тащить, бросили в каморке.

Один из убитых зомби, тот, что спокойненько сидел за столом, оказался безоружным, где он оставил свой автомат, осталось загадкой, с него сняли только два полных рожка к АК. А пятый боец на КПП все-таки был, и пулемет у него тоже. Но…

Нашел их Птица, точнее, сначала он нашел непонятный черный холм у подножия вышки и радовался так, что хотелось настучать ему по морде. Любой старатель и на двадцать метров не приблизился бы к лоснящейся черной поверхности, вздувшейся над гладью земли. Когда Птица, вопреки уговорам, подошел к подозрительному возвышению и убедил всех в его абсолютной безопасности, рядом обнаружились следы существования вожделенного пулемета – будто отсеченный от остальной части отрезок ствола валялся рядом. Сам холм оказался теплым и упругим и чуть заметно прогибался под рукой.

– Пулемет там, внутри, – объяснил Птица и, указав на вышку, добавил: – И солдат сверху, тоже. Этот холм – не что иное, как пузырь Данилевского. Был у нас такой лаборант, он математически высчитал, что в темпоральном контуре возможно образование однооболочных пузырей, как в воде, когда ее куда-нибудь наливают. Получаются пузырьки воздуха, в данном случае нетемпорализованного пространства…

– Короче, Склифосовский! – остановил его Крюк. – Что нам это дает?

– Нам? – Птица озадаченно посмотрел на товарищей, немного поразмыслил и признался: – Ничего не дает. Просто пулемет и солдат этот как бы остались в том пространстве, вне контура. Видимо, во время расширения контура башня сыграла роль разрыхлителя и образовался такой пузырь, а они в него попали, потом пузырь упал, и они вместе с ним… А дуло в момент окончательного формирования контура снаружи пузыря торчало и мембраной пузыря отрезалось.

– Дуло… – передразнил Крюк. – Башку тебе надуло! Достать его оттуда можно?

– Пулемет?.. А, нет, нельзя, – спохватился Птица. – Тут ведь какое дело: помните, я говорил о двух слоях наружной оболочки темпорального контура? Вспоминайте: одна наружная, силовая, отвечает за постоянство материи внутри контура. Эта оболочка существует, только опоясывая весь «мешок», она формируется в самый последний момент, накрывая весь контур снаружи. А в таких вот пузырях этой оболочки нет, здесь оболочка только одна – аномально-энергетическая, внутренняя. Она действию ДП почти не поддается, только растягивается, как резина, но и впускать-выпускать материю не будет. Здесь мембрана как бы закрыта в обе стороны. Будь у нас ДП, мы бы могли пулемет даже потрогать, может быть, даже пострелять из него, но достать и забрать с собой – нет.

– Как это «пострелять»? Он же внутри?

– Оболочка, смотрите, как жесткая резина, туго, но прогибается. – Птица оперся на холм на уровне средней линии, оболочка под его рукой утонула на пару миллиметров. – Это нормально, пузырь, как воздушный шарик, может прогибаться, растягиваться до определенных пределов, но внутренний воздух с наружным никогда не соприкасается. А ДП делает энергетическую мембрану мягче и податливей, оболочка будет прогибаться гораздо больше.

Мы, когда темпоральные контуры под Проклятым лесом исследовали, пытались при помощи ДП выскочить из контура, не срывая образующего кристалла. Пробивали силовую мембрану и пытались выбежать из контура. Так вот, эта оболочка становилась мягкая-мягкая, можно было из контура метров на пять выбежать. Сначала было легко бежать, потом ее сопротивление увеличивалось, и в конце концов приходилось останавливаться. Потом, по мере сворачивания действия ДП, упругость оболочки возвращалась, и нас затягивало обратно в контур, как сетью. Если бы у нас был ДП, то мы бы могли продавить оболочку, нащупать внутри пулемет, может быть, даже курок отыскать и выстрелить, только пули наружу не вылетят.

– Тогда они должны в месте попадания растянуть пузырь метров на двести, – сделал вывод Санитар.

– Не сомневайся, так и будет – проверено. Пуля вылетит, растянет оболочку, насколько хватит ее растяжимости, остановится и, как из рогатки, полетит обратно.

– Все это, конечно, интересно, но нам это, я так понимаю, ничего не дает, – еще раз повторил Крюк.

– Ничего! Я же говорю, это просто пузырь, с нами он никак не контачит. Моя радость связана исключительно с научным интересом. Мы уже год пытаемся убедить научное сообщество в том, что пузыри Данилевского неизбежны, а они нам говорят, что мы ничего в науке не понимаем.

Крюк сильно хотел зарядить Птице в глаз, но сдержался. Что с него, убогого, взять? Каждый в Зоне сходит с ума по-своему. Он собирает артефакты-уни кумы, которыми почти никогда не пользуется, но и не продает их, хотя умники за каждый выложат и миллионы, и душу. А Птица радуется, что в природе есть какие-то пузыри, видите ли, его самолюбие тешит, что они оказались умнее всех. Что ж, пусть.

– То есть вы теперь крутые, а все остальные полные лузеры, – подытожил Крюк, получил кивок от Птицы и переключился на другую тему: – Как думаете, умники, услышав выстрелы, притормозят?

– Наверняка, – ответил Серый. – Главное, чтобы они оставались на месте. Что ты там нашел?

Крюк меж тем вытащил что-то из кармана у одного из зомби.

– Мультиволновая рация. – Он развернул толстую черную коробку, похожую на телефонную трубку конца прошлого века. Когда-то, на заре образования Зоны, радиосвязь с разноразмеренной длиной волны была единственным средством дистанционного общения в периметре. Теперь ею пользовались лишь военные, и многие бродяги заказывали себе ПКДА с радиосвязью именно для того, чтобы периодически прослушивать их частоты. Частенько там можно было поймать интересную информацию относительно планов коалиции и убраться из районов возможного патрулирования подальше и заранее. Крюк был из их числа. Он вообще знал толк в разных средствах связи, сказалась служба в армии, где Крюк успел побывать и в роли радиста тоже, а также природная тяга к технике.

– Это самые первые и примитивные портативные детекторы, – прокомментировал он, – созданы на базе многофункциональной рации МНК-66. В Зоне не прижились, потому что улавливали только «электросети» и «мясорубки», да и те не всегда. Короче, бесполезная штука. Зато на «вечной батарейке».

Крюк вывернул заднюю стенку прибора, там, в гнезде для аккумуляторов, покоился небольшой серый артефакт с маслянистыми вкраплениями, прикрученный к контактам обычной изолентой. «Вечная батарейка», когда-то артефакт выглядел именно так, в первые годы Зоны их вывозили с территории чуть ли не грузовиками, направляя на благо отечества и собственные нужды. Правда, потом выяснилось, что они способствовали образованию злокачественных опухолей, вызывали повышенную утомляемость и имели ряд прочих недостатков в счет оплаты за халявную энергию. Но это потом, а поначалу на «вечных батарейках», буквально валявшихся под ногами, работали все электроприборы военных.

– Странный какой-то артефакт, – заметил Макс. – Я таких мелких не видел.

– Тогда они такими и были. Первые «батарейки» все были маленькие, – ответил Крюк.

– Откуда ты знаешь, ты же позже пришел? – Макс, который с интересом разглядывал «древний хабар», потрогал антиквариат пальцем. Нынешние артюхи будут раза в четыре побольше. Правда, он и сам застал времена, когда «вечные батарейки» были меньше тех, что находят теперь. Это сказывается растущая энергия выбросов, умники давно доказали, что первые выбросы уступали по силе современным и их мощность продолжает медленно, но расти.

– Книжки умные читать надо, – пошутил Крюк, возвращая артефакт на прежнее место. – Сейчас попробуем прощупать почву. По сторонам кто-нибудь смотрит?

– Все в порядке, – тут же отозвался Серый, его меньше других интересовала находка. Но вокруг действительно не было никаких признаков опасности. Санитар и Макс мигом вернулись к охране прилегающей территории – на всякий случай.

Крюк снова повернул рацию, пощелкал тумблерами, пробежался по настройкам. Работает. На то, что у спасаемых умников окажется такая же, Крюк несильно рассчитывал, но чем черт не шутит, вдруг, войдя в контур, они тоже нашли что-то подобное.

– Вокруг слишком много электричества, – вставил Птица, поняв, чего добивается Крюк, – даже если они подают сигнал, помехи его гасят.

– Заткнись! – оборвал его Крюк. – Слабый волновой сигнал.

– Где? – Умник вытянулся за спиной Крюка, остальные хоть и навострили уши, остались на местах, почти не шевелясь.

– Оттуда. – Крюк повернулся к вышке, всполохи-помехи на экране сменились более четкой картинкой. В графиках Крюк ничего не понимал, но было ясно, что сигнал идет из-под того самого холмика, вроде могильного. Из пузыря, которому так обрадовался умник. – Подожди-ка, давай выведем на звук.

Рация или древняя ПКДА, чем бы она ни была, запищала, шершаво, глухо, но вполне различимо. А главное – прерывисто. Даже ничего не понимающий в этом Птица различил морзянку.

– SOS… Нуждаюсь в помощи… Упал с вышки… Мало кислорода… – перевел Крюк. Немного помолчал и добавил: – Все, дальше пошло по кругу. SOS… Нуждаюсь в помощи… Упал с вышки…

– Он что там, живой? – догадался Дан.

– Нет. Задохнулся, – констатировал Крюк. – Просто записал призыв на прибор и поставил на подачу, а батарея вечная. Ты же говорил, через стенку контура никакие сигналы не проходят?

Последний вопрос был обращен к Птице.

– Так то через стенку контура. Там силовая мембрана, она гасит любой сигнал. А здесь податливая оболочка пузыря, она немного рассеивает сигнал, но не гасит его. В конце концов, представьте железную бочку. Бочка – это и есть контур, в котором мы находимся. И эта бочка заполнена водой, так вот вода – это пространство контура, отличимое от внешней среды. Сигнал, например, свет через стенку бочки не проходит ни внутрь, ни наружу. А пузырь Данилевского – это как пузырь воздуха в воде, он огорожен от пространства контура натяжением, но если в нем окажется источник света, то свет рассеянно, но выйдет за пределы пузыря. При этом не нарушается главное условие «темпорального контура» – постоянство внутренней среды, во время выброса и обновления контура свет точно так же вернется обратно в пузырь.

– Понятно. – Крюк выключил рацию и огляделся. – Парень недолго мучился, воздуху в пузыре минут на десять, не больше. Ну, да пусть земля ему будет пухом! Рации возьмем? Вдруг пригодятся.

– Надо попробовать, на сколько они берут, – отозвался Макс.

Он аккуратно, как будто мертвец снова мог ожить, подошел к другому телу, обыскал его и нашел точно такой же прибор. Крюк принял его, осмотрел, проделал какие-то одному ему понятные манипуляции и вернул Максу:

– Отойди за ворота.

Максу ничего не оставалось, кроме как послушаться. Крюк выждал несколько секунд и начал быстро набивать на клавиатуре сообщение посредством азбуки Морзе. Пальцы ловко скользили по приемнику, заставляя аппарат чуть слышно пищать.

– Ты надеешься, что мы таким образом сможем общаться? – с иронией произнес Дан. – Кто-нибудь знает Морзе?

– Немного, – поднял руку Санитар.

– Монгол знает, – вклинился Птица. Крюк одобрительно кивнул и закончил сообщение, после чего снова принялся за настройки. Серый опасливо смотрел за ворота, Макс находился там один и подвергался излишнему риску.

– Проверка связи, раз, раз, – зашептал Крюк в «ухо» рации. – Макс, слышишь?

В ответ раздалось шипение и скрежет, в полутьме они, казалось, разнеслись на всю округу, и Крюк торопливо прикрыл динамик рукой. С пятой секунды в ворохе звуков всплыла связная человеческая речь, но она то и дело прерывалась помехами. Учитывая близость Макса, об общении таким способом можно было забыть, даже многоканальный передатчик не справлялся с обилием электричества, разрывавшего пространство в округе.

– Да, жалко, – согласился Крюк. – Но морзянка должна проходить, уже хорошо. Об условных сигналах можно и договориться, не обязательно знать всю азбуку. Зовите Макса, и выдвигаемся.

От ворот и КПП предстояло пройти вдоль забора, по сути, тем же путем, только с другой стороны заграждения. Длинная стена ангара, за которым прятались двое ученых и один военный старатель, была видна и отсюда, прямо под нею сверкала целая сеть искрящих аномалий – «электросети» были крупные и настолько частые, что почти сливались в единое целое. Справа в сорока метрах растянулось длинное низкое строение, похожее на гаражи, возможно, это они и были, только ворота находились с другой стороны.

Пространство между КПП, ангаром и гаражами, там, где не было аномалий, заросло приземистыми деревцами, достаточно редкими, чтобы дорога просматривалась далеко вперед. Аномалий было много, преимущественно «спирали», изредка чередующиеся с «электросетями» и «лифтами». Крюк все больше сваливался к забору, в конце концов, пришлось буквально скользить вдоль стены. Если не удастся дойти до умников напрямую, вдоль ограды, то придется делать огромный крюк вокруг ангара, и еще не ясно, найдется ли проход там.

Но на этот раз группе повезло. После перешейка в пару метров, свободного от аномалий пространства, впереди обнаружился длинный и свободный коридор, лишь через двадцать метров дорогу пересек небольшой овраг. Осветив дно канавы фонарем, найденным у одного из убитых на входе солдат, Крюк обнаружил в ней «печку», если не слишком наглеть, то аномалия не проснется, а значит, перебраться на другую сторону будет не проблематично. Так оно и вышло.

От оврага до того места, где ждут умники, оставалось меньше ста метров почти чистого пространства, и Крюк прибавил ходу. Перед поворотом за край ангара он велел остановиться. Глаза устали от бесконечных вспышек «электросетей», а с торца здания была непроглядная темень, непонятно, как умники собирались просидеть в своем укрытии сутки, если не видели подступов к нему. Те же кровососы прекрасно ориентируются в темноте, если еще и в режим «стелс» перейдут, то шансов увидеть их во тьме – ноль.

Крюк, прижимаясь к земле, прополз вперед. Если умники не полные профаны, должны заметить его, на фоне отблесков «электросетей» он прекрасно виден, теперь только бы не пальнули со страху. Не приближаясь, Крюк включил трофейный фонарь и посигналил три раза, то закрывая, то открывая его рукой, – недалеко, увидят.

«Значит, говоришь, что Монгол знает азбуку Морзе», – припомнил Крюк слова Птицы и начал отсвечивать короткое сообщение: «Свои. Свои. Свои». Ответили ему только с девятого раза.

Уж если кого и ожидал увидеть Монгол в качестве спасителей, то никак не эту банду из шести оборванцев. Без защитных костюмов, с устаревшим оружием в руках и грязные, как черти, они походили на шайку опустившихся мародеров, случайно забредших на огонек. Однако Мэг радостно обнималась с мужем и кем-то еще, представившимся Санитаром, Долл тискал в объятиях Воронина, два старателя – один молодой, другой постарше – ждали, когда закончится эта веселая вакханалия. И лишь один из пришедших, тот самый, что в начале изрядно напугал Монгола, выбивался из общей картины. На нем был спецкостюм офицера «братства», в руках отличная штурмовая винтовка, а во взгляде больше ума и уверенности в собственных силах, чем у всех остальных вместе взятых. Никто на свете не заставил бы Монгола поверить, что этот парень как-то связан с дубообразными и агрессивными сектантами, и тем страннее был его наряд.

Когда двадцать минут назад Долл потрепал Монгола за рукав, тот резко поднялся и открыл глаза. Даже не глядя на ПКДА, было ясно, что проспал он не больше часа, значит, произошло что-то непредвиденное. Мэг лежала рядом, прижавшись к бетонной плите, и выглядывала из-за ящика.

«Что?» – одним взглядом спросил военный старатель.

Вместо ответа умник указал за ящик, туда, где был выход из «языка», в котором они оказались. Монгол выглянул и сразу же отпрянул назад. Его сильная рука оттащила за капюшон Мэг, на ее возмущенный взгляд спецназовец лишь грозно показал кулак. Впрочем, выходило, что игры кончились, – выбравшись из-за угла ангара и прижавшись к земле, в их сторону смотрел боец «Братства Зоны», спутать защитные костюмы сектантов с другими спецухами невозможно. Выходит, сектанты не только вошли в «темпоральный контур», но и знают, где искать вошедших ранее нарушителей. А учитывая, что бежать им некуда, сам собой напрашивался ответ на вопрос, чем закончится эпопея с проникновением в консервы. Сектанты не ведут переговоры и не берут пленных! Все, амба!

С некоторым опозданием в голову пришла мысль, что сектант не просто светит фонарем в их сторону, но и подает какие-то сигналы. Наконец страх немного подвинулся, освобождая место конструктивным мыслям, – это же точки и тире, морзянка. «Свои. Свои. Свои». Слово повторилось несколько раз. Очень странный человек. Отдохнул, снова семафорит с завидной скоростью и точностью одно и то же.

Монгол оглядел подходы к плитам, на которых его команда устроила временное убежище, – нет, никого, кто подбирался бы к ним исподтишка, не было. Сигналить в ответ – значит выдать себя с головой, хотя если сектанты уже здесь, то вряд ли уйдут, не проверив все до конца. Оставалось довериться логике и проверить, что значит «свои». Монгол оторвал от подкладки аптечки кусок белой ткани и, привязав к прикладу, поднял над своим укрытием.

Уже интересно. Вместо ответа сектант махнул куда-то за угол ангара, и на фоне отблесков искрящихся аномалий появилась еще одна фигура, на этот раз на ней не было никакой защиты, только АК в руках. Человек встал в полный рост и замахал руками. Монгол узнал его и облегченно вздохнул, как оказалось, зря. Вместо организованного спасательного отряда на помощь пришла бригада любителей.

Теперь, когда два разрозненных отряда соединились, Крюк смотрел на все это дело по-другому. Все-та ки не так страшен черт, как его малюют. В первую очередь ему понравился Монгол – по сути, ему в одиночку удалось довести двух хлюпиков до середины пути, а это уже говорило о многом. Вместе с Максом, Санитаром и Серым дело может пойти быстрее и удачнее, глядишь, все получится.

Странно было, что умники, попав в консервы, вообще не оказались в западне. Пятак десять на десять метров, в котором они очутились, войдя внутрь с трех сторон, оказался окружен плотным кольцом аномалий – в большинстве своем «воронок». Монгол насчитал четырнадцать штук. И лишь с четвертой стороны Зона, будто бы смилостивившись, оставила выход в виде извилистой свободной дорожки. Большую часть участка занимали штабеля бетонных плит. Длинные острова готовых изделий уходили, сколько позволяла видеть темнота, на восток, упираясь в невысокое строение вдали, его контуры можно было разглядеть благодаря тусклому свечению «студня», находящегося рядом. Там же, похожий на жирафа, пристроился передвижной подъемный кран. И плиты, и автокран были слишком тяжелы для «спиралей», поэтому, глядя на них, создавалось впечатление, что аномалий вокруг нет, хотя Монгол утверждал обратное.

Для создания укреплинии Монгол выбрал самый высокий штабель плит, расположившись на нем, можно было видеть все подступы к временному пристанищу, а за ним имелась небольшая ниша, в которой можно было укрыться в случае оружейной атаки, например, с крыши ангара. Впрочем, основная опасность в данной ситуации должна была исходить именно от мутантов, волей случая учуявших непрошеных гостей. Вот тут и играло на руку то, что проход между аномалиями был только один. Для начала Монгол прошел вперед по свободному коридору и, убедился, что так можно дойти хотя бы до входа в ангар. Потом выбрал на тропе два наиболее узких участка и установил на них растяжки, чтобы никто из тварей не смог подобраться к ним бесшумно, – разве что в «мешке» окажутся какие-нибудь летающие мутанты. На крайней плите он установил звуковой датчик – натянул веревку и привязал к ней две банки от консервов, если кто зацепит, то шум будет мама, не горюй. В довершение всего на плиту они с Доллом водрузили железный ящик, теперь он служил им какой-никакой защитой от взглядов мутантов, но в то же время позволял людям следить за подступами.

Крюк быстро определил, что терять время не следует, и, пока прочие радовались встрече, занялся разведкой ситуации. На прямой вопрос военстарателя ответил, что никакого отношения к секте он на самом деле не имеет, а костюм позаимствовал, исходя из необходимости. Прочие детали обещал рассказать, когда улягутся страсти и удастся поговорить по душам всей честной компанией. Монгол в общих чертах обрисовал обстановку: из «языка» есть ход до ангара, окруженный «спиралями».

– А вы зашли в те ворота? – спросил Монгол, указывая в сторону, откуда явилась подмога.

Крюк без особых подробностей поведал, что произошло, пока они добирались до места, о том же беседовали Птица с Доллом, Мэг с Серым и Санитаром. Пора было объединяться и обсудить дальнейшие планы.

Для начала умникам рассказали о завещании, оставленном Мэг, точнее, о том, что сон о гибели Монгола и девушки видели все старатели Зоны. Потом Санитар описал их хождения по мукам, особо останавливаясь на моментах опасности и нападений мутантов.

– Теперь мы знаем, что нас ждет впереди, – подытожил его рассказ Птица. – До выхода из цеха сборки дорога нам известна, а дальше попробуем прорваться. Вы прошли половину пути, теперь нас втрое больше и знаем мы гораздо больше, так что…

– Почему послали вас, почему среди вас гражданские? – спросил у Серого Монгол, которому до сих пор не верилось, что его спасают простые бродяги.

Серый рассказал о попытках коалиции прорваться в консервы, Макс – о большом походе старателей за «полем артефактов» и о том, чем все это закончилось. Другого выхода не было. В конце Серый объяснил, что придумал Горбунов и к чему это привело.

Потом последовал рассказ о походе к «мешку», о Докторе, о контроллере, напавшем из летающего дома, о предателе Прошине и о многом другом. Время для бесед и обсуждения дальнейших планов было. Было решено оставить небольшой запас времени на тот случай, если их еще раз кому-то придет в голову спасать.

Когда побывавшие в плену у сектантов поведали о том, что им пришлось пережить, Крюк рассказал о своих приключениях.

– Я, честно говоря, не ожидал, что «братство» себя так поведет. Теперь-то понятно, почему они так упорно шли за вами, но тогда я был уверен, что разозлю их настолько, что им будет не до вас. Я убил их командира и проводника, после этого думал, они из кожи вон вылезут, чтобы меня найти, но… они даже не остановились, посадили в засаду двоих, чтобы прикрыть себе тыл, и все. А обойти это место негде, пришлось ждать десять минут, пока один из сектантов допустит ошибку и выглянет. В общем, я думал, что догонят они вас, тем более что из форта навстречу вам могли еще один отряд послать, как только засаду положил, побежал за вами, но через несколько минут получил от Макса сообщение, что вы на месте. И так меня интерес разобрал, почему они за вами тащатся, что решил я за ними еще немного прогуляться. У форта они со вторым отрядом соединились и на Янов напрямки пошли, после этого я уже не сомневался, что они на маяк идут. Только я Максу скинул, чтобы вы уходили, как пришло сообщение от Серого, он мне обещал пропуск категории «А», если я опустошу его нычку раньше «братьев» и отнесу вашему профессору Горбунову.

– Категории «А»? – не поверил Монгол. – Свободное перемещение по Зоне, включая территорию вокруг секретных объектов?

– Да, – подтвердил Крюк. – Я ведь все правильно понял?

Серый кивнул:

– Это был последний ДП, девятый. Мы заранее договорились с Горбуновым: если встанет вопрос о возможном сохранении пробойника, я могу от его имени обещать все, что посчитаю нужным. Чем можно было заинтересовать Крюка? Не деньгами же. Пришлось пообещать пропуск.

– Так, я не понял, что значит «пообещать»? – оскалился Крюк. – Ты же говорил, твой Горбунов свои обещания выполняет.

– Он выполняет, я – не всегда, – честно признался Серый. – Ты уж извини, Крюк, вряд ли это обещание выполнят.

– Да я и не надеялся сильно, – махнул рукой Крюк. – Ладно, проехали. Надеюсь, про «поле артефактов» другой разговор?

– С этим можешь не сомневаться, – поспешно заверил Серый. – Про «поле» мы изначально договорились, все, что соберем, – ваше.

– Ладно. Короче, добрался я до Янова, опустошил тайник, понял, что вас сектанты загребли, сижу, думаю, что делать. Один на «братство» не попрешь. В общем, решил я выброс на месте переждать, а там, думаю, разберусь, что делать. Залез на крышу соседнего дома, может, помните, там такой черный барак с чердаком стоит, вот я на чердаке прилег, жду. Вдруг вижу – идут четверо. Пришли тайник обыскивать, а там, естественно, ничего нету. И вот стоят они внизу, в пятнадцати метрах от меня, один из них давай по рации связываться, еще ближе подобрался, минуты две поговорил, а я все слышу. В бщем, приказали им двух человек оставить в засаде на станции, еще одного в смотровом домике у выхода из коллектора.

Двоих они оставили, еще двое, соответственно, ушли, а я с полчаса полежал, послушал, что они меж собой терли. Из разговора понял, что вы в подвале у какого-то Крыса и что сразу после выброса на них должны напасть военные. В конце концов, я их обоих тихо уложил и пошел к коллектору. У коллектора взял языка, – Крюк, усмехаясь, развел руками, – а не хрен спать на посту, допросил его, это только говорят, что сектанты смерти не боятся – когда ствол в рот засунут, верещат, как радио. Так что, когда я вошел в коллектор, я уже знал, где находится подвал Крыса, как туда попасть, какая охрана, все пароли и явки.

В коллекторе выброс переждал, я там в шмотки убитого адепта Зоны переоделся и, как только выброс закончился, на поверхность вылез. Сначала пришлось спрятаться прямо под носом у сектантов, в двадцати шагах от выхода, в яме. По сути, я сам себя в мышеловку посадил, залез в такое место, что в обычный день у меня никаких шансов уйти не было бы, но я-то знал, что скоро коалиция их утюжить начнет. Короче, я даже видел, как две бригады в подземелье спустились и меня искать отправились, они и представить не могли, что я рядом лежу, под плитой. А уж как бомбить их начали, тут такое началось, сам черт не разберет, кто, где и чей. Проблем не было: вылез, по коалиции стреляю и тихонько мимо сектантов – сначала поближе к форту, потом и вовсе в тыл. Два раза меня останавливали, один раз кент с красной нашивкой в сопровождении двух боевиков – не знаю, кто он у них по званию, – спросил, куда я иду. Я сказал, что к Крысу по поручению Мирры, это у них там главный – я у сектанта в коллекторе узнал.

Все, кому посчастливилось повстречаться с Миррой вживую, усмехнулись. Прежде всего сметливости Крюка.

– Второй раз вообще какой-то одинокий боец, но тоже с нашивкой, серебристой такой, – продолжил Крюк, – там, где с болота кислотой воняло.

– Это хлор, – вставил Птица.

– И я, и он в противогазах, сказать ничего не можем, он мне стал что-то жестами объяснять. Я думаю, может, у них язык какой специальный на такой случай предусмотрен, вокруг никого, в общем, мне его было спокойнее убрать. Ну а дальше все ясно. Охраны над вами почти не было, только старик этот, Крыс, чуть меня не подстерег, но я его Максовым артефактом запеленговал.

Потом Крюк быстро дорассказал о чудесном спасении пленников и обрисовал положение дел внутри контура, показал добытые рации, объяснил, чем они могут быть полезны. Птица во всех подробностях поведал о найденном пузыре и прочих открытиях, оказалось, их несколько, но уже на второй минуте умники перешли на профессиональный жаргон и понимать друг друга стали только они. Бойцы оставили их в покое и все вместе по карте, подсвечивая тусклыми экранами двух раций и одного фонаря, рассмотрели то место, где бригада спасателей вошла в «мешок», где была перебита застава зомбяков и каким путем Крюк довел команду до места встречи. Пока все сходилось.

Потом Санитар в очередной, уже двадцатый раз пересказал свои сны, а Птица нанес на карту значки и определил степень их опасности. В принципе, если знать заранее, где и чего ждать, дорога не должна стать слишком тяжелой, исключение составлял тот участок, который начинался за вторым ангаром. Три десятка зомби – это немало, но в пять-шесть стволов разобраться с ними можно.

Несведущих, то есть Крюка, Санитара и Дана, наконец посвятили в изначальный план прохождения препятствий внутри «мешка». Десяток спецов и пятеро ученых должны были по-тихому проникнуть в контур, пройти насквозь два ангара и выбрать один из двух возможных путей продвижения. Либо поверху, через площадь, либо по подземному тоннелю, что начинался под зданием заводоуправления.

Путь поверху был отвергнут: после понесенных потерь вдвоем Монголу и Мэг пробиться через три десятка зомбяков было нереально, поэтому они решились пройти через подвал и подземный тоннель, соединявший несколько зданий воедино. Когда-то тоннель соответствовал всем стандартам бомбоубежища и предназначался для защиты рабочих завода при атаке ядерным оружием. Если бы он оказался свободен, то по нему можно было добраться бы до линии железнодорожных путей, там из подвала имелся выход на поверхность, и это место всего в сотне метров от цели, от артефакта, образовавшего контур.

Теперь путь через тоннель был отрезан, но Крюк все равно выведал все, что о нем знали ученые, в первую очередь из-за «поля артефактов», которое находилось рядом с входом в подземелье.

– Ну что, – в заключение слово взял Крюк, как-то незаметно он перехватил инициативу, взял на себя роль главнокомандующего в разрозненной команде, – в нашей ситуации есть два минуса. Первый – это зомби, с патронами у нас не фонтан, а зомбяки с оружием и весьма свеженькие. Второй – это два кровососа, и мы не знаем, откуда их ждать.

– Кровососы появились, когда они стали пробираться в подвал. – Санитар кивнул на сестру и повернул карту к себе. – Скорее всего, почуяли добычу, когда Маша с Монголом смотрели на зомбяков с балкона. Значит, нападут, когда и мы туда дойдем.

– Вот это-то и хреново, – заключил Крюк. – Ладно, раз другого выхода нет, то общий план принимаем. Когда пойдем?

– Нам надо поспать, – сказал Птица. – Все устали, а торопиться некуда. Заодно и запас времени оставим, вдруг да понадобится.

– Птица правильно говорит, – поддержал Серый, – время есть, отдохнуть надо. К тому же Мэг и Монгол тоже не сразу пошли, так?

Серый повернулся к Санитару:

– Так, только я точно не знаю, сколько они ждали.

– Двенадцать часов по плану, – ответил Монгол. – Группа, войдя в периметр, должна была выждать двенадцать часов. Мы наверняка сделали так же.

– Значит, что? – Крюк отобрал у Дана тощий рюкзачок и уложил на него голову. – Четыре часа после выброса мы уже потеряли, делаем еще две смены по четыре – получится примерно двенадцать часов. Тогда мы пойдем по консервам примерно в то же время, что и вы. Сами разделитесь пополам – кто спит, кто караулит. – Крюк закрыл глаза. – Меня толкнете, когда подъем. Все, я сплю.

И сразу же захрапел.

– Крюк, поднимайся. – Кто-то бесцеремонно толкал Крюка в спину, хотя чего еще ждать в Зоне – не институт благородных девиц. – Слышь, Крюк?

Оказалось, что это Птица. В первую смену легли спать Макс, Дан и Крюк, остальные предпочли пообщаться – ясное дело, Крюк бы тоже не смог уснуть, если бы ему выпало обнять много раз почившую сестру или жену. Зона – шутки у нее дурацкие.

В общем, вдоволь наобщавшись, умники разом завалились на плиты, с ними же Санитар и Серый. Монгол не хотел ложиться: мол, не привык спать в Зоне, он ведь не старатель, а «спец», высадился с «вертушки», марш-бросок, пострелял и домой, в теплое укромное местечко. Но Крюк при поддержке артиллерии в виде Мэг и Птицы его все-таки заставил лечь.

Кстати, Крюк очень расстроился, что Мэг не попала в его смену. Деваха очень красивая, а при тотальном дефиците женского пола в Зоне просто посидеть с такой лапочкой рядом – уже счастье. Но не сбылось. Да еще и Птица озадачил напоследок, вручив Крюку документы, добытые у мертвяка в подвале КПП.

– Мы тут поразбирались с бумагами, – сообщил он, – похоже, что здесь, помимо военных, работали еще и ученые. Это дневник некоего Капошкина, похоже, рядовой лаборант, записывал показания приборов и какие-то замеры, но выражается довольно грамотно, термины, формулы – все по делу. Информация, конечно, устаревшая, то, что они изучали, мы уже давно знаем, но я не думаю, что он здесь один работал, судя по объему данных, работа кипела по всем направлениям, а это минимум небольшая лаборатория.

– И что это нам дает?

– Пока не знаю, но информации по лаборатории у нас не было. Про то, что здесь могут оказаться военные зомби, Горбунов нас предупреждал, правда, информация по объекту была засекречена, а потом почти полностью утеряна, для того времени – обычное дело. Все, что он смог добыть, – это данные о подготовке плацдарма для высадки войск где-то в этом районе. Завод для этого подходил, соответственно, на территории вполне могли оказаться и попасть под пси-удар темпорального кристалла военные старатели. Мы предполагали два-три мобильных отряда, способных зачистить территорию от мутантов и дождаться подхода основных сил. Поэтому у меня не вызвал вопросов пост на КПП. Но ученые, лаборатория – это совсем другое дело. Помнишь, Санитар рассказывал, что среди зомбяков на площади есть и безоружные, в оранжевых комбинезонах, в белых костюмах.

Крюк кивнул.

– Так вот, я думаю, – продолжил Птица, – что это техперсонал и часть ученых, попавших под выброс кристалла.

– А лаборатория – это уже не два десятка случайно попавших под колпак военных, а гарнизон охраны. Значит, и зомбяков будет гораздо больше.

– Мы тут подумали, где может быть лаборатория, лучше всего подходит горячий цех. Там большие подвальные помещения, в несколько этажей, раньше они использовались как технические залы. Если бы я готовил площади для лабораторий, то лучшего места не найти. И большая часть охраны должна быть там, внутри, снаружи бродят только те зомби, которые оказались в момент образования контура близко к выходу – скорее всего, группы зачистки военных и аварийные службы вышли наводить порядок после планового выброса. А ученые поднялись для сбора данных с приборов.

– Но нам, в принципе, внутрь соваться незачем? – то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес Крюк.

– Да, я про то и говорю. Нам надо мимо пройти, до кристалла, а дальше пусть уже военные территорию зачищают.

– Не знаю, – задумчиво произнес Крюк. – В то, что потеряли документы о неудавшейся военной операции, я еще поверю, а в то, что не осталось никого, кто помнит о накрытой консервами лаборатории, верится с трудом. Не подставил ли вас ваш Горбунов? Может, все дело в лаборатории, а не в атаке на Припять?

– Не знаю. Может, и в том и в другом. Для нас-то нет разницы.

– Для нас нет, – согласился Крюк. – А вот для них…

– И карта еще при нем была пластиковая. – Птица показал кусок пластмассы. – Похоже на пропуск.

Крюк взял ее в руки, повертел и сунул в карман:

– Ладно, иди ложись. Я сам все посмотрю.

Крюк устроился на импровизированном бруствере из обломков старого железа рядом с Максом и Даном. Разговаривать на посту, в принципе, было не о чем. Макс, добравшись до «мешка», все больше молчал, ждать разговорчивости от Дана тоже не приходилось. Дан здорово измотался, все-таки с корабля и сразу на бал, в смысле в Зону, и сразу в пекло – не под силу и более здоровым парням, вон Серый с Санитаром тоже держатся из последних сил. Поразмыслив, Крюк отправил салапета досыпать, тот пытался возражать, но пара волшебных тычков быстро решила исход спора в пользу Крюка.

В итоге нести караул пришлось вдвоем. Макс к запискам ученого отнесся скептически, есть лаборатория или нет, решающего значения это не имеет, путь к кристаллу один, и выбирать не приходится. Крюк же попытался разобрать общую суть, но завяз в специальных терминах и формулах. Никакой пользы записки сумасшедшего ученого не принесли, а вот карта, похожая на цифровой пропуск, говорила за то, что под сводами бывшей плавильни завода есть лаборатория, причем не просто рядовая конторка, а высокотехнологично обустроенная.

– Слышь, Крюк, – прервал его размышления Макс, – а на хрена ты нас спасать полез? Ведь не за пропуск же?

– Не за пропуск, – честно ответил Крюк. При почти лунном свете взгляд Макса казался отрешенным. – Сам не знаю, получилось так. По наитию, что ли.

Крюк лукавил. Не по наитию, а из-за отсутствия другого выхода. Он знал всего два места на территории Янова или близко к нему, где можно было переждать выброс. Одно – тот самый подвал, где сектанты взяли всех его подельников. Второе – подземный ход-коллектор, которым пользовались сектанты для перехода от форта к станции. Сразу после выброса оба места обязательно проверят, к тому же сектанты уже будут знать, что именно Крюк унес вожделенный прибор. Погони не миновать, а спрятаться в окрестностях станции гораздо труднее, чем в лесу, да еще и после выброса, когда волна мутантов бросится врассыпную от Припяти к периферии Зоны – не достанет «братство», достанут твари. Поэтому Крюк решил, что удобнее всего прятаться от сектантов там, где его будут меньше всего искать – в их собственной крепости.

2. Ангары

Первым шел Монгол. Так решили на общем совете, поскольку однажды он уже проложил путь между аномалиями и справился с этим вполне успешно. Санитар пристроился в полуметре позади него, остальные, выстроившись в колонну, отстали на пару метров. Крюк шел третьим, как самый опытный боец, он будет помогать огнем Санитару и Монголу, когда это понадобится, еще чуть дальше Серый и Макс взяли в тиски троих ученых. С оружием и патронами было не то чтобы очень здорово, но для начала хватит, а потом как бог даст.

Монгол периодически подбрасывал вперед болты, шагал, притормаживал, снова бросал, и так по кругу. На очередном шаге Санитар придержал военного старателя.

– Чего? – еле слышно спросил тот.

– Дежавю.

– Чего-о?

– Я говорю, видел уже эту картинку. Вон ту свалку хорошо помню. – Санитар указал на кучу мусора в шести метрах от него. Что-то типа высокой колонны из перевернутого вертикально агрегата в центре, обросшего более мелким металлическим хламом.

Оказавшийся рядом Крюк тоже кивнул. Остальные замерли поодаль.

– Вон там, за кучей мусора около стены, выключатель, – объяснил Санитар. – Не рубильник, а простой выключатель чуть повыше. На балконе на одиннадцать часов должен быть зомби с обрезом.

Крюк кивнул:

– Аномалии вдоль стены есть?

– Вроде бы нет. – Санитар пожал плечами.

– А там что, шкаф? – Крюк пригляделся, рассматривая все, что скрылось в темноте угла.

– Шкаф, – подтвердил Санитар.

– Монгол, ты балкон видишь? – Крюк обошел Санитара и прижался к стене, пытаясь разглядеть как можно больше. Лучше видно не стало, свет почти не попадал в эту часть зала, а блики от «электросети» в другом конце ангара только мешали.

– Вижу, никакого движения.

– Он, может быть, сейчас где-нибудь на том конце бродит, – резонно заметил Крюк. – Не факт, что он все время за колонной прячется.

– Да это простой старатель, который случайно забрел на завод, – возразил Монгол, – он напуган, вряд ли будет бродить по всему ангару.

– Ты у нас знаток психологии зомби? – усмехнулся Крюк.

– У Птицы спроси. Зомби, они, как люди, только с повышенной агрессией. Каждый сигнал воспринимают как источник опасности, мы даже специальные эксперименты проводили. А этот в зомби превратился, когда от мутантов прятался, с его двухстволочкой ему бы и собак хватило, так что у него до сих пор одна мысль – как можно дольше ото всех прятаться. А вот когда его найдут, он начнет стрелять.

– Ладно, давай проверим твою теорию, – согласился Крюк. – Идем вдвоем, ты включаешь свет и сразу прячешься за шкаф. Когда он оба ствола разрядит, я забегаю на балкон, ты прикрываешь.

– А мы? – спросил Санитар.

– А вы отходите метров на десять назад и смотрите, чтобы никто к вам сзади не зашел. И ствол Долла мне принеси.

Санитар ушел, умник сам притащил Крюку «Винчестер» и шесть дополнительных патронов, но от них Крюк отказался: вступать в длительную перестрелку с мертвяком в его планы не входило. Когда Долл отошел на безопасное расстояние, Крюк дал команду Монголу, и они вдвоем заскользили вдоль стены.

Сам Крюк намеревался спрятаться за так называемой кучей мусора. По крайней мере, так выразился Санитар. На деле это была довольно редкая и относительно безопасная аномалия, именуемая «черной дырой». Артефактов «черная дыра» почти не рождала, поэтому и была малоизвестна широкой публике. Два найденных еще на заре образования Зоны артефакта выглядели как полукилограммовый приплюснутый металлический предмет с красными вкраплениями. Умники назвали его незамысловато – «диск», хотя старатели наверняка наградили бы артефакт более звучным названием, если бы нашли еще хотя бы один. Но те два оказались уникальными, Крюк видел их на фотографиях, украденных для него из архива одним алчным ботаном. По свойствам «диск» очень схож с артефактом «батарейка». Только «батарейка» могла вечно питать одновременно не больше чем с десяток лампочек, а «диском» можно вечно освещать небольшой городок.

Формируются «черные дыры» обычно в заброшенных зданиях, в которых полно техногенного мусора, как здесь. Говорят, раньше их было много в ангарах завода «Восток» на «Промзоне», там когда-то и нашли два артефакта, но потом аномалии потеряли силу и развалились. По каким-то причинам центром аномалии становятся крупные останки агрегатов, станков и прочих конструкций, возникает что-то вроде гравитационной ловушки, только источником ее является «заряженный объект». Объект этот обязательно вытягивается вертикально и начинает с невиданной силой притягивать к себе предметы, полностью или частично состоящие из металла. Процесс этот прекращается лишь тогда, когда вся сила гравитации аномалии исчерпана, поэтому нужно быть осторожным, оказавшись рядом с ненаевшейся «черной дырой». Можно и без оружия остаться, и без патронов, и даже без рюкзака с металлическими застежками. Для людей аномалия становилась смертельной лишь тогда, когда они не успевали сбросить с шеи ремешок автомата и их банально душило. Или когда они оказывались прижатыми к стволу аномалии собственным оружием.

Этой «черной дыры» Крюк не боялся. У ее подножья хватало брошенного металла, значит, аномалия сыта и может послужить хорошим укрытием. Монгол дошел до рубильника, силуэт спеца был едва заметен, но движение его руки Крюк разглядел. Отсчитав три маха, Монгол подал ток на лампу, и угол ангара озарился светом.

Ба-бах!!! Картечь высекла на поверхности шкафа несколько глубоких вмятин, но Монгол ужом юркнул за укрытие. Второго выстрела не последовало, раздался щелчок переламывающегося охотничьего ружья. Крюк перехватил автомат и выглянул из-за столба «черной дыры».

Зомби не собирался прятаться. Он видел только одного противника, поэтому не торопился скрываться за колонной, а предпочел, не теряя инициативы, добить зажатого в угол врага. И что характерно, забившемуся в угол Монголу действительно пришлось бы туго, будь он один.

Крюк поймал в прицел голову мертвяка. На вид ему было не больше двадцати, на плечах обычная болоньевая куртка, которая не то что от пули, от дождя не спасет, на ногах заляпанные грязью джинсы, на губах легкий юношеский пушок и почти живые глаза. Почти. Крюку вдруг впервые в жизни стало жаль мертвяка, юного мальчишку, павшего от хитрости и коварства Зоны. Как он со старым дедовским ружьем и без снаряжения добрался до окраины Припяти, чего ждал и на что надеялся? Парень защелкнул затвор и…

Крюк выжал курок. Две пули аккуратно легли под левый глаз, разбивая череп. Без лишнего шума и пыли. Тело сползло по стенке, оставляя за собой кровавый потек. На всякий случай Крюк еще раз выстрелил, зомби с разбитой головой уже не вызывал в нем теплых чувств.

Выждав две секунды, он обошел «черную дыру» слева и двинулся к подъему на балкон, Монгол пошел следом, прикрывая тыл. Все тихо и спокойно, лишь в дальнем конце ангара заскулил щенок, громко и протяжно. Крюк готов был поклясться, что это молодой чернобылец. Чует смерть.

– Иди за остальными, – приказал Крюк, когда с высоты второго этажа они с Монголом оглядели зал. Крюк насчитал одиннадцать «черных дыр», четыре маленьких, округлых, не больше трех метров в диаметре, остальные были больше, некоторые вытянулись на десяток метров и перекрывали проход с правой стороны. Если добавить еще и шесть «электросетей», то в лабиринте «черных дыр» и прочих аномалий Крюк обнаружил всего два возможных пути. Нужный вычислил сам, но подтвердить догадки хотелось словом очевидца.

Когда Санитар оказался рядом, Крюк прочертил в воздухе линию.

– Вон там на них собаки напали, – подтвердил Санитар, выслушав его предположение. – Зашли сбоку и сзади, а прямо «печка» проход перекрывает.

– Тогда двоих посадим на развилке, – предложил Крюк, – пусть встречают тех собак, что зашли с тыла, а остальные – ударным темпом напрямую.

– А если они не будут нападать?

– А у них выхода нет. На открытой площадке мы их еще быстрее расстреляем. Чернобылец, слышишь, скулит? Это он смерть чует. А что самка его может унести, еще не соображает. А сама самка не понимает, что стая слабее нас, они еще надеются отбиться, территорию удержать. Я думаю, люди их специально здесь не трогали, может, даже и подкармливали тем, что на другой территории настреляют. Собаки на людей не нападали, сами этот ангар зачищали после выбросов, и всем хорошо было.

– Давай и мы их трогать не будем.

– Не получится. Ты же сам говорил, что умники сначала ушли, а потом все равно с собаками сцепились. Потому что по крыше, скорее всего, дороги нет, а пройти нам через ангар они не дадут, слишком близко у них от выхода гнездо.

Санитар ничего не ответил, лишь руками развел: надо – значит надо, чего еще говорить. Зла на собак он не держал, но и уступать не собирался.

– На крышу полезем? – прервал его мысли Крюк.

– Давай.

– Только не ты. Ты слишком ценный свидетель, а там мало ли что. Пусть Серый с Максом сходят для разнообразия.

Серый сказал: «Не вопрос». Впрочем, Макс тоже не возражал. Крюк и так свою долю с лихвой оправдывает, на Монгола и Санитара большая часть пути еще ляжет. Кого же тогда посылать, не Дана же. Только ничего особенного за стенами ангара Макс с Серым не увидели. Проем в стене вывел их на небольшую, около двух квадратных метров, металлическую площадку с приваренной рядом пожарной лестницей. Внизу, прямо под площадкой, шипела длинная лужа «студня», о том, чтобы спуститься по лестнице вниз, не могло быть и речи.

– Наверх полезем? – спросил Серый, указывая на лестницу, по которой они могли забраться крышу.

Макс потянул было конструкцию на себя, но одна из перекладин выскочила из гнезда, будто только и ждала, когда к ней прикоснутся, и, звякнув о решетку балкона, плюхнулась в «студень». Резко пахнуло аммиаком, серой и еще чем-то вонючим и едким. Серый и Макс отшатнулись обратно в ангар, переждали, пока утихомирится аномалия, и снова вышли на поверхность.

Макс еще раз с силой подергал лестницу. Больше сюрпризов не было. Он поставил ногу на ступеньку и медленно перенес тяжесть своего тела на металл, лестница едва заметно подалась вниз – все же крепления сидели неидеально. Сделал еще шаг, оказавшись на ступеньку выше, затем еще шаг. Где-то на середине пути лестница заскрипела и подалась на него, одно из креплений вылезло из стены на пару сантиметров.

– Макс, слезай, – сказал Серый, который все это время наблюдал за товарищем, – не рискуй. Уже ясно, что дальше будет хуже.

Макс замер, оглянулся – с этой точки обзор был нисколько не лучше, чем с балкона, но вот если бы удалось добраться до крыши, то наверняка будет что посмотреть. Макс легонько качнулся на лестнице, и крепление вылезло еще на сантиметр.

– Все, бросай, – крикнул Серый, хватая попутчика за ногу.

Макс подумал еще секунду и, приняв решение, спрыгнул на балкон.

Проблем с собаками тоже не было. Трех кобелей, посланных чернобыльцем в обход, встретили Макс с Даном, а атака основных сил захлебнулась за три секунды. Сначала псам дали выбраться на открытую площадку, а потом Мэг и Долл забросали «печку» заранее приготовленным мусором. Пришлось попотеть, но зато видимость была идеальная.

Плотный огонь из автоматов и дробовиков мгновенно сдавил ряды нападавших собак, даже Птица успел пару раз шмальнуть из трофейной двустволки. Шедшие сзади псы навалились на погибших впереди и тоже попали под пули и картечь. Унесли ноги не больше пяти подранков, которые отошли к гнезду и начали нарезать вокруг него круги, теперь уже совсем как известные на всю Зону слепые мутанты.

Путь оказался свободен, Крюк выпустил всех за пределы ангара и достал гранату. Тратить патроны не хотелось, а граната покончит со всеми одним разом.

– Оставь их, Крюк. – Легкая девичья рука легла на плечо. – Они нам больше не помешают.

– Они все равно погибнут.

– Оставь их. – В голосе послышались просительные нотки. – Они имеют право на шанс.

Крюк оглянулся. Мэг была слишком красива, чтобы он смог отказать ей.

За первым ангаром почти сразу начинался второй. Между ними были лишь пятьдесят метров свободного пространства. Одиноко стоящий грузовик без колес и кабины не в счет. Справа начиналась длинная череда боксов, по плану «Г»-образно огибающих ангар и простирающихся вдоль всей его длины. Гаражи, ремонтные боксы, склады – все это находилось в полуразрушенном состоянии и утопало в «электросетях» и «студнях». Наверняка были и другие аномалии, но разглядеть их пока не представлялось возможным.

Между вторым ангаром и гаражами должен быть проход, если он свободен, то идти по нему проще, чем внутри здания, но чтобы его рассмотреть, требовалось обойти ближний край гаражей и сместиться метров на тридцать вправо.

Пока же, если вглядеться вдаль, примерно за сотню метров с небольшим из темноты выступал «скворечник» на КПП, около тех самых ворот, через которые спасательный отряд вошел на территорию завода. Севернее КПП, там, где кончались гаражи и имелся выход из второго ангара, находилось здание заводоуправления, его верхние этажи просматривались с этой точки – облупившиеся стены с пустыми, почерневшими от грязи и радиоактивных дождей оконными рамами, с верхнего края каждого третьего окна свисали седые гроздья ржавых волос. В трех окнах отблески аномалий – сверкающих и просто тлеющих, но на этажах их, конечно, гораздо больше. Зато внизу, в подвале, ждали своего часа две сотни артефактов.

– Ты что, уснул? – Крюка толкнул в плечо Макс.

Крюк вопросительно вздернул голову.

– Я говорю, уснул, что ли? Пойдем через ангар, как они?

– Надо на всякий случай глянуть, что там, – кивнул Крюк на пространство между гаражами и ангаром. И добавил, глядя налево: – И там.

Слева, вдоль обоих ангаров и дальше, по плану находился собственно производственный комплекс, шесть широких, черепахоподобных корпусов с высокими трубами, длинными воздуховодами и прочими атрибутами заводских строений. Ближайшую «черепаху» старательно отутюжили тяжелой артиллерией, практически сровняв с землей, а потом военные поставили вдоль комплекса трехметровый бетонный забор, вероятно, из ранее произведенных заводом плит. Поверху пустили несколько слоев толстенной колючей проволоки, а вдоль забора снаружи наверняка натыкали плотные ряды мин и фугасов, превратив подход со стороны производственных строений в неприступный форт. Прерывался забор только один раз – где-то на уровне конца второго ангара, там стоял похожий на первый «скворечник» с двумя вышками, но на них никого не было по одной простой причине – вдоль всего забора, в воротах, вокруг КПП и под вышками плясали мощные, сине-желтые «электросети». Если пройти через минные поля было возможно, то прорваться сквозь сплошную стену аномального электричества не под силу никаким живым организмам. Еще одна вышка, точнее, то, что от нее осталось, обнаружилось в десяти метрах от двухэтажного строения уже по окончании ангара. Скорее всего, под нее натек «студень», подварил одну или несколько опор, и вся конструкция упала на здание, проломив крышу и разрушив часть стены.

Хорошо разглядеть, что же творится еще дальше, не представлялось возможным из-за обилия разного строительного мусора, обломков, остовов машин и остатков бетонных блоков. Впрочем, туда группа идти не собиралась, ее путь пролегал с другой стороны здания.

В общем, и Крюк, и Монгол, и все остальные признали организацию обороны завода неудовлетворительной. Одна банда в десяток человек, обосновавшись на крышах корпусов по ту сторону забора, могла бы сутками вести осаду засевших на территории военных. Но в те давние времена концепция защиты была направлена в первую очередь на борьбу с мутантами, больших организованных группировок тогда не было и в помине.

Вправо Крюк пошел один, медленно и осторожно, бросая перед собой болты. Сразу за поворотом ждали две широкие «спирали», одна к одной, аккуратно закрывая проход, за ними с периодичностью в тридцать секунд с треском срабатывал «лифт», а рядом в воздухе медленно качался «глаз дракона», красивый и довольно дорогой артефакт мерзкой аномалии «веретено». Дальше было грязно и в прямом, и в переносном смысле – сваленный в кучу строительный мусор аномалии частично разворошили, и теперь проход напоминал обычную свалку. В одном из разрушенных боксов большой железный бак монотонно и глухо ударялся о крышу, издавая глухой звук, его край то появлялся в разломе стены, то исчезал, чтобы вновь появиться через несколько секунд. Скорее всего, внутри образовался небольшой «лифт», он и подбрасывает бочку, пытаясь вытолкнуть ее наружу, но бочка раза в два больше отверстия, поэтому ничего не выходит. Еще в одном месте «студень» растопил почти половину стены гаража, черные обуглившиеся кирпичи покрылись слизью и размякли, а с крыши свисали изъеденной мочалкой копны ржавых волос.

