Евгений Резонтов

Расшифрованный Сталин

В коллаже на обложке использованы фотографии: Борис Елин / РИА Новости, Архив РИА Новости

От автора

Эта книга – ни много ни мало – попытка разобрать ключевые моменты ключевой Эпохи в истории нашего государства. Эпохи Сталина.

Как бы ни было удобно оставаться во власти лево– или правопатриотических мифов, а то и либероидного бреда, время взглянуть на не столь еще далекие от нас события с точки зрения объективности пришло. Все больше и больше сегодня выкристаллизовывается истинный образ Эпохи.

Эта книга – фрагменты мозаики, которые дополняют воссоздаваемое сегодня современными историками (Стариковым и Мартиросяном, Прудниковой и Колпакиди, Кунгуровым и Пыхаловым и многими другими) панно. И эти фрагменты где-то дополнят, а где-то и предадут целостность композиции отдельных деталей, что совместно с работой других мастеров еще на шаг приблизит нас к Пониманию Эпохи.

Фрагменты мозаики, которые станут моим вкладом в общую работу, сегодня, когда наша страна стоит перед серьезными испытаниями, как никогда важны.

Искажение, а где и насмешки над принципом стратегии, ставшим в Эпоху Сталина, и прежде всего его усилиями основополагающим – «Бить врага малой кровью и на его территории», привели к тому, что в 90-х годах ХХ века в России пользовались прямо противоположным принципом, что принесло ей много крови и горя.

В последние годы осознание того, что РУССКАЯ КРОВЬ – НЕ ВОДИЦА, похоже, снова входит в умы народа, штабы его армии, кабинеты его власти. Но эта тенденция столь не похожа на мейнстрим, что не лишним будет нам еще раз поучиться у Генералиссимуса. Человека, железная воля и незаурядный ум которого отстояли нашу Родину в самое (пока!) тревожное тридцатилетие ее истории.

Автор не делает оценок личности Иосифа Виссарионовича Сталина (Джугашвили). Эта личность не нуждается в оценках, ведь без него не мыслится История России, которая могла бы оборваться еще в 30 – 40-х годах прошлого века. Безусловно, и самому автору, и абсолютному большинству читателей не хотелось бы жить в ту Эпоху. Как не хотелось бы нашим дедам и прадедам, чтобы мы подверглись тем испытаниям, которым подверглись они. Они жертвовали своими жизнями, чтобы мы были счастливы. Тем внимательнее нужно вглядываться в прошлое, чтобы оправдать надежды наших предков.

Киев, декабрь 2011 года

Глава первая

Коренной перелом малой кровью

Сталин – гигант, а все западные деятели – пигмеи.

Бернард Шоу [1]

Для кого-то принцип «малой кровью» применительно к тяжелейшему периоду отечественной истории с конца 20-х до начала 50-х годов прошлого столетия покажется удивительным и вызовет по крайней мере скепсис.

Следует учитывать, что все эти «скептики» – это бывшие советские люди, выросшие уже после Эпохи Сталина (преимущественно в 60 – 80-е годы прошлого века), когда усилиями Сталина и его соратников главная задача нашего государства и извечная мечта народа – БЕЗОПАСНОСТЬ была обеспечена. Мощь супердержавы, построенной в Эпоху Сталина, несмотря на мощнейшие разрушительные атаки извне и изнутри, позволяла еще почти четыре десятилетия отстаивать наши жизненные интересы в русле сталинской стратегии: «малой кровью и на чужой территории» – чувство безопасности для советского человека было естественным, как и чувство гуманизма. А война и связанные с ней ужасы казались достаточно далекой и порой нереальной историей. Достаточно показательный бытовой пример: вспомните, как вы реагировали на довольно распространенную среди старшего поколения фразу: «Лишь бы не было войны!»?

«Поколение 90-х» как «скептики» неинтересны – так как те, кто испытал большую кровь на своей территории (чего в достатке было в 90-е на просторах бывшего СССР), – не скептики. А те, кому пока повезло не испытать этого, но с подачи старших товарищей легко рассуждающие о «кровавом палаче и тиране», – это продукт манипуляции сознанием. Им можно лишь посочувствовать.

Итак, уж чего-чего, а крови в 30 – 50-е годы прошлого века в России-СССР пролилось предостаточно, скажут «скептики» и будут правы.

Но ведь все познается в сравнении, а точнее, в рассмотрении альтернативных сценариев развития событий, которые пережили наша Родина и народ. И при подобном анализе, безусловно, приходишь к выводу, что благодаря ответственному и мудрому руководству, олицетворением которого стала личность Сталина, наша страна смогла пройти через грозные испытания если не максимально, то все же существенно минимизировав принесенные жертвы.

Разберем некоторые ключевые моменты Эпохи Сталина и самые реальные альтернативы тем событиям, которые произошли в реальности. Посмотрим, так сказать, на это огромное мозаичное панно с ракурса, который позволит удостовериться в том, что Сталин действительно минимизировал жертвы относительно возможных.

Разгон прайда

1927 – 1928 годы. В результате внутрипартийной борьбы Сталин и его соратники берут верх над оппозицией, в результате чего глава этой оппозиции «лев революции» Троцкий, на победу которого у «сильных мира сего» были большие и небескорыстные надежды (подробно описывать характер этих теплых взаимоотношений и надежд не буду – любой интересующийся этим вопросом легко найдет об этом массу информации у других авторов), сначала отправляется в Алма-Ату, а затем и за пределы СССР.

Причем, несмотря на то что в партии были запрещены группировки и официально подчеркивалась необходимость «революционного единства» как краеугольного камня советской внутренней политики, троцкистской оппозиции была предоставлена поразительная свобода дискуссий, критики и собраний. В своей публичной пропаганде оппозиция пускала в ход все мыслимые виды политической аргументации против советского строя. Социальная и экономическая политика сталинского руководства подвергалась постоянной критике. И все же не было ни одной попытки запретить агитацию Троцкого, пока она открыто не саморазоблачилась как антисоветская и по своей сути, и по связям своим с другими антисоветскими силами. [2]

С 1924 по 1927 год положение можно охарактеризовать словами Сиднея и Беатрисы Вебб, писавших в своей книге «Советский коммунизм – новая цивилизация?»:

…Это были три года беспрерывных публичных дискуссий, что могло показаться удивительным всем тем, кто считал, что СССР стонет под игом неограниченной диктатуры. Эти дискуссии принимали различные формы. Происходили неоднократные дебаты в главных законодательных органах, таких как ВЦИК и ЦК коммунистической партии. Горячие споры велись в местных Советах так же, как и в местных партийных организациях. В большом количестве выходила литература (оппозиционная) – книги и брошюры, не встречая препятствий со стороны цензуры и к тому же в издании государственных издательств, причем, как указывает хорошо знакомое с этим вопросом лицо, она исчислялась буквально тысячами страниц. [3]

И это при том, что летом 1927 года, когда над Россией нависла угроза войны, Троцкий открыто заявил: «Мы должны восстановить тактику Клемансо, который, как известно, выступил против французского правительства в то время, когда немцы находились в восьмидесяти километрах от Парижа». [2]

Что бросается в глаза? Чрезвычайная мягкость и либеральность отношения (не говоря уже о бескровности сценария, в отличие от тех же внутрипартийных разборок французских буржуа) победителей к побежденным! Из СССР вышвыривается исключительно Троцкий с семейством. Несколько тысяч его соратников, занимающих достаточно высокие руководящие позиции в государстве (в том числе в армии и спецслужбах), после простого покаяния (что-то по типу: «Честное партийное, больше не буду!») передвигаются либо «на периферию», либо вообще «по горизонтали».

То есть при примерно сходных условиях во Франции гильотина стучала, как швейная машинка, а в СССР Сталин решил задачу ВООБЩЕ БЕСКРОВНО!

Что же в случае альтернативного развития событий – победы оппозиции?

Не говоря уже о том, что судьба Сталина и его соратников представляется гораздо более мрачной, для страны это бы закончилось весьма и весьма плачевно: быть «вязанкой хвороста в костре мировой революции» – довольно неприятное и, как мне кажется, очень кровавое дело. «А как же 1937 – 1938 годы, когда многие из соратников Троцкого все же оказались в расстрельных подвалах, а через пару лет сам Троцкий получил ледорубом по голове?» – спросят «скептики».

Так это две большие разницы, как говорят в Одессе. Во-первых, сама деятельность «почетного арийца» Бронштейна в середине 30-х оставляла мало шансов для лояльного отношения к его активным сторонникам, оставшимся в СССР («да ты, холоп, не уймешься?!»). Во-вторых, эти активные сторонники потому и пошли в расстрельные подвалы, что активничали в областях, мало связанных с политической борьбой, став «пятой колонной». Террор, шпионаж, саботаж, заговоры с целью свержения конституционного строя сурово карались во все времена и во всех государствах (и этому масса примеров, вплоть до «дела Брейвика» в сегодняшней Норвегии). То есть не нужно путать политику и уголовщину!

«Скептики» и тогда, и сегодня утверждают, что московские процессы были сфальсифицированы. Конечно, это их личное дело и трагедия.

Мне же достаточно мнения двух очевидцев, подозревать в предвзятости которых у меня, да и любого из адекватных исследователей этого периода, оснований нет.

Лион Фейхтвангер, немецкий писатель:

…Целый ряд людей, принадлежавших ранее к друзьям Советского Союза, стали после этих процессов его противниками. Многих, видевших в общественном строе Союза идеал социалистической гуманности, этот процесс просто поставил в тупик; им казалось, что пули, поразившие Зиновьева и Каменева, убили вместе с ними и новый мир. И мне тоже, до тех пор пока я находился в Европе, обвинения, предъявленные на процессе Зиновьева, казались не заслуживающими доверия. Мне казалось, что истерические признания обвиняемых добываются какими-то таинственными путями. Весь процесс представлялся мне какой-то театральной инсценировкой, поставленной с необычно жутким, предельным искусством. Но когда я присутствовал в Москве на втором процессе, когда я увидел и услышал Пятакова, Радека и их друзей, я почувствовал, что мои сомнения растворились, как соль в воде, под влиянием непосредственных впечатлений от того, что говорили подсудимые и как это они говорили. Если бы все это было вымышлено или подстроено, то я не знаю, что тогда значит правда. [4]

Джозеф Эдвард Дэвис, посол США в СССР в 1936 – 1938 годах (!):

…Совершенно ясно, что все эти процессы, чистки и ликвидации, которые в свое время казались такими суровыми и так шокировали весь мир, были частью решительного и энергичного усилия сталинского правительства предохранить себя не только от переворота изнутри, но и от нападения извне… Чистка навела порядок в стране и освободила ее от измены. [5]

В 1942 году Джозеф Эдвард Дэвис написал книгу «Миссия в Москву», по которой в 1943 году по заказу Государственного департамента США (МИД!) был снят одноименный фильм. Очень рекомендую! Особенно «скептикам»…

Индустриализация и коллективизация. Искусство невозможного

1927 год. В СССР начинается индустриализация. Цель ее очень емко и лаконично объяснил и тогдашним и сегодняшним «скептикам» И.В. Сталин в своем выступлении 4 февраля 1931 года:

Мы отстали от передовых стран на 50 – 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. [6]

Быстрый рост индустриальных центров, увеличение численности городского населения вызвали огромный рост потребности в хлебе. Низкая товарность зернового хозяйства и выжидательная позиция поставщиков и продавцов привели к событиям, именуемым «хлебной стачкой». Уже к ноябрю 1927 года встала проблема с обеспечением продовольствием некоторых промышленных центров. Одновременный рост цен в кооперативных и частных лавках на продовольственные товары при снижении плановых поставок привел к росту недовольства в рабочей среде. Достоверна ли исторически известная притча о сибирском мужике, якобы сказавшем Сталину: «Ты мне, рябой, спляши, а тогда я, может быть, тебе и дам хлебушек», – сказать трудно. Может быть, да, а может быть, нет. Но то, что эта притча достоверна историософски, – вряд ли может вызывать какие-либо сомнения. [7]

Еще меньше сомнений в достоверности тяжести стратегического выбора, который встал перед Сталиным и его соратниками в этот период. Это был классический выбор русского витязя на распутье: «Направо пойдешь – коня потеряешь, себя спасешь; налево пойдешь – себя потеряешь, коня спасешь; прямо пойдешь – и себя, и коня потеряешь».

Применительно к тогдашним реалиям альтернативы выглядели так:

1. Вернуться к практике Гражданской войны, продразверстки, т.е., по сути, войны города против деревни. И показательно, что эта практика стихийно уже начала воплощаться в жизнь. Для обеспечения хлебозаготовок власти во многих районах СССР вернулись к заготовкам на принципах продразверстки (неудивительно, ведь только 10 лет прошло со времени продразверстки-1 и тогдашние управленцы – это и есть ее исполнители). Подобные действия были решительно пресечены и осуждены в резолюции пленума ЦК ВКП(б) от 10 июля 1928 года «Политика хлебозаготовок в связи с общим хозяйственным положением». Что также неудивительно, так как новая Гражданская война – это гарантированная гибель государства в краткосрочной перспективе.

2. Отказаться от форсированных темпов коллективизации и индустриализации, встав на позицию группы Бухарина – Томского – Рыкова. То есть, грубо говоря, продолжить экономическую политику в духе НЭПа (с бухаринским лозунгом «Обогащайтесь!»), сохранить на селе кулачество как класс (или если кому-то нравится – «справных хозяев») и по мере роста ВВП (в современных понятиях) решать задачи по индустриализации. Подобная стратегия, хоть, возможно, и решила бы определенные тактические задачи, но итог, как и в первом случае, – гарантированная гибель государства, но только в среднесрочной перспективе. Посудите сами: темпы индустриализации зависели бы от «невидимой руки рынка», а по сути, от повышения товарности зернового хозяйства, темпы которого, при сохранении «доколлективизационного» уклада оставались бы низкими. Да, «справные хозяева» становились бы еще более «справными» на фоне усиления эксплуатации ими бедняков и середняков, что привело бы в конце концов к социальному взрыву на селе. Кроме того, никто не отменял рискованные условия для земледелия на территории России – т.е. из-за климатических условий и низкой агрокультуры неурожаи и голод (для бедняцких и середняцких слоев деревни) повторялись бы регулярно. О каком социализме можно говорить, если с периодичностью в несколько лет в городах появлялась бы масса «христарадничающих» крестьян?! Да и что мог бы им предложить город, если индустриализация страны при таком варианте была бы осуществлена на 10, максимум на 15% от тех объемов, о которых мы сегодня знаем. Даже если бы государство не погибло в результате вышеуказанного неизбежного социального взрыва на селе, то гибель его от внешней агрессии без индустрии и колхозов, которые, к счастью, в реальности были созданы в нашей стране в начале 30-х годов прошлого века, ни у кого из адекватных людей не должна вызывать сомнения. А ведь коллективизация и индустриализация осуществлялись на фоне вооруженного конфликта на КВЖД и разразившегося мирового экономического кризиса. И если сегодня, отбросив марксизм-ленинизм, многие не помнят, что капитализм выходит из кризиса через войну (а из мирового – через мировую войну), то, к счастью, Сталин и его соратники были политически грамотными и адекватными стоявшим перед ними вызовам политиками.

3. И поэтому тогдашним руководством СССР был выбран хоть и жертвенный, но единственно верный в тех условиях путь – форсированная индустриализация и коллективизация. Только в одновременном осуществлении этих глобальных для страны мероприятий наряду с неизбежной и необходимой культурной революцией был адекватный стоящим перед страной вызовам ответ. Да, оптимально коллективизация была бы проведена при наличии сильной научно-технической базы этого проекта, когда создаваемые колхозы сразу же получали бы доступ к тракторам, комбайнам, автотранспорту, минеральным удобрениям, агронауке… Но на дворе был конец 20-х, страна только вылезала из разрухи, достигнув в 1926 году отнюдь не высокотехнологичного уровня производства «счастливого» предвоенного 1913 года. Государство, как могло, постаралось поддержать село – первой техникой, пришедшей на колхозные поля, ведь были импортные «Фордзоны» и лицензионные «Фордзоны-Путиловцы», причем за годы коллективизации количество этих машин измерялось десятками тысяч («скептики» сейчас редко вспоминают об этом расходе очень скудных валютных ресурсов Советского государства). В остальном «сказку делать былью» предстояло самим – только в смычке города и деревни был шанс на успех. Деревня должна была накормить огромными темпами растущий город, а город, построив предприятия металлургии, машиностроения и химической промышленности (а также инфраструктуру, без которой невозможно их функционирование, – дороги, энергетику и пр.), подготовив адекватных задачам специалистов, дать деревне необходимые технику, удобрения и научные кадры. Плюс и о неизбежной грядущей войне, для которой требовались и техника, и грамотные специалисты, не следовало забывать!

Как видно из приведенных выше альтернативных сценариев развития событий – или всем погибнуть!

Через тернии к звездам!

Да, учитывая масштабность задач, были и ошибки, и жертвы, но Сталин и его соратники смогли воспользоваться историческим шансом на спасение страны максимально, сведя до минимума жертвы.

Да, объективный временной зазор между «деревенскими» поставками продовольствия и кадров городам и поставками «городской» продукции и кадров деревне обусловил более тяжелые испытания для жителей сельской местности. Но ведь и «городские» отнюдь не жировали! Перечитайте «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка» Маяковского…

Да, 3% крестьянских семей в ходе уничтожения кулачества как класса были репрессированы (а в масштабах тогдашней крестьянской России-СССР – это пара миллионов человек). Но, во-первых, репрессированы – не значит погибли, а во-вторых, как уже отмечалось выше, при альтернативных сценариях развития событий жертвы были бы тотальными.

Да, неизбежные при глобальных преобразованиях ошибки и перегибы, неблагоприятные природные условия, а также политика по экономическому удушению СССР Западом привели в 1932 – 1933 годах к голоду, в результате которого, по оценкам адекватных исследователей, погибло от 500 тыс. до 1 млн граждан нашей страны, но это был ПОСЛЕДНИЙ голод на территории России-СССР (до этого подобные эксцессы случались от одного до трех раз в десятилетие). «Скептикам», которым «нравятся» более внушительные цифры «жертв голодомора», вплоть до тех, которые озвучивал бывший президент Украины Виктор Ющенко (10 – 15 млн!), необходимо напомнить о следующем факте: в годы правления того же Ющенко на «голодоморный фронт» им были брошены огромные силы, вплоть до сотрудников Службы безопасности Украины. Почти 5 лет «исследований», целью которых было составление «голодоморной» Книги Памяти Украины, дали очень интересный результат, опубликованный в последний год президентства вышеуказанного персонажа: записав в «жертвы голодомора» ВСЕХ умерших на территории Украины в 1932 – 1933 годах (включая смертность от ДТП, несчастных случаев, отравлений суррогатами алкоголя и пр.), «исследователи» в итоге вышли на цифру менее ОДНОГО миллиона. [8] То есть реальные жертвы голода на территории Украины можно оценивать цифрой от 300 до 500 тыс., что, безусловно, не умаляет трагичности события, не обошедшего семьи в том числе моих знакомых и друзей. Однако это и не умаляет подлости и циничности людей, пытающихся сегодня устроить «танцы на костях». «Скептики» также отметят: «Ведь был еще ГОЛОД 1946 – 1947 годов!» Полно вам! Послевоенные трудности с продовольствием можно называть как угодно, но только не голодом. «Любители голодоморной темы» и «ужасов тоталитаризма» почему-то старательно обходят своим вниманием этот период, а это о многом говорит. Голод 1932 – 1933 годов стал хоть и труднейшим, но последним экзаменом на прочность для сталинской политики коллективизации и индустриализации. А так как до этого была проведена поистине титаническая работа, сомнений, что и этот экзамен будет сдан успешно, как и будет успешным осуществление планов первой пятилетки, которые еще четыре года назад казались многим и у нас, и за рубежом фантастическими, уже не было. И поэтому И.В. Сталин уже 7 января 1933 года имел все основания выйти с высоко поднятой головой Победителя на трибуну объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) и сказать следующее:

…Каковы итоги пятилетки в четыре года в области промышленности? Добились ли мы победы в этой области?

Да, добились. И не только добились, а сделали больше, чем мы сами ожидали, чем могли ожидать самые горячие головы в нашей партии. Этого не отрицают теперь даже враги. Тем более не могут этого отрицать наши друзья.

У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь.

У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь.

У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь.

У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь.

В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.

В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.

У нас была лишь одна-единственная угольно-металлургическая база – на Украине, с которой мы с трудом справлялись. Мы добились того, что не только подняли эту базу, но создали еще новую угольно-металлургическую базу – на Востоке, составляющую гордость нашей страны.

Мы имели лишь одну-единственную базу текстильной промышленности – на Севере нашей страны. Мы добились того, что будем иметь в ближайшее время две новых базы текстильной промышленности – в Средней Азии и Западной Сибири.

И мы не только создали эти новые громадные отрасли промышленности, но мы их создали в таком масштабе и в таких размерах, перед которыми бледнеют масштабы и размеры европейской индустрии.

А все это привело к тому, что капиталистические элементы вытеснены из промышленности окончательно и бесповоротно, а социалистическая промышленность стала единственной формой индустрии в СССР.

А все это привело к тому, что страна наша из аграрной стала индустриальной, ибо удельный вес промышленной продукции в отношении сельскохозяйственной поднялся с 48% в начале пятилетки (1928 г.) до 70% к концу четвертого года пятилетки (1932 г.).

А все это привело к тому, что к концу четвертого года пятилетки нам удалось выполнить программу общего промышленного производства, рассчитанную на пять лет, – на 93,7%, подняв объем промышленной продукции более чем втрое в сравнении с довоенным уровнем и более чем вдвое в сравнении с уровнем 1928 года. Что же касается программы производства по тяжелой промышленности, то мы выполнили пятилетний план на 108%…

…В чем состоят основные результаты наших успехов в области промышленности и сельского хозяйства с точки зрения коренного улучшения материального положения трудящихся?

Они состоят, во-первых, в уничтожении безработицы и ликвидации неуверенности в завтрашнем дне среди рабочих.

Они состоят, во-вторых, в охвате колхозным строительством почти всей крестьянской бедноты, в подрыве на этой основе расслоения крестьянства на кулаков и бедняков и в уничтожении в связи с этим обнищания и пауперизма в деревне.

Это – громадное завоевание, товарищи, о котором не может мечтать ни одно буржуазное государство, будь оно самым что ни на есть «демократическим» государством.

У нас, в СССР, рабочие давно уже забыли о безработице. Года три тому назад мы имели около полутора миллионов безработных. Вот уже два года, как уничтожили мы безработицу. И рабочие успели уже забыть за это время о безработице, об ее гнете, об ее ужасах…

…Что дала пятилетка в четыре года беднякам и низшим слоям середняков? Она подорвала и разбила кулачество как класс, освободив бедняков и добрую половину середняков от кулацкой кабалы. Она вовлекла их в колхозы и создала для них прочное положение. Она уничтожила тем самым возможность расслоения крестьянства на эксплуататоров – кулаков и эксплуатируемых – бедняков, уничтожила нищету в деревне. Она подняла бедноту и низшие слои середняков в колхозах на положение людей обеспеченных, уничтожив тем самым процесс разорения и обнищания крестьянства. Теперь уже нет у нас таких случаев, чтобы миллионы крестьян срывались ежегодно со своих мест и уходили на заработки в далекие края. Для того чтобы вытянуть крестьянина на работу куда-нибудь вне его собственного колхоза, теперь надо подписывать договор с колхозом, да еще обеспечить колхознику даровой проезд по железной дороге. Теперь уже нет у нас таких случаев, чтобы сотни тысяч и миллионы крестьян разорялись и обивали пороги фабрик и заводов. Это дело было, но оно давно уж сплыло. Теперь крестьянин – обеспеченный хозяин, член колхоза, имеющего в своем распоряжении тракторы, сельхозмашины, семенные фонды, запасные фонды и т. д. и т. п.

Вот что дала пятилетка бедноте и низшим слоям середняков.

Вот в чем суть основных завоеваний пятилетки в области улучшения материального положения рабочих и крестьян. [9]

«Скептики» скажут, что это пропаганда. Опять – мимо. Можно приводить десятками восторженные отзывы о преобразованиях в России в западной прессе тех лет, которая уж точно не питала нежных чувств к большевикам и Советской России. Мне же наиболее показательным кажется мнение капиталиста из капиталистов, финансового туза, Гиббсона Джарви, председателя банка «Юнайтед доминион» (Англия), высказанное им в 1932 году:

Я хочу разъяснить, что я не коммунист и не большевик, я – капиталист и индивидуалист… Россия движется вперед, в то время как много наших заводов бездействует и примерно 3 млн нашего народа ищут в отчаянии работы. Пятилетку высмеивали и предсказывали ее провал. Но вы можете считать несомненным, что в условиях пятилетнего плана сделано больше, чем намечалось… Во всех промышленных городах, которые я посетил, возникают новые районы, построенные по определенному плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами современного типа, школами, больницами, рабочими клубами и неизбежными детскими яслями и детскими домами, где заботятся о детях работающих матерей… Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться… Сегодняшняя Россия – страна с душой и идеалами. Россия – страна изумительной активности. Я верю, что стремления России являются здоровыми… Быть может, самое важное в том, что молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно – надежду. [10]

Глава вторая

Большой террор или Большая уборка?