Скопление ловушек наблюдалось метров на сорок вперед, после чего признаки аномалий исчезали – и мусор лежал аккуратными кучками, и стены были целые. Крюк припомнил, что с другой стороны ангара как раз на этом уровне тоже сплошное поле аномалий. Зона будто прочертила линию от производственных зданий, провела ее через ворота, поперек ангара и гаражей и увела дальше, к зданию заводоуправления. Сорокаметровая полоса препятствий. Как говаривали в старину – разворачивай оглобли.

Будь Крюк один, он наверняка нашел бы способ просочиться сквозь аномалии и оказаться на другом берегу, используя небольшие безопасные островки, которые все-таки имели место. «Спирали», например, можно обойти по крыше гаража, за «веретеном» спрыгнуть вниз и, распластавшись по стене, обогнуть две небольшие аномалии, идентифицированные Крюком как «компрессионные круги». Главное – не зацепиться за ржавые волосы, когда окажешься внизу. Крюк на таких финтах собаку съел, однако для командного прохода этот путь не годился: умники не Крюк, кто-нибудь обязательно споткнется, спровоцирует аномалии, и тогда в одну большую мясорубку затянет всех, кто окажется рядом.

Крюк еще раз мысленно нарисовал траекторию движения рукава аномалий и приметил, как она должна проходить внутри ангара, пригодится, когда придет время войти в здание. Перед тем как вернуться, Крюк упаковал в контейнеры «сопливчика» и «кварц», небогатые подарки «ведьминого студня», – задание заданием, а «хлеб на пол не бросают» – и еще раз глянул на «глаз дракона», который так и остался бесхозно висеть в воздухе. Чтобы добыть его, придется потерять полчаса, не меньше, а такой роскоши Крюк позволить себе не мог.

– Забор, – сообщил вернувшийся Крюк своим товарищам. – Толпой не пройти. Две «спирали», «лифт», «веретено», дальше еще какие-то аномалии. Два артюшка вот собрал, там еще «глаз дракона», но не достать.

– Сбор артефактов в наши задачи не входит, – строго высказался Монгол.

– Это в ваши не входит, – ответил Крюк, – а в наши очень даже входит. Мы на жалованье не состоим, нас ноги кормят.

– Если мы будем за каждым артефактом бегать, то много времени потеряем, – сказал Птица, но тут же осекся под взглядом Крюка. – Я хотел сказать, что вам потом целое «поле артефактов» достанется…

Ответом оппонента Крюк не удостоил, и так всем ясно, что Птица глупость сморозил, в следующий раз будет молчать.

– Ну что, двинули дальше? – неуверенно спросил Серый. – Нервы отдохнули, глаза тоже, можем продолжить путь.

– Подожди. – Крюк изложил свои мысли о полосе аномалий. – Внутри она тоже должна быть. Ширина метров сорок, плотность некритическая, но достаточно большая. Так что ты не торопись, лучше лишний раз меня послушай.

Монгол кивнул. Если верить словам Санитара, то здесь они потеряли Долла, но самому Монголу, как и Мэг, удалось пройти невредимыми, значит, проход найдется, надо только быть поаккуратней.

– Санитар, готов?

– Готов, только здесь от меня мало толку. Я начало этого ангара ни разу не видел.

– Все равно внимательно смотри по сторонам, может, чего и заметишь. Все, вперед.

Первым снова пошел Монгол, Санитар пристроился рядом, почти наступая на пятки, Крюк шел третьим, а Макс замыкал шествие, приглядывая за выстроившимися впереди умниками.

– Осторожно, слева «спираль», – подсказал Крюк, едва они ступили за порог.

– Ага, – кивнул Монгол, он снова стал похож на охотничьего пса, выслеживающего добычу, глаза превратились в узкие щелки, как у настоящего монгола, руки вцепились в автомат, и даже нос заходил ходуном, втягивая воздух.

Полоса аномалий, наискось перерубавшая здание, была отчетливо видна и внутри, как и предполагал Крюк. Начиналось самое трудное – хотя бы потому, что именно здесь Монгол не уберег Долла, позволив ему наступить в «студень». Сам военстаратель думал о том же. Собственно, именно с этой оплошности и начался провал их похода.

Идти было тяжело, зал, как и предыдущий, был завален металлоломом, но в отличие от него здесь не было видно ни одной «черной дыры», и брошенное оборудование осталось на своих местах. В промежутках между ними солдаты навалили горы прочего хлама, который стащили сюда из других зданий. Получилось что-то вроде свалки, зато скрытые аномалии стали видны гораздо лучше. «Спирали» выложили мусор в виде завитков, «прессы» прижали его к полу, «печки» сплавили металл в черные слитки, а «лифты» выделялись подозрительной чистотой на фоне засыпанной хламом поверхности. Опаснее стали «электросети» и прочие электросодержащие аномалии – наверняка их действие передается по металлическим цепям на десятки метров, правда, в пределах видимости «электросеть» была только одна, и та где-то в конце ангара. Зато «студни» протянулись слева длинной лужей, почти растворив кучу железного хлама, а справа прошли вдоль стены. В какой же из них вляпался умник и почему? Крюк быстро привык к темноте и опытным взглядом нарисовал направление, согласно которому нужно начинать путь. Примерно посередине, довольно далеко и от правых, и от левых «студней». Или впереди будут другие?

Монгола волновал тот же вопрос. Он тоже не видел смысла лезть к стенам, когда впереди есть несколько проходимых участков, хотя бы теоретически. Спец посмотрел на Крюка:

– Вон там, между «спиралью» и «лифтом», проход метра два, дальше развилка – или влево, или вправо.

Крюк присмотрел другой путь, но выбранный Монголом тоже можно было обсуждать. Что там справа и слева, отсюда было не разглядеть за рядом высоких агрегатов, но косвенные признаки указывали, что проход там найдется.

– Идем вдвоем на разведку.

Монгол согласно кивнул, Серый сзади показал большой палец: мол, понял.

Оказалось, что Монгол не ошибся, дорога и вправо и влево имела продолжение, правда, в обоих случаях придется тащиться по мусору, рискуя переломать ноги, но смертельных аномалий на пути не было. Крюк велел Монголу остановиться и забрался на крышу подсобки-вагончика, утопленного в мусоре почти наполовину. С минуту он вглядывался в темноту.

– Ну, чего там? – Монголу надоело ждать, он в два прыжка догнал старателя и тоже оказался на крыше.

– Вон туда смотри. – Крюк показал направление. Из-под железного листа недалеко от вагончика пробивался тусклый зеленый свет.

– Как раз на пути. Только странно, что я его не заметил.

– Может, и заметил. – Крюк осторожно слез вниз и куском арматуры, который подобрал тут же, приподнял лист. «Студень» вспыхнул, забурлил, взметнулся поток ядовитых паров. Арматура обуглилась на конце, вверх поползла тонкая струйка зелья, и Крюк быстренько избавился от прута.

– Ну что, зовем остальных?

– Зови, – согласился Крюк. – Сбор на вагоне, только проведи каждого сам, по одному, чтобы все добрались.

– А ты куда?

– Прощупаю почву под ногами.

Монгол пожал плечами и ушел. Крюк еще раз осмотрелся.

Ни одного целого окна не осталось, стены помещения осыпались, почти по всей поверхности они были обожжены и изуродованы следами от пуль, в том числе и крупнокалиберных пулеметов. Выходило, что зачистку от мутантов в этом ангаре проводили гораздо чаще, чем в первом.

Пока Монгол по одному перетаскивал на «точку» умников, Крюк почти до конца пересек плотную линию аномалий, с краю были в основном «спирали», много, но маленькие, поэтому прорехи в аномальном поле остались.

Здесь его ждал очередной сюрприз – ЗИЛ, изуродованный настолько, что Крюк не сразу признал в нем принадлежность к автотранспорту. Капот открыт и почти оторван – висит сбоку, бампер тоже вывернут из гнезда и притянут к полу мощной аномалией – все ясно: там еще один очаг аномальной гравитации, здесь таких до фига. С другой стороны автомобиля – «печка», обожгла кузов и весь задний мост, теперь сзади ЗИЛ похож на обглоданный скелет древнего животного. Кабина примята, но вроде бы не из-за аномалии. Как этот ЗИЛ сюда вообще попал, большой вопрос, даже протиснуться между станками и колоннами ему места не хватит, да и зачем было кому-то загонять сюда машину. Не иначе Зона постаралась.

А пройти, кроме как через автомобиль, негде: «печка» достает до самой колонны – там не протиснуться, а за колонной две «искры» висят. Это еще не страшно, а вот дальше «кровь земли» колышется – и тоже две штуки, что-то они здесь парами повыпадали. Значит, там что? «Воронья карусель»! А там, где «карусель» ограничивает проход, умным старателям делать нечего. Артефакты отсюда не достать, если только с той стороны автоматом выбить, а для этого надо колонну с другой стороны обойти – не до того сейчас. Компрессионная аномалия слева тоже большая, перекрывает две трети прохода, но за ней четко обрисована обожженная линия – так выжигает свою территорию «сверхконтактная пара», если под нее часто соваться. Здесь, похоже, такие желающие находятся, а о чем это говорит? О том, что слева есть почти проходимая тропа, которую на самом краю запирает «сверхконтактная пара». Вот мутанты и напарываются. И что-то там еще, этакое блестящее зеркало, метра два шириной. Крюк достал из карманчика железный болт, повертел его в руках и без замаха бросил в центр предполагаемой аномалии – болт сверкнул, закрутился на месте и пулей вылетел обратно. Пройдя по краю контролируемого гравиловушкой пространства, болт описал дугу и с силой воткнулся в корпус металлической скамейки. Это что же получается? Ни справа, ни слева другого выхода с аномальной полосы нет, только раздавленный ЗИЛ. Все дороги ведут в Рим!

Крюк оглянулся. Птица, Мэг, Долл, Санитар и Серый уже на месте, не хватает Дана и Макса, их Монгол притащит за один раз, значит, скоро все будут в сборе. Ничего, подождут. Крюк залез на кабину грузовика и высунул голову с другой стороны. Вот же хрень! Вот же хрень какая!

Прямо под грузовиком широкая лужа «студня» – метра два с половиной. Сюда уже доходил свет от «электросети», поэтому тусклого тления зелено-гнилостной аномалии не было видно, пока не окажешься на машине. Справа – завалившийся набок кусок бетонной плиты, поросший ржавыми волосами, как морской камень тиной, слева – край «печки». Можно перепрыгнуть, а можно и нет. Поэтому Санитар и не видел, как Долл попал в «студень», – что теперь толку от знания, что Долл не допрыгнул? Как это исправить? Из девяти человек кто-нибудь обязательно не долетит. И перекинуть мосток не из чего, все, что подходит по длине, осталось там, за «спиралями», перетащить тяжелую железяку через них не получится. Остается только прыгать. Хотя можно сделать так, что прыгать придется только двоим, например ему и Монголу. Допрыгнуть и найти что-нибудь подходящее, чтобы перебросить через препятствие. Крюк осмотрел прилегающие метры ангара. Ничего подходящего, разве что оторвать дверь от железного шкафа и сделать вторую опору, тогда, пожалуй, ее длины хватит.

Сзади коротко, но громко свистнули. Монгол перетащил всех и ждал дальнейших инструкций от Крюка. Отступать было некуда, прыгать придется, поэтому Крюк, аккуратно бросая болты, вернулся на крышу вагона и обрисовал ситуацию.

– Тропинка между «спиралями» узкая, перед ЗИЛом тоже не развернешься, – пожаловался Монгол. – Придется перебираться по два человека.

– Добро, – ответил Крюк. – Тогда мы с Серым идем первые, попробуем прыгнуть и сделать мост. А ты веди остальных.

На том и порешили. Крюк прыгал первым, но сначала достал из заначки, то бишь из потайного кармана, артефакт «пленка», тонкое скользкое зелено-синее образование с антикислотными свойствами, и обмотал подошву левого ботинка. «Пленка» – редкая находка, оттого и свойства ее до конца не изучены, но из известных достоинств – дезактивация «киселя», действующего вещества «студня». От соприкосновения с «пленкой» «студень» закипает, и вокруг образуется облако слабокислой жидкости, не столь агрессивной, как «кисель». Например, армейский ботинок, обутый «пленкой», будет тлеть несколько минут.

На подготовку у Крюка ушло минуты две, за это время до машины добрался Макс, ему помощь не потребовалась. Вдвоем с Серым они посторонились, давая Крюку место для разбега, хотя на скользкой помятой крыше грузовика несильно-то разбежишься.

Со стороны полет казался вечным. Крюк широким шагом устремился вниз и едва-едва перескочил бурлящий «кисель». Из-под ноги в аномалию полетел небольшой камень, «студень» этой крохи почти не заметил, лишь испустил поток серого дыма, зато потревоженная потоками воздуха «печка» заходила ходуном, подумала пару секунд и вспыхнула ярким желтым огнем. Крюк в своем костюме жара почти не ощутил, а Макс и Серый, не имеющие никаких комбинезонов, отшатнулись и закрылись от тепла руками.

– Ни хрена себе! – вздохнул Серый, когда пламя угасло. Он находился к «печке» ближе всех. Волосы на руках опалило, на колене даже штанина протлела. – Еще пару раз, и я буду как курица-гриль.

– Не будешь. – Крюк уже очухался, наскоро осмотрел и смотал обратно в контейнер поцарапанную «пленку», после чего принялся за работу. Для начала притащил к переправе пустой железный ящик. – Я его сейчас брошу в «студень», он секунды две будет тлеть, потом начнет растворяться. Пока тлеет, будет твердым, тебе надо успеть от него оттолкнуться. Понял?

– Давай лучше я, – вызвался Макс. – Мне привычней.

Крюк кивнул:

– На счет три. Раз! Два! Три!

Ящик легко плюхнулся в густую зеленую жижу. Макс даже не прыгнул, а широко шагнул – до искусственной кочки получилось не больше полутора метров, подошва тяжело стукнула о поверхность металла, и нога скользнула дальше, долетев до берега с большим запасом. «Печка» даже не шелохнулась, то ли еще не набрала сил после прошлого раза, то ли Макс мало ее пощекотал.

Серый перекинул Крюку и Максу их и свой рюкзаки и оружие. Монгол привел к Серому Птицу, его вещи тоже перебросили через бурлящий котел. Ящик не растворился до конца, как думал Серый, под поверхностью скрылось чуть больше трети его высоты, остальная часть осталась снаружи, но стала матово-белой с зелеными вкраплениями и пошатывалась, как застывшее в холодильнике желе. Сходство с холодцом, как иногда еще называют «студень», было потрясающее, вот откуда появилось второе название. Ради интереса, пока Крюк и Макс сооружали переправу, Серый бросил на ящик обломок стекла, поверхность ящика прогнулась, но не порвалась. Зеленые прочерки пересекли стекло наискосок, растеклись по поверхности и поглотили его, через несколько секунд на ящике не осталось ничего, кроме маленькой лужицы из мутной жидкости.

Птица пытался что-то прокомментировать, но подошедший Крюк прервал их светскую беседу. По ту сторону «студня» они с Максом поставили вагонетку, заполненную деревянными стружками и железными обрезками. Для дальней опоры самое то – и полутораметровая высота в масть, и тяжесть – не покатится под весом человека. Сверху, в виде моста, от вагонетки до крыши кабины ЗИЛа уложили дверь от такого же железного шкафа, как в первом ангаре. Правда, чтобы оторвать ее, Максу пришлось дважды пальнуть по петлям из обреза, после чего железо поддалось. Толщина металла железной двери внушала некоторые опасения, тонковато, да и надежно укрепить мост на опорах не удалось. Помятая крыша имела небольшой скат, когда уложили дверь, это стало особенно заметно, пришлось Серому и Максу придерживать мост, чтобы он не слишком балансировал.

Птица осторожно перенес вес тела на край моста. Железо прогнулось, но не слишком.

– Давай! – подбодрил Крюк. – Тебя точно выдержит.

Птица сделал широкий шаг, оттолкнулся, стараясь не перегружать мост собственным весом, и оказался на другой стороне. Следующей была Мэг. Весила она еще меньше Птицы, мост под нею даже не прогнулся, Дан тоже легко преодолел препятствие. Пришла очередь Долла, и вот тут пришлось поволноваться. Ученый был длинный и нескладный, к тому же чуть заметно прихрамывал на одну ногу.

– Что с тобой? – спросил Крюк.

– Ударился об угол, – махнул рукой тот. – Сейчас пройдет.

Глядя на умника, Крюк даже хотел поделиться с ним «пленкой», но передумал, вместо этого он забрался на вагонетку и протянул ему свой автомат для поддержания равновесия. Долл шагнул вперед, остановился, и его чуть повело.

– Вперед смотри! – приказал Крюк. «Глаз химеры» на поясе слегка завибрировал, скорее на уровне ментальном, чем физически, Крюк ощутил исходящую от умника волну страха, почти паники, и попытался его успокоить: – Все хорошо! Держись за приклад!

Легким толчком мысли Крюк подавил сопротивление в голове Долла, никакого чтения мысли, никакого внушения, артефакт позволил лишь найти источник тревоги.

– Представь, что под тобой просто земля!

Артефакт понемногу отпускал своего хозяина, Крюк чувствовал, что Долл взял себя в руки, пусть думает, что сам. Умник сделал шаг, на этот раз намного увереннее. Хорошо! Все облегченно выдохнули, когда его нога коснулась вагонетки.

Серый предпочел не ступать на середину моста, оттолкнулся от края, мягко приземлился с другой стороны. Крюк одобрительно кивнул – все пучком. Монгол же предпочел не рисковать и мостиком не воспользовался. Впрочем, ничего удивительного, по весу военный старатель был самым тяжелым из всех, не дай бог, мосток не выдержит. Монгол предпочел последовать примеру Макса, на этот раз в «студне» утопили обломок кирпичной стены, тяжелый, но зато он и тлел почти десять секунд, спецу этого времени с лихвой хватило.

В общем, худо-бедно, но перебрались все, слава Зоне, живые и невредимые.

Плотная полоса аномалий закончилась, вроде бы можно и вздохнуть свободно, только в Зоне этого делать категорически нельзя – если было трудно, то готовься: впереди будет еще труднее.

Монгол снова вышел вперед, провел команду между тремя огромными станками и оказался перед деревянным помостом. Когда-то этот помост соорудили для облегчения разгрузки электрокаров, подвозивших тяжеловесные грузы. Восемь желтых электроприводных подъемников до сих пор стояли рядом, брошенные водителями, в спешном порядке покидавшими завод. Длинные широкие доски постелили на бетонные сваи таким образом, чтобы принимаемый с электрокара груз выкатывался ровно на помост, после чего его на передвижных тележках и вагонетках развозили к сборочным механизмам.

Теперь деревянный настил был похож на поле боя, усыпанное воронками от многотонных бомб. Полтора десятка дыр разного диаметра зияли на его поверхности – в основном пробитые мощными гравитационными аномалиями – доски в этих местах были выломаны вниз, будто кто-то стукнул по полу тяжелой кувалдой. Вдали виднелось противоположное явление – там края дыры были вздыблены вверх, будто из недр земли вылезло огромное чудовище, – это «лифт» вытянул доски и раскидал обломки по залу. Кстати, такое близкое соседство «лифта» и «пресса» в Зоне довольно редкое явление, что делает дорогу впереди еще более опасной и непредсказуемой.

Но назад хода не было. Тем более что худо-бедно, но однажды этот путь уже был пройден, пусть с потерями, но с благополучным результатом. Монгол сделал первые шаги по помосту, определяя его состояние, – старое дерево тяжело пережило двадцать лет простоя и полгода массированных атак и при прочих условиях давно требовало замены. Кидать болты не было смысла, аномалии вокруг видны невооруженным глазом, и справа и слева. Между ними просматривался довольно широкий и неправдоподобно ровный коридор, будто кто-то очертил здесь неприкасаемый участок.

В дальнем углу ангара тихо зашуршал пол. Настолько тихо, что, кроме Крюка, Монгола и Макса, привыкших слышать Зону, никто этого звука не заметил. Теперь-то все знали, что в яме за кучей обломков упавшего балкона логово плотей – пять штук, а в первый раз спец звук прозевал, наверное, из-за раненого Долла. Но до плотей еще метров семьдесят, а настил прямо впереди.

– Санитар, узнаешь местность? – поинтересовался Крюк.

– Тут еще нет. Вон там, за досками, наверное…

– Ну что, Монгол, двигаем?

– Ага.

«Прессы» располагались ровной полоской в пяти-восьми метрах друг от друга, и пройти между ними вроде бы не представляло особого труда – знай себе, держись серединки. Около одного из них висел артефакт.

– «Осьминожка», – прокомментировал находку Крюк, впрочем, не так-то просто до него добраться.

Пройдя немного вперед, Монгол и Крюк миновали одну из колонн, и взору их открылась левая площадка. Кроме двух почерневших от времени электрокаров, на ней ничего не было. Здесь же на уцелевшую часть балкона вела искореженная подъемная лестница.

– Подожди, я гляну. – Крюк, не дожидаясь ответа, скользнул с настила и пробежал по бетону, подбрасывая вперед гайки и болты. Рядом с электрокарами обнаружилась небольшая «печка», а так чистая площадка пять на семь метров. Под одну из машин закатилась «огненная сфера», Крюк, несмотря на недовольство ученых, ее достал и уже потом осмотрел лестницу. При желании залезть можно, а при большом желании – через остатки балкона – добраться до выхода наружу, на внешнюю конструкцию. Крюк подтянулся, забросил ноги на единственную поперечную балку лестницы и, приподнявшись, посмотрел вперед.

Сверху ангар оказался, как на ладони, плоти копошились в углу, в широкой воронке, оставшейся от взрыва, обрушившего большую часть балкона. Довольно крупные – но на большой отряд бросаться побоятся, это ж не три раненых бойца. Из приметных аномалий впереди, в пяти метрах, – огромная «электросеть» заняла почти треть ширины ангара, напрямую к плотям не пройти, только через помост.

Чуть дальше, недалеко от помоста, еще одна «электросеть», но раза в три меньше. Зато около нее висит «молния», отличный артефакт. Больше ничего особенного Крюк не заметил, поэтому спрыгнул вниз и вернулся к ожидавшим компаньонам.

Притормозить пришлось около большой компрессионной ловушки – метров шести в диаметре. Здесь для прохода осталось метра два свободного пространства, но и там доски были выдернуты из гнезд, безвольно свисая краями в аномалию. В любой момент могут оторваться совсем и соскользнуть в образовавшуюся воронку вместе с тем, кто осмелился на них наступить.

Из-под разлома торчит край поперечной бетонной балки, на которую уложены доски – единственная надежная опора, Монгол ступил на нее, оперся на ненадежную доску, стараясь не слишком ее перегружать, и перешагнул на крайнюю половицу с другой стороны. Она даже не дрогнула, значит, в полном порядке. Таким образом, Монгол определил по меньшей мере две широкие половицы, ступать на которые было относительно безопасно.

Следующим пошел Крюк, на бетонной балке на секунду замер, примеряясь, может, все-таки можно дотянуться до «осьминожки», но решил не рисковать, хотя оставлять артефакты, когда они сами плывут тебе в руки, – плохой тон, даже если они и не слишком дорогие.

Третьей через опасный участок перебралась Мэг, потом Серый и Птица. Данила резво перепрыгнул через разлом, за что тут же получил увесистый тычок по загривку от Крюка.

– Ты что, б…дь, делаешь? – вскрикнул Крюк, когда Дан оказался рядом, и добавил ему ногой в область под поясницей. Пинок оказался чувствительным и обидным, поэтому Дан заметно приуныл.

Санитар, Долл и Монгол перевалили через препятствие без проблем, и команда уже собралась было двинуться дальше, как вдруг Крюк закричал:

– Стоять!

Немая сцена была не хуже, чем в «Ревизоре», – восемь человек замерли.

– Не двигаться! – повторил Крюк, затем медленно отодвинул в сторону Макса, Серого и Долла. Мэг стояла чуть в стороне от них, застыв на полушаге. Крюк подбирался именно к ней.

– Дай мне руку, – тихо сказал он. – Вот так. А теперь медленно переднюю ногу назад.

Мэг перевалила тяжесть тела на одну ногу и оторвала другую от пола. Доска, на которой стояла нога, со скрипом подтянулась вверх.

– Теперь отойди, – шепнул Крюк.

Когда Мэг освободила ему место, Крюк сделал шаг на половицу – доска прогнулась под его тяжестью. Затем он шагнул еще чуть вперед – половица прогнулась еще больше. Тогда Крюк сделал шаг в сторону, оказавшись на соседней доске, и с размаху, с силой ударил по полу в том месте, где должна была пройти Мэг, – деревянная поверхность с треском лопнула, выпуская наружу сизый дым с тошнотворным запахом.

Вот она! Та самая аномалия, в которую угодил Долл! Мерзкая и хитрая аномалия «студень»! И ни при чем здесь грузовик, там-то Монгол все сделал правильно, а здесь упустил. И Санитар не увидел этого во сне, потому что все произошло слишком быстро, испугаться Мэг по-настоящему не успела, а он видел только те моменты, где ей было по-настоящему страшно.

Макс со знанием дела кивнул головой – ясно, где погорел Долл. Когда парень перебрался через разлом, он расслабился и наступил на доску, под которой прятался «студень». Под тяжестью тела подъеденная «киселем» доска лопнула, и Долл провалился в аномалию, которая оттяпала ему ногу. Так было много раз подряд, пока в дело не вмешалась еще одна сила – Макс, Крюк и компания, разорвавшие контур. На этот раз все было немного иначе, и в спрятавшийся под половицей «студень» едва не угодила Мэг.

– Ни хрена себе, – подал голос Серый, – может, лучше уйти с досок?

– Некуда уходить, – ответил Крюк. – Нам придется до конца помоста идти – справа «лифты» и «плеши» на двадцать метров, слева «электросеть». Я пойду первым, остальные за мной, след в след, с метровым отставанием. Тридцать метров не сто, прорвемся.

3. Зомби

Мочить плотей отправили отряд, состоявший из Серого, Санитара, Монгола и Дана с Птицей. Это было нетрудно, тем более что плоти, оценив собственные силы, вообще попытались удрать. Сиганули к выходу на площадь, залп оружейного огня уложил четырех из них, пятой удалось выскользнуть, да в общем-то, ну и хрен с ней. Дан хотел было броситься в погоню, но Монгол его остановил:

– Пусть бежит, глядишь, кого-нибудь из зомбяков зацепит, нам меньше работы.

Крюк и Макс тем временем выглянули в боковой выход, там по направлению к ангару ковылял зомби, о котором те уже знали. В прошлой жизни он расстреливал Мэг и Монгола после того, как они отбились от плотей. На этот раз несколько превентивных выстрелов уложили мутанта, так и не пославшего в ответ ни одной пули. Это хорошо, еще один АКМ с двумя рожками не помешает.

После зачистки территории Монгол и Крюк забрались по обломкам к узкому окошку под потолком. Балкон в этом месте уцелел в виде узкой площадки, размещаться здесь вдвоем было не слишком удобно, даже смотреть одновременно вниз не получалось, пришлось осматриваться по очереди.

На площадке под зданием было целое столпотворение зомби, Крюк насчитал около сорока вооруженных и с десяток безоружных полутрупов. В целом их оказалось гораздо больше, чем говорил Санитар. Зомби, державшие в руках оружие, были одеты в военную форму старого армейского образца – первые военные старатели, благодаря этому они были легко отличимы от остальных, не имевших оружия. Их камуфляж темно-зеленого или серого цвета резко контрастировал с оранжевой или белой одеждой безоружных зомби, которые относились к обслуживающему персоналу лаборатории – бывшие ученые и представители вспомогательных служб. Еще полтора десятка военных лежали на земле, не подавая признаков жизни, это, вероятно, те, кто оказался совсем уж неустойчив к атаке кристалла, не получилось из них даже зомби, померли до конца, и слава богу.

Все зомби беспорядочно кружили по площади, не выходя за очерченный зданиями периметр, несколько неуклюже тыкались в стены, пытаясь вырваться из заколдованного круга, но, как только они оказывались напротив выхода, их тела разворачивались и брели в противоположном направлении. Что-то неведомое сводило сюда потерявших разум людей и уже не выпускало обратно.

Прямо под стеной зомби в оранжевом комбинезоне пытался применить старые навыки в новой жизни, намереваясь приладить большой гаечный ключ к торчащей из земли металлической трубе.

Двое бывших военных тащили через площадь вяло отбивающуюся фигуру в изодранном белом халате, но на полпути один из них внезапно бросил это занятие и, шатаясь, побрел в другую сторону, после чего лаборанту удалось вырваться из цепкой хватки второго конвоира, который тут же потерял к нему всякий интерес.

Пока Крюк наблюдал за всем этим сумасшествием, из зарослей в дальнем конце площади к зомбякам выбрел еще один вооруженный мертвяк, что-то неведомое завело его внутрь очерченного периметра, после чего зомби потерял направленность движения и «завис» на одном месте.

– Ни хрена себе! – сдержанно подытожил Монгол. – Это сколько их тут?

– Под полсотни, а может, и больше, – ответил Крюк и повернулся к спецу. – Почти все с оружием.

– И все свежие.

– Патронов может не хватить, – посетовал Крюк, – так бы хрен с ними, перестреляли бы сверху, да и все. А так придется рисковать…

– Ну-ка, пусти. – Монгол отодвинул Крюка так, что тот едва не покатился вниз по скользким железякам. – Зато если перебьем зомбяков, то и патронов наберем, и до кристалла будет рукой подать.

– Что-то мне слабо верится, что все у нас получится легко, – возразил Крюк. – Не забывай, что еще где-то два кровососа висят, скоро пожалуют.

– Надо тогда их подождать, нам ведь торопиться некуда, а они, если нас учуяли, обязательно придут. Разберемся с ними, а потом с зомбяками повоюем.

– Что ж их сюда тянет? – размышляя, спросил Крюк, который, как всегда, смотрел в корень. Почему зомби шли именно сюда? Крюка сейчас волновал именно этот вопрос. Странно, ничего необычного в этой площади не было, кроме того что здесь они все были на виду.

– Контроллер? – озвучил Монгол напрашивающийся вывод. – Не может быть. По предоставленной нам информации, контроллеров тогда еще не было. Первые контроллеры появились только через полгода после того, как образовался «мешок». Мы перед выходом тщательно изучали, кого можем встретить внутри контура.

– И кого?

– К тому времени в Зоне появились кровососы, плоти и зомби, плюс крысы, которых везде полно.

– А про лаборатории вас тоже загрузили информацией?

– Про лаборатории – нет, – согласился спец. – Про гарнизон говорили, а про лаборатории нет.

– Вот и я о том же. Хрен его знает, что они в этих лабораториях делали. И вообще, поведение зомби характерно для защиты контроллера – видишь, жмутся к зданию полукругом. И «глаз химеры» мне что-то шепчет. Когда на нас там, у границы периметра, контроллер напал, я то же самое ощущал.

– А ты его можешь вычислить?

– Если там действительно контроллер, то он где-то наверху, оттуда энергия идет. Но точное место определить не могу. Вот если он хоть на секунду высунется…

– Обязательно высунется, когда мы на них нападем, – снова согласился спец. – Тогда будешь его отсюда караулить. Если уложишь контроллера, то и с зомбяками справимся. А если нет, то нам туго придется.

– Ладно, надо что-то решать. Спускаемся.

– Подожди, – притормозил Крюка Монгол. – Туда вон глянь: уж больно удобно там плиты лежат, а как раз под ними двухсотый с автоматом. И ствол лишний, и рожков пять на нем найдем. К тому же зомбякам тогда придется на два фронта воевать.

Плиты эти Крюк и сам приметил. Лежали они в пятидесяти метрах от ангара, как раз напротив выхода, да так удобно лежали, что от зомбяков за ними как раз можно укрыться. Смущало одно: от плит до полуразрушенного здания, огораживавшего площадь слева, было метров двадцать, слишком мало для того, чтобы контролировать развалины в пылу предстоящего боя. Врядли под обломками притаился зомбяк с оружием, а вот два кровососа, которых приходилось держать в уме, вполне могли там обосноваться.

Пришлось поделиться опасениями, с которыми Монгол согласился:

– Верно, но другого выхода у нас так и так нет. Пойдем втроем, отдашь мне Серого, да я еще Долла с собой возьму. Долл парень не из пугливых, будет за окнами следить. Если что, отобьемся.

– А если вас зомбяки прижмут? Вам и уйти-то будет некуда.

– Если зомби не перебьем, то уходить нам и не надо. Тут либо пан, либо пропал. Даже и решать нечего. Если там контроллер, то он зомбяков в ангар не пустит, будут оттуда оборону держать, а нам их с такого расстояния не перебить. Элементарно припасов не хватит. Надо их сюда выманить, с близкого расстояния ухайдакаем как пить дать.

– А если контроллера нет?

– Тогда еще проще. Попрут толпой, вали – не хочу. У меня еще шесть гранат к подствольнику и две эфки, если начнут наглеть, ударим артиллерией.

Крюк призадумался. Спец, конечно, говорит дело, другого выхода вроде как и нет, но, как любой спец, он строит слишком скоропалительные планы, привык нахрапом крепости брать. Что им, солдатам удачи, – небось, и в Зону-то пришел, чтобы ствол в руках подержать. Лишь бы порохом пахло, а там хоть трава не расти. Крюк привык к другой жизни. Он вообще привык именно к жизни и поражений, даже чисто теоретически, не признавал. Потому что здесь поражение – это смерть, а с Зоны станется, она быстро приведет теорию к практике. Но надо было что-то решать.

– Проверить бы, высунуться из ворот, дать по ним пару залпов. Вдруг они сами по себе потянутся в ангар, мы их здесь на входе из десятка стволов…

– Ты ж говоришь, контроллера чувствуешь, – хмыкнул Монгол.

– Да хрен его знает, что я чувствую. У меня «глаз химеры» всего сутки, контроллера я при нем только раз встречал, да и заметил-то его только тогда, когда он близко подобрался. А Макс, когда его носил, вообще контроллера прозевал. Тут многое от человека зависит, да и к самому артефакту привыкнуть надо. Короче, процентов восемьдесят даю, что контроллер есть, но если его там нет, то вы зазря рисковать будете.

– Восемьдесят процентов – много. Если контроллер есть, а мы раньше времени покажемся, то они нас отсюда не выпустят. А нам еще надо до плит как-то доползти.

Пришлось согласиться. На военный совет собрались на том самом пятаке, где собирались отдыхать Монгол и Мэг после многочисленных смертей Долла. Санитар и Серый контролировали два выхода, а Макса с Даном поставили караулить тыл, ту дорогу, по которой старатели сами добрались до места. Если не будет никаких сюрпризов, именно оттуда придут два кровососа полакомиться человечиной.

Монгол в двух словах изложил суть предлагаемой атаки на зомби. Он, Серый и Дан попробуют доползти или добежать – как получится, до плит, и из-за них, как из-за бруствера, начнут вести прицельный огонь. Если зомбяки и впрямь ведутся контроллером, атака будет не бездумная, в лоб, а с применением военной стратегической мысли.

– Контроллер? Откуда здесь контроллер? – в один голос зашумели умники. Пришлось Крюку снова говорить о своих ощущениях.

– И чего нам ждать? – спросил Дан.

– Я бы на их месте попробовал обойти плиты, – гнул свою версию Монгол. – Если контроллер есть и он в здании, то он попробует нас от вас отрезать, а потом зайти с тыла. Прятаться нам будет негде, поэтому валить зомбяков надо до того, как они нас окружат.

– А может, отсюда попробуем? – предложил Птица.

– Не попробуем, – отрезал Крюк. Что-то ему было не по себе, хотелось скорее определиться с задачей и тактикой. Волнение уже пробиралось под кожу, как это всегда бывало перед запланированной акцией, и не хотелось, чтобы оно завладело всеми мышцами. Чем быстрее начнется операция, тем легче справиться с нервами.

– Зомбяки подойдут достаточно близко, – продолжил он, – так что стрелять будет легко. Под пули не соваться, в третий раз вас никто с того света не вытащит. Занимайте такое положение, чтобы в поле зрения был только один зомби, одиночке попасть в вас трудно, и помните: достаточно одного точного выстрела, чтобы вас не стало. Атакуем в четыре ствола: Серый и Монгол из-за плит, я с окна, Санитар из ворот.

Макс и Дан глядят назад, чтобы не пропустить кровососов. Сдается мне, что они ждут, когда мы прорываться начнем. Если что, Санитар, бросай зомби и помогай Максу с Данилой. Птица и Мэг стоят в сторонке, слушают приказы, кроме вас ваш чертов кристалл уничтожить некому, так что вы у нас на вес золота. Ясно?

К удивлению Крюка, спорить никто не стал, умники к своей скромной роли отнеслись без возражений. Остальные в мыслях уже мочили зомби, самое то настроение, чтобы приступить к делу. Единственное, о чем Крюк не поведал, так это о своей задаче – вычислить мутанта-псионика. Если задуманное удастся, то бой получится куда проще, но молодежи об этом лучше не знать, ни к чему заранее расслабляться. Крюк начал распускать швы защитного комбинезона.

– Серый, переоденься в мой костюм. Вам с Монголом достанется самое тяжелое, так что тебе нужнее. А ты, умник, – Крюк, снимая просвинцованный жилет, обратился к Доллу, – ты особо не геройствуй, по зомбякам не пали, твое дело следить за развалинами. Залезешь в щель между плитами, ребята тебя, если что, собой прикроют.

Пока Серый одевался, Монгол проверил костюм Долла, чтобы никакие мелочи не подвели в самый ответственный момент.

– Как доберетесь до плит и будете готовы, махнешь, – продолжал Крюк, спец кивнул в ответ. – Если доберетесь тихо, то первым стреляет Санитар. Выберешь кого-нибудь поближе, с оружием, чтобы одним выстрелом в голову уложить навсегда.

– О’кей, – отозвался тот.

– Безоружных не трогаем до самого последнего момента. Мы с тобой бьем тех, кто для Монгола и Серого в слепой зоне, края они сами расчищать будут, наша серединка.

Санитар снова кивнул.

– Контроллер с десяток стволов при себе оставит, значит, нам надо примерно три десятка их уложить. Ну что, Зона с нами?

– С нами! – как заклинание, произнесли несколько голосов.

Заняв позицию на балконе, Крюк еще раз осмотрелся. Видимость была достаточная, чтобы легко различать фигуры внизу – зомби все так же бесцельно крутились внутри замкнутого круга, как привязанные. Окна здания напротив вырисовывались в виде темных квадратов, за исключением нескольких, где в комнатах или непосредственной близости к ним работали «электросети». Контроллер, а в его существовании Крюк не сомневался, засел на верхнем этаже. Крюк даже мог определить промежуток в четыре-пять окон, где мутант обосновал логово. Пусть выглянет всего на секунду. Даже если не получится зацепить его пулей, можно закинуть через окно пару гранат из подствольника, надо только знать, в какое именно окно целить.

Санитар вопросительно взглянул на Крюка, и тот дал команду начинать операцию.

– Пошли! – выдохнул Санитар, и Монгол первым выполз из ангара. Следом показался Серый, за ним Долл.

Крюк вытер вспотевшие ладони – давил адреналин, да и температура внутри контура поднималась. Солнечные лучи, хоть и растворялись в оболочке «мешка», частично протискивались внутрь и мало-помалу нагревали контур, потому что выхода энергии наружу не было вовсе. Плюс нервировали запах разложения от тех трупов, что валялась на площади и в ее округе, и духота, вызванная отсутствием вентиляции, работой аномалий, сжигающих кислород, да дыханием живых и полуживых существ. Через сутки совсем дышать нечем станет. Отчего-то вспомнились дворняги в первом ангаре, тоже ведь дышат. Крюк пожалел, что не расправился с ними, хотя умом понимал, что их доля в душном угаре ничтожно мала. Но разряди в них сейчас рожок, Крюк бы точно заметно успокоился. Это все нервы, нужно взять себя в руки.

Троица меж тем преодолела половину пути. До ближайшего зомби было метров шестьдесят. Монгол замирал, когда кто-то из мутантов обращал на него свой безумный взгляд, Серый и Долл, как по команде, тоже превращались в статуи. В эти моменты они терялись на фоне действительно погибших солдат. Но, как только зомбяк разворачивался, мертвецы оживали и продолжали свой путь.

Монгол и Серый работали очень профессионально, несмотря на то что их фигуры легко читались на поверхности, движения военных были настолько плавными, что в данный момент спецы походили на ящериц, а не на людей. Умник тоже старался, иногда двигался не хуже ведущих, но рано или поздно его должны были приметить.

Это случилось, когда до цели оставалось совсем немного. Один из зомбяков сменил беспорядочное броуновское движение на целеустремленное и направился аккурат к плитам. Сомнений в его намерениях не осталось, когда автомат в его руках пополз вверх, нацеливая ствол на притаившихся у земли людей. По толпе зомбяков пробежала волна, будто выхватывая их из небытия, и все, кто держал в руках оружие, зашевелились.

– Санитар! На два часа! – проорал сверху Крюк, а сам взял на мушку проемы окон на верхнем этаже.

– Вижу! – раздалось внизу, но выстрелить Санитар не успел. Монгол и сам все понял, прятаться больше не было смысла. Короткая очередь, выпущенная спецом, уронила зомбяка. Долл и Серый вскочили с мест и рванули к спасительным плитам. Оба успели укрыться прежде, чем вслед затрещали автоматы мутантов, пули с визгом вгонялись в бетон, высекая искры, за несколько секунд воздух наполнился запахом дыма и грохотом. Санитар умело выстреливал короткими очередями, опрокидывая зомбяков, как кегли в боулинге. Большая часть из них, конечно, еще поднимется, но на это нужно время, а выигранное время – это преимущество.

Монгол, которому до укрытия оставалось всего-то метра четыре, оттолкнулся ногами и кувырком ушел с линии огня.

Начало боя Крюк пропустил, все его внимание было приковано к окнам. Нужно вычислить генерала-псионика, иначе победы не видать как своих ушей. И, как только застучали автоматы зомбяков, в одном из окон мелькнула тень. Всего на секунду, но Крюк уловил движение в окне и застыл, готовый спустить курок. Контроллер появился, в прекрасную оптику своего автомата Крюк легко разглядел морщинистое лицо с вытянутым носом и голый череп. Вот только появился он этажом ниже, а в окне над ним показался ствол винтовки СВД. Снайпер! Крюк остолбенел, решая, в кого стрелять в первую очередь, – снайпер это не солдат с автоматом, от него бед побольше, чем от контроллера, будет.

Дуло эсвэдэшки слегка дрогнуло, затем стрелок сместил прицел вправо и приготовился выпустить еще одну пулю. Теперь уже было не до конспирации! Крюк вдавил курок. До снайпера было не больше ста метров, будь у Крюка винторез, он бы легко снял его одним выстрелом. Но в руках была хоть и отличная, но всего лишь штурмовая винтовка, а в пределах видимости оказались только плечо снайпера и часть надетой на голову банданы.

Очередь ударила в край окна и прошла выше цели. Выругавшись про себя, Крюк повторно поймал голову зомби в перекрестье прицела и выстрелил. Винтовка в окне качнулась назад, значит, попал, вот только куда, в руку или в голову?

Крюка что-то толкнуло, будто качнуло ветром, повело в сторону, заставляя отвернуться от окон. Ледяное безразличие втянулось откуда-то извне, изгоняя мысли о зомби, контроллере и прочих врагах. Все это пустое. Жизнь, смерть, мышиная возня в мире размером со Вселенную. Суть – вот главное.

Свет не проникал в подвал через узкое оконце. На всякий случай Жека заложил его снаружи обломками кирпичей, так можно было не опасаться, что кто-то из мелких тварей заберется внутрь. Чернобыльский тушканчик может и горло спящему человеку перегрызть, а тушканчиков здесь Жека, между прочим, видел. Размером с кошку, а пасть похлеще, чем у панцирного пса будет.

Это была первая ходка, и сразу такие дела.

– Вот, держи. – Раненый протянул Жеке круглый камень, обжигающе ледяной, такой, что Жека его едва не выронил, однако, оказавшись в его руках, подарок начал быстро теплеть. – Это артефакт… Я назвал его «оберегом». Через него Зона тебя хранить будет. И не криви харю, я тебе дело говорю!

Скептическая улыбка сползла у Жеки с лица.

– Ты… про демона-хранителя слышал? – продолжил старатель.

– Кто ж не слышал, эту байку всем новичкам одной из первых рассказывают.

– Это аномалия такая, – не заметил иронии мужик. – Так вот, «оберег» – это ее артефакт… Только аномалия – это всегда к смерти, а артефакт – всегда к жизни. Слушай и запоминай.

Пальцы здоровой руки сжались на запястье Жеки. Такой хваткой можно и руку переломить.

– С собой не таскай… подержишь в руках минут десять и прячь поглубже. В первый раз на полгода хватит… Везти тебе будет по-крупному, артефакты собирать будешь граблями и от смерти спасаться.

– Что-то тебе несильно свезло… – съязвил Жека. Старателя было жаль, три часа назад Крюк отбил его, теряющего сознание, у стаи слепых панцирников, потом еле-еле дотащил до подвала, в котором и заперся. Хотел сходить за помощью, но старатель не дал. Сказал, что ему уже не поможешь, от «студня» спасенья нет.

– Зазря удачу не расходуй, она не бесконечна. С каждым разом артефакта все на меньше хватать будет… – Мужик отер пот со лба, его здорово трясло. Во второй руке он мял какой-то красно-желтый артефакт, похожий на сердце, прикладывая его то к обрубленной ноге, то к шее. – Пока совсем не перестанет работать. Чем он холоднее, тем меньше в нем везения. Мне вот видишь, на три года хватило, а теперь совсем не берет… Ты этот момент почувствуешь… как поймешь, что все… беги…

Лицо старателя свела судорога.

– Не жадничай, слышишь?! – Последние слова мужик выкрикнул так громко, что Жека испугался, не накликает ли кого. – Тебе за три года накопленного до конца жизни хватит… Я вот пожадничал, и видишь… – Старатель перешел на шепот: – Только это не бесплатно… Вот здесь… конверт… – Он потянул застежку, но не смог отцепить ее, Жека помог вытащить конверт из кармана. – Если когда-нибудь дойдешь до Исполнителя Желаний… здесь фото, ребенок, сын… он не ходит, понимаешь? Родовая травма… Загадай, слышишь? Остальное все твое, а желание мое… договорились?

– А чего сам не…

Тяжелый удар вывел Крюка из забвения, его здорово повело, левая рука онемела от попадания пули, но правой удалось ухватиться за перила и не упасть. Автомат сорвался с плеча, брякнул по решетке и полетел вниз. Согнувшись пополам, Крюк едва не выплеснул содержимое желудка – правый бок невыносимо жгло, левый – сводило судорогой от ледяного холода. Здоровой рукой Крюк отцепил от пояса артефакты – раскаленный докрасна «глаз химеры» и мертвяще ледяной «оберег». Все, пуста коробочка, больше никакого везения, только свои собственные силы.

Последнее, что запомнилось Крюку, – это лицо контроллера, оказавшееся вдруг в метре от него, а потом, понятное дело, псионик попытался сломать Крюка, но нарвался на сопротивление «глаза химеры». Артефакт так рьяно защищал хозяина, что раскалился докрасна. А когда контроллер понял, что ему не хватает сил пробить защиту, то заставил снайпера выстрелить в человека. Все, на что хватило иссякающих сил «оберега», – это сместить пулю чуть ниже, чтобы она угодила не в голову, а в плечо.

Голова гудела, как после нокдауна, окружающий мир плыл, но органы чувств постепенно восстанавливали свои способности. Как из глубины, вплетались в сознание звуки – мать честная, да в ангаре же настоящий бой. Крюк попробовал оглядеться: сколько же его не было, минуту, десять?

Первое, что бросилось в глаза, – это тело Макса, распростертое на полу. Сразу ясно, что без шансов. У входа рядом с убитым кровососом еще двое – Санитар и Мэг, тоже лежат. Дан забился в щель между двумя обломками стены, протиснулся в промежуток сантиметров в двадцать, а двухметровый кровосос, естественно, не пролез. В этот самый момент мутант пытался выковырять длинной лапой беглеца, но отодвинуть плиту, чтобы продвинуться внутрь еще хотя бы на полметра, у него не получалось. Птица был жив – стоя в пяти метрах позади мутанта, он судорожно вставлял магазин в «Вальтер», из которого стрелять в кровососа все равно что из рогатки в слона. Сзади в пяти метрах автомат Макса, но подсказать Птице Крюк не успел.

Автомат Крюка упал крайне неудачно, прямо на голову кровососу. Все, теперь-то уж точно везение кончилось! Бросив Дана, мутант подпрыгнул и зацепился руками за край балкона. Крюк с остервенением топнул ногой по пальцам полутораметровой руки, с тем же результатом можно топтать железную трубу. Действия кровососа были куда эффективнее – взмах конечности, и острые когти впились в икроножную мышцу, нервный импульс пробежал от ноги к головному мозгу, превращаясь в боль. Крюк упал, но каким-то невероятным усилием воли заставил себя ухватится за прутья решетки и вопреки желанию кровососа не слететь вниз. Под тяжестью мутанта балкон погнулся, и Крюк понял, что сейчас покатится прямо к нему в лапы. В бок что-то стукнулось, Крюк ощутил тепло и холод. Артефакты!

Птица наконец справился с затвором и навел оружие на двухметровое чудовище. Рука с пистолетом ходила из стороны в сторону с таким люфтом, что с пяти метров и в слона не попадешь.

– Птица, лови! – крикнул Крюк и бросил что-то к его ногам. Артефакт. Умник застыл, раздумывая, что ему сделать сначала, нажать на курок или поднять предмет.

– В руки его возьми! – заорал Крюк. Он держался из последних сил, раненая левая рука уже бездействовала, старатель цеплялся правой и немного упирался ногами. Кровосос начал раскачивать балкон вверх-вниз, намереваясь то ли отломать его вовсе, то ли просто сбросить Крюка вниз.

Птица схватил артефакт, холодный на ощупь, он буквально на глазах стал теплеть.

– Стреляй!!! – Крюк понял, что больше не в силах держаться, пальцы разжались, и он покатился вниз одновременно с выстрелом. Крюк видел глаза мутанта, прямо в лапы которого падал, за долю секунды перед глазами пронеслась вся его жизнь, прошлая и будущая. С первой все понятно, а со второй… Тварь переломает ему позвоночник, чтобы не подох раньше времени, и «выпьет» дня через два. Все это время Крюк будет жить и мучиться, желая одного: поскорее умереть.

В последний момент глаза кровососа вздрогнули, один из них взорвался маленьким фонтанчиком, заляпывая одежду Крюка. Лапы кровососа его тоже не поймали, кинулись вниз вместе с телом Крюка, в результате чего старатель со всей высоты шваркнулся об пол.

– Б…дь! – только и выдохнул Крюк. Нет, честное слово, может, лучше бы кровосос.

Второй нокдаун за день, не многовато ли? Крюк за все прежние годы пережил меньше. Называется, почувствуй себя обычным человеком.

– Ты в порядке? – спросил склонившийся Птица, когда Крюк более-менее отдышался.

– Ага, – выдавил Крюк. – С остальными что?

– Не знаю. Их кровососы разодрали. Дан, ты как? – Птица наконец вспомнил про товарища.

А вот Крюк вспомнил про других. Снаружи до сих пор раздавалась канонада, там Серый, Монгол и Долл, все или уже не все, но еще держали оборону. Превозмогая боль, Крюк поднялся. Пальцы левой руки шевелились, нога болела нещадно, но, если забыть про боль, стоять на ней можно.

– Держи! – Крюк вжал в кулак Птицы «оберег». – Держи, что бы ни случилось, понял?

Умник кивнул.

– Осмотришь наших, если кто жив, делай все, чтоб выжили. Данила! – Крюк заглянул в проем между плитами, хлюпик сидел в самом дальнем углу. – Автомат в руки и на выход, надо помочь нашим!

Слава богу, повторять не пришлось. Дан полез из своего укрытия.

Забраться на балкон сейчас для Крюка было делом непосильным, но от этого зависела его жизнь. Только из окна над балконом можно уложить снайпера, и он должен это сделать. Контроллера Крюк больше не боялся, оживающий «глаз химеры» ясно давал понять, что мутант-псионик иссяк. Не сдох, конечно, но сил потерял столько, что в ближайшее время вряд ли высунется.

Дан, пробегая мимо, подтолкнул Крюка, еще на метр приблизив его к цели. Пыхтя, Крюк оказался на втором этаже и выглянул в окно. Ситуация была критическая. Мутанты, конечно, потеряли целенаправленность, сконцентрировавшись на Крюке, контроллер несколько утратил власть над ведомыми, поэтому Серый и Долл все еще были живы, но зомбяки даже без командира продолжали свой путь. Их осталось около двадцати, не считая безоружных, и передовая десятка почти вплотную приблизилась к плитам, за которыми укрывались люди. Монгола Крюк не заметил вообще, Долл в бою не участвовал, сидел, прижавшись спиной к плитам, но ногами двигал, значит, все еще жив. От наседающих мутантов отбивался только Серый, которому тоже изрядно досталось, от подаренного Крюком комбинезона высокой защиты остались одни лохмотья.

Краем глаза Крюк глянул на окно, где раньше был снайпер. Так и есть, никуда он не делся, раз за разом садит по Серому, не давая высунуться из-за укрытия. Энергия контроллера тускло светилась где-то в глубине здания, Крюк чувствовал, что мутант сильно ослаблен. «FN» пришлось уложить на край окна, целиться было неудобно, но куда деваться. Вдруг вспомнилось, что в магазине осталось, дай бог, треть рожка, всего десять патронов, а минимум два надо уложить в цель. Времени на перезарядку нет.

Снайпер ни от кого не прятался, но из-за перпендикулярного расположения зданий Крюк видел только половину его фигуры.

– Черт! – выдохнул Крюк. И никакого везения. Как же трудно быть обычным старателем!

Палец медленно выдавил курок. Ну, давай же, когда-то ты был лучшим стрелком роты. Сам.

Зомби опрокинулся назад, подняв вверх дуло винтовки, и исчез внутри комнаты, очень хотелось бы верить, что навсегда.

«Неужели попал?» – не поверил Крюк.

Он выждал еще три секунды – снайпер не появлялся. Мать честна́я, с одного выстрела? Никаких движений в окне, никаких теней, только темнота.

Внизу раздалась автоматная очередь. Прозвучала она удивительно громко, Крюк вдруг осознал, что стрельба уже давно стала менее интенсивной. И действительно, на поверку оказалось, что Серый перестал стрелять, более того, даже автомата в руках у него теперь не было. Зомби, не встречая сопротивления, добрались до плит, спустя пару секунд Серый и Долл будут в пределах их видимости, и тогда…

Дан неожиданно ловко дал пять коротких очередей, причем все точно в цель. Может, он действительно снайпер? Стрелял он тоже очень грамотно, не пытался насовсем уложить одного зомбяка, а рассредоточивал выстрелы на нескольких мутантов, наиболее близко подобравшихся к цели. Пять ближних зомбяков споткнулись, идущие следом медленно лавировали между ними, это подарило Серому и Доллу дополнительные секунды.

Крюк тоже прицелился и выстрелил. Один зомби упал, второй, наткнувшись на него, потерял ориентацию в пространстве.

– Ну что же они не бегут? – зарычал Крюк, когда автомат защелкал вхолостую. До развалин метров двадцать. Шанс, пусть небольшой, но все-таки.

Серый пытался поднять Долла, а тот отталкивал его от себя. Секунды таяли. Наконец Серый уступил и рванул к развалинам, один!

Данила снова начал стрелять, видимо, перезарядился, но зомбяков, способных достать Серого, было слишком много. Долл после ухода Серого тоже оживился, отталкиваясь от земли руками, дополз до края плит и покатился прямо под ноги зомбякам.

Ранен, догадался Крюк. Брошенная Доллом граната смела четырех зомбяков, чуть поодаль от плит, остальные притормозили и обдали умника залпом автоматного огня. Вторую гранату Долл, похоже, держал в руке, она взорвалась с небольшим отставанием, но более эффективно. Почти половина зомбяков попадали на землю, и большинство уже не поднялись.

Долл все-таки геройский парень!

Крюк с трудом перезарядился и короткими перестрелами добил четырех вяло шевелившихся зомби. Дан усердно отстреливал остальных, как в тире – за призовую игру. Зомби все еще брели, не меняя направления, хотя Серый давно скрылся в здании. Стрелять без сопротивления было одно удовольствие. Крюк бросил взгляд на окна, снайпер не появлялся, значит, действительно готов.

Спустя полминуты Дан прекратил стрелять и шагнул назад в ангар.

– Ты чего? – крикнул Крюк.

– Полрожка осталось, – ответил Дан, удивляя Крюка еще одним мудрым решением. Оставаться вообще без патронов нельзя, а зомбяков все равно еще девять, правда, с оружием только трое.

– На! – Крюк дождался, когда Данила повернется, и сбросил вниз свой «FN», следом полетели магазины. – Там хватит, добей всех.

На то, чтобы спуститься, времени у Крюка ушло больше, чем на подъем. Навалились усталость и боль. Дан справился с заданием за пять минут. Всё, победа! Только, похоже, пиррова. Доковыляв до Птицы, склонившегося над Мэг, Крюк опустился рядом. Признаков жизни девчонка не подавала, по крайней мере на первый взгляд.

– Что с ней?

– Не знаю, – почти плача ответил Птица. – Электроника в аптечке не работает.

Крюк заглянул умнику через плечо. Тот ковырялся в навороченной спецназовской аптечке, имевшей электронную начинку. Если подключить ее к ПКДА раненого, компьютерный доктор считает данные с прибора и самостоятельно определит причину и степень недомогания, а также проведет необходимую терапию и даже советы по дальнейшему уходу за пациентом предоставит. Но сейчас все эти достижения медицины и техники лежали мертвым грузом, потому что машинка отрубилась, как и все прочие электроприборы. Единственная польза от такой аптечки только в том, что в ней имеются настоящие наркотические анальгетики – не заменители с низкой одурманивающей способностью, а настоящий морфин-А, чистейший и усовершенствованный.

– Ну-ка дай, – отодвинул Птицу Крюк. Мэг лежала на спине в неестественной позе, кожа теплая, немного бледная, но характерная для живых людей. Крюк ощупал ноги: тонус мышц нулевой, тут и без электроники ясно, что к чему, сломал ее кровосос, превратил в обездвиженную куклу. Для подтверждения диагноза старатель провел рукой по плечевым костям: так и есть, переломаны, а позвоночник сломан на уровне грудины, там, где тело неестественно изгибается. С такими ранами можно и неделю жить, пока кровососу не понадобится свежая кровь.

– Колоть умеешь? – Крюк бесцеремонно отобрал у Птицы аптечку, выдернул защитную ленту и вскрыл панель управления на ее поверхности.

– Ты что делаешь?! – У Птицы аж дыхание сперло, поскольку в аптечке имелся чип, защищающий ее от вскрытия, в момент взлома происходит саморазламывание ампул и уничтожение медикаментов. Шаг, направленный прежде всего на недопустимость произвольного изъятия из аптечки наркотика. Аптечку готовили для нужд военных, а среди них тоже есть желающие покайфовать или загнать наркоту желающим – на одном кубике морфина-А можно неделю кайфовать без последствий для организма. Птица даже попытался отнять аптечку у Крюка, но тот с такой силой зарядил ему под дых, что способность к активным действиям вылетела напрочь.

– Электроника не работает, – пояснил Крюк, не обращая внимания на скуление загнувшегося Птицы, – команда на самоуничтожение ампул тоже.

На задней панели кто-то умный все-таки приложил обычный шприц-тюбик, спасибо тебе, добрый человек. Крюк быстро пробежался по набору ампул и выудил сразу три. Затем ловко вставил их, одну за другой, в шприц и вколол в плечо Мэг. Комбинезон, способный смягчать удар летящей пули, легко впустил иглу через специальное отверстие – чье-то еще одно умное решение.

– Вот здесь, видишь, весь верхний ряд, ампулы красного цвета, – Крюк сунул очухавшемуся Птице распотрошенную аптечку, – это противошоковое, ей точно не помешает. Коли все.

Отдав приказ, Крюк оглянулся. Санитар лежал в трех метрах, почти что в обнимку с мертвым кровососом. Ясно, что готов, без шансов – одна вывернутая назад голова чего стоит, а сквозь тело прошла когтями рука кровососа, там и застряла навсегда. На Санитаре не было никакой защиты, а просто кожу даже зомбяк с его окаменелыми когтями пробьет навылет, не говоря уже о таких тварях, как это двухметровое чудовище.

В проеме дверей нарисовался силуэт Дана, он прекратил стрелять несколько минут назад, но все еще стоял в проходе, водя стволом автомата из стороны в сторону, как герои плохих боевиков на телеэкране. Водить из стороны в сторону нужно глазами, а автомат направлять в сторону с наибольшей вероятностью нападения. Странный он парень, подумалось Крюку. По большей части полный лох, но в моменты опасности проявляет себя с самой лучшей стороны. Вот и сейчас не рванул к оставшимся в живых, а догадался остаться снаружи и прикрыть Серого. И зомбяков валил классно. Что он там по поводу стрельбы говорил… Снайпер он, мастер спорта по стрельбе? Но не из автомата же!

– Что с ней? – вывел Крюка из задумчивости Птица.

– А? – Крюк повернул голову. – А, сломал кровосос. А ты сам-то не видел?

– Как кровососы напали? Видел.

– Ну, а чего тогда спрашиваешь? Ты Макса не смотрел?

– Смотрел… – всхлипнул Птица.

Этого еще не хватало! Крюк схватил его за ворот и притянул к себе:

– Ну-ка, цыц! Мы все еще в полной жопе, понял? Так что не раскисай раньше времени! Ты мне нужен в здравом уме и твердой памяти.

Теперь, когда Долл и Мэг вне игры, только Птица может сорвать кристалл. Потерять его – значит навсегда остаться здесь, внутри «мешка», и ходить по кругу, пока «братство» не соберет свой пробойник и не повернет все в свою сторону. Уж лучше иметь дело с федералами. Горбунов обещал Серому, что вертолеты вывезут всех с территории завода, как только купол падет. Дальше вояки будут разбираться с «братьями» сами. И тот, кто прилетит сверху, когда «мешок» раскроется, Крюку будет благодарен, даже несмотря на потери среди умников. Военные потерь никогда не считают. Пусть помогут выбраться из этой дыры, а дальше как-нибудь разгребется. Теперь, когда везение себя исчерпало, нельзя рисковать. Кстати, о везении…

– Я тебе артефакт давал, где он? – Крюк все еще держал умника за ворот.

Птица пошарил руками рядом с собой, нащупал обжигающе горячий артефакт и протянул Крюку. Потом секунду подумал и попытался вырваться. Крюк не сразу, но отпустил, истерика, похоже, откладывалась на неопределенный срок, можно ослабить поводок. Артефакт Крюк не взял, напротив, зажал его в руке Птицы.

– На первый раз хватит, клади его в контейнер. Потеряешь – убью!

– Да пошел ты! – ответил умник и хотел было встать, но Крюк поймал его за полу куртки. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы сзади не застучали шаги. Вернулись Дан и Серый.

Первый все так же целился в пространство поверх Серого, который тащил на себе тело Монгола. Спец был без комбинезона и выглядел паршиво – висел на Сером мешком, даже в полутьме бросалась в глаза его бледность. Чтобы вытащить его с того света, нужен полевой госпиталь и добротный хирург, а еще лучше живущий на болотах Доктор. Ни того ни другого в ближайшее время не предвидится. Серый тоже изрядно потрепался, Крюк не ошибся, Серый был ранен и истекал кровью, да и вообще еле держался на ногах. Дополнительную тяжесть создавал АКМ, волочившийся следом, вероятно позаимствованный у кого-то из зомби. Птица отдернул руку и бросился помогать. Вдвоем они дотянули тело спеца до безопасного пятака.

– Что тут у вас?.. – начал, разворачиваясь, Серый и захлебнулся собственными словами.

Гибель Санитара он воспринял тяжело, но стойко, как подобает солдату. А вот Мэг… Парень метнулся к своей жене и заглянул ей в лицо:

– Маша! Машенька, не умирай, слышишь?

А что тут еще говорить? Слова не нужны, когда ты ничем не можешь помочь близкому человеку. Крюк отодвинулся, чтобы не мешать. Пытаться остановить Серого сейчас бесполезно, лучше дать время. Птица занялся Монголом, хотя, как выяснилось, в медицине толку от него, как от козла молока, только медикаменты переводить.

– Заткни рану, – прошептал Крюк, осматривая спеца. Основную опасность представляла огромная дыра под правой ключицей – не иначе снайпер постарался. Еще с десяток пулевых ранений придержал защитный костюм, раны были несмертельные, но добавляли в общую копилку изрядную кровопотерю. Шансов на выживание у Монгола было немного, без квалифицированной и немедленной помощи он почти безнадежен. Покопавшись в контейнерах, Крюк передал Птице три артефакта. – Приложи «сопливчика» к ране, кровотечение пройдет. А «ломти» к шее привяжи.

Крюк откатился назад и сделал знак Дану, что неплохо бы посматривать по сторонам, а сам потянулся к аптечке. Штанина потяжелела от крови, надо было срочно остановить кровотечение, а то можно и без стараний кровососа истечь начисто. При таком количестве кровопотери на всю братию гемостатики будут на вес золота, а бинтов кот наплакал. Один, имевшийся в кармане, Крюк обмотал вокруг разодранной голени, а из аптечки вынул противошоковый препарат, последний, который Птица не успел всадить Мэг. Минут через пять заметно полегчает, но эти пять минут тоже ведь на вес золота.

Где-то там, на верхних этажах, здания, копил силы контроллер. Чтобы добраться до кристалла, надо пройти мимо него, а пока он жив, это невозможно. Единственный, кто может ему противостоять, – Крюк, защищенный «глазом химеры». Этот артефакт не «оберег», на нового человека начинает действовать только через несколько часов, а времени – в обрез, значит, на амбразуру кидаться только ему, Крюку. И чем быстрее он доберется до мутанта, тем больше шансов на победу.

Крюк сунул руку в карман, где без всякого контейнера лежал артефакт, он уже успел остыть и удобно улегся в ладони, признавая хозяина. По телу сразу же потекла струйка чуть заметного тепла. Первым на связь вышел псионик, сейчас Крюк мог определить его местоположение с точностью до градуса, как стрелка компаса магнитный полюс Земли. Контроллер отдыхал, но все еще был слаб. Битва с неизвестной ему силой выпила все соки, напугала и загнала мутанта в темный угол, однако он чувствовал «глаз химеры» так же, как артефакт чувствовал его самого.

Второй новостью для Крюка стали мысли Птицы. Он не хотел срывать кристалл и сейчас раздумывал, как бы об этом сказать остальным. Птица упрямый, хоть и слабак. Если откажется помочь сорвать кристалл, можно и по башке настучать. А вот на чьей стороне Серый?..

Дан думал о том же, как-то само собой сложилось, что интересы хлюпика и Крюка совпали. Крюк протянул руку к своему автомату, разоружая Дана, а ему показал на автомат, принесенный Серым. Хлюпик понимающе кивнул. Этот молчаливый диалог не ушел от взгляда Птицы, но сделать умник ничего не успел.

– Я не буду срывать кристалл! – выкрикнул он, когда понял, что силы не равны. Оглянулся Серый, въезжая в происходящее.

Возникла неловкая пауза. Дан держал под прицелом Серого, а Крюк успел взять на прицел Птицу. Итак, перевес вроде бы налицо, осталось только обезопасить себя от агрессивных действий Серого, хотя для этого, скорее всего, придется его убить и провести неласковую убедительную беседу с умником. Первая задача проще – одним погибшим больше, одним меньше, кто потом будет считать. В деталях разбираться никто не станет. При положительном результате помогут, невзирая на методы достижения цели, при отрицательном – и разбираться не с кем будет, Зона сама накажет.

Со второй задачей сложнее, длительных пыток Птица может и не выдержать, но сделать так, чтобы вся процедура разрушения контура пошла наперекосяк, – легко. К тому же была еще одна деталь, известная только Крюку, но абсолютно исключавшая силовое решение проблемы. Птица напился из «оберега» везения и в ближайшие три-четыре месяца почти неуязвим, хотя сам об этом не знает. Начни сейчас в него стрелять, автомат в руках взорвется, а умника даже не оцарапает.

Крюк встретился взглядом с Серым, прямым и острым, как отточенный кинжал, встретился и опустил автомат.

– Не время для ссор, – примирительно сказал он. – Давайте обсудим ситуацию. Я даже готов отдать оружие.

С этими словами Крюк бросил «FN» к ногам Серого. Больше всех удивился Дан – зная Крюка, он был уверен, что это какой-то хитрый маневр, но какой, понять не мог.

– Дан, смотри по сторонам, – продолжил Крюк. – Мы разговаривать будем.

Вот это уже обидело Дана по-настоящему. Разве он не заслужил принимать решение вместе со всеми? Скрипя зубами Данила развернулся и направился к проему дверей. Оставалось надеяться на то, что Крюк играет в какую-то очень хитрую игру и присутствие Дана необязательно.

– Извини, Птица, я считал твои намерения, но я не специально, – начал Крюк, когда Дан удалился достаточно, чтобы не нервировать ребят видом автомата. – Я кладу артефакт в карман, чтобы у тебя не оставалось сомнений в моей честности.

«Глаз химеры» опустился в нагрудный карман Крюка. Птица все еще раздумывал, можно ли поверить Крюку, но тот, не дав ему опомниться, продолжил наступление:

– Мэг жива. Кровосос сломал ей руки и ноги, они всегда так делают, чтобы жертва не смогла сбежать, а потом приходят и выпивают кровь. В остальном с ней все в порядке.

Серый и Птица напряглись, Мэг не выглядела так хорошо, как это преподносил Крюк, но говорил он очень убедительно и говорил именно то, что хотелось услышать, так что невольно верилось. На это Крюк и рассчитывал, выкладывая свой главный козырь. Эти двое пришли за девчонкой и без нее не уйдут. Она нужна им живая и целая. Значит, они должны верить, что с ней все будет хорошо. Крюку, конечно, пришлось соврать. Кровосос сломал ей не ноги, а позвонки, а позвоночник не ноги, не срастется – Мэг навсегда останется калекой, не сможет ходить… Но ведь выживет же.

– Сейчас у нее болевой шок. Помощь ей нужна, но она точно выживет. Руки и ноги срастутся. Вероятно, не скоро, вероятно, через боль, но она поправится. Купите ей пару «сердец», через месяц будет бегать.

Есть! Крюк ощутил перемену настроения. Только бы теперь не дали задний ход.

– У Монгола серьезная рана, – продолжил Крюк, – но, если поторопимся, может быть, ему и повезет. Трое против шестерых – не такой уж плохой расклад, тем более что, когда вы снимете свой «мешок» и военные высадятся на заводе, потери будут в сто раз больше. Это война, совсем без потерь не бывает.

– Мы лишим их последнего шанса, – возразил Серый.

– Да какого шанса? Это война, Зона! Здесь шансы выжить всегда меньше, чем погибнуть! Что вы еще хотите выгадать? Вы пришли спасти ее?! Так она жива, забирайте и бегите отсюда к чертовой матери! Вы разменяли жизни – три на три, лучше уже не будет!

– А если бы погиб ты?

– Кто-то все равно погибнет. Здесь нет беспроигрышных вариантов. А я заслужил жизнь не меньше, чем они.

Возразить было трудно. Уж если кто и заслужил жизнь, так это Крюк.

– Почему они погибли? – Серый вновь полоснул по Крюку взглядом, резким, почти обвиняющим.

– Потому что так вышло! – крикнул Крюк. – Я здесь ни при чем! Кровососы напали, когда я боролся с контроллером, которого здесь, оказывается, не могло быть! Так, Птица?

– Нам дали такую информацию, – подтвердил умник.

– Тогда почему он здесь есть?! И, если бы не «глаз химеры», я сейчас был зомбяком и жрал ваше мясо! Так что не надо сверлить меня глазами! Когда я очнулся, они уже все лежали, и я не виноват, что снайпер попал мне в плечо, а не в голову и что кровосос дотянулся только до моей ноги!

– Он не виноват, – вступился за Крюка Птица. – Это все кровососы, они разделились и напали на нас неожиданно. Один отвлек на себя Макса и Дана, а второй пробрался по стене и напал на нас.

Крюк глянул туда, куда показывал Птица. По стене, почти под крышей, шла толстая труба вентиляции. Слишком высоко для человека, но для кровососа вполне достижимый результат. Если зацепиться за нее там, у бокового балкона, то можно, перебирая руками, перелезть через «электросеть» и спрыгнуть прямо перед выходом из ангара, туда, где прятались умники.

– Если б мы знали, что он здесь пролезет, – развел руками Птица.

– Кровососы не способны на такие фокусы, – уверенно сказал Крюк. – Без помощи контроллера не обошлось.

– Мэг не простит мне смерти Санитара, – не сдался Серый.

– Он променял свою жизнь на ее! Он сам так решил! – с жаром ответил Крюк.

– Эй, народ, к нам гости! – прервал спор Дан, возвращаясь в ангар. – Вы так орете, что мертвых поднимете.

Идиоматическое выражение оказалось как нельзя кстати. Крюк схватил автомат и бросился к выходу.

– Кто? – коротко спросил он.

– Да вот…

В этот момент в ангар заполз одинокий выживший зомбяк. Точнее, половина зомбяка, ног у него не было, и мутант полз на уцелевших руках. Зрелище было настолько жуткое и зловещее, что даже повидавший многое Крюк невольно отшатнулся. А потом быстро поднял автомат и всадил в полутушку целый рожок.

– О, как ты с ним, – послышался сзади голос Данилы. – А он, может, к нам в гости шел…

– Ты что, совсем ох…ел?!! – взорвался Крюк, бросаясь к Дану, но хлюпик успел увернуться.

– Да ладно, Крюк, я пошутил, – заверещал он. – Ты думаешь, мне там легко стоять одному? Не знаю, что со мной, наверное, нервное.

Не достав Дана, Крюк опустился на ржавый бак. Было бы неплохо сейчас кому-нибудь врезать, выпустить пар, а Дан для этого подходит. Но ловить его не было времени, поэтому Крюк спустил салаге глупость, по крайней мере, временно.

– Птица, – он устало поднял голову, глядя умнику в глаза, – я не могу тебя заставить принять решение, но постарайся рассуждать здраво. Спасая погибших, ты можешь угробить нас. Ты ведь сам говорил, что «братство» скоро соберет свой прибор. ДП этот. Есть у нас шансы получить до этого времени помощь от военных? Почти никаких, ты и сам понимаешь. Ты ведь любишь Мэг? Я знаю, любишь. Тогда спаси ее, даже если она никогда не будет твоей.

Крюк проверил повязку на ноге и поднялся, оставив умника и Серого в раздумьях.

– Больше нет времени. Контроллер набирает силу, через полчаса я не смогу его убить, а вы не сможете пройти мимо него. Решайтесь. Хотя бы о Монголе подумайте, его жизнь с каждой минутой утекает, да и Мэг помощь еще понадобится.

– Подожди, Крюк, я с тобой! – подобрался Дан.

– Нет. Оставайся с ними. Если Птица решится, поможешь им, а мне ты будешь только мешать.

– Мы что, без тебя пойдем?

– Дойдете, Птице сегодня везет, – ответил Крюк с усмешкой и поковылял к выходу.

– Подожди, Крюк. – Серый с трудом оторвался от пола. Все-таки ему тоже хреново, как ни старается бодриться. – Пусть они с тобой идут. Надо выбираться отсюда. Я за то, чтобы уничтожить «мешок».

Птица уныло посмотрел на Макса и Санитара, затем на Монгола:

– А она точно выживет?

– Сто процентов, – заверил его Крюк. – Если она умрет, можете меня убить.

– Если что, я так и сделаю, – пообещал Серый. Не особенно злобно, но чувствовалось, что это не пустые слова. – Птица, Данила, идите с ним.

– А ты? – забеспокоился Птица.

– Со мной все нормально, но до кристалла я не дойду. Да и их кто-то же должен посторожить, – пояснил Серый, указывая на Мэг и Монгола, – только подберите мне автомат и патронов на всякий случай.

Терять время на сбор урожая не стали, Дан отдал Серому свой АКМ и запас патронов, а сам взял автомат Санитара и один рожок к нему. Птица оставил при себе только «Вальтер», пистолет легкий, зато он с него уже кровососа завалил. Крюк не возражал, тем более что еще один автомат всегда можно на поле подобрать, стволов там сейчас на роту хватит.

– Ну что, двинули? – спросил Крюк.

– Давайте, – без особого энтузиазма согласился Серый. – Постарайтесь побыстрее, Монголу совсем плохо.

– Да и ты хреново выглядишь, – честно высказался Крюк.

– Я?.. Я нормально. Я, чтобы Монгола допереть, энергетик сожрал, так что у меня скоро отходняк начнется. А так я нормально, оклемаюсь.

Крюк вышел первым и осмотрелся. В принципе, ничего нового он не увидел, тот же жуткий пейзаж из фильма ужасов. Трупы, трупы, трупы. Периодически с разных концов слышалось утробное рычание не добитых до конца зомбяков, но никто из них не вставал и не пытался напасть.

Раньше в Зоне тоже бывали крупные перестрелки: как сойдутся две группировки в борьбе за территорию, так только и валятся на наладонник сообщения о застреленных старателях. Да и мутантов, бывало, били кучами. Но чтобы так вот, больше полусотни человеческих тел, да на пятаке сто на сто метров! Даже повидавшего многое Крюка дрожь пробрала до самых пяток, чего уж говорить о Птице – на первых десяти метрах его раз пять стошнило. К тому же амбре стояло под занавес, лишний раз вдохнуть не захочешь.

Дан вроде бы ничего, сдерживался, хотя морду морщил не хуже благородной девицы, попавшей в общественный туалет, лишь изредка постреливал, если ему казалось, что какой-нибудь мертвяк недостаточно мертв. Поэтому карманы зомбяков Крюк обшаривал сам, по-быстрому вынимал из закутков все, что может быть полезным, – патроны, гранаты, несколько бинтов и даже два артефакта. С одного из погибших Крюк не побрезговал снять бронежилет, он оказался малость великоват, но зато чистый и целый, поскольку бывший хозяин помер собственной смертью еще во время формирования контура, а лежавший в кармане «ломоть» не дал телу разложиться. Артефакт Крюк примотал к ноге найденным бинтом, неизвестно, насколько хватит действия анальгетика, а «ломоть» и боль снимет, и рану подтянет.

– Данила, ты где так научился зомбяков класть? – между делом спросил он.

– Как – «так»?

– По очереди, короткими. Как будто ты с автоматом родился.

– Так я же говорю, в школе стрельбой занимался. А на полигоне за деньги можно было хоть из пулемета пострелять. Вот наш тренер и договаривался пару раз, говорил, для общего развития и силы рук очень полезно. А то, что их надо короткими бить, это и ежу понятно, я пару раз посмотрел, как ты их мочишь, сообразил.

– Молодец, – сдержанно похвалил Крюк. – Я за тобой давно слежу, будет из тебя толк, если из этой передряги выскочим. Со мной потом пойдешь?

– В «отмычки»? – усмехнулся Дан.

– Нет, не в «отмычки», в компаньоны. Тебе немного опыта – и лучшего компаньона не найти.

– Так ты ж одиночка.

– Был, – грустно покачал головой Крюк. – Все, брат, кончился Крюк, остался только старатель Жека. Ладно, ты голову не забивай, я тебе потом все расскажу. – И добавил: – Может быть.

Закончив с перевязкой, Крюк продолжил мародерствовать, в карманах сложилось уже больше десятка рожков, почти столько же он отдал Даниле, а в сумке одного из бойцов он нашел противогаз для Птицы.

– Надень. И обзор поменьше, и запаха не будет. Пока мы тебя с Даном прикроем, а когда площадь пройдете, снимешь.

Однако бледный как мел умник отказался.

– Я уже нормально, – сообщил он. – Просто давайте побыстрее отсюда уйдем.

– Побыстрее, – передразнил Крюк. – Быстрее только на тот свет или на поводок к контроллеру.

Крюк поглядел наверх, на окна двух крайних этажей, за которыми прятался псионик.

– Чует, гад, что мы идем, зашевелился. Эх, жаль, что нельзя еще раз повернуть время вспять. Знал бы я заранее, в каком окне он появится, я бы его сразу уложил. Да и снайпера бы завалил следом, а бесконтрольных зомбяков мы бы без потерь перестреляли.

– И кровососа бы не прозевали, – согласился Данила. – Знали б, что он по трубе полезет, мы бы его прямо там расстреляли, он бы и спрыгнуть не успел…

– Тихо! – оборвал его Крюк. Птица и Дан замерли, но никаких посторонних звуков не послышалось.

– Все, ребята, игры кончились, – сообщил Крюк. – Контроллер кого-то зацепил, вон оттуда, часов на одиннадцать. Если подтянет сюда, попытается нас отвлечь и кого-то из вас на поводок взять. Идете за своим кристаллом. Дан, мочи всех без разбору. Живых здесь нет, а мертвых не жалко. И, если захочется оглянуться и назад посмотреть, на верхние этажи, делайте, что хотите, но не поворачивайтесь, понятно? Дан, особенно тебя касается. Ясно?

– Почему это меня?

– По кочану! Я спросил: «Ясно?»

– Ясно, не тупее прочих, – ответил Дан.

– Как только с контроллером разберусь, вас догоню, – пообещал Крюк и побежал к входу в здание.

Крюк ушел, и сразу стало страшно. Все-таки Крюк – это, как ни крути, большая сила. И даже не важно, что это, опыт или природное чутье. Может быть, просто фарт, но история пишет, что с Крюком не пропадешь. А вот без Крюка неизвестно. Вроде бы и мертвецы сразу стали чаще рычать, хотя, возможно, все дело в контроллере, почуял Крюка и ищет тех, кто может прийти ему на помощь.

– Ладно, пошли, – потянул Птицу за рукав Дан. На умника рассчитывать не приходится, еле на ногах стоит, значит, надо самому глядеть во все стороны.

Особенно опасными теперь казались аномалии. На площади их немного, несколько «электросетей» и одна «печка», периодически вспыхивающая на краю зарослей. Где-то слева хлопает «лифт», но далеко, его даже не видно. Остальное придется искать самим.

Дан вызвался идти первым, шаг за шагом он продвигался вперед, проверяя дорогу болтами, купленными еще в убежище и до этого ни разу не пригодившимися. Болтов было мало, пришлось экономить, кто ж знал, что на самом финише, в двух километрах от сердца Зоны, они пригодятся. Поэтому, когда под ногами оказывалось что-то подходящее, камень, строительный мусор или стреляная гильза, Дан не брезговал наклониться и поднять, чтобы в нужный момент не остаться без детектора аномалий, пусть и в таком первобытном виде.

Они добрались до края площади и забрели на заросший редкими деревьями участок, когда у Дана по спине пополз холодок. Он вжал голову в плечи и оглянулся на Птицу. Тот шел, как и прежде, немного пошатываясь, был бледен и смотрел себе под ноги, почти не поворачивая головы, – вылитый зомби.

– Ты в порядке? – на всякий случай поинтересовался Дан.

– Ага, – кивнул Птица.

– Точно?

– Да точно, точно!

Нет, живой – отлегло у Данилы. А ведь это контроллер щупает, не иначе. Вот так залезет к нему в голову, заставит пальнуть из «Вальтера», с такого расстояния и одного выстрела хватит. Может, глянуть назад?

– Куда дальше-то? – нервно поинтересовался он. На карте это место именовалось, как роща, впрочем, с делом эти данные не разошлись. Оазис растительности среди заводского комплекса, не непролазная чаща, но…

Сзади чуть слышно лязгнуло железо, Дан оглянулся и обмер. Дуло пистолета в руке Птицы смотрело аккурат ему в лицо, маленькая черная точка в центре будто накрыла Дана с головой, разрослась до необъятных размеров и в конце концов превратилась в длинный тоннель без конца. Почти вечность палец Птицы выдавливал курок, но Дан даже и не подумал что-то предпринять, все равно не успеть. Дуло осветилось короткой, как жизнь, вспышкой и…

– Дан! Э-эй, Дан, ты чего?.. – Умник тормошил его за плечо.

– А?!! – Данила будто вынырнул из темноты, пробившись сквозь стены затягивающего в глубь тоннеля. В «мешке» было не намного светлее, но намного приятнее, чем по ту сторону темного мира. Снова хотелось жить.

– Слышишь, говорю, стреляют? – Птица поднял указательный палец и оглянулся – звук пришел из здания, куда отправился Крюк.

– Это Крюк, – подтвердил его догадку Дан, растирая лицо руками и приводя себя в чувство. – А что это было?

– Где? – не понял Птица и начал озираться.

– Ты сейчас в меня стрелял…

– Ты что, Дан?.. Совсем, что ли?..

Данила огляделся. Может, и не было ничего? Неужто контроллер морок навел?

– Смотри! – Птица аж подпрыгнул на месте, хватая Дана за рукав. Дан обернулся, на ходу разворачивая автомат. Рядом с деревом, в десятке метров от них, лежал зомби, даже не лежал, а пытался подняться, но координации движений не хватало, чтобы даже сесть. Трудно сесть без головы даже зомбяку, тут уж ничего не поделаешь.

Дан мысленно прочертил линию от Птицы к зомбяку – линия огня прошла как раз через Дана и по чистой случайности его не зацепила. Птица так удачно выстрелил, что снес мутанту череп по самую шею, оттого и головы у зомби нет. Контроллер захомутал Птицу, заставил его выстрелить в Дана и одновременно вывел навстречу зомбяка, так сказать, для пущей надежности. Но Птица промахнулся, да так удачно, что без башки остался не Дан, а зомби. Но могло ли так свезти? И почему Птица снова Птица, а не подопечный контроллера?

Объяснение только одно: Крюк очень вовремя добрался до псионика, и тому пришлось отпустить умника, вот у Птицы рука и дрогнула.

Данила осторожно подошел к зомбяку и отшвырнул ногой автомат подальше от мертвых рук, а то, чего доброго, дотянется и даст очередь навскидку.

– Это ты его? – удивился Птица, брезгливо оглядывая ошметки, торчащие из шеи.

– Я! – соврал Дан, чтобы не пугать умника, и добил зомби двумя одиночными выстрелами. – Пошли отсюда, пока контроллер на нас еще кого-нибудь не навел. Куда идти?

– Туда, – указал умник. – Вон там рельсы, где-то за ними должен быть кристалл.

– Обойдем.

Дан двинулся вперед перебежками по пять-семь метров, проверяя путь болтами и огибая плотную поросль кустов. Упавший болт терялся из виду, приходилось лишь держать более-менее верное направление, что заметно снижало возможность обзора. К тому же Птица вновь остался позади и без присмотра, а что там выйдет между Крюком и контроллером, еще неизвестно.

– По сторонам поглядывай и все время что-нибудь говори, – попросил Дан.

– Что говорить?

– Все что угодно, лишь бы я слышал, что ты в своем уме.

– А с чего бы мне быть не в своем? – остановился Птица.

– Не важно. Я тебе потом объясню, сейчас просто что-нибудь рассказывай, а то твое молчание меня нервирует.

– Ну, ладно, только что рассказывать-то?

– Да что угодно. Анекдот или про пространственные пузыри. Что тебе легче.

– Пузыри формируются в результате энергетического всплеска эфира при соблюдении следующих параметров… – начал Птица и замолк.

Дан сделал еще три шага и оглянулся:

– Ну, что опять?

– Да так, подумалось про пузыри…

– Господи, пошли быстрее, я сейчас больше всего на свете хочу убраться отсюда.

– Из Зоны?

– Да уж не до хорошего, хотя бы из этого дурацкого контура.

– А если он дурацкий, зачем ты сюда полез? – проговорил Птица, явно пребывая мыслями где-то далеко.

– Да если бы я знал, я бы и не полез. Мне и этих ваших артефактов не надо.

– Как ты сказал? – встрепенулся Птица.

– Артефактов, говорю, не надо.

– А… Так ты сюда за артефактами шел?

– И за ними тоже. Просто так совпало, что я пришел в Зону как раз вместе с Серым. Надо было либо сидеть у барьера, либо идти сюда с ними. Это был шанс попасть в настоящую Зону.

– А теперь жалеешь?

– По крайней мере, сюда я бы снова не сунулся. Контуры, пузыри, зомби. Одна вонища чего стоит. Ты чего задумался?

– Да ты мне подкинул одну идею, с «полем артефактов». О, гляди, кристалл!..

– Где?.. – развернулся Данила. – Зомби!

Из-за дерева прямо на них, растопырив руки, шел зомбяк в синем комбинезоне, без оружия. Видимо, кто-то из обслуживающего персонала, большой опасности он не представлял, но не факт, что рядом нет кого-то еще.

Дан шагнул навстречу зомби, подсел под него и, вогнав штык-нож автомата под ребро мертвяку, распорол ему туловище с правой стороны. Нанеся удар, Дан проскочил мимо мутанта и оказался у него за спиной. Тот попытался ухватить его за руку, но промахнулся, зарычал, потеряв жертву, и начал разворачиваться. Дан только этого и ждал: как только зомби оказался к нему лицом, он воткнул штык ему в шею и сделал вспарывающее движение вбок, выпустив из сосудов мертвеца некое подобие крови – вязкую мутную жидкость. Затем он ударом ноги свалил зомби на землю и добил поверженного врага, насквозь пробив ему голову.

На все про все у него ушло не более трех секунд. Глядя на это, Птица стоял, широко раскрыв рот, а Дан, окончив процедуру, вытер нож о лежащее тело и поднял указательный палец:

– Тсс.

Дан несколько секунд прислушивался, однако никто не нарушал тишины, если парня в синем комбинезоне и сопровождал кто-то из военных, то после превращения в зомби пути их разошлись.

– Пошли. Только по сторонам смотри. Где твой кристалл?

– Вон, светится под подъемным краном. Слушай, а ты где так научился? – ошарашенно спросил умник.

Но Дан не ответил, а потрусил вперед, по направлению к кристаллу. Пробежав еще полсотни метров, они оказались около железнодорожных путей, сразу за которыми виднелись серое двухэтажное здание и железнодорожный подъемный кран. Под краном виднелся крупный серебристый артефакт с розоватым свечением.

– Вон он, – схватил Дана за руку Птица.

– Вижу. Ты только сначала осмотрись. Место открытое, если нас с тобой кто-нибудь заметит, то спрятаться будет негде.

– Слушай, у меня одна мысль появилась.

– Какая?

– Как все исправить.

– Что значит «исправить»?

В здании позади раздался взрыв гранаты, нарушая установившуюся тишину. Дан и Птица вжались в рельсы. Это всего-навсего Крюк продолжал свои разборки с мутантом-псиоником, пылевое облако, вылетевшее из окон, было отлично видно с насыпи, но, помня наставления Крюка, Данила быстро отвел взгляд:

– Крюк его хочет в клочья, что ли, порвать?

– Я говорю, что знаю, как вернуть Макса, Санитара, Долла и остальных, – ответил Птица, не обращая внимания на реплику Дана.

– Как это вернуть, они ж умерли?

– Не совсем. Пока кристалл не сорван, они еще живы.

– Ты опять за старое? Мы же решили, что выходим!

– К черту то, что мы решили! Не выйдем в этот раз – выйдем в следующий. Вот смотри: Крюк сам сказал, что если бы он заранее знал, где появится контроллер, то он бы его убил, так?

– Ну.

– И про снайпера. А ты говорил про кровососа то же самое. Значит, если бы мы знали все это, то все бы остались живы. Это так же, как с Санитаром: если бы не его сны, мы бы без потерь ангары не прошли, а так – все дошли, до единого, даже не ранило никого. Так вот, я придумал, как нам предупредить самих себя.

– Как?

– Ты помнишь, мы проходили мимо пузыря около КПП? Пузырь отделен от контура односторонней мембраной, а не двухслойной. Мембраны, ответственной за обновление контура, в этом месте нет, понимаешь?

– Короче, Склифосовский, ты тут мне что-то втираешь, а там Монгол с Серым кровью истекают.

– Да если мы рискнем все вернуть назад, то это будет не так уж и важно.

– Вернуть назад? Ты хочешь, чтобы я еще раз этот ад прошел? На хрен!

– Да ты даже не заметишь, что идешь по контуру второй раз, для тебя это будет все равно что впервые.

– Ты знаешь, меня и этот раз вполне устраивает. Пока что я жив, а во второй раз кто его знает, чем все кончится.

– А как же Макс, Санитар?

– А мне на них насрать. Здесь каждый живет и работает на себя. Они знали, на что шли, когда в контур поперлись, а мне ради них рисковать смысла нет. Давай форматируй свой кристалл, и валим отсюда.

– Что ты сказал?

– Что слышал!

– Нет, ты повтори, что ты сказал. Форматируй?

– Да, а что?

– А я никому не говорил, что кристалл надо форматировать, ты такого термина знать не можешь.

– Обычный термин, – отвел глаза Дан. – В информатике, когда что-то нужно уничтожить, это называют форматированием.

– Врешь! Не бывает таких совпадений! Откуда ты знаешь про форматирование? Говори, или я ничего срывать не буду.

– Ох, напугал! Ты не будешь – я сорву. Ты думаешь, я не знаю, что контур все равно разрушится? Это тебе нужен кристалл, а мне только выйти. Кстати, Горбунову тоже нужен не столько кристалл, сколько выход к заводу.

– Откуда ты знаешь?

– Я на него работаю, – усмехнулся Дан. – С самого начала. А ты думал, я первый раз в Зоне? Да я уже полгода отсюда не вылезаю, с тех пор как эту тварь прикончил. Я с дядькой своим договорился еще до того, как убийство совершил и меня в розыск объявили. Чего уставился? Да, Горбунов – мой родственник, дядя по отцовской линии. Кроме как сюда бежать мне было некуда, а здесь без посторонней помощи тоже выжить шансов никаких. А так – меня на периметре встретили и в военный центр в Дитятках закрыли. Я там стрелять и всему остальному научился. Или ты думал, что я и вправду мастер спорта по стрельбе? Я разве что проводником не могу быть, сам по Зоне ни разу не ходил, а во все остальном я и Серому и Санитару не уступлю.

– А как же мы?

– А что вы? Дядя сказал, что меня очень серьезные люди ищут, он меня больше укрывать не может, поэтому на базе нельзя оставаться. Надо бежать, а куда без денег и документов? А тут Серый в Зону собрался, дядя говорит: иди с ним – и от погони скроешься, и вам помощь будет. А выгорит дело, так и денег обещал дать, и с иностранными солдатами за границу переправить. Так что выхода у меня не было. Я к Серому еще в поезде прицепился, когда он делал вид, что домой поехал, а сам в Зону с другой стороны вошел. Я за ним двое суток таскался, чтобы с ним вместе войти, чтобы в компаньоны к нему набиться. Это и было мое задание. Горбунов меня специально послал, ради вот такого вот случая, если вдруг кто-то из вас геройствовать начнет вместо того, чтобы сорвать кристалл. Так и сказал: получится кристалл форматировать – хорошо, а если нет, то и хрен с ним. А теперь ты хочешь всю мою работу под хвост слепому псу пустить? Нет, брат, раз уж я до кристалла добрался, я назад не пойду, кто его знает, кому в следующий раз не повезет.

– Ах, ты тварь! – прошипел Птица.

– Рот закрой. – Данила поднялся, всем своим видом показывая, что пора заканчивать разговоры. – Если ты не сорвешь кристалл, то его сорву я. Просто оторву его от стебля, и все – кристалл сдохнет, зато контур разрушится. А вот как сорвать его так, чтобы он потом еще и науке послужил, я действительно не знаю, поэтому очень рекомендую тебе сделать это самому.

– Я не дам тебе сорвать кристалл!

– Не ори, а то сейчас зомби набегут. А насчет кристалла, так это руки коротки. Говори, пойдешь срывать?

– Нет.

– Ну и хрен с тобой.

Птица прыгнул на плечи Дана, но тот ловко увернулся и со всего маху ударил умника прикладом в живот. Птица согнулся пополам, легкие слиплись, не давая вдохнуть.

– Рукопашному бою меня тоже учили. Так что лучше не рыпайся, – спокойно сказал Дан, вытаскивая из-за пояса Птицы «Беретту»: мало ли что придет в голову умнику?

– Ты нас предал! – выдавил Птица, когда ему удалось вдохнуть.

– Такова жизнь. Все, что я могу для тебя сделать, так это дать тебе возможность форматировать кристалл – получишь хоть что-то, если не будешь мешать мне. Пойдешь?

– Нет!

– Ну и как хочешь. – С этими словами Дан выбрался на насыпь и шагнул к подъемному крану, возвышавшемуся над площадкой. До кристалла было около тридцати метров, но, пройдя несколько шагов, он услышал сзади хрипение Птицы.

Умник ощупывал пояс, пытаясь найти оружие, потом, когда понял, что «Беретты» нет, принялся судорожно искать ее под ногами. Дан усмехнулся.

– Ты что-то ищешь? – спросил он.

Птица поднял глаза и все понял.

– Я тебя убью! Клянусь, я тебя убью! – Он пошел на Дана, угрожающе сжав кулаки. Взъерошенный и грязный, он походил на зомби, с той лишь разницей, что у него была настоящая цель, большая и человеческая.

– Ага, руки коротки.

Птица по-детски занес над головой кулак, Дан легко отбил его и встретил умника двойкой в солнечное сплетение и лицо. Затем подошел к обмякшему телу и подсечкой повалил его на землю.

– Ну, что? Будешь кристалл срывать? – спросил он с издевкой. – Мне, между прочим, дядя премию обещал, если мы кристалл сохраним. Да и глупо. Контур я все равно уничтожу, а ты такой ценный рабочий материал потеряешь.

– Не дам! – заорал Птица, пятясь к кристаллу. Кровь из разбитого носа текла на подбородок, заливая шею и комбинезон.

Дан лишь усмехнулся, его хищные глаза сверлили умника. Птица попытался подняться на ноги и сделать еще одну попытку, но контратаковать у него уже не было сил, голова кружилась от полученных ударов, ноги не слушались. На этот раз Дан даже не стал его бить, просто оттолкнул и зацепил ногу. Птица, уже не сознавая боли, упал на спину. Теперь кристалл был всего лишь в трех метрах позади него, он уже ощущал его теплый трепет.

– Не надо, пожалуйста, – еле слышно проговорил он. – Мы можем все исправить.

Дан качнул головой и, обойдя обессилевшего Птицу, пошел к кристаллу.

Птица сжал кулак, пальцы нащупали камень, небольшой острый камень, слишком легкий, чтобы им можно было воспользоваться, как оружием. Дан медленно, будто боясь обжечься, протянул руку к кристаллу, до него оставалось около пятнадцати сантиметров. Мимо пролетел камень, задев Дана за плечо, последняя попытка Птицы тоже закончилась неудачей.

Крюк остановился, прислушиваясь, но вокруг стояла мертвая тишина, сверху не доносилось ни звука. Контроллер спрятался где-то там, в дальнем углу, определить точное расстояние до мутанта не получалось, только примерное направление, а в здании с множеством перекрытий и закоулков искажения достигли максимума. Все оказалось не так просто. Мутант затаился, слился с камнями, пытаясь запутать неведомую силу, скрытую в артефакте «глаз химеры».

Крюк сделал несколько шагов вверх по ступенькам и зашатался: сначала перед глазами возникла мелкая болезненная рябь, потом поплыли предметы и стены, ускользая от взгляда, сливаясь в одно темное бесцветное полотнище. На секунду старатель замер в оцепенении, но «глаз химеры» быстро выправил ситуацию – атака контроллера захлебнулась, во второй раз за день.

Крюк прижался к стене. Атака была слишком сильной, для этого тварь должна подойти близко – на расстояние в десяток метров. Значит, чувствует свою слабость – решил рискнуть, думал сломать Крюка, но надорвался. Это было и хорошо и плохо одновременно. Контроллер истратил на атаку последние силы и теперь почти безопасен, зато «глаз химеры» окончательно потерял его из вида. Крюк сделал еще один шаг вверх. Где ж ты есть?

И вдруг контроллер себя выдал: с верхней лестницы прямо на Крюка выбежал зомби в белом халате. Толстый и неуклюжий, разбросав руки в стороны, он бросился на человека, пытаясь захватить его в свои объятия. Учитывая, что в отличие от ума сила у зомби только прибавляется и зомбяк мог бы легко прижать Крюка к полу, пока хозяин будет промывать жертве мозги, к атаке Крюк отнесся вполне серьезно, отскочил в сторону от линии бега полутрупа, дал ему пролететь мимо и в упор всадил в его голову шесть пуль.

А потом, даже сквозь заложенные после стрельбы уши, он услышал шлепанье босых ног по бетонному полу наверху. Наконец-то Крюк определил направление, в котором следует искать контроллера, – тот убегал вверх по лестнице. Крюк побежал следом за ним, важно было определить, на каком этаже тот попробует спрятаться, и в то же время нельзя было слишком приближаться к нему, чтобы не давать ему шанс на новую контратаку.

Контроллер бежал до последнего, четвертого этажа, на площадке обернулся и скорее почувствовал, чем увидел, что сзади приближается старатель. Крюк был на площадке этажом ниже, их разделяла только бетонная плита между этажами.

Крюк ощутил очередную попытку контроллера проникнуть в его мозг и подчинить своей воле человеческое сознание, но на этот раз он был готов к подобного рода фокусам и легко подавил приступ навалившегося головокружения.

Легко отогнав морок, Крюк приготовил автомат, достал из подсумка гранату и выдернул чеку, почувствовав, что дело пахнет керосином, контроллер громко и протяжно зарычал, заполняя пространство леденящим жилы воем. Это была последняя попытка достать старателя, и, поняв, что она в очередной раз провалилась, мутант рванул в коридор четвертого этажа.

Чеку пришлось вставить назад, но далеко убирать гранату Крюк не стал. Готовый в любой момент открыть огонь, старатель пошел вверх по лестнице, где-то там на этаже его поджидало одно из самых мерзких порождений Зоны. Площадка, на которой минутой раньше стоял контроллер, была действительно пуста: мутант решил, что спрятаться во внутренних помещениях будет для него безопасней, хотя, скорее всего, он устроил засаду прямо в коридоре и ждет, когда человек выглянет из-за угла, чтобы поймать его взгляд и перемешать в голове все мозги. Преодолевая последний лестничный пролет, Крюк все время ощущал легкое покалывание в голове: псионик оставил попытки взять человека под контроль, теперь он просто снимал с его головы мысли, чтобы использовать эту информацию в своих целях. Однако Крюк, уже имевший опыт общения с контроллерами, решил направить оружие псионика против него самого.

Он потянулся к гранате и мысленно представил, что снимает с нее чеку и кидает в левую ветвь коридора, происходит взрыв, ломающий все на своем пути, а осколки входят в тело человекоподного мутанта. Контроллеру ход его мыслей не понравился, и он тут же завыл, выдавая свое местоположение. Теперь Крюк точно знал, что контроллер стоит слева, скорее всего, в дальнем углу коридора.

«Тебе конец!» – обращаясь к контроллеру, подумал Крюк, за что тут же получил очередную порцию ментальной энергии. Загнанный в угол мутант, собрав в один мощный кулак всю силу своего гипертрофированного мозга, пошел на последний штурм, но Крюк легко отвел удар. Не обращая внимания на бешенство жертвы, он подошел к проходу, затем вынул из гранаты чеку, теперь уже по-настоящему, и, не высовываясь за край стены, бросил «Ф-1» прямо под ноги ревущему псионику. Предсмертная агония контроллера совпала с грохотом взрыва, раскатившаяся взрывная волна вместе с ударами осколков заставила стены содрогнуться, на Крюка посыпались пыль и крошки извести, в очередной раз заложило уши.

Крюк аккуратно выглянул, чтобы посмотреть на результаты своей работы. Контроллер лежал на полу, из изуродованного тела медленно вытекала на пол фиолетовая жидкость, воняла она похлеще, чем протухшая речка на свалке за армейскими складами. В мертвые глаза контроллера заглянуть не удалось, крупный осколок размозжил лицо твари до неузнаваемости, а вот скрюченные пальцы сжимали толстую ученическую тетрадь в кожаной обложке. Крюк извлек ее из-под тела, отпихнув тяжелым каблуком руку мутанта. Внутри мелким почерком было исписано две трети страниц, часть записей расплылась от попавшей на листы влаги и крови контроллера. Полистав добычу, старатель сунул ее в карман подсумка до лучших времен.

Дверь одной из комнат коридора была открыта, Крюк заглянул в нее: на полу лежал человек с простреленной головой, рядом – винтовка с оптическим прицелом, именно из нее стрелял по Крюку снайпер. Эсвэдэшка, почти новая, блестела в тусклых фиолетовых лучах, проникающих сквозь открытое окно. Крюк поднял винтовку, осмотрел магазин – не хватало всего трех «маслят», а рядом с телом снайпера обнаружилось целых две коробки с патронами и полтора десятка стреляных гильз. В углу пустой комнаты валялась куча грязного тряпья вперемешку с вонючими экскрементами. Не зря контроллер побежал именно сюда, контроллеры, они, как дети, любят знакомые места, где они чувствовали себя надежно и уютно. Вот оно лежбище.

СВД Крюк решил прихватить с собой, пригодится. Обойдя остальные комнаты, Крюк пришел к выводу, что всего снайперов было четверо, они с окон четвертого этажа помогали группе зачистки мощным прицельным огнем, когда в этом была необходимость. Но трое из них во время образования контура получили такую мощную дозу пси-удара, что покинули этот мир насовсем, не став даже зомбяками. Снайпер, что продырявил Монгола, был единственным, кто пережил этот катаклизм.

Выглянув в окно, Крюк убедился, что с этой позиции вся площадь была как на ладони, в прицел он прекрасно разглядел около плит тело Долла, дважды спасавшего жизнь своим товарищам. Надо будет его похоронить по-человечески.

Птицы и Дана отсюда видно не было, но если они не поторопятся, то шансы Монгола и Мэг станут еще ничтожнее. Теперь, когда вопрос с контроллером был решен, Крюк мог помочь этим доходягам добраться до кристалла.

Сначала он решил осмотреться. В конце коридора было окно, выходившее как раз на ту сторону, где расположен кристалл, туда Крюк и направился. А картинка перед ним предстала неожиданная и интересная.

До кристалла Птице и Дану оставалось преодолеть всего-то тридцать с небольшим метров, они лежали на ближней стороне железнодорожной насыпи и о чем-то отчаянно спорили. В мощный прицел Крюк видел даже выражение их лиц и, если бы умел читать по губам, знал бы, о чем они говорят. Кончилось все тем, что Дан махнул на Птицу рукой и, поднявшись в полный рост, пошел к кристаллу. А дальше стало совсем интересно. Птица бросился на Дана сзади, пытаясь свалить его с ног, но тот неожиданно ловко увернулся и ударил его прикладом автомата в живот. Птица упал на землю, хватая ртом воздух, а Дан навис над ним высокой скалой, он вдруг преобразился, за одно мгновение стал будто выше ростом и шире в плечах, показывая военную выправку и ловкость. Крюк приник к окуляру, пытаясь понять суть разгорающегося конфликта, но Дан стоял к нему боком, так что его слова прочитать было невозможно, а Птица из-за боли в животе говорил куда-то в землю.

Странный он какой-то, этот Дан, вдруг подумал Крюк. Странным он показался ему с самого начала – зеленый до мозга костей, трясся от каждого ветерка, но с какой-то маниакальной ловкостью цеплялся за Серого. Будто заранее знал, что тот идет за большим кушем. Пошел за ним в центр Зоны, не имея ни достаточного опыта, ни должного снаряжения, и подозрительно быстро освоился в Зоне. Когда запахло жареным в Чернобыле, довольно ловко разрядил обстановку, хотя делал при этом все вроде бы неуклюже и неверно. И что-то еще очень важное ускользало от мыслей Крюка, что-то, что пролило бы свет на все, что происходит сейчас там внизу. Можно было, конечно, спуститься вниз и разобраться на месте, в чем там дело, но что-то подсказывало Крюку, что при таком раскладе он не успеет вмешаться в ситуацию.