Если враг не сдается, – его истребляют.

Максим Горький [11]

Время, которое последовало за Съездом Победителей (XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – проходил в Москве с 26 января по 10 февраля 1934 года), констатировавшим победу советского образа жизни в СССР и наметившим для него новые горизонты, чрезвычайно интересно и чрезвычайно искажено. Причем признание успешности коммунистического проекта партией произошло уже после констатации успеха первой пятилетки западной прессой и властями.

Подъем с колен и рывок в мировую элиту

О появлении из руин и пепла Гражданской войны пока еще региональной державы, с которой нужно по крайней мере считаться (при этом, конечно, никак не забывая о системной антагоничности России-СССР Западу), стало понятно уже 16 ноября 1933 года, когда США поспешили признать де-юре Советское государство. 18 сентября 1934 года СССР был принят в тогдашнюю ООН – Лигу Наций. Этому немало поспособствовала Франция, организовавшая приглашение СССР в эту международную организацию от более чем 30 государств мира. [12] Франции, по-видимому, вдруг стало очень неуютно в Европе, глядя на правые загибы вскормленного Капитолийской волчицей фюрера. Только в этот раз Капитолийская волчица сидела на одноименном заокеанском холме: Германия была скуплена на корню США начиная с 1924 года, соответственно в условиях буржуазной демократии контролировалась и вся ее политическая жизнь. Это многое объясняет в бурном росте популярности и материальной базы НСДАП в 1928 – 1933 годах. [13]

А в 1933 году «их сукин сын» и записной антисемит получил из англо-американских банков (в советах директоров которых непропорционально велик процент людей с еврейскими корнями) ТРИ миллиарда долларов плюс фактическое списание всех прошлых долгов Германии. [14] Много это или мало? Ведь доллар 30-х годов прошлого века (особенно до его девальвации в 1934 году) и доллар 10-х годов нашего века – это не одно и то же! Лучше проиллюстрировать это на примере. Путем несложных вычислений получается, что на эти деньги можно было построить 120 000 – 130 000 (сто двадцать – сто тридцать тысяч!) танков Pz.Kpfw III – основной ударной силы вермахта в начале Второй мировой войны. [15, 16]

Но «французская протекция» лишь эпизод, обусловленный эмоциями французов (галльский петух понял, что может попасть во щи), – никакой внешнеполитической «оттепели» не было и в помине. Классовые интересы господствующей на Западе буржуазии, всевластию которой самим фактом своего существования нес угрозу СССР, не могли позволить такой «вольности», как мирное сосуществование, – откорм немецкого пса продолжился, а к решениям XVII съезда ВКП(б) на берегах Темзы и Потомака отнеслись со всей возможной серьезностью.

А они, действительно, этого заслуживали.

На Съезде Победителей был принят второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933 – 1937 годы) и утверждена программа завершения технической реконструкции всего народного хозяйства и роста продукции во втором пятилетии, представленная Госпланом СССР и принятая ЦК ВКП(б) и СНК СССР.

Установлены:

– контрольные цифры по объему продукции;

– направления осуществления технической реконструкции народного хозяйства;

– меры по росту производительности труда и снижению себестоимости;

– рост продукции по всему сельскому хозяйству (в 2 раза);

– меры по полному завершению коллективизации и осуществлению технической реконструкции всего сельского хозяйства;

– рост грузооборота основных видов транспорта;

– направления технической реконструкции транспорта и связи;

– направления (программа) подготовки кадров;

– необходимость широчайшего развертывания работы научно-технических институтов и в особенности заводских лабораторий;

– общий объем капитальных работ по народному хозяйству на второе пятилетие в размере 133,4 млрд руб. (в ценах 1933 года) против 50,5 млрд за первую пятилетку;

– ввод в эксплуатацию новых и реконструированных предприятий за второе пятилетие общей стоимостью в 132 млрд руб. против 38,6 млрд руб. в первой пятилетке;

– важнейшие стройки;

– направления размещения производительных сил (в том числе создание новых опорных баз индустриализации в восточных районах Союза (Урал, Западная и Восточная Сибирь, Башкирия, ДВК, Казахстан и Средняя Азия);

– программа повышения материального и культурного уровня рабочих и крестьян и задачи в области повышения материального и культурного уровня жизни рабочих и трудящихся деревни.

Съезд определил, что второй пятилетний план развития народного хозяйства должен решить 5 задач:

1. Ликвидацию капиталистических элементов и классов вообще, окончательную ликвидацию, на основе полного завершения коллективизации крестьянских хозяйств и кооперирования всех кустарей, частной собственности на средства производства; ликвидацию многоукладности экономики Советского Союза и установление социалистического способа производства как единственного способа производства, с превращением всего трудящегося населения страны в активных и сознательных строителей социалистического общества;

2. Завершение технической реконструкции всего народного хозяйства СССР на базе, созданной в период первой пятилетки и идущей по пути дальнейшего быстрого подъема промышленности, производящей средства производства (тяжелой промышленности);

3. Более быстрый подъем благосостояния рабочих и крестьянских масс и при этом решительное улучшение всего жилищного и коммунального дела в СССР;

4. Укрепление экономических и политических позиций пролетарской диктатуры на основе союза рабочего класса с крестьянством для окончательной ликвидации капиталистических элементов и классов вообще;

5. Дальнейшее укрепление обороноспособности страны. [17]

Большая уборка и системный террор несистемной оппозиции

Реальность выполнения советским народом поставленных партией задач на Западе оценивали очень высоко, и уже начиная с осени 1934 года в СССР и Европе произошла серия террористических актов, почерк и выбор мишеней для которых наводят на мысль о том, что «заказчики» этих событий были одни и те же.

Николай Зенькович в своей книге «Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина» описывает неизвестный для многих исторический эпизод:

…В сентябре 1934 года председатель СНК СССР (в современной терминологии – премьер-министр. – Е.Р.) Вячеслав Михайлович Молотов предпринял поездку по промышленным и горнорудным районам Сибири. Передвигался из города в город в основном на автомобильном транспорте. 24 сентября 1934 года товарищ Молотов поехал на предоставленной ему радушными хозяевами кузбасского города Прокопьевска машине на встречу с тружениками одной из шахт. Сибирские горняки хорошо приняли столичного гостя – внимательно слушали, расспрашивали о положении в стране и мире. Им импонировало, что к ним, на отдаленную шахту, приехал сам председатель Совета Народных Комиссаров. После окончания встречи шахтеры тепло проводили Молотова к машине. Он тоже уезжал довольный – люди понимали, что от них требуется, и не просили сверх того, чего власть пока им не могла дать. А на обратном пути в Прокопьевск едва не случилось непоправимое. Автомобиль с Молотовым внезапно свернул с дороги и покатился с насыпи. Она была довольно высокая. Автомобиль потерял устойчивость и опрокинулся.

Молотов почувствовал, что их неудержимо тянет вниз. Он обреченно закрыл глаза. Сзади послышались крики и ругань. Это сопровождавшие его лица выражали свое отношение к водителю.

Когда спустя какое-то мгновение Молотов открыл глаза и выглянул из машины сквозь лобовое стекло, он похолодел от ужаса – автомобиль висел над самым краем глубокого придорожного оврага. Опрокинувшуюся машину с помощью шахтеров, разъезжавшихся на грузовиках после встречи по домам, кое-как оттащили от опасного места и вновь поставили на колеса. От сильного удара начальственное транспортное средство имело весьма удручающий вид и не заводилось. Молотова пересадили в фанерную кабину грузовой «полуторки» и доставили в Прокопьевск.

Председатель Совнаркома чудом избежал смерти. Свались машина в пропасть – все, пиши пропало. Глубина оврага такая, что хоть в кино снимай.

Арестованного Валентина Арнольда, управлявшего опрокинувшейся машиной, доставили сначала в Кемерово, затем привезли в Москву. Ему предъявили обвинение в том, что он намеревался физически устранить председателя Совнаркома Молотова путем организации автомобильной аварии.

На допросах он признался, что является членом подпольной троцкистской организации, орудовавшей в Прокопьевске. Организацию возглавляет Шестов, один из руководителей этого шахтерского города. На самом деле Шестов – глубоко законспирированный вредитель, ярый приспешник Троцкого, готовый за него в огонь и в воду. Именно по заданию Шестова и должен был Арнольд совершить террористический акт под видом дорожно-транспортного происшествия.

Перед приездом Молотова они еще раз обсудили и уточнили свой план.

Большая надежда была на то, что в день, когда приедет Молотов, пройдет дождь. Это упростило бы задачу и сняло подозрения – мол, дорога была мокрая, скользкая, машину занесло, шофер не справился с управлением. Дождь и в самом деле прошел. Как по заказу.

Почему же тогда шофер не осуществил свой преступный замысел? Что помешало хладнокровному убийству председателя Совнаркома?

Арнольд показал на следствии, что в последний момент он испугался, потерял самообладание и интуитивно нажал на тормоза. Считаные сантиметры насыпи отделяли Молотова от смерти.

– И вас? – спросил следователь.

– И меня, – опустил глаза Арнольд. – Я ведь тоже должен был погибнуть с Молотовым и всеми, кто находился в машине. Сплоховал. Нервы не выдержали.

– Но вы давали Шестову согласие на самопожертвование?

– Давал. Я не думал, что это будет так трудно. Нога сама, произвольно, нажала на тормоз…

Водителя расстреляли. Шестова и всех членов его троцкистской организации тоже. [18]

Невинные жертвы сталинского произвола? Ой ли?!

Из книги Майкла Сейерса и Альберта Кана «Тайная война против Советской России», вышедшей в Бостоне в 1946 году, мы можем почерпнуть интереснейшие сведения об Алексее Шестове:

…В 1931 г. в Берлине находились два других члена тайной оппозиции, которых Седов (сын и соратник Л.Д. Троцкого) привлек к работе в новом троцкистском аппарате. Это были Алексей Шестов – инженер из торговой миссии Пятакова, и Сергей Бессонов – работник советского торгового представительства в Берлине…

…Алексей Шестов был человек совершенно другого типа, и порученная ему работа вполне соответствовала его темпераменту: ему предназначалась роль одного из главных организаторов немецко-троцкистских шпионских и вредительских ячеек в Сибири, где он был членом правления Восточно-Сибирского угольного треста. Шестову было лет тридцать с небольшим. В 1923 году, еще будучи студентом Московского горного института, Шестов примкнул к троцкистской оппозиции, а в 1927 году возглавлял одну из тайных типографий в Москве. Худощавый, светлоглазый, наделенный бурным, неистовым темпераментом, Шестов следовал за Троцким с фанатической преданностью. Он часто хвастался: «Я несколько раз лично встречался с Троцким». Для Шестова Троцкий был «вождем», и он его иначе и не называл.

При встрече с Шестовым в Берлине Седов сказал ему:

– Нечего сидеть у моря и ждать погоды; нужно всеми силами и средствами приступить к активной политике дискредитации сталинского руководства и сталинской политики. Троцкий считает, что единственно правильный путь, путь трудный, но верный, это – путь насильственного удаления Сталина и руководителей правительства путем террора.

– Мы действительно зашли в тупик, – согласился Шестов. – Нам надо либо разоружиться, либо находить новый путь для борьбы.

Седов спросил Шестова, не знает ли он немецкого промышленника по имени Дейльман. Шестов ответил, что знает его понаслышке. Дейльман был одним из директоров фирмы «Фрейлих – Клюпфель – Дейльман». Многие из инженеров фирмы служили в Кузнецком бассейне, где работал и сам Шестов.

Затем Седов сообщил Шестову, что он должен еще до возвращения в Советскую Россию связаться с Дейльманом. «Фирма Дейльман, – пояснил Седов, – может оказаться весьма полезной троцкистской организации в подрыве советской экономики в Сибири». Господин Дейльман уже помогает переправлять в Советский Союз агентов и материалы для троцкистской пропаганды… В возмещение Шестов должен снабжать господина Дейльмана определенной информацией о новых сибирских шахтах и других промышленных предприятиях, в которых немецкий директор будет заинтересован.

Шестов ответил на это: «Вы мне предлагаете просто-напросто быть шпионом!»

Седов пожал плечами и сказал: «Напрасно вы бросаетесь такими словами. В борьбе ставить вопрос так щепетильно, как вы ставите, неправильно… Если вы согласны на террор, если вы согласны на вредительскую работу в промышленности, то я абсолютно не могу понять, почему это вас останавливает».

Несколько дней спустя Шестов встретился со Смирновым и передал ему слова сына Троцкого:

– Седов велел мне связаться с фирмой «Фрейлих – Клюпфель – Дейльман», ведущей в Кузнецком бассейне шпионскую диверсионную работу.

Смирнов сказал:

– Брось бравировать такими громкими словами, как шпион и диверсант. Время уходит, надо действовать. Почему тебя удивляет, что мы, чтобы свергнуть Сталина, готовы мобилизовать все контрреволюционные силы, действующие в Кузбассе? Что ты находишь страшного, если к этой работе привлечь немецких диверсантов? У нас нет другого пути. Надо соглашаться.

Шестов молчал. Смирнов сказал ему:

– Ну, какие у тебя настроения?

– У меня нет личных настроений, – отвечал Шестов, – а, как учил нас Троцкий, я – руки по швам и жду приказаний.

Перед отъездом из Берлина Шестов встретился с Дейльманом, директором немецкой фирмы, финансировавшей Троцкого. Шестов был завербован германской военной разведкой под кличкой «Алеша». Впоследствии Шестов показал:

– Я имел до отъезда свидание с директором упомянутой фирмы Дейльманом и его помощником Кохом… Сущность этого разговора с руководителями фирмы «Фрейлих – Клюпфель – Дейльман» была такова: во-первых, о доставке шпионских сведений через представителей этой фирмы, работающих в Кузбассе, и об организации совместно с троцкистами вредительской и диверсионной работы. Говорилось и о том, что фирма, в свою очередь, окажет поддержку нам… и что они могут еще подбросить людей по требованию нашей организации… что они окажут всемерную помощь приходу к власти троцкистов.

Вернувшись в Советскую Россию, Шестов привез с собой письмо от Седова, адресованное Пятакову, который в то время уже был в Москве. Шестов спрятал это письмо в подошву своего ботинка. Он передал его Пятакову в Комиссариате тяжелой промышленности. Письмо было от Троцкого с Принцевых островов. Оно намечало «неотложные задачи», стоявшие перед оппозицией в Советской России.

Первая задача – «использовать все возможные средства для свержения Сталина и его сторонников». Это означало террор.

Вторая задача – «объединить все антисталинские силы». Это означало сотрудничество с немецкой военной разведкой и любыми другими антисоветскими силами, готовыми действовать совместно с оппозицией.

Третья задача – «противодействовать всем мероприятиям советского правительства и партии, особенно в экономической области». Это означало вредительство. [2]

Всего через две недели после покушения на Молотова, 9 октября 1934 года, на другом конце Европы, во французском Марселе, македонский националист Величко Георгиев (Владо Черноземский) застрелил югославского короля Александра I и главу МИД Франции Луи Барту, выступавшего за создание системы коллективной безопасности в Европе, в том числе при активном участии СССР. Именно Барту инициировал прием СССР в Лигу Наций и был ключевой фигурой в разработке франко-советского договора о взаимопомощи, который был подписан в 1935 году уже его преемником Пьером Лавалем. [19]

И тогда, и сегодня адекватная трактовка целей этого теракта однозначна: дабы неповадно было искренне желать выстраивания системы коллективной безопасности в Европе с активным участием СССР. Нужно помнить, что в 1933 – 1934 годах страны Европы казались охваченными таинственной болезнью. Одну страну за другой потрясали неожиданные перевороты, военные путчи, акты саботажа, убийства, раскрывались головокружительные интриги и заговоры. Не проходило и месяца без того, чтобы не совершался очередной акт измены или насилия. Французские кагуляры и «Огненные кресты», английский «Союз фашистов», бельгийские рексисты, польская П.О.В., чехословацкие генлейновцы и гвардия Глинки, норвежские квислинговцы, румынская «Железная гвардия», болгарская ИМРО, финские ляпуассцы, литовский «Железный волк», латвийский «Огненный крест» и многие другие вновь создававшиеся нацистами тайные общества или реорганизованные контрреволюционные лиги уже начали свою работу, расчищая путь для побед германской армии и для порабощения континента и готовя нападение на Советский Союз. [2]

«Скептикам», которые возразят, что «ведь Лаваль-то подписал 2 мая 1935 года соглашение о военной помощи между Францией и СССР и не был убит, как его предшественник!», ответ прост: причина смерти Барту – именно искреннее желание выстраивания системы коллективной безопасности в Европе с активным участием СССР. Ну а Лаваль подписал весной 1935 года договор, который никто и никогда выполнять не собирался (чему весь мир и стал свидетелем «мюнхенской» осенью 1938 года). Никто и не питал по этому поводу иллюзий – в дипломатических кругах Европы (в том числе и советских) накануне подписания договора ходила шутка, что Лаваль получил согласие Гитлера на «тур вальса с СССР». [20]

1 декабря 1934 года в Ленинграде бывшим инструктором историко-партийной комиссии Института истории ВКП(б) Леонидом Николаевым был убит член Политбюро ЦК ВКП(б), секретарь ЦК ВКП(б) и член Оргбюро ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии Сергей Киров. Удивляет трактовка мотивов этого теракта профессорами исторического факультета МГУ А.С. Барсенковым и А.И. Вдовиным в их учебнике для студентов исторических и политологических факультетов (!) «История России. 1917 – 2009». Авторы, ссылаясь на П.А. Судоплатова, заявляют, что «действительные причины» убийства Кирова заключались в его «интимных связях» с Мильдой Драуле (членом ВКП(б) с 1919 года), женой убийцы. Кроме того, авторы рассказывают о «коварстве» И.В. Сталина:

…Вероятно, Сталину сразу же пришла в голову идея использовать убийство, совершенное из-за банальной ревности, в политических целях как повод для организации расправы над идейными противниками и неугодными кадрами партии и государства. В момент поступления сообщения об убийстве в кремлевский кабинет Сталина там находились Молотов, Ворошилов, Каганович, Орджоникидзе, Жданов. По свидетельству Микояна, Сталин тут же, до какого-либо расследования, сказал, что зиновьевцы, потерпев поражение в открытой борьбе, перешли к террору против партии…

…Судя по всему, Сталин не ждал и не готовил, а просто использовал убийство в своих целях. Следователи сразу же получили установку: «Ищите убийц среди зиновьевцев». [21]

Что ж, давайте попробуем экстраполировать тогдашние события на сегодняшний день.

В область приезжает новый губернатор, который в течение почти девяти лет активно работает там, опираясь на СВОЮ команду, которую расставляет на ключевые должности. Безусловно, это ущемляет интересы команды бывшего губернатора, многие из которых лишаются своих постов. В результате удачного покушения губернатор погибает. И какая же версия причины преступления станет основной у непредвзятого следователя: профессиональная деятельность губернатора или «банальная ревность» убийцы?

Причем версия, в которой пытаются убедить Барсенков и Вдовин будущих историков (а они будут учить наших детей!), ничем, кроме слухов о повышенном интересе 48-летнего Сергея Мироновича к особам противоположного пола и месте работы жены его убийцы в одном здании с ним, не обосновывается. Нет даже сколько-нибудь правдоподобных свидетельств о привычных в таких случаях «разборках» мужа-рогоносца со своей половиной, не говоря уже о выяснении отношений с соперником. Да и ревность во взаимоотношениях членов партии 20-х – начала 30-х годов, среди которых сексуальная революция победила почти на полвека раньше, чем о ней заговорили на Западе, представляется очень и очень слабо. Тем более, как утверждает директор Музея Кирова Татьяна Сухарникова: «Рыжеволосой она, возможно, и была, но вот красавицей… У Мильды была заячья губа». [22]

Если даже Киров и был «грешен» по дамской части, женщин в Ленинграде все-таки хватало. Полно вам, господа профессора! Плохо даже для французского бульварного детектива. Ну а ваш пассаж, как доказательство версии «шерше ля фам»: «Не случайно ее допрос (Мильды Драуле) начался через 15 минут после выстрела» [21], мягко говоря, очень удивителен. Конечно, не случайно! 15 минут, даже в обстановке после только что совершенного теракта, достаточно, чтобы установить, что жена убийцы находится в том же здании, где только что прозвучали выстрелы. Вполне логично, что она и стала первой допрашиваемой.

Барсенков и Вдовин вскользь касаются любимой версии либералов, к чести авторов, не признавая ее правдивой. Коснемся вскользь ее и мы. Версия эта характеризуется следующей псевдонародной частушкой: «Эх, огурчики, помидорчики! Сталин Кирова убил в коридорчике!» Автор этого «народного произведения» – главный редактор газеты «Известия» Николай Иванович Бухарин (в более узких кругах известный как «Коля Балаболкин»). [23] Адепты этой версии утверждают, что часть партии на XVII своем съезде хотела избрать Кирова Генеральным секретарем вместо Сталина, после чего «тиран» убрал своего «конкурента». Версия не выдерживает критики даже не потому, что весь ход дальнейшего следствия ее опроверг и именно XVII съезд ВКП(б) упразднил пост Генерального секретаря, а Киров был избран одним из секретарей ЦК, что с другими его регалиями позволяло говорить о создании мощного тандема Сталин – Киров. На мой взгляд, прежде всего из-за показательного житейского примера: еще в 1924 году Сталин подарил Кирову свою книгу с надписью «Другу моему и брату любимому, от автора». [23]

Просто вспомните, многим ли из своих знакомых Вы подарили что-то с таким посвящением? А если таковой момент в Вашей жизни был, то КАК Вы относитесь к этому человеку?

Но в одном, так или иначе, сходятся все исследователи – обострение внешне– и внутриполитической обстановки в СССР связано именно со Съездом Победителей. Активизация как внутренних, так и внешних врагов и была направлена на то, чтобы второго такого съезда не состоялось, так как планы второй пятилетки были еще более грандиозны, а то, что команда Сталина способна воплощать в жизнь самые амбициозные цели, в 1933 – 1934 годах стало понятно всем. То есть И.В. Сталин и здесь оказался прав, высказав еще в июле 1928 года следующую мысль:

…По мере нашего продвижения вперед сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться, а Советская власть, силы которой будут возрастать все больше и больше, будет проводить политику изоляции этих элементов, политику разложения врагов рабочего класса, наконец, политику подавления сопротивления эксплуататоров, создавая базу для дальнейшего продвижения вперед рабочего класса и основных масс крестьянства. [24]

В письме ЦК ВКП(б) от 18 января 1935 года, опубликованном во всех центральных газетах, был раскрыт и внешнеполитический аспект проблемы:

…Наша социалистическая родина находится в окружении капиталистических стран, смертельно ненавидящих страну социализма. Буржуазные страны выжидают случая для того, чтобы напасть на Советский Союз. Застрельщиками подготовки войны против СССР являются фашистские страны, и в первую очередь Германия на Западе и Япония на Востоке…

Многие исследователи считают временем начала репрессий, или, как некоторые называют этот период, «большого террора», именно 1 декабря 1934 года, когда вышло постановление ЦИК и СНК СССР «О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В ДЕЙСТВУЮЩИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ КОДЕКСЫ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК»:

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

3. Дела слушать без участия сторон.

4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать.

5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора. [25]

Между тем что это за «спусковой крючок террора», если какое-либо серьезное применение этого постановления просматривается только через ДВА года?!

А дело все в том, что постановление от 1 декабря 1934 года и не было рассчитано на развязывание какого-либо террора. Просто ДОСТАЛИ! Это было нечто, подобное окрику Путина, памятному всем:

…Российские самолеты наносят и будут наносить удары в Чечне исключительно по базам террористов, и это будет продолжаться, где бы террористы ни находились.

…Мы будем преследовать террористов везде. В аэропорту – в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов. Все, вопрос закрыт окончательно. [26]

Безусловно, Сталин и его соратники понимали, что после почти 20-летнего строительства нового общества, государство нуждается в «большой уборке» и благоустройстве, как нуждается в них любой только что возведенный дом. Ведь усилиями в том числе и тогдашней «несистемной» оппозиции, которые до разрушения их системы в конце 20-х занимали ключевые посты в государстве, значительное количество проживавших на территории России-СССР были «негражданами» (так называемые «лишенцы» – бывшие представители дворянства, буржуазии, духовенства).

Кроме того, как и в любом государстве, пережившем революционные преобразования, были группы населения, в силу разных причин недовольные властью: только «вычищенных» из рядов ВКП(б) на момент 1934 года насчитывалось почти 1,5 млн [27] (партия в то время гналась не за количеством, а за качеством – последствия обратного процесса мы все могли наблюдать в конце 80-х прошлого века, когда на фоне наличия 18 млн членов партии СССР был разрушен), раскулаченные, бывшие нэпманы и т.д. Эти группы населения представляли хорошую питательную среду для поддержки «несистемной оппозиции», представителей так называемой «ленинской гвардии», не способных к созидательной работе и из-за этого отодвинутых от рычагов власти, но мечтающих любой ценой вернуться к ним.