В конце концов, Дан развернулся и пошел к колышущемуся на стебле артефакту. Птица снова поднялся и попытался его остановить. Наконец-то ситуация начала проясняться – Птица не хочет трогать кристалл, а Дан с его решением не согласен. Вот только Дан неожиданно легко справляется с умником, несмотря на всю свою неуклюжесть. Птица, конечно, «ботаник», и руки у него тонкие, и ноги косолапые, но Дан тоже не тянет на борца, такой же дохляк, однако в рукопашной смотрится гораздо лучше. И удары что-то слишком хорошо поставлены.

Из разбитого носа Птицы кровь ручьем стекала на комбинезон, окровавленный рот что-то кричал, и Крюк впервые смог разобрать слова: «Не дам!». Дан довольно легко ушел от летящего на него умника и подсечкой отправил его на камни, легко и непринужденно, как на тренировке. Вот! Тренировка! Крюк вдруг понял, что это не просто удавшийся прием, это хорошо поставленный и отрепетированный удар, которым Дан пользовался уже не раз.

В голове Крюка разом всплыло несколько картинок. Вот Дан валит контроллера в Чернобыле – вроде бы случайно! А вот он точно кладет шесть пуль из пистолета в голову скачущего прыгуна – вроде как со страху! Вот первоход Дан раньше Макса отходит от выброса на свалке. А вот он, как мишени в тире, кладет одного за другим зомбяков! Интересно, много ли в Зону приходит сосунков, умеющих стрелять из автомата?

Дан уже склонился над кристаллом, Крюк перевел ствол винтовки и поймал его левую часть груди в перекрестье прицела, хотя сам не понимал, почему он должен это сделать. Здравый смысл подсказывал, что стрелять нет причин, а что-то в голове упорно советовало сделать наоборот.

«Передай своему проводнику, чтобы, когда он не будет знать, стрелять или нет, поступал вопреки здравому смыслу», – вспомнил Крюк слова Доктора и плавно спустил курок.

Птица не услышал звука выстрела, сказалось сотрясение, но Дан вдруг повалился вперед, его тело упало на кристалл, а артефакт плавно откатился в сторону, пропуская его вниз. Мерцание кристалла нисколько не изменилось, сбить его со стебля не так-то просто, значит, еще не все потеряно, надо только добраться до своих. В тридцати метрах показалась фигура зомби, шагающего по направлению к Птице. Если стрелял он, то почему в его руках нет оружия? Птица подполз к телу Дана, в груди которого зияла дыра размером с кулак, подхватил автомат и на всякий случай оттащил тело подальше от артефакта. Зомби приближался, по виду военный, одет в легкий камуфляж, а вот оружия нет, должно быть, где-то потерял, пока искал пристанище под управлением зомбированного мозга.

Птица поднял автомат, проделать с зомби то, что проделал Дан, у него явно не получится, значит, придется стрелять. А может, лучше убежать? Пока Птица раздумывал, зомби подобрался к нему на расстояние трех метров. Умник попятился, так и не приняв решения, стрелять или бежать. Выстрел! Всего один, и зомби опрокинулся на спину, дергая судорожно руками и ногами, Птица отшатнулся назад и завертел головой во все стороны. Наконец он сообразил, откуда стреляли, позади возвышалось здание, в котором прятался контроллер, только теперь оно было к нему торцом. Именно туда ушел Крюк, чтобы разобраться с псиоником, и теперь из окна четвертого этажа выглядывала фигура с винтовкой в руках.

Птица пришел с себя и бросился бежать к зданию, но успел сделать только пять шагов, земля перед ним вспорхнула, маленькая железная оса со свистом впилась в грунт. Птица отпрянул и посмотрел на окно, в котором Крюк старательно изображал очки, приставив округленные пальцы к глазам. Птица посмотрел вперед и в пяти метрах разглядел слабое мерцание – трава в этом месте как-то подозрительно топорщилась. И что-то шипело.

Ага, сообразил Птица, впереди аномалия. Шипение – это «лифт», который отталкивает от земли воздух.

Крюк меж тем поднял руку с широко раскрытой ладонью, показывая Птице, что ему лучше оставаться на месте. Птица кивнул.

– Что случилось? – мотнув головой в сторону тела Дана, спросил Крюк, когда оказался рядом. Птица выглядел уставшим, но счастливым, почти как ребенок.

– Он работал на Горбунова. Прицепился к Серому специально, чтобы за нами следить.

– Это на начальника вашего?

– Да.

– И что ему надо было?

– Горбунов приказал ему уничтожить контур, если мы не захотим этого сделать сами.

– А мы? Мы что, уже не хотим?

– Я передумал. Потому что я знаю, как спасти тех, кто погиб, как помочь Монголу и Мэг. Мы можем пройти по контуру еще раз, но уже зная обо всех опасностях.

– Очень мило. Еще раз. Тебе одного раза мало?

– Да пойми ты, Крюк, мы не потеряли никого, пока знали, что нас ждет. Если мы сможем предупреждать друг друга о контроллере и кровососах, то никто не погибнет, Монгол выживет и Мэг не придется терпеть боль. Я вообще еще не знаю, как она из этого состояния выберется, может, калекой на всю жизнь останется. А так мы все переделаем заново!

– Я так понимаю, Дан с твоим предложением не согласился? – кисло улыбнулся Крюк.

– Мы и его спасем! – пообещал Птица, по-своему истолковав улыбку Крюка. – Он, по сути, неплохой, только очень хотел отсюда уйти.

– Птица, да он же избивал тебя, как спец. И стреляет он так, как будто с автоматом родился. И пусть плюнет мне в лицо тот, кто докажет, что Дан в Зоне меньше года. Да его послали за нами с конкретным заданием – завалить «мешок», не считаясь с потерями. И после этого ты говоришь мне, что здесь ни при делах военные?

– Военные? Может быть, но это не меняет сути.

– Меняет!.. Это все меняет, неужели ты этого не понимаешь? Если военные заранее в теме, то, будь уверен, «поле артефактов» уже поделено! В лучшем случае нас вывезут и отправят на долгий отдых куда-нибудь на рудники, а в худшем – завалят прямо здесь.

– Мы сотрудники федеральной организации. Каждый из нас выполняет задание ЦИЗа, нас никто не тронет.

– Вас, может быть, но меня, Макса и Санитара обязательно пропустят через «приемник».

– Я за вас вступлюсь!

– О! Вступилась кошка за льва!

– Ну ладно, пусть так! – согласился Птица. – Но ты же сам говорил, что это все военные организовали. Если ты все знал заранее, то зачем лез в «мешок»?

– Да потому что выхода другого не было, дубина! Ты думаешь, я вернулся за вами, чтобы из дерьма вас вытащить? Спустись с небес на землю! Меня зажали со всех сторон, выскользнуть можно было только в тыл сектантам, а оттуда уходить было некуда, только в «мешок». А по доброй воле я бы сюда ни в жизнь не сунулся.

– Врешь!

– Да вот те крест! – перекрестился Крюк и забожился на зуб.

Осевший Птица склонил голову.

– Да ладно ты, чего губы надул, как Федул. – Крюк опустился рядом, по-дружески толкнув умника в плечо. – Не все ли тебе равно, почему я вас спас. Спас ведь. Давай выкладывай, что надумал.

Птица еще попыхтел с минуту, раздумывая, даровать ли Крюку прощение. Рассказывать все равно пришлось бы, поэтому Крюк его не торопил – лучше минуту подождать, зато потом Птица все сам выложит на одном дыхании.

– Ну, давай, – подтолкнул его Крюк, когда тот достаточно созрел для диалога.

– Помнишь, пузырь под смотровой вышкой, сразу за воротами?

– Это который как бы вне «мешка»?

– Да, там еще солдат остался, у которого рация была.

– Ну?

– Так вот, все дело в этом пузыре. Он на ощупь помнишь какой? Твердый, почти не прогибается, потому что его оболочка натянута и имеет неподатливую структуру. Но если ее пробить дестабилизатором пространства, то оболочка на время изменит структуру, станет мягче и ее будет легко продавить, она станет как очень тягучая резина.

– Ну, ты что-то такое рассказывал, я припоминаю, – кивнул Крюк. – Я запомнил, что если в этот момент в пузырь выстрелить, то пуля растянет его стенку и так далее…

– Вот, запомнил этот момент? Теперь второй – сообщение с рации попавшего в пузырь солдата идет до сих пор, а главное – проходит сквозь стенку пузыря. Ну, соображаешь? – Крюк неуверенно кивнул, а умник продолжил: – Оболочка пузыря отличается от оболочки всего контура, она однослойная, второй слой, отвечающий за обновление контура, отсутствует. Значит, что?

– Хорош умничать. Что значит?

– Можно пробить оболочку пузыря дестабилизатором, тогда она станет мягкой и ты на ощупь найдешь в пузыре рацию, а когда найдешь, переделаешь сообщение, запрограммируешь его по новой. Набьешь информацию про контроллера и кровососов и запустишь снова по кругу, как у солдата было. Мы, когда второй раз по контуру пойдем, обязательно услышим твое сообщение: ты контроллера со снайпером завалишь, а мы кровососа будем ждать сверху!

– Давай-ка забежим за кран, – неожиданно предложил Крюк, – а то сидим, как два тополя на Плющихе. План вроде бы неплохой, но некоторые вопросы напрашиваются.

Птица послушно поковылял вслед за Крюком до брошенного железнодорожного крана. Не ахти какая защита, но лучше, чем ничего, хотя бы с верхотуры строений их не видно, да и с той стороны насыпи прицельный огонь исключается. Крюк пропустил Птицу вперед и присел у края железной конструкции, как бы там ни было, умника терять нельзя.

– Вопрос первый, – начал Крюк, когда убедился, что их маневрами никто не потревожен, – где ты возьмешь ДП? Или у тебя еще один завалялся?

– Для меня собрать дестабилизатор небольшой мощности – дело десяти минут, вопрос в компонентах, точнее, в одном, который встречается крайне редко, – «слезы вселенной». Но он точно есть на «поле артефактов», я его во сне видел, там заряда на два хватит. Остальное там тоже есть: «мороженое», пара нетронутых «молний», «ведьмина коса» и радиоактивные артефакты для увеличения заряда. Корпуса, конечно, подходящего нет, но я там один бак видел, для халтурки сгодится. Рванет, правда, во все стороны, но пробить оболочку хватит.

– Ни хрена меня не радует твое «рванет во все стороны», – проворчал Крюк. – Ты, Птица, с детства головой уроненный, а я фейерверков не люблю, мне чем тише, тем лучше. Ты уверен, что наружную стенку не заденем?

– Процентов на девяносто… нет, даже на девяносто пять, главное – с зарядом не переборщить.

– А нас это «рванет во все стороны» не зацепит?

– Не должно, – улыбнулся умник.

– Птица, ты шутить научился или специально меня злишь? Я ведь и в пачку могу съездить от непонимания. Я тебя серьезно спрашиваю: нас не заденет?

– Да откуда я знаю, я что, рассчитывал, что ли? – уже серьезно ответил Птица. – Я тебе говорю: не должно. Постараюсь рассчитать, чтобы и пузырь пробило, и ни нас, ни стенку контура не зацепило. Мне сначала надо на артефакты посмотреть.

– Ладно, хотя бы времени у меня сколько будет, можешь примерно сказать?

– Минуты две точно. Может, больше, это тоже от силы заряда зависит.

– А ты мне точно скажешь, когда пузырь обратно начнет… Меня, как пулемет, не перерубит?

– Да ежели и отрубит пару пальцев, то и хрен с ними… Шучу, бить не надо. На этот раз точно ничего с тобой не будет, когда пузырь прежнюю форму примет, оттолкнет тебя просто и все.

Крюк еще немного поразмышлял. С одной стороны, умнику сейчас сильно везет, а значит, хреновая идея в голову ему не придет, а с другой стороны, везет именно Птице и только ему, а это значит, что Крюку удачного исхода второй попытки никто не гарантирует.

– Подожди, так ведь контур обновится? – вдруг всплыл в голове еще один важный вопрос.

– Нет, не обновится. Тут, как бы тебе объяснить-то… помнишь, я про бочку с водой рассказывал? Вода – это то, что внутри нашего контура, тоже среда своего рода, как и вокруг бочки, но другая. А в воде пузыри, точно такие же, как наш пузырь. Он вроде как из той, другой среды, но внутри контура. А теперь представь, что мы пробили бочку и залезли внутрь, но бочку сразу за нами кто-то заново запаял, так что выхода назад у нас нет. Сразу после этого кто-то, кто следит за бочкой со стороны, записал, что мы вошли, и сделал себе пометку, что внутри бочки стало на столько-то человек больше. Вроде как обновил «точку отката». Так вот с контуром то же самое.

Дальше представь, что мы внутри бочки решили забраться в пузырь, и для того, кто следит за ней снаружи, ничего нового не происходит, никто в бочку не влез, никто не вылез. Постоянство контура не нарушено. На наши попытки он не обратит никакого внимания, следовательно, и записей никаких делать не будет, тем более что мы априори не в состоянии проникнуть в пузырь. Однако правила игры позволяют нам, так сказать, уменьшить поверхностное натяжение пузыря и пошарить в нем руками, не нарушая его целостности. Ферштейн?

– Ага, и когда воду будут мутить обратно, все внутренности пузыря останутся нетронутыми?

– Именно. Пузырь так и останется пузырем, с ним ничего не произойдет. А теперь представь, что в пузыре лежит маленький фонарик и его свет проходит через оболочку пузыря, так же как радиосигнал от рации солдата к нам. Но этот же свет не пройдет через стенку бочки.

– Понятно. Но, Птица, я тебя предупреждаю, – Крюк сделал страшные глаза, – если ты накосячишь, то я тебя порву на кусочки.

– Если я накосячу, то нас порвет на атомы. Пошли?

В ангаре царило уныние. Серый отключился – несмотря на все свои заверения о сносном самочувствии, выглядел он паршиво. Монгол заходился в агонии, а вот Мэг была жива, более того, Крюк и Птица обнаружили ее в сознании. Первым порывом Птицы было рассказать Мэг о том, что они задумали, но Крюк не дал умнику мучить девчонку. Больше всего на свете ей сейчас хотелось умереть, Крюк знал это наверняка, но выстрелить в нее не смог. Вместо этого, отодвинув Птицу, он пообещал ей: «Все будет хорошо», поцеловал в щеку и всадил в плечо лошадиную дозу противошокового, собранного у зомбяков. Лекарство, конечно, из прошлого века, но ей самое то будет, сутки в коматозе проваляется, а может, и больше, к тому времени и ситуация прояснится.

Птица немного побурчал, но в итоге с Крюком согласился. Тем более что Крюк, не теряя времени, двинулся к «полю артефактов» – как ни крути, а весь последующий план зависит от того, удастся ли добыть сырье для пробойника.

Крюк выглянул из ангара и огляделся. Убитый полтора часа назад зомби никуда не делся, валялся в пяти метрах от входа. Гаражи справа и площадь по левую руку уже не казались такими зловещими, как раньше. Куда больше пугал темный зев проходной прямо по курсу.

Массивная ручка с резными наконечниками, наследие былой славы завода-гиганта, теперь пугающего своей близостью. Где-то там в подвалах Мэг и Монгол навсегда уходили в синий и мертвый туман. Но чем бы он ни был, Крюк его не чувствовал даже через «глаз химеры».

– Это та самая дверь, – вылез из-за спины Птица. Столько раз виденная во сне, дверь выглядела прозаичной и блеклой. То, что столько раз ассоциировалось со смертью товарищей, было всего в десятке метров впереди.

Крюк первым шагнул внутрь и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте, даже после сумеречного света контура в зале оказалось темно, тем более что единственный источник света – дверь – перегородили их собственные фигуры.

– Присядь, – шепотом приказал Крюк. Во сне вроде бы зомбяков внутри не предполагалось, но лишний раз подстраховаться не помешает. Крюк осторожно продвинулся вперед. – Посиди здесь, я тебя позову.

Дорогу перегородила вертушка, древняя, металлическая, предназначенная для избирательного прохода в святая святых завода. Крюк толкнул ее рукой, от длительного бездействия механизм заклинило, но размеры позволили беспрепятственно пролезть сквозь проем. Махнув рукой Птице, чтобы подтягивался, Крюк заглянул в коробку вахтера и, не обнаружив ничего подозрительного, шагнул еще дальше.

Плоти зашуршали по расписанию – на лестнице, как и рассказывал Санитар. Крюк с удовлетворением отметил, что не зря гонял Алекса по его снам, теперь он знал, где и какая их поджидает опасность.

– Дверь внизу открыть сможешь? – запоздало опомнился Крюк, держа ступени на прицеле.

– Могу, – ответил умник. Его карту с кодами к замкам внутри «мешка» отобрали сектанты, но Птица своевременно позаимствовал такую же у Монгола, когда того приволок Серый.

– Давай, – скомандовал Крюк.

Тварь затаилась, то ли почуяла опасность, то ли просто вычисляла, где прячется враг. Но надолго ее терпения не хватило, спустя десять секунд послышался дробный стук клешней о бетон, семейство плотей выходило на охоту. Как и ожидал Крюк, навстречу ему выползла хромая свиноматка с парой отпрысков, автомат старателя выдал две короткие очереди, и молодняки завертелись на месте, истекая кровью. Крупная плоть бросилась в атаку, но глаза Крюка уже привыкли к свету, а автомат удобно располагался в руках – на этот раз очередь была длинная, с каждой пулей тварь теряла скорость и, не дойдя до Крюка трех метров, вовсе замерла. Навсегда.

Крюк перезарядился и двумя одиночными выстрелами добил полумертвых подростков.

– Птица, ты там скоро?

– Уже, – выполз из подземелья умник. – Я ждал, когда ты закончишь.

– Молодец, – похвалил Крюк и потрусил по ступеням вниз.

Дверь за собой они закрыли, так все-таки спокойней. Тихо пискнул магнитный замок, сообщая, что выход задраен, впереди обнаружился коридор, который через десять метров прерывался боковым отводом. Крюк, обогнув несколько мелких аномалий, остановился около него. Птица замер рядом.

4. Беспредел удачи

– Ну, что, профессор, видел когда-нибудь такое? – улыбаясь, спросил Крюк.

– Как мы туда попадем? – вместо ответа заскулил Птица. Узкий проход в зал, заполненный артефактами, напрочь перекрыла «мясорубка», и просочиться мимо нее не представлялось возможным. Дорога до заветного места оказалась самым простым событием за все путешествие по контуру. И вот когда вожделенное «поле артефактов» находилось уже на расстоянии вытянутой руки – такой облом!

– А ты что же думал, здесь тебе ковровая дорожка лежит? – усмехнулся Крюк. – Милости просим? Нет, брат, здесь полгода военный гарнизон кантовался, они артефактами торговали еще похлеще нашего, так неужели ты думаешь, что они не растащили бы «поле артефактов», если бы смогли?

Крюк вытащил из кармана и бросил в аномалию несколько болтов, окончательно определяя ее границы. Каждый раз «мясорубка» недовольно искрила, ударяла острой молнией в цель, после чего выбрасывала ее наружу, уже переплавленную в бесформенную массу.

– Да ты на стены-то глянь, – добавил Крюк.

А стены вокруг «мясорубки» изрядно покрыты перегорелым фаршем, иначе черно-бурую жижу, размазанную по стенам, не назовешь, впрочем, слово «фарш» было недалеко от истины.

«Мясорубка» снова недовольно стрельнула, на этот раз по собственной инициативе, заставив волоски на коже встать дыбом. Птица испуганно отшатнулся.

Теперь таких аномалий в Зоне днем с огнем не сыщешь, некоторые старатели годами ее бороздят и ни с чем подобным не встречались. «Мясорубки» в чистом виде пропали несколько лет назад, по странному стечению обстоятельств в то же самое время, когда в Зоне появились «вороньи карусели», что дало повод считать эти аномалии родственными. Даже название «мясорубка» долгое время использовалось как синоним «вороньей карусели». Связь между аномалиями так и не нашли, но кое-кто не оставляет попыток это сделать. Впрочем, знаний Птицы хватало с лихвой, чтобы понять: вход в зал запечатан намертво.

– Что, все? Хана нам?

Крюк мог бы ответить сразу, но не стал. Теперь, когда Птица осознал, что ему придется остаться в контуре и ожидать в неизвестности своей дальнейшей судьбы, выражение его лица изменилось от бесконечно оптимистического до скорбного. Это ничего, это даже хорошо, пусть прочувствует, что иногда Зона обламывает рога упертым баранам.

– Крюк, а может, стену взорвать?

– Ага, у тебя есть две тонны динамита? Это бомбоубежище, если ты забыл. Чтобы взорвать такую стену, надо завалить все здание.

– Тогда что делать?

Все, готов, понял Крюк. Можно вынимать из огня и подавать на стол.

– Не дрейфь, Птица, я знал, что здесь «мясорубка». В отличие от тебя я во сне пялился не на артефакты, а на стены вокруг. Неси сюда весь хлам, что сможешь собрать, особенно железо.

– Да здесь железа нет почти, – оглянулся Птица. – А что мы делать будем?

– Будем пробираться внутрь. Неси железяки из коридора, там два ведра валяются, и огнетушитель на стене висит, тащи их сюда. И плотей, которые поменьше, короче, все, что сможешь принести, сгодится.

Птица послушно подорвался, но на полпути замер:

– Слушай, а там никого больше нет?

– Не должно быть, но автомат на всякий случай держи наготове. Иди, Птица, не тяни резину.

Пока умник стаскивал все, что могло хоть на чуть-чуть разрядить аномалию, Крюк вытянул из рюкзака сверток, упакованный настолько плотно, что при желании им и голову разбить было можно. Но даже при такой плотности предмет занял половину пространства в котомке, потому что сверху Крюк обернул его пуленепробиваемым кевларовым листом, чтобы не дай бог за время пути шальная пуля не попортила ткань. Даже маленький порез на ней делал дорогущую вещь абсолютно непригодной для той роли, которую Крюк ей отвел. Это был улучшенный костюм ученых СЕВА-100, модифицированный специально по заказу Крюка. Некто Алхимик, странный старатель, знающий толк в комбинациях и модификациях артефактов, вшил в плотную поверхность комбинезона восемь вечных батареек, скрещенных с чем-то еще. Рецепт Алхимик не открыл, да Крюк и не настаивал, такие знания стоят дороже любых артефактов, но старатель заверил, что каждая из «новых батареек» способна впитать половину крупной «мясорубки». Поводов не доверять Алхимику у Крюка не было, да и цена в миллион с небольшим только за работу предполагала стопроцентную отдачу. Жаль только, испытаний провести не удалось.

Птица разошелся не на шутку и завалил небольшой коридор горой разного мусора. Кроме ведер и огнетушителя умник отыскал стул с железными ножками и длинный моток проволоки в полпальца толщиной. Две небольшие тушки плотей тоже осели у ног Крюка. Птица порывался притащить еще и взрослую тварь, но Крюк его остановил.

– Хватит нам. – Старатель закончил осмотр комбинезона и, не обнаружив повреждений, довольно улыбнулся. Лучезарно глядя на Птицу, Крюк протянул ему одёжу: – Ну-ка, примерь.

Птица, недоумевая, взял комбинезон и прикинул к ногам – то, что костюм великоват размера на три, видно было невооруженным глазом, но Крюка это, кажется, не смутило.

– Надевай, надевай. – Старатель помог Птице распутать верхние петли, с остальными умник справился самостоятельно. Через пять минут «ботаник» стоял в полном снаряжении, похожий на Филиппка, собравшегося в школу. Комбинезон свисал с боков, а шлем болтался на макушке, как поплавок на утренней волне. Пришлось подвязать обвисшие поля комбинезона в нескольких местах, вид стал еще хуже, зато движения получили дополнительную раскованность.

«Главное, чтобы не запнулся», – подумал Крюк. Хотя «оберег» все еще при Птице, неизвестно, как он работает в контуре. Из Крюка последнее «мешок» высосал, а насколько умнику хватит, еще вопрос. Поэтому Крюк и оберегал ботаника – везение везением, а лишний раз его тратить не стоит.

– А ты как же? – глупо спросил Птица.

– А я здесь останусь. Меня в такой защите в момент в цыпленка табака зажарит.

– Так я что, один пойду? В «мясорубку»?

– Птица, я тебя что-то не пойму, то ты готов на подвиг ради любимой, то не готов. Ты час назад кричал: давайте останемся в контуре. Если ты умрешь, то всего лишь случится то, к чему ты нас призывал, мы все застрянем в «мешке» на неопределенный срок, как ты и хотел. Хотел ведь?

– Хотел, – вынужденно согласился умник, – но я не имел в виду, что через меня надо пропустить десять мегаватт электроэнергии.

– Ты сильно-то не переживай, если что-то пойдет не так, то тебя быстро зажарит – испугаться не успеешь.

– Ты издеваешься, что ли? – Птица грозно выглянул из-под шлема. – Иди ты в ж… со своей «мясорубкой», лезь сам, я хоть и ученый, но не настолько дурной, чтобы быть самоубийцей.

– Да подожди ты, – Крюк не дал умнику распоясаться, хотя тот порывался сорвать с себя костюм, – тут все продумано. Это специальный комбинезон, я его на заказ делал, больше миллиона отдал. В нем опустошенные «батарейки» вшиты, они девяносто девять и девять десятых энергии в себя втянут, на тебя почти ничего не останется.

– Одна десятая процента – это десять киловатт, а на меня и одного киловатта хватит.

– Ну, Птица, я не силен в математике! Тот, кто делал этот комбинезон, сказал, что двухкратное попадание в «мясорубку» он выдержит, а врать этот человек не будет.

– А откуда он знает, что выдержит? Никто еще после этого жаловаться не приходил?

– Молодец, шутишь, значит, настроение боевое!

– Меня интересует, почему я? Почему не ты? Давай жребий бросим!

– Потому что тебе сегодня везет, – веско сказал Крюк. – И хватит препираться, иначе мы тут загнемся и без «мясорубки».

Птица взглянул в проход, воздух пылал мелкими «мушками» – завихрения наэлектризованных молекул газа, туда только сунься – порвет в клочья.

– А что значит опустошенные «батарейки»? – спросил он. – Они же вечные.

– О господи! Птица, ты все равно все забудешь, когда обновится контур, на хрена тебе это знать? Только время теряем.

– Хочу понять, каковы мои шансы остаться в живых. Хотя бы до вечера.

– Ну что тебе, лекцию, что ли, читать? Вечными «батарейки» назвали, потому что энергия в них никогда не кончается, а впитывать ее «батарейка» начинает быстрее, если ее с какими-то другими артефактами скрестить. Я точного рецепта не знаю, но скорость входа энергии увеличивается в тысячи раз.

– Ну, Крюк, если меня там зажарит, то моя смерть будет на твоей совести! Говори, что делать.

– Другой разговор, – облегченно вздохнул Крюк. – Значит, так. Слушай и запоминай. Туда прыгнешь прямо так, комбинезон первый удар должен легко выдержать. Ты, конечно, немного пропотеешь, но держи себя в руках, там внутри полно аномалий, не залети с дуру в какую-нибудь. Держись левой стороны – там чисто, «компрессионная аномалия» только в самом углу. Встаешь там и ждешь моих указаний, понял? Никакой самодеятельности!

– Постараюсь. Жарко сильно будет?

– Как на сковородке, ожоги второй-третьей степени.

– Ты опять шутишь?

– Нет, на этот раз честно говорю. Ничего, переживешь. Внутри как раз около тебя окажутся два «сопливчика», подберешь их, а когда вернешься, я их к ожогам присобачу.

– Спасибо, утешил.

– Ты мне лучше скажи: все, что надо из артефактов, здесь есть?

– Да, я уже посмотрел. Вон там все можно собрать, на одном пятаке.

Крюк долго всматривался в зал. Артефакты буквально заполонили подвальчик, для формирования такого количества артюхов нужна биомасса, много биомассы. Вероятно, почуяв неладное, восстанавливавшие завод люди пытались укрыться в бомбоубежище от второго взрыва на ЧАЭС, но только облегчили задачу бесчеловечной Зоне. «Мясорубка» заперла внутри тех, кто выжил, а запечатанные в тесном зале аномалии добили остальных, передвигаясь с места на место при выбросах. А тесное соседство разнородных аномальных полей на маленьком участке привело к тому, что железо и стекло, оказавшиеся здесь, тоже получили заряд аномальной энергии. Итог – две сотни артефактов разного вида и достоинства, от их свечения даже глаза слепнут. Миллионов на тридцать потянет, только вояки их обязательно себе приберут, а жаль.

«Лифт» явно недавно переместился к стене, вытолкнув оттуда все, что попало в его область действия, теперь аномалия заставляла периодически вспыхивать две яркие, но узкие «печки». С другой стороны редкая аномалия «чернильница» пылила под краем «электросети». Обе аномалии видимые, их легко обойти, но тогда придется прыгать через «студень». Самая опасная для Птицы аномалия – «воронья карусель», небольшая, но если затянет, то хана. Она заняла небольшой участок в ближнем углу, ее, как самую легкую, оттеснили в угол другие. Еще должны быть где-то «спираль» и «красный мак», их артефакты тоже есть, но они, скорее всего, в мертвой для Крюка зоне. «Ржавых волос» не видно, их производных тоже, что само собой разумеется. Зато есть полсотни, а может, и больше «нестандартов».

Артефакты скопились тремя группами, две были большие – у левой стены и в дальнем углу, но Крюка интересовала маленькая, скопившаяся почти в центре зала небольшим, но плотным облаком. Между скоплениями бултыхалось еще с два десятка неприкаянных артефактов, обозначая свободные от аномалий участки.

– Значит, так, – Крюк подтянул к себе умника, – идешь мимо «электросети», стараешься не задевать, но если что, «электросеть» тебя не зажарит. «Чернильницу» знаешь?

– Знаю.

– Тогда знаешь, что с ней делать?

Птица кивнул.

– Пленку около нее подберешь, аккуратно, не размахивая руками, смажешь ботинки и перепрыгнешь через «студень». Даже если наступишь, свариться не успеешь. Понятно?

– Да. Артефакты брать?

– Нет. Они нам сейчас ни к чему, а мешать тебе будут. Но и не раскидывай их, а то активируешь аномалии – тебе же лишние проблемы. Бери все, что нужно для ДП, и возвращайся с другой стороны, «пресс» до тебя не достанет. На обратном пути, если все будет хорошо, подбирай вон те «батарейки». Подойдешь к «мясорубке» и жди моих указаний.

Крюк вопросительно взглянул на Птицу.

– Все понял, – ответил он.

– Тогда двигай. Спокойно, без суеты. Если что-то непонятно, я подскажу уже по ходу.

– Можно идти?

– Давай, на счет три. Готов? Раз, два, три!

Птица прыгнул вперед, стараясь держаться левой половины прохода. Грохота он не услышал, наверное, потому, что сразу оглох. Уши заложило так, что звуки перестали существовать как таковые, зато глаза успели уловить ломаную линию ослепительного света. Птица дернулся в сторону, укрываясь от удара, правую руку будто расплющило, жаркая волна пробежала от кончиков пальцев до ног, и вдруг все стихло.

Придя в себя, Птица ощутил, что лежит на полу, руку жжет, но, несмотря на боль, пальцами шевелить можно. Значит, на месте. И звуки вернулись неожиданно быстро, даже не верится, что проскочил. Или умер?

– Птица, ты живой? – Голос Крюка звучал ровно, не похоже, что Крюк сильно волновался.

Оглянувшись, Птица увидел его лицо. Улыбается, гад!

– Вот видишь, а ты боялся.

– Уши заложило, – пожаловался умник, хотя все это время только и думал о пальцах на правой руке. Рассмотреть их мешала ткань комбинезона, впрочем, и без того ясно, что ожог будет сильным.

– Это не заложило, – успокоил Крюк. – Просто у комбинезона есть функция шумоподавления, она сработала. Кстати, светопреломление тоже встроено, чтобы не ослепнуть, а то бы ты сейчас был как та обезьяна – ничего не вижу, ничего не слышу… Ожоги есть?

– Рука, правая… Болит сильно.

– Плохо. Надо поторапливаться. Ты карман-то правый выверни, а то тлеет.

Птица только сейчас осмотрел себя – удивительно, но кевлар действительно выдержал удар молнии. От правой руки до пояса прошла отчетливая выжженная линия, очертив путь прошедшего напряжения, внизу он разделялся на несколько более узких дорожек по направлению к зашитым в поверхность кевлара вставкам.

Птица насчитал восемь дорожек, одна из которых, справа, заканчивалась обугленной головешкой с человеческий кулак, торчащей из разрыва ткани. От головешки шел ядовито-серый дымок, а край прожженного комбинезона тлел тусклым оранжевым огоньком.

Пришлось изловчиться и левой рукой вытолкнуть из прорехи сгоревший артефакт – упав на пол, тот рассыпался кучей искр, но не весь, внутри оказался небольшой плотный шарик ярко-синего цвета с красными вкраплениями и шершавой поверхностью.

– Что это?

– То, что осталось от «батарейки». Артефакт.

– Можно его посмотреть?

– Не надо! В нем сейчас куча электричества, а тебе надо беречь оставшиеся приемники энергии. И вообще, старайся с ним поменьше контактировать.

– Крюк, здесь такое электромагнитное поле, что я не могу с ним не контактировать.

– Тогда поторапливайся. У тебя через двадцать минут рука распухнет, мы ее потом из комбинезона не вытащим.

Такая перспектива Птицу не обрадовала, и он наконец-то приступил к делу. Сначала быстренько сложил в контейнеры «сопливчиков», потом обошел «электросеть», почти идеально, лишь раз короткая молния шаркнула по поверхности комбинезона и исчезла в одном из приемников, Птица ее даже не почувствовал. «Чернильницу» пришлось занять делом, Птица бросил в нее нестандартный и явно радиоактивный артефакт – металлический диск с противным зеленым блеском, аномалия тут же обволокла его темной массой и вдвое уменьшилась в размерах.

Обернув ноги «пленкой», Птица перескочил через «студень» и достиг первой цели – плотного скопления артефактов, среди которых были такие необходимые «слезы вселенной», «ведьмина коса», «молнии» и все остальное, что нужно для создания ДП в лабораторно-уличных условиях. С задачей умник справился быстро, даже одной рукой, хотя вторая все время напоминала о себе дикой болью.

– Ну что, все есть? – поинтересовался Крюк.

– Все, только «мороженого» маловато. Оно тут размазано по другим артефактам, собирать трудно.

– Ну, собирай, сколько сможешь, что теперь…

– Минут на десять, не больше. Ты управишься?

– Постараюсь. Если все собрал, то двигай назад. На «батарейку» иди, два шага вперед, потом поворачивай налево.

Спустя минуту Птица стоял перед выходом, держа в руках четыре свежие «вечные батарейки». Неопустошенные, конечно, но какую-то часть энергии все равно возьмут на себя. Крюк между тем сложил все, что притащил Птица, в кучку в полуметре от «мясорубки», а к веревке привязал длинный металлический прут так, чтобы легким движением можно было замкнуть аномалию на массе. На долю секунды это понизит заряд в аномалии и облегчит задачу Птице.

– Значит, так. – Крюк отошел на безопасное расстояние, чтобы не попасть под удар электрической дуги. – Я дергаю, замыкаю контакт. Как только сверкнет, ты ломишься вперед. Ясно?

– Да, – раздалось из зала.

– Готов?

– Готов!

– На три. Раз, два, три!

Фейерверк получился на славу, пиротехники голливудских блокбастеров сдохли бы от зависти. Мощная дуга в долю секунды рассыпалась по металлу и тушкам плотей, металлический прут расплавился мгновенно, разлетаясь в стороны кипящим железом. Взрыв: во все стороны брызнули ошметки тел, разорванные электрическим ударом, дым и запах паленой плоти заволокли коридор. И как апофеоз события – Птица, окутанный потоками молний и искрящихся электрических дорожек, вышел из-за угла, подобно западному киногерою, готовому дать бой любому нарушителю спокойствия. Супермен, бля!.. Картинку испортило лишь то, что в последний момент «мясорубка» все же стукнула его сзади вторым разрядом, и Птица позорно шмякнулся на пол в то, что осталось от обгорелых и дурно пахнущих плотей. Это как-то больше подходило Птице.

Крюк подбежал к нему и потянул за плечо:

– Ну что, живой?

Птица сел. Голова немного кружилась, к боли в пальцах добавилась боль в спине и левом боку. Но главное – он выжил! Прошел сквозь «мясорубку» и выжил! Жаль только, никто об этом не узнает, даже сам Птица.

– Если живой, то скидывай костюм, все вставки прогорели, теперь его только на свалку.

– Хорошая штука, – похвалил Птица, стаскивая с себя комбинезон. На поверхности зияло восемь огромных дыр, но внутренний подклад выдержал. Если бы хотя бы в одном месте кевлар прогорел насквозь, от Птицы остались бы только рожки да ножки. – Я, наверное, первый человек, прошедший сквозь «мясорубку». Ребята бы в лагере от зависти умерли.

– Ребята бы в лагере у виска покрутили, – остудил запал Птицы Крюк. – А насчет первого не обольщайся. Я уже такое проделывал, да и Алхимик тоже.

– Ты бы меня с ним, что ли, познакомил, с Алхимиком этим, – попросил умник. – Странный тип. Байки про него мы слышали, а вживую ни разу не сталкивались.

– С его отрядом мало кто сталкивался, они в таких местах околачиваются, где не каждый пройдет. Отмороженные ребята, но толк в трансмутациях знают, этого не отнять.

– А откуда они знают?

– Слышь, Птица, тебе не все ли равно? Ты меня уже достал своими вопросами. Я тебе обещаю, что познакомлю тебя с Алхимиком, но… если только у нас получится перезагрузить контур, как мы задумали.

– Ага, а тогда ты забудешь про обещание, – обиженно промямлил умник.

– Точно так же как ты забудешь все, что узнал от меня про Алхимика и его дела. Так на хрена мы тут разговоры разговариваем?

Птица тоскливо посмотрел на Крюка. Опять Крюк прав, и ничего не попишешь. Сейчас вообще нет ничего, кроме одной задачи – передать самим себе максимум информации о «мешке», чтобы со второй попытки уничтожить его без потерь.

– Возвращаемся в ангар, мне нужен корпус. Видел я там один бак подходящий. – Птица нагрузил на плечи контейнеры с хабаром, и Крюк, с сожалением посмотрев на бесхозно лежащие модификаты «вечных батареек», потрусил к лестнице.

На выходе неизвестно откуда навстречу Крюку выкатился щенок, черный, с белыми кончиками лап, обычный, неслепой. Малыш подбежал к людям, остановился в метре от них и с любопытством, поочередно склоняя голову то вправо, то влево, поглядел на Крюка и Птицу.

– Откуда он взялся? – спросил умник.

Крюка волновал тот же вопрос. Несомненно, щенок из той стаи, что расстреляли в первом ангаре, но как он добрался сюда, если линия аномалий, разделявшая два ангара, слишком плотная, чтобы полагаться на простое везение. Кстати, несколько псов остались в живых, а там Серый и Мэг.

Крюк бросился внутрь, едва не раздавив отпрянувшего щенка тяжелым сапогом, и понял, что Зона преподнесла ему еще один урок. Здесь нельзя никого жалеть! Любая слабость карается большими неприятностями. Шесть дворняг, утробно рыча, окружили тело Мэг, рядом копошились щенки разного веса – остатки стаи, которую пожалел Крюк, не добив до конца. За те семь часов, что потратили старатели на борьбу с зомбяками, контроллером и добычу артефактов, псы успели зализать раны и даже обзавелись вожаком.

Осмотрев шею Мэг, Крюк понял, что опоздал, та самая сука с оттопыренными сосками, что кормила детенышей, перегрызла ей горло, и теперь с белой пасти падали на пол жирные кровавые капли. Серый тоже наверняка был мертв. А рядом с сукой, почти бок о бок, стоял огромный кобель. Он сильно отличался от остальных псов ростом и толщиной лап, широкий лоб делал его похожим на дога, а острая пасть выдавала принадлежность к волчьей породе. Да и окрас его сильно походил на окрас чернобыльца – черный с блеском мех и несколько прожилок белизны на боках и спине.

«Где же ты был раньше, – подумал Крюк, сосредоточиваясь на артефакте, висевшем на поясе. – Бросил стаю на произвол? Уходил по делам? Или просто спрятался, потому что знал, что пока не в силах противостоять людям? Спрятался до лучших времен, ждал, когда их останется слишком мало и у них не останется сил, чтобы дать отпор. Ну что ж, ты выбрал подходящий момент».

Никаких лишних волн Крюк не почувствовал, никакой псионики, только злоба и жажда крови, которую твари успели опробовать. Хотя нет, где-то в глубине ангара сидел маленький черный комок, потомок этого еще простого кобеля, но уже успевший стать настоящим чернобыльцем. Почему же он тогда молчит? Не в силах взять под контроль отца, а у остальных страх перед вожаком сильнее зова?

Крюк вернул себя к реальности, чернобылец сейчас вне игры, а стая вполне осязаема и, как никогда, опасна. Сука тоже оказалась высокой, сантиметров семьдесят в холке, да и упитанна куда больше остальных. Два серьезных противника, четыре средних дворняги и десяток щенков позади них длинной цепью. И еще тот черныш, что встретился им у входа в ангар.

Не целясь, Крюк дал очередь – не для того, чтобы в кого-то попасть, а для острастки, однако собаки опасности не осознали. Выстроившись в полукруг, они приготовились к атаке – шестеро против двоих людей. Крюк шагнул назад, увеличивая дистанцию, но дворняги не дали ему получить преимущество, бросились в атаку. Птица успел один раз выстрелить, Крюк тоже дал очередь, прежде чем сразу четыре собаки, включая вожака, сбили его с ног. Пули вспороли собачью плоть, один из псов свалился замертво, а на Птицу налетела сука с окровавленной мордой. Вой поднялся невообразимый, щенки скулили, стонали, гавкали, подбадривая старших собратьев, едва прозревшие колобки боязливо отбежали в стороны, щенки постарше норовили помочь взрослым и куснуть Крюка и Птицу за ноги.

Птица как мог держался на ногах. Чтобы не упасть, пришлось выставить вперед руку, в нее вцепились клыки, но по счастливой случайности они сомкнулись на браслете от ПКДА, который до сих пор болтался на запястье, и только потом, потеряв силу, резанули кожу на обожженных пальцах. Клацнул металл, пистолет оказался на полу, далекий и бесполезный. Второй прыжок Птица сумел предугадать, и сука защелкнула пасть на рванине рукава, не зацепив мышцы и кость, но тут же попыталась перехватиться. Птица бешено закрутился на месте, пытаясь стряхнуть с себя тварь, но клыки раз за разом оказывались все ближе и ближе к цели. На третьей секунде схватки Птица еще и споткнулся о подвернувшегося под ноги щенка, и тут бы ему и конец, если бы не везение. Два контейнера сорвались с петель и грохнулись на пол, один из них раскрылся, брызнув во все стороны «мороженым».

Артефакт этот, по сути, является продуктом жизнедеятельности грибов, принявших под действием аномальной энергии Зоны причудливые формы и способы жизни. Вместо пенициллина они производят хитрую смесь, ускоряющую переход обычной энергии в аномальную, и если скрестить, к примеру, «мороженое» со «шлаком», то иногда полученный гибрид превращается в аномалию – «печку» или «спираль». В самый первый раз «печка» выросла прямо посреди лаборатории, расплавив все, что оказалось в радиусе пяти метров, включая лаборантов, вопиюще нарушавших технику безопасности при работе с модификатами. Работа в ЦИЗе остановилась почти на трое суток из-за разгерметизации камер, отказа вентиляции и разрушения каркаса здания, слава богу, что «печка» вообще самоликвидировалась через час без подпитки энергии из Зоны. И еще, не нужно прикасаться к «мороженому» открытой рукой. В тонких перчатках – пожалуйста, а иначе слизь артефакта в момент просочится внутрь и заблокирует передачу электронов по нервным волокнам. Паралич двигательных мышц наступает за несколько секунд, а к концу первой минуты, если рядом не окажется опытного реаниматолога, человек перестает дышать.

Часть расплескавшейся слизи попала на лапу собаки, из-за шерсти реакция пошла чуть медленнее, чем у человека, но обессилевший и уже переставший сопротивляться Птица вдруг почувствовал, что хватка на руке ослабевает, целенаправленные движения челюстей превратились в конвульсивные, и, поднатужившись, ему удалось вырвать из клыков кисть. На четвереньках он отполз от опасного артефакта, искоса глядя, как несколько щенков бьются в конвульсиях, их постигла участь мамки. Птице не было жаль никого из них. Оказавшись на безопасном расстоянии, он наконец вспомнил о Крюке.

Крюку пришлось хуже: два собачьих индивидуума, включая вожака, рвали его комбинезон возле горла, еще два пса вцепились ему в руки, стесняя движения и ограничивая способность к сопротивлению. Автомат погряз где-то под телом старателя и превратился в бесполезную игрушку, но Крюк каким-то чудом успел выхватить нож и до сих пор умудрялся не выронить его, несмотря на все потуги псов. Кстати, тот, что висел на правой руке, потерял половину своих кишок, которые гроздью свисали из разорванного брюха. Крюк попытался сделать еще одну попытку подняться, но кобель мощным толчком снова повалил его, все глубже и глубже вонзая клыки в ткань около шеи.

Поднимать пистолет Птица не стал, во-первых, попасть в собак и не зацепить при этом Крюка было нереально, во-вторых, ствол почти утонул в «мороженом». Зато в его голову пришла другая, почти безумная идея. Ну, кому придет в голову применять «мороженое» в качестве оружия?

Птица стащил с ноги ботинок, аккуратно подполз к небольшой лужице артефакта и обмазал его слизью. Оставшиеся в живых щенки узрели гибель матери и маневр Птицы, отбежали на безопасное расстояние и завыли, но увлеченные схваткой взрослые не обратили внимания на сигнал. Птица, не вставая, обошел лужу, подполз на расстояние вытянутой руки к куче вокруг Крюка и, как шпагой, ужалил кобеля. Как раз в этот момент один из псов, что помельче, обнаружил подтянувшуюся к старателю подмогу и развернул к Птице хищную пасть. Слишком поздно, Птице сегодня несказанно везло.

Пес завыл, предупреждая вожака об опасности, но тот уже и сам почуял неладное. Вместо того чтобы развернуться и напасть на Птицу, он попятился боком, хищное и бесстрашное животное заскулило и стало похоже на маленького беззащитного щенка, который не может отыскать мамкино вымя. А еще через секунду он корчился в страшных муках.

– Ну, что, съели?!! – победно заорал Птица и наотмашь ударил второго пса, все еще терзавшего левую руку Крюка. Тварь повернулась к нему, но спустя несколько секунд поняла, что вожака рядом нет, а еще один член стаи пытается, попросту говоря, свалить. Да, да, пес, что первым заметил Птицу, перепрыгнул через распростертое тело сородича с выпущенными кишками и бросился наутек.

Крюк тяжело поднялся, оглядывая поле боя. Вожак дергался в конвульсиях, еще один пес сблевывал содержимое желудка в предсмертном танце, а трое уцелевших щенков просеменили мимо в ту же сторону, куда убежал последний старший товарищ.

Не теряя времени, Крюк перезарядил автомат и потянул за собой Птицу:

– За ними, они знают безопасный проход к первому ангару!

– Подожди, – схватил его за рукав Птица, – я «мороженое» пролил.

– Чего? – Крюк, не понимая, посмотрел на Птицу, но тут же сообразил: «мороженое» необходимо для создания ДП. – Тогда собирай, а я пока за ними, надо отследить выход.

Крюк умчался куда-то вглубь ангара, а Птица подобрал обломок железного совка, завернул левую руку в обрывки прорезиненного рукава и стал аккуратно собирать с пола остатки «мороженого». Главная трудность состояла в том, что подойти он мог только к краю лужи, теперь у него был только один ботинок, второй пропал безвозвратно. А еще нужно было подойти к Серому и Мэг, узнать, живы ли они. Птице было страшно. Он еще не видел ее мертвой, и делать этого категорически не хотелось.

Из дальнего угла ангара раздалась длинная автоматная очередь, затем еще одна. Птица вскинул голову, ожидая увидеть очередного кровососа или контроллера. «Мешок» успел преподнести столько сюрпризов, что он ничему бы уже не удивился. Еще страшнее было остаться одному, поэтому Птица поднялся на ноги. Ей-богу, если бы Крюк погиб, он бросился бы в лужу «мороженого», не раздумывая.

Но после долгого ожидания Крюк появился, его темная и сутулая фигура выплыла из-за колонны, и Птица был готов броситься ему навстречу, заключить в объятия и не отпускать, но благоразумно этого не сделал.

– Как дела? – спросил Крюк.

– Нормально. А у тебя?

– Плохо. – Крюк опустил автомат, Птица впервые видел его в таком состоянии. Старатель выглядел потерявшим надежду и волю, то есть почти мертвым.

– Что? – У Птицы похолодело в груди.

– Там нет прохода. Собаки пришли другим путем, а там, где они укрылись, был тупик. – Крюк прошелся до того места, где покоились тела Серого и Мэг, довольно равнодушно посмотрел на них и вернулся, не обронив ни слова о результате осмотра. – Просто чернобылец слишком истощен и напуган, чтобы нормально соображать, в панике потянул остатки стаи к себе. Я их перебил, но прохода мы уже не найдем. А «студень», через который мы прыгали по дороге сюда, раскатился, там теперь метра четыре – нам с тобой не перепрыгнуть, тем более с твоим ДП.

– И что теперь делать?

Крюк пожал плечами:

– Попробуем найти другой проход. Как-то же собаки прошли, не через «студень» же со щенками прыгали.

– С ДП тоже проблема, – заявил Птица. – «Мороженого» очень мало. Не знаю, насколько его хватит, может, на пять минут, а может, и на пару.

– На пару так на пару. А ты чего в одном ботинке?

Птица в двух словах рассказал об исходе схватки с собаками и объяснил, куда делся ботинок. Крюк в свою очередь поведал, что ранен. Когда собаки сбили его с ног, кобель ухватил его за голень как раз в том месте, где уже была пробоина. Как известно, где тонко, там и рвется, клык глубоко вошел в мясо, и теперь рана здорово кровоточит. Это еще свезло, что псина не нашла пробоины второй раз, хотя долго пыталась это сделать.

Оказывается, Крюк перетянул ногу последним бинтом после того, как расстрелял чернобыльца и остатки стаи, потому и не шел так долго.

– У нас мало времени, – подытожил Крюк. – Я много крови потерял, и нога немеет. Сколько протяну – не знаю, а нам еще надо этот чертов проход найти.

– Ищи, пока я делаю, – посоветовал Птица, но Крюк не сдвинулся с места.

– На это уйдет несколько часов. Ты не понимаешь. Легче тебе наудачу идти, чем мне дорогу выискивать. Возьмешь в руки «оберег» и пойдешь, а я лучше отдохну, иначе не доберусь до места.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Птица. – Слушай, принеси мне вон тот бак, который у стены валяется.

У стены – значит за телами тех, кто не дожил. Серый, Санитар, Макс, Монгол и Мэг. Крюк не стал спрашивать зачем, и Птица мысленно поблагодарил его за это. Одной рукой доставая из контейнеров артефакты, он принялся за работу.

– Держи. – Крюк поставил рядом железную посудину. – И ботинки надень.

Птица глянул на обувь и обалдел. Крюк не постеснялся помародерствовать и принести ему ботинки Мэг. Ботинки мертвой Марии Сухаревой.

– Я не смогу.

– Не выкобенивайся! – резко ответил Крюк. Он снова походил на властного и жесткого старателя.

– Не мог с Санитара снять?

– Они тебе до колен будут. А ее как раз. Долго еще?

– Нет.

Птица и впрямь довольно быстро смастерил прибор. Халтура, конечно, но для поставленной задачи хватит. Про самый большой недостаток работы Птица промолчал. До поры. На все про все у него ушло минут десять.

– Не взорвется? – поинтересовался Крюк, взваливая на себя бак. Птица уверенно покачал головой:

– Без взрывателя – нет. А взрыватель пока у меня в другом контейнере лежит.

– Тогда доставай «оберег».

Птица повиновался. Тепло пробежало по пальцам здоровой левой руки.

– Горячий?

– Теплый.

– Теплый? Уже? – удивился Крюк. Что-то быстро умник свое везение истратил. Или артефакт вовсе не вечный? Неужели везение имеет свои пределы и Птице достались лишь остатки того, что артефакт не потратил на Крюка и своего прежнего хозяина?

– А что, должен быть горячим? – в свою очередь заинтересовался Птица.

– Не знаю. Ладно, не теряй времени, думай, куда надо пойти. Ты обязательно выберешь правильное направление.

– Туда, – указал Птица на выход из ангара.

– Тогда иди.

Но не успел Птица и шага ступить за порог, как под ноги ему выкатился маленький щенок. Тот самый черныш. Все это время он отдыхал подле здания, каким-то неведомым чудом не поддавшись зову чернобыльца.

– Стой! – крикнул Крюк. – Смотри, кто у нас есть! Прячь «оберег» и возьми у меня бак.

Птица, кряхтя, взвалил ношу на себя, предварительно сложив артефакт в контейнер, а Крюк присел рядом с щенком, нашептывая что-то себе под нос. Не зная Крюка, можно было предположить, что сектант «братства» молится своему мифическому богу. Но на самом деле он пытался через «глаз химеры» внушить щенку только одну мысль – беги домой. Сначала пес сидел, непонимающе глядя на человека, с детской непосредственностью склоняя голову то вправо, то влево. Уже теряя терпение, Крюк все более усиливал нажим, и наконец щенок сдался. Медленно, никуда не торопясь, он двинулся через разлом между гаражами и ангаром, виляя между аномалиями.