Для решения этой исторической задачи в 1935 году Сталин избирает именно политический, а не силовой вариант решения – он начинает конституционный процесс. Осенью 1935 года ЦИК СССР создал Конституционную комиссию под председательством Сталина и 12 подкомиссий. [28]

Одновременно, совершенно справедливо полагая, что надежды на будущую лояльность «оппозиционеров» являются лишь благими пожеланиями, а также учитывая множество неприятных вопросов, которые возникли относительно лояльности руководителя советских спецслужб Генриха Ягоды (как впоследствии выяснилось, он действительно вел «свою игру», лавируя между властью и «оппозицией», уже с 1932 года) в связи с трагическими событиями в Ленинграде и ходом их расследования, Сталин предпринимает ряд превентивных мер, которые были призваны обезопасить государство в случае развития событий по худшему сценарию. Главной из этих превентивных мер было установление контроля за спецслужбами и расследованием деятельности «оппозиции» со стороны «личной разведки» Сталина – комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б), возглавляемой Николаем Ивановичем Ежовым.

Историческая задача по бескровной «большой уборке» и благоустройству «советского дома» была Сталиным и его соратниками практически осуществлена. Уже 12 июня 1936 года проект Конституции СССР был опубликован и обсуждался в течение последующих 6 месяцев на всех уровнях. В ее обсуждении участвовало 75 млн чел. (!), было внесено более 150 тыс. предложений, дополнений, поправок, публикуемых в периодической печати, а 5 декабря 1936 года на VIII чрезвычайном съезде Советов она была принята. [28]

Конституция провозгласила, что социализм в СССР победил и в основном построен. Это означало, что уничтожена частная собственность на средства производства и эксплуататорские классы, победили социалистические производственные отношения. Экономической основой провозглашалась плановая социалистическая система хозяйства, опирающаяся на социалистическую собственность в двух ее формах – государственную и колхозно-кооперативную.

Впервые в истории Советского государства Конституция 1936 года всем гражданам предоставляла равные права:

– всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании;

– право на труд и отдых, материальное обеспечение в старости и болезни, право на образование (бесплатное);

– свободу совести, слова, печати, собраний и митингов.

Провозглашались неприкосновенность личности и тайна переписки.

Земля, ее недра, воды, леса, заводы, фабрики, шахты, рудники, железнодорожный, водный, наземный и воздушный транспорт, банки, средства связи объявлялись всенародным достоянием; земля, занимаемая колхозами, передавалась им в вечное пользование.

Высшей законодательной властью в стране объявлялся двухпалатный Верховный Совет СССР, а в перерывах между его сессиями – Президиум Верховного Совета СССР. В Конституции было положение о невозможности учреждения единоличной президентской власти и создании «коллективного президента» в лице Президиума Верховного Совета, предусматривались равенство палат Верховного Совета и его право создавать следственные и ревизионные комиссии по любому вопросу, ответственность депутатов перед избирателями и право отзывать тех, кто не оправдывает оказанное им доверие.

Правительство страны сохраняло свое название – Совет народных комиссаров СССР (в 1946 году переименовано в Совет министров СССР). СНК являлся высшим исполнительным органом, подотчетным Верховному Совету и его Президиуму. [29]

Согласитесь, мало кто и тогда и сейчас не желал бы жить в государстве с такой Конституцией.

За 1933 – 1937 годы в различных регионах СССР возведено 4,5 тыс. новых заводов, фабрик, шахт, электростанций (каждый день в строй действующих вступало в среднем три новых крупных предприятия). По сравнению с 1932 годом, основные производственные фонды страны выросли в 2,2 раза. Гордостью советских людей надолго стали автогиганты в Москве и Нижнем Новгороде, Турксиб (построен в 1930 г.), Ростсельмаш (1930), Сталинградский (1930), Харьковский (1931) и Челябинский (1933) тракторные заводы; Днепрогэс (1932), Кузнецкий (1932) и Магнитогорский (1934) металлургические комбинаты, Московский станкостроительный (1932), Уральский завод тяжелого машиностроения (1933), Березниковский (1932) и Соликамский (1934) химические комбинаты, первые в мире Ярославский и Воронежский заводы синтетического каучука (1932), город Комсомольск-на-Амуре (1932), Новокраматорский машиностроительный завод в Донбассе (1934), Чимкентский свинцовый завод (1934), Беломорско-Балтийский (1933) и канал имени Москвы (1937), первая очередь Московского метрополитена (1935), многие другие предприятия и стройки.

Заработали крупный моторный завод в Уфе, текстильные и трикотажные комбинаты в Ташкенте, Бухаре, Баку. Крупным районом цветной металлургии, добычи угля и химической промышленности стал Казахстан. В Башкирии и Татарии, между Волгой и Уралом, возник новый крупный район нефтедобычи – «Второе Баку». Карелия и Коми стали крупными поставщиками лесоматериалов, Якутия – золота.

Рост промышленного производства за вторую пятилетку – на 120%! (группа «А» (средства производства) – на 139, группа «Б» (товары народного потребления) – на 99). И это от уже достаточно высоких «стартовых позиций» после первой пятилетки! Ведь по общему объему промышленного производства СССР с конца первой пятилетки удерживал первое место в Европе и второе в мире.

Станочный парк машиностроения в 1937 году состоял на 75% из новых и совершенных станков отечественного и зарубежного производства. Введенные в строй заводы тяжелого машиностроения начали производить полные комплекты сложного оборудования для предприятий черной металлургии, ранее ввозимого из-за рубежа. Прекратился импорт паровозов и вагонов, тракторов и врубовых машин, паровых котлов, молотов, прессов, подъемно-транспортного оборудования. По ряду направлений СССР вышел на передовые позиции в мире (производство синтетического каучука, электротурбины, реактивная технология).

Может, это все было создано, как утверждают «скептики», рабским трудом? Полно вам! По плану на 1937 год НКВД поручалось освоить около 6% общесоюзных капиталовложений (для сравнения – по плану на 2011 год на правоохранительную деятельность и национальную безопасность российским «наследникам» НКВД поручалось освоить ПОЧТИ 11,5% общероссийских капиталовложений!).

В конце 1934-го сельское хозяйство располагало 281 тыс. тракторов, 31 тыс. комбайнов, 34 тыс. грузовых автомобилей, многими другими сложными сельскохозяйственными машинами. Во вторую пятилетку сельское хозяйство получило 405 тыс. тракторов, и все они были изготовлены на отечественных заводах. Число МТС за эти годы удвоилось и достигло в 1937 году 5,8 тыс. Если в 1932 году они обслуживали только треть колхозов страны, то в 1937 году – 78%. Применение новейшей сельскохозяйственной техники улучшало обработку земли, повышало урожаи. Рыночные цены к 1938 году по сравнению с 1933 годом снизились на 64%!

По мере решения задач сплошной коллективизации сокращались размеры «кулацкой ссылки». В 1933 году на спецпоселение отправлено почти 400 тыс. кулаков и членов их семей, в 1934-м – 255 тыс., в 1935-м – 246 тыс., в 1936-х – 165 тыс., в 1937-м – 128 тыс. В мае 1934-го трудпоселенцы были восстановлены в гражданских правах, с января 1935-го – в избирательных. Однако они все еще не имели права возвращаться на старые места своего проживания, не призывались в армию. Эти ограничения были сняты с них в конце 1938 года. В этом году все неуставные артели были переведены на устав обычной сельскохозяйственной; многие спецпереселенцы вернулись на места прежнего жительства, а 220 тыс. семей к концу 30-х годов продолжали жить и трудиться на освоенной ими земле и построенных предприятиях.

Во второй пятилетке в СССР была в основном создана материальная база для реализации программы достижения сплошной грамотности: появилось до 20 тыс. новых школ – примерно столько же, сколько было создано в царской России за 200 лет. Школьное образование приобрело большую стройность. В соответствии с постановлением СНК СССР от 15 мая 1934 года. «О структуре начальной и средней школы» устанавливались три типа общеобразовательной школы: начальная (1 – 4-й классы), неполная средняя (1 – 7-й) и средняя (1 – 10-й).

Численность учащихся в начальной и средней школе во второй пятилетке выросла в СССР с 21,3 до 29,4 млн. Расходы государства на культурное строительство (школа, кадры, наука, печать и т.п.) в 5 раз превысили затраты первой пятилетки. В 1934 – 1938 годах вдвое увеличен выпуск школьных учебников. [21]

Кроме правовой «большой уборки» и благоустройства, которые вновь соединили расколотый революцией народ, и другие стороны жизни в СССР чрезвычайно выгодно отличались на фоне агонизирующего в фашизм Запада: экономика, технический прогресс, оборонная мощь, культура, образование, демография – ВСЕ на подъеме!

Как говорится, живи и радуйся! Ну, так не нужно считать наших предков дураками: жили и радовались! Нынешнее поколение 30 – 40-летних еще помнит рассказы своих бабушек о том, что «лучше, чем перед войной, никогда не жили!», разве не так?

Между тем даже наиболее адекватные и правдивые в фактах современные историки не совсем верно оценивают процессы, происходившие в тот период. Например, доктор исторических наук Кирилл Борисович Назаренко (автор исторических видеоциклов «Великая Отечественная: вспомнить правду», «СССР: первые 20 лет» и др.) утверждает, что Сталинская Конституция – это вызванная внешнеполитическими причинами «попытка» перестроить политический строй СССР, чтобы он был похож на политический строй Франции, Англии, Чехословакии и пр. «западных демократий» [30] (т.е. другими словами – попытка подогнать Конституцию под «западные стандарты»)…

Полно Вам, Кирилл Борисович! Где в мире того времени были Конституции, хоть отдаленно напоминавшие Сталинскую?!

Тот же К.Б. Назаренко утверждает, что «репрессии» 1936 – 1938 годов являются «терра инкогнита» для современных историков. [30]

И здесь трудно не согласиться с Кириллом Борисовичем, потому что, несмотря на огромный массив литературы, посвященной этому периоду, где порой точно, объективно и подробно описаны отдельные моменты и целые стороны этого процесса (например, книга Е. Прудниковой и А. Колпакиди «Двойной заговор: тайны сталинских репрессий», работы И. Пыхалова, А. Мартиросяна и др.), целостной картины действительно нет.

Несмотря на амбициозность цели, не углубляясь в детали, которые вы можете изучить в произведениях вышеприведенных уважаемых авторов, постараюсь все же открыть эту «терра инкогнита», указав стратегическое направление для будущих исследований, попутно объяснив отдельные не объясненные до сих пор исследователями моменты этого периода.

На мой взгляд, понимание периода «большой уборки» зиждется на трех китах: противостояние Запада и СССР, Сталинская Конституция и успех в СССР второй пятилетки.

Именно успех второй пятилетки в СССР показал Западу, что еще одна такая пятилетка, и СССР будет ему не «по зубам», а проигрыш в экономическом противостоянии с бескризисно развивающимся первым в мире коммунистическим государством неизбежно грозил Западу и политическим проигрышем (с учетом Сталинской Конституции – наверняка!) с последствиями, которые уже уведут нас в область альтернативной истории.

И западные аналитики не ошибались – вспомните, именно выполнение планов третьей пятилетки к лету 1942 года обеспечивало СССР полное перевооружение РККА современнейшими (а порой и не имевшими мировых аналогов) на тот период образцами вооружений, поэтому Сталин и его соратники и старались оттянуть возможность прямого военного столкновения с Западом именно до этого срока. Летом 1942 года мощь объединенной Рейхом Европы столкнулась бы уже не с находящейся в процессе перевооружения РККА, как годом ранее, когда батареи реактивных минометов, эскадрильи современных истребителей и штурмовиков, батальоны «КВ» и «Т-34» распределялись Ставкой ВГК по фронтам поштучно. А со всем этим – в массовом порядке, и главное – с хорошо подготовленным личным составом, досконально изучившим новую матчасть!

Далее, конечно, построения из области альтернативной истории, но все же нетрудно представить результат этого столкновения, зная, какие последствия для вермахта имело применение летом 1941 года всего нескольких батарей тех же «Катюш» под Оршей и Киевом. Тем более в реальной истории, в тяжелейших условиях отступления и эвакуации уже к зиме 1942/43 года превосходство русского оружия стало очевидным!

Но Запад еще, возможно, перенес бы экономическую конкуренцию и гонку вооружений, если бы не Сталинская Конституция, проект которой в июне 1936 года был опубликован во всех газетах страны, передан по радио, издан отдельными брошюрами на 100 языках народов Советского Союза тиражом свыше 70 млн экземпляров. [31]

Реакция Запада (причины ее, думаю, несложно понять) последовала незамедлительно: с противоположного от СССР конца Европы начало подниматься «политическое цунами» (аналогии с сегодняшними событиями на Ближнем Востоке и в Северной Африке трудно не заметить) – уже 17 июля 1936 года мятежом фалангиста (разновидность фашизма) генерала Франко началась гражданская война в Испании. Именно с «легкой руки» каудильо в политический лексикон был введен термин «пятая колонна», а события в Испании показали всему миру эффективность применения этой политтехнологии, ведь «пятые колонны» были активизированы во всей Европе, в том числе и в СССР.

Отработав технологию в Испании, в 1938 – 1941 годах Запад при непосредственном участии «пятых колонн» положил к ногам Гитлера Австрию, Чехословакию, Норвегию, Данию, страны Бенилюкса, сателлитами Рейха стали Венгрия, Румыния, Болгария, Финляндия, развалена Югославия…

Но максимально яркий пример работы «пятой колонны», конечно же, – Франция. Вот как описывают ситуацию июня 1940 года уже цитировавшиеся мной Сейерс и Кан:

…Паника охватила Францию. Повсюду неутомимо трудилась «пятая колонна». Французские офицеры бросали свои части. Целые дивизии вдруг оказывались без военных материалов. Поль Рейно заявил сенату, что французское командование совершило «неслыханные ошибки». Он обличал «предателей, пораженцев и трусов». Десятки офицеров, занимавших самые высокие посты, подверглись неожиданному аресту. Но они были арестованы слишком поздно. «Пятая колонна» уже хозяйничала во Франции.

Бывший французский министр авиации Пьер Кот писал впоследствии в «Торжестве измены»:

«В стране и в армии распоряжались фашисты. Антикоммунистическая агитация служила дымовой завесой, под прикрытием которой готовился политический заговор, рассчитанный на то, чтобы парализовать Францию и облегчить Гитлеру его дело… Самыми эффективными орудиями «пятой колонны»… были Вейган, Петэн и Лаваль. На заседании Совета министров, состоявшемся в Канже, близ Тура, 12 июня 1940 года, генерал Вейган требовал от правительства прекращения войны. Он аргументировал свое требование тем, что в Париже якобы вспыхнула коммунистическая революция. Он утверждал, что Морис Торез, генеральный секретарь коммунистической партии, уже водворился в президентском дворце. Жорж Мандель, министр внутренних дел, немедленно связался по телефону с префектом парижской полиции, который опроверг утверждения Вейгана: никаких беспорядков в городе нет, население спокойно… Как только Петэну и Вейгану в сумятице удалось захватить власть, они с помощью Лаваля и Дарлана немедленно отменили все политические свободы, заставили народ замолчать и установили фашистский режим.

С каждым часом нарастало смятение и увеличивалась катастрофа. Французские солдаты еще продолжали отчаянно и безнадежно сражаться, и весь мир взирал на небывалое в истории предательство, жертвой которого стала целая нация…

…14 июня пал Париж. Петэн, Вейган, Лаваль и троцкист Дорио сделались марионеточными правителями Франции, пляшущими под нацистскую дудку». [2]

Чтобы обезопасить себя от результатов работы заботливо выпестованной ими же самими политтехнологии, Западу пришлось идти на крайние меры: в том же июне 1940 года в Великобритании местная «пятая колонна» была разгромлена [2] (впрочем, не особо жестоко, что указывает на близкое «родство» субъектов по «обе стороны баррикад»). Ну а Рузвельту, чтобы унять профашистски настроенные круги в США, пришлось спровоцировать в декабре 1941 года японцев на Пёрл-Харбор. [32]

И здесь уместно небольшое отступление: экспертная комиссия под председательством д.и.н., профессора, директора Историко-архивного института РГГУ Безбородова А.Б., созданная по решению Ученого совета исторического факультета МГУ для проведения научной экспертизы учебного пособия профессоров исторического факультета МГУ А.С. Барсенкова и А.И. Вдовина, в своем заключении утверждает:

…авторы постоянно подводят читателя к мысли о том, что сталинский террор был необходим и обусловлен реальным существованием в стране многочисленной «пятой колонны». Жертвы сталинских репрессий автоматически приравниваются к потенциальным пособникам внешних врагов. Очевидно, что авторы не смогли или не захотели провести четкую и понятную читателю грань между двумя принципиально разными положениями.

Первое: сталинское руководство действительно верило в существование миллионов «врагов», и это служило важнейшим мотивом «большого террора». Второе: на самом деле большинство жертв террора были вполне лояльными советскими гражданами, невинно пострадавшими от произвола государства. Этот последний вывод подтверждается фактом массовой реабилитации жертв сталинского террора, проведенной на основании проверки следственных дел. [33]

Безусловно, учебник Барсенкова – Вдовина есть за что критиковать, что уже и было показано в моем исследовании. Но если согласиться с точкой зрения сей экспертной комиссии в ее отрицании существования «пятой колонны» в СССР, то нужно признать, что СССР был уникальным в тогдашней Европе государством, где власть и ВСЕ группы народа на момент 1936 года представляли собой единый монолит!

В реальности, как мы знаем, и после «большой уборки», даже во время Великой Отечественной, где было максимальное приближение к заявленным параметрам, нашлось незначительное, но все же заметное число индивидуумов, чтобы составить коллаборационистские формирования. Следовательно, ничем, кроме политической ангажированности, подобные выводы комиссии объяснить не представляется возможным (не будем же мы их считать неучами?!).

К счастью, в тогдашнем руководстве СССР были более трезвомыслящие и патриотичные люди, понимавшие суть происходящего. Уже через месяц после начала фашистского пожара в Европе, 19 августа 1936 года начался процесс «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра» (так называемый «первый московский процесс»), который был показательно ОТКРЫТЫМ (как и последующие два «московских процесса»), что дает основания утверждать, что он был недвусмысленным сталинским сигналом Западу – «в СССР номер с «пятой колонной» не пройдет!».

Очень интересный нюанс (особенно «скептикам», считающим, что «гласность» – это «изобретение Горби») – «исполнительная вертикаль власти», вплоть до райкомов, была подробно проинформирована о фактах, выявленных следствием, за ТРИ НЕДЕЛИ до начала процесса.

ЗАКРЫТОЕ ПИСЬМО ЦК ВКП(б)

О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока

СОВ. СЕКРЕТНО

Обкомам, крайкомам, ЦК компартий, горкомам, райкомам ВКП(6)

18 января 1935 года ЦК ВКП(б) направил закрытое письмо ко всем организациям партии об уроках событий, связанных с злодейским убийством товарища Кирова.

В этом письме сообщалось, что злодейское убийство Сергея Мироновича Кирова, как это было установлено судом и следствием, совершено ленинградской группой зиновьевцев, именовавшей себя «ленинградским центром». В письме говорилось также о том, что «идейным и политическим руководителем ленинградского центра был московский центр зиновьевцев, который не знал, по-видимому, о подготовлявшемся убийстве тов. Кирова, но, наверное, знал о террористических настроениях «ленинградского центра» и разжигал эти настроения».

Как известно, тогда Зиновьев и Каменев признали свою вину только в разжигании террористических настроений, заявив, что они несут за убийство С.М. Кирова лишь моральную и политическую ответственность.

Однако, как теперь выяснилось, полтора года назад, во время следствия по делу об убийстве С.М. Кирова, до конца не были еще вскрыты все факты подлой контрреволюционной белогвардейской террористической деятельности зиновьевцев, равно как не была вскрыта роль троцкистов в деле убийства тов. Кирова.

На основе новых материалов НКВД, полученных в 1936 году, можно считать установленным, что Зиновьев и Каменев были не только вдохновителями террористической деятельности против вождей нашей партии и правительства, но и авторами прямых указаний как об убийстве С.М. Кирова, так и о готовившихся покушениях на других руководителей нашей партии, и в первую очередь на т. Сталина.

Равным образом считается теперь установленным, что зиновьевцы проводили свою террористическую практику в прямом блоке с Троцким и троцкистами.

В связи с этим ЦК ВКП(б) считает необходимым информировать партийные организации о новых фактах террористической деятельности троцкистов и зиновьевцев.

Какова фактическая сторона дела, вскрытая за последнее время?

I. ФАКТЫ

1. После убийства С.М. Кирова, в течение 1936 г. органами НКВД вскрыт ряд террористических групп троцкистов и зиновьевцев в Москве, Ленинграде, Горьком, Минске, Киеве, Баку и других городах.

Подавляющее большинство участников этих террористических групп во время следствия призналось в том, что основной своей задачей они ставили подготовку террористических актов против руководителей партии и правительства.

2. Руководство разоблаченными группами троцкистов и зиновьевцев и всей их террористической деятельностью в СССР осуществлялось блоком троцкистов и зиновьевцев.

Блок троцкистской и зиновьевско-каменевской группы сложился в конце 1932 года, после переговоров между вождями контрреволюционных групп, в результате чего возник объединенный центр в составе – от зиновьевцев – Зиновьева, Каменева, Бакаева, Евдокимова, Куклина и от троцкистов – в составе Смирнова И.Н., Мрачковского и Тер-Ваганяна.

Главным условием объединения обеих контрреволюционных групп было взаимное признание террора в отношении руководителей партии и правительства как единственного и решающего средства пробраться к власти.

С этого времени, т.е. с конца 1932 года, троцкисты и зиновьевцы всю свою враждебную деятельность против партии и правительства сосредоточили главным образом на организации террористической работы и осуществлении террора в отношении виднейших руководителей партии, и в первую очередь в отношении товарища Сталина.

Факты террористической деятельности раскрытых троцкистских и зиновьевских контрреволюционных групп настолько неопровержимы, что они заставили даже вождей этих террористических групп полностью признать все их белогвардейские злодеяния.

Так, например, допрошенный в связи с раскрытыми террористическими группами Зиновьев на следствии 23 – 25 июля 1936 года признал следующее:

«Я действительно являлся членом объединенного троцкистско-зиновьевского центра, организованного в 1932 году. Троцкистско-зиновьевский центр ставил главной своей задачей убийство руководителей ВКП(б), и в первую очередь убийство Сталина и Кирова. Через членов центра И.Н. Смирнова и Мрачковского центр был связан с Троцким, от которого Смирновым были получены прямые указания по подготовке убийства Сталина».

(Г. Зиновьев. Протокол допроса от 23 – 25 июля 1936 г.)

Другой член контрреволюционной зиновьевской группы – Каменев, подробно рассказывая об организации троцкистско-зиновьевского блока и практическом плане центра, на следствии 23 июля 1936 года показал:

«…мы, т.е. зиновьевский центр контрреволюционной организации, состав которой был мною назван выше, и троцкистская контрреволюционная организация в лице Смирнова, Мрачковского и Тер-Ваганяна договаривались в 1932 году об объединении обеих, т.е. зиновьевской и троцкистской, контрреволюционных организаций для совместной подготовки совершения террористических актов против руководителей ЦК, в первую очередь против Сталина и Кирова.

Главное заключается в том, что и Зиновьев, и мы – я, Каменев, Евдокимов, Бакаев и троцкистские руководители Смирнов, Мрачковский, Тер-Ваганян – в 1932 году решили, что единственным средством, с помощью которого мы можем надеяться на приход к власти, является организация совершения террористических актов против руководителей ВКП(б), в первую очередь против Сталина.

На этой именно базе террористической борьбы против руководителей ВКП(б) и велись переговоры между нами и троцкистами об объединении».

(Л. Каменев. Протокол допроса от 23 – 24 июля 1936 г.)

На вопрос о том, были ли доведены в 1932 году переговоры между зиновьевско-каменевской и троцкистской группами до конца, Каменев на следствии ответил:

«Переговоры с троцкистами об объединении троцкистской и зиновьевской контрреволюционной организации мы довели до конца, и между нами, т.е. зиновьевским центром в лице Зиновьева, Каменева, Евдокимова, Бакаева и Куклина и троцкистским центром в лице Смирнова, Мрачковского и Тер-Ваганяна, был заключен блок о совместной борьбе против ВКП(б) путем, как я уже показал выше, террора против руководителей ВКП(б)».

(Л. Каменев. Протокол допроса от 23 – 24 июля 1936 г.)

Таким образом, Зиновьев и Каменев, объединяясь с Троцким, считали, что самое главное заключается в единодушном признании того нового, чем отличается вновь созданный ими блок от предыдущего. Это новое, по показаниям зиновьевцев Л. Каменева, Рейнгольда И.И., Никеля Р.В., Бакаева И.П. и троцкистов Мрачковского С.В., Дрейцера Е.А. и других, состояло в признании целесообразности активных террористических действий против руководства партии и правительства.

С этим положением Зиновьева и Каменева Троцкий был не только согласен, но, в свою очередь, считал основным условием объединения троцкистов и зиновьевцев признание обеими группами целесообразности террора против вождей нашей партии и правительства.