– За ним! – Крюк перехватил бак у Птицы и подтолкнул его вслед за Чернышом. Пришлось изрядно поковылять по разбитым кирпичам, и однажды сердце Крюка замерло в ожидании самого худшего: с самого начала он боялся, что щенок нырнет в какую-нибудь дыру, в которую не пролезут либо они с Птицей, либо изготовленный им ДП. Поэтому, когда щенок свернул с открытой дороги внутрь гаражных боксов, Крюк был готов к самому скверному окончанию похода. Дыра действительно была, но, к счастью, достаточно большая, чтобы протиснуться в нее. Единственное, что все меньше нравилось Крюку, так это окончательная потеря чувствительности в ноге. Пришлось несколько ослабить повязку, но это не слишком помогло.

Черныш честно выполнил свою часть работы, довел Крюка и Птицу до входа в первый ангар, но идти через него Крюк не собирался. Во-первых, тогда придется возвращаться тем же путем, что они шли сюда. Это правило Крюк никогда не нарушал, не хотелось этого делать и в этот раз. Во-вторых, Крюк понимал, что в обход не дойдет, сил оставалось максимум на десять минут, а значит, надо как-то ускорять процесс. То есть идти напрямки.

До вышки, с которой сверзился боец, попавший в пузырь, было не больше ста метров, но добраться до нее напрямую мешало широкое поле аномалий. На девяносто процентов поле состояло из «электросетей», которые непроходимой полосой протянулись от первого ангара до здания заводоуправления. Протиснуться между ними не было никакой возможности, это Крюк отметил, когда группа еще только вошла на территорию завода. Остальная площадь повышенной аномальной активности равномерно делилась между «прессами», «лифтами» и «спиралями», о чем свидетельствовало несколько бесхозных артефактов, зависших в воздухе над очагами аномалий. Как говорил один умный старатель, «ловить нехрен».

Увидев замешательство Крюка, Птица остановился. Он-то был уверен, что второго пути, кроме уже пройденного, нет, но… Черныш тоже замер на входе и с интересом разглядывал людей.

– Где «оберег»? – спросил Крюк, не замечая недоумения Птицы. Умник порылся в закромах разодранной одежды и вытащил артефакт.

– Вот он.

– Что там с его температурой?

Птица повертел «оберег» в руках – вроде бы стал еще чуть-чуть холоднее, хотя, может, это просто самообман, разве поймешь, когда правую руку жжет в разы сильнее, только не от близости артефакта, а от ожогов и ран после схватки с собаками.

– Теплый, – наконец решил Птица.

– Холоднее не стал?

– Не пойму. Может, чуть-чуть, а может, и нет.

– Ладно, другого выхода все равно нет, пойдем здесь.

– Где? – не понял Птица, все еще не привыкший к выкрутасам Крюка.

– Через аномалии. Возьмешь в руки «оберег» и пойдешь прямо на «электросети». Я – за тобой.

– А… – только и выдавил умник, глядя то на попутчика, то на аномалии. Искрили они в непосредственной близости, буквально в десяти метрах, а воспоминание о недавнем контакте с другой электрической аномалией заставило сердце подскочить аж до ключицы и вроде как замереть на пару секунд. В тот раз, по крайней мере, тело защищал костюм с отличными энергоприемниками, а теперь, кроме собственной кожи, – ничего.

Птица невольно попятился, отодвигаясь от пышущих молниями ловушек, и потряс головой, отгоняя морок. В голову пришла неожиданная мысль: а что, если это шалит еще один контроллер, хочет расправиться с ним столь изощренным образом? Но одного взгляда на Крюка оказалось достаточно, чтобы понять: нет никакого контроллера, и Крюк не сошел с ума, он, как всегда, знает, что делает.

Старатель очень тщательно освободил кровоточащую рану чуть ниже колена и снова туго передавил ее окровавленным бинтом. В свете мерцающих «электросетей» багряная корка на его ноге казалась особенно зловещей. Но Крюк не обращал внимания на ее вид, его движения были четкими и даже, как показалось Птице, излишне жесткими, никакой жалости ни к себе, ни к кому-либо еще.

– А как мы через аномалии пройдем? Нас же зажарит.

– Не зажарит. Ты готов?

– Готов-то готов, но что-то я не пойму, что ты задумал.

– А ты сильно-то в подробности не вдавайся. Просто поверь мне на слово, что все будет хорошо. По крайней мере, должно быть.

Птица еще раз взглянул Крюку в глаза. Да нет, вроде бы не свихнулся. Птица втайне надеялся, что Крюк знает какую-то секретную лазейку, но оказывается, что нет. Рядом присел черныш, он тоже с недоверием смотрел на безумную пляску молний в связке аномалий и всем своим видом давал понять – человеки, вы сошли с ума.

– А может, не рисковать? Давай обойдем, как пришли.

– Нет, – отрезал Крюк. – Я не дойду, ногу я почти не чувствую, кровопотеря большая, а ты меня не дотянешь. Да даже если дотянешь, я буду уже ни на что не способен. У меня от силы полчаса, так что придется рискнуть.

– Хорошенькое дело. Второй раз за день прыгать в огонь – не многовато ли приключений? А если «оберег» не справится?

– Тогда нам всем хана.

Крюк поднялся и встал рядом с Птицей:

– Бак несем вместе, ты за одну ручку, я за другую. Куда бежать, командую я, ты тупо выполняешь мои приказы.

– Крюк, да мы же сгорим!

– Выбора нет! Пошли!

Крюк рванул с места, насколько позволяла больная конечность. Сначала Птица несколько поотстал, но, глядя на товарища, перешел на бег и через секунду поравнялся с ним. Электромагнитное поле заставило зажмуриться, первые, пока еще безопасные потоки электронов пробежали по клеткам и вздыбили волоски на коже, импульсивно задергались мышцы лица, готовясь к самому худшему… Внезапно Крюк и Птица замерли как вкопанные, не добежав до опасной близости с аномалией какие-то сантиметры, и все потому, что у основания вышки, служившей ориентиром, вспыхнуло яркое оранжевое пламя и струи горячей плазмы волной метнулись во все стороны. Так разряжается «блуждающая печка», самая мощная и горячая из всех, легко прожигающая броню тяжелого танка.

Птица и Крюк зажмурились и отвернулись от вспышки света, заливающего пространство «мешка». Огненные языки метнулись к стойкам железной конструкции, расплавленный металл брызнул каплями, переливаясь всеми цветами радуги. Вышка не выдержала, с треском надломились опоры, и пятнадцатиметровая конструкция стала медленно, будто в покадровой съемке, валиться навстречу людям.

Падая, вышка легла на линию электропередачи, провода лишь на секунду остановили падение, а потом не выдержали нагрузки и плетьми полетели вниз. То, что произошло дальше, нельзя описать словами. Верхняя точка вышки окунулась в крайние аномалии, замыкая на себе ближние «электросети». Целый всполох молний окутал металл, провода ЛЭП в один миг превратились в искрящие нити, мощные потоки электричества побежали по ним, скрываясь над крышей здания заводоуправления. Где-то там, за стенами здания, они превратились в одно электрическое поле, заработали какие-то механизмы, вспыхнуло зарево пожаров, раскаты грома накрыли замкнутое пространство «мешка» многоголосым эхом.

Разрядилась первая партия «электросетей», будто утекли по проводам еще несколько. А потом остальные гуськом устремились по проторенному пути. Крюк и Птица ощутили, как пропало магнитное поле, озон ударил в нос, освежая затуманенную голову. Две трети площади погасло, освобождая территорию.

– Вперед! – гаркнул Крюк. Птицу упрашивать не пришлось. Они побежали, выжимая из уставших организмов последние силы. Задыхаясь, перепрыгивая с одной выжженной точки на другую. «Электросети» погасли в шахматном порядке, поэтому приходилось лавировать между ними и все время опасаться, что погасшая аномалия возродится в самый неподходящий момент. Где-то на середине пути Крюк оглянулся, и увиденное заставило его добавить ходу. Только бы не упасть! Только бы не упасть!

Пожелай они сейчас вернуться, и уже не смогли бы этого сделать: аномалии замкнули цепь, снова отрезав заводские ворота от остальной территории. Крайний ряд аномалий позади отвоевывал свою территорию. Сначала воскресли две крупные «электросети», потом десяток мелких выстроился в сплошную линию. А потом, будто лампочки в новогодней иллюминации, хаотично стали возрождаться остальные.

Огибая верхушку сверзившейся вышки, Крюк ощутил, как у него по спине побежали мурашки – аномалии стремительно догоняли беглецов, блики возродившихся аномалий сверкали буквально за спиной. Рядом из последних сил пыхтел Птица, он тоже понимал, что счет идет на метры и доли секунды, именно сейчас станет ясно – да или нет. Вышка зашла на территорию аномалий метров на пять, не больше. Четыре. Три. Два. Один.

С сухим треском сзади раскололся воздух. Очередная порция озона стрельнула в спину, магнитное поле ударило со стороны упавшей конструкции – значит, аномалии уже добрались до ее края. Крюк рывком потянул бак с самодельным взрывпакетом, вырывая его из смертельных лап «электросети», потом, уже не заботясь ни о ком, кроме себя, кувырком повалился вперед.

Наверное, он лишился сознания, по крайней мере, крик Птицы ворвался в голову откуда-то из небытия, дошел до ушей сквозь толстую пелену тумана. Жуткий душераздирающий вопль. Неужели не дошел? С огромным трудом Крюк приподнял голову и развернулся. Крайняя «электросеть» не доставала до Птицы метра три – значит, не достала его аномалия. Да и не кричал бы он так, если бы «электросеть» его припечатала, лежал бы себе, угольками посвечивал.

Валялся Птица с минуту. На то, чтобы узнать, в чем дело, у Крюка не осталось сил. Пришлось ждать развязки, не пытаясь влиять на ход событий. В конце концов умник перестал рыдать и перевернулся на спину, чуть поскуливая, – вроде как живой. Приподнявшись на локте, Крюк заглянул за распростертое тело и увидел несколько ледяных шаров размером чуть меньше футбольного мяча, воздух над ними дымился изморозью, и наледь продолжала нарастать на поверхности артефактов. Вот оно что! Это сколько же везения потребовалось от «оберега», что он настолько охладел и в итоге взорвался. Лопнул на несколько частей, каждая из которых так промерзла, что осколки превратились в ледяные шары. Наглая выходка Птицы, шагнувшего в живую аномалию, заставила артефакт отдать последнее. Сколько же сил и изворотливости понадобилось демонам Зоны, чтобы помочь счастливому обладателю артефакта-хранителя и разрядить три десятка «электросетей». И еще кое-что стало ясно: везение не бесконечно, артефакт, попав к Птице, оказался почти пуст.

Птица перестал стонать, лишь лежал и шептал какие-то проклятья.

– Эй, профессор, – позвал Крюк, – мы дошли. Слышишь? Осталось совсем немного. Ты способен шевелить клешнями?

– Рука… – Птица вытянул левую ладонь, чтобы Крюк смог ее разглядеть. А поглядеть было на что: от ладони осталось мало чего – черное размозженное месиво с белесыми ошметками. Кое-где кожа и мясо отсутствовали полностью, обнажая кость. Обморожение крайней степени, окажись Птица в госпитале, руку бы оттяпали без разговоров. Даже повидавший на своем веку Крюк отвел взгляд от жуткого зрелища.

– Понимаю, все понимаю. – Он подполз к умнику, достал из кармана веревку и перевязал руку Птицы чуть ниже локтевого сгиба. Гангрена себя долго ждать не заставит, через несколько минут продукты распада потекут в кровь и лишат изможденный организм последних сил. Снять болевой шок, в котором находился Птица, было нечем, пришлось прибегнуть к старому, как мир, методу.

– Птица! Просыпайся! Не хватало нам еще в самом конце обосраться!

Несколько хлестких ударов по щекам, чтобы отвлечь от боли в руке, и громкий приказной тон сделали свое дело. Умник открыл глаза и осмысленно посмотрел на Крюка.

– Давай заводи свою шарманку! Или мне скажи, как ее сделать!

– Нет. – Умник, держа «обмороженную» руку на весу, приподнялся на второй. – Я сам, у тебя не получится.

– Тогда двигаем.

Крюк помог Птице подняться. Слава богу, до вздувшегося черного пузыря умник дошел самостоятельно. Автомат пришлось повесить за спину, Крюку досталось и тащить заряд, и поддерживать полуживого Птицу, теперь уже было не до заботы об обороне. Видимость во все стороны возросла в разы, пожар на крыше заводоуправления, устроенный с легкой подачи Крюка и тяжелого труда демонов Зоны, позволял контролировать ситуацию и так. Зато дым и гарь затянули небо «контура», отсутствие ветра быстро дало о себе знать, дышать стало труднее, вкупе с и без того тяжелым воздухом угарный газ действовал подобно паралитическому.

Установив бак рядом со вздутием, Крюк вопросительно взглянул на Птицу. Тот одной рукой выволок контейнер, наполненный «мороженым».

– Открывай.

Крюк быстро свинтил замок и вернул сосуд Птице. Умник успел вынуть из кармана мелкий и дешевый артефакт «бирюлька», обладающий лишь слабым ионизирующим действием. По этой причине вольные старатели всегда игнорировали его, не считая за ценность. А тут, оказывается, без него и ДП не ДП.

– Слушай, Крюк, тут такое дело. – Птица замялся, не решаясь говорить. – «Мороженого» мало. У тебя будет всего две минуты, и то, если я сам замкну контакт.

– То есть?

– Я вылью все «мороженое» в бак, чтобы увеличить время действия ДП. Но на запал его не останется. Мне придется самому замкнуть заряд «бирюлькой». Дальше тебе придется действовать без меня.

– Так тебя же того… – догадался Крюк. – На части раскрошит.

– Дестабилизирует, если быть точным. Разрушит на кварки и разбросает по другим измерениям. В параллельные вселенные.

– А потом, когда все назад вернется?

– Соберусь назад.

– Ни хрена себе. А тебе это не повредит?

– Не повредит. Чай, не в первый раз.

– Птица, спасибо тебе. – Крюк неожиданно для самого себя обнял умника. – Ты классный «ботаник».

– Давай. – Умник похлопал товарища по плечу, – дышать трудно, надо торопиться.

– До встречи.

– До встречи.

Крюк развернулся и побежал к воротам.

– Встань за ворота. Когда услышишь хлопок, беги сюда, – крикнул вслед Птица. – У тебя будет минуты две, но ничего не бойся. Когда кончится время, тебя просто отбросит.

– Понял!

Крюк выскочил за ворота и присел. Текст сообщения он давно уже обдумал, двух минут должно хватить с лихвой, самое трудное – найти передатчик. На всякий случай, а может быть, для того, чтобы скоротать время, Крюк проверил автомат, переложил из подсумка заряженные рожки. Дышать стало еще тяжелее, такими темпами через четверть часа и задохнуться можно. Крюк выглянул в щель – узнать, как там дела у Птицы.

На фоне горящего здания, которое занялось не на шутку, видимость была отличная, густой дым, спускаясь с верхних этажей, растекался между «электросетями», делая их тусклыми и будто рисованными. Но до Птицы плотное облако пока не дошло. На всякий случай Крюк сменил в своем шлеме фильтр, благо он не электрический и должен работать исправно.

– Приготовься! – крикнул Птица. – Раз, два, три!

Воздух всколыхнулся, на мгновение дым будто рассеялся, но это только показалось. На долю секунды все, что окружало Птицу, включая уцелевшие опоры вышки, ближайшие аномалии, тела зомбяков, забор – то есть все, что находилось в радиусе шести-семи метров, потеряло первоначальную форму, растеклось, умник, даже не махнув рукой на прощанье, перевернулся вверх ногами и исчез, свернувшись в одну точку.

Неизвестно, что уж там он нахимичил, но визуальный эффект от кустарного ДП оказался куда более впечатляющий, чем от заводского. Образовавшаяся пустота еще секунду оставалась оазисом идеальной прозрачности среди дымной пустыни, а потом воздух с силой тайфуна устремился заполнить пустующее пространство.

Крюка полтора метра проволокло по земле, дыра в пространстве громко хлопнула и вывела старателя из оцепенения. Отбросив все сомнения, Крюк устремился к пузырю. Его форма несколько изменилась, пузырь будто осел, стал более приземистым, а рука ткнулась в мягкую оболочку, почти не встретив сопротивления.

Это походило на выросший из земли воздушный шар с очень тонкими и податливыми стенками. Крюк навалился на край пузыря, вминая его, в ответ выгнулась оболочка с другой стороны, сохраняя объем пузыря, но не заботясь о его форме. Как и обещал Птица.

Первое, что попало под руку внутри, – пулемет. Крюк нащупал обрезанный ствол и диск-магазин на верхушке. Тело владельца оружия обнаружилось рядом. Ощупав его, Крюк добрался до конечностей и в правой руке обнаружил то, что искал. Есть!

Время Крюк не считал, казалось, прошла вечность, но умом он понимал, что искал рацию не дольше чем полминуты. Теперь надо было на ощупь перенастроить подачу сигнала и забить текст. С первой частью проблем не возникло, Крюк изучил расположение кнопок и настроек на найденной ранее рации, а вот набить текст оказалось не так просто. Ясное дело, никто не планировал, что кому-то взбредет в голову посылать сообщение самому себе, сквозь оболочку темпорального пузыря, да и набивать текст тоже через нее. Пальцы несколько раз соскальзывали с кнопок, корежа сообщение, но это ничего, главное, чтобы понятна оказалась суть.

Почувствовав нарастающее сопротивление стенки пузыря, Крюк заторопился. В принципе, сообщение было готово, он успел набрать почти все, что хотел. Палец вдавил кнопку в последний раз, замыкая сообщение. Теперь рация в автоматическом режиме будет гонять «послание» по кругу, сколько позволит энергия «вечной батарейки», то есть вечно. Ну или пока кто-то не провернет такую же штуку, как они с Птицей. Для собственного успокоения Крюк достал рацию, которую поднял в самом начале, и включил прослушивание.

Сигнал без проблем пробивал «смятую» оболочку пузыря, и, прослушав свое послание, Крюк удовлетворенно расслабился.

Часть третья

Без права на ошибку

1. Дежавю

Вокруг стояли те самые вечные сумерки, о которых рассказывал Птица. Пространство вокруг освещалось лишь мерцанием аномалий «электросеть» где-то за забором да тусклым фосфоресцирующим светом купола над головой. После предрассветных сумерек снаружи разницы почти не ощущалось.

– Дозиметр не пищит? – спросил Санитар, отдышавшись.

– Вроде нет, – ответил Крюк, тяжело переворачиваясь со спины на живот. – Сейчас посмотрю.

Крюк глянул на экран, но тот оказался погасшим.

– Не пытайся, – остановил его Птица, когда Крюк попробовал реанимировать электронику. – Я разве не сказал, что все электричество умирает, когда проходит через мембрану контура?

– У, черт! – выругался Крюк. – Хреново без наладонника.

– Без наладонника, фонарей, ПНВ, бинокля, – усмехнулся Макс. – У тебя привод прицельного модуля на автомате электронный?.. Вот он тоже не работает.

– Да хрен с ним, с приводом. Целиться я и так могу, а вот без детектора хреново. Как будто в прошлый век вернулся.

– Так и есть. – Птица подполз к дереву, сел, прислонившись к нему, и перевел разговор на другую тему: – Ребята, а что это было? Опять контроллер?

– Ага, – выдохнул Макс. – Сильный, сука! На шесть человек морок навел – собак химерами выставил. И ведь научился же где-то. И меня в конце зацепил.

– Зацепил, – усмехнулся Серый. – Он на тебе повис капитально. Если бы его Крюк не нашел, мы бы тебя там потеряли. Ты на рюкзак свой посмотри.

Макс удивленно уставился на левую руку, в которой были зажаты две лямки от рюкзака с небольшой тряпичной перемычкой, обугленной по краям.

– Мы тебя еле втащить успели, – пояснил Серый. – Еще бы секунду, и все, зажарило бы тебя. Когда я Санитара внутрь потащил, контроллер тебя цапнул так, что ты в трех метрах от входа остановился, и глаза в землю. Хорошо, Дан с Птицей вовремя заметили, стали тебя внутрь тащить, а ты, между прочим, обратно рвался. Благо Крюк заметил, где эта тварь хоронилась, – дал очередь, контроллер со страху тебя и отпустил. Так что мы тебя только заволочь успели, и сразу за нами «мешок» закрылся. Ты рюкзак в руке за собой волок, тебя мы успели внести, а вот рюкзак там остался.

– И рюкзак держал, как клешнями, – сказал Птица, – я хотел его вырвать, чтобы не мешался, но не смог.

– Ты потом до самого этого места головой мотал, как ненормальный, морок скидывал. – Крюк достал из кармана запасной рожок к «FN» и вставил в рукоять. – Жалко рюкзачок, у нас ведь там «огненная сфера» была и одна аптечка, насколько я помню.

– И автомат твой там остался, – махнул рукой Птица, – ты его выронил, когда тебя контроллер запряг.

Макс огляделся и заметил, что оружия под рукой нет, и без того небогатый арсенал уменьшился на одну единицу.

– Не лезь грязными руками. Давай обработаем. – Птица отодвинул руку Санитара, которой тот смахивал сукровицу с отекшей брови, достал из аптечки спецраствор и прочие прибамбасы, обработал рану, а сверху наложил чистую повязку.

– Слышь, – усмехнулся Крюк, – ты сейчас похож на Шарикова на третий день после операции.

– Ничего, – ответил за Санитара Птица. – То ли еще будет.

– Сплюнь. – Крюк поднялся на ноги и проверил свою амуницию, а Птица вручил каждому по две таблетки против радиации.

– Слушайте, а может, нам сигнал послать? – предложил Макс.

– Что ты имеешь в виду?

– Надо подать сигнал выстрелами. Замкнутое пространство, слышимость отличная. Передадим какую-нибудь комбинацию выстрелами – они все поймут.

– Не будем торопиться, – не одобрил идею Крюк. – А то начнут суетиться, дергаться, еще навстречу нам пойдут. Если придется стрелять, то они нас и так услышат, а если нет, подойдем к ним тихо. Птица, у тебя карта была, дай-ка глянуть.

– Ага, была – да сплыла. Сектанты отобрали. Да я и так все помню. Нам до них метров триста, но сначала надо добраться до ворот в заборе. До них недалеко, но потом придется возвращаться и обходить ангар, а это почти в полкилометра встанет. Итого, метров семьсот-восемьсот.

– Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Где у нас по плану первый пост? – поинтересовался Крюк.

– Первый пункт – ворота. Они по уставу охранялись четырьмя бойцами. Там еще вышка была, на ней – боец с пулеметом и тяжелым гранатометом.

– Зашибись, а у нас на всех два с половиной ствола, – усмехнулся Крюк.

Первым пошел Крюк, следом – Серый, готовый открыть огонь в случае необходимости, а Макс с дробовиком замыкал шествие. «Вальтер» отдали Санитару, вооружив по максимуму более опытных бойцов.

Пришлось прилично повилять – аномалий было много, стандартные «спирали», «прессы» и «карусели», но они не стояли непроходимой стеной. Когда до ворот оставалось около сорока метров, Крюк велел всем укрыться в тени кустов, а сам двинулся к воротам. Вышка оказалась пуста, Крюк мысленно поблагодарил демонов Зоны за помощь, сделал небольшую петлю и, оглядев «скворечник» КПП со всех доступных сторон, вернулся на исходную позицию. Оказавшись рядом с Серым, он прошептал:

– Вон, в окне. Отойди туда на пару метров и увидишь.

В небольшом окошке в здании у ворот то и дело мелькала тень зомби. Крюк махнул рукой Максу, и они, оставив арьергард на месте, медленно двинулись в путь.

– Я пойду первым, – сказал Крюк, – Серый за мной. Если что, стреляй в голову, и всем быть наготове.

– Может, этого хлопнуть? – тихо спросил Макс, кивая на скворечник, где бился головой о стену зомбяк.

– Он не опасен. Ему мозги выжгло по самое не балуйся, он стрелять не сможет. Мы его потом положим. Пошли.

Крюк перебежал к воротам пропускного пункта и заглянул внутрь. В двадцати метрах от караульной будки стоял еще один солдат, на этот раз с оружием. Мерно качая головой взад-вперед, он мерил шагами плац: десять шагов вперед, разворот, десять шагов назад – и так вечно.

– Я выбегаю и смотрю, что там справа и слева, – прошептал Крюк Серому, – а ты укладываешь этого. Только в голову, иначе его можно и не уложить. Макс, ты за выходом из скворечника приглядываешь. Если что, поможешь Серому.

Серый кивнул.

– Когда он развернется, – тихо скомандовал Крюк, дождался нужного момента и первым шагнул за линию ворот.

Скоротечный бой закончился легкой победой. Раздолбав зомби, Крюк обследовал скворечник и прилегающие территории, попутно собирая завоеванные трофеи: оружие, патроны, припасы. В специально оборудованном подвале скворечника нашли тело ученого со странными записями в толстой ученической тетради. Все это сгребли в кучу и поделили согласно способностям и потребностям.

Всего на посту обнаружилось четверо бойцов, плюс мертвый ботаник в подвале. Не сразу нашелся только стрелок с вышки. Пятый боец на КПП все-таки был, и пулемет у него тоже, вот только…

Нашел их Птица, точнее, сначала он нашел непонятный черный холм у подножия вышки и радовался так, что хотелось настучать ему по морде. Любой старатель и на двадцать метров не приблизился бы к лоснящейся черной поверхности, вздувшейся над гладью земли. Когда Птица, вопреки уговорам, подошел к подозрительному вздутию и убедил всех в его абсолютной безопасности, рядом обнаружились следы существования вожделенного пулемета – будто отсеченный от остальной части, отрезок ствола валялся рядом. Само вздутие оказалось теплым и упругим и чуть заметно прогибался под рукой.

– Пулемет там, внутри, – объяснил Птица и, указав на вышку, добавил: – И этот, сверху, тоже. Этот холм – не что иное, как пузырь Данилевского. Был у нас такой лаборант, год назад погиб, но незадолго до смерти он математически высчитал, что в темпоральном контуре возможно образование однооболочных пузырей, как в воде, когда ее куда-нибудь наливают. Получаются пузырьки воздуха – в данном случае нетемпорализованного пространства…

– Короче, Склифосовский! – остановил его Крюк. – Что нам это дает?

– Нам? – Птица озадаченно посмотрел на товарищей, немного поразмыслил и признался: – Ничего не дает. Просто пулемет и солдат этот как бы остались в том пространстве, вне контура. Видимо, во время расширения контура башня сыграла роль разрыхлителя и образовался такой пузырь, а они в него попали, потом пузырь упал, и они вместе с ним… А дуло в момент окончательного формирования контура снаружи пузыря торчало и мембраной пузыря отрезалось.

– Дуло… – передразнил Крюк. – Башку тебе надуло! Достать его оттуда можно?

– Пулемет?.. А, нет, нельзя, – спохватился Птица. – Тут ведь какое дело: помните, я говорил о двух слоях наружной оболочки темпорального контура? Вспоминайте: одна наружная, силовая, отвечает за постоянство материи внутри контура, ничего не запускает внутрь и дает сигнал к обновлению контура, если ей не удается справиться с задачей. Эта оболочка существует только, опоясывая весь «мешок», она формируется в самый последний момент, накрывая весь контур снаружи. А в таких вот пузырях этой оболочки нет, здесь оболочка только одна – аномально-энергетическая, внутренняя. Она действию ДП почти не поддается, только растягивается, как резина, но и впускать-выпускать материю не будет, здесь у нее активны обе стороны, значит, и работает она на оба фронта. Будь у нас ДП, мы бы могли пулемет даже потрогать, может быть, даже пострелять из него, но достать и забрать с собой – нет.

– Как это пострелять? Он же внутри?

– Оболочка, смотрите, как жесткая резина, туго, но прогибается. – Птица оперся на холм на уровне средней линии, оболочка под его рукой утонула на пару сантиметров. – Это нормально, пузырь, как воздушный шарик, может прогибаться, растягиваться, но внутренний воздух с наружным никогда не соприкасается. А ДП делает энергетическую мембрану мягче и податливей, оболочка будет прогибаться гораздо больше.

Мы, когда темпоральные контуры под Проклятым лесом исследовали, пытались при помощи ДП, выскочить из контура, не срывая образующего кристалла. Пробивали силовую мембрану и пытались выбежать из контура через пролом. Так вот, эта оболочка становилась мягкая-мягкая, можно было из контура метров на пять выбежать. Сначала было легко бежать, потом ее сопротивление увеличивалось, и в конце концов приходилось останавливаться. Потом, по мере сворачивания действия ДП, упругость оболочки повышалась и нас затягивало обратно в контур, как сетью. Если бы у нас был ДП, мы бы могли продавить оболочку, нащупать внутри пулемет, может быть, даже курок отыскать и выстрелить, только пули наружу не вылетят.

– Тогда они должны в месте попадания растянуть пузырь метров на двести, – сделал вывод Санитар.

– Не сомневайся, так и будет – проверено. И если кто-то в этот момент на пути окажется, то пробьет его, как обычной пулей, а потом она еще и назад вернется.

– Все это, конечно, интересно, но нам это, я так понимаю, ничего не дает, – еще раз повторил Крюк.

– Ничего! Я же говорю, это просто пузырь, с нами он никак не контачит. Моя радость связана исключительно с научным интересом. Мы уже год пытаемся убедить научное сообщество в том, что пузыри Данилевского неизбежны, а они нам говорят, что мы ничего в науке не понимаем.

Крюк сильно хотел зарядить Птице в глаз, но сдержался. Что с него, с убогого, взять? Каждый в Зоне сходит с ума по-своему. Он собирает артефакты-уникумы, которыми почти никогда не пользуется, но и не продает их, хотя умники за каждый выложат и миллионы, и душу. А Птица радуется, что в природе есть какие-то пузыри, видите ли, его самолюбие тешит, что они оказались умнее всех. Что ж, пусть.

– То есть вы теперь крутые, а все остальные полные лузеры, – подытожил Крюк, получил кивок от Птицы и переключился на другую тему: – Как думаете, умники, услышав выстрелы, притормозят?

– Наверняка, – ответил Серый. – Главное, чтобы они оставались на месте. Что ты там нашел?

Крюк меж тем вытащил из кармана зомби толстую черную коробку, похожую на телефонную трубку конца прошлого века.

– Это самые первые и примитивные портативные детекторы, – прокомментировал он, – созданы на базе многофункциональной рации МНК-66. В Зоне не прижились, потому что улавливали только «электросети» и «мясорубки», да и те не всегда. Короче, бесполезная штука. Зато на «вечной батарейке».

Крюк вывернул заднюю стенку прибора, там, в гнезде для аккумуляторов, покоился небольшой серый артефакт с маслянистыми вкраплениями, прикрученный к контактам обычной изолентой, – «вечная батарейка».

– Странный какой-то артефакт, – заметил Макс. – Я таких мелких не видел.

– Тогда они такими и были. Первые «батарейки» все были маленькие, – ответил Крюк.

– Откуда ты знаешь, ты же позже пришел? – Макс, который с интересом разглядывал «древний хабар», потрогал антиквариат пальцем.

– Книжки умные читать надо, – пошутил Крюк, возвращая артефакт на прежнее место. – Сейчас попробуем прощупать почву. По сторонам кто-нибудь смотрит?

– Все в порядке, – отозвался Серый, его меньше других интересовала находка. Но вокруг действительно не было никаких признаков опасности. Санитар и Макс вернулись к охране прилегающей территории – на всякий случай.

Крюк снова повернул рацию, пощелкал тумблерами, пробежался по настройкам. Работает. На то, что у спасаемых умников окажется такая же, он не сильно рассчитывал, но чем черт не шутит, вдруг, войдя в контур, они тоже нашли что-то подобное.

– Вокруг слишком много электричества, – сказал Птица, поняв, чего добивается Крюк. – Даже если они подают сигнал, помехи его гасят.

– Заткнись! – оборвал его Крюк. – Слабый волновой сигнал.

– Где? – Умник вытянулся за спиной Крюка, остальные хоть и навострили уши, остались на местах, почти не шевелясь.

– Оттуда. – Крюк повернулся к вышке, всполохи-помехи на экране сменились более четкой картинкой. В этих графиках Крюк ничего не понимал, но было ясно, что сигнал идет из-под того самого пузыря, которому так обрадовался умник. – Подожди-ка, давай выведем на звук.

Рация или древняя ПКДА запищала шершаво, глухо, но вполне различимо. А главное – прерывисто. Даже ничего не понимающий в этом Птица узнал «морзянку».

Несколько секунд Крюк слушал, лицо его, поначалу отражавшее интерес, вскоре приняло удивленное донельзя выражение.

– Что там? – не выдержал Птица.

– Тихо! – резко бросил Крюк и еще с полминуты вслушивался в сигнал. Потом спросил: – «Морзянку» кто-нибудь знает?

Народ промолчал. Убедившись, что никто, кроме него, не понимает, о чем идет речь в послании, Крюк процитировал с расстановкой и паузами в тех местах, где они были:

«Крюк… контроллер… на третьем этаже… четвертое окно справа… под снайпером… кровососы раздел… один прыгнет… с трубы под крышей… собак добить… под помостом „студень“… – Он сделал паузу в несколько секунд, хотя сигнал поступал, потом продолжил: – Остальное правильно… да…»

– Это все. Сообщение мотает по кругу, – подытожил Крюк.

– Что за херня? – Макс обеспокоенно заозирался – как ветеран Зоны, подобные штучки он привык списывать на контроллеров и подобных им мутантов.

– Не мог же нам мертвец привет передать, – согласился Серый. – Странно все это.

– Ничего странного! – Умник едва не подпрыгнул от восторга. – Вы что, ничего не понимаете? Это же мы сами себе послание оставили! Мы уже не в первый раз по контуру идем.

– Поясни.

– Это – пузырь. В нем время течет согласно нашему времени, которое там, снаружи. То, что находится в пузыре, не обновляется при каждом выбросе, как содержимое «темпорального контура». Это значит, что мы прошли часть пути, но что-то нас не устроило, поэтому мы не сорвали кристалл, а сделали еще один ДП, – Птица немного подумал, прикидывая варианты, – потом вернулись сюда и оставили сами себе сообщение.

– А что нас не устроило? – спросил Дан.

– Ну, не знаю, может быть, многие погибли… – Птица заметил, как вытянулись лица спутников. Тяжкое это дело: понимать, что ты уже умер. – Но теперь-то мы живы!

Радости Птицы никто не разделял. Большинство нервно заерзали, шаря руками по своим телам, проверяя, все ли на месте. Убедившись, что главные органы никуда не пропали, старатели постепенно отогнали тревожные мысли.

– Птица правильно все говорит, – согласился Крюк. – Все логично. Послание походит на четкие указания. Если в прошлый раз мы где-то облажались, то теперь подсказки нам помогут.

– Санитар ничего про контроллера не знает, – Птица продолжил развивать свою идею, – значит, проблемы начались там, где он уже не знает дороги. На площади, где зомби!

– А ты же говорил, что контроллеров в то время не было. – Максу снова вспомнилась встреча с контроллером в прозрачном доме, и от этих воспоминаний его передернуло.

– Ну, что я тебе могу сказать? Я владею информацией, но не факт, что она верна на сто процентов, – не стал спорить умник. – Поскольку сообщение передано лично Крюку, стало быть, он его и отправил, а вводить себя в заблуждение он бы не стал.

– И что теперь делать? – задал Санитар главный вопрос.

– Как что? Идти. Так, как будто у нас этого сообщения не было. Остальное поймем по ходу. Если бы было нужно, Крюк оставил бы более подробное послание. Если он этого не сделал, значит, мы и так все поймем. Крюк, давай веди нас, куда ты считаешь нужным.

– Подожди, а где мы взяли ДП? – уставился на умника Санитар. – У тебя что, еще одна машинка есть?

Пришлось Птице объяснять, откуда он смог получить прибор, а в довершение он прочел лекцию о возможности проникновения электромагнитных волн через стенки контура и небольших внутренних пузырей.

Гранату Крюк все-таки бросил. Бросил, несмотря на просьбы и протесты Мэг. В Зоне ради такой девахи чего только не сделаешь, но себя Крюк привык слушать. Добить псов – значит добить. Суку разметало по ангару вместе со щенками и остатками стаи, какой-то хитрый здоровенный кобель, прятавшийся в углу, не выдержал и выдал себя, атаковав Крюка. Короткая очередь решила исход поединка в пользу человека. Но все это уже осталось позади.

Чуть позже Крюк перевел бригаду через лужу «студня». Пришлось попрыгать, но до другого берега добрались все. Еще были деревянный помост, превратившийся в ловушку, и выход на балкон, который Крюк самолично заминировал растяжкой: кровососа, например, не факт, что убьет, но поранит, главное – войти в ангар незаметно ни у кого не получится. Без потерь и ранений команда добралась до конца второго ангара, где кончались знания Санитара и продолжали действовать подсказки Крюка.

Мочить плотей отправили отряд, состоявший из Серого, Санитара, Монгола и Дана с Птицей. Это было нетрудно, тем более что плоти, оценив собственные силы, вообще попытались удрать, сиганули к выходу на площадь, залп оружейного огня уложил четырех из них, пятой удалось выскользнуть, ну и хрен с ней. Дан хотел было броситься в погоню, но Монгол его остановил:

– Пусть бежит, глядишь, кого-нибудь из зомбяков зацепит, нам меньше работы.

Крюк и Макс тем временем заглянули в боковой выход и уложили зомбяка.

После зачистки территории Монгол и Крюк взобрались по обломкам к узкому окошку под потолком, чтобы осмотреться. Зомби беспорядочно кружили по площади, не выходя за очерченный зданиями периметр, неуклюже тыкались в стены, пытаясь вырваться из заколдованного круга, но что-то неведомое держало их в обозначенных рамках. С недавних пор это что-то, а точнее, кто-то Крюку был известен – человекоподобный мутант, которого, согласно информации Птицы, здесь быть не может. Контроллер.

– Ни хрена себе! – прикинул Монгол. – Это сколько же их тут?

– Под полсотни, а может, и больше, – ответил Крюк и повернулся к спецу: – Почти все с оружием.

– И все свежие.

– А главное – контроллер. Если его не завалим, то зомбяки нас силой задавят.

Крюк присмотрелся к окнам, указанным в послании, и артефактом уловил ментальную нить, идущую из глубины здания. Контроллер, несомненно, был там, и непрошеных гостей уже учуял. Но на рожон не лез, ждал первого хода со стороны противника. Ну, что ж, получишь ты первый ход. Этажом выше Крюк ничего и никого не увидел, ни снайпера, ни признаков, указывающих на его существование, но в том, что снайпер там есть, теперь он уже не сомневался.

– Думаешь, все-таки есть контроллер? – спросил спец.

– Сто процентов. Я даже чувствую, где он сидит. Все верно, третий этаж, четвертое окно слева.

– Тогда его надо выманить. Ты его снять отсюда сможешь?

Крюк прикинул расстояние. В руках, конечно, не СВД, но с такого расстояния, да еще заранее зная, где цель, попасть нетрудно. Только бы рука не дрогнула, вряд ли контроллер позволит стрелять по себе дважды.

– Попробую, – не стал обещать Крюк.

– Будешь его отсюда караулить. Уложишь контроллера, тогда и с зомбяками справимся. А если нет, то нам туго придется.

– Ладно, надо что-то решать. Спускаемся.

– Подожди, – притормозил Крюка Монгол. – Туда вон глянь: уж больно удобно там плиты лежат, а как раз под ними двухсотый с автоматом. И ствол лишний, и рожков пять на нем найдем. К тому же зомбякам тогда придется на два фронта воевать.

Плиты эти Крюк и сам приметил. Лежали они в пятидесяти метрах от ангара, как раз напротив выхода, да так удобно лежали, что от зомбяков за ними как раз можно было укрыться. Смущало одно: от плит до полуразрушенного здания инженерного цеха метров двадцать, слишком мало для того, чтобы контролировать развалины в пылу предстоящего боя. Вряд ли под обломками притаился зомбяк с оружием, а вот два кровососа, которых приходилось держать в уме, вполне могли там обосноваться.

Пришлось поделиться опасениями, с которыми Монгол согласился:

– Верно, но другого выхода у нас так и так нет. Пойдем втроем, отдашь мне Серого, да я еще Долла с собой возьму, Долл парень не из пугливых, будет за окнами следить. Если что, отобьемся.

– А если вас зомбяки прижмут? Вам и уйти-то будет некуда.

– Если зомби не перебьем, то уходить нам и не надо. Тут либо пан, либо пропал. Даже и решать нечего. Если там контроллер, то он зомбяков в ангар не пустит, будет оттуда оборону держать, а нам их с такого расстояния не перебить. Элементарно припасов не хватит. Надо их сюда выманить, с близкого расстояния ухайдакаем как пить дать. А завалишь контроллера – так они вообще попрут толпой, вали – не хочу. У меня еще шесть гранат к подствольнику и две «эфки», если начнут наглеть, ударим артиллерией.

Пришлось согласиться. Внизу, собравшись в круг, команда выслушала предложение спеца. Монгол в двух словах изложил суть предлагаемой атаки на зомби.

– А может, отсюда попробуем? – предложил Птица.

– Не попробуем, – отрезал Крюк. Волнение уже пробиралось под кожу, как это всегда бывало перед запланированной акцией, и не хотелось, чтобы оно завладело всеми мышцами. Чем быстрее начнется операция, тем легче справиться с нервами.

– Зомбяки подойдут достаточно близко, – продолжил он, – так что стрелять будет легко. Под пули не соваться. Занимайте такое положение, чтобы в поле зрения был только один зомби, одиночке попасть в вас трудно. И помните: достаточно одного точного выстрела, чтобы вас не стало. Атакуем в четыре ствола: Серый и Монгол из-за плит, я с окна, Санитар из ворот. Макс и Дан глядят назад, встречают кровососов. Если один действительно придет по трубе, то не дайте ему спуститься. Если что, Санитар, бросай зомби и помогай Максу с Данилой. Птица и Мэг стоят в сторонке, слушают приказы. Кроме вас, ваш чертов кристалл уничтожить некому, так что вы у нас на вес золота. Ясно?

К удивлению Крюка, спорить с ним никто не стал, умники к своей скромной роли отнеслись без возражений. Остальные мыслями уже мочили зомби, как раз то настроение, чтобы приступить к делу.

– Серый, переоденься в мой костюм. Вам с Монголом достанется самое тяжелое, так что тебе нужнее. А ты, слышишь, умник, – Крюк, снимая просвинцованный жилет, обратился к Доллу, – ты особо не геройствуй, по зомбякам не пали, твое дело следить за развалинами. Залезешь в щель между плитами, ребята тебя, если что, прикроют.

Пока Серый одевался, Монгол проверил костюм Долла, чтобы никакие мелочи не подвели в самый ответственный момент.

– Как доберетесь до плит и будете готовы, махнешь, – продолжал Крюк, спец кивнул в ответ. – Если доберетесь тихо, то первым стреляет Санитар. Выберешь кого-нибудь поближе, с оружием, чтобы одним выстрелом в голову уложить навсегда.

– О’кей, – отозвался спец.

– Безоружных не трогаем до последнего момента. – Крюк глянул на Санитара. – Мы с тобой бьем тех, кто для Монгола и Серого в «слепой» зоне, края они сами расчищать будут, наша – серединка.

Санитар снова кивнул.

– Ну что, Зона с нами?

– С нами! – как заклинание ответили несколько голосов.

Заняв позицию на балконе, Крюк еще раз осмотрелся. Видимость была достаточная, чтобы легко различать бродившие внизу фигуры, зомби все так же бесцельно крутились внутри замкнутого круга, как привязанные. Окна здания напротив вырисовывались в виде темных квадратов, за исключением нескольких, где в комнатах или в непосредственной близости к ним работали «электросети». Крюк отсчитал заветное окно. Сигнал псионика несколько размылся, но Крюк четко ощущал присутствие мутанта. Еще должен быть снайпер, этажом выше, но пока никого видно не было.

Санитар вопросительно взглянул на Крюка, и тот скомандовал начало операции.

– Пошли! – выдохнул Санитар, и Монгол первым выполз из ангара. Следом показался Серый, за ним Долл.

Крюк вытер вспотевшие ладошки. Это все нервы, нужно взять себя в руки. Вряд ли контроллер позволит стрелять по нему дважды, попадать надо сразу. А для этого нужно расслабиться, дать возможность мозгу самому произвести выстрел. Мало кто знает, что мозг человека чрезвычайно точный прибор, и если ты хочешь выполнить какую-то задачу, не мешай ему. Несколько секунд назад Крюк прикоснулся к «оберегу», уже давно холодному, но все еще помогавшему, – сейчас старатель молился об одном: чтобы везения хватило на точный выстрел.

Троица меж тем преодолела половину пути. Крюк сосредоточился на своей главной цели – квадрате окна третьего этажа, все остальное перестало для него существовать. Но начало боя он все же почувствовал. По толпе зомбяков пробежала волна, Крюк услышал многоголосое рычание, характерное для оживших трупов.

Заработали автоматы, Санитар выпустил несколько коротких очередей, от плит тоже послышались выстрелы, но более продолжительные и раскатистые. Крюк сделал над собой усилие, чтобы не глядеть на первые результаты. И не зря.

Сначала Крюк уловил движение этажом выше. Не будь он готов к тому, что там появится снайпер, обязательно отреагировал бы адекватно – поднял ствол и упустил момент появления контроллера. Псионик появился через долю секунды, как раз там, где Крюк его ждал. В прекрасную оптику своего автомата Крюк легко разглядел морщинистое лицо с вытянутым носом и голый череп. Взгляды встретились. Ледяное безразличие втянулось откуда-то извне, изгоняя мысли о зомби, контроллере и прочих врагах. Все это пустое. Жизнь, смерть, мышиная возня в мире размером со Вселенную. Суть – вот главное.

Свет не проникал в подвал через узкое оконце.

– Вот держи. – Раненый протянул круглый камень, обжигающе ледяной. – Это артефакт… Я назвал его «оберегом». Через него Зона тебя хранить будет…

…С каждым разом артефакта все меньше хватать будет… Чем он холоднее, тем меньше в нем везения… Ты этот момент почувствуешь… как поймешь, что все… беги…

…Только это не бесплатно… Вот здесь конверт… Если когда-нибудь дойдешь до Исполнителя Желаний… здесь фото, ребенок, сын… он не ходит, понимаешь?.. родовая травма… Загадай… слышишь? Остальное все твое, а желание мое… договорились?

Палец выдавил курок…

Жизнь вернулась внезапно. В нее ворвались звуки, мысли. В памяти всплыло рассыпающееся в крошево лицо контроллера и все, что мутант успел достать из потайного ящика души. Обещание. Которое Крюк имел право не выполнять. Старатель сам дал ему карт-бланш: Если когда-нибудь дойдешь до Исполнителя Желаний…» «Если…»

Дуло эсвэдэшки слегка дрогнуло, снайпер даже без поводка контроллера помнил свое дело. Затем стрелок сместил прицел вправо и приготовился выпустить еще одну пулю. Крюк легко приподнял ствол и вдавил курок.

Очередь ударила о край окна, свалилась вверх и прошла выше цели, но на стрелка это не произвело впечатления. Страх смерти у зомбяков отсутствует начисто, а это на руку живым. Крюк повторно поймал голову зомби в перекрестье прицела и выстрелил. Винтовка в окне качнулась назад – попал!

Окинув взглядом поле боя, Крюк понял, что все идет не так уж плохо. Монгол и Серый успевали отстреливать зомби до того, как те приблизятся на опасное расстояние, Санитар умело валил тех, кто попадал в слепую для друзей зону. В довершение ко всему зомбяки, лишившись управления контроллером, рассыпали стройные ряды, превратившись в толпу, а часть из них и вовсе потеряла цель.

Где-то в глубине ангара взорвалась граната, сигнализируя о приходе кровососов, а злобный громкий рык сообщил о том, что снаряд не пропал впустую и один из мутантов ранен. Крюк развернулся, чтобы помочь.

Один из кровососов выскочил неподалеку от Макса, но сразу же метнулся назад, за укрытие из металлоконструкции. При этом нырнул он аккурат в небольшой карманчик, а фактически в тупичок между несколькими аномалиями. Самое удобное место, чтобы не дать ему выбраться. Макс успел дать короткую очередь, но она ушла в молоко. Он сменил рожок на новый и двинулся к запертому в ловушке кровососу.

«…кровососы разделятся… один придет по трубе…» – всплыло в памяти, и Крюк переместил взгляд под крышу. Там никого не было, но в том, что второй мутант появится из-под потолка, Крюк не сомневался. Слишком хитрый маневр задумали твари, скорее всего, придумал его контроллер, а исполняют кровососы уже по инерции. Первый выманил на себя Макса, и, не будь информации об исходной точке второго, Дан наверняка последовал бы за Максом, оставляя спину Санитара без прикрытия. А потом второй неожиданно появляется сверху, атакует ничего не подозревающего Санитара… А дальше можно не сомневаться в больших потерях. Врагу осталось бы взять в клещи Дана и Макса, а потом добить остальных. Сам Крюк к тому времени должен был стать зомбяком и ничем не смог бы помочь товарищам.

Но ситуация была изменена. Подсказки Крюка самому себе позволили повернуть время вспять, дать людям некоторое преимущество. Дан не сдвинулся с места, видимо, тоже сообразил, чего добиваются кровососы, Макс заходил на удобную для атаки позицию с другой стороны, а Крюк страховал их обоих.

Санитар отпрянул от проема двери, чтобы перевести дух и перезарядить оружие. Именно этот, крайне неудачный для себя, момент выбрал для атаки второй кровосос. Видимо, отчаявшись ждать, когда Дан уйдет, он решился на прямую атаку и с громким рыком спрыгнул из-под навеса на трубу. Шансов на успех такая попытка не имела: Дан не сплоховал и тремя длинными очередями буквально нафаршировал тело мутанта пулями. Сориентировавшись в ситуации, ему помог Санитар, да и Крюк добавил свою лепту. Кровосос так и не успел спрыгнуть вниз, сорвавшись с трубы, он влетел в «электросеть» и буквально на глазах начал тлеть, заражая округу запахом горелого мяса.

Максу пришлось тяжелее. Встретив почти слившегося с окружающим пространством кровососа длинной очередью, он замедлил его движение и потому успел увернуться от вытянутой вперед когтистой лапы. Кровосос на секунду замер, ему пришлось потратить часть энергии на борьбу с ранениями и выйти из режима «стелс», Макс, не теряя времени, добавил в спину мутанту еще десяток пуль и бросил пустой рожок. Пока он перезаряжался, Крюк успел прицелиться и дважды выстрелить одиночными, добавляя мутанту проблем – из-под оторванной челюсти брызнула черная жижа, тварь завыла, оглашая ангар диким ревом.

Из-под балкона, где прятались Мэг и Птица, послышались одиночные выстрелы – это умники попытались помочь своими пукалками. С такого расстояния пистолетный выстрел для кровососа, что для нас укус комара.

Крюк еще раз вдавил курок, на этот раз не выцеливая головы мутанта, просто на вынос, давая Максу время справиться с запасным рожком. И когда наконец он это сделал, то смог уже более детально урезонить тварь. Четыре выстрела по два патрона в каждом, но зато точно в голову – даже такие живучие твари, как кровососы, не умеют жить без головы, а прицельная стрельба Макса лишила мутанта этой необходимой принадлежности.

«Вот и ладненько! – подумал Крюк. – Теперь, если верить в лучшее, остались только зомбяки».

Добить зомби оказалось делом техники. Взявшись за это дело всем отрядом, Крюк и компания справились с задачей за пять с небольшим минут. Затем быстро обшмонали убитых зомби, пополнив запасы патронов и прочих необходимых мелочей. Крюк с Серым и Птицей поднялись в логово контроллера, чтобы убедиться, что в здании больше нет потенциальных опасностей, верхние этажи здания оказались пусты, если не считать тел контроллера с разбитой головой и погибших снайперов. Серый захватил с собой две эсвэдэшки, с высоты четвертого этажа они осмотрелись и обнаружили сразу две хорошие новости. Во-первых, в округе было пусто, то есть никаких тебе мутантов или зомбяков, неучтенных и неубитых. Во-вторых, Птица увидел кристалл. Артефакт лежал за железнодорожной насыпью, недалеко от подъемного крана, высившегося над квадратом рощи и прилегающих к ней территорий.

– Всем туда тащиться нет смысла, – резонно заметил Серый. – Кому-то надо следить сверху, отсюда можно и ситуацию контролировать, и сигнал, если что, подать. Да и снайпер на стратегической высоте не помешает.

– Разумно, – согласился Крюк. – Кого предлагаешь?

– Себя, раз уж я здесь. Можно мне еще Данилу оставить, он у нас снайпером в команде числится, пусть хоть раз поработает по специальности. Эсвэдэшки вон есть, если что, прикроем вас.

Так и порешили. Дана подняли наверх для компании Серому, а остальная часть команды двинулась по направлению к цели и, лишь однажды остановившись, чтобы разобраться с одиноким зомбяком, через двадцать минут была на месте.

2. Лаборатории

– Срываем? – Птица обошел кристалл, разглядывая его со всех сторон.

– Давай, Воробей, действуй, – подбодрил Крюк, трогая холодивший карман «оберег». Почти пустой, везения хватит еще на день, не больше. Но пока ему везет, а значит, артефакт предупредил бы об опасности. Но он молчит, значит, время уйти еще есть. Уйти, покинуть Зону навсегда.

Крюк осмотрелся – даже этот закрытый от прочих глаз участок Зоны с его уникальными свойствами был дорог ему, как ничто другое в этом мире. Вот и кончается эра неуловимого счастливчика Крюка, обладателя самой «мощной» коллекции уникальных артефактов. Жаль, что никому не известно, что почти десяток единственных в своем роде артефактов, истинно сильных, осели в его кладовой. Девять штук. На этот странный и самый глубокий поход в центр Зоны Крюк согласился лишь потому, что здесь он собирался добыть недостающий для ровного счета артефакт. На «поле артефактов» он, конечно, есть, остальное пусть останется другим, ему нужен всего один «уникум», и он его заслужил.