Об отношении Троцкого к созданию объединенного троцкистско-зиновьевского блока и условиях объединения известный троцкист и один из ближайших соратников Троцкого – Мрачковский С.В. – на следствии показал:

«В середине 1932 года И.Н. Смирнов поставил перед нашей руководящей тройкой вопрос о необходимости объединения нашей организации с группами Зиновьева – Каменева и Шацкина – Ломинадзе. Тогда же было решено запросить по этому поводу Троцкого и получить от него новые указания. Троцкий ответил согласием на создание блока, при условии принятия объединившимися в блок группами вопроса о необходимости насильственного устранения вождей ВКП(б), и в первую очередь Сталина».

(Мрачковский. Протокол допроса 19 – 20 июля 1936 г.)

О том, что троцкисты и зиновьевцы своей главной задачей ставили террористическую борьбу против руководителей ВКП(б) и правительства, дали показания и все остальные арестованные видные троцкисты и зиновьевцы, например Бакаев, Рейнгольд, Сафонова, Никель, Дрейцер и другие.

Таким образом, неопровержимым фактом является то, что троцкисты и зиновьевцы уже несколько лет как объединились на платформе индивидуального белогвардейского террора против вождей партии и Советского правительства и прибегают к методам, которыми до сих пор пользовались озлобленные остатки белоэмигрантщины, организованные в террористические организации типа «РОВСа», «Союза русских фашистов», «Фашистского союза молодежи» и т. п.

3. Сергей Миронович Киров был убит по решению объединенного центра троцкистско-зиновьевского блока. Вся практическая работа по организации покушения была возложена на члена объединенного центра Бакаева. В помощь Бакаеву центр выделил работавшего в Ленинграде видного зиновьевца Карева, который был близко связан лично с Зиновьевым.

В результате решения объединенного центра в Ленинграде было организовано несколько троцкистских и зиновьевских террористических групп, в том числе группа Румянцева – Котолынова – Николаева, которая и совершила убийство Кирова.

О том, что убийство Кирова совершено по решению объединенного троцкистско-зиновьевского центра, на следствии показывают большинство активных участников террористических групп, в том числе Зиновьев, Каменев, Бакаев, Карев и другие. Так, например, Зиновьев на следствии показал следующее:

«Я также признаю, что участникам организации Бакаеву и Кареву от имени объединенного центра мною была поручена организация террористических актов над Сталиным в Москве и Кировым в Ленинграде. Это поручение мною было дано в Ильинском осенью 1932 года».

(Зиновьев. Протокол допроса от 23 – 25 июля 1936 г.)

Другой руководитель объединенного блока – Каменев – на вопрос следователя: знал ли он о решении центра убить товарища Сталина и С.М. Кирова – ответил следующее:

«Да, вынужден признать, что еще до совещания в Ильинском Зиновьев сообщил мне о намечавшихся решениях центра троцкистско-зиновьевского блока о подготовке террористических актов против Сталина и Кирова. При этом он мне заявил, что на этом решении категорически настаивают представители троцкистов в центре блока – Смирнов, Мрачковский и Тер-Ваганян, что у них имеется прямая директива по этому поводу от Троцкого и что они требуют практического перехода к этому мероприятию в осуществлении тех начал, которые были положены в основу блока».

И далее:

«Я к этому решению присоединился, так как целиком его разделял».

(Каменев. Протокол допроса от 23 – 24 июля 1936 г.)

Помощник Бакаева по Ленинграду в деле организации покушения на Кирова, Карев Н.А., на следствии тоже подтвердил полученное от объединенного центра поручение. Он показал, что, будучи в середине августа 1932 года на даче у Зиновьева в Ильинском и принимая участие в состоявшемся там совещании, получил следующее поручение Зиновьева:

«Зиновьев сообщил, что на основе признания террора основным средством борьбы с существующим партийным руководством зиновьевским центром установлен контакт с руководителями троцкистской организации в союзе с Иваном Никитичем Смирновым и Мрачковским и что есть решение объединенного троцкистско-зиновьевского центра об организации террористических актов над Сталиным в Москве и Кировым в Ленинграде. Зиновьев сказал, что подготовка террористических актов над Сталиным и Кировым поручена Бакаеву, который должен использовать для этих целей свои связи с зиновьевскими группами в Ленинграде и Москве.

Мне Зиновьев также предложил, в свою очередь, подбирать из близких руководимой мною в Академии наук в Ленинграде организации людей, способных осуществить террористический акт над Кировым».

(Карев Н.А. Протокол допроса от 5 июня 1936 г.)

И далее он сообщает, что в разговоре с Бакаевым там же, в Ильинском, он узнал следующее:

«…при разговоре с Бакаевым я узнал, что последний намерен использовать для организации террористического акта над Кировым существующие в Ленинграде и связанные с ним – Бакаевым – зиновьевские группы Румянцева и Котолынова».

Главный организатор покушения – Бакаев – также сознался в том, что ему было поручено центром организовать убийство товарища Сталина и С.М. Кирова.

После состоявшегося решения центра троцкисты и зиновьевцы развивают интенсивную деятельность по организации покушения на Кирова. В июне 1934 года Каменев специально выехал в Ленинград для проверки подготовленности организации террористического акта над товарищем Кировым. Каменев связался тогда с руководителем одной из террористических групп в Ленинграде – Яковлевым М.Н., которому от имени объединенного центра дал указание форсировать подготовку убийства Кирова. Зиновьев также всячески форсирует совершение убийства Кирова, упрекая участников террористических групп в медлительности и нерешительности.

Так, например, один из участников террористической группы, арестованный зиновьевец Маторин Н.М., бывший личный секретарь Зиновьева, показал, что осенью 1934 года он был в Москве и посетил Зиновьева, которого информировал о том, как идет подготовка террористического акта над Кировым во исполнение полученных им через Бакаева указаний от Зиновьева.

Он говорит:

«Зиновьев мне указал, что подготовка террористического акта должна быть всемерно форсирована и что к зиме Киров должен быть убит. Он упрекал меня в недостаточной решительности и энергии и указал, что в вопросе о террористических методах борьбы надо отказаться от предрассудков».

(Маторин Н.М. Протокол допроса от 30 июня 1936 г.)

4. Объединенный центр троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока своей основной и главной задачей ставил убийство товарищей Сталина, Ворошилова, Кагановича, Кирова, Орджоникидзе, Жданова, Косиора, Постышева.

Решение об убийстве товарища Сталина было принято одновременно с решением об убийстве тов. Кирова. С этой целью центром было организовано в Москве несколько строго законспирированных террористических групп. Для объединения деятельности этих групп всесоюзным троцкистско-зиновьевским центром был создан московский центр в составе зиновьевцев – Бакаева, Рейнгольда, Никеля и троцкистов – Мрачковского и Дрейцера. Непосредственная организация убийства товарища Сталина была возложена на Бакаева. На следствии Бакаев признал свою роль непосредственного организатора террористических актов.

Он показал:

«Я признаю, что мне лично Зиновьев поручил организовать убийство товарища Сталина в Москве».

И далее:

«По указанию Зиновьева к организации террористического акта над Сталиным мною были привлечены зиновьевцы Рейнгольд, Богдан и Файвилович, которые дали согласие принять участие в террористическом акте.

Наряду с нами убийство Сталина готовили И.Н. Смирнов и С.В. Мрачковский, которые получили прямую директиву Троцкого совершить террористический акт».

(Бакаев. Протокол допроса от 17 – 19 толя 1936 г.)

Активный член зиновьевского центра, бывший заведующий секретариатом Зиновьева Пикель Р.В. сообщил на следствии, что Бакаев развил лихорадочную деятельность по организации покушения, вкладывая в это дело всю свою энергию.

Пикель говорит:

«Бакаев не только руководил подготовкой террористического акта в общем смысле, а лично выезжал на места наблюдения, проверял и вдохновлял людей… Летом 1934 года я как-то пришел к Рейнгольду. Рейнгольд мне сообщил, что наблюдения за Сталиным дали положительные результаты и что Бакаев с группой террористов выехали на его машине сегодня с задачей убить Сталина. При этом Рейнгольд нервничал, что они долго не возвращаются. В этот же день вечером я вновь виделся с Рейнгольдом, и он сообщил мне, что осуществлению террористического акта помешала охрана Сталина, которая, как он выразился, спугнула участников организации».

(Пикель. Протокол допроса от 22 июля 1936 г.)

Троцкий, находясь за границей, особенно после ареста Каменева и Зиновьева, всячески форсирует совершение убийства тт. Сталина и Ворошилова, направляя деятельность всесоюзного объединенного троцкистско-зиновьевского центра. Он систематически посылает через своих агентов директивы и практические указания об организации убийства.

Близкий Троцкому человек, несший в свое время его личную охрану, участник троцкистско-зиновьевского блока Дрейцер Е.А. на следствии признал, что в 1934 году он получил письменную директиву Троцкого о подготовке террористического акта против тт. Сталина и Ворошилова.

Он сообщил:

«Эту директиву я получил через мою сестру, постоянно проживающую в Варшаве Сталовицкую, которая приехала в Москву в конце сентября 1934 года. Содержание письма Троцкого было коротко. Начиналось оно следующими словами: «Дорогой друг! Передайте, что на сегодняшний день перед нами стоят следующие основные задачи:

первая – убрать Сталина и Ворошилова,

вторая – развернуть работу по организации ячеек в армии,

третья – в случае войны использовать всякие неудачи и замешательства для захвата руководства».

(Дрейцер. Протокол допроса от 23 июля 1936 г.)

Содержание этой директивы подтвердил и другой видный троцкист Мрачковский, который показал следующее:

«Эстерман передал мне конверт от Дрейцера. Вскрыв конверт при Эстермане, я увидел письмо, написанное Троцким Дрейцеру. В этом письме Троцкий давал указание убить Сталина и Ворошилова».

(Мрачковский. Протокол допроса от 4 июля 1936 г.)

После убийства товарища Кирова и разгрома в связи с этим троцкистско-зиновьевского центра Троцкий берет на себя все руководство террористической деятельностью в СССР. Для восстановления террористических групп в СССР и активизации их деятельности Троцкий перебрасывает из-за границы по подложным документам своих проверенных агентов. В качестве таких агентов из Берлина в Москву в разное время он перебросил Берман-Юрина, В. Ольберга, Фриц-Давида, Горовича, Гуревича, Быховского и других. Все они получали задание во что бы то ни стало убить тт. Сталина, Ворошилова, Кагановича и других вождей партии.

Агент Троцкого – В. Ольберг, командированный в СССР для организации террористических групп и ныне арестованный, показал следующее:

«Я был непосредственно связан с Троцким, с которым поддерживал регулярную связь, и с Львом Седовым, который давал мне лично ряд поручений организационного порядка, в частности по нелегальной связи с Советским Союзом. Я являлся эмиссаром Троцкого в Советском Союзе вплоть до моего ареста. С целью ведения в Советском Союзе троцкистской контрреволюционной работы и организации террористических актов над Сталиным я нелегально приехал в СССР».

(В. Ольберг. Протокол допроса от 13 февраля 1936 г.)

Ольберг по приезде в СССР в целях конспирации организовал террористическую группу из троцкистов, находящихся не в Москве, а в городе Горьком, имея в виду перебросить ее в Москву для убийства товарища Сталина.

Убийство предполагалось совершить во время первомайских празднеств 1936 года. В этих целях руководитель троцкистской организации в Горьком – директор Горьковского педагогического института Федотов И.К. должен был командировать террористов в Москву под видом отличников учебы пединститута и обеспечить таким образом им возможность участвовать в демонстрации на Красной площади.

Почти одновременно с Ольбергом Троцкий перебрасывает и другого своего агента Берман-Юрина.

Давая Берман-Юрину директиву об организации террористического акта против тов. Сталина, Л.Д. Троцкий особо подчеркивал, что это убийство должно быть совершено не конспиративно, в тиши, а открыто на одном из пленумов или на конгрессе Коминтерна.

Вместе с Берман-Юриным в работе по подготовке террористических актов против товарища Сталина принимал участие работник Коминтерна Фриц-Давид, также прибывший в СССР по личному поручению Л.Д. Троцкого в мае 1933 года.

Берман-Юрин и Фриц-Давид установили между собой организационную связь и подготовляли совершение террористических актов против товарища Сталина на VII конгрессе Коминтерна.

«В беседе со мной, – показал на следствии Берман-Юрин, – Троцкий открыто заявил мне, что в борьбе против Сталина нельзя останавливаться перед крайними мерами и что Сталин должен быть физически уничтожен. О Сталине он говорил с невероятной злобой и ненавистью. Он в этот момент имел вид одержимого. Во время беседы Троцкий поднялся со стула и нервно ходил по комнате. В нем было столько ненависти, что это производило исключительное впечатление, и мне тогда казалось, что это человек исключительной убежденности. Я вышел от него, как загипнотизированный».

(Берман-Юрин. Протокол допроса от 21 июля 1936 г.)

Но троцкистско-зиновьевский центр не ограничивался организацией убийства одного лишь т. Сталина. Он ставил своей задачей одновременное убийство других руководителей партии – Ворошилова, Кагановича, Орджоникидзе, Жданова, Косиора, Постышева.

Троцкистско-зиновьевский центр рассчитывал, что одновременное убийство ряда руководителей партии в Москве, Ленинграде и на Украине расстроит ряды ВКП(б), вызовет панику в стране и позволит Троцкому, Зиновьеву и Каменеву пробраться к власти.

Зиновьев и Каменев, говоря об убийстве тт. Сталина, Ворошилова, Жданова и других, неоднократно заявляли: «Мало вырвать дуб, надо уничтожить все то молодое, что около этого дуба растет».

Убийство перечисленных товарищей пытались организовать различные группы. Наиболее характерными из них, освещающими деятельность троцкистско-зиновьевского террористического центра, являются следующие группы.

По осуществлению террористического акта над тов. Ворошиловым работали две группы. Одна группа была организована входившим в московский террористический центр троцкистом Дрейцером, который получил задание об убийстве Ворошилова непосредственно от Троцкого. В качестве непосредственных участников и исполнителей террористического акта над Ворошиловым Дрейцер привлек бывших активных троцкистов, командиров Красной Армии Шмидта Д.А. и Кузьмичева. Последние лично дали согласие совершить террористический акт и деятельно к нему готовились в 1935 – 1936 гг.

Вот, например, что показывает небезызвестный Мрачковский о деятельности террористической группы в направлении организации убийства Ворошилова.

На вопрос следователя – было ли практически подготовлено покушение на руководителей ВКП(б), кроме товарища Сталина, он ответил:

«В середине 1934 года Дрейцер Е. мне докладывал, что им подготовлялось одновременно убийство Ворошилова, для чего должен был быть подготовлен Шмидт Дмитрий, бывший в армии на должности командира и не бывший на подозрении в партии. Предполагалось, что он убьет Ворошилова либо во время личного доклада Ворошилову по делам службы, либо во время очередных маневров, на которых будет присутствовать Ворошилов».

(Мрачковский. Протокол допроса от 19 – 20 июля 1936 г.)

Вторую группу по организации покушения над Ворошиловым организовал прибывший из Германии троцкист М. Лурье.

По показаниям М. Лурье, он имел в августе месяце 1934 года встречу с Зиновьевым на его квартире в Москве. Во время этой встречи М. Лурье проинформировал Зиновьева о том, что он прибыл в СССР с директивой Л.Д. Троцкого об организации террористических актов против руководителей ВКП(б). М. Лурье сообщил Зиновьеву о том, что действующая под его руководством террористическая группа в составе Катана Лурье, Эрика Константа и Павла Липшица в течение 1933 года вела систематическую слежку за наркомом обороны тов. Ворошиловым.

Назначенный непосредственным исполнителем готовившегося убийства тов. Ворошилова, Катан Лурье показал следующее:

«Я должен признать, что возглавлявшаяся мною боевая террористическая группа с осени 1932 года и до конца 1933 года активно подготовляла террористический акт над наркомом обороны Ворошиловым. Мы предполагали выследить и убить Ворошилова в районе Дома Реввоенсовета на улице Фрунзе, для каковой цели вели наблюдение в этом районе на протяжении года».

(Лурье Я. Протокол допроса от 21 июля 1936 г.)

Об организации покушения на тов. Кагановича показывает активный член троцкистско-зиновьевского блока, близкий Троцкому человек Эстерман И.С.

Рассказывая на следствии о том, как он организовал террористическую группу, он говорит:

«В декабре 1934 года Чаговский высказался за организацию покушения на Кагановича, указывая, что это покушение очень легко осуществить. Чаговский рассказал мне, что Каганович иногда бывает на Кожзаводе им. Кагановича (бывший «Красный поставщик») в сопровождении небольшой охраны. Чаговский также говорил мне, что после выступления на заводе Каганович беседует с рабочими и совершить покушение в этот момент не представляет особого труда. Весь вопрос заключается только в том, чтобы найти и вовлечь в организацию кого-либо из рабочих этого завода, который своевременно мог бы поставить в известность наших боевиков о приезде Кагановича. Я полностью одобрил это предложение и поручил Чаговскому приступить к практической подготовке террористического акта над Кагановичем. В декабре 1934 года Чаговский мне сообщил, что им подготовлена на складе «Союзкожобувьсбыт» боевая группа из 3 человек, которой можно поручить совершить покушение».

(Эстерман И.С. Протокол допроса от 2 июля 1936 г.)

Обо всем этом Эстерман доложил одному из руководителей московского террористического центра – Дрейцеру, который одобрил план Чаговского и согласился на создание террористической группы на Заводе имени Л.М. Кагановича, целью которой является совершить убийство товарища Кагановича.

Покушение на т. Кагановича при удобном случае имела в виду совершить и группа Лурье М., которая пыталась убить, главным образом, т. Ворошилова.

Кроме того, по показаниям бывшего редактора «Ленинградской правды» 3акс-Гладнева, его бывшего заместителя Антонова и видного зиновьевца Тойво, они готовили покушение тоже на товарища Сталина, т. Кагановича и т. Ворошилова по заданию троцкистско-зиновьевского центра, которое они получили через члена зиновьевско-каменевского центра Гертика.

Покушение на тов. Орджоникидзе готовила группа Натана Лурье, которому было поручено приурочить это покушение к возможному приезду Орджоникидзе на Челябинский тракторный завод. Наиболее удобным покушение на Челябинском тракторном заводе троцкисты считали потому, что Натан Лурье был временно командирован туда на работу.

Кроме того, в июле 1934 года на оружейном заводе в Туле по поручению троцкистско-зиновьевского центра была создана террористическая группа, ставящая своей целью организацию покушения на тов. Сталина, тов. Ворошилова и тов. Орджоникидзе.

Покушение на т. Жданова готовили две группы. Одна группа, организованная переброшенными из-за границы троцкистами Гуревичем Х. и Быховским М., и вторая группа, организованная троцкистско-зиновьевским центром через активного троцкиста Зайделя в составе научных работников Академии наук Седых, Бусыгина и Урановского.

Организацию покушения на Косиора и Постышева на Украине готовила боевая террористическая организация, которая состояла из ряда групп. Наиболее активной из них была группа Нырчука М.А. и Мухина Н.И.

Руководитель одной из террористических групп Мухин показывает об организации покушения над Косиором и Постышевым следующее:

«Наша организация построена была на принципах глубокой конспирации. Объектами террора были намечены Косиор и Постышев. Боевая организация состояла из ряда групп, одну из которых возглавлял я. В задачу этих групп входила подготовка и осуществление террористических актов, каждая над своим объектом. Моя группа действовала в направлении осуществления террористического акта над секретарем ЦК КП(б)У Косиором; группа Глухенко, Звада и Фесюра – над Постышевым».

(Мухин. Протокол допроса от 11 декабря 1935 г.)

Следствием установлено, что террористические группы, готовившие покушение на товарища Сталина и тт. Ворошилова, Кагановича, Орджоникидзе, Жданова, Косиора и Постышева, были организованы в разное время и сохранились до 1936 года, т.е. до момента своего ареста, и последние их покушения приурочивались к 1 мая 1936 года. Предполагалось, что одновременное покушение в нескольких местах может внести замешательство в ряды ВКП(б) и позволит Троцкому, Зиновьеву и Каменеву пробраться к власти.

5. Встав на путь индивидуального белогвардейского террора, троцкистско-зиновьевский блок потерял всякое чувство брезгливости и для осуществления своих преступных замыслов стал пользоваться услугами не только разгромленных остатков последышей белогвардейщины, но и услугами иностранной разведки, иностранных охранников, шпионов и провокаторов.

Так, например, террористическая группа, возглавлявшаяся прибывшим из Германии М. Лурье, фактически была организована активным германским фашистом Францем Вайцем, представителем Гиммлера (в то время руководитель штурмовых фашистских отрядов в Берлине, а сейчас руководитель германского охранного отделения – ГЕСТАПО).

М. Лурье, будучи у Зиновьева, сообщил ему, что участники его террористической группы имеют организационную связь с фашистом Францем Вайцем и немецкой охранкой ГЕСТАПО, и спросил у Зиновьева, каково его отношение к этому.

Зиновьев на это ответил:

«Что же вас здесь смущает? Вы же историк, Моисей Ильич. Вы знаете дело Лассаля с Бисмарком, когда Лассаль хотел использовать Бисмарка в интересах революции».

(Лурье М. Протокол допроса от 21 июля 1936 г.)

Участник организованной М. Лурье террористической группы Констант Э.К., сообщая о мотивах своей связи с представителем германской охранки Францем Вайцем, на следствии показал следующее:

«Будучи крайне озлоблен против политики ВКП(б) и лично против Сталина, я сравнительно легко поддался политической обработке, которую вел в отношении меня Франц Вайц. В беседах со мной Франц Вайц указывал, что различие наших политических позиций (я троцкист, а он фашист) не может исключить, а, наоборот, должно предполагать единство действий троцкистов и национал-социалистов в борьбе против Сталина и его сторонников. После ряда сомнений и колебаний я согласился с доводами Франца Вайца и находился с ним все время в постоянном контакте».

(Констант. Протокол допроса от 21 июля 1936 г.)

Многие из переброшенных Троцким в СССР террористов тоже, как установлено следствием, были связаны с германской охранкой (ГЕСТАПО). Следствие установило, что Троцкий знал об их связях с ГЕСТАПО и считал желательной такую связь для более успешной организации террористических актов против вождей Советской власти.

Так, например, переброшенный Троцким его агент Валентин Ольберг, организовавший террористическую группу для покушения на товарища Сталина, прибыл нелегально в СССР по паспорту гражданина Гондурасской Республики, который ему помогла приобрести немецкая охранка (ГЕСТАПО).

Немецкая охранка, связавшись с В. Ольбергом, сначала предполагала дать ему собственное задание по шпионской деятельности в СССР. Однако, узнав от Ольберга, что ему поручено Троцким организовать террористический акт над Сталиным, целиком одобрила этот план и обещала всяческое содействие, вплоть до устройства обратного побега через границу после совершения убийства. Ольберг, в частности, получил от германской охранки явки к целому ряду немецких агентов в СССР.

В. Ольберг, прежде чем принять предложение ГЕСТАПО о совместном сотрудничестве, решил испросить согласие троцкистской организации и обратился по этому поводу к Троцкому через его сына Седова, который ведет всю практическую организационную работу по связям и переброске террористов в СССР в заграничном центре троцкистов.

В. Ольберг по этому поводу на следствии показал следующее:

«Я не решился без специальных указаний Седова идти на это и сообщил условным письмом Седову в Париж, что есть возможность наладить связь с крупной немецкой организацией крайне правого направления (речь идет о ГЕСТАПО), которая может помочь мне в приобретении паспорта и въезде в Советский Союз. Седов мне ответил, что он согласен на установление мною связи с этой организацией, предупредив меня о необходимости сохранения этой связи в строжайшей тайне».

(В. Ольберг. Протокол допроса от 9 мая 1936 г.)

Переброшенные Троцким в СССР троцкисты Гуревич и Быховский тоже были связаны, как теперь установлено, с германской охранкой.

Все связанные с немецкой полицией, переброшенные в СССР троцкисты имели доступ к немецкому посольству в Москве и, несомненно, пользовались его услугами.

Так, например, упомянутый нами выше троцкист Натан Лурье, о террористической деятельности которого было известно Троцкому и Зиновьеву, рассказал на следствии о предполагавшемся ими использовании германского посольства.

Он сообщил следующее:

«После беседы с М. Лурье я собрал у себя Константа и Липшица, и мы втроем обсудили положение с наблюдением за Ворошиловым. По моему предложению было решено приобрести взрывные снаряды, которые мы поручили Константу достать в германском посольстве, где Констант имел оставленные ему Вайцем связи. Мы договорились с Константом зайти в германское посольство, но моя внезапная командировка в Челябинск на два года помешала выполнить задуманный план».

(Н. Лурье. Протокол допроса от 21 июля 1936 г.)

6. Для приобретения необходимых материальных средств, связанных с подготовкой террористических актов, троцкистско-зиновьевский контрреволюционный блок прибегал к воровству государственных средств и прямому грабежу народных денег.

На следствии установлено, что на одном из заседаний объединенного троцкистско-зиновьевского центра было предложено некоторым активным троцкистам и зиновьевцам завязать связи со скрытыми, работающими на хозяйственной работе троцкистами и зиновьевцами для получения средств. Такое поручение, в частности, было дано Рейнгольду. Последний должен был по заданию Каменева связаться со скрытым двурушником Аркусом Г.М., занимавшим пост заместителя председателя Госбанка СССР.

По показаниям Рейнгольда, Аркус систематически оказывал материальную поддержку троцкистско-зиновьевскому центру. В частности, Рейнгольд на следствии показал о том, что в июле или августе 1933 года Аркус перевел из Госбанка 30 тыс. рублей на нужды троцкистско-зиновьевского центра. 15 тыс. он перевел Картографическому тресту, который возглавлялся тогда активным зиновьевцем Федоровым, и 15 тыс. другому хозяйственному тресту, который возглавлял небезызвестный Г. Евдокимов. Деньги были переведены под видом сумм на оплату статистико-экономических работ, которые государством не регулируются.

В ряде случаев террористические группы троцкистов и зиновьевцев прямо готовились к грабежам для того, чтобы добыть средства и оружие для совершения террористических актов. Так, например, группа террористов в Горьком, возглавляемая троцкистом Поповым, пыталась осуществить ряд грабежей для приобретения средств и оружия.

Активный участник этой группы троцкист Лаврентьев Л.А. на следствии показал:

«…Составленный террористической контрреволюционной троцкистской группой план совершения террористического акта над тов. Сталиным состоял из следующих основных частей:

1) приобретение средств для террористической группы путем совершения экспроприации государственных учреждений и банков;

2) приобретение оружия для членов террористической группы;

3) непосредственная подготовка и совершение террористического акта над Сталиным. На одном из совещаний террористической группы было решено, что Попову, Храмову, Пугачеву и мне – Лаврентьеву нужно целиком отдаться террористической деятельности и уволиться с работы. Первым по заданию Попова уволился с работы Храмов, и по указанию Попова Храмов выехал в Ардатовский район для подготовки экспроприации. Предполагалось для начала захватить кассу сельсовета при наибольшем поступлении налоговых сумм. Вскоре после отъезда Храмова с работы уволились Попов и Пугачев. Я же находился в отпуску. Все мы трое, а вместе с нами и Пелевина выехали в село Хохлово Ардатовского района для совершения экспроприации кассы сельсовета. По приезде в село Хохлово Храмов рассказал нам, что подготовить экспроприацию ему не удалось. В течение двух суток Попов также пытался подготовить экспроприацию, но ему это не удалось. В связи с этим мы – члены террористической группы – Попов, я, Лаврентьев, Пугачев и Пелевина – выехали в Арзамас. По предложению Попова начали вести подготовку ограбления кассиров, получающих большие суммы в банке. К ограблению было намечено 3 человека. Ограбление совершено не было, так как не было подходящей обстановки».

(Лаврентьев А.А. Протокол допроса от 9 ноября 1935 г.)

Таковы факты о контрреволюционной террористической деятельности объединенного центра троцкистско-зиновьевского блока.

II. ВЫВОДЫ

Эти факты показывают, что троцкистско-зиновьевский контрреволюционный центр и его вожди Троцкий, Зиновьев и Каменев окончательно скатились в болото белогвардейщины, слились с самыми отъявленными и озлобленными врагами Советской власти и превратились в организующую силу последышей разгромленных в СССР классов, которые в отчаянии прибегают к подлейшему средству борьбы с Советским правительством – к террору.

Они не только превратились в организующую силу последышей разгромленных классов в СССР, но они стали еще головным отрядом контрреволюционной буржуазии за пределами Союза, выразителями ее воли и чаяний.

Всей своей деятельностью они вдохновляют худшие элементы белоэмигрантщины, состоящие на службе иностранных охранок и организованные в террористические группы, за границей вроде «РОВСа» («Российский общевоинский союз»), «Русской фашистской партии», «Фашистского союза молодежи» и т. п.

Они превратились в организующую силу худших и наиболее озлобленных врагов СССР, потому что у них не осталось никаких политических мотивов борьбы с партией и с Советской властью, кроме голого, неприкрытого карьеризма и желания во что бы то ни стало прокрасться к власти.

Перед лицом совершенно неоспоримых успехов социалистического строительства они вначале надеялись, что наша партия не сможет справиться с трудностями, в результате чего создадутся условия для их возможного выступления и прихода к власти. Но видя, что партия с успехом преодолевает трудности, они ставят ставку на поражение Советской власти в предстоящей войне, в результате чего они мечтают пробраться к власти.

И, наконец, не видя никаких перспектив, они в отчаянии хватаются за последнее средство борьбы – за террор.

Если раньше троцкистско-зиновьевские группы мотивировали свою борьбу против партии тем, что партия и правительство якобы ведут неправильную политику, ведут страну к гибели, то сейчас они выдвигают совершенно противоположные мотивы. Теперь главным мотивом перехода к террору они считают именно успехи, одержанные нашей партией на всех фронтах социалистического строительства, успехи, вызывающие у них озлобление и толкающие их на месть за свое политическое банкротство.

Вот, например, что в своих показаниях на следствии говорит один из вождей объединенного троцкистско-зиновьевского блока Каменев:

«Должен признать, что действительно никакой положительной программы мы не противопоставляли и не в состоянии были противопоставить политике ВКП(б).

В самом начале наших переговоров с троцкистами еще намечались бледные попытки обсуждать возможность составления положительной платформы.

Однако вскоре мы убедились, что это напрасный труд, что никакой идейной политической платформы у нас нет.

Ставка же наша на непреодолимость трудностей, которые переживала страна, на кризисное состояние хозяйства, на крах хозяйственной политики партийного руководства ко второй половине 1932 года уже была явно бита.

Страна под руководством ЦК ВКП(б), преодолевая трудности, успешно шла по пути хозяйственного роста. Мы этого не видеть не могли.

Казалось бы, что мы должны были прекратить борьбу. Однако логика контрреволюционной борьбы, голое, безыдейное посягательство на власть повели нас в другом направлении.

Выход из трудностей, победа политики ЦК ВКП(б) вызвали в нас новый прилив озлобления и ненависти к руководству партии и в первую очередь к Сталину».

(Каменев Л. Протокол допроса от 24 июля 1936 г.)

Аналогичные показания дает и член московского террористического центра зиновьевцев Рейнгольд И.И.:

«С Каменевым я встречался во второй половине 1933 года, а также в 1934 году, у него на квартире в Карманниковом переулке в Москве. Каменев оценивал положение примерно так же, как и Зиновьев, причем подкреплял эти свои выводы анализом экономической и политической обстановки в стране. Каменев приходил к выводу, что «дело все-таки идет не к катастрофе, а к подъему; поэтому все ожидания автоматического краха беспочвенны, а сложившееся руководство – слишком твердый гранит, чтобы рассчитывать на то, что руководство это само расколется». Отсюда Каменев делал вывод, что «придется руководство раскалывать».

«Каменев неоднократно цитировал Троцкого о том, что «все дело в верхушке и что поэтому надо снять верхушку».

«Каменев доказывал необходимость террористической борьбы, и прежде всего убийства Сталина, указывая, что этот путь есть единственный для прихода к власти. Помню особенно его циничное заявление о том, что «головы отличаются тем, что они не отрастают»».

«Каменев предлагал готовить боевиков – террористов. Он говорил, что отличительной особенностью нового блока по сравнению с прежним оппозиционным блоком является переход к активным террористическим действиям».

И далее:

«Я уже показывал выше, что никакой новой политической программы у троцкистско-зиновьевского объединенного блока не было. Исходили из старой обветшалой платформы, причем никто из лидеров блока не занимался и не интересовался вопросом разработки какой-либо и сколько-нибудь цельной и связной политической программы. Единственно, что объединяло весь этот разношерстный блок, была идея террористической борьбы против руководителей партии и правительства.

На деле блок являлся контрреволюционной террористической бандой убийц, стремившихся любыми средствами захватить в свои руки власть в стране».

(Рейнгольд И.И. Протокол допроса от 9 июля 1936 г.)

Как видно, все эти показания арестованных троцкистов и зиновьевцев говорят только о том, что они, не имея никакой положительной, приемлемой для трудящихся нашей страны политической платформы, не имея никакого влияния в массах и связи с ними, вынужденные признать решающие успехи нашей партии и полное свое политическое банкротство, превратились в беспринципную банду убийц, единственным «принципом» которых является карьеристский лозунг – прокрасться к власти любыми средствами.

В прямой связи с этим своим «принципом» они определяли средства и способы борьбы.

Широко практикуя двурушничество как систему взаимоотношений с партией и Советским государством, они довели его до чудовищных размеров. Они создали целую систему двурушничества, которой могут позавидовать любые азефы, любая охранка, со всем ее штатом шпионов, провокаторов и диверсантов.

Считая двурушничество основным методом, при помощи которого они могут прийти к власти, троцкисты и зиновьевцы широко пользовались им в отношении террористической деятельности. Тщательно скрывая свои гнусные террористические замыслы, изо дня в день оплевывая свои собственные взгляды и убеждения, изо дня в день клянясь в верности партии и показывая себя сторонниками линии ЦК, они рассчитывали на то, что им удастся после убийства основных руководителей партии и правительства прийти к власти потому, что в глазах партии и широких масс трудящихся они будут выглядеть вполне раскаявшимися и осознавшими свои ошибки и преступления – сторонниками ленинско-сталинской политики.

Именно поэтому они особую заботу проявляли о том, чтобы скрыть свою террористическую деятельность.

В соответствии с этим Троцкий, Зиновьев и Каменев, давая директивы исполнителям террористических актов, одновременно подробно инструктировали их о том, чтобы они скрывали какую бы то ни было связь с троцкистско-зиновьевскими организациями.

Рейнгольд в своих показаниях, например, сообщил о следующих директивах Зиновьева:

«В 1933 – 1934 гг. Зиновьев у себя на квартире с глазу на глаз говорил мне: главная практическая задача – построить террористическую работу настолько конспиративно, чтобы никоим образом себя не скомпрометировать. На следствии главное – это упорно отрицать какую-либо связь с организацией. При обвинении в террористической деятельности – категорическим образом отрицать это, аргументируя тем, что террор несовместим со взглядами большевиков-марксистов».

(Рейнгольд И.И. Протокол допроса от 17 июля 1936 г.)

Об этом же особую заботу проявлял Троцкий. Он давал указания, что в случае осуществления террористического акта троцкисты должны отмежеваться от совершения его и «занять позицию, аналогичную занятой в свое время эсеровским ЦК по отношению к госпоже Каплан», стрелявшей в Ленина.

О возможных вариантах прихода к власти с откровенным цинизмом на следствии рассказывал Л.Б. Каменев.

На вопрос следователя – обсуждался ли троцкистско-зиновьевским центром вопрос о планах захвата власти – он ответил следующее:

«Этот вопрос нами обсуждался неоднократно. Нами были намечены и предопределены два варианта прихода лидеров троцкистско-зиновьевского блока к власти: первый и казавшийся нам наиболее реальным вариант заключался в том, что после совершения террористического акта над Сталиным в руководстве партии и правительства произойдет замешательство и с нами, лидерами троцкистско-зиновьевского блока, в первую очередь с Зиновьевым, Каменевым и Троцким, вступят в переговоры.

Мы исходили из того, что в этих переговорах я и Зиновьев займем в партии и стране главенствующее положение, т. к. и при Сталине мы своей двурушнической политикой добились все же того, что партия простила нам наши ошибки и вернула нас в свои ряды, а участие наше, меня, Зиновьева и Троцкого, в террористических актах останется тайной для партии и страны.

Второй вариант захвата власти, казавшийся нам менее надежным, заключался в том, что после совершения террористического акта над Сталиным создастся неуверенность и дезорганизованность в руководстве партии и страны.

Руководителям троцкистско-зиновьевского блока удастся воспользоваться замешательством и принудить оставшихся руководителей партии допустить нас к власти или же заставить их уступить нам свое место.

Появление Троцкого и активное его участие в борьбе за захват власти предполагалось как само собой разумеющееся.

Кроме того, мы считали не исключенным, что при организации новой правительственной власти в ней примут участие также и правые – Бухарин, Томский и Рыков».

(Каменев. Протокол допроса от 23 – 24 июля 1936 г.)

Об этом же на следствии показывает Рейнгольд:

«Наряду с глубоко законспирированной работой по подготовке террористических актов против руководства партии и правительства Зиновьев и Каменев прилагали все усилия к тому, чтобы завоевать доверие к себе со стороны ЦК и партии и, насколько это возможно, занять руководящее положение в партии.

Этой цели непосредственно были подчинены выступления Каменева и Зиновьева в печати, в которых они подчеркивали свою преданность партии и отказ от своего прошлого. При встречах с руководителями партии Зиновьев и Каменев всячески подчеркивали свою лояльность и преданность Центральному Комитету партии и отказ от своих прежних ошибок. Этой же цели служили выступления Зиновьева и Каменева с трибуны XVII съезда партии.

Зиновьев и Каменев при этом исходили из того, что успех террористического акта против вождей партии и правительства прямо открывает им – лицам, прощенным партией и принятым в ее ряды при Сталине, – непосредственный путь прихода к руководству партией и страной.

В этом макиавеллистическом плане борьбы заключались глубоко скрытые расчеты Зиновьева и Каменева о путях прихода к власти».

(Рейнгольд. Протокол допроса от 17 июля 1936 г.)

Такова контрреволюционная деятельность троцкистов и зиновьевцев, этих перешедших в лагерь злейших врагов Советской власти предателей партии и рабочего класса, предателей нашей социалистической революции, предателей нашей социалистической Родины.

ЦК ВКП(б) считает необходимым довести до сведения всех партийных организаций об этих фактах террористической деятельности троцкистов и зиновьевцев и еще раз приковать внимание всех членов партии к вопросам борьбы с остатками злейших врагов нашей партии и рабочего класса, приковать внимание к задачам всемерного повышения большевистской революционной бдительности.

ЦК ВКП(б) обращает внимание всех членов партии на то, что уже после убийства товарища Кирова в отдельных партийных организациях, в результате недостаточной их бдительности, врагам партии удалось под прикрытием звания коммуниста активно продолжать свою террористическую работу.

Только отсутствием должной большевистской бдительности можно объяснить тот факт, что агенту Троцкого – Ольбергу, прибывшему из Берлина в 1935 году, удалось при помощи скрытых троцкистов Федотова и Едина, работавших на руководящей работе в аппарате Горьковского крайкома партии, легализовать себя и организовать террористическую группу, подготовлявшую убийство вождей партии.

Только отсутствием большевистской бдительности можно объяснить тот факт, что в некоторых райкомах партии города Ленинграда (Выборгский) исключенным из ВКП(б) троцкистам и зиновьевцам уже в 1935 году удалось восстановиться в партии, а в некоторых случаях пробраться в партийный аппарат и использовать его в своих гнусных террористических целях.

Только отсутствием большевистской бдительности можно объяснить тот факт, что троцкисты и зиновьевцы свили себе прочное гнездо в ряде научно-исследовательских институтов, в Академии наук и некоторых других учреждениях в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске.

Наконец, только отсутствием большевистской бдительности можно объяснить то, что часть из арестованных участников террористических групп в ряде партийных организаций прошли проверку партийных документов и были оставлены в рядах партии.

Теперь, когда доказано, что троцкистско-зиновьевские изверги объединяют в борьбе против Советской власти всех наиболее озлобленных и заклятых врагов трудящихся нашей страны – шпионов, провокаторов, диверсантов, белогвардейцев, кулаков и т. д., когда между этими элементами, с одной стороны, и троцкистами и зиновьевцами, с другой стороны, стерлись всякие грани – все парторганизации, все члены партии должны понять, что бдительность коммунистов необходима на любом участке и во всякой обстановке.

Неотъемлемым качеством каждого большевика в настоящих условиях должно быть умение распознавать врага партии, как бы хорошо он ни был замаскирован.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВКП(б).

Москва, 1936 год, 29 июля. [34]

Не проявивший должного рвения в исполнении своих служебных обязанностей Генрих Ягода 26 сентября 1936 года был смещен с поста Наркома НКВД, на его место был назначен Н.И. Ежов. Впоследствии будут установлены факты активного участия Ягоды в деятельности антисоветского подполья, и на «третий московский процесс» (март 1938 года) он будет выведен уже в качестве обвиняемого.

Не буду приводить подробности разгрома верхушки «пятой колонны» в СССР на трех московских процессах, которые широко освещались и тогда, и сегодня – любой желающий найдет массу материалов по этой теме, чтобы составить свое мнение. [35, 36, 37, 38] Как штрих, доказывающий высокий профессионализм советской юриспруденции того времени, приведу лишь слова тогдашнего американского посла в СССР Джозефа Э. Дэвиса (кстати, адвоката):

…Вышинский, которого антисоветская пропаганда изображала жестоким инквизитором, очень похож на Гомера Каммингса (министра юстиции США в 1933 – 1937 годах. – Е.Р.), – такой же спокойный, бесстрастный, рассудительный, искусный и мудрый. Как юрист, я был глубоко удовлетворен и восхищен тем, как он вел это дело. [2]

Не буду также останавливаться на подробностях разгрома военного заговора, верхушкой которого оказались выдвиженцы Троцкого, в начале 20-х все как один поддерживавшие линию своего кумира. Ведь в реальности этого заговора уже не сомневаются даже либероидные историки. [39]

Остановлюсь, как и обещал, на отдельных, до сих пор адекватно не объясненных исследователями моментах этого периода.

Особое мнение об особых моментах

1. Существование с 5 августа 1937 года по 17 ноября 1938 года органов внесудебного уголовного преследования – особых троек НКВД. [40]

Оценка этих органов внесудебного уголовного преследования, на чью долю в «большой уборке» выпала львиная доля вынесенных смертных приговоров, варьируется от «ужас, ужас!» (чаще представителями «либерального лагеря») до «просто ужас!» (такое можно услышать и от «левопатриотических» исследователей).

Либероидная позиция проста и незатейлива: часто умышленно или по скудоумию путая «особые тройки НКВД», существовавшие, как мы видим, 15 месяцев в чрезвычайный период, с Особым совещанием при НКВД, существовавшим с 1922 по 1953 год [41], они объявляют «тройки» типичным проявлением «кровожадного сталинского режима» (это самая приближенная к адекватности аргументация – иногда либероиды просто бредят).

Левопатриоты (их часть, т.к. другая часть заблуждается особым образом, который я разберу ниже) считают, что «особые тройки НКВД» – это чуть ли не самодеятельность тов. Ежова!

Более разбирающиеся в теме еще добавляют злой умысел тов. Косиора, Эйхе и Хрущева, затем «особо отличившихся» на этом поприще, которые в преддверии выборов в Верховный Совет СССР по новой Конституции хотели «зачистить электоральное поле», опасаясь конкуренции. Этакий «бунт элит», который в 1938 – 1939 годах Сталин беспощадно подавил. В рамках этого же контекста существует левопатриотический миф о том, что Хрущев «залил Москву и Украину в 1937 – 1938 годах кровью» (в самом радикальном виде его интерпретации). Признаться, до недавнего времени и я был убежден в правоте этой версии событий. Но при ближайшем рассмотрении вопроса убеждаешься, что первая «левопатриотическая» (вторая – ниже) версия излагает второстепенные аспекты событий, которые имели место (были и перегибы Ежова, и преступное преследование тов. Косиором, Эйхе и многими другими представителями «вертикали власти» своих личных и узкокорпоративных интересов), но не были основной причиной событий.

Сталин на момент июньского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года был достаточно опытным политиком и обладал достаточными ресурсами, чтобы не допустить «самодеятельности Ежова» и «злоумышлений» остальных товарищей по партии. «Бунт элит» был бы подавлен в самом зародыше. Следовательно, для введения чрезвычайного режима «особых троек НКВД» были гораздо более веские объективные основания.

И эти основания вдумчивому читателю очевидны: прошло уже два «московских процесса», громящих в СССР «пятую колонну», на которых стал понятен масштаб антисоветского подполья, в мае – начале июня 1937 года разгромлен военный заговор (Тухачевский и Кº). Очевидно, что перед лицом полного уничтожения оставшиеся на воле представители «среднего» звена заговора и возбужденная ими протестная часть населения (а она есть при любой власти – примерный состав этой «обиженной на Советскую власть» группы я описывал выше) могут пойти на крайние меры. Ведь Сталину и его соратникам памятен опыт 1918 года, когда из-за слабости Советской власти и действий внешних «заинтересованных сторон» страна скатилась в Гражданскую войну: мятеж эсеров и «заговор послов» в Москве хоть и были подавлены, но «полыхнуло» по всей России.

С этим и связано принятие решения о введении чрезвычайного режима «особых троек НКВД» – быстро и эффективно изъять на местах «корешки» «пятой колонны» и троцкистов (кстати, удивляет неприятие некоторыми тезиса о том, что в СССР образца 1937 года троцкисты представляли собой реальную политическую силу – ведь наличие поклонников либеральной политики 90-х в как реальной политической силы современной России ими не отрицается) способом, который был применен к «вершкам», было невозможно. Слишком велик был объем работы и риск, продолжая судебное преследование, не успеть предотвратить скатывание страны в новую гражданскую войну, ведь «по ту сторону баррикад» были люди, которые не были щепетильны в средствах.

А что касается тов. Хрущева, то его есть за что критиковать. Главное, за то, что талантливый исполнитель возомнил себя таким же стратегом, в связи с чем с начала 50-х начал самостоятельную политическую игру, закончившуюся плачевно и для него самого, и для страны. Но за 1937 – 1938 год Хрущева упрекнуть не в чем. Знаменитая резолюция И.В. Сталина – «Уймись, дурак!» на заявке Хрущева на дополнительные репрессии, на которую ссылаются многие, – левопатриотический миф, не более. В глаза эту резолюцию и эту заявку никто никогда не видел!

Хрущев в это время руководил сначала Московским ГК ВКП(б), а с февраля 1938 года стал секретарем ЦК КП(б)У. Вывод «залил кровью» делается из относительно больших масштабов репрессий в Москве и на Украине, чем в общем по стране.

Ну, так поглядите на сегодняшние реалии – где масштаб избавления от «пятой колонны» приобретет больший размах, если таковой начнется сегодня?

В Москве и на Украине…

И в феврале 1938 года Никита Сергеевич был отправлен на Украину не в «ссылку», как это некоторые исследователи представляют, а на важнейший на тот момент участок работы, после того как отлично зарекомендовал себя в Москве, на замену несправлявшемуся Косиору. Украина и тогда, и сегодня – сложнейший и почетнейший для «московского» политика участок работы. Тогда Сталин это понимал и даже представить себе не мог, чтобы кого-то отправлять на Украину «в ссылку», а чем скорее поймут это нынешние российские руководители – тем будет лучше всем нам.

2. Понимание причины введения чрезвычайного режима «особых троек НКВД» как способа решительного предотвращение новой гражданской войны дезавуирует и вторую «левопатриотическую» версию основной причины «большой уборки». Эта версия звучит примерно так: Сталин при помощи репрессий хотел очистить государство от обюрократившегося старого партийного и государственного аппарата, что в итоге и получил, приведя на высшие посты в партии и государстве «поколение 40-летних наркомов». [30]

Уже сам ход «большой уборки» загоняет авторов этой версии в логическую ловушку. Решения, принятые на июньском Пленуме ЦК ВКП(б), ключевом событии этого периода, давали именно «обюрократившемуся старому партийному и государственному аппарату» чрезвычайные полномочия по проведению репрессивных мероприятий. Какая-то супериезуитская тактика!

Все становится на свои места, если понять, что налицо подмена вторичным эффектом основной причины: наделение аппарата чрезвычайными полномочиями по разгрому «пятой колоны» стало своеобразным экзаменом на профессиональную пригодность и эффективность тогдашних руководителей. Чрезвычайные полномочия предполагают и чрезвычайную ответственность, разве не так? Поэтому «не сдавшие» этот экзамен, которые в более спокойные для России времена просто лишились бы постов (но ведь в такие времена они не могли бы казнить и миловать!), расплатились за свои ошибки (а где и за преступления) в 1938 – 1939 годах своей жизнью.

3. Репрессии по «национальной» линии. В 1937 – 1938 годах были осуждены либо ограничены в правах по «национальным линиям» целый ряд представителей «иностранных» для СССР национальностей (поляки, латыши, греки, румыны и др.). Показательно, что аресты по «германской линии» были минимальными в АССР немцев Поволжья, так как проживавшие там обрусевшие немцы не воспринимались советским руководством как иностранцы.

Объяснение этих событий довольно простое – Судеты. Именно наличие там мощной национальной «пятой колоны», связывавшей свое будущее с «фатерляндом», обусловило сначала юридическое обоснование, а затем и расчленение суверенного государства.

Устранение реальной (как в случае с поляками, которые на протяжении всего периода после Рижского мира весьма активно работали в приграничных к Речи Посполитой областях и отнюдь не в рамках межгосударственных соглашений о приграничном сотрудничестве) и потенциальной угрозы применения «генлейновской» политтехнологии против СССР – достаточно очевидная причина указанных событий.

4. Ягода = Ежов?! Уже упоминавшийся мной уважаемый Кирилл Борисович Назаренко допускает небольшую, но принципиальную ошибку, утверждая, что «для того чтобы прекратить волну репрессий, потребовалось уничтожить двух руководителей службы государственной безопасности: Ягоду и затем Ежова…» [30]

Очевидно, что Ягода был «уничтожен» не для того, чтобы «прекратить волну репрессий», а наоборот, для начала эффективной «большой уборки», которую он, будучи связанным с антисоветским подпольем, всячески саботировал, ведя свою политическую игру.