Даже когда Крюк покинет Зону навсегда, еще долгие годы слава о нем будет переходить из уст в уста, от бывалых старателей зеленым новичкам. Может быть, кто-то из них, подгоняемый легендой о «коллекции Крюка», так же пойдет в Зону на поиски «золотого Эльдорадо», как шли искать завещанное Мэг «поле артефактов».

И еще было исключительно жаль, что вся эта слава принадлежит не ему, а артефакту. Трудно себе признаться, что на самом деле ты – ничтожество. Всего лишь счастливчик, которому повезло получить «оберег», самый дорогой и самый полезный в Зоне артефакт. И ты – трус, потому что даже с «оберегом» в кармане не рискнул дойти до «Обелиска», потому что, дойдя до него, не получишь даже желания.

Нелегкие мысли помогли Крюку скоротать секунды кружения Птицы вокруг своего сокровища. Иначе не назовешь. Умник разве что не расцеловал находку.

Машинально коснувшись «оберега», Крюк огляделся. Артефакт становился все холоднее, и лишний раз тратить его везение – непозволительная роскошь. Немного смущала открытая местность, но сзади, в окне четвертого этажа, блестело стекло оптического прицела, там команду прикрывали Серый и Дан.

Дан. Этот парень с самого начала показался Крюку немного странным, и по дороге странностей становилось все больше. И не случайно ли «оберег» заставил обернуться? В памяти всплыло окончание послания из пузыря, которое Крюк не стал обнародовать.

Крюк поднял автомат и взглянул на окно через оптику. Смотревший через прицел СВД Дан махнул ему рукой. Серый рядом внимательно следил за окрестностями. Почудилось.

Птица меж тем протянул руку к кристаллу, артефакт едва заметно качнулся на невидимой нити, а затем, словно намагниченный, потянулся к руке человека. Между рукой и кристаллом появилось тонкое, еле заметное свечение, в это свечение Птица сунул руку, аккуратно дотронулся до острия артефакта и надавил на него, грани кристалла заискрились разными цветами. Умник дошел до основания артефакта, свечение стало тусклее, чем прежде, и приобрело оттенки голубоватого цвета, а грани кристалла потемнели и теперь, сквозь голубое свечение, казались бордовыми.

– А побыстрее нельзя? – нервно спросил Крюк, напряжение не отпускало его. – Или это ритуал? – усмехнулся он стоявшей рядом Мэг.

– Он дает кристаллу привыкнуть к его руке, – шепотом ответила она.

– Ты серьезно?

– Серьезней не бывает. Этот кристалл почти живой. Он живет своей жизнью.

– А мы его сейчас: хряп – и все! И никакой жизни. Это очень по-человечески: дать привыкнуть к руке, а потом – раз, и оторвать с концами.

– У тебя есть другие предложения?

– Нет, но как-то это по-свински.

Мэг с интересом взглянула на Крюка:

– А что здесь не по-свински? Человек всегда и везде ведет себя по-свински, это его отличительная черта.

Крюк пожал плечами, но в душе что-то всколыхнулось.

– Да ты не парься, – продолжила Мэг, – жизнь у этого кристалла начинается только тогда, когда его сорвут, на своем микроуровне. Так что мы ему в какой-то мере даже помогаем родиться. Дальше и для него и для нас начнется самое интересное.

– Да уж, ему будет очень интересно, вы его, наверное, располосуете, как колбасу на блюдце.

– Не говори о том, о чем понятия не имеешь, – отмахнулась Мэг. – Смотри лучше.

Птица, проведя рукой где-то под кристаллом, как будто нащупал невидимую подставку, на которой и держался артефакт, и медленно потянул ее на себя. Кристалл недовольно завибрировал, но с каждой секундой амплитуда колебаний уменьшалась и в конце концов стала почти незаметной.

– Новая жизнь рождается, – прошептала Мэг на ухо Крюку.

Кристалл едва заметно подпрыгнул вверх и свалился прямо в руки Птицы.

– Все! – радостно воскликнула девушка.

– И что, больше никаких возрождений?

– Увы!

– Ну и слава Призракам Зоны, – выдохнул Крюк. И громко добавил: – Теперь надо быть вдвойне осторожней и внимательней. Монгол…

– Что?

– Доведешь ребят до главного корпуса. Если где и может свободно сесть вертолет, то на площади.

– А ты? – Пять пар глаз уставились на Крюка.

– А я пойду другим путем. Я подписывался добыть кристалл – я свое обещание выполнил. Больше я никому ничего не должен.

– А как же награда? – удивленно спросил Птица. – «Поле артефактов»?

– От оплаты я не отказываюсь, но лишний раз с военными встречаться не хочу. Я имею право на два любых артефакта с «поля», остальное ваше.

Птица пожал плечами: мол, как знаешь.

– А я думал, мы будем вместе работать, – сказал Монгол. – Мне так ни с одним «ружьем» не работалось, как с тобой. Может, все-таки к нам? Получишь индульгенцию, сделаем тебя командиром отряда…

– Нет, Монгол. Это не для меня, – покачал головой старатель.

– Ну, тогда бывай. – Монгол протянул Крюку руку.

– Бывай, – ответил Крюк. – Макс, без обид?

Макс лишь усмехнулся в ответ:

– Ты действительно везучий сукин сын, Крюк.

– Крюк, ты знаешь, сколько тебе заплатят за твою коллекцию? – заверещал Птица. – Ты сможешь уехать отсюда и жить припеваючи! Ты не имеешь права прятать такие вещи!

– Успокойся, если бы ему нужны были деньги, он бы давно их продал, – шагнула вперед Мэг. – Он вправе делать так, как считает нужным. Спасибо, Крюк, ты нам здорово помог. Будешь в лагере, заходи в гости.

– О’кей.

– Ребята, нам пора выдвигаться, время не терпит. Бывай, Крюк, – с этими словами Монгол подцепил скарб и просмотрел дорогу впереди.

– Бывай, Крюк, – хором повторили Санитар и Долл.

– Передайте привет Серому и Дану. Из Дана выйдет хороший старатель. – Крюк уже уходил на запад.

– Подумай, Крюк, это очень большие деньги! – обернувшись, прокричал Птица.

Крюк только махнул ему на прощанье рукой.

Монгол, приняв командование на себя, организовал оборону на втором этаже уже обследованного здания с убитым контроллером наверху. Площадь и горячий цех с двумя уходящими ввысь трубами и лабораторией в подвале остались рядом. На всякий случай этажи еще раз осмотрели на предмет притаившихся мутантов, но здание оказалось чистым. Правда, обнаружился незапертый подвал, который переходил в длинный коридор, но в него углубляться не стали, приперли дверь снаружи шкафом и установили сигнальную растяжку.

Спустя полчаса сквозь расходящееся марево «мешка» стали пробиваться первые лучики света. Восход в контуре совпал с восходом за его пределами, в образовавшихся проемах на вершине купола виднелось утреннее небо Зоны. Редкое солнечное утреннее небо.

В контуре, разорванном сверху, появился ветер. Дышать стало заметно легче, но вместе со свежестью пришел запах большой Зоны, запах опасности и смерти. Но главное – вместе с ветром в контур ворвались звуки. В километре к югу шла ожесточенная перестрелка с применением тяжелого вооружения – похоже, там опять атаковали сектантов, где-то на севере громко вопил контроллер. А спустя еще полчаса старатели увидели ворвавшуюся в «мешок» ворону. Закрытая на восемь лет территория снова начинала жить.

Вертолет появился почти сразу, как только образовалась безопасная для пролета дыра. Контур разрушался с вершины, стены до сих пор оставались непреодолимой преградой для материи, поэтому шум, производимый вертушкой, грохотом разнесся внутри.

Машина залетала с запада, оттуда, где вероятность нарваться на сопротивление «братства» была минимальной. Но было в этом что-то странное. Вертолет был один. Или военные в схватке с сектантами понесли большие потери? Так или иначе, скоро все должно было встать на свои места – вертолет уже заходил на посадку. А может, планы изменились и в захвате завода больше нет необходимости, тогда в вертушке нет никого, кроме пилотов, и они прилетели только для того, чтобы забрать выполнивших задание людей?

Старатели спустились вниз и отошли к горячему цеху, туда, где вертолету было удобнее всего садиться.

Серый мысленно пересчитал количество человек, ожидающих вертолета: трое умников, Монгол, Дан, Макс, Санитар и он сам. И в вертушке восемь мест. Интересно, а они знают, сколько именно людей вошло в контур?

Серый понял, что ошибся, когда из десантного люка на землю повалились шестеро в десантной форме – взвод личного охранения, тут же определил Монгол по защитным костюмам – в Зоне они понимают не так много, а вот в стрельбе равных им нет. Вот только кого они, интересно, здесь собрались охранять?

Шестеро бойцов со знанием дела взяли группу на прицел и только после этого послышалась команда:

– Оружие на землю!

– Мы – группа научных старателей, работаем по заданию Центра изучения Зоны, – отрапортовал Монгол. – Руководитель – профессор Горбунов, вы можете связаться с ним, он подтвердит.

– Оружие на землю! – повторил голос. Он не принадлежал никому из бойцов, командовали из кабины вертолета.

Серый еще раздумывал, выполнять ли приказ, ему в голову вдруг пришла мысль: а коалиционный ли это вообще вертолет? Говорят, у «братства» тоже когда-то была трофейная вертушка, отбитая ими во время одной из попыток штурма Припяти правительственными войсками. Но сопротивление в этом случае почти бесполезно, группа сама загнала себя в ловушку, выйдя на открытое пространство и позволив себя окружить. Бойцы же заняли очень удобные стратегические позиции, так что если начнется перестрелка, то, прежде чем Серый и компания доберутся до укрытий, их проредят как минимум вдвое. Монгол тоже просчитал вероятность уцелеть в бою и пришел к нерадостным выводам, но оружие бросил, только когда голос зазвучал вновь:

– Моя фамилия Дернов, я – начальник военного сопровождения Центра изучения Зоны. Приказываю бросить оружие и отойти от него на три метра.

В последний раз оценив обстановку и не найдя другого выхода, Монгол все-таки опустил автомат наземь. После этого он отошел от него на пару метров, приняв при этом чуть влево, таким образом, чтобы оказаться как можно ближе к металлической коробке, в случае чего способной превратиться в неплохое укрытие. Пристегнутый к кобуре «Форт» остался при нем, хотя достойным отпором оружию шестерки бойцов он вряд ли станет.

Действия Монгола повторили все остальные члены группы, при этом, отходя, каждый приметил для себя какое-нибудь естественное или искусственное укрытие, которым в случае необходимости можно было бы воспользоваться.

Дернов появился из машины, только когда опасность нападения на него учеными была сведена к минимуму. По-военному подтянутый, высокий, лет сорока пяти, с небольшой залысиной на макушке. В свои годы он успел дослужиться до звания генерала и получил от ведомства должность замкома западной группы военного охранения Зоны. В его непосредственную задачу входило также управление и организация охраны научных объектов на территории зоны и всех, кто на них работал. В конечном итоге он был самым высоким начальством Монгола и его команды, и вдобавок именно ему в нештатных ситуациях подчинялись все сотрудники научного лагеря.

– Зараженные или больные есть? – спросил он.

– Нет, – ответил за всех Птица. – Мы работали по секретной программе, контролируемой лично Горбуновым, свяжитесь с ним.

– В этом нет необходимости. – Из вертушки появился человек, которого ученые ждали, – Горбунов собственной персоной.

– Игорь Александрович, в чем проблема? – поинтересовался Птица, сжимая в руках заветный артефакт.

– Видишь ли, Валерий, существуют кое-какие обстоятельства, которые не позволяют нам продолжить сотрудничество.

– Что это значит?

– Это значит, что дальнейшие планы выглядят несколько иначе, чем те, что я изложил вам.

– Судя по тому, что я не вижу здесь армии военных, вы не планируете превращать завод в плацдарм для уничтожения «братства»?

– Верно, более того, уничтожать «Братство Зоны» вообще никто не собирался. Эти фанатики удерживают подходы к ЧАЭС, что устраивает очень многих. Сами к реактору не лезут, а других не пускают. Так что финансировать их гораздо проще, чем держать в Припяти армию военных, снабжать их и расплачиваться с родственниками погибших солдат. Хватит нам и периметра.

– Тогда зачем все это? «Х-8»? – Птица поднял над головой тетрадь, найденную в руках контроллера, убитого Крюком. Эта тетрадка пролила гораздо больше света на состояние дел, чем записи лаборанта Капошкина с КПП. В ожидании вертолета Птица с Мэг и Доллом полистали ее и узнали много интересного. – Вы ведь знали о лаборатории, но ничего не сказали нам? Так?

– Потому что им нужна была именно лаборатория, не так ли? – догадалась Мэг.

– Лаборатория? Ох, уж мне эти лаборатории. Сколько о них сложено легенд. Ты сам подумай, Валер, если бы сейчас консервы накрыли наш лагерь на Изумрудном, много интересного бы там было спрятано? Есть ли у нас что-нибудь такое, что могло бы стать страшным оружием в руках того, кто сумел бы прорваться внутрь контура? Нет. А этот лагерь мало чем отличался от лагеря на Изумрудном. Да, тогда перед учеными стояли несколько другие задачи, но ничего сверхсекретного, о чем не знали бы сведущие люди, в этих лабораториях нет.

– Тогда что вам здесь нужно?

– Информация, – предположил Серый, вроде как случайно забирая в сторону, туда, где можно было укрыться от пуль. – В то время в зоне еще не было контроллеров, они появились только спустя год. Значит, контроллер, который напал на нас, выбрался из лаборатории. Выходит, это военные вывели контроллеров, а чтобы скрыть компрометирующую вас информацию, вы поручили это дело нам? А теперь, когда мы сделали свою работу, мы превратились в помеху?

– Опять мимо. В Зоне только и говорят, что военные сотворили Зону, что военные сотворили мутантов, что военные установили излучатели. Про военных здесь много чего говорят, но лично мне доподлинно известно только то, что искусственно были созданы карлики с их телекинетическими способностями. В общем-то никто этого и не отрицал. А на счет всего остального… Первые контроллеры появились через пять месяцев после возникновения Зоны, тогда это были еще совсем слабые псионики, их можно было брать голыми руками. Были пойманы четыре особи, каждая из которых могла контролировать не более трех-четырех зомби. Вот в этой лаборатории их и держали, пока завод не накрыли консервы.

– Но тот контроллер, который натравил на нас зомби, легко управлял пятью десятками мертвяков, и, надо сказать, управлял вполне эффективно.

– Да, ребята тогда над ними хорошо поработали, довели их до совершенства. Про одного из них, самого сильного, я читал в донесении. Должно быть, именно с ним вам пришлось воевать. Но, как бы там ни было, когда консервы отгородили от нас завод и вместе с ним лабораторию, к сожалению, они похоронили и почти все наработки. Пришлось начинать все с нуля.

– А теперь, когда мы открыли вход, вы будете первыми, кто снимет сливки с компьютеров лаборатории, в которых наверняка хранятся данные о том, как получить контроль над контроллерами, – подытожил Птица.

– Да, неслабое оружие получится, – усмехнулся Макс.

– Увы, ребята, контроль над контроллерами получить не удалось, – развел руками Горбунов, – это то немногое, что известно доподлинно. Более того, в заново отстроенную лабораторию больше не удалось доставить ни одного экземпляра неактивированного мутанта-псионика, или, как говорят старатели, контроллера. Начиная с восьмого года контроллеры уже были достаточно сильны, чтобы не даваться в руки людей.

– Тогда что вам здесь нужно?

– Ход, – спокойно ответил Горбунов.

– Какой ход? – удивились Серый и Птица.

– Секретный подземный ход от лаборатории к Исполнителю Желаний.

Птица едва не подавился воздухом:

– Чего?

– Из лаборатории до четвертого энергоблока идет оборудованный подземный ход.

– Игорь Александрович, вы шутите? – усмехнулась Мэг.

– Я похож на шутника?

– Вы же ученый, вы не верите в Исполнителя Желаний.

– Я нет, а человек, у которого есть лишний миллиард евро, верит. Наше дело обеспечить ему доступ к четвертому энергоблоку так, чтобы ему не выжгло мозги излучателем, и подземный ход как раз для этого подходит.

– Так вот почему вы послали на дело нас, а не добивались атаки на «братство» крупными армейскими силами. – Серый отступил на еще один маленький шажок.

– Все верно. Когда наш первый заход провалился и внутрь консервов проникло трое человек вместо пятнадцати, я честно начал искать пути к их спасению, пока не наткнулся на информацию про секретный ход. Информация, похороненная в архивах лаборатории, из-за давности утратила смысл, поэтому планы спасательной операции не вызвали у военных особого рвения, а после того как первый же заход вынудил коалицию отойти назад с большими потерями, операцию вообще свернули.

– Что вам было очень на руку. Я не удивлюсь, если узнаю, что «братству» кто-то подсказал, когда и где начнется спасательная операция.

– Скажем так, я им об этом намекнул. А дальше все было разыграно как по нотам. Я нашел покупателя на товар, нашел партнера по бизнесу, – Горбунов кивнул на Дернова, – и приступил к реализации.

– А зачем же вы тогда сдали сектантам нас, если нас специально в контур снарядили?

– Вот тут ошибка. Я вас не сдавал. Оказалось, что кое-кто среди наших сотрудников работал на «братство». Мне они не слишком-то доверяли, поэтому сделали все, чтобы один из их людей приблизился ко мне и в случае чего дал знать руководству секты. У них, я так понимаю, были свои планы по проникновению в консервы, поэтому они и хотели захватить ДП.

Дернов подошел к вертолету, заглянул внутрь и, перекинувшись с кем-то парой фраз, дернул Горбунова за рукав:

– Хорош разговаривать, клиент волнуется.

– И что теперь с нами будет? – поинтересовался Птица.

– Я был с вами предельно честен. Прошу вас отплатить мне тем же.

Ответом было молчание.

– Должен признаться, я немало удивился, когда получил сообщение, что контур начал разрушаться. И это после прошедшего выброса. Вы прошли через контур со второй попытки, и я хочу знать, каким образом вы повернули время в «мешке» вспять.

– Зачем это человеку, у которого есть миллиард? – удивился Монгол.

– Хм, будем считать, что это простое любопытство… Ну так что вы мне ответите?

– Да пошел ты на х… – искренне сказал Птица.

– Тогда и разговаривать не о чем. – С этими словами начальник лагеря повернулся к бойцам и легко кивнул головой, отдавая приказ.

Медлить было больше нельзя. Серый понял, что произойдет дальше, поэтому просто стоять и ждать пулю в лоб он не стал, а метнулся за металлическую трубу. Макс, Санитар и Монгол тоже быстро среагировали на опасность и повторили действия Серого, с той лишь разницей, что спрятались за другими укрытиями. Монгол за той самой коробкой, которую он приметил изначально, Санитар ушел влево, чтобы спрятаться за деревом, а Макс, откатившись назад, нырнул за колонну, расположенную на крыльце котельной. Удивил Данила, который тоже не стал спокойно стоять на месте, а прыгнул навстречу собравшимся стрелять бойцам, распластываясь по земле.

Бойцы были готовы к такому повороту событий и точно уложили бы всю компанию еще до того, как старатели скрылись с глаз. Но одновременно с кивком головы Горбунова послышался выстрел из подствольника, после чего аккурат за спинами бойцов, находившихся левее, прогремел взрыв, а через долю секунды второй – справа, на этот раз уже ручной гранаты, раскидывая так и не успевших выстрелить солдат по земле. Оставшиеся стоять на месте умники инстинктивно повалились на землю, Горбунов успел только пригнуться, и лишь Дернов среагировал на внезапную атаку согласно логике. Он четко определил, откуда прилетел снаряд, и взял сектор под визуальный контроль.

Поэтому, когда голова Крюка появилась над крышей соседней котельной, он не дал ему выпустить ни одного патрона, накрыв очередью из автомата. Зато временным замешательством военных сполна воспользовался Монгол. Не очень надежный и скорострельный «Форт», единственное оружие в его руках, на безрыбье оказался как нельзя кстати. В тот момент, когда магазин Дернова опустел, спец выскочил из своего укрытия и с пяти метров всадил в генерала четыре пули. Сверху его поддержал Крюк, уложив сразу двух бойцов, которые пострадали от взрывов меньше других и уже готовы были приступить к уничтожению противника.

Серый тем временем вытаскивал из-под линии огня Мэг, прикрывая ее собой, он тащил испуганную девушку к колоннам лаборатории – они могли стать для них надежным укрытием. Подобрав два автомата, Монгол отходил вслед за ними, а Макс и Санитар прикрывали отход из ПМ. Толку от них было мало, пули из пистолета не могли пробить защиту армейских комбинезонов, что совсем недавно доказала стрельба Монгола из «Форта». Дернов от четырех попаданий в упор лишь на пару секунд потерял равновесие, после чего снова пришел в себя и взял выплывшую из-под контроля ситуацию в свои руки.

Из шести бойцов боеспособными остались трое – одного все-таки сильно приложило гранатой, а еще двоих отправил к праотцам Крюк, благо «Вал» бил гораздо мощнее пистолетов. Все трое перегруппировались и заняли удобные для ведения боя позиции, а Дернов залег за одним из укрытий, так что теперь перед ним открывался прекрасный вид на вход в лабораторию и на две колонны, за которыми спрятались враги. Горбунов и ко всеобщему удивлению примкнувший к нему Данила успели заскочить в вертолет.

Перемирие, заключавшееся во временном прекращении огня с той и с другой стороны, продолжалось всего лишь секунду. За эту секунду и старатели, и военные успели осмыслить, что положение засевших за колоннами людей аховое. Достаточно было двух выстрелов из подствольников, чтобы уложить всех, кто спрятался за бетонными укрытиями. Но еще раньше это понял Крюк. Еще не стих звук последнего выстрела, а с крыши по направлению к вертолету уже летели две гранаты, запущенные Крюком. Дернову и его бойцам пришлось прижиматься к земле и перекатываться со своих позиций, уходя от осколков РГ.

– Внутрь! – заорал Макс, и, подталкиваемые Серым, Монголом и все тем же Максом, умники ринулись в открытую дверь котельной.

И сделали они это очень вовремя, поскольку едва Макс, бежавший последним, скрылся в проеме, как сразу три гранаты взорвались между колоннами и стеной, накрывая градом осколков все пространство между ними, а спустя еще секунду снаряд, выпущенный из подствольного гранатомета, раскрошил угол дверного косяка и разворотил свисающую с петель дверь. Взрывная волна толкнула Макса в спину, отчего он полетел вперед, сбивая впереди идущих товарищей.

Пущенная следом очередная граната из подствольника просвистела прямо над головами упавших людей и, никого не зацепив, взорвалась где-то в глубине темного помещения. От взрыва снаряда внутри замкнутого пространства все получили тяжелый удар по ушам и, уже совершенно ничего не соображая, буквально на инстинктах вползли внутрь.

Более того, только благодаря Крюку им вслед не отправился еще один заряд. В появившегося из-за своего укрытия военного старателя, готового сделать выстрел, Крюк засадил последние шесть патронов из «Вала» и бросил ставший ненужным автомат.

Теперь у него оставался только слабенький «Форт» – и ни одной гранаты. Стрелять из пистолета в солдат с крыши было занятием бесполезным, поэтому Крюк решил, что он сделал для товарищей все, что мог, и теперь пора заняться спасением себя. Так и оставшийся за деревом Санитар воспринял ситуацию правильно: он, в отличие от военных, знал, что у Крюка не так уж много боеприпасов. Теперь выходило, что отход группы по неисследованным коридорам лаборатории может прикрыть только он. Что ж, не впервой.

«ПМ» и двенадцать патронов против вооруженных до зубов трех головорезов – не слишком хороший расклад, но Санитар готовился отдать свою жизнь как можно дороже.

Тем неожиданнее были для него действия Крюка. Тот спрыгнул с крыши котельной, только с другой стороны здания, приземлившись на ноги, сделал кувырок и присел в ногах у Санитара, после чего сунул ему в руки ледяной камень.

– Держи! – прокричал Крюк. Артефакт в руке мгновенно потеплел. – А теперь вперед, и огонь!

Санитар выскочил из-за укрытия и, ничего не понимая, вместе с Крюком стал палить по позициям противника. Крюк прячась за Санитара, тащил его к проему двери, ведущей в лабораторию.

Через секунду обалдевшие от их наглости военные открыли беспорядочный ответный огонь.

И все-таки Санитар не почувствовал, как в него впиваются пули, не ощутил боли от проникновения свинца и не повалился с ног. Вместо этого он заметил, как с крыши котельной на площадку между зданием и вертолетом соскочила черная гибкая фигура. Химера! Тварь скользнула вдоль колонны и оказалась в метре от убегающего Санитара. На какое-то мгновение два кошачьих глаза затмили для него вселенную, для химеры достаточно одного взмаха лапы, чтобы навсегда успокоить жертву, но неожиданно тварь развернулась к бойцам Дернова.

Крюк, не обращая внимания на происходящее, продолжал тянуть Санитара к двери, потому что ни победа химеры, ни удача военных не сулила беглецам ничего хорошего.

Зона упорно подкидывала свои подлянки, истощая и без того заиндевевший «оберег», такая уж она стерва, что за все свои кредиты берет назад с процентами. В сообщении из «пузыря» было еще кое-что, чего Крюк не стал озвучивать, но намотал себе на ус. «„Оберег“ почти сдох… Дан – спец…». Достаточно для того, чтобы понять: военные играют не по правилам. Но и подозревать их в откровенной подставе повода не было, поэтому для начала Крюк решил понаблюдать за развитием событий со стороны. Нашел себе место на крыше котельной, дождался прилета военных и вступил в бой, когда все ему стало ясно.

Все бы ничего, но когда закончились патроны к «Валу» и Крюк больше ничем не мог помочь товарищам, ему оставалось одно – уйти. Он и без того сделал больше, чем собирался. Крюк зажал в руке ставший ледяным «оберег» и уже развернулся, чтобы перебраться через крышу и укрыться где-нибудь до лучших времен, но встретился лицом к лицу с химерой.

Каким-то образом тварь нырнула в еще не растворившийся «мешок», нашла-таки лазейку и набрела прямо на Крюка. Почти опустевший «оберег» отработал свое сполна и дал Крюку возможность спрыгнуть вниз, прежде чем его настигла химера. Пришлось отдать «оберег» Санитару и прятаться за него и его везение.

Санитар очнулся уже в проеме дверей, артефакт, полученный от Крюка, заметно похолодел, зато химеры рядом не было. В последнюю секунду Санитар обернулся и скорее почувствовал, чем увидел, что ствол одного из автоматов направлен на него. Дернов, в отличие от своих подопечных, не желал прощать старателям наглый побег и выстрелил вслед.

«Оберег» в руке вдруг стал обжигающе ледяным, прилип к коже, пронзил тело болью. Рефлекторно Санитар закрылся рукой с зажатым в ней «оберегом» от выстрела, и спустя долю секунды артефакт разлетелся на десяток мелких кусочков. Осколки «оберега», в который угодила пуля, задымились, превращаясь в ледяные глыбы, холод и жар смешались в воздухе.

Когда Серый пришел в себя и глаза его немного привыкли к темноте, он увидел, что находится в довольно большом холле. Рядом возвышалась стойка, а в трех метрах слева валялась вывернутая с корнем вертушка, которая когда-то помогала вахтеру охранять вверенное ему пространство. В полутьме он различил несколько фигур, копошащихся на полу, подобно червякам, высыпавшимся из рассыпанной жестяной банки. В следующую секунду в помещение ворвались Крюк и Санитар.

– Дверь надо завалить! – проорал Крюк. – Есть здесь кто живой?

Серый с трудом поднялся, заметив, что точно так же поступает еще один человек – вроде бы Монгол. Остальные продолжали лежать на полу, кто-то чуть слышно постанывал.

Вчетвером они навалили на проем двери тяжелый сейф, нашедшийся сразу за стойкой: не ахти какой запор, но на некоторое время хватит.

Канонада снаружи меж тем приняла совершенно другой характер. Автоматные очереди сменились тремя подряд взрывами – было непонятно, кого пытались убить военные при помощи гранат.

– А-ааа! – прорвался сквозь грохот взрывов крик, и этот крик доносился из глубины холла.

Монгол включил фонарь и осветил зал. Комната оказалась не такой уж и большой – десять на двадцать метров, в дальнем конце – вход в рабочие помещения. Пол был усеян множеством мелких и крупных деревянных обломков. Луч света от фонаря Монгола описал большую дугу и наконец наткнулся на источник крика.

Мэг уже не кричала, а молча отбивалась от фигуры в белом халате, пытавшейся заключить ее в объятия. Внешне зомби ничем не отличался от человека, крупный мужчина, будь он в здравом уме, спокойно одолел бы несговорчивую девушку, но поскольку мужчиной-то он уже не был, то совсем неуклюже попытался закинуть на Мэг ногу и никак не мог совладать с собственными мышцами. Серый с разбегу впечатал ботинок в подбородок мертвяку, отчего тот лишь неестественно запрокинул голову, но не ослабил хватку. Тогда Серый выхватил нож и несколько раз всадил его в глаз зомби.

Между тем перестрелка за пределами здания разгорелась с новой силой, автоматные очереди сменялись взрывами гранат и наоборот. Если бы старатели взглянули на происходящее на площади с высоты птичьего полета, то они увидели бы, что со стороны Припяти в контур влетел небольшой десантный вертолет, когда-то отбитый «Братством Зоны» у военных, и высадил десантный отряд сектантов. Заняв позиции на северных окраинах площади, адепты «Обелиска» планомерно расстреливали засевших в укрытиях военных. При этом они очень старались не зацепить вертолет, рассчитывая, что он станет еще одним почетным трофеем, поэтому предпочитали автоматный огонь огню из крупнокалиберных орудий.

Дернов, прячась за кучей мусора и не имея возможности даже голову поднять, клял Горбунова на чем свет стоит. Служил себе, горя не знал, воевал помаленьку, воровал по возможности, приторговывал оружием и артефактами, зарабатывая хорошие барыши, и на тебе, явился Горбун со своим предложением. Миллиард евро на двоих, если английского миллиардера, больного раком, до ЧАЭС доведем. А главное – ведь ни за что они с Горбуновым не ручались. Есть Исполнитель Желаний или нет, это уже не наше дело – договор исполнен, деньги уплачены.

И все вроде бы шло как надо, пока Горбун не начал здесь беседы разводить. «Нет, не надо их сразу кончать, они как-то ход событий внутри контура изменили, со второго раза дошли». А на хрена, спрашивается, тогда было этого тощака Данилу им засовывать? Пусть бы всю нужную инфу заранее узнал, чтобы самим потом время не терять.

Расстреляли бы их к чертовой матери с вертушки на подлете, потом бы зашли, заперлись в лаборатории, как и планировали, вскрыли бы компы и, сколько надо, в них копались. Да все бы и так получилось, времени было достаточно, если бы на крыше не появился этот Рембо.

Дав умникам выйти из-под прицела, Дернов позволил втянуть себя в длительное выяснение отношений, потерял инициативу и в конечном итоге не только упустил в лабораторию всю группу, но и позволил взять себя в тиски неожиданно подоспевшему «братству».

Дернов рассчитывал, что организованный им очередной налет на позиции адептов в районе Припяти не даст сектантам быстро среагировать на исчезновение консервов над заводом. Кроме того, облетев завод с запада, их вертолет легко миновал ослабленные здесь посты секты. Все эти хитрости должны были обеспечить проведение операции достаточным количеством времени, чтобы успеть разделаться со старателями и запереться в лаборатории.

Операция должна была пройти скрытно от глаз других военных чиновников, но, попав в капкан сектантов, Дернов плюнул на конспирацию и вызвал подкрепление. Два вертолета в полном боевом снаряжении летели к нему на выручку. Объяснение потом какое-нибудь Горбунов придумает, сейчас главное – живым отсюда уйти. Кстати, насчет Горбунова: надо валить все на него, типа это он настоял на спасении своих ребят, пока их не сцапали те же сектанты. И благородный Дернов не смог ему отказать. Только следует сделать так, чтобы ни Горбунов, ни его ребята не смогли сказать ничего против. А как это сделать? Расправиться с Горбуновым легко, с этим проблем нет, а вот его «ребят» требуется как можно скорее отдать «братству». Все эти мысли промчались в голове за доли секунды, а колебаться, приняв решение, Дернов не привык, поэтому и дослужился до генерала.

Ракета из его подствольника попала точно в топливный бак вертолета, заставив горючее воспламениться и в мгновение ока прожарить находящихся в нем профессора Горбунова, иностранного миллиардера и пилота вертолета. Еще долю секунды спустя взрывная волна убила укрывшихся неподалеку неудавшегося старателя Дана и солдат из личного охранения Дернова.

Сам же Дернов, укрывшись за дымовой завесой пылающей боевой машины, отступил к развалинам на западе, чтобы двумя часами позже выйти на связь со своими сослуживцами, которые к вечеру подберут его в назначенной им точке.

Волна сжатого воздуха сдунула как пушинку тяжеленный металлический сейф, обжигая находящихся внутри комнаты людей. Сейф с грохотом отскочил от прохода и отлетел на три метра, но в здание никто не врывался, не бросал гранат, а в освободившемся проеме двери виднелся горящий вертолет. Сообразив, в чем дело, Крюк скомандовал:

– Ищите вход в подвал, быстро! Монгол, смотри за выходом.

Монгол, единственный вооруженный автоматом, занял позицию, а Крюк, Санитар, Серый и Мэг бросились на поиски.

– Нам сюда! – Крюк первым обнаружил спуск и позвал остальных.

– Ну что там? – спросил у него Серый, останавливаясь на ступеньках.

– Да, здесь люк, – послышалось в ответ, – но нужна электронная карта.

Карта! Карту забирал Птица. Мэг и Серый бросились к нему. Санитар меж тем поднял на ноги Долла, и вместе они попытались достучаться до Макса. Ему от взрыва гранаты досталось больше всего, подняться на ноги он не мог из-за головокружения, а когда Санитар и Долл положили его руки себе на плечи, выяснилось, что он совсем не может ступать на правую ногу.

Монгол тоже не терял времени даром, он точно помнил, что, когда он вбегал в здание, в его руках был еще один автомат. Пошарив фонариком вокруг, он действительно обнаружил недостающий ствол у дальнего конца стойки.

– Валера, у тебя была карта, – тормошила Птицу Мэг.

– Ага, вот, – с трудом проговорил тот, доставая из кармана картонку.

– Идти сможешь? – спросил Серый, пока Мэг спускалась вниз к Крюку.

– Постараюсь, – пропищал Птица. – Где контейнер с кристаллом?

– Какой на хрен контейнер, нам уйти отсюда надо!

– Без контейнера не пойду, – замотал головой Птица.

– Как знаешь, – не стал спорить Серый и подбежал к Монголу, который пытался поставить на место искореженный сейф. Вдвоем поднять сейф им было не под силу. Неудачу товарищей приметили Санитар и Долл, которые как раз начинали спускать по ступенькам раненого Макса.

– Иди помоги им, – толкнул Санитара Долл. – А Макса погрузи мне на спину.

Огромный Макс показался Санитару слишком тяжелым для того, чтобы Долл смог в одиночку донести его до подвала, но спорить он не стал. Погрузив старателя, он рванул на помощь товарищам. Сейф удалось поставить вертикально, но его предстояло еще протащить по полу два с лишним метра.

– Подождите! Карта не подходит! – из подвала появились Крюк и Мэг. – В нашей базе нужного кода нет.

– Вон у того посмотри! – крикнул Серый, указывая на труп зомбяка, напавшего на Мэг.

Сил на последний рывок оставалось крайне мало, сейф еле двигался, скрипя по полу выгнутыми ножками. И вдруг скорость его движения увеличилась, это поддержал работу товарищей Птица.

– Есть! – крикнул Крюк и умчался вместе с Мэг вниз.

С грохотом сейф встал на прежнее место, на девяносто процентов закрывая просвет. И очень вовремя, потому что с другой стороны в металл со свистом врезалось несколько пуль. Не разбирая, кто их атакует, Монгол выпустил в щель между сейфом и стеной очередь, охлаждая пыл нападавших.

– Отойдите! – послышался громкий приказ из-за двери.

Монгол, Серый, Санитар и Птица, не будь дураками, разом отскочили от сейфа. За пару секунд до взрыва.

– Вниз!

Больше смысла ждать не было. Если Крюк открыл дверь, они спасены, если нет – то всем им жить осталось несколько минут.

На верхней ступеньке лестницы Монгол остановился. Необходимо было не дать штурмовикам беспрепятственно ворваться в здание. Но оказалось, взрыв гранаты в узком проходе между стенами и сейфом раскрошил кирпичную кладку, поднял столб пыли и наглухо заклинил сейф между стенами. Кто-то саданул по сейфу ногой с внешней стороны, надеясь выбить его, но лишь еще плотнее зажал в кирпичах. С радостным возгласом Монгол побежал вниз.

Дверь Крюк все-таки открыл, и в открытый проем уже проскочили все участники экспедиции, ждали только Монгола.

– Может, нам ее заклинить? – спросил спец, когда Крюк провел по индикатору карточкой и дверь встала на место, отрезая преследователей. Теперь им придется разыскать такую же карточку, чтобы попасть в коридоры лаборатории, хотя, учитывая, сколько зомбяков в белых халатах лежит на площади, поиски могут оказаться и недолгими.

– Было бы неплохо, только как? – ответил Крюк.

– Не знаю.

– Где-то должен быть командный модуль, из которого можно аварийно заклинить все двери, – сказал Долл.

– А ты знаешь, где его искать?

– Нет, но принцип построения всех лабораторий такого типа примерно одинаков. Когда мы будем идти мимо нужного коридора, я думаю, мы его не пропустим.

– Тогда, может быть, скажешь, куда нам идти сейчас?

Группа находилась в длинном поперечном коридоре, который справа и слева заканчивался поворотами под прямым углом. Справа почти сразу за поворотом проход перекрывала дверь с надписью по-русски, по-украински и по-английски: «Вход только для персонала». Левый рукав превращался в довольно длинный коридор шириной в три метра, вдоль которого тянулся ряд дверей с номерами. Крюк пробежал вдоль дверей, но все они были заперты и не открывались ни при помощи первой, ни при помощи второй карты доступа.

– Это, должно быть, личные комнаты охраны, скорее всего, здесь они пережидали выброс, – высказался Долл.

Крюк готов был с ним согласиться, но его сейчас гораздо больше интересовало, откроется ли последняя дверь, или этот коридор превратится для них в непреодолимую ловушку.

Монгол остался у входа, на всякий случай держа автомат наготове. Второй ствол у него забрал Крюк, который уже жужжал зуммером замка у последней двери. Подошла та же самая карточка, что открыла вход в подвал, дверь отъехала в сторону, открыв взору комнату в десять квадратных метров, посредине которой стоял здоровенный зомби в военной гимнастерке и с остервенением колотил кулаком по стене. Похоже, солдатик занимался этим делом с тех самых пор, как превратился в зомби, то есть больше суток. Рука от мощных ударов превратилась в отбивную, но мертвец боли не чувствовал и продолжал наносить удар за ударом.

Серый шагнул вперед и из «Форта» двумя выстрелами в упор разнес зомбяку голову. Тот пошатнулся, стукнул по стене в последний раз, а потом плашмя рухнул на пол. Крюк, не мешкая, перешагнул через тело и провел карточкой по следующему замку.

– Автомат. – Серый поднял с пола укороченный «Абакан», предназначенный для ведения боевых действий в ближнем бою. Три ствола, это уже что-то. Кто знает, что их ждет дальше.

Дверь меж тем снова отошла в сторону, открывая еще более длинный и широкий и на этот раз пустой коридор. Кончался коридор через десять метров темной и, насколько можно было судить, просторной комнатой.

– Стойте, назад! – крикнул Монгол. – Это «коридор смерти». Закрой дверь!

Дважды Крюка просить не пришлось, он мгновенно среагировал на опасность, провел картой по детектору, чтобы дверь вернулась на место, но обратного хода двери не произошло. Вместо этого в темноте комнаты раздался шаркающий звук, а секунду спустя тяжело лязгнул металлический затвор орудия.

– Ложись! – заорал Монгол, выпуская в темноту последний заряд из подствольника и уже понимая, что произойдет дальше. Старая, как сама жизнь, система охраны подобных помещений и на этот раз не была изменена. Пройдя через длинный, узкий и светлый коридор, враг попадал в ловушку, которая называлась «коридор смерти». Коридор этот заканчивался большой, а главное – темной комнатой, в которой оборудовалось пулеметное гнездо с отличным видом на весь освещенный коридор. При этом закрыть заслонку было возможно только из комнаты, так что, оказавшись на виду у стрелка, обратно за дверь уже не спрячешься. Монгол бывал в подобном опорном пункте только один раз в жизни, но точно знал, что фонари скрыты бронированными стеклами – чтобы враг не мог лишить пулеметчиков заведомого преимущества.

Граната взорвалась с громким хлопком, в ответ очередь крупнокалиберного орудия распорола пространство грохотом. Монгол зажмурился, ожидая, что пули разорвут тело мощной волной, но ни одна пуля в коридор не попала. Кто-то невидимый из тьмы с маниакальным упорством всаживал пули в стену рядом с входом в коридор, осыпая все вокруг мелким кирпичным крошевом.

Залегшие на самом видном месте старатели в оцепенении наблюдали за происходящей в темноте вакханалией, после чего Крюк и Серый одновременно включили фонари, осветив внутренности комнаты вместе с находящимися там укреплениями и маячившим над пулеметом зомби. Крюк поймал в прицел его голову и надавил на курок. «Абакан» выплюнул короткую очередь, заставив зомби пошатнуться, но не прекратить огонь, и лишь вторая серия выстрелов упокоила зомби навсегда. Пулемет замолчал, наступившая тишина буквально оглушила всех, и падение тела с помоста оказалось почти бесшумным.

– Вперед! – скомандовал Крюк Серому, и они оба, не выключая фонарей, бросились в темноту.

Воевать больше было не с кем, все пятеро имевшихся здесь бойцов были мертвы. Обежав комнату вокруг и убедившись, что она под их контролем, Крюк и Серый разрешили товарищам войти.

В районе входа в подвал, который теперь остался в тридцати метрах позади, тоже что-то происходило. Несколько мощных ударов сотрясли стены, похоже, погоня предпочла разобраться с засовом путем грубой силы, а не тратить время на поиски ключа.

– «Гауссы», – сказал Монгол. – Они хотят пробить дверь.

– Что ж, на это им потребуется не так много времени, – согласился Крюк. – Надо уходить.

– Откуда у них «гауссы»? – удивился Санитар.

– Это «братство», – ответил Монгол. – Они не остановятся, пока не догонят нас. Надо что-то придумать. Пулемет цел?

– Да вроде бы, – ответил Санитар, который как раз его осматривал. – Ты своей гранатой вышиб одну из стоек пулемета, поэтому он и развернулся к стене, а поднять его обратно зомбяк в одиночку не смог.

– Нет, тут смотри что такое, – позвал Серый, глядя на пол. – Тут сразу за входом растяжки были, на случай если вдруг кто-то все-таки доберется до комнаты. Не меньше пяти. Но пока мы сюда шли, зомбяки все растяжки посрывали, от этого и стойка слетела, и четверо зомбяков поэтому померли, только одного не зацепило.

– Да, зато он бы нас зацепил, если бы стойка целой осталась. Выходит, повезло нам.

– Кому повезет, у того и петух снесет, – процитировал Крюк. – Надо идти.

– Что там дальше? – Монгол остановился около орудия.

– Коридор, – ответил Крюк, который уже провел предварительную разведку местности. – Длинный, метров пятьдесят, и пустой.

Монгол, пытаясь поправить стойку пулемета, обернулся к Санитару:

– Подмогни.

Вместе они с трудом приладили слетевшее с опоры колено, и пулеметный ствол выровнялся.

В районе входа в подвал послышался скрип рвущегося железа – сектанты, проделав «гауссами» в стальном листе крупную дыру, пытались теперь разорвать его до нужных размеров при помощи тяги экзоскелетов.

– Только бы не заклинило в самый неподходящий момент, – сказал спец, размещаясь за пулеметным гнездом. – Уходите. Я вас прикрою.

– Монгол, у них «гауссы», они это гнездо разворотят за пять минут. Его строили, когда «гауссов» еще не было.

– Иначе вы не успеете уйти, – заупрямился Монгол. – Приготовлю им теплую встречу, продержусь, сколько смогу, а потом перекрою дверь и побегу за вами. Они и эту дверь минут пять ломать будут, вполне достаточно, чтобы уйти. А вы ищите другой выход из лабораторий, в крайнем случае, где-то должен быть центр управления, из него можно заблокировать все двери и подать сигнал SOS. Не теряйте времени. – Монгол повернулся к коридору. – Где-то здесь должен быть рубильник, закрывающий люк.

Сразу за выходом из длинного коридора старателей ожидал большой сюрприз. Дверь открылась все той же картой, и они оказались на балконе, который окружал холл размером с половину футбольного поля. Внизу он был заставлен различным транспортом, в основном погрузчиками разной величины, завален обычным строительным хламом и агрегатами непонятного назначения. Похоже, лабораторию только-только обустраивали и рассчитывали задержаться здесь надолго.

Долл обежал балкон, чтобы рассмотреть, что спрятано под навесами.

– Осторожнее, – предостерег его Серый, но Долл лишь отмахнулся.

– Это погрузочная, – наконец констатировал он, – такая есть при каждой лаборатории. Помните карту, которую мы нашли у контроллера? Я теперь более-менее понимаю, где мы. Вон там должен быть лифт, через него контроллер вывел своих подопечных, всех, кого успел здесь собрать.

– Да, выход будет как раз в подвал здания, где он скрывался, – подтвердил Птица.

– Сейчас проверим. – Крюк стрелой помчался по балкону третьего этажа, заодно оглядывая холл со всех сторон. – Санитар, давай за мной.

– Если мы все правильно поняли, значит, вон та открытая дверь – вход в лаборатории. – Долл и Птица продолжали разбираться в топографии, сверяясь с планом в тетради. Серый за это время тоже пробежал по периметру третьего этажа, заглядывая в открытые кабинеты.

За одной дверью оказалась оружейная комната. Дверь была не заперта и даже немного приоткрыта. Одного из защитников лабораторий, ныне покойного, образование контура застигло прямо в арсенале, падая, он оказался на пороге комнаты и не дал сработавшей электронике запереть дверь наглухо. Оттолкнув тяжелую створку, Серый вошел в помещение примерно три на пять метров и снова ощутил себя боеспособным старателем. Новизной и комфортом сложенное здесь оружие не отличалось, и даже его количество не ввело бы старого солдата в экстаз, но для Серого и его компании все, что находилось здесь, было весьма полезно. Девять «Абаканов» стояли на подставках, ожидая своего часа, а внизу, под одной из полок, обнаружились целых четыре ящика с патронами.

Гранаты для подствольного гранатомета тоже нашлись, правда, всего восемь штук. Зато обычных РГД-5 было хоть отбавляй – около тридцати, а в небольшом ящике в углу еще и семь оборонительных гранат Ф-1. Несколько дымовых шашек и три кумулятивных фугаса с таймером и устройством дистанционного взрыва лежали в самом углу, связанные липкой лентой. Пробежав по аптечкам, колоннами возвышавшимися на стеллаже, Серый пришел к выводу, что особо полезными они не будут, поскольку наполнены лишь перевязочным материалом да слабыми, давно забытыми обезболивающими и противорадиационными препаратами. Пять приборов ночного видения, два бинокля, бронежилеты старого образца и прочая походная амуниция – Серый быстро пробежался по вершкам, и кое-что перекочевало в его загрузку.

На балконе все пока было тихо, и Серый прихватил пару автоматов и несколько рожков, чтобы не чувствовать себя совсем безоружным. Пока он набивал карманы гранатами, вернулись Крюк и Санитар.

– Ну, что там? – Мэг успела перевязать Макса и наложить ему бандаж на поврежденную ногу. Ковылять он уже мог самостоятельно, и то хорошо.

– Там грузовой лифт, но его заклинило наверху, – доложил Крюк. – А выход на лестницу заперт, карта его не открывает.

– Может, у этих поискать? – Дан кивнул на трупы, с десяток их валялось тут и там на лестницах, балконе и внизу зала – те, кто не выдержал удара расползающегося контура и помер, не превратившись в зомби.

– Нет, цифровой замок, похоже, вообще сгорел, индикатор не работает.

– Я могу покопаться в начинке, я же электронщик, – сообщил Долл, – но времени потребуется минут двадцать.

– Должен быть еще один выход из центра управления. – Птица ткнул пальцем в потускневшую и почерневшую от крови мутанта тетрадь. – Где-то здесь, по правую руку.

– Нет, я там все посмотрел, – ответил Серый. – Там только оружейная комната и коридор с кучей дверей. Похоже на жилой отсек.

– Надо посмотреть на втором этаже, – не сдавался Птица, – на первом сплошная стена, справа столовая и агрегатная. Если на третьем этаже нет, значит, должен быть на втором.

Со стороны коридора, где засел Монгол, послышалась стрельба. Пулемет разразился громкой, но короткой очередью, после чего громыхнула граната, и на время снова все стихло.

– Санитар, посмотри, что там в коридоре! – приказал Крюк, беря инициативу в свои руки. – Серый, Птица, проверьте второй этаж, Долл со мной в оружейную. Макс, поглядывай по сторонам!

Старатели разбежались в разные стороны. Крюк и Долл погрузили на себя все, что смогли нести, – по автомату на каждого, гранаты, противогазы, аптечки, ПНВ, фонари, дымовые шашки, наладонники – все было устаревшее, на кордоне бывалый старатель на такое бы и не взглянул, но как все меняется, когда добыть что-то лучшее нет возможности. Наполовину высыпав содержимое ящика с патронами, чтобы он стал подъемным, Крюк и умник потащили остатки на балкон. В коридоре у Санитара пока было тихо, впрочем, каких-либо движений в конце коридора и в комнате, где остался Монгол, – тоже не было. Оставалось только догадываться, все ли в порядке со спецом и что предпримут «братья Зоны» дальше.

Зато с хорошей новостью вернулись Серый и Птица.

– Там, там центр управления! – радостно крикнул умник. – И аварийное закрывание дверей работает! Если там запремся, то хрена они нас достанут.

– Тогда сворачиваемся туда, попробуем по рецепту Монгола закрыться и запросить помощь. – Крюк оставил Долла с ящиком около спуска, а сам подбежал к Санитару. Из дальнего угла снова застучал станковый пулемет – жив Монгол, сражается.

Крюк обернулся:

– Серый, уводи всех вниз, попробуйте разобраться с управлением и ждите нас. Из оружейки снесите все, что сможете, только без перебора. Это обязательно забери.

Крюк бросил к ногам Серого кумулятивные фугасы, оставлять их сектантам было нельзя: ими можно любую дверь вынести, зачем же облегчать врагам задачу.

– Дымовухи бросают, – раздался сзади голос Санитара.

– Все, уходите.

Крюк присел рядом с Санитаром. Через проем коридора начал сочиться едкий белый дым. И еще послышались уже знакомые звуки – тяжелые удары «гауссовских» зарядов о толстую перегородку – как и в прошлый раз, сектанты били по двери парно, один выстрел и спустя долю секунды второй – первый заряд разрушает связи между молекулами и разогревает металл, а второй рвет ослабленную сталь. Значит, до их прихода осталось минут пять, больше дверь не выдержит. Было непонятно, чего ждет Монгол, ведь ясно как божий день, что, взломав дверь, «братство» сметет «гнездо», даже не запнувшись.

– Крюк, я пойду проверю, – предложил Санитар.

– Вместе пойдем.

Крюк первый шагнул в коридор. Дым неровным ковром стелился по полу, почти не мешая дыханию и расступаясь перед старателями при каждом шаге. Крюк почти бежал, ведь ничего хуже не придумаешь, чем оказаться в длинном и ровном коридоре, когда и спрятаться в случае внезапной атаки некуда. На фоне освещенного выхода в холл со стороны «гнезда» они были как на ладони.

Сектанты продолжали осаждать дверь из «гауссов», Крюк насчитал уже три пары выстрелов, еще десяток снарядов, и дверь рухнет. Не так уж много времени в запасе.

Когда «братья Зоны» сунулись в коридор, командир успел сообразить, в какую западню угодил отряд, и даже успел отдать приказ об отступлении, но двое выдвинутых вперед бойцов были обречены. Пулеметный огонь ударил по тяжелым экзоскелетам сектантов, разбивая защитные пластины и вдавливая осколки в кожу, – противостоять разрывным пулям крупного калибра не могли даже такие ходячие танки.

Первая атаку Монголу удалась: погибли два бойца в экзоскелетах, это должно было немного остудить пыл наступавших. Пулемет в его руках требовал новых жертв. Идеально было бы забросить гранату из подствольника в то ответвление, где засели сектанты, но ни одной таковой в наличии не имелось.

Первая оторопь штурмовиков прошла, как только стало ясно, что ничего, кроме крупного пулемета, противник противопоставить им не может. Наступило затишье на целых три минуты, «братство» готовило атаку. Монголу некстати подумалось, что пары-тройки дымовых шашек хватит, чтобы выкурить его отсюда, и мысли тут же воплотились в реальность. Первая дымовуха заскакала по полу коридора и выкатилась прямо в зал, под основание турели, заволакивая все вокруг едким дымом. Спец мгновенно натянул шлем со встроенным противогазом, дышать стало легче, но дымовая завеса нарушала видимость, а электронный ПНВ накрылся при входе в контур.

Монгол дал длинную очередь наугад, не давая сектантам пойти в атаку под прикрытием дыма. Пули прошлись веером от одной стены до другой, а потом в обратном направлении, но чуть ниже. Вряд ли сектанты настолько глупы, чтобы переть на рожон, но пусть знают, что легкой жизни у них не будет.

Кто-то из бойцов «братства» с «гауссом» в руках выглянул из-за угла и выстрелил сначала по лампам на потолке коридора, окончательно повергая помещение во мрак, потом в сторону пулемета, ориентируясь на едва заметные вспышки.

Предчувствуя беду, Монгол потянул на себя рычаг управления люком, и тяжелая дверь со скрипом двинулась закрывать проход. Этот трюк он собирался оставить на самый последний момент, когда возможности сопротивляться другими способами уже не останется. Жаль, что он наступил так быстро. О закрывающуюся дверь стукнулась вторая дымовуха и брошенная граната.