Что касается Ежова, то и здесь не все так просто. По моему мнению, Николай Иванович – одна из самых демонизированных и трагических фигур в нашей истории.

Судите сами: несмотря ни на что, этому человеку, под чьим непосредственным руководством были разгромлены «пятая колонна» и военный заговор, мы обязаны своей жизнью и жизнью нашей Родины. Ведь Великая Победа над фашизмом – это во многом результат и его работы! И в тех реально чрезвычайных условиях он достойно справился с возложенными на него обязанностями. Пойманная с поличным «пятая колонна» путем клеветы и оговоров часто САМА пыталась выдать в качестве «сообщников» и подвести под арест как можно больше невинных людей, чтобы таким способом показать абсурдность проводимой «большой уборки» (эти факты описаны многими, даже либероидными, авторами!). Некоторые, подчас и психически нестабильные люди путем доносов, «под шумок», старались обстряпать свои личные и карьерные дела. Безусловно, были «перегибы на местах», вплоть до откровенного садизма некоторых сотрудников НКВД. В таких условиях разобраться в этой «каше», сдержать процесс практически в «хирургических» рамках (не спешите возмущаться, масштаб репрессий разберем чуть ниже!) – надо признать, что Николаю Ивановичу Ежову это удалось. Справился ли кто-нибудь со сложнейшей задачей «большой уборки» лучше? Возможно. Но в реальной истории я не нахожу ни подтверждения, ни опровержения этому тезису.

За что же сам Ежов оказался в конце концов в расстрельном подвале, если со своими обязанностями на посту руководителя НКВД он справлялся практически оптимально в тех тяжелейших условиях? На этот вопрос сам Николай Иванович ответил в своем последнем слове на судебном процессе: «Я почистил 14 000 чекистов, но огромная моя вина заключается в том, что я мало их почистил». [42] Простоватый (незаконченное «низшее» образование) Николай Иванович не прошел испытания «медными трубами»: опьяненный широчайшими полномочиями и возможностями, под влиянием своего окружения в той его части, которая досталась ему «в наследство» от Ягоды, он начал, как и его предшественник, вести «свою игру», оказался вовлеченным в политические авантюры, за что и поплатился головой, так как в то грозное время было не до сантиментов.

5. Масштаб «большой уборки»

Теперь о масштабе «большой уборки». Один из самых авторитетных исследователей этого вопроса В.Н. Земсков сообщает: «По документально подтвержденным данным, в 1937 – 1938 годах по политическим мотивам было осуждено 1 344 923 человека, из них 681 692 приговорено к высшей мере» [43] (данные по освобожденным в 1939 – 1940 годах разнятся – от 223 800 по Хлобустову [44] до 837 000 по Барсенкову – Вдовину [21]).

При тогдашнем населении СССР в 170 000 000 [45] – это 0,8 и 0,4% соответственно (вспомните, сколько людей сегодня голосуют на выборах за партии «оранжевого» спектра, руководство которых практически открыто работает на западные спецслужбы, и еще раз убедитесь в «хирургичности» проведенной в 1937 – 1938 годах операции!).

А теперь представьте себе обыкновенный в мегаполисе 300-квартирный дом, в котором проживают 1000 человек. За ДВА ГОДА из него «воронок» забирает ВОСЕМЬ человек. Да никто и не заметит, что идут какие-то «репрессии»!

Как не замечали этого в своей обыденной жизни советские люди и тогда. Про «тотальный ужас» и «гнетущую атмосферу» конца 30-х им рассказали уже в годы перестройки «Дети Арбата». Да, из «элитных» кварталов в места «не столь отдаленные» отправилось в относительных цифрах гораздо больше. Ну, так и сегодня, при строгом следовании даже УК РФ (не говоря уже об УК РСФСР образца 1926 года) из «рублевок» и домов элит-класса должны поехать «отдавать долги Родине» через одного, а то и 2 из 3…

Вот и воют, бедолажные, каждый год от ужаса по «быковням» и «бутовским полигонам»…

6. Последствия «большой уборки» для РККА и ее влияние на обороноспособность СССР.

В среде историков до сих пор нет консенсуса относительно масштабов репрессий в РККА, вызванных разгромом военного заговора 1937 года, реальность которого сегодня не ставят под сомнение даже некоторые либероидные исследователи.

Наиболее полную картину армейской чистки дает документ, подписанный начальником Управления по командному и начальствующему составу РККА Е.А. Щаденко [46].

Справка о количестве уволенного командно-начальствующего и политического состава за 1935 – 1939 гг. (без ВВС)

В 1935 г. уволено 6198 чел., или 4,9%. Из них политсостава – 987 чел.

В 1936 г. уволено 5677 чел., или 4,2%. Из них политсостава – 759 чел.

В 1937 г. уволено 18 658 чел., или 13,1%. Из них политсостава – 2194 чел.

Из общего числа уволенных:

В 1938 г. уволено 16 362 чел., или 9,2%. Из них политсостава – 3282 чел.

Из общего числа уволенных:

В 1939 г. уволено 1878 чел., или 0,7% к списочной численности. Из них политсостава – 477 чел.

Из общего числа уволенных:

Таким образом:

1. В 1937 г. по политическим мотивам (арестованные, исключенные из ВКП(б) за связь с заговорщиками) составляют – 15 578 чел., или 85% к общему числу уволенных в 1937 г.

2. В 1938 г. по тем же мотивам – 8612 чел., или 52% к общему числу уволенных в 1938 г., т.е. почти в два раза меньше против 1937 г.

Если сравнить общее количество уволенных за два года 1936 – 1937 гг., составляющее 24 335 чел., с количеством уволенных за 1938 – 1939 гг. – 18 240 чел., то получается, что за первые два года (1936 – 1937 гг.) уволено 8,6% к списочной численности, за 1938 – 1939 гг. – 3,9% к списочной численности.

В общем числе уволенных как за 1936 – 1937 гг., так и за 1938 – 1939 гг. было большое количество арестовано и уволено несправедливо. Поэтому много поступало жалоб в Наркомат обороны, в ЦК ВКП(б) и на имя т. Сталина. Мною в августе 1938 г. была создана специальная комиссия для разбора жалоб уволенных командиров, которая тщательно проверяла материалы уволенных путем личного вызова их, выезда на места работников Управления, запросов парторганизаций, отдельных коммунистов и командиров, знающих уволенных, через органы НКВД и т.д.

Комиссией было рассмотрено около 30 тысяч жалоб, ходатайств и заявлений. В результате восстановлено:

Кроме того:

а) изменена статья увольнения 2416 чел.

б) отказано в восстановлении 1889 чел.

Таким образом, фактическая убыль из армии командно-начальствующего и политического состава составляет:

1. За 1936 – 1937 гг. – 19 674 чел., или 6,9% к списочной численности (в том числе 2827 чел. политсостава).

2. За 1938 – 1939 гг. – 11 723 чел., или 2,3% к списочной численности (в том числе 3515 чел. политсостава), т.е. почти в три раза меньше против 1936 – 1937 гг.

В результате проделанной большой работы армия в значительной мере очистилась от шпионов, диверсантов, заговорщиков, не внушающих политического доверия иностранцев, от пьяниц и тунеядцев, а несправедливо уволенные возвращены в армию.

«11» апреля 1940 г.

Е. Щаденко

О том, как восполнялось число выбывших из рядов РККА, дает четкое представление следующий документ.

СПРАВКА

За последние пять лет (с 1934 г. по 25 октября 1939 г.) из кадров РККА ежегодно увольнялось следующее количество начсостава:

В 1934 г. уволены 6596 чел., или 5,9% к списочной численности, из них:

а) за пьянство и моральное разложение – 1513;

б) по болезни, инвалидности, за смертью и пр. – 4604;

в) как арестованные и осужденные – 479;

Всего – 6596.

В 1935 г. уволены 8560 чел., или 7,2% к списочной численности, из них:

а) по политико-моральным причинам, служебному несоответствию, по желанию и пр. – 6719;

б) по болезни и за смертью – 1492;

в) как осужденные – 349;

Всего – 8560.

В 1936 г. уволены 4918 чел., или 3,9% к списочной численности, из них:

а) за пьянство и политико-моральное несоответствие – 1942;

б) по болезни, инвалидности и за смертью – 1937;

в) по политическим мотивам (исключение из партии) – 782;

г) как арестованные и осужденные – 257;

Всего – 4918.

В 1937 г. уволены 18 658 чел., или 13,6% к списочной численности, из них:

а) по политическим мотивам (исключение из партии, связь с врагами народа) – 11 104;

б) арестованных – 4474;

в) за пьянство и моральное разложение – 1139;

г) по болезни, инвалидности, за смертью – 1941;

Всего – 18 658.

В 1938 г. уволены 16 362 чел., или 11,3% к списочной численности, из них:

а) по политическим мотивам – исключенные из ВКП(б), которые согласно директиве ЦК ВКП(б) подлежали увольнению из РККА и за связь с заговорщиками, – 3580;

б) иностранцы (латыши – 717, поляки – 1099, немцы – 620, эстонцы – 312, корейцы, литовцы и др.), уроженцы заграницы и связанные с ней, которые уволены согласно директиве народного комиссара обороны от 24.06.1938 за № 200/ш, – 4138;

в) арестованных – 5032;

г) за пьянство, растраты, хищения, моральное разложение – 2671;

д) по болезни, инвалидности, за смертью – 941;

Всего – 16 362.

В 1939 г. на 25.10 уволен 1691 чел., или 0,6% к списочной численности, из них:

а) по политическим мотивам (исключение из партии, связь с заговорщиками) – 277;

б) арестованных – 67;

в) за пьянство и моральное разложение – 197;

г) по болезни, инвалидности – 725;

д) исключено за смертью – 425;

Общее число уволенных за 6 лет составляет – 56 785 чел.

Всего уволены в 1937 и 1938 гг. – 35 020 чел., из этого числа:

а) естественная убыль (умершие, уволенные по болезни, инвалидности, пьяницы и др.) составляет – 6692, или 19,1% к числу уволенных;

б) арестованные – 9506, или 27,2% к числу уволенных;

в) уволенные по политическим мотивам (исключенные из ВКП(б) – по директиве ЦК ВКП(б) – 14 684, или 41,9% к числу уволенных);

г) иностранцы, уволенные по директиве народного комиссара обороны, – 4138 чел., или 11,8% к числу уволенных.

Таким образом, в 1938 году были уволены по директиве ЦК ВКП(б) и народного комиссара обороны 7718 чел., или 41% к числу уволенных в 1938 году.

Наряду с очисткой армии от враждебных элементов часть начсостава была уволена и по необоснованным причинам. После восстановления в партии и установления неосновательности увольнения возвращены в РККА 6650 чел., главным образом капитаны, старшие лейтенанты, лейтенанты и им равные, составляющие 62% этого числа.

На место уволенных пришло в армию проверенных кадров из запаса 8154 чел., из одногодичников – 2572 чел., из политсостава запаса – 4000 чел., что покрывает число уволенных.

Увольнение по 1939 году идет за счет естественной убыли и очистки армии от пьяниц, которых народный комиссар обороны своим приказом от 28 декабря 1938 года требует беспощадно изгонять из Красной Армии.

Таким образом, за два года (1937 и 1938) армия серьезно очистилась от политически враждебных элементов, пьяниц и иностранцев, не внушающих политического доверия.

В итоге мы имеем гораздо более крепкое политико-моральное состояние. Подъем дисциплины, быстрое выдвижение кадров, повышение в военных званиях, а также увеличение окладов содержания подняли заинтересованность и уверенность кадров и <обусловили> высокий политический подъем в РККА, показанный на деле в исторических победах в районе озера Хасан и р. Халхин-Гол, за отличие в которых Правительство наградило званием Героя Советского Союза 96 человек и орденами и медалями 23 728 человек.

Начальник 6-го отдела полковник (Ширяев)

20 октября 1939 г. [46]

То есть по количественным характеристикам либероидный «плач Ярославны» об «ударе по боеспособности армии перед войной» просто смешон. Может, он оправдан по качественным характеристикам («репрессированы лучшие»)?

Да нет… Офицерский корпус Советских Вооруженных Сил за 1937 – 1940 годы вырос в 2,8 раза, при этом число офицеров с высшим и средним военным образованием увеличилось в 2,2 раза – с 164 тыс. до 385 тыс. человек. [21]

Г.И. Герасимов в своем исследовании «Действительное влияние репрессий 1937 – 1938 гг. на офицерский корпус РККА» приводит следующие данные:

…Репрессии не наложили да и не могли наложить из-за незначительности их масштабов по сравнению с общей массой офицерского корпуса видимого отпечатка на образовательный уровень. Некоторое падение доли офицеров, имеющих среднее военное образование, в 1938 – 1939 годах объясняется не репрессиями, а значительным притоком в армию офицеров из запаса, из сверхсрочников и особенно офицеров, окончивших курсы младших лейтенантов. В то же время в предвоенные годы наблюдается устойчивая тенденция к увеличению процента офицеров, имеющих академическое образование. В 1941 году этот процент был наивысшим за весь межвоенный период и равнялся 7,1%. До репрессий, в 1936 году эта цифра составляла 6,6. Проведенные расчеты показывают, что в период репрессий наблюдался устойчивый рост количества начсостава, имеющего среднее и высшее военное образование. Так, академическое образование в 1936 году имело 13 тыс. лиц начсостава, в 1939 году – после фактического окончания репрессий – 23 тыс., в 1941 году – 28 тыс. офицеров. Военное образование в объеме военной школы имело соответственно 125, 156 и 206 тыс. военнослужащих.

…Больше всего от репрессий пострадал советский генералитет. Как отразились репрессии на образовательном уровне высшего командного состава? Как ни парадоксально, но объективно его уровень вырос. В первой половине 30-х годов доля лиц этой категории, имеющих высшее военное образование, колебалась от 30 до 40%. Перед началом репрессий 29% имело академическое образование, в 1938 году их было уже 38%, а в 1941 году 52% военачальников имело высшее военное образование.

Может быть, это случайность или фальсификация? Нет. Знакомство автора с архивными документами, отчетными данными кадровых органов по арестованным и назначенным вместо них военачальникам свидетельствует о росте академического образования по всем основным должностным группам. Например, в пик репрессий, с 1 мая 1937 года по 15 апреля 1938 года, из 3 арестованных заместителей наркома обороны ни один не имел академического образования, 2 из назначенных его имели. Из командующих войсками округов: арестовано 3 «академика», назначено – 8; заместители командующих округами: соответственно арестовано 4 с высшим военным образованием, назначено – 6; начальники штабов округов – арестованные не имели академического образования, 4 из 10 назначенных его имели; командиры корпусов – арестовано 12 с высшим военным образованием, назначено 19; начальники штабов корпусов – арестовано 14 «академиков», назначено 22. И так по всем должностям, за исключением командиров дивизий. 33 арестованных комдива имели академическое образование, а среди назначенных таких было только 27. В целом по высшему командному составу количество назначенных, имеющих высшее военное образование, превышает число арестованных с аналогичным образованием на 45%.

Таким образом, репрессии не снизили образовательный уровень затронутых ими категорий офицеров, они повлияли на уровень образования старших и средних офицеров, которые выдвигались на вышестоящие должности. Архивные данные свидетельствуют о том, что это были, как правило, наиболее высокоподготовленные командиры. [48]

Кстати, угадайте, кто из первых пяти советских маршалов имел высшее военное образование? «Кавалерист-рубака» Буденный! [49]

Именно Буденный и Ворошилов, над военными талантами которых не «потешался» только ленивый либероидный публицист, выиграли драгоценное время для получения опыта и веры в свои силы целой плеяды генералов и маршалов-победителей.

Ну а известное и распространенное либероидное «нытье»: «Вот ежели бы не погибли военные гении Тухачевский с Уборевичем – они бы Гитлеру показали «кузькину мать»!» – просто смехотворно!

Показали бы… «гениально» открыв фронт Гитлеру в июне или «по-штауфенберговски» подложив портфель со взрывчаткой под стол Сталину в октябре 1941 года, следуя указанию своего патрона Троцкого: «Нужно брать власть тогда, когда враг находится в 80 км от столицы». [2]

Ну а как проявили себя другие военачальники, заслужившие большие чины и ордена в Гражданскую войну (а именно по этим признакам отчего-то либероиды судят о «гениальности» репрессированных «стратегов»!), в войне с хорошо вооруженным и обученным внешним врагом и об отношении к этому опыту И.В. Сталина вы подробно узнаете в следующей главе.

И напоследок…

Последствия преодоления «кадрового тромба» в РККА в 1937 – 1938 годах наиболее ярко оценили, сидя в вонючем берлинском бункере в марте 1945 года, Йозеф Геббельс и Адольф Гитлер. В своем дневнике Геббельс писал:

…Генштаб представляет мне книгу с биографическими данными и портретами советских генералов и маршалов. Из этой книги нетрудно почерпнуть различные сведения о том, какие ошибки мы совершили в прошедшие годы. Эти маршалы и генералы в среднем исключительно молоды, почти никто из них не старше 50 лет. Они имеют богатый опыт революционно-политической деятельности, являются убежденными большевиками, чрезвычайно энергичными людьми, а на их лицах можно прочесть, что они имеют хорошую народную закваску. В своем большинстве это дети рабочих, сапожников, мелких крестьян и т.д. Короче говоря, я вынужден сделать неприятный вывод о том, что военные руководители Советского Союза являются выходцами из более хороших народных слоев, чем наши собственные…

…Я сообщаю фюреру о представленной мне для просмотра книге Генштаба о советских маршалах и генералах, добавляя, что у меня сложилось впечатление, будто мы вообще не в состоянии конкурировать с такими руководителями. Фюрер полностью разделяет мое мнение. Наш генералитет слишком стар, изжил себя и абсолютно чужд национал-социалистскому идейному достоянию… [50]

Глава третья

Незнаменитая война

Ни об одном из международных столкновений, имевших место в последнее время, американская пресса не писала так мало правды и не распространяла так много небылиц, как о финской войне.

Институт анализа пропаганды,

Нью-Йорк, июнь 1940 года [2]

Не стало больше правды и меньше небылиц не только в американской, но и вообще, в прессе и выступлениях историков и через 70 лет после этих событий. И причины здесь не только субъективные (антисоветский пропагандистский мейнстрим), но и объективные.

Сначала широкое освещение объективного анализа темы войны с Финляндией не педалировалось самим советским руководством в лице Сталина и его соратников. И не из-за каких-то упущений или провалов в проведении данной операции, а, очевидно, из-за очень неблаговидной роли, которую играли в этих событиях наши будущие союзники по разгрому фашизма.

Советское руководство проиграло тактически, отказавшись от широкого освещения объективного анализа событий этой войны в 1940 – 1941 годах, но выиграло стратегически, создав в 1941 – 1942 годах Антигитлеровскую коалицию. Ну а с началом «холодной войны» с Западом в конце 40-х годов прошлого века тема «финской кампании» уже была плотно заслонена событиями Великой Отечественной, так что «поезд ушел». Кроме того, дважды «выпоротая» (в 1940-м и в 1944-м) Финляндия после Великой Отечественной войны считалась союзницей СССР, а обижать кого-либо из «друзей» было не в правилах советского руководства. [51]

Но это не значит, что сам объективный анализ войны с Финляндией 1939 – 1940 годов не был проведен. Это произошло «по горячим следам» – 14 – 17 апреля 1940 года при ЦК ВКП(б) состоялось СОВЕЩАНИЕ НАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО СОСТАВА РККА ПО СБОРУ ОПЫТА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ПРОТИВ ФИНЛЯНДИИ. [52]

Квинтэссенцией его стало заключительное слово И.В. Сталина на вечернем заседании 17 апреля, которое можно и нужно считать самым объективным анализом «финской кампании». Возражения либероидных «скептиков» не принимаются. Каким бы в их представлении Сталин ни был «убийцем и тираном», объективно он был одним из лучших политических и военных аналитиков своего времени, и, кроме того, он выступал не с трибуны Мавзолея перед первомайской демонстрацией, а перед непосредственными участниками и, как бы сейчас сказали, «технологами» событий, способными распознать фальшь, которые в преддверии «большой мировой схватки» нуждались не в пропаганде, а в конкретном анализе для пользы дела.

Впрочем, судите сами…

Я хотел бы, товарищи, коснуться некоторых вопросов, которые либо не были задеты в речах, либо были задеты, но не были достаточно освещены.

Первый вопрос о войне с Финляндией.

Правильно ли поступили правительство и партия, что объявили войну Финляндии? Этот вопрос специально касается Красной Армии.

Нельзя ли было обойтись без войны? Мне кажется, что нельзя было. Невозможно было обойтись без войны. Война была необходима, так как мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить, безусловно, ибо безопасность есть безопасность нашего Отечества. Не только потому, что Ленинград представляет процентов 30 – 35 оборонной промышленности нашей страны и, стало быть, от целостности и сохранности Ленинграда зависит судьба нашей страны, но и потому, что Ленинград есть вторая столица нашей страны. Прорваться к Ленинграду, занять его и образовать там, скажем, буржуазное правительство, белогвардейское, – это значит дать довольно серьезную базу для гражданской войны внутри страны против Советской власти.

Напомню, что до «финской кампании» граница проходила в 32 км от Ленинграда. Для понимания грозившей городу и стране опасности советую «скептикам» посетить в Севастополе музей «35-я береговая батарея». Орудия этой батареи и действующей еще сегодня 30-й береговой батареи, имеющие дальнобойность 44 км, – это технологии Первой мировой войны! [53]

Следовательно, 30 – 35% оборонного потенциала СССР, которые в реальной истории удалось эвакуировать на восток (а силы ПВО прикрывали Ленинград плотнее, чем Лондон), в случае сохранения «старой границы» с Финляндией до 1941 года, оказывалось под мощнейшим и неотразимым ударом в первые часы войны. «Скептики» возразят: «У финнов на границе не было в 1939-м артиллерии, способной на такой удар». Полно вам! Долго ли умеючи? Думаю, не стоит сомневаться в профессионализме западных специалистов и военных. В нужный момент они появились бы там в необходимых количествах.

Что же касается политического аспекта значения Ленинграда – и тут Сталин «зрит в корень». На момент его выступления Троцкий вполне удовлетворительно чувствовал себя в своем мексиканском имении, а Керенский – в США.

Вот вам оборонное и политическое значение Ленинграда как центра промышленного и как второй столицы нашей страны. Вот почему безопасность Ленинграда есть безопасность нашей страны. Ясно, что коль скоро переговоры мирные с Финляндией не привели к результатам, надо было объявить войну, чтобы при помощи военной силы организовать, утвердить и закрепить безопасность Ленинграда и, стало быть, безопасность нашей страны.

Второй вопрос, а не поторопилось ли наше правительство, наша партия, что объявили войну именно в конце ноября, в начале декабря, нельзя ли было отложить этот вопрос, подождать месяца два-три-четыре, подготовиться и потом ударить? Нет. Партия и правительство поступили совершенно правильно, не откладывая этого дела и зная, что мы не вполне еще готовы к войне в финских условиях, начали активные военные действия именно в конце ноября, в начале декабря. Все это зависело не только от нас, а скорее всего от международной обстановки. Там, на Западе, три самых больших державы вцепились друг другу в горло, когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда руки заняты и нам представляется благоприятная обстановка для того, чтобы их в этот момент ударить.

Было бы большой глупостью, политической близорукостью упустить момент и не попытаться поскорее, пока идет там война на Западе, поставить и решить вопрос о безопасности Ленинграда. Отсрочить это дело месяца на два означало бы отсрочить это дело лет на 20, потому что ведь всего не предусмотришь в политике. Воевать-то они там воюют, но война какая-то слабая, то ли воюют, то ли в карты играют.

Вдруг они возьмут и помирятся, что не исключено. Стало быть, благоприятная обстановка для того, чтобы поставить вопрос об обороне Ленинграда и обеспечении государства был бы упущен. Это было бы большой ошибкой.

Вот почему наше правительство и партия поступили правильно, не отклонив это дело и открыв военные действия непосредственно после перерыва переговоров с Финляндией.

Какое точное Сталин дает определение «странной войне», шедшей в это время на Западе: «То ли воюют, то ли в карты играют»! Действительно, после речи Гитлера в рейхстаге 6 октября 1939 года, где он открытым текстом призывал Англию и Францию к миру [13], можно было ожидать перетасовки «европейской колоды» как угодно!

И перетасовки этой колоды ожидал не только Сталин…

Мало кто из исследователей обращает внимание на следующие факты. План «западной кампании» (план «Гельб») был подписан Гитлером уже 27 октября 1939 года с первоначальной датой наступления 12 ноября 1939 года. Затем дата начала наступления откладывалась Гитлером 29 раз! [54]

Конечно, в столь неординарном поведении Гитлера играл роль целый «змеиный клубок» европейских политических факторов. Но, представляется, одним из важнейших из них был как раз фактор войны в Финляндии.

Ведь несмотря на то что, по образному выражению Сталина, «три самых больших державы вцепились друг другу в горло», у двух из этих держав были совершенно определенные планы «переместить свои руки на другое горло». В таком случае Великобритании и Франции пришлось бы либо договариваться о мире и совместных действиях против СССР с Гитлером, либо, ввязавшись в войну с СССР, резко облегчить ему задачу решения «западного вопроса» военным путем (поэтому вермахт находился в полной боевой готовности на Западе из-за постоянных переносов сроков наступления). Как первый, так и второй вариант вполне устраивали Гитлера, обеспечивая ему политический и военный триумф.

Премьер-министр Чемберлен, совсем еще недавно утверждавший, что его стране не хватает вооружения для борьбы с нацистами, принял срочные меры к отправке в Финляндию 144 английских самолетов, 114 тяжелых орудий, 185 тыс. снарядов, 50 тыс. гранат, 15 700 авиабомб, 100 тыс. шинелей и 48 санитарных машин. В момент, когда французской армии был необходим каждый предмет военного снаряжения для отпора неизбежного наступления немцев, французское правительство нашло возможным передать финской армии 179 самолетов, 472 орудия, 795 тыс. снарядов, 5100 пулеметов, 200 тыс. ручных гранат. [2]

Кроме того, в Финляндию прибыли 11,6 тыс. иностранных добровольцев. Наиболее многочисленными контингентами из них были шведы (8680 человек), датчане (944), норвежцы (693), американские финны (364) и венгры (346). [55]

19 декабря 1939 года верховный военный совет союзников вынес решение подготовить нападение на СССР, а 5 февраля 1940 года постановил отправить англо-французские войска в Финляндию. Предполагалось, что англо-французский экспедиционный корпус в Финляндии будет насчитывать 150 тыс. человек (100 тыс. предоставляла Англия и 50 тыс. – Франция). Одна из операций, разработанных британскими штабами, предусматривала высадку англо-французского десанта в Петсамо с последующим его продвижением совместно с финскими войсками в направлении на Кандалакшу, чтобы перерезать железную дорогу Мурманск – Ленинград и создать угрозу Ленинграду с севера.

Одновременно шли приготовления к удару против СССР с юга. 19 января 1940 года французское правительство по согласованию с правительством Англии предложило генералу М. Гамелену и адмиралу Ф. Дарлану разработать план «непосредственного вторжения на Кавказ». Предполагалось, что в войну против СССР должны будут вступить Югославия, Румыния и Турция. Заместитель начальника главного штаба ВВС Франции генерал Бержери ознакомил направлявшегося в Финляндию капитана П. Стелена, позже видного генерала, с картой операции и пояснил, что из района Ближнего Востока начнется наступление на Баку с целью захвата основных центров добычи советской нефти. Затем оно будет развиваться в северном направлении, «навстречу армиям, наступающим из Скандинавии и Финляндии на Москву».

Важная роль в осуществлении удара по СССР с юга отводилась созданному в августе 1939 года французскому командованию в Сирии и Ливане. Возглавлявший его генерал М. Вейган намеревался «сломать хребет СССР». Вейган координировал подготовку операции с командующим английскими войсками на Среднем Востоке генералом А. Уэйвеллом и командующим ВМС Англии в Восточном Средиземноморье адмиралом Э. Каннингхэмом.

После обсуждения многочисленных вариантов весной 1940 года были разработаны два сходных по характеру плана – английский «МА-6» и французский «RIP». Как и английское, французское командование полагало, что для нанесения воздушного удара по советским нефтепромыслам и городам Кавказа будет достаточно 90 – 100 самолетов, из них 5 групп американского производства «Гленн Мартин» и 4 группы английских бомбардировщиков «Блэнхейм». Бомбардировки планировалось осуществлять днем и ночью с различных высот. Баку рассчитывали разрушить за 15 дней, Грозный – за 12, Батуми – за 1,5 дня. [56]

В служебной записке начальника генерального штаба ВМФ Франции и будущего главнокомандующего прогитлеровского правительства Виши адмирала Дарлана на имя премьер-министра Э. Даладье необходимость подобной операции обосновывалась следующим аргументом:

…В районе Мурманска и в Карелии содержатся тысячи политических ссыльных, и обитатели тамошних концентрационных лагерей готовы восстать против угнетателей. Карелия могла бы в конце концов стать местом, где антисталинские силы внутри страны могли бы объединиться.

Заместитель начальника генерального штаба ВВС генерал Бержери в разговоре с капитаном П. Стеленом в декабре 1939 года говорил:

…Генерал Вейган командует войсками в Сирии и Ливане. Его силы будут наступать в общем направлении на Баку с тем, чтобы лишить СССР добываемой здесь нефти. Отсюда войска Вейгана продвинутся навстречу союзникам, наступающим на Москву из Скандинавии и Финляндии.

«Я был удивлен и польщен, – писал в своих мемуарах Стелен, – что меня конфиденциально познакомили с операцией столь крупного масштаба. Замысел операции был выражен на карте двумя изогнутыми стрелами: первая – из Финляндии, вторая – из Сирии. Заостренные наконечники этих стрел соединялись в районе на восток от Москвы».

С началом Зимней войны в Финляндию была направлена французская военная миссия во главе с подполковником Ганевалем. В штабе командующего Вооруженными силами Финляндии маршала Маннергейма находился личный представитель Гамелена генерал Клеман-Гранкур. По словам члена французской военной миссии капитана П. Стелена, главная задача французских представителей заключалась в том, чтобы «всеми силами удерживать Финляндию в состоянии войны». [57]

Началась очередная информационная война «мирового сообщества» против Советского государства. 14 декабря Советский Союз был исключен из Лиги Наций. Причем сделано это было с явными нарушениями процедуры. Совет Лиги Наций состоял из 15 членов, за резолюцию об исключении СССР было подано 7 голосов (Англия, Франция, Бельгия, Боливия, Египет, Южно-Африканский Союз, Доминиканская Республика), остальные 8 членов Совета не участвовали в голосовании либо воздержались. Таким образом, резолюция об исключении СССР была принята меньшинством членов Совета Лиги. Примечательно, что 3 из 7 членов Совета Лиги, голосовавшие за исключение, – Южно-Африканский Союз, Боливия и Египет – были избраны в состав членов Совета как раз накануне голосования. [58]

В Англии, Франции и союзных с ними странах развернулась бешеная антисоветская кампания. Все средства общественной информации были использованы для идеологической подготовки войны против СССР.

Как позже писал французский журналист А. Кериллис:

…дух крестового похода повеял отовсюду… Раздавался один только клич: «Война России!» Те, кто требовал полной неподвижности за линией Мажино, теперь умоляли послать армию сражаться к Северному полюсу… Горячка антикоммунизма достигла своего пароксизма и приняла формы эпилепсии.

Английское правительство отозвало из Москвы своего посла, а французское объявило советского посла в Париже персоной «нон грата», провоцируя разрыв дипломатических отношений с СССР. [56]

Так что советское руководство выбрало исключительно удачный момент для решения геополитических проблем страны (хоть и в ущерб первоначальной боевой готовности!). Как для начала, так и для окончания конфликта. После разгрома финской армии 12 марта 1940 года был подписан мирный договор с Финляндией, который не только максимально обеспечивал интересы СССР и не был оскорбителен для побежденных, но и ломал всю «большую игру» Запада. Выступая 19 марта 1940 года в парламенте, Даладье заявил, что для Франции «Московский мирный договор – это трагическое и позорное событие. Для России это великая победа». [59]

Третий вопрос. Ну, война объявлена, начались военные действия. Правильно ли разместили наши военные руководящие органы наши войска на фронте? Как известно, войска были размещены на фронте в виде пяти основных колонн. Одна наиболее серьезная колонна наших войск – на Карельском перешейке. Другая колонна наших войск и направление этой колонны – было северное побережье Ладожского озера с основным направлением на Сердоболь. Третья колонна – меньшая – с направлением на Улеаборг. Четвертая колонна – с направлением на Торнио и пятая колонна – с севера на юг, на Петсамо.

Правильно ли было такое размещение войск на фронте? Я думаю, что правильно. Чего хотели добиться этим размещением наших войск на фронте?

Если взять Карельский перешеек, то первая задача такая. Ведь на войне надо рассчитывать не только на хорошее, но и на плохое, а еще лучше предусмотреть худшее. Наибольшая колонна наших войск была на Карельском перешейке для того, чтобы исключить возможность для возникновения всяких случайностей против Ленинграда со стороны финнов.

Мы знали, что финнов поддерживают Франция, Англия, исподтишка поддерживают немцы, шведы, норвежцы, поддерживает Америка, поддерживает Канада. Знаем хорошо. Надо в войне предусмотреть всякие возможности, особенно не упускать из виду наиболее худших возможностей. Вот исходя из этого надо было здесь создать большую колонну – на Карельском перешейке, что могло прежде всего обеспечить Ленинград от всяких возможных случайностей.

Во-вторых, эта колонна войск нужна была для того, чтобы разведать штыком состояние Финляндии на Карельском перешейке, ее положение сил, ее оборону – две цели.

В-третьих, создать плацдарм для того, чтобы, когда подвезем побольше войск, чтобы они имели плацдарм для прыжка вперед и продвижения дальше. И, в-четвертых, взять Выборг, если удастся.

Во всяком случае расположение войск на Карельском перешейке преследовало три цели: создать серьезный заслон против всяких возможностей и случайностей против Ленинграда; во-вторых, устроить разведку территории и тыла Финляндии, что очень нужно было нам; и в-третьих, создать плацдарм для прыжка, куда войска будут подвезены.

Следующий участок – севернее Ладожского озера. Наши войска преследовали две цели, тоже цель разведки, собственно три цели, цель разведки войсковой, я говорю о разведке штыковой, это очень серьезная и наиболее верная разведка из всех видов разведки. Создание плацдарма для того, чтобы с подвозом войск выйти в тыл линии Маннергейма. Вторая основная цель – создание плацдарма и выхода в тыл, если это удастся.

Третья группа имела такую же цель – разведка территорий, населения, создание плацдарма и при благоприятных условиях сделать подход к Оулу. Это возможная задача, но не вероятная, не вполне реальная.

Четвертая группа в сторону Торнио – нужно разведать в этом направлении, создать плацдарм для войск, которые потом подвезут, и при благоприятных условиях подойти к…

Пятая группа Петсамовская. Разведка – создание плацдармов, сделать удар по городу. Все эти группировки преследовали одну конкретную цель – заставить финнов разбить свои силы. Резерв у нас больше, чем у них, ослабить направление на Карельском перешейке, в конце прорвать Карельский перешеек и пройти севернее – к Финскому заливу.

Группа севернее Ладоги ставила перед собой задачу – взять Сердоболь, зайти в тыл. Группа Улебовская – занять Улебо. Группа Кондопожская – пойти на Торнио, группа Петсамовская – соединиться с группой Кондопожской.

Мы не раскрывали карты, что у нас имеется другая цель – создать плацдарм, произвести разведку. Если бы мы все карты раскрыли, то мы расхолодили бы наши армейские части. Задача была такая. Почему мы так осторожно и с некоторой скрытой целью подходили к этому вопросу, почему нельзя было ударить со всех пяти сторон и зажать Финляндию? Мы не ставили такой серьезной задачи, потому что война в Финляндии – очень трудная.

Мы знаем из истории нашей армии, нашей страны, что Финляндия завоевывалась 4 раза… Мы попытались ее пятый раз потрясти. Мы знали, что Петр I воевал 21 год, чтобы отбить у Швеции всю Финляндию. Финляндия была тогда провинцией у Швеции, именно тот район, который мы теперь получили – район Колаярви и Петсамо. Это не в счет, весь Карельский перешеек до Выборга, включая Выборгский залив, причем Петр не получил тогда полуострова Ханко, но он воевал 21 год.

Мы знали, что после Петра I войну за расширение влияния России в Финляндии вела его дочь Елизавета Петровна два года. Кое-чего она добилась, расширила, но Гельсингфорс оставался в руках Финляндии. Мы знали, что Екатерина II два года вела войну и ничего особенного не добилась.

Мы знали, наконец, что Александр I два года вел войну и завоевал Финляндию, отвоевал все области.

Точно такие же истории происходили с войсками русских тогда, как теперь: окружали, брали в плен, штабы уводили, финнов окружали, брали в плен – то же, что и было. Всю эту штуку мы знали и считали, что, возможно, война с Финляндией продлится до августа или сентября 1940 г., вот почему мы на всякий случай учитывали не только благоприятное, но и худшее и занялись с самого начала войны подготовкой плацдармов в пяти направлениях. Если бы война продлилась и если бы в войну вмешалось какое-либо соседнее государство, мы имели в виду поставить по этим направлениям, где уже имеются готовые плацдармы, 62 дивизии пехоты и 10 в резерве, 72 всего, чтобы отбить охоту вмешиваться в это дело. Но до этого дело не дошло.

У нас было всего 50 дивизий. Резерв так и остался резервом – 10 дивизий, но это потому, что наши войска хорошо поработали, разбили финнов и прижали финнов. Перед финнами мы с начала войны поставили два вопроса – выбирайте из двух одно: либо идите на большие уступки, либо мы вас распылим и вы получите правительство Куусинена, которое будет потрошить ваше правительство. Так мы сказали финской буржуазии. Они предпочли пойти на уступки, чтобы не было народного правительства. Пожалуйста. Дело полюбовное, мы на эти условия пошли, потому что получили довольно серьезные уступки, которые полностью обеспечивают Ленинград и с севера, и с юга, и с запада и которые ставят под угрозу все жизненные центры Финляндии. Теперь угроза Гельсингфорсу смотрит с двух сторон – Выборг и Ханко. Стало быть, большой план большой войны не был осуществлен и война кончилась через 3 месяца и 12 дней, только потому что наша армия хорошо поработала, потому что наш политический бум, поставленный перед Финляндией, оказался правильным. Либо вы, господа финские буржуа, идите на уступки, либо мы вам даем правительство Куусинена, которое вас распотрошит, и они предпочли первое.

Ну вряд ли кто скажет, что это плохо продуманная стратегия и тактика (в том числе и политическая) в тех сложнейших условиях, в которых осуществлялась операция.

Тем более удивительна в свете вышеизложенного точка зрения некоторых исследователей, что «советское руководство питало необоснованные надежды на «классовую солидарность финских трудящихся». Было распространено убеждение, что население стран, вступивших в войну против СССР, чуть ли не сразу же «восстанет и будет переходить на сторону Красной Армии», что рабочие и крестьяне выйдут встречать советских воинов с цветами». [60]

Еще несколько вопросов. Вы знаете, что после первых успехов по части продвижения наших войск, как только война началась, у нас обнаружились неувязки на всех участках. Обнаружились потому, что наши войска и командный состав наших войск не сумели приспособиться к условиям войны в Финляндии.

Вопрос, что же особенно помешало нашим войскам приспособиться к условиям войны в Финляндии? Мне кажется, что им особенно помешала созданная предыдущая кампания психологии в войсках и командном составе – шапками закидаем. Нам страшно повредила польская кампания, она избаловала нас. Писались целые статьи и говорились речи, что наша Красная Армия непобедимая, что нет ей равной, что у нее все есть, нет никаких нехваток, не было и не существует, что наша армия непобедима. Вообще в истории не бывало непобедимых армий. Самые лучшие армии, которые били и там и сям, они терпели поражения. У нас, товарищи, хвастались, что наша армия непобедима, что мы всех можем шапками закидать, нет никаких нехваток. В практике нет такой армии, и не будет.

Это помешало нашей армии сразу понять свои недостатки и перестроиться, перестроиться применительно к условиям Финляндии. Наша армия не поняла, не сразу поняла, что война в Польше – это была военная прогулка, а не война. Она не поняла и не уяснила, что в Финляндии не будет военной прогулки, а будет настоящая война. Потребовалось время для того, чтобы наша армия поняла это, почувствовала и чтобы она стала приспосабливаться к условиям войны в Финляндии, чтобы она стала перестраиваться.

Это больше всего помешало нашим войскам сразу, с ходу приспособиться к основным условиям войны в Финляндии, понять, что она шла не на военную прогулку, чтобы на ура брать, а на войну. Вот с этой психологией, что наша армия непобедима, с хвастовством, которые страшно развиты у нас – это самые невежественные люди, т.е. большие хвастуны – надо покончить. С этим хвастовством надо раз и навсегда покончить. Надо вдолбить нашим людям правила о том, что непобедимой армии не бывает. Надо вдолбить слова Ленина о том, что разбитые армии или потерпевшие поражения армии очень хорошо дерутся потом. Надо вдолбить нашим людям, начиная с командного состава и кончая рядовым, что война – это игра с некоторыми неизвестными, что там, в войне, могут быть и поражения. И поэтому надо учиться не только, как наступать, но и отступать. Надо запомнить самое важное – философию Ленина. Она не превзойдена, и хорошо было бы, чтобы наши большевики усвоили эту философию, которая в корне противоречит обывательской философии, будто бы наша армия непобедима, имеет все и может все победить. С этой психологией – шапками закидаем – надо покончить, если хотите, чтобы наша армия стала действительно современной армией.

Что мешало нашей армии быстро, на ходу перестроиться и приспособиться к условиям, не к прогулке подготовиться, а к серьезной войне. Что мешало нашему командному составу перестроиться для ведения войны не по-старому, а по-новому? Ведь имейте в виду, что за все существование Советской власти мы настоящей современной войны еще не вели. Мелкие эпизоды в Маньчжурии, у оз. Хасан или в Монголии, – это чепуха, это не война, это отдельные эпизоды на пятачке, строго ограниченном. Япония боялась развязать войну, мы тоже этого не хотели, и некоторая проба сил на пятачке показала, что Япония провалилась. У них было 2 – 3 дивизии, и у нас 2 – 3 дивизии в Монголии, столько же на Хасане. Настоящей, серьезной войны наша армия еще не вела. Гражданская война – это не настоящая война, потому что это была война без артиллерии, без авиации, без танков, без минометов. Без всего этого какая же это серьезная война? Это была особая война, не современная. Мы были плохо вооружены, плохо одеты, плохо питались, но все-таки разбили врага, у которого было намного больше вооружений, который был намного лучше вооружен, потому что тут в основном играл роль дух.

Так вот, что помешало нашему командному составу с ходу вести войну в Финляндии по-новому, не по типу гражданской войны, а по-новому? Помешали, по-моему, культ традиции и опыт гражданской войны. Как у нас расценивают комсостав: а ты участвовал в гражданской войне? Нет, не участвовал. Пошел вон. А тот участвовал? Участвовал. Давай его сюда, у него большой опыт и прочее.

Я должен сказать, конечно, опыт гражданской войны очень ценен, традиции гражданской войны тоже ценны, но они совершенно недостаточны. Вот именно культ традиции и опыт гражданской войны, с которыми надо покончить, он и помешал нашему командному составу сразу перестроиться на новый лад, на рельсы современной войны.

Не последний человек у нас товарищ командир, первый, если хотите, по части гражданской войны опыт у него большой, он уважаемый, честный человек, а вот до сих пор не может перестроиться на новый современный лад. Он не понимает, что нельзя сразу вести атаку без артиллерийской обработки. Он иногда ведет полки на ура. Если так вести войну, значит загубить дело, все равно, будут ли это кадры, или нет, первый класс, все равно загубить. Если противник сидит в окопах, имеет артиллерию, танки, то он бесспорно разгромит.

Такие же недостатки были в 7-й армии – непонимание того, что артиллерия решает дело. Все эти разговоры о том, что жалеть нужно снаряды, нужны ли самозарядные винтовки, что они берут много патронов, зачем нужен автомат, который столько патронов берет, все эти разговоры, что нужно стрелять только по цели – все это старое, эта область и традиции гражданской войны. Это не содержит ничего современного.

Откуда все эти разговоры? Разговоры не только там велись, разговоры и здесь велись. Гражданские люди – я, Молотов – кое-что находили по части военных вопросов. Невоенные люди специально спорили с руководителями военных ведомств, переспорили их и заставили признать, что ведем современную войну с финнами, которых обучают современной войне три государства: обучала Германия, обучает Франция, обучает Англия. Взять современную войну при наличии укрепленных районов и вместе с тем ставить вопрос о том, что только по целям надо стрелять – значит, несусветная мудрость.

Разговоры о том, почему прекратили производство автоматов Дегтярева. У него было только 25 зарядов. Глупо, но все-таки прекратили. Почему? Я не могу сказать.

Почему минометов нет? Это не новое дело. В эпоху империалистической войны в 1915 г. немцы спасались от западных и восточных войск – наших и французских – главным образом минами. Людей мало – мин много. 24 года прошло, почему у вас до сих пор нет минометов? Ни ответа, ни привета.

А чем все это объясняется? Потому что у всех в голове царили традиции гражданской войны: мы обходились без мин, без автоматов, что наша артиллерия, наши люди замечательные, герои и все прочие, мы напрем и понесем. Эти речи напоминают мне красногольдеров в Америке, которые против винтовок выступали с дубинами и хотели победить американцев дубинами, – винтовку победить дубиной – и всех их перебили.

Вот этот культ традиции и опыта гражданской войны развит у людей и отнял у них психологическую возможность побыстрей перестроиться на новые методы современной войны. Надо сказать, что все-таки недели через 2 – 3 – 4 стали перестраиваться: сначала… 13-я армия, Штерну тоже удалось перестроиться, тоже не без скрипа. Хорошо повел себя тов. Фролов, 14-я армия. Хуже всех пошло у тов. Ковалева. Так как он хороший боец, так как он герой гражданской войны и добился славы в эпоху гражданской войны, то ему очень трудно освободиться от опыта гражданской войны, который совершенно недостаточен. Традиции и опыт гражданской войны совершенно недостаточны, и кто их считает достаточными, наверняка погибнет. Командир, считающий, что он может воевать и побеждать, опираясь только на опыт гражданской войны, погибнет как командир. Он должен этот опыт и ценность гражданской войны дополнить обязательно… дополнить опытом современной.

И кто-то еще будет говорить о маниакальном преклонении Сталина перед опытом Гражданской войны?! Дальше – больше!

А что такое современная война? Интересный вопрос, чего она требует? Она требует массовой артиллерии. В современной войне артиллерия – это бог, судя по артиллерии. Кто хочет перестроиться на новый современный лад, он должен понять, артиллерия решает судьбу войны, массовая артиллерия. И поэтому разговоры, что нужно стрелять по цели, а не по площадям, жалеть снаряды – это несусветная глупость, которая может загубить дело. Если нужно в день дать 400 – 500 снарядов, чтобы разбить тыл противника, передовой край противника разбить, чтобы он не был спокоен, чтобы он не мог спать, нужно не жалеть снарядов и патронов. Как пишут финские солдаты, что они на протяжении четырех месяцев не могли выспаться, только в день перемирия выспались. Вот что значит артиллерия. Артиллерия – первое дело.

Второе – авиация, массовая авиация, не сотни, а тысячи авиации. И вот, кто хочет вести войну по-современному и победить в современной войне, тот не может говорить, что нужно экономить бомбы. Чепуха, товарищи, побольше бомб нужно давать противнику для того, чтобы оглушить его, перевернуть вверх дном его города, тогда добьемся победы. Больше снарядов, больше патронов давать, меньше людей будет потеряно. Будете жалеть патроны и снаряды – будет больше потерь. Надо выбирать. Давать больше снарядов и патронов, жалеть свою армию, сохранять силы, давать минимум убитых или жалеть бомбы, снаряды.

Дальше танки, третье, тоже решающее, нужны массовые танки, не сотни, а тысячи. Танки, защищенные броней, – это все. Если танки будут толстокожими, они будут чудеса творить при нашей артиллерии, при нашей пехоте. Нужно давать больше снарядов и патронов по противнику, жалеть своих людей, сохранять силы армии.

Минометы, четвертое, нет современной войны без минометов, массовых минометов. Все корпуса, все роты, батальоны, полки должны иметь минометы 6-дюймовые обязательно, 8-дюймовые. Это страшно нужно для современной войны. Это очень эффективные минометы и очень дешевая артиллерия. Замечательная штука миномет. Не жалеть мин! Вот лозунг. Жалеть своих людей. Если жалеть бомбы и снаряды – не жалеть людей, меньше людей будет. Если хотите, чтобы у нас война была с малой кровью, не жалейте мин.

Дальше – автоматизация ручного оружия. До сих пор идут споры, нужны ли нам самозарядные винтовки с 10-зарядным магазином? Люди, которые живут традициями гражданской войны – дураки, хотя они и хорошие люди, когда говорят: «А зачем нам самозарядная винтовка?» А возьмите нашу старую винтовку 5-зарядную и самозарядную винтовку с десятью зарядами. Ведь мы знаем, что – целься, поворачивай, стреляй, попадется мишень – опять целься, поворачивай, стреляй. А возьмите бойца, у которого 10-зарядная винтовка, он в три раза больше пуль выпустит, чем человек с нашей винтовкой. Боец с самозарядной винтовкой равняется трем бойцам. Как же после этого не переходить на самозарядную винтовку, ведь это полуавтомат. Это страшно необходимо, война показала это в войсках армии. Для разведки нашей, для ночных боев, в тыл напасть, поднять шум, такой ужас создается в тылу ночью и такая паника, мое почтение. Наши солдаты не такие уж трусы, но они бегали от автоматов. Как же это дело не использовать. Значит – пехота, ручное оружие с полуавтоматом-винтовкой и автоматический пистолет – обязательны.

Дальше. Создание культурного, квалифицированного и образованного командного состава. Такого командного состава нет у нас или есть единицы.