Лязгнул металл, дверь вошла в пазы наполовину, когда два мощных удара оставили в створке прорехи, – это сектанты попытались разворотить дверь из «гауссов», чтобы ее заклинило на выходе. Трюк почти удался, дверь вошла в паз не до конца, оставив небольшой просвет, через который дым от второй шашки повалил как из печной трубы. Разрыв гранаты вздул створку и окончательно переклинил механизм.

Спустя двадцать секунд в комнату, наполненную дымом, вошли Крюк и Санитар. Сразу же пригодились добытые пять минут назад противогазы, но, в отличие от современных вариантов, ПНВ в комплект не входили, а использовать добытые в оружейке одновременно с противогазами не представлялось возможным.

Пока радовало только то, что в дверь периодически ударяли снаряды «гауссов», а значит, она еще держится. Крюк вдохнул побольше воздуха, поднял маску и крикнул:

– Монгол, ты как?

А в ответ лишь тишина.

– Монгол? – снова позвал Крюк, и снова безрезультатно.

Крюк и Санитар на ощупь двинулись вперед, проверяя пространство перед собой автоматом, словно слепые палкой. Спустя три метра Крюк нащупал рукой основание постамента и поманил Санитара за собой, а внутри «гнезда» обнаружился и сам спец. Монгол полулежал, прислонившись спиной к стенке, не подавая признаков жизни. Крюк пощупал пульс и понял, что дело «труба». «Гауссы» ударили по двери еще дважды, а потом послышались тяжелые шаркающие шаги экзоскелета, видимо, сектанты посчитали, что пора переходить к следующей фазе штурма.

Крюк шлепнул Санитара по плечу, показывая, чтобы тот брал Монгола под руки. Разбираться с его здоровьем придется позже и не здесь, а сейчас пора уходить. Но как только Санитар схватил спеца, послышались характерные шлепки металла о пол, переходящие в другой звук – как будто этот металл еще и покатился. Гранаты!

И Санитар и Крюк вжались в естественную защиту – стены пулеметного «гнезда», каким-то чудом не успев выползти наружу, иначе три «Ф-1» не оставили бы им шансов. Уши заложило грохотом, несколько секунд Крюк и Санитар приходили в себя после взрывов, Крюк зашевелился, лишь когда створка, не пускавшая сектантов внутрь, заскрипела от навалившихся на нее тел. Адепты «братства» не стали менять тактику, пробили в двери несколько больших дыр и теперь рвали ее тягой экзоскелетов. Крюк толкнул в плечо Санитара и глазами показал ему на тело Монгола, по-прежнему бесчувственное.

Санитар, используя опыт, полученный еще на войне, просунул спецу под мышки ремень и волоком потащил в коридор. Крюк не стал помогать ему, вместо этого он поднялся на ступеньку и взялся за пулемет. Задымление несколько рассеялось, хотя все еще мешало целиться как следует, зато ситуация с Монголом более-менее прояснилась. «Гаусс-заряд» угодил в край окна-проема, оборудованного для пулемета. Любое другое оружие не принесло бы защитной раме никакого вреда, даже удар из «гаусса» не смог пробить броню насквозь, но часть наружной обшивки расплавилась от соприкосновения с зарядом и разлетелась на мелкие кусочки. Осколки влетели внутрь окна и встретили цель – наверняка в теле Монгола найдется пара-тройка глубоких ранений. Ботинок ступил во что-то липкое и вязкое: не опуская головы, Крюк понял, что под ногами лужа крови.

Стрелять из станкового пулемета раньше Крюку не приходилось, но в армейской учебке был муляж чего-то подобного. И теоретические знания по стрельбе из мощного оружия тоже преподавались, осталось лишь вспомнить их. Крюк отыскал курок, напоминавший больше пусковой механизм пушки, мысленно перекрестился, выбрал направление и вдавил металл.

Уши в очередной раз будто наполнились ватой, к грохоту, исходящему от пулемета, добавились звуки рикошетов от стен и остатков металлической двери, зато скрип раздираемого железа внезапно оборвался. К пятой секунде Крюк нащупал место, где пули не встречали сопротивления, кусок дверного проема, разорванный сектантами, позволял потоку свинца уходить в коридор. Сбросив палец с курка, Крюк дал стволу остыть и на всякий случай присел.

В железную перегородку ударились еще два снаряда из «гаусс-винтовки», рвущееся железо оглушительно заскрежетало, сквозь дым Крюк увидел, как большой кусок двери отлетел в сторону, теперь дыра в заслонке была достаточной для того, чтобы в нее пролез человек.

Следом в комнату влетела граната из подствольника. Крюк почувствовал, что пулемет качнулся, взрыв снова повредил стойку орудия, и ствол развернулся на десяток градусов. Чтобы вернуть его в исходное положение, пришлось изрядно попотеть, навалиться на противовес всем телом. Стрелять прицельно Крюк не собирался, теперь было важно выиграть время, заставить сектантов поверить, что он готов стоять здесь насмерть. Крюк выпустил еще одну очередь, короткую, чтобы скорректировать положение ствола, а затем разразился длинной, так, что часть пуль улетела в коридор. Бойтесь, ироды!

Закончив стрелять, он пригнулся и рванул к выходу. Оставалось надеяться, что Санитар уволок Монгола в безопасное место. Сзади снова взорвалась граната, за ней еще одна, и еще, но Крюк уже успел свернуть за угол, туда, где осколки не могли его достать. Коридор оказался пуст, Санитар справился со своей задачей не хуже Крюка, доставив раненого Монгола как минимум в зал. А на выходе из коридора можно опять устроить засаду и выиграть время.

Но этого не потребовалось. В зале Крюк увидел, как Серый с Санитаром волокут Монгола вниз, а как только он сам выбрался из коридора, дверь, отсекающая зал, стала задвигаться.

– Все нормально, Крюк, – успокоил со второго этажа Птица, – это Долл дверь закрыл. Закрываемся в комнате управления, там двери бронированные, они своими «гауссами» ее пять лет долбить будут.

– А выход оттуда есть?

– Пока не знаю, – честно признался Птица, помогая затащить Монгола внутрь. Крюк тоже подхватил тело спеца, и через минуту вся компания укрылась в нише второго этажа. Выглядел спец паршиво. Два осколка пробили шею, Санитар уже успел придавить раны, пока тащил тело, но крови успело убежать много. Третий обломок прошил правое легкое, и теперь пенная кровь била наружу при каждом выдохе. Монгола дотащили до широкого дверного проема, и сразу, как только группа вступила в коридор, дверь за ними закрылась, отсекая зал. Санитар уложил Монгола на пол и, ни на что, правда, не надеясь, начал пытаться вернуть спеца к жизни. Рядом присели Мэг и Птица с Серым.

– Б…дь, кажись, Монгол не дышит! – Санитар прижал палец к шее, там, где должна быть сонная артерия, но ничего не почувствовал. Да и кровь вдруг резко перестала течь из ран. Лицо спеца стало матово-бледным, глаза широко открылись.

– Монгол? – Серый попытался шлепками по щеке заставить организм Монгола что-то почувствовать, но парень никак не отреагировал. Стало окончательно ясно, что Монгола больше нет.

Заплакала Мэг, Птица приобнял ее за плечи, пытаясь успокоить. Крюк, понимая, что будет только мешать, пробежал дальше по коридору, туда, где шумела техника.

Комната управления представляла собой просторный зал с двумя десятками компьютеров и мониторов, обширной сетью коммуникаций и даже собственным генератором. С десяток сейфов, длинный стеллаж из стеклянных шкафов с пронумерованными образцами и огромный экран под потолком. Часы на стене показывали десять минут одиннадцатого – утра или вечера, неизвестно.

В дальней стене обнаружилась еще одна дверь, именно там должен быть запасной выход из центра управления, но электронный замок на стене отсутствовал как таковой, и, как открыть заслонку, оставалось только догадываться.

Прямо у входа валялся свежеприговоренный зомби, результат зачистки помещения. Еще трое находившихся здесь зомбяков оказались живы, правда, вели себя не слишком агрессивно, двое сидели в углу, глядя в пол, третий шпарил что-то на компе прямо в центре композиции. На сидящих в комнате Долла и Макса ни один из них внимания не обращал.

Макс набивал патронами, добытыми в оружейке, автоматные магазины, дело хоть и муторное, но нужное. Долл сидел за самым большим монитором, в двух метрах от работающего зомбяка, на экране мелькали таблицы, символы, схемы и формулы.

– Чего там? – оторвался от экрана Долл. Глаза его горели, как у археолога, внезапно наткнувшегося на неразграбленную гробницу фараона.

– Монгол погиб, – сухо сообщил Крюк.

– Да ты что?!! – Долл поднял голову. – Охренеть!

Крюк прошелся по комнате взад-вперед. Все вроде бы как всегда – на войне как на войне. За много лет в Зоне он привык к потерям знакомых, а друзей как таковых у него никогда не было. И вдруг судьба свела его с людьми, ставшими для него чем-то большим, чем просто попутчики. Крюк позволил себе сблизиться с ними, чего раньше никогда не допускал, и потеря Монгола больно била по невесть откуда взявшимся чувствам. Крюк машинально хлопнул себя по потайному карману и ощутил непривычную пустоту. «Оберег» ушел, вернув Крюка в стан не только обычных старателей, но и обычных людей. Такова уж Зона, она не дает, не отобрав чего-то взамен, получил везение – отдай человечность.

В какой-то момент Крюк оказался за спиной работающего на компьютере зомбяка, мутант даже головы не поднял, пальцы его выбивали замысловатый текст с изобилием научных терминов, Крюк в нем мгновенно увяз.

– А что вы этих не добили? – спросил он у Долла.

– Они нам не мешали. Тот, что у входа, бросился на Серого, а остальные внимания на нас не обращают. – Умник, хоть и был действительно удручен смертью друга, понимал, что битва еще не окончена, и если он не откроет выход, то рядом с Монголом лягут все. Поэтому, выдержав паузу, Долл вернулся к работе.

– А что он печатает?

– Теорему Голленса излагает, только в ее первом варианте, где очень много ошибок, – не отрываясь от работы, пояснил Долл. – Ходит по кругу второго кольца.

– То есть ничего интересного. А с выходом что? – Крюк сделал три шага и оказался за спиной умника.

– Ищу, – лаконично сообщил тот. – Я нашел автоматическую блокировку всех дверей, там, у входа, был специальный рубильник. Точнее, два – один герметизирует погрузочный зал, второй отсекает от него центр управления. С остальным пока не разобрался. Слишком много всего плюс устаревшая операционная система, я с такой уже лет шесть не работал.

Вошедший в комнату Серый молча открыл один из стеклянных шкафов и сдернул с полки белую простыню, на которой располагались бумаги и какие-то приборы. Все это с шумом высыпалось на пол. Под неодобрительным взглядом Долла Серый вернулся обратно в коридор.

– Крюк, врубай остальные компы, – скомандовал Долл, – здесь должны быть все «потоки управления», надо их только найти. Попробуем по бумагам разобраться. И позови Птицу.

Птицу звать не пришлось, он появился через секунду, то ли услышал Долла, то ли сам догадался, что не время оплакивать Монгола, пока сами из ж…пы не выбрались. Следом вошел Санитар, около спеца остались только Серый и Мэг, те, кто еще до начала похода знал Монгола лучше других.

– Птица, посмотри пока документы, – приказал Долл. – Может, планы какие-нибудь найдешь.

Крюк запустил остававшиеся невключенными компьютеры, кое-где пришлось потрудиться, несколько систем заработали лишь со второго раза.

– Зомбяков бы надо завалить, – сказал Крюк.

– Как хочешь, – ответил Долл. – Если они нам не будут мешать, то необязательно.

Крюк едва не плюнул в него. Что значит, «если не будут мешать», кто ж может за зомби поручиться? Умники как будто не замечали, что вокруг есть еще кто-то, они сейчас были похожи на крыс, напавших на злачное место. Крюк достал «Форт» и приставил к голове зомбяка за компьютером.

– Монитор не зацепи, – бросил Долл.

– Б…дь! – выдохнул Крюк и опустил пистолет. Куда же девалось ваше человеколюбие, господа ученые? Мужику лет сорок было, поди, и детей настрогал, и жена любимая дома осталась. Не виноват же он, что попал под Зону. Даже костюмчик на нем почти как на умниках на Изумрудном. А этим хоть бы хны, затянуло в базу данных, только хвосты сверху торчат. У Птицы даже нос по-крысиному вверх-вниз ходит.

– Прости, мужик, – прошептал Крюк и выстрелил зомбяку в висок. Сбоку. Тело мешком рухнуло на пол, заливая его кровеподобной жижей. Нет, все-таки хорошо, что у зомбяков кровь сворачивается, сразу становится понятно, что не человек, и на душе легче.

Затем Крюк опустился на колени рядом с двумя оставшимися зомбяками. Один был совсем молодым, второй постарше, их глаза не моргая смотрели в пол, будто пытались отыскать там ответы на самые сокровенные вопросы.

– Вы уж извините, ребята. – Крюк направил ствол на того, кто постарше. И вдруг молодой зомбяк поднял глаза. Взглянул коротко и спокойно, а потом резким рывком бросился на Крюка. Как ни странно, стало легче, «Форт» дважды огрызнулся, Крюк завалился на спину, встретив зомби ногами. Пули мутанта не остановили, но, как это обычно бывает, дали Крюку передышку. Перекатившись в сторону, он поднял пистолет и еще дважды уложил пули в голову противника. Второго зомбяка добил Макс, приподнявшись на здоровом колене, он даже не дал старику подняться, растерзал его тело длинной очередью.

– Что?! – ворвался в комнату Серый с оружием наперевес. Сквозь расползающуюся дымку пороховых газов он огляделся и составил себе представление о произошедших только что событиях. Зомби мертвы, люди – живы, это главное.

– Все в порядке? – За спиной Серого показалось заплаканное лицо Мэг.

– Да, – ответил Крюк.

– Так, где же здесь система управления? – прошептал Долл. – Похоже, основная система накрылась во время формирования контура. Но должна быть резервная. Ну, давай же, думай быстрее. – Долл напряженно смотрел на экран. – Ребята, ищите папки с заглавием «экстремал». Английскими буквами. Директорию я нашел, но для активации нужен код. Заглавие директории «экстремал», написано, что копия в печатном виде.

– «Ломалка» нужна. – Крюк навис над Доллом. – Система защиты кода старая. Если б мой ПКДА не накрылся, я бы ее за пару секунд расколол.

– Если бы мой ПКДА не накрылся, то у меня бы был набор «крекеров» на все случаи жизни, – парировал Долл.

– Ну-ка, дай-ка я вспомню молодость. – Крюк выволок Долла из-за компьютера и взялся за клавиши. Оказалось, старатель и в этом деле дока. Долл с удивлением наблюдал, как замелькали окна, заработало сразу несколько программ, защита кода вяло отбивалась, блокируя атаки взломщика, а Крюк с каждой новой попыткой крякал удовлетворенно.

– Что ты над душой стоишь? – Он толкнул Долла локтем. – Иди помогай Птице.

Мэг тоже подошла к полкам с документацией и принялась за работу. Санитар помогал Максу приводить снаряжение и оружие в боеспособное состояние. Серый еще раз осмотрел стояки вокруг двери в стене в надежде найти потайной замок.

– Не старайся, – сообщил, увидев это, Долл, – я уже все осмотрел.

Сам Долл к бумагам не пошел, сел за компьютер, на котором зомбяк пытался доказать теорему Голленса.

– Что-то от «братства» давно вестей не было, – сказал Макс. – Слышь, Птица, а что под нами и над нами, ты там в своей тетрадке не смотрел?

– Смотрел. Под нами ничего, по плану там сплошная стена, а над нами оружейка наискосок, а потом тоже бетон. Сверху и снизу не подкопаешься.

– А насчет выхода что написано?

– Вот эта дверь обозначена как выход. – Птица кивнул на задраенный люк. – Дальше должен быть подземный коридор, но куда он выходит, не онятно.

– Через полчаса наверху будет столько бойцов «братства», что нам ни один выход не поможет. Крюк, что делать будем?

– Пока не знаю. – Крюк обернулся. – Долл, иди, я вскрыл.

Долл пулей подлетел к Крюку.

– Так, отлично… Ну-ка, пусти. – Оказавшись на месте Крюка, Долл заработал с удвоенной энергией. – Вот система управления дверями, аварийная блокировка. Крюк, сядь за компьютер, где я был, выведу тебе систему наблюдения, погляди там что да как.

С минуту было тихо, лишь шуршали бумагами Мэг и Птица, да барабанили по клавишам Крюк и Долл. Наконец, компьютер Крюка пискнул и вывел на экран то, что требовалось.

– Есть. – Крюк склонился к экрану. – Сорок две камеры наблюдения. И, похоже, еще несколько резервных. Так, это у нас что? Это наверху – Санитар, иди сюда, ты должен лучше понимать. Это, по-твоему, что?

Санитар заглянул в экран, рядом выросли Макс и Серый. Камера наблюдения выхватила участок Зоны, похоже, укрепленная где-то на крыше здания, она смотрела вниз, захватывая довольно большую площадь. «Мешок» окончательно лопнул, и утренний свет рассыпался по поверхности, позволяя разглядеть все в подробностях. Тем более что камера оказалась снабжена управляемым зуммом, двигая старинной мышью, Крюк легко приближал и удалял отдельные участки.

– Попробуй вот сюда, – попросил Санитар. Крюк завел зумм на край листа и нажал «приблизить». – Вот – точно, это то здание, которое слева от второго ангара на площади, только с другой стороны. Камера на самой дальней вышке, за этим зданием площадь, где мы зомбяков валили.

– Нам сейчас наружные камеры не нужны, ищите внутренние, – велел Долл. – Надо найти сектантов.

Искать разгрузочный холл пришлось минут пять, по пути встретились виды и на ворота, через которые группа вошла на территорию завода, и на площадь, усеянную мертвяками, и на внутренний вид ангаров. Пока никаких движений живых форм не наблюдалось, из обитателей Зоны внутрь смогли пробраться лишь вороны, значит, наземного входа в «мешок» пока нет, кристалл отдает территории неохотно и медленно. Потом нашлось пулеметное «гнездо», где «братья» смертельно ранили Монгола, и даже вид внутри лифта, на котором контроллер выбрался наружу. Были камеры и в других, пока неизвестных помещениях, их Крюк пролистывал с некоторой задержкой, чтобы рассмотреть и запомнить: знание топографии лабораторий еще могло пригодиться. Зато, как итог поиска, у старателей появилась полная информация о противнике, его расположении и планах.

Кровавый след, протянувшийся за телом Монгола, выдал старателей с головой, теперь у сектантов не было сомнений, где искать беглецов. Они рассредоточились по залу, взяв его под контроль. Другого выхода из погрузочной не было, автоматическая блокировка всех дверей, активированная Доллом с пульта на стене, закрыла все, что можно. Атаковать бронированную дверь «братство» не собиралось, потому что для этого понадобились бы пара часов и сотня «гаусс»-зарядов, а второго у них точно не имелось, это был всего лишь небольшой десантный отряд, заброшенный в пекло для разведки местности, а весь запас для «гаусс»-пушек они израсходовали, штурмуя погрузочную. Крюк видел через экран несколько пробитых и разорванных дверей, через которые с боем пробивались сектанты. Теперь эти парни ждут тяжелую артиллерию, и, как только подоспеет помощь, у них будут и бомбы с направленным взрывом, и компьютерные технологии последнего поколения. Если они смогут влезть в сеть с какого-нибудь другого компьютера, то перехватят управление и вскроют все двери без особых хлопот.

– Ждут подкрепления, – подытожил видеоразведку Макс. – Что делать будем?

– А что делать? Если Долл не найдет, как открыть дверь сзади нас, то нам хана, – ответил Крюк и переключился на другую камеру. – Так, а это у нас что? – Он забарабанил по клавишам с новой силой. – Так, а это у нас…

– Б…дь! – выругался Долл. – Что ж такое? Система управления вот она, план лаборатории тоже нашел, но в нем второго выхода из центра управления не значится. Как будто этой двери совсем нет… или есть? Так, уже интересней.

Птица сверил план в тетради с тем, что было на экране. Идентичность полная, с той лишь разницей, что на мониторе дверь-выход отсутствовала совсем, будто вместо нее сплошная стена.

– Видишь, отсюда любой дверью управлять можно, – неизвестно к кому обращаясь, сказал Долл. – А у нашей двери, похоже, совсем нет электроники.

– Может, попробуем ее так сломать? – предложил Серый.

– Хрена мы ее сломаем, – возразил Крюк, – к тому же нам это ни к чему. Зайди в пометки, там указаны изменения конструкции.

Оказывается, Крюк тоже зря времени не терял – свернув окна видеокамер, он вывел на свой экран то, что видели остальные, а потом отыскал очень интересный дополнительный файл. Выяснилось, что никакого выхода за дверью нет. Он планировался, даже дверь, тоже бронированную, поставили, но тоннель до конца не довели, ибо в точке выхода появился, или обнаружился, теперь уже не поймешь, некий объект «CASPER».

– Полтергейст, – догадался Птица. – Синий туман в подвале… Они хотели вывести ход в тоннель!

Наступило долгое и тяжелое молчание. Фактически это означало, что выход остался один, там же, где и вход. Но за бронированной дверью ждет отряд сектантов, для группы – явно непреодолимая сила.

– Долл, ты передатчик нашел? – спросил Макс. Оставалось надеяться на помощь извне.

– Да, я передал сообщение в центр. Запросил помощь.

– На скрытой волне?

– Конечно.

– Тогда давай отправим еще одно, открытое, на все ПКДА. Сообщи им место нахождения «поля артефактов». Глядишь, отвлекут «братьев» от нас.

Идея была хорошая, однажды весть о «поле» уже потеснила «братство» вкупе с военными, которые тоже должны отреагировать на падение «мешка», это может и сработать. На рассекречивание местоположения «поля» все отреагировали нормально, лишь скрипнул зубами Крюк, но промолчал. Не до кладов теперь, живыми бы уйти.

– С боем пробиваться не будем? – на всякий случай Серый не стал сбрасывать со счета другие варианты.

– Надо либо сейчас выбираться, либо держаться до подхода помощи, – согласился Санитар. – Давайте определимся.

– Выйти мы не сможем. Это без шансов. – Макс, может быть, лучше других понимал, что воевать с отрядом «братства» бесполезно. – Но и ждать тоже мало толку. Помощь к «братству» придет намного раньше, чем к нам.

– Тогда что? – Взгляды устремились на Крюка.

– Долл, выбери внутренние камеры. Посмотри там, в директории «лаборатория», вам это будет интересно.

Долл, Птица и Мэг легко узнали специально оборудованную комнату-бокс, точно такую же, как и нынешние, использующиеся для содержания подопытного материала.

– Кто это? – вырвалось у Санитара. Камера, охватывающая всю клетку, показала десяток уродливых лилипутов, странным образом похожих и на людей и на карликов-телекинетиков.

Как ни странно, ответил ему Крюк, а не кто-то из ученых. Ответил с большой долей сарказма и иронии, как он это умеет.

– Клетки с недоделанными телекинами. Знакомься, Санитар, вот чем твоя сестра и ей подобные занимаются. Напомни-ка мне, Птица, в каком году карлики в Зоне появились?

– В восьмом, – вспомнил Птица после некоторых раздумий.

– А лаборатории в каком консервы накрыли?

– В седьмом. – Птица уже понял, куда клонит Крюк.

– Делаем простой вывод: не было в Зоне карликов, пока яйцеголовые их не вывели. Доэкспериментировались. Вот из такой лаборатории они и сбежали. А мы потом спрашиваем, откуда в Зоне всякой твари понабралось.

Крюк перевел изображение на другую камеру. Здесь тоже было несколько уродливых мутантов, но эти уже больше походили на современных телекинетиков, чем особи в предыдущей камере.

– Ну-ка, верни назад, – попросил Долл.

Крюк снова изменил изображение.

– Эти карлики точно какие-то недоделанные, высокие, руки короткие, голова как дыня.

И в этот момент один из недоделанных карликов поднял взглядом другого и с силой швырнул в камеру. Экран дрогнул, завибрировал, мутантский детеныш, а это был именно он, ударился о потолок, свалился к ногам сородичей и, завизжав, бросился в дальний угол. Однако добежать не смог, крутанувшись вверх ногами, он беспомощно повис посреди вивариума и жалобно заскулил.

– Недоделанные-то, недоделанные, а в телекинезе сильны, как современные.

Клеток с прародителями телекинов было аж шесть, не кормленные более суток твари уже успели распотрошить своих наиболее слабых сородичей, каннибализм у карликов в почете, скорее всего, участь уже почивших мутантов ждет и того малыша в первой клетке.

А потом Крюк вывел на экран камеру, значившуюся под номером сорок шесть. Вот уж где был сюрприз: прямо в глазок телекамеры смотрел почти человек, голый и удивительно злой. Ненавистью к тем, кто спрятался за аппаратурой, веяло, что называется, за версту, к тому же не оставалось сомнений, что мутант понимает все, что происходит вокруг.

Судя по лицу, человеку было лет сто, хотя тело по-прежнему оставалось молодым и здоровым. Даже оскаленные зубы были идеально ровными и вполне себе человеческими. Подходящее сравнение пришло быстро: мутант походил на душевнобольного – впрочем, в какой-то мере он им и был. Рядом лежала окровавленная тушка плоти, которую контроллер превратил в подсобный корм, поскольку за те три дня, что прошли для него с момента выпадения кристалла, тварь ни разу не кормили.

– Контроллер, – констатировал Макс, глядя в засасывающие внутрь глаза псионика. На долю секунды картинка даже поплыла, будто мутант попытался сделать невозможное – захватить людей через телекамеры. Но силенок на такой подвиг у него явно не хватало.

– Второй, – пояснил Крюк, все время опережавший товарищей на шаг. – Первым был тот, которого мы ухайдакали наверху. Посмотрите камеру сорок семь, там дверь открыта. Ваши лаборанты не сильно-то парились, когда развешивали номера, ясное дело, были заняты мутациями, всякими там превращениями. Наверное, очень хочется обработать мужика радиацией с какой-нибудь волной заодно и посмотреть, что получится. Ведь интересно же?

– Это не наши лаборанты, – огрызнулся Птица. – И никакой это не мужик, это контроллер, ясно тебе? Он, когда сюда попал, уже таким был.

Крюк не ответил и этим обидел умника еще сильнее. Любой ученый в нынешних условиях душу отдаст за живого, упрятанного в клетку контроллера. Не прав был Горбунов, когда говорил, что эта лаборатория ничего не стоит. Один только контроллер в клетке ценнее, чем все подопытные твари в лагере на Изумрудном. И Птица бы все отдал, чтобы заполучить этого мутанта себе на растерзание. Но, конечно, Крюк прав. Контроллер хоть и тварь, но все же человекоподобная. Хоть и злобная, но самим человеком сделанная. Нет у Птицы никаких моральных прав на его истязание, какими бы благими намерениями он ни прикрывался.

Молчание прервал Макс, как всегда, смотревший на ситуацию с практической стороны:

– Это, конечно, все интересно, но надо решать, что мы будем делать. Я за бой! Крюк, а ты что думаешь?

– Я пока думаю, – спокойно ответил Крюк. – Думаю, как нам поступить. Дайте-ка мне еще пару минут.

Пришлось дать. На подошедшего сзади Санитара Крюк фыркнул: мол, отойди, не стой над душой, поэтому смотреть пришлось издалека, но ничего разобрать не удалось. Крюк быстро перелистывал какие-то планы и записи, время от времени выводил на экран камеры помещений, закрывал и снова шел по кругу. Потом подозвал Долла, и они еще с минуту шептались, не посвящая остальных в свои выводы. До сидевших в стороне старателей доносились лишь обрывки фраз. На все про все у Крюк ушло минут десять. Он развернулся, когда терпению окружающих подходил конец.

– Значит, так, – начал Крюк своим излюбленным назидательным тоном. – Выхода всего два. Один тот, через который мы пришли, другой – тот, через который контроллер вышел, через лифт. Как открыть дверь на лестницу рядом с лифтом, Долл нашел, но нам это ничего не дает. Чтобы попасть в любой из выходов, надо пройти через разгрузочную. А там нас ждет «братство».

– А может, с ними договориться? – предложил Птица.

– Где ты видел, чтобы «братство» шло на переговоры? – прервал его Макс. – Все, кто не разделяет их веры, должны быть уничтожены.

– Что, дадим бой? – Санитар даже автомат перехватил поудобнее. Викинг! Воин! Погибнуть с оружием в руках – для него это и есть жизнь.

– Они нас ухлопают за десять минут, – возразил Крюк. Его мировоззрение отличалось от восприятия мира Санитаром.

– А когда дождутся прихода подкрепления, мы не продержимся и десяти. – Макса начинала бесить манера Крюка. Было ясно, что он что-то придумал, только еще не просчитал все до конца, потому и темнит. Однажды за подобную манеру тянуть кота за хвост его едва не убили члены клана. Теперь Макс был готов признать, что они были правы.

– Есть одна идейка, – сказал Крюк, глядя на монитор. – Авантюрная, но другой все равно нет. Сзади нас был третий выход, который вел в катакомбы под ЧАЭС.

– Тот, про который говорил Горбунов?

– Тот самый. Только его давно завалили или, наоборот, не докопали – уже не важно. Важно, что его теперь нет. Но я проверил систему вентиляции, в таких лабораториях они довольно большие, так вот, в самом конце лабораторий можно попасть в вентиляционный ход, а через него добраться до катакомб.

– А как добраться до лабораторий?

– По лестнице, которая ведет вниз, но до лестницы надо тоже идти через разгрузочную. От выхода до спасительной площадки всего двадцать метров по балкону.

– Двадцать метров под огнем «братства» – это верная смерть.

– Если просто бежать, то да, а если немного схитрить…

– Каким образом?

– Сколько там сектантов? – ответил вопросом на вопрос Крюк.

– Трудно сосчитать, около пятнадцати, – сказал Долл, по-прежнему следивший за всем, что происходит в помещениях по камерам.

– Меньше. Стандартный штурмовой отряд – пятнадцать бойцов. Троих подстрелил Монгол, значит, около двенадцати. Все они заперты в разгрузочной и рассредоточены по ней. Надо открыть ворота, ведущие к лифту, это привлечет их внимание, поскольку там находится огневая точка.

– Так она же развернута в другую сторону. – Макс разглядел картину на экране и сделал правильный вывод.

– Не важно, они этого не поймут, потому что перед этим мы выпустим вот отсюда, – Крюк указал на точку в экране, – жидкий кислород, вот видишь – система управления клапанами? – последняя фраза была произнесена для склонившегося за спиной Долла. – Отсюда кислородная смесь подавалась во все комнаты во время выбросов, когда блокировалась подача воздуха через вентиляцию. Мы понизим содержание в смеси азота и углекислоты, и получится небольшая дымовая завеса. Людям «Обелиска» ничего не останется, кроме как развернуться в ту сторону, ожидая нападения.

– За тылом они все равно будут приглядывать.

– На нашей стороне фактор внезапности и то, что мы видим их расположение через камеры наблюдения. Когда они развернутся в ту сторону, двое из нас выскочат в разгрузочную и, используя прикрытие дымовых гранат, попробуют добраться до лестничной площадки.

– А почему только двое?

– Больше чем двое не успеют точно. Остальные останутся здесь. Выход на лестничную площадку я открою, сектанты побегут следом, я думаю, минимум пять-шесть человек. Наши должны как можно быстрее спуститься вниз и пробежать лабораторию с клетками насквозь, к рентгеновской установке и расположенной за ней подсобке. Как только они окажутся за дверью комнаты с излучателем, мы закроем за ними дверь.

– А сектантов будет ждать сюрприз? – восхитился Долл, догадавшись, в чем суть придуманной Крюком ловушки.

– Как только они войдут в помещение с клетками, мы закроем за ними и откроем клетки. Тридцать карликов под руководством контроллера, даже не самого сильного, будут им не по зубам. Оставшимся тварям я открою дверь из лабораторий в разгрузочную, пусть воюют с остатками «братства». Дальше тому, кто пойдет, надо найти в подсобке вентиляционный люк, он должен быть где-то под потолком. Вентиляционная шахта вдоль излучателя идет расширенная и на вытяжку, так что оттуда можно выбраться или в катакомбы, или наружу. А дальше вы сидите и ждете нас в вентиляции.

– А контроллер не зацепит, когда надо будет мимо клеток пробегать?

– Не зацепит, вот смотрите. – Крюк подключил камеру наблюдения за клеткой с контроллером. Завидев движение камеры, контроллер поднял голову и уставился на экран. Необычно было смотреть в глаза контроллеру и не опасаться за свою жизнь, но мурашки по телу все равно пробежали.

– Им для опытов подкидывали кому плоть, кому карлика, а иногда даже кровососов, и смотрели, как они с ними справляются, – сказал Крюк. – Здесь есть пояснения и результаты опытов. Как правило, они брали их под контроль и, если другой еды хватало, держали на ментальном поводке. И лишь когда с едой становилась напряженка, убивали «рабов». Этого не кормили три дня, поэтому он решил, что плотью можно пожертвовать. Похоже, это самые первые контроллеры, появившиеся в Зоне, они по сравнению с нынешними совсем слабые, поэтому их и смогли захватить в плен живыми, прикрываясь щитом из «диких ежей».

– «Дикие ежи» не способны экранировать ментальный удар контроллеров, – уверенно ответила Мэг.

– Нынешних контроллеров, – возразил Крюк. – Эти были в сотни раз слабее, но за несколько месяцев, что они провели здесь, их сила и способности выросли в десятки раз. Из двух подопытных контроллеров лаборанты особенно выделяли, как вы думаете, кого? Объект номер сорок семь. Того самого контроллера, которого нет на месте. Его ментальные способности достигли очень высокого уровня, почти сопоставимого с уровнем современных нам контроллеров. Лаборанты были защищены от ментальных ударов полем, создаваемым артефактами «дикий еж», довольно слабыми экранерами, но этого хватало в сочетании со специальными клетками из стекловолокна, которые размывали и рассредоточивали пси-удар. Но, когда кристалл накрыл ботаников своим ударом и превратил их в зомби, контроллер сумел дотянуться до разрушенного мозга одного из бывших ученых и заставил его открыть клетку. Потом он собрал вокруг себя всех зомбяков, что попались ему на пути, и вместе с ними через лифт поднялся наружу.

– А второй контроллер?

– Второй так и остался на месте. Первый контроллер оказался индивидуалистом и наплевал на собрата, оставив его подыхать. Защита от него по-преж нему работает – «дикие ежи» висят на клетках, клетки экранируют, так что через закрытые двери контроллер ни до кого не дотянется. Другое дело – когда мы его выпустим. Придется брать с собой стеллаж с «ежами» и закрываться им, как щитом. Через закрытую дверь даже с близкого расстояния контроллер никого не пробьет.

– А дальше что?

– Когда мутанты перебьют сектантов внутри лабораторий, я выпущу их в разгрузочную, пусть воюют с остальными, а мы откроем второй фронт. Если повезет, то в живых останемся мы, а не мутанты и не «братья». Тогда мы сможем добраться до вентиляционной шахты и уйти либо к краю Припяти, либо в подземный ход до ЧАЭС.

– Лучше к Припяти, – подумал вслух Макс. – Я думаю, там сверху через пару часов нехилая свара начнется, «братству» не до нас будет, можем и выскользнуть.

– Идея хорошая, – подхватил Серый, – тем более что другой у нас нет.

– Времени мало, – посетовал Крюк. – Добровольцы для выполнения первой части задания есть?

– Надо кому-то из нас идти, – сказал Макс, обращаясь к Крюку, – контроллеры слишком опасны, чтобы посылать к ним кого-то, кто их в глаза не видел.

– Я пойду! – шагнул вперед Долл. – От меня в предстоящем бою толку будет мало, а к пси-фону я устойчив, я же радарами занимался, так что иммунитет есть. От нас что требуется – заманить их за собой? Я как раз подхожу.

– Макс, у тебя же нога… – начал было Серый, но Макс отмахнулся:

– Нога нормально, отходит. Пока обезболивающее работает, бежать смогу.

– Кинем жребий? – усмехнулся Крюк, глядя Максу в глаза. Безусловно, в плане имелась одна маленькая загвоздка – пробежать двадцать метров под прицельным огнем автоматов и пулеметов сектантов дело совсем не простое, а даже наоборот, почти безнадежное. Это на словах все просто – «под прикрытием завесы из дымовых гранат», а на деле – адепты махом сообразят, что к чему, и, надев ПНВ, откроют шквальный огонь. Шансов добежать до спасительной лестницы с гулькин нос.

Макс это тоже понимал, но, с другой стороны, если провалится самый первый этап операции и беглецы не дойдут до лестницы, то у оставшихся тоже не будет шансов на спасение.

– Считай, что жребий уже бросили, – сказал Макс. – Пусть это будет моей платой за твою почти бескорыстную помощь. К тому же кто-то должен сидеть за компьютером, а у тебя это неплохо получается.

3. Без права на ошибку

– Так, смотрите внимательно. – Крюк усиленно работал глазками миниатюрных камер, расставленных в разгрузочной. – Выбегаете, бежите направо и вверх по лестнице. Пока они поймут, в чем дело, и включат ПНВ, у вас будет секунды три-четыре, а может, и больше. Слева, скорее всего, сидит боец, которого не видно с камер, его придется мочить тебе, Макс. Выбегаешь и даешь очередь налево, а потом беги не оглядываясь. Если что, Серый туда добавит из подствольника. Ваша задача подняться на верхний этаж и добежать до лестницы, ведущей к виварию. Дверь я открою. На третьем этаже будет еще один боец, вот он, – на экране появилось размытое изображение сектанта в экзоскелете, вооруженного «гауссом», – его надо валить до того, как он включит ПНВ, иначе он вас, как в тире, расстреляет. Долл, ты будешь бежать чуть впереди, тебе придется кидать дымовуху на третий этаж, как раз туда, где стоит чел с «гауссом», понял? И сразу стреляй, Макс сзади добавит. «Гаусс» бьет сильно, но скорострельность у него низкая, так что у твоего противника будет только одна попытка, и двигается он в экзоскелете медленнее, чем вы, так что шанс есть.

Недалеко от выхода на лестничную клетку стоят два металлических ящика с каким-то хламом, когда будете пробегать здесь, пригнитесь, пусть стреляют по коробкам, вас через них не достанет. И не жалейте дымовух, в них наше спасение. И еще, вот, возьми «огненную сферу», – Крюк отстегнул от подсумка один из контейнеров и протянул Максу. – Ты знаешь, что с ним делать.

Времени на подготовку к прорыву было крайне мало, поэтому особо тянуть не стали. Крюк вместе с Птицей подготовили отвлекающий маневр к выполнению, а Макс и Долл встали около выхода из помещения, приготовившись к рывку. Одиннадцать бойцов «братства» просматривались в камеры наблюдения, которыми был накрыт разгрузочный зал, а вот последний боец укрывался где-то в недоступном для обзора месте. Он-то и представлял наибольшую опасность, поскольку «слепых» зон в зале было предостаточно. Более того, он мог быть как раз слева, на том самом балконе, по которому предстояло пробежать Максу и Доллу, – тогда они попадали в зону видимости сектанта – ему и целиться не придется, даст очередь поперек дороги, и все. Но приходилось идти на риск. Бойцы «братства» грамотно рассредоточились по периметру зала, перекрыв все три этажа балконов с разных сторон. Они были готовы открыть огонь в любом направлении и держали на прицеле все подходы. Сейчас, когда сектанты оказались заблокированы в большом помещении, пробиваться куда-либо было бессмысленно, у них не было ни карты подземных строений, ни знаний, способных вывести к цели. Может быть, беглецы их даже несильно интересовали, гораздо меньше, чем сами катакомбы под бывшим заводом, но, зная «братство», легко догадаться, что, когда сектанты дождутся подкрепления, они обыщут каждую комнатку и каждый закуток, пробьют любую дверь, чего бы им это ни стоило, и отыщут всех, кого можно отыскать.

Открытие больших ворот, соединявших разгрузочную с большим залом, в котором находился грузовой лифт, действительно привлекло внимание сектантов, как и полагал Крюк. Все они, за исключением одного и, может быть, еще одного, невидимого, бойца, повернулись спиной к тому самому выходу, из которого должны были появиться Макс и Долл. Более того, с глухим свистом из трубы пошла смесь газа и пара, заволакивая расположенную там огневую точку. Разглядеть ее сектанты не успели, но о том, что она там есть, они догадались, поэтому один из них быстро предпринял превентивные меры, послав в область пулемета гранату из подствольника. А дальше все закрутилось со скоростью, которую вряд ли способен воспринять человеческий мозг. Крюк нажал на соответствующую клавишу, открывая дверь и притаившихся за ней Макса и Долла. Две дымовые гранаты разрезали воздух, заполняя балконы густым дымом, а Серый и Санитар с надетыми заранее на глаза приборами ночного видения открыли огонь по противнику.

Один из сектантов, находившихся на нижнем этаже и доступных зрению сквозь завесу, отлетел назад и, ударившись о кар, за которым он прятался, скатился на пол, еще один выронил «гаусс», хоть и остался стоять на ногах. Остальные быстро приняли новые правила игры и, развернувшись, открыли огонь по открывшемуся коридору. Макс и Долл за это время успели выскочить в узкое пространство балкона. Макс сразу же открыл огонь в левое от себя крыло, где должен был располагаться последний, не засеченный камерами боец «братства», и, выпустив очередь, побежал к цели, как и было задумано. Сразу после этого Серый сделал шаг вперед и, выглянув из-за угла, послал в том же направлении гранату из подствольника. Еще один боец «братства» свалился замертво.

Долл тем временем сделал хороший рывок и преодолел почти половину дистанции, так и оставшись не замеченным противником. На краю дымовой завесы он вынул чеку из следующей дымовой гранаты и бросил ее на третий этаж.

Но сектанты тоже не дремали. Пули, выпущенные ими наугад, со свистом врезались в закрывающуюся дверь центра управления, оставив на ней глубокие вмятины, но не причинив никакого вреда укрывшимся за ней старателям. Выстрелов со стороны лифта не последовало, и «братья Зоны» поняли, что весь этот театр, учиненный с той стороны – это не более чем отвлекающий маневр, и уже через долю секунды ход старателей был ими распознан.

Крюк с сожалением отметил, что боец с «гауссом» на третьем этаже успел поднять к шлему руку, а значит, он сообразил включить ПНВ, и теперь преимущество Долла и Макса потеряно. В приборы ночного видения, которые сектанты хоть и с опозданием, активировали, им удалось различить в дымном облаке две прорывающиеся по балкону фигуры и моментально среагировать на это массированным огнем и передислокацией отряда. Беглецы находились в пределах видимости четверых адептов, двое из которых были вооружены «гауссами», а один тяжелым ручным пулеметом, остальные же ринулись в погоню, пытаясь перерезать беглецам путь. Долл к этому времени преодолел три четверти пути и уже был готов ворваться в открытую для него дверь, а вот Макс, притормозивший из-за перестрелки на выходе, оказался слишком далеко от заветной двери, чтобы добраться до нее на одном дыхании. Поэтому он резко кувыркнулся назад, уходя от пуль, предупреждающих его прежнее движение. Свинцовые осы со свистом плюхнулись рядом, высекая искры из металлических решеток и давая понять, что дальше ход закрыт.

Доллу пришлось не легче: снаряд от «гаусса» разорвал металлический столб, на котором покоилось перекрытие перил, а пулеметная очередь прочертила линию прямо над его головой – Долла спасло только то, что хорошо прицелиться боец «братства» не сумел из-за тяжести и неповоротливости орудия, а последующие выстрелы потеряли меткость из-за отдачи.

Долл выпрыгнул на лестницу, но передохнуть ему не удалось – он скорее почувствовал, чем увидел, как рядом волчком завертелось что-то полукруглое, отлетев от стены прямо к его ногам.

Макс меж тем застрял в пяти метрах от двери и укрылся за небольшим металлическим ящиком, оказавшимся здесь очень кстати. Но теперь его планомерно обходили бойцы «братства», чтобы расстрелять почти в упор, а на лестничной клетке, ведущей в лаборатории, дождавшись своего часа, взорвалась граната.

Все события, начиная с открытия дверей между разгрузочной и лифтовым залом, уложились за десять с небольшим секунд, наполненных грохотом взрывов и свистом пуль, поэтому в те мгновения, когда стрельба и разрывы гранат смолкли, тишина показалась оглушающей. Макс сидел между двумя стальными ящиками, до спасительного коридора оставалось каких-то пять метров, но в его ситуации это было непозволительно много. Он даже слышал, как подкрадывается снизу фигура в черном старательском комбинезоне, вооруженная «гауссом», но ему было не развернуться в тесном пространстве между коробками, а вывалиться из укрытия означало подставиться под пули пулеметчика, обходившего его позицию по балкону.

Дым, выпущенный из дымовой гранаты, постепенно рассеивался, поэтому Макс не стал облегчать противнику задачу и бросил еще одну дымовуху, последнюю, а затем достал из контейнера «огненную сферу». Эти артефакты, рождаемые аномалией «печка», находят относительно часто, поэтому стоят они не особенно дорого. На вид это плотный теплый комок оранжевого цвета. Скорлупа артефакта не является монолитной, а состоит из нескольких более мелких «листьев» – пластин, соединенных между собой. В местах соединения пластин сквозь скорлупу из спекшейся животной органики проглядывают мутные потоки жидкой лавы, горячей, как раскаленный металл. Скорлупа «огненной сферы» тонкая, но прочная, как броня, и поэтому даже прямое попадание пули из автомата не причиняет артефакту вреда, этим и пользуются старатели, когда нужно достать его из недоступного места рядом с породившей артефакт аномалией. Но в то же время на его поверхности существуют уязвимые места – места сочленения пластин, тонкие швы, которые при желании можно расшевелить.

При подготовке к прорыву Макс лезвием ножа вошел в каждое сочленение и легкими короткими движениями надсек их по всему периметру. Здесь было очень важно не переборщить, потому что стоит только углубиться чуть больше положенного, как лава устремится в проделанное отверстие и сожжет все на своем пути. Но и перестраховываться тоже было нельзя, иначе в нужный момент артефакт не сработает так, как должен. Во время подготовки к прорыву Макс справился с этой ювелирной работой за шесть минут, и теперь ему предстояло проверить ее качество.

Размахнувшись, он со всей силы ударил артефактом о стену как раз посередине между ящиками, ставшими для него защитой и выходом на лестницу. «Огненная сфера» с треском раскололась по заранее прорезанным швам на несколько более мелких кусочков, и раскаленная лава брызнула во все стороны, поднимая температуру вокруг на сотни градусов. В первые секунды горячая жидкость бурлила, расплавляя металл балкона и обжигая краску на стене, а потом тяжело закапала вниз сквозь прорехи пола.

Теперь на фоне горячего облака, образованного разлившейся лавой, разглядеть Макса через ПНВ стало невозможно. Внизу сектант, матерясь, отскочил от падающих на него смертельно горячих капель, напрочь забыв о спрятавшемся противнике. Максу осталось всего лишь преодолеть балкон и оказаться на лестничной клетке так, чтобы никто из адептов «братства» его не подстрелил по пути. В этом плане наибольшую опасность представлял боец, который обходил Макса по балкону третьего этажа. Макс теперь тоже как бы ослеп, однако он прекрасно понимал, в какую точку выходил пулеметчик, и бросил в эту область сначала РГД-5, а после и оборонительную гранату «Ф-1». Уверенности, что оные достигнут цели и убьют врага, у Макса не было, но в том, что пулеметчик попытается укрыться от них, сомневаться не приходилось. Как только гранаты сделали свое дело, дважды нарушив тишину грохотом, Макс со всех ног бросился к лестнице.

Оставшиеся в кабине управления старатели, столпившись у мониторов, наблюдали за происходящим. Макса не было видно из-за дыма, а приборами ночного видения камеры оборудованы не были. Приходилось считывать ситуацию по перемещениям сектантов, которые брали облако дыма в тиски с двух сторон. Они не хуже Макса понимали, что путь к спасению у него лежит только в одном направлении – туда, куда он и стремился изначально, к лестнице. Пробежать пятнадцать метров назад под обстрелом ему не удастся, а вот проскочить пять метров вперед вполне реально. Поэтому один из них, с пулеметом в руках, вышел на балкон третьего этажа и, находясь в двадцати пяти метрах от Макса, взял всю ширину балкона под прицел. Через ПНВ он все прекрасно видел сквозь дымовую завесу и ждал, когда Макс высунется.

Сначала из-за укрытия полетела граната, со звоном округлый металлический объект проскакал вдоль балкона как раз к ногам пулеметчика, облаченного в экзоскелет, прочную защиту, делающую, однако, своего хозяина менее мобильным. Все, что удалось сделать бойцу «братства», это отскочить чуть назад, чтобы получить как можно меньше осколков. К счастью для него, граната оказалась не оборонительной «Ф-1», а всего лишь РГД-5 с малым диаметром поражения, и защитный костюм сгладил основные последствия взрыва. Одновременно со взрывом гранаты, недалеко от того места, где засел Макс, хлопнулась о стену оранжевая сфера, заливая пространство вокруг горячим паром. Спустя еще секунду около пулеметчика хлопнуло еще раз, на этот раз куда громче и эффективнее, теперь это была «Ф-1», и осколков от нее было куда больше, чем от предыдущей. Сразу три ствола бойцов «братства» открыли шквальный огонь по верхнему балкону в надежде помешать Максу достичь цели, но пулемет подорванного гранатами сектанта в экзоскелете в этом уже не участвовал. Сектант, несмотря на обширные повреждения брони, остался жив и даже удержался на ногах, но его главное орудие – тяжелый ручной пулемет – выпало из его рук и улетело вниз, на пол первого этажа. Начало движения Макса никто из наблюдателей в комнате управления не увидел, скорее всего, Макс просто переждал первый залп и, дождавшись, когда сектанты начнут перезаряжать оружие, сделал рывок. Во всяком случае, когда залп «гаусса» снизу разнес железные решетки пола аккурат между ящиками, Макса там уже не было, он появился спустя секунду на лестнице, ведущей в лаборатории. Сюда тоже наволокло дыма, но Крюк и его команда отчетливо разглядели ворвавшуюся на лестницу фигуру Макса. Теперь Макс увидел то, что уже минуту наблюдали его товарищи: тело Долла лежало в самом низу лестничного пролета, разорванная осколком нога вывернута, а под головой – огромная лужа крови. Долл был еще жив и даже, кажется, находился в сознании, его пальцы судорожно скребли бетонное покрытие пола…

Как только сектанты поймут, что Макс все-таки проскочил, они тут же бросятся в погоню, в этом сомневаться не приходилось, однако, судя по тому, что пули со свистом продолжали впиваться в стену над балконом, бойцы «братства» еще не потеряли надежду накрыть беглеца на месте. Это дало Максу возможность перевести дух и осмотреть тело Долла. Судя по бордовому озеру около его головы, ученый потерял очень много крови, что наводило на мысль о том, что ранение на ноге не единственное. Подозрения подтвердились, когда Макс перевернул его тело: на груди Долла зияли два крупных отверстия. Долл умирал, умирал на этот раз навсегда.

Насторожило Макса то, что плотность выстрелов в разгрузочном зале пошла на убыль, – похоже, сектанты решили проверить результативность своего огня, и она их, понятное дело, не порадует, а, наоборот, скорее всего, разозлит, а это не сулило Максу ничего хорошего. Он уже нацелил на голову Долла ствол своего автомата, чтобы облегчить его мучения, но выстрелить не успел. Сначала громыхнуло сверху, Макса качнуло взрывной волной – слава богу, сектант, запустивший гранату из своего подствольника, находился где-то внизу, и снаряд вошел в узкий коридор под неудобным углом, поэтому все осколки ушли в стены. Макс оказался укрытым от них нависающей плитой верхней лестничной площадки, но взорвавшийся в замкнутом пространстве заряд сильно ударил по ушам, на мгновение погрузив Макса в легкий акустический нокдаун.

Очнулся он, как ни странно, от второго взрыва, который прогремел уже значительно ближе, и, если бы Макс не свалился вниз от первого потрясения, осколки второго снаряда непременно достали бы его. Возвращаться и облегчать участь Долла старатель уже не собирался – его, скорее всего, накрыло волной второго взрыва, так что теперь ему оставалось только пожелать, чтобы бетон в подвале заброшенной армейской лаборатории был ему пухом. Долл погиб, пожертвовав жизнью ради своих товарищей, и от Макса требовалось, чтобы его смерть не пропала даром. Он уже слышал, как ступают по разгромленному балкону бойцы самой мощной в Зоне группировки, вступать с ними в бой на лестнице – это все равно что убить себя самому: сектанты элементарно забросают его гранатами, да и не входило подобное противостояние в план, придуманный старателями. На подкашивающихся ногах Макс побежал вниз, теперь в его задачи входило заманить врага как можно глубже в лаборатории, где их будет ожидать интересный сюрприз.

Как только четверо адептов «братства», собравшихся в погоню за Максом, оказались на лестнице, Крюк устроил очередное аварийное закрывание дверей, но фокус не удался. Разрушенный плотной стрельбой из оружия разного калибра косяк не позволил двери, отделяющей лестницу от разгрузочного зала, выехать на положенное ей место и захлопнуть за спинами сектантов ловушку. Те, кстати, быстро сообразили, в чем дело, и для верности уложили в проем широкий обломок от балконного пола, развороченного «гауссом». Ловушки не получилось, это следовало признать, однако осознание того факта, что старатели хотели их запереть, никак не отразилось на желании сектантов догнать Макса. Обеспечив себе пути к отступлению, они все той же командой в четыре ствола – «гаусс», пулемет и две штурмовые винтовки с подствольниками – стали медленно спускаться вниз. У Макса, более-менее познакомившегося с расположением комнат и обстановкой в них, спуск должен был получиться более быстрым, но передвижению мешала контузия, полученная минутами раньше. А ведь в конце лабораторного комплекса ему предстояло еще пройти через клетки с запертыми контроллерами, которые хоть и были не так сильны, все же могли пробить своим пси-полем потревоженный разум человека. Прежде чем войти в этот зал, следовало отсидеться где-нибудь в укромном местечке, пока голова не вернется в нормальное состояние.

Макс отчетливо услышал, как сектанты спускаются вслед за ним, в сущности, его фора была не так велика, как хотелось бы. Первое лабораторное помещение было завалено всякого рода барахлом. На столе, с которого свисал на шнуре старинный телефон, валялись канцелярские принадлежности, выпавшие из высоких пеналов. По штатному расписанию здесь когда-то сидел дежурный умник или солдат, при выпадении кристалла превратившийся в зомби, и, видимо, это он устроил на столе форменный беспорядок, когда с уже выжженными мозгами пытался продолжить выполнение своих обязанностей. Несколько деревянных ящиков, валявшихся на полу, вероятно, были сначала аккуратно сложены у стены, но проходившая здесь армия вырвавшегося на свободу контроллера расшвыряла их.

В следующей комнате, в противовес предыдущей, царила идеальная чистота. Нарушали ее разве что брошенные на пол разорванный белый халат и папки с авторучками. По сути, это помещение представляло собой коридор шириной в четыре метра, вдоль которого по обе стороны высились толстостенные строения, в которых пребывали в заточении семьи злобных карликов-телекинетиков, способных силой взгляда разломать почти любой материальный объект. За всем, что происходило внутри клеток, умники наблюдали через экраны, расположенные над отсеками, они до сих пор находились в рабочем состоянии. Мельком бросив взгляд на экран, Макс увидел, как в одной из каморок здоровенный телекин силой мысли колотит о стену собаку, не слепую тварь, а самую обычную дворнягу, которую умники не пожалели для эксперимента над телекинетическим разумом. В виварии, должно быть, до черта таких псов, много лет назад их могли доставлять для умников из-за периметра, надо же было чем-то кормить пленных человекоподобных мутантов.

Макс почти миновал коридор, когда сзади показалась фигура в сером комбинезоне «братства Зоны» и пустила вслед убегающему старателю очередь. Пули наполнили коридор грохотом, но цели не достигли, в самый последний момент Макс юркнул в открытую дверь в конце коридора.

Дальше дело было за Крюком. Несмотря на то что сектанты оказались смекалистыми парнями и, войдя в коридор с клетками карликов, догадались заклинить проем двери столом, чтобы не дать отрезать себе путь к отступлению, они слишком поздно обратили внимание на мониторы. Первый из сектантов был так увлечен погоней за Максом, что, не опасаясь подвоха, бежал за ним до самого выхода из помещения. Дверь захлопнулась перед самым его носом, парень только сумел выстрелить в проем, но там, понятное дело, никого уже не было. Заклинить дверь автоматом он тоже не успел и, оказавшись у перегородки, со злостью стукнул по ней ногой.

– Череп! – позвал он напарника с «гауссом», желая применить для вскрытия двери уже проверенную тактику.

Но те трое адептов, что остались позади, его уже не слушали. Они смотрели на экраны мониторов, и до каждого из них начинало доходить, для чего их заманили на эту территорию.

– Быстрее давай! – повторил сектант у двери, но его перебил грозный окрик товарища: «Назад!»

Но было поздно. Со свистом отворилось сразу шесть дверей, из которых на людей удивленно уставились тридцать пар глаз, злобных глаз телекинов, которых не кормили уже, по меньшей мере, двое суток.

– Отходим! – раздалась очередная команда, вслед за которой заговорили автоматы. Несколько карликов не смогли сделать даже шага, залп из четырех стволов нанес удар по противнику, в разные стороны полетели лохмотья поверженного отца семейства, рядом легла крупная карлица с неправдоподобно большой головой, врассыпную бросились перепуганные малыши, однако такой урон понесла только ближайшая к отставшим сектантам группа монстров. Забредший в самый дальний угол боец оказался обречен: одна из дверей открылась прямо перед ним, и сразу шесть тварей бросилось на него. Ближе всех к нему оказалась самка, стрелой кинувшаяся на добычу, сектант успел нажать на курок, но глава семейства уже уставился тяжелым взглядом на оружие человека, и оно медленно качнулось вверх. Этого хватило, чтобы очередь из «Вала» ушла в потолок, не зацепив самку, а спустя полсекунды карлица сбила с ног жертву и вцепилась острыми зубами ей в плечо. Следом в голову бедолаги прилетела металлическая чашка из клетки, легкая, но запущенная с такой силой, что сектант потерял всякую способность к сопротивлению. В защитном костюме, который прекрасно бережет от пуль, нашлось тем не менее достаточно слабых мест, и полдюжины изголодавшихся мутантов легко их отыскали, превратив бойца в кусок мяса.

Чуть позади твари так же теснили противника. «Гаусс» хорош, когда перед тобой враг в тяжелом защитном комбинезоне и его можно разорвать одним-единственным точным выстрелом, гораздо хуже, когда тебе противостоит тридцать разъяренных тварей, уязвимых, но быстрых и кровожадных. Кроме того, у «гаусса» есть один недостаток, который в таких случаях имеет определяющее значение, – он слишком медленно накапливает энергию для последующего выстрела, поэтому боец с «гауссом» после первого залпа превратился практически в безоружного человека. Тяжелое и страшно дорогое оружие пришлось бросить и достать из кармана на бедре уэспэшку, пистолет, надежное и качественное немецкое оружие ближнего боя, которое, однако, в данной ситуации тоже было не слишком удобным. Единственным хладнокровным стрелком оказался пулеметчик, его оружие работало бесперебойно, но крупнокалиберный ствол был слишком громоздок, чтобы в замкнутом пространстве успевать за мечущимися в прицеле тварями, да и тяжелый экзоскелет несколько сковывал движение.

Автомат третьего бойца умолк довольно быстро, магазин «Вала» рассчитан всего на двадцать патронов, пришлось тратить время на перезарядку – несколько секунд, но этого хватило, чтобы потерять инициативу. Пока сектанты расстреливали ближайшую к ним семью карликов, остальные сумели перегруппироваться и взять противника в полукруг. Пулеметчик махнул рукой, отдавая приказ товарищам отходить, а сам, присев на колено, принялся прикрывать отход. Беда пришла, откуда не ждали. Находящийся позади всех телекин ловко поднял в воздух мертвое тело сородича и с силой обрушил его на пулеметчика, тот повалился набок и вместо мутантов обильно расстрелял потолок. Несколько тварей, сообразив, откуда им ждать самых больших неприятностей, одним ментальным рывком потянули его оружие вверх. Сектант всей силой рычагов экзоскелета вцепился в орудие и вместе с ним поднялся в воздух. Оказавшийся у самого выхода на лестницу боец – теперь ему оставалось только перескочить через запиравший проход стол – дал длинную очередь по толпе тварей, и кинетическая сила, поднимавшая пулеметчика, ослабла на две единицы, но перезарядить оружие во второй раз автоматчик уже не успел.

Толстый карлик, обладавший наибольшей телекинетической силой, взяв на себя роль лидера, рывком вынул из прохода стол и столкнул автоматчика с места. Вслед за этим с гулким шипением створка двери, с подачи наблюдавшего за происходящим Крюка, закрыла выход из помещения, отрезая остаткам отряда пути к отступлению.

Поняв, что вырвать пулемет из железных рук экзоскелета не получится, твари сменили тактику. Несколько особей по-прежнему тянули тяжелое оружие вверх, но теперь сектант касался ногами пола, а освободившиеся мутанты обрушили свой гнев на оставшихся врагов.

Тем временем количество мутантов уменьшилось еще на две особи – бойцу «братства» удалось сделать два точных выстрела из УСП, но эти выстрелы оказались последними в его жизни. Толстый карлик подцепил с пола «гаусс» и запустил его в голову человека. Дуло прошило ткань шлема чуть в стороне от защитной пластины, вошло в область виска и проломило кость.

К тому моменту, когда пулеметчик решил уступить и бросить свое главное оружие, он уже остался один – последний его товарищ лежал придавленный столом и телекинетической силой нескольких мутантов. Боец делал тщетные попытки встать, но стол лишь слегка подрагивал над его телом.

Оставшись без оружия, пулеметчик огляделся. Карлики очень грамотно разбили отряд сектантов на части и уничтожают их по отдельности: либо подопытные телекины были на голову умнее свободных карликов Зоны, либо… Догадка пришла одновременно с подтверждением истины – легкое дуновение ветерка зацепило мозг, перед глазами поплыла пелена, мысли натолкнулись на вязкую стену, превратились в тяжелый кисель, столкнуть который с места требовало огромных усилий. Сопротивляясь ментальному удару, сектант сделал шаг назад, потом собрал волю в кулак и шагнул еще раз. Невидимая нить потянула его обратно, зазвенела в ушах, как струна, секунду противостояние висело на волоске, не давая одной из сторон победить, а затем с гулким треском нить оборвалась, и голова адепта мгновенно вернула себе возможность соображать. Застывшие было на месте карлики ожили, на лица вернулся хищный оскал, твари заскребли длинными руками по полу.

– Большой! – позвал сектант. – Большой, давай поговорим!

Контроллер не ответил.

Когда Макс нырнул в узкий коридор и дверь за ним закрылась, он позволил себе немного отдышаться. Теперь ему предстояло пройти мимо дальней лаборатории, где, согласно плану, содержались контроллеры.

В общем-то зал с последним заключенным псиоником он мог и миновать, проследовав дальше все тем же коридором, но этот момент они с Крюком обсудили еще до начала операции. Тридцать карликов не такая уж большая армия, чтобы расправиться с дюжиной хорошо вооруженных сектантов. Армии нужен хороший предводитель, и на эту роль решено было назначить контроллера.

Макс осмотрелся: дальняя клетка была распахнута настежь, именно оттуда вышел на свободу первый контроллер. В общем, у умников все было рассчитано правильно: толстые стены и ограда из «диких ежей» вполне сносно защищали людей от воздействия мутантов, но все изменилось в момент выпадения кристалла. Волна темпорального контура прошила материю насквозь, ограничивая собственное пространство от всего остального мира, и волна эта абсолютно по-разному отразилась на людях и мутантах Зоны. Люди не смогли пережить мощной атаки аномальной энергии и превратились в полумертвых зомби, в то время как контроллеры получили новый заряд активности и увеличили свои ментальные способности.

Стеллажи с «дикими ежами» около второй клетки были повалены, а колючие артефакты раскатились по всему залу. Скорее всего, один из лаборантов, превратившись в зомби, неуклюже задел стойки с защитными артефактами и, уронив их, ослабил защитное поле, в результате чего контроллер смог подчинить зомбяка своей воле и заставил его открыть клетку. Оказавшись на свободе, псионик прошел по коридору и залу разгрузки, собирая по пути на ментальный поводок всех встречных зомби, и, в конце концов, поднявшись по лестнице около лифта, выбрался на площадь. Именно там с ним и столкнулась группа старателей несколько часов назад.

Ближняя клетка была герметично заперта, стеллажи с двадцатисантиметровыми фарфоровыми чашечками, в которых, слегка подрагивая, лежало порядка сорока «диких ежей», окружали клетку плотным кольцом, создавая слабое, но все-таки действенное поле.

Осмотр Макс проводил одновременно с запланированной работой – в двадцать четыре контейнера ему предстояло уложить двадцать четыре «диких ежа». Эти артефакты должны были уберечь Макса от попытки контроллера достать его своим полем, когда он окажется на свободе, и защитить от радиации в комнате с излучателем. Максу приходилось туго, потому что эту работу они должны были выполнить вместе с Доллом, который теперь уже не мог никому помочь. Чтобы ускорить процесс, Макс наполнил только десять контейнеров, после чего схватил один из вертикальных стеллажей около второй клетки и, прикрываясь им, как щитом, стал отступать к коридору, который вел к мощной рентгеновской установке. Нужно было поторапливаться, потому что за стеной отчетливо слышались выстрелы, Крюк уже обрушил на сектантов атаку внезапно освободившихся карликов. Мутантам нужен был предводитель.

Волоча за собой стеллаж, Макс наконец добрался до двери со знаком «Осторожно! Высокая радиация!». Датчик запищал уже около входа, надежда была лишь на то, что «дикие ежи» выполнят свою работу и поглотят большую часть излучения. В итоге в арсенале Макса набралось двадцать три артефакта, почти столько, сколько и планировалось, и он, вколов в руку заранее приготовленный антирадий и распределив открытые контейнеры с артефактами по всему телу, шагнул внутрь.

Работавшие в свое время в лаборатории ученые не отличались чувством юмора: подопечным контроллерам для удобства они присвоили имена, согласно номерам клеток, – сорок семь и сорок восемь. Первый был вдвое сильнее своего собрата, и именно на нем концентрировалось внимание умников, пытавшихся разгадать тайну мозга псиоников. Ежедневно его подвергали десяткам процедур, за полгода люди более ста раз вводили его в состояние наркоза и пунктировали его черепную коробку, вживляя различные микрочипы и вводя сильнодействующие препараты. Работы шли полным ходом, пока в один из дней Зона не отомстила его обидчикам: после мощного аномального выброса подопытный вдруг обнаружил, что чувствует ослабленное ментальное поле одного из мучителей, и выбрался наружу.

И вот теперь оказаться на свободе предстояло «сорок восьмому». Предчувствие внезапного освобождения пришло чуть меньше часа назад, задолго до того, как он ощутил присутствие рядом с клеткой человека. Он улавливал исходящие от человека мысли, но сквозь толстую пелену не мог ухватить и подчинить себе его волю, этого и не требовалось, потому что предчувствие долгожданной свободы не исчезало, а становилось только ближе. Вскоре человек пропал из зоны видимости, зато защитная стена стала тоньше, в голове забрезжили какие-то тени, мечущиеся среди вспышек смертоносного огня, мутант замер, пытаясь поймать контроль. И вдруг все изменилось, как будто кто-то смял закрывавшую глаза пелену, разбил темные очки, не дававшие увидеть цветной мир широко раскрытыми глазами, и оставалось только протянуть руку и забрать то, что тебе принадлежит.

Два десятка маленьких агрессивных сознаний были взяты под контроль одним движением мысли, они хоть и были отделены стеной, оказались слишком слабы, чтобы сопротивляться. Зато где-то сзади и впереди виднелись два более сильных и опытных противника, растерзать их волю одним махом не получалось. Тот человек, что был сзади, уходил, кроме того, от него не веяло агрессией и он не пытался причинить боль игрушкам. А тот, кто был более опасен, находился впереди. Тонкая стрела пронзила стену, зрение одного из подопечных мутантов превратилось в зрение контроллера, и перед глазами возникла настоящая баталия: пулеметчик пытался разнести в клочья карликов, причиняя им боль, еще двое врагов стояли позади и помогали человеку в толстой броне.

«Ага, – мелькнуло в голове контроллера, – это надо делать не так». Спустя минуту из трех врагов живы были только двое, при этом один не мог подняться, а второй стоял, со страхом глядя в лицо победителю. Контроллер попытался посмотреть в лицо человека и поймать его в сеть, но тот отбил атаку – оказалось, что через глаза игрушки можно только смотреть, брать людей под контроль через них так же сложно, как и через стену. Ну, это дело поправимое.

– Большой! – позвал человек. – Большой, давай поговорим!

Воевать контроллеру очень понравилось, особенно понравилось побеждать, и еще когда человек вот так, со страхом, смотрит в твое лицо. Пусть даже не в твое, а в лицо карлика, но видит именно твой взгляд.

Боец «братства» Костя Ред наконец понял, в ком из карликов «живет» контроллер: это был тот самый толстяк, который пробил Черепу голову его же собственным «гауссом» и придавил Морвелиуса столом. А еще говорят, что контроллеры могут смотреть чужими глазами только через зомби. Выходит, врут. Вот только поведать об этом Ред уже никому не сможет.

– Большой, я твой друг! – крикнул человек. – Мы с тобой служим одной цели, величию и победе «обелиска» над всем миром! Мы – друзья! Враги – они! Тот, что убежал!

«ОНИ МЕНЯ ОСВОБОДИЛИ», – пронеслось в голове.

– Нет, они тебя использовали! – сказал Ред. – Они – враги, мы – друзья!

«ОНИ – ДРУЗЬЯ».

– Нет, они – враги! Поверь мне, Большой! Я отведу тебя к «Обелиску», он подтвердит.

«СКУЧНО!» – ответил Большой.

Карлики начали медленно приближаться, все, кроме того, в чьих глазах жил чужой. Умереть от зубов карликов было последней из смертей, которой хотел погибнуть Ред, – бесславно и мучительно. Еще меньше хотелось превратиться в зомби от взгляда в глаза контроллера: говорят, жертва в этом случае всегда откладывает в штаны то, что накопилось в результате процессов жизнедеятельности, так и ходят потом с полными штанами по Зоне. Почему-то очень не хотелось, чтобы кто-то говорил потом: «Видел Реда, весь в г…не, бесславно помер парняга».

Трясущимися руками сектант потянул из кармана «Беретту», но выстрелить не успел, чужая сила вывернула пистолет из руки.

«СКУЧНО!» – пронеслось в голове.

Тяжелый удар стиснул поверхность комбинезона на грудной клетке, вгоняя пластины в кожу, затрещали ребра, лопнули сосуды легочной ткани, кровь брызнула на стенки бронхов – это дюжина карликов, объединив свои телекинетические усилия, нанесла прицельный удар в одну точку. Ред взмахнул руками, отлетел назад и, стукнувшись головой о стену, потерял сознание.

В кабине управления царил небольшой хаос, там шла подготовка к прорыву в подземелье, чтобы уже оттуда выйти на просторы Зоны. Серый, Птица, Мэг и Санитар в последний раз проверяли оружие и распределяли роли, в то время как Крюк вел контроллера в нужном направлении. Это оказалось не так сложно, как ожидалось. Хозяина и кукол разделяла стена, и контроллер правильно понял, что чинить препятствий для воссоединения им никто не будет. Когда он подошел к двери, Крюк любезно открыл ему проход, и контроллер оказался в узком и длинном коридоре, из которого через еще один заблаговременно открытый выход он мог попасть в лабораторное помещение с находящимися в нем карликами. Крюка волновало лишь одно: чтобы контроллер не пошел вслед за Максом, который находился пока еще не очень далеко. Крюк не знал, что Макс уже достиг цели и, выломав решетку в систему вентиляции, продвигался по ней согласно ранее разработанному плану. Камеры наблюдения обрывались перед дверью в кабину с рентгеновским излучателем, не было их и в хозблоке за излучателем, из которого, собственно, и можно было попасть в вентиляционную шахту. Крюку оставалось только надеяться, что Макс успел отойти от контроллера на достаточное расстояние, чтобы тот его не зацепил.

Засидевшемуся в тесной каморке контроллеру не хватало пространства, поэтому он не стал надолго застревать в виварии. Лишь десять минут он отпустил изголодавшимся ведомым на поправку здоровья и пополнение сил, пока сам приводил двух оставшихся в живых бойцов «братства» в состояние полного подчинения, после чего направил армию вверх по лестнице. Впереди шли, выставив наизготовку пулемет и «гаусс», два бывших бойца «братства», чуть сзади семенили два десятка карликов, а сам «генерал» замыкал шествие.

Крюк следил по камерам за происходящим, в его задачу входило – выбрать наиболее благоприятный момент для появления на арене третьей стороны, то есть их пятерки. Сделать это надо было тогда, когда одна из сторон начнет брать верх, и выступить на стороне побежденных, чтобы как можно больше ослабить победителей.

Оставшиеся вшестером сектанты сменили тактику. Держать под прицелом весь погрузочный зал не было ни сил, ни надобности, поэтому адепты заняли стратегическую высоту, сосредоточившись вокруг выхода из рубки управления и спуска в виварий. Два бойца заняли место на площадке перед лестницей, один сосредоточился на зале, другой смотрел вниз. Они прекрасно слышали звуки выстрелов и крики мутантов внизу, но Смок приказал оставаться наверху, полагая, что четверо бойцов сами в состоянии решить проблему с тварями, а ослаблять и без того ставший немногочисленным отряд не стоило. Теперь боец «братства» держал лестницу под непрерывным наблюдением, ожидая увидеть внизу все что угодно.

На первом этаже разместился пулеметчик, он занял нишу между двумя погрузчиками в самом центре зала и был единственным, кто мог видеть весь периметр. Два бойца, включая командира отряда Смока, взяли в тиски выход из комнаты управления, расположившись по разные стороны от него, причем Смок занял такую позицию, что находился как раз над выходом с лестницы. Последний член отряда встал между вторым и третьим этажом, чтобы в случае необходимости либо подняться вверх и прикрыть товарищей огнем с удобной позиции, либо спуститься вниз и вступить вместе с ними в ближний бой.

Камеры на лестничной площадке работали исправно, поэтому Крюк прекрасно видел, как вышагивают впереди отряда нечисти два зомби. Их движения пока что мало отличались от движений живых людей, нервными и нечеткими они станут через несколько часов, когда процессы разложения затронут зоны мозга, отвечающие за мелкую моторику. Так что совсем неудивительно, что, когда Морвелиус и Ред мелькнули на площадке нижнего этажа, боец по прозвищу Чума, державший лестницу под прицелом, ничего не заподозрил, наоборот, он даже немного расслабился, увидев вместо злобных тварей своих собратьев по вере.

– Возвращаются, – сказал он стоявшему сзади Барракуде.

– Все нормально?

– Двое: Ред и Морвелиус. Остальных нет.

– Во имя «Обелиска», – ответствовал Барракуда.

Истинное положение вещей вскрылось, когда фигуры в комбинезонах «братства» поднялись еще на два пролета и повернулись к наблюдателю лицом. В лицах «братьев по вере» не было ничего живого – кукольные, бесцветные маски покойников. В самый последний момент Чума успел заметить движение на лестнице внизу, это спешили на помощь зомбякам ведомые контроллером карлики, а потом грянули выстрелы. Два зомби одновременно обрушили на стоявшего ближе к ним Чуму шквал огня из «гаусса» и пулемета, в долю секунды превратив его вместе с защитным костюмом в кучу чего-то грязного и неприятного на вид. Барракуду тоже успело зацепить рикошетом, но бронежилет сделал свое дело, и сектант, не получив ранения, отскочил с линии огня. Перед этим он выпустил в Морвелиуса длинную очередь, вдребезги разметав ему череп вместе с остатками мыслей, а когда оказался за стеной, выставил руку с автоматом в проем двери и шарахнул в сторону зомби из подствольника.

В оглушительном шуме перестрелки он не мог слышать, как шлепают по бетону ступенек босые ноги карликов, иначе обязательно послал бы вслед подствольной гранате парочку ручных, и тогда исход битвы был бы предрешен, но сектант решил сэкономить припасы, за что и поплатился.

В глазок камеры Крюк наблюдал, как адепты Зоны и зомби открыли встречный огонь, и те и другие не без успеха. Зомби с пулеметом в руках остался цел, но спустя секунду угодил под взорвавшуюся рядом гранату и упал. Два десятка карликов ловко перепрыгнули через трупы и рванули к выходу.

А дальше началось полное безумие: карлики рекой повалили из узкого прохода, заполняя балкон и зал. В первый момент показалось, что атака захлебнется: с пулемета, расположенного в центре зала, прекрасно простреливался выход с лестницы, и первые три телекина покатились по полу сразу же, как только показались в проеме, но спустя мгновение пулеметчику пришлось замолчать. Створка в комнату управления отъехала в сторону незаметно для сектантов, увлеченных боем с мутантами, поэтому Серый и Санитар без помех расстреляли пулеметчика, после чего Крюк вернул дверь на место, давая товарищам перевести дух и перезарядить оружие.

Потеряв пулеметчика, сектанты оказались в очень невыигрышном положении: Барракуда кое-как отбивался от трех мутантов, схватившихся с ним врукопашную, Смок и спустившийся с третьего этажа Корень с трудом удерживали наседавших тварей на балконе второго этажа, и только четвертый боец продолжал садить из «Грозы» по карликам без помех. Дело это было, однако, не из легких, поскольку телекины с огромной скоростью крутились возле других бойцов, пытаясь вцепиться острыми клыками в уязвимые места. Ему удалось сократить численность тварей еще на две единицы, после чего ствол автомата начало водить в стороны, а совсем рядом вверх поднялась тяжелая металлическая шестерня. От первого броска удалось увернуться, но настырный телекинетик подхватил шестерню снова и повторил попытку, железяка угодила в плечо, от боли сектант повалился на пол, но оружия не выпустил.

Бой шел с переменным успехом, и вполне могло так случиться, что твари и сектанты просто перебили бы друг друга, но в дело вмешался дополнительный фактор. Стоявший у монитора Крюк скомандовал общий сбор.

– Что там? – спросил Серый.

– К «братству» спешит помощь. Человек двадцать, а может, и больше. Подходят к лестнице около лифта.

– Заблокировать их нельзя?

– Уже заблокировал, но у них наверняка найдется пара взрыв-пакетов. Так что через пять минут они будут в помещении, раздолбят мутантов, и тогда уже нам отсюда не выбраться.

– Что делаем?

– Вступаем в бой. Только сейчас выберем, на чьей стороне.

Выходило, что сектанты все-таки берут верх: их осталось трое – одного из бойцов мутантам удалось-таки уложить, но остальные крошили карликов почем зря.

– Что ты делаешь? – в очередной раз удивился Серый: Крюк зачем-то полез под стол.

– Устанавливаю кумулятивный заряд, – как бы между прочим сказал Крюк. – Неизвестно, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до вентиляции. Если сектанты войдут сюда раньше, чем мы успеем это сделать, то они просто перекроют нам выходы и возьмут тепленькими.

– А может, лучше просто расстрелять мониторы?

– Тоже можно, но фугасом надежнее будет. Ставлю таймер на шесть минут, так что надо поторопиться.

Команда старателей быстро расположилась у выхода.

– Три, два, один! – отсчитал Крюк, давая сигнал к атаке.

Дверь отъехала в сторону, Серый и Санитар ударили очередями по остаткам отряда сектантов, а Крюк запустил гранату в лестничный проем, туда, где скрывался самый сильный из карликов.

Воевать было почти что не с кем: сектанты и мутанты изрядно покрошили друг друга, Серый и Санитар уложили последних бойцов «братства», те, наверное, и не поняли, откуда пришла смерть. Армия контроллера тоже прилично сократилась: в живых осталось всего три мутанта, включая того, что стоял на лестничной площадке, – Крюк не знал, достигла ли его граната цели, поэтому на всякий случай считал, что тот пока еще жив.

Два карлика, покачиваясь, шагали к людям. Шансов на победу у них не было, скорее всего, сейчас в них говорили разгоряченные сражением инстинкты, а не здравый смысл. Но Крюк предостерегающе поднял руку, давая понять, что стрелять сейчас не нужно.

– Эй, Большой! – громко позвал Крюк. – Давай поговорим!

Старатель сделал небольшую паузу, чтобы контроллер смог осознать его слова. Карлики как по команде остановились, значит, контроллер все слышит.

– Мы не хотим твоей смерти! Тебе нужна свобода, нам надо пройти! Там нас ждет друг! Мы все равно пройдем, но мы не хотим тебя убивать!

Очередная пауза. Если бы не поджимало время, то договориться с контроллером удалось бы наверняка, в этом Крюк был уверен, но бойцы «братства» вот-вот должны были появиться на арене, а его компании еще надо было успеть перебраться на лестничный проем, чтобы уйти из зала незаметно для сектантов.

– Большой, ты слышишь меня? Я говорю дело: дай нам пройти и иди на все четыре стороны! Иначе нам придется воевать, а у тебя осталось мало бойцов!

Оба бойца контроллера находились в прострации, что говорило об усиленных мыслительных процессах, протекавших в голове псионика, – обычное дело, когда контроллеру становится страшно, он всегда ослабляет поводок до минимума.

Крюк понимал, что счет идет на секунды, и еще неизвестно, что лучше: продолжать уговаривать контроллера или развязать с ним бой. В победе над мутантом он не сомневался, но на это может уйти слишком много времени, а как раз его в запасе не было.

Крюк уже дважды отсчитал по полминуты, которые он отвел контроллеру на раздумье, но ответа до сих пор не было. Стараясь не проявлять мысленных признаков агрессии, Крюк медленно начал поднимать автомат, время для переговоров подходило к концу, но карлики вдруг ожили и нехотя засеменили к лестнице. Похоже, переговоры прошли успешно, вот только не было бы поздно.

Крюку казалось, что он уже слышит тяжелую поступь бойцов «братства» по ступенькам ведущей сверху лестницы, хотя до нее было порядка ста метров и слышать шаги он, конечно же, не мог. Нервы были напряжены до предела: Крюк знал, что как только контроллер покажется в пределах видимости, то сразу попадет к нему на мушку, и если сектанты прибудут раньше, чем мутант отойдет на достаточное расстояние для того, чтобы люди смогли пройти, Крюк не задумываясь расстреляет его. Вот только думать об этом запрещалось: если контроллер почувствует хоть толику агрессии по отношению к себе, то забьется в самый дальний и темный угол, и тогда понадобится уйма времени, чтобы его оттуда выковырять.

Наконец-то в проеме двери показалась высокая тощая фигур.

– Не думайте о нем, – скомандовал Крюк, – пусть пройдет спокойно. И не смотрите ему в глаза.

Все, кроме Крюка, потупились, лишь искоса следя за передвижением мутанта. Тот тоже не смотрел на людей, понимая, что сейчас он слишком уязвим, чтобы проявлять какие-либо признаки агрессии.

Псионик уже спустился на второй этаж и зашагал дальше. Вот-вот путь к лабораториям будет открыт. Неуклюжие попытки высоченного контроллера укрыться за двумя карликами выглядели бы в другой ситуации просто смешными, но в данный момент смеяться было не ко времени. Сектанты и так дали Крюку и компании непозволительно большую фору, ему даже пришла в голову мысль, что, возможно, они и не полезут в подвал, но Зона тут же дала понять, что легкой жизни здесь не бывает.

В дальнем углу из мрака вылезли сразу три фигуры в легкоопознаваемых защитных костюмах и мгновенно взяли быка за рога. Один из бойцов «братства» вскинул снайперскую винтовку СВД, пытаясь поймать в перекрестье прицела кого-нибудь из беглецов, остальные бросились вперед, огибая препятствия. Крюк уже не следил за тем, как выскакивают один за другим сектанты, как они поднимают автоматы и «гауссы», он со всех ног бежал к спасительной двери, ведущей вниз, к выходу из подземелья. Рядом бежали Санитар и Серый, который еще и успевал тащить за собой отстающую Мэг, а Птица, несмотря на мелкие габариты и тяжелую ношу в виде добытого кристалла, чесал вперед так, что едва не проскочил мимо нужного прохода.

Пуля снайпера прошла в сантиметре от головы Серого, и только благодаря невысокому росту Мэг не зацепила ее. Санитар на ходу дал очередь в сторону стрелка, чтобы тот не чувствовал себя слишком комфортно, но снайпер не обратил на это никакого внимания. Следующим выстрелом он обязательно достал бы кого-нибудь из беглецов, но тут в дело вмешался контроллер.

При появлении хорошо вооруженных людей он понял, что его подставили и вместо того, чтобы подарить свободу, загнали в ловушку, из которой уже не было выхода. Контроллер забился в угол, прикрываясь телами двух карликов, и в первые мгновения ему удавалось остаться незамеченным, пока один из сектантов не побежал в обход и не столкнулся с ним лицом к лицу. С расстояния в пять метров контроллер легко выжал мозги бойца и заставил его стрелять по своим. Не ожидавшие ничего подобного сектанты ошарашенно заметались, а тот длинными очередями всаживал свинец в растерявшихся товарищей.

Первым пришел в себя снайпер и выстрелил в зомби из винтовки, пока тот перезаряжал свой «Кехлер-Кох». Пуля пробила пластину бронежилета и увязла во внутренностях мертвяка, но не сбила его с ног, а лишь немного качнула назад. Второй выстрел раздался одновременно с ответной очередью, на этот раз снайпер попал почти туда, куда целился, – мощная пробивная сила отсекла у зомби нижнюю челюсть и часть головы, а вот в третий раз выстрелить он уже не успел. Что-то сродни тяжелому удару накрыло пеленой глаза, заглушило звуки, затуманило сознание, снайперу захотелось бросить оружие и… нет, оружие бросать нельзя, палец сам лег на курок, ствол поднялся – стрелять, надо стрелять вон в того, который хочет убить хозяина. Снайпер выстрелил по своим.

Сбегая вниз по ступенькам, никто из старателей не мог видеть, как усиленный аномальной энергией заряд из «гаусса» ударил в гипертрофированную голову контроллера, разнося ее на тысячи мельчайших осколков. Черная кровь фонтаном окропила пол и стены, испуганно завизжали отпущенные хозяином карлики, но сойти с места им не дали – два точных выстрела уложили мутантов на месте. Затем прогремел взрыв, это перестала существовать комната управления. Пока все шло по плану.

Крюк бежал последним, по громкому эху выстрелов в зале было понятно, что фокус с контроллером был проделан не зря, значит, еще минуту-другую они у сектантов отыграли, теперь надо было грамотно ею воспользоваться.

– Серый, на входе в коридор надо сделать растяжку, – крикнул Крюк на ходу, – и сними со жмурика детектор.

Старые детекторы, добытые в «оружейке», никуда не годились. А в виварии лежали двое «братьев», мертвых, но с пригодными для работы наладонниками. Один Крюк собирался снять сам, второй оставил Серому.

– Санитар, разберешься с запором на двери в рентгене, там должен быть внутренний затвор, – продолжал командовать Крюк. – Мэг и Птица, валите насквозь через хозблок, ищите вход в вентиляцию и Макса. Когда найдете, убирайтесь как можно дальше, скоро в здании будет большой фейерверк, так что ждать, пока вы будете ползти со своими рюкзаками, некогда.

Около пустых клеток Крюк сорвал с мертвого сектанта ПКДА, нацепил его на руку взамен старинного детектора и двинулся дальше. Около двери в зал с излучателем счетчик Гейгера услужливо затрещал, Крюк глянул на показатель – многовато, но и не такое переживали, слава богу, в «химии» недостатка нет, по паре доз антирадия вся компашка приняла еще перед выходом из комнаты управления. Химия, конечно, есть химия, по печени не погладит, но это лучше, чем загнуться от лучевой болезни, когда до счастливого окончания операции останется пара шагов. Поэтому, наплевав на трескотню датчика, Крюк смело шагнул в помещение, где располагался главный инструмент по превращению человека в суперчеловека, пусть пока и с серьезными недостатками вроде таких, как у карликов и контроллеров.

Излучатель занимал почти половину комнаты и в момент формирования контура, слава Зоне, был отключен. Остальную часть помещения занимали извечные атрибуты любой уважающей себя лаборатории – мониторы, пульты, провода. В дальней стене имелись три двери, крайние вели в отделы с системой электроснабжения и вспомогательными установками, а центральная открывала проход в хозблок. В самом его конце, в комнате, обозначенной на карте как «моторная», открывалась большая вентиляционная труба, опоясывающая весь подвал по периметру и имеющая ответвления как к различным помещениям, так и на поверхность.

Средняя дверь была открыта, полчаса назад здесь прошел Макс, оставив за собой след из двух артефактов – слегка помятые «дикие ежи» недовольно подрагивали на полу.

– С запором все в порядке, – окликнул Крюка Санитар.

– Они идут! – забегая внутрь помещения, сказал Серый. Санитар уже начал приводить в движение механизм, запирающий дверь, но Крюк остановил его.

– Обожди! Растяжку поставил? – последний вопрос он адресовал Серому.

– Поставил.

– Тогда кинем им еще один подарочек. – Крюк вынул чеку из оборонительной гранаты «Ф-1» и, бросив ее к самому выходу из коридора, навалился на дверь вместе с Серым и Санитаром. Заглянувший в проем коридора сектант слишком поздно увидел скачущий по полу округлый предмет, чтобы увернуться, взрывная волна отбросила его назад, а несколько мелких осколков посекло тело.

Заперев дверь и проверив надежность замка, Крюк приступил к подготовке следующего сюрприза для врагов. Можно было не сомневаться, что тех не остановят никакие потери, эти на голову стукнутые парни во что бы то ни стало продолжат погоню, теряя бойцов, истекая кровью, но, покуда живы, будут пытаться уничтожить всех, кто ступил на их священную землю. Дверь задержит их минут на десять, не больше, чтобы снести ее к чертовой матери, понадобится всего-то с десяток выстрелов из «гаусса», а этого добра у сектантов хватает. В подтверждение его мыслей, спустя десять секунд в дверь с грохотом ударил первый заряд, оставив в ней дыру размером с теннисный мяч.

Но Крюк еще там, в комнате управления, отыскал систему самоуничтожения объекта «Х-8». Взломав кодовые замки, он подготовил ее к использованию и вывел «контроллер запуска» на компьютеры в этой комнате. Оставалось только сказать «да» программе и начать отсчет до локального Армагеддона, который разнесет к чертям все подземные лаборатории и обрушит пол здания наверху. Из беглого осмотра системы Крюк понял, что самоуничтожение произойдет в результате подрыва трех не слишком мощных, но все же ядерных зарядов. Так что в этот момент Крюку и всей честно́й компании следовало находиться как можно дальше от эпицентра предстоящей вакханалии.

Крюк не запускал таймер, ожидая отмашки Серого, тот должен был вернуться и доложить, что все участники проекта благополучно забрались в метровую трубу вентиляционного хода и в данный момент улепетывают подальше от опасной зоны с максимально возможной скоростью. Дверь приняла на себя уже три удара из «гаусса», и часть энергии последнего выстрела прошила ее насквозь, заставив излучатель задрожать всей своей массой: дыра уже достигла достаточного размера, чтобы при желании человек смог просунуть в нее голову.

– Давай! – крикнул сзади Серый.

– Все залезли? – уточнил Крюк.

– Все!

– Ну, тогда поехали!

Таймер мигнул и начал отсчитывать последние три с половиной минуты жизни местной компьютерной сети и всего, что ее окружает. Пули из автомата разнесли мониторы, теперь хода назад не было.

Напоследок Крюку очень хотелось метнуть в пробитую сектантами дыру свою последнюю гранату, чтобы отсрочить их проникновение в помещение еще хотя бы на пятнадцать-двадцать секунд, но он побоялся не попасть, а подойти близко к двери поостерегся, поскольку можно было запросто угодить под выстрел. Уже убегая, он понял, что оказался прав, за спиной установка в очередной раз дрогнула, на этот раз кто-то из бойцов «братства» осмелился выстрелить в пробитую дыру гранатой из подствольника.

Расстояние до дальней комнаты, так называемой моторной – в ней действительно было навалом всякой техники, и вся она жужжала, стрекотала, дрожала и пыхтела, выполняя разного рода полезную работу, – Крюк преодолел меньше чем за двадцать секунд. Правда, за последним поворотом снова пришлось остановиться, здесь Крюк бросил мину направленного действия поверх труб, шедших под потолком, а таймер установил всего лишь на минуту. Если трубы повалит удачно, может и дверь заблокировать. В устье вентиляционной трубы мелькнули ноги Серого, ему тоже страсть как не хотелось быть поджаренным пусть не очень большим, но все же ядерным взрывом.

Взобраться наверх, к потолку, оказалось делом двух секунд. Макс неплохо поработал, сложив из ящиков удобную лестницу. Оказавшись на краю вентиляционного канала, Крюк толкнул ящики ногой и бросил вниз до сих пор не потраченную гранату, она должна была в щепки разнести деревянные коробки, чтобы сектанты не смогли воспользоваться ими. Сама шахта оказалась несколько уже, чем предполагал Крюк: в планах было указано, что ее диаметр составляет девяносто два сантиметра, на деле же ее внутренность была выстелена толстым слоем пластика, сужавшего проход. Вы когда-нибудь пробовали ползти по трубе диаметром восемьдесят сантиметров, да еще с рюкзаком, который пришлось снять со спины и волочить за собой, и автоматом, который больно упирался в кости при движении? А когда сзади вот-вот взорвется ядерный заряд? Трудно, очень трудно!

Крюк перебирал ногами как только мог, как будто всю свою жизнь только этим и занимался, впереди, неуклонно удаляясь – у него же не было в руках рюкзака, – шуршал Серый. Когда взорвалась брошенная Крюком граната, Серый так припустил, что Крюк даже позволил себе улыбнуться: не иначе, подумал, что это уже шарахнули заряды самоуничтожения.

В этот момент Крюка раздирали три вопроса. Первый заключался в том, чтобы кто-то из «братьев Зоны» не залез в компьютерную сеть лабораторий, пытаясь остановить беглецов каким-нибудь аварийным закрыванием дверей. Звук предупреждающей сирены Крюк отключил, чтобы не портить сектантам сюрприза и не провоцировать «братьев» на попытки отключить процесс уничтожения помещений. Но сама система в данный момент буквально вопила о готовящемся самоподрыве, выдавая информацию об этом на все работающие экраны. Шансов взломать систему и остановить процесс в случае «прозрения» у сектантов было кот наплакал, но и полностью исключать такого развития событий Крюк не мог. В этом случае надежды на спасение у команды старателей не останется, для сектантов заблокировать и выкурить беглецов из шахт – лишь вопрос времени.

А вот второй вопрос имел гораздо более важное значение именно для Крюка: бойцы «братства», как только дверь перестанет быть для них препятствием, пустятся в погоню и окажутся в моторной. Сообразив, куда подевались старатели, они первым делом швырнут в трубу гранату с большим радиусом поражения, и в задницу Крюка прилетит такой привет, что не дай бог этому случиться. Крюк отсчитал про себя уже шестьдесят секунд, значит, моторной «братство» может достигнуть в любой момент, а до спасительного поворота оставалось еще метров десять. Два рукава шахты, уходящие вдоль периметра лабораторий, были расположены в шести метрах от устья, их Крюк давно миновал, а вот до следующего поворота, ведущего на поверхность, надо было добраться во что бы то ни стало.

Здесь тоже имелись следы подготовительной работы Макса: пластиковые лопасти, работавшие на вытяжку, еще недавно перекрывали весь просвет шахты в нескольких местах, но Макс активно поработал автоматом и выломал все вентиляторы, теперь их безжизненные остовы валялись в просвете трубы, мешая пробираться по ее нутру. Крюк насчитал семь мест со следами взлома на стенах тоннеля, в то время как пропеллеров, мешавших ползти, было только четыре. Судя по всему, их как раз и было семь, но три пропеллера, видимо, утащили впереди идущие, чтобы облегчить путь Крюку.

– Давай бегом! – выглянул из-за поворота Серый.

– Иду, – прошипел Крюк как раз в то время, когда что-то громко взорвалось. Подтянув к ногам рюкзак, Крюк сжался в комок, стараясь стать как можно меньше в размерах. Взрыв в замкнутом пространстве – это всегда страшно, резкое увеличение объема воздуха, которому нужно искать выход, наносит удар, сравнимый с ударом кувалды по всему телу. Эта самая кувалда подхватила Крюка, протащила оставшиеся до поворота пару метров и со всего маху саданула о стену тоннеля. Серый, который находился за поворотом, принял на себя остатки сжатого воздуха, но и их хватило, чтобы опрокинуть его назад и протащить по дну колодца пару метров.

Он развернулся и увидел темноту, заряд, заложенный Крюком, разнес освещение в моторной, и теперь в длинный коридор вентиляции не проникал ни один лучик.

– Крюк, ты живой? – спросил Серый, но голос предательски захрипел, так что оглушенный взрывной волной Серый себя не расслышал.

Крюк ничего не ответил. Серый повторил вопрос, но все с тем же результатом. Пришлось ползти обратно.

Крюк же лежал в изгибе, вроде бы дышал, пульс на шее Серый тоже легко обнаружил, но привести его в чувство с ходу не удалось. Темнота не позволяла определить степень и характер повреждений, а времени было в обрез. Серый уперся ногами в стенки и потащил Крюка за собой.

– Серый! – раздался сзади голос. Это Санитар вернулся узнать, как дела у арьергарда. – Что у вас там?

– Крюка зацепило.

– Сильно?

– Да хрен его знает! Вроде дышит, но без сознания.

Санитар приближался, вот только помощи от него ждать не приходилось, шахта была слишком узкой, чтобы за бесчувственное тело могли взяться двое.

– А! – вдруг резко поднял голову Крюк.

– Ты как? – прокричал ему в ухо Серый. – Ползти можешь?

Серый, как слепой пес, ничего не видел, но почувствовал, как в голову Крюка возвращается сознание, опущенная голова вздернулась, обмякшее тело подобралось.

– Сколько еще? – крикнул он, окончательно осознавая, где находится и что ему грозит.

– С минуту!

– Валим!

Все трое что есть силы даже не ползли – бежали на четвереньках, невзирая на боль в истертых коленях, и быстрее всех полз Крюк, то и дело наступая на пятки и пихая впереди ползущего Серого. Тяга к жизни – великая штука.

Крюк совсем потерял счет времени, оставшись без сознания, он не мог проконтролировать, сколько же на самом деле осталось до взрыва, теперь это уже не имело значения. Надо было просто бежать, бежать со всех ног, а там – как Зона решит. Но потерять пару секунд на то, чтобы надеть ПНВ, Крюк себе все-таки позволил. Он не должен был пропустить поворот.

Серый тоже думал только об одном: только бы добраться до безопасного места, только бы выжить, а там… В этой невероятной спешке он даже не заметил, как Крюк перестал сзади наступать ему на пятки.

– Серый!

Серый оглянулся, в темноте ничего не было видно:

– Крюк?

– Серый, уходите без меня! У меня есть другое дело! – Голос эхом ударялся о стены тоннеля. Судя по звуку, Крюк был в десятке метров позади, около ответвления, которое не так давно миновал Серый. Это было странно, потому что Крюк объяснял по плану на компьютере, куда следует поворачивать в тоннеле, а куда нет.

– Крюк, ты куда?

– Уходите, Серый! Я вам почту скинул, вы все поймете! Прощайте!

– Крюк?.. – Серый замер, ожидая ответа, но его не последовало. – Крюк?..

Серый выждал еще и продолжил путь. Нужно было наверстывать потерянные секунды. А Крюк тем временем двигался совсем в другом направлении.

Эпилог

Все-таки Изумрудное – красивое озеро. Особенно если других озер ты не видел несколько лет. Макс сидел на берегу, изредка бросая в воду мелкие камушки. Ему нравились и облака, спиралью закручивающиеся к центру, и серая водная гладь. Впрочем, гладь в данный момент не была гладью, мелкая дождливая морось покрывала поверхность озера рябью, но даже это не портило Максу настроения.

События последних дней бурей прокатились по его судьбе, но теперь ему казалось, что это был лишь сон, страшный и далекий сон, и вот он вдруг проснулся снова.

Те, кто остался, переждали взрыв и его последствия в небольшой вентиляционной шахте, в двухстах двадцати метрах от его эпицентра. По сути, в этом месте вентиляционная шахта, обслуживающая лаборатории, заканчивалась, вверх уходила огромная труба, распылявшая забранный в здании воздух в окружающее пространство, а через лестницу внутри трубы можно было выбраться на поверхность. Но группа пошла еще дальше, через небольшую дверь в боковой стене они вышли в коридор, соединяющий два рукава вентиляции и, запершись изнутри, затаилось. Взрыв прогремел спустя двадцать секунд, дрогнула земля, жаром обдало запертую дверь, в коридоре, где прятались старатели, стало душно. Но покидать убежище сразу было нельзя: после устроенного Крюком ядерного взрыва, пусть и небольшой мощности, фон наверху должен скакнуть в десятки раз, а значит, требовалось время, чтобы ветер унес радиоактивное облако как можно дальше.

В этот день многим досталось, и началось все даже не с пуль. Оказавшиеся поблизости старатели глотали горсти антирадия, «братья Зоны» и военные спешно, не обращая внимания на повышенный фон и опасность для здоровья, направляли на вновь открывшуюся территорию войска. Через пару часов, когда ветер и начавшийся дождь снизили уровень радиации до приемлемых цифр, на территории бывшего бетонного завода вовсю кипели бои. Военные нанесли серии ракетных ударов по обоим фортам «братства», а также по окрестностям Припяти, облегчая задачу вольным старателям, откликнувшимся на призыв из недр лаборатории. Все-таки «поле артефактов» слишком лакомый кусок. Форт за Рыжим лесом пал, около сотни старателей навалилось на разбомбленный авиацией пост сектантов, и во второй раз в истории Зоны проход к Мертвому городу оказался открыт настежь.

Через старательскую сеть военные объявили, что не тронут тех, кто выступит против «братства», и толпы охотников за удачей пошли на Припять. Закрепиться на территории завода сектанты не смогли, спустя три часа после взрыва военные при поддержке старателей вытеснили их с «поляны». Как и год назад, «братству» пришлось отступить с тем, чтобы удержать город и подступы к ЧАЭС, но засевших под землей старателей это уже не касалось. О событиях наверху они следили по сообщениям с ПКДА, сеть взбесилась, вести сыпались с такой скоростью, что Серый не успевал их читать, но главное стало понятным – наверху «свои».

А когда было принято решение подниматься, удивил Санитар. Он попросил не торопиться и скинул письмо Доктору, еще через десять минут пришло ответное послание с четкими указаниями, куда, когда и как выбираться. Док оказался неплохим штурманом, группа, повинуясь плану, легко скользила вдали от самых жарких баталий и через час вышла к границе Рыжего леса, где Доктор встретил старателей собственной персоной.

Макс оглянулся лишь раз, когда выбрался из подземелья через наполненный радиоизотопами лаз. Недалеко от того места, где на ПКДА значилось «поле артефактов», шла ожесточенная перестрелка. Добравшись до цели, вольные бродяги устроили выяснение отношений, так всегда бывает, когда светит большой куш. Скорее всего, они просто перестреляют друг друга, те, кто выживет, падут под пулями вновь прибывших, и в этой сказке ни для кого не будет счастливого конца. В итоге, клад отберут либо военные, либо «братство», либо тот, кто победит всех и установит на территории свои порядки.

Доктор довел пятерых старателей до Изумрудного какими-то одному ему известными тропами, ни разу на пути не встало непроходимой преграды, ни разу в поле зрения не возник воинственно настроенный мутант. Зона дала гостям Доктора зеленый коридор.

Мэг, Птица и Серый вернулись к своим, в лагерь. Санитар тоже отправился с ними. Поблагодарив за все Доктора, он решил, что прятаться не будет. Возвращаться домой втихаря, чтобы навсегда оказаться в подполье, – это не для него. На берегу с Доктором остался только Макс.

– Интересно, куда же девался Крюк? – Доктор с интересом выслушал Макса, ни разу не перебил и ни разу ничего не уточнил, будто знал заранее все, что слетит с его губ. Вопрос о Крюке был первым.

– Вот. – Макс добыл из кармана небольшой лист бумаги. На нем печатным текстом было набито послание. – Он это в рюкзак Птице подбросил, прилепил к старому ПКДА с заряженным таймером. Примерно через час после взрыва у Птицы рюкзак запищал, он туда сунулся и нашел детектор с запиской.

Доктор взял в руки листок и начал читать:

«Мэг, Птица, Серый, Санитар, Макс. У меня никогда не было в Зоне друзей, я привык пользоваться людьми по своему усмотрению, но Монгол, Долл и вы научили меня поступать иначе. Мне впервые пришлось переживать за тех, кто рядом. И мне впервые стало стыдно за себя. Я ухожу искать Исполнитель Желаний. Я никогда не был к нему так близко, как сейчас, и за мной есть один должок. Теперь самое время его отдать. Вас с собой не зову, это слишком личное. Прощайте!

P. S. В рюкзаке Птицы лежит „диск“. Он стоит очень дорого, считайте, что это мой прощальный подарок!»

– Он набил это на компьютере, пока мы готовились к прорыву, – сказал Макс. – Потом отпечатал на принтере и сунул в рюкзак Птицы. Я думаю, он, когда по файлам лазил, случайно нашел тот самый ход, о котором говорил профессор с Изумрудного.

– Не случайно, а специально нашел, – возразил Док. – Ты же видишь, он тебе ясно пишет: за мной должок. Когда стало ясно, что существует ход к Исполнителю Желаний, Крюк стал его искать. Видимо, из вентиляции можно было добраться и туда.

– Он что, задолжал «желание»?

Доктор неуверенно пожал плечами. Максу до боли в горле захотелось спросить: а есть ли он вообще, этот Исполнитель? Док знал, сто процентов знал, но было ясно, что он не ответит, и Макс не спросил.

– А с «диском» что? – сменил тему «призрак».

– У меня пока остался. Птица и Мэг артефакт не опознали, поэтому мы решили, что пока тащить его в лагерь нет смысла. Пусть сначала узнают, что это за вещица, потом уж и продадим.

– Дашь взглянуть?

Макс открыл нужный контейнер, позволил Доктору достать добычу. Тот рассматривал артефакт с минуту, хотя и было ясно, что артефакт опознан с первой секунды.

– Ну и что? – не выдержал Макс.

– «Диск», – заключил Доктор. – Не ошибся Крюк. Артефакт «черной дыры», помнишь, ты говорил, вы в ангаре видели.

– Так они «мертвые» были.

– Ну, – Доктор развел руками, – значит, он давно лежал, просто трудно в этом куске железа артефакт разглядеть. Вот солдаты мимо и проходили.

– Дорогой? – поинтересовался Макс.

– Несколько миллионов. Три, может быть, четыре. Такой штукой можно вечно небольшой город электроэнергией обеспечивать.

Старатель довольно упаковал трофей в свой контейнер. Значит, не с пустыми руками пришли!

– Ладно, отдохнул? – Доктор поднялся с травы. – Идем? Нам еще надо твои проблемы с кланом решать. Я вот что думаю…

Спустя два года в Зону вошел человек, когда-то окрещенный Санитаром. Но это уже совсем другая история…

Content

Андрей Стрелко
Западня

Пролог

Часть первая Багряные сны

1. Деревня

2. Антенны

3. Обелиск

Часть вторая Мешок

1. Под сводами купола

2. Ангары

3. Зомби

4. Беспредел удачи

Часть третья Без права на ошибку

1. Дежавю

2. Лаборатории

3. Без права на ошибку

Эпилог