Мы говорим об общевойсковом командире. Он должен давать задания, т.е. руководить авиацией, артиллерией, танками, танковой бригадой, минометчиками, но если он не имеет хотя бы общего представления об этом роде оружия, какие он может дать указания? Нынешний общевойсковой командир это не командир старой эпохи гражданской войны, там винтовка, 3-дюймовый пулемет. Сейчас командир, если он хочет быть авторитетным для всех родов войск, он должен знать авиацию, танки, артиллерию с разными калибрами, минометы, тогда он может давать задания. Значит, нам нужен командный состав квалифицированный, культурный, образованный.

Дальше. Требуются хорошо сколоченные и искусно работающие штабы. До последнего времени говорили, что такой-то командир провалился, шляпа, надо в штаб его. Или, например, случайно попался в штаб человек с «жилкой», может командовать, говорят, ему не место в штабе, его на командный пост надо.

Если таким путем будете смотреть на штабы, тогда у нас штаба не будет. А что значит отсутствие штаба? Это значит отсутствие органа, который и выполняет приказ и подготавливает приказ. Это очень серьезное дело. Мы должны наладить культурные искусно действующие штабы. Этого требует современная война, как она требует и массовую артиллерию, и массовую авиацию.

Затем требуются для современной войны хорошо обученные, дисциплинированные бойцы, инициативные. У нашего бойца не хватает инициативы. Он индивидуально мало развит. Он плохо обучен, а когда человек не знает дела, откуда он может проявить инициативу, и поэтому он плохо дисциплинирован. Таких бойцов новых надо создать, не тех митюх, которые шли в гражданскую войну. Нам нужен новый боец. Его нужно и можно создать: инициативного, индивидуально развитого, дисциплинированного.

Для современной войны нам нужны политически стойкие и знающие военное дело политработники. Недостаточно того, что политработник на словах будет твердить: партия Ленина – Сталина, все равно что аллилуйя-аллилуйя. Этого мало, этого теперь недостаточно. Он должен быть политически стойким, политически образованным и культурным, он должен знать военное дело. Без этого мы не будем иметь хорошего бойца, хорошо налаженного снабжения, хорошо организованного пополнения для армии.

Вот все те условия, которые требуются для того, чтобы вести современную войну нам – советским людям и чтобы победить в этой войне.

В связи с этим хотелось бы отметить, что многие современные исследователи считают войну в Финляндии чуть ли не позорной в военном отношении для СССР. Между тем задачи, которые пришлось решать Мерецкову – Тимошенко в 1939 – 1940-м, хоть и превосходят по сложности задачи, которые решал в 1941 – 1942 годах под Севастополем Манштейн (те же исследователи считают его чуть ли не гением военной мысли и действия), но все же сопоставимы ними.

При сходности задач (взятие «линии Маннергейма» и «крепости Севастополь»), соотношения сил сторон и тактических возможностей [61, 62] мы видим следующую картину:

* Третий штурм был предпринят Манштейном после 5-дневной арт– и авиаподготовки 7 – 8 июня 1942 года, но был отбит защитниками Севастополя, после чего последовало еще 5 дней бомбежек и обстрелов.

** Традиционно исследователи говорят о трех штурмах Севастополя в 1941 – 1942 годах, не выделяя в отдельный штурм неудачные действия войск Манштейна 7 – 8 июня 1942 года.

*** На всех участках советско-финского фронта.

Соотношение явно не в пользу «военного гения», который, безусловно, имел «фору», так как мог, но, видимо, посчитал ниже своего достоинства учиться на ошибках «унтерменшей» Мерецкова и Тимошенко.

Больше, кроме советских военачальников, развивших этот опыт и после «вскрывавших» в 1944 – 1945 годах любые крепости за несколько дней, такого не смогли повторить военные ни одной из стран.

Ну, отчасти, американцы, штурмуя Иводзиму. Но Кенигсберг или Берлин и Иводзима – масштабы несопоставимы!

Кстати, в отличие от Манштейна некоторые американцы внимательно изучили опыт Мерецкова – Тимошенко. Джозеф Александер (Joseph H. Alexander) в своем исследовании «Marines in World War II» утверждает:

…16 февраля 1945 года все экспедиционные корпуса США, направленные на Иводзиму, приблизились к острову и начали его обстрел из корабельной артиллерии. Командование морской пехоты требовало вести артподготовку в течение десяти дней перед тем, как начнется десантирование основных сил. Но командование флота отказалось это делать для экономии боеприпасов. Длительность обстрела была сокращена до трех дней.

Неудивительно, что после Иводзимы (которую штурмовали 40 суток и еще 40 – «зачищали») американцы сильно «загрустили»…

Тимошенко ввел как классику «для начинающих» («ас» Василевский управился с Кенигсбергом и маньчжурскими УРами за пару суток!) 10-дневную арт– и авиаподготовку при штурме крепостей. Манштейн пожадничал – пострелял 5 дней (после двух неудачных более ранних штурмов!), 7 – 8 июня 1942 года поштурмовал Севастополь – «получил по морде», откатился, после уже «по науке» еще 5 дней утюжил Севастополь…

Американцы тоже возомнили себя «асами» в 1945-м – постреляли 3 дня, хоть морская пехота требовала как раз 10! И пришлось Иводзиму заваливать трупами – после чего самый знаменитый памятник на военную тему в США – «Мемориал Иводзима» на Арлингтонском кладбище.

Как вы думаете, была ли у нас такая армия, когда мы вступили в войну с Финляндией? Нет, не была. Отчасти была, но у нее, что касается этих условий, очень многого не хватало. Почему? Потому что наша армия, как бы вы ее ни хвалили, и я ее люблю не меньше, чем вы, но все-таки она – молодая армия, необстрелянная. У нее техники много, у нее веры в свои силы много, даже больше, чем нужно. Она пытается хвастаться, считая себя непобедимой, но она все-таки молодая армия.

Во-первых, наша современная Красная Армия обстреливалась на полях Финляндии, – вот первое ее крещение. Что тут выявилось? То, что наши люди – это новые люди. Несмотря на их все недостатки, очень быстро, в течение каких-либо 1,5 месяца преобразовались, стали другими, и наша армия вышла из этой войны почти вполне современной армией, но кое-чего еще не хватает. «Хвосты» остались от старого. Наша армия встала крепкими обеими ногами на рельсы новой, настоящей советской современной армии. В этом главный плюс того опыта, который мы усвоили на полях Финляндии, дав нашей армии обстреляться хорошо, чтобы учесть этот опыт. Хорошо, что наша армия имела возможность получить этот опыт не у германской авиации, а в Финляндии с Божьей помощью. Но, что наша армия уже не та, которая была в ноябре прошлого года и командный состав другой и бойцы другие, в этом не может быть никакого сомнения. Уже одно появление ваших блокировочных групп – это верный признак того, что наша армия становилась вполне современной армией.

Интересно после этого спросить себя, а что из себя представляет финская армия? Вот многие из вас видели ее подвижность, дисциплину, видели, как она применяет всякие фокусы, и некоторая зависть сквозила к финской армии. Вопрос: можно ли ее назвать вполне современной армией? По-моему, нельзя. С точки зрения обороны укрепленных рубежей, она, финская армия, более или менее удовлетворительная, но она все-таки не современная, потому что она очень пассивна в обороне и она смотрит на линию обороны укрепленного района, как магометане на Аллаха. Дурачки, сидят в дотах и не выходят, считают, что с дотами не справятся, сидят и чай попивают. Это не то отношение к линии обороны, какое нужно современной армии. Современная армия не может относиться к линии обороны, как бы она ни была прочна, пассивна.

Вот эта пассивность в обороне и вот это пассивное отношение к оборонительным линиям, оно характеризует финскую армию как не вполне современную для обороны, когда она сидит за камнями. Финская армия показала себя: что она не вполне современна и потому, что слишком религиозно относится к непревзойденности своих укрепленных районов. А наступление финнов – оно гроша ломаного не стоит. Вот три месяца боев, помните вы хоть один случай серьезного массового наступления со стороны финской армии? Этого не бывало. Они не решались даже на контратаку, хотя они сидели в районах, где имеются у них доты, где все пространство вымерено, как на полигоне, они могут закрыть глаза и стрелять, ибо все пространство у них вымерено, вычерчено, и все-таки они очень редко шли в контратаку, и я не знаю ни одного случая, чтобы в контратаках они не провалились. Что касается какого-либо серьезного наступления для прорыва нашего фронта, для занятия какого-либо рубежа, ни одного такого факта вы не увидите. Финская армия не способна к большим наступательным действиям. В этой армии главный недостаток – она не способна к большим наступательным действиям, в обороне она пассивна и очень скупа на контратаку, причем контратаку она организует крайне неуклюже и всегда, по крайней мере всегда она уходила с потерями после контратаки.

Вот главный недостаток финской армии. Она создана и воспитана не для наступления, а для обороны, причем обороны не активной, а пассивной.

Оборона с глубокой фетишизированной верой, верой в неуязвимый край. Я не могу назвать такую армию современной.

На что она способна и чему завидовали отдельные товарищи? На небольшие выступления, на окружение с заходом в тыл, на завалы, свои условия знают, и только. Все эти завалы можно свести к фокусам. Фокус – хорошее дело: хитрость, смекалка и прочее. Но на фокусе прожить невозможно. Раз обманул – зашел в тыл, второй раз обманул, а в третий раз не обманешь. Не может армия отыграться на одних фокусах, она должна быть армией настоящей. Если она этого не имеет, она неполноценна. Вот вам оценка финской армии. Я беру тактические стороны, не касаясь того, что она слаба, что артиллерии у нее мало. Не потому, что она бедна, ничего подобного. Но она только теперь стала понимать, что без артиллерии война должна быть проиграна. Не говорю о другом недостатке – у них мало авиации. Не потому что у них не было денег для авиации. У них довольно много капитала, у них развиты целлюлозные фабрики, которые дают порох, а порох стоит дорого. У них больше целлюлозных фабрик, чем у нас, вдвое больше: мы даем 500 тыс. т в год целлюлозы, от них получили теперь заводы, которые дадут 400 тыс. т в год, а вдвое больше осталось у них. Это богатая страна. Если у них нет авиации – это потому, что они не поняли силу и значение авиации. Вот вам тоже недостаток.

Армия, которая воспитана не для наступления, а для пассивной обороны; армия, которая не имеет серьезной артиллерии; армия, которая не имеет серьезной авиации, хотя имеет все возможности для этого; армия, которая ведет хорошо партизанские наступления – заходит в тыл, завалы делает и все прочее, – не могу я такую армию назвать армией.

Общий вывод. К чему свелась наша победа, кого мы победили, собственно говоря? Вот мы 3 месяца и 12 дней воевали, потом финны встали на колени, мы уступили, война кончилась. Спрашивается, кого мы победили? Говорят, финнов. Ну, конечно, финнов победили. Но не это самое главное в этой войне. Финнов победить – не бог весть какая задача. Конечно, мы должны были финнов победить. Мы победили не только финнов, мы победили еще их европейских учителей – немецкую оборонительную технику победили, английскую оборонительную технику победили, французскую оборонительную технику победили. Не только финнов победили, но и технику передовых государств Европы. Не только технику передовых государств Европы, мы победили их тактику, их стратегию. Вся оборона Финляндии и война велась по указке, по наущению, по совету Англии и Франции, а еще раньше немцы здорово им помогали, и наполовину оборонительная линия в Финляндии по их совету построена. Итог об этом говорит.

Мы разбили не только финнов – эта задача не такая большая. Главное в нашей победе состоит в том, что мы разбили технику, тактику и стратегию передовых государств Европы, представители которых являлись учителями финнов. В этом основная наша победа.

Исчерпывающе!

Глава четвертая

22 июня 1941 года. Сталинский гамбит

Немцы знали, что их политика игры в противоречия между классами отдельных государств и между этими государствами и Советской страной уже дала свои результаты во Франции, правители которой, дав себя запугать призраком революции, с перепугу положили под ноги Гитлера свою родину, отказавшись от сопротивления. Немецко-фашистские стратеги думали, что то же самое произойдет с Великобританией и США. Небезызвестный Гесс для того, собственно, и был направлен в Англию немецкими фашистами, чтобы убедить английских политиков примкнуть к всеобщему походу против СССР. Но немцы жестоко просчитались…

И.В. Сталин, 6 ноября 1941 года [63]

22 июня 1941 года. Вот уже более 70 лет масса историков и исследователей и у нас, и на Западе пытаются ответить на бесконечные «почему», каждый в меру своего разумения, таланта и совести, силясь хоть как-то объяснить «нелогично катастрофическое» для СССР начало Великой Отечественной войны Советского Союза против фашистской Германии (а по сути, против тогдашнего Евросоюза, так как в состав Рейха входили или его союзниками были полтора десятка стран нынешнего ЕС).

Полной, исчерпывающей и документально доказанной картины тех событий мы, похоже, не узнаем никогда.

Во-первых, многие политико-дипломатические ходы в той Большой Игре не фиксировались документально, что является скорее правилом, чем исключением во все времена, в том числе и в сегодняшние.

Во-вторых, многие документы до сих пор надежно скрыты в секретных архивах заинтересованных в строгом сохранении тайны «участников процесса». Например, те же сведения об одном из ключевых эпизодов для понимания произошедших в мае-июне 1941 года событий – миссии Рудольфа Гесса в Великобританию засекречены британцами до 2017 года [64] (и, скорее всего, даже если в 2017-м случится это «чудо обретения», историки всего мира будут жестоко обмануты в своих ожиданиях – в лучшем случае им будет представлена качественная «липа» в смеси с второстепенными оригиналами, над которой трудилось не одно поколение британских архивистов).

В-третьих, непосредственные участники событий, в силу тех же политико-дипломатических обстоятельств, обладали в лучшем случае лишь частью информации о целостной картине происходящего, которая была до них доведена для выполнения определенных тактических задач.

Из обладавших знанием более-менее целостной картины происходящего в июне 1941-го мемуары оставил лишь Георгий Константинович Жуков. Но анализ их более-менее вдумчивым читателем, обладающим хоть небольшим багажом знаний о Великой Отечественной, заставляет говорить об этом произведении как о художественном, а не как о документальном свидетельстве.

Исходя из вышеизложенного, задача исследователя такой сложной темы, как «22 июня», состоит в том, чтобы на основе исторической реконструкции построить наименее противоречивую версию событий. Для этого как минимум не нужно считать участников этих событий (а многие из них – НАШИ предки!) глупее нас, сегодняшних, а также способными на «нелогичные» и «необъяснимые» поступки (если таковые присутствуют в версии событий, то она явно «хромает»).

Ну а как максимум постараться понять объем доступной каждому из участников тех событий информации, наличествующих сил, средств, вариантов действий и попробовать описать вызывающую наименьшее количество вопросов и дающую наибольшее количество ответов версию случившегося, так как именно она будет наиболее приближена к реальности. Именно это ниже я и собираюсь сделать…

Куда ни кинь – всюду клин

Для понимания случившегося на советско-германском фронте в первые дни и недели Великой Отечественной придется вернуться в далекий от 22 июня 1941 года 1921-й год. Именно в этот год итальянский генерал и военный мыслитель Дуэ выпустил в свет свой основной труд – «Господство в воздухе».

Отныне весь предыдущий опыт военной мысли, зашедшей во время Первой мировой в «позиционный тупик», был потрясен в своих основах. Основное правило войны теперь звучало:

…Завоевать господство в воздухе – значит победить, а потерпеть поражение в воздухе – значит быть побежденным и вынужденным принять все те условия, какие неприятелю угодно будет поставить. [65]

В своей работе убедительными расчетами Дуэ показал, что при современном ему радиусе действия бомбардировщиков и прикрывавших их истребителей, при условии открытия боевых действий первыми и использования с максимальной эффективностью необходимых авиационных сил на направление главного удара противник уничтожается на глубину 150 – 200 км с потерей от 50 до 90% наличных сил. К 40 годам ХХ века эта глубина увеличилась минимум вдвое. В дальнейшем война для агрессора сводится к уничтожению остатков неприятеля при полном господстве в воздухе.

Согласно тому же Дуэ, подвергнувшаяся нападению сторона все-таки может более или менее эффективно защититься, если обеспечит не менее чем трехкратное количественное превосходство в технике и сумеет организовать контрудар по тылам агрессора. [65]

В 20 – 30-е годы прошлого века с применением теории Дуэ, параллельно в СССР и Германии, были разработаны практически идентичные теории «глубокой операции» и «блицкрига», которые предполагали применение войск ударной группировки в семь эшелонов:

1-й эшелон составляла бомбардировочная авиация;

2-й эшелон – тяжелые танки;

3-й эшелон – соединения средних и легких танков;

4-й эшелон – соединения моторизированной и мотоциклетной пехоты;

5-й эшелон – крупнокалиберная артиллерия сопровождения;

6-й эшелон – стрелковые войска с танками поддержки.

Особым эшелоном являлся воздушный десант. [66]

В 1936 году книга Дуэ Дж. «Господство в воздухе. Сборник трудов по вопросам воздушной войны» была издана в СССР, и красные командиры были широко ознакомлены с ее содержанием. В том же 1936-м теория глубокой операции была принята в РККА и включена в Полевой устав. [67]

Серия побед, которые Гитлер одержал в Европе в 1939 – 1941 годах, блестяще подтвердила теорию «блицкрига» практикой. [68]

Теоретические же выводы Дуэ «оборонительного свойства» так и остались теорией, так как никто из противников Германии не смог обеспечить этих условий.

В мае 1941 года руководство СССР поставлено в отчаянное положение – необходимо выбирать между плохим (основным и резервным), отвратительным и ужасным вариантами вступления страны в войну.

Ужасный вариант. Отвести РККА на «линию Сталина», оставив на границе только обреченных на гибель пограничников. Впервые этот вариант озвучен предателем Родины с литературным талантом Резуном-Суворовым как «желательная альтернатива» пропагандируемой им «агрессивно-советской» версии. [69]

Катастрофические политические и военные последствия. Кроме очевидной всей стране жертвы сотнями тысяч пограничников, совслужащих, специалистов, выехавших в Западную Украину, Западную Белоруссию и Прибалтику, практически все «новые граждане СССР» становятся симпатиками Гитлера с возможным образованием «коалиции отвратительного варианта». Кто, как не «заклятые друзья» из Лондона впали бы в истерику по поводу того, что Сталин население вновь присоединенных территорий держит в качестве заложников, а РККА на самом деле не собирается защищать братьев-украинцев, белорусов, прибалтов. Да и какой отклик бы это имело внутри многонационального СССР, нетрудно представить.

Война начинается на 250 – 400 км ближе к Москве и Ленинграду. «Линия Сталина», представляющая собой разрозненные УРы (из-за огромной протяженности, а следовательно, дороговизны), а не аналог 70-километровой «линии Маннергейма», не спасает.

Отвратительный вариант. Превентивно ударить по Германии, неважно, осознанно или в ответ на провокацию. «Агрессивно-советская» версия, активно пропагандируемая Резуном-Суворовым и рядом «историков» такого же качества. Розовая мечта Гитлера.

СССР сразу превращается в агрессора. «Евросоюз» поднимает вой по поводу «коммунистической угрозы», и альянсы тут же меняются, как в калейдоскопе.

Великобритания, главной целью которой вот уже полтора десятилетия была схватка между Германией и СССР, быстро заключает мир, а то и союз с Гитлером и вторгается с Турцией в Закавказье. Япония, хоть и склоняется к нейтралитету и 13 апреля 1941 года подписала с СССР соответствующий договор, в случае агрессии против своего союзника согласно Берлинскому пакту 1940 года не только вольна в своем поведении, но и… Смотрим на ст. 3 этого договора:

Япония, Германия и Италия соглашаются осуществлять взаимное сотрудничество, основывающееся на указанном курсе, если одна из трех договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны какой-либо державы, которая в настоящее время не участвует в европейской войне и в японо-китайском конфликте, то три страны обязуются оказывать взаимную помощь всеми имеющимися в их распоряжении политическими, экономическими и военными средствами. [70]

Среди интервентов, возможно, оказались бы и французы, и поляки – как бы фантастично это ни выглядело сейчас, при определенных совместных действиях англичан и немцев это было бы возможно. Ну и напоследок, как всегда, в финале, на сцену бы вышли США за своей долей.

Доказательством именно такого развития событий при «превентивном» варианте является истерика в мире во время Зимней войны 1939 – 1940 годов, когда СССР также превентивно обеспечивал свою безопасность на северо-западных рубежах. Только правильно выбранное время (Гитлер «переваривал» Польшу и «сошелся в клинче» Странной войны с Англией и Францией) и быстрое осуществление операции в тяжелейших условиях не привели тогда к подобному развитию событий.

И ведь до 22 июня 1941 года Гитлер НЕ СОВЕРШАЛ НИЧЕГО такого, что выходило за тогдашние международные «правила игры»… Он был абсолютно легитимным правителем суверенного государства. Австрию и Чехословакию Запад поднес Гитлеру на «блюдечке с голубой каемочкой», Польшу Гитлер оккупировал после того, как разорвал с ней Пакт о ненападении весной 1939 года, Данию, Норвегию, Бельгию, Голландию, Югославию, Грецию, Францию он завоевал в рамках войны, объявленной ЕМУ!

Англия Норвегию и сама с удовольствием бы оккупировала, если бы ее на сутки-другие не опередил Гитлер [71], Исландию Великобритания оккупировала вместе с США. [72]

Возражения некоторых «скептиков» по поводу того, что, дескать, Черчилль уже вечером 22 июня 1941 года в эфире ВВС выступил с речью в поддержку России [73], а следовательно, Великобритания, находившаяся в состоянии войны с Германией, при любых условиях поддержала бы Россию как своего союзника, по крайней мере наивны.

Не нужно забывать, что 10 мая 1941 года Рудольф Гесс прибыл в Великобританию с миссией о заключении почетного мира и совместных действиях против СССР. Миссия увенчалась относительным успехом – фактический нейтралитет Великобритании был обеспечен почти на 3 года.

Профашистское лобби, несмотря на подобие «чистки» 1940 года [2], в Великобритании было весьма сильным, и в случае «превентивного» удара СССР по Германии миссия Гесса увенчалась бы полным успехом, а в эфире ВВС (но уже с совсем другой речью) просто-напросто бы выступил не Черчилль, а новый премьер-министр Великобритании…

Скажем, лорд Галифакс. Демократия, однако! Большой политический театр. Надобность в «гитлероборце» Черчилле просто бы отпала, что и случилось в 1945-м, когда он вылетел с Даунинг-стрит, как пробка из бутылки шампанского.

Владимир Мединский шутит:

…Думаю, утром 22 июня 1941 года, узнав о нападении Гитлера на СССР, Черчилль радостно перекрестился. Или выпил коньяку. Может, даже пустился на радостях вприсядку. Не знаю. Скорее всего – и то, и другое, и третье. [74]

Как мы видим, Черчиллю было чему радоваться…

Ну а что касается профашистского лобби в США, то и после 22 июня 1941 года оно было настолько сильным и в него входили настолько влиятельные люди, что Рузвельту пришлось спровоцировать японцев на Пёрл-Харбор, чтобы справиться с этой внутриполитической проблемой. [2, 32]

И если кто-то думает, что это преувеличение, то, даже не обращаясь к документальным свидетельствам, которых масса, пусть посмотрит на сегодняшние США, после чего поймет, что у Рузвельта была действительно серьезная проблема…

Плохой (резервный) вариант. «Активная оборона» (примерно соответствует соображениям Шапошникова – Мерецкова, представленным руководству СССР в октябре 1940 года и известным в исследовательской литературе как «план Шапошникова» [75]) – вариант изначально РЕЗЕРВНЫЙ.

СССР стал успешно реализовывать вариант активной обороны с начала июля 1941 года, после того как плохой (основной) вариант (который подробно разберем ниже), суливший малую кровь, был реализован лишь по «программе минимум».

Руководство СССР не могло рассматривать вариант АКТИВНОЙ ОБОРОНЫ как основной, так как прекрасно понимало, что нацисты будут плевать на все «правила» ведения войны и конвенции, а сила их удара будет такова, что значительные территории будут при этом варианте оккупированы. Следовательно, на них нацистами будет проводиться геноцид гражданского населения (вряд ли советское руководство не знало о нацистских «наработках», подобных «генеральному плану Ост» [76]), что и случилось в реальной истории.

Если принять версию Арсена Мартиросяна, вдумчивого и аргументированного исследователя, что основной причиной событий первых дней войны является фактическая подмена тандемом Тимошенко – Жуков оборонительного «плана Шапошникова» своим планом «контрблицкрига» [77] без ведома Сталина, то придется согласиться с тем, что спецслужбы СССР ели свой хлеб даром, а Сталин не интересовался оборонными вопросами последние несколько месяцев перед войной.

Что первое, что второе – абсолютная чушь. Ведь «подменить план» – это не поменять бумажки в сейфе, это масса мероприятий, передвижений войск и связанной с ними писанины. Сохранить такое в тайне от спецслужб, даже при массе навербованных сообщников в округах (а это уже заговор!), было НЕВОЗМОЖНО – Берия был чрезвычайно профессионален (хотя тут бы хватило и «середнячка»), и заговорщики уже через две недели после начала осуществления «подмены» давали бы показания на Лубянке. Что же касается практически полной поглощенности Сталина обороной СССР в первой половине 1941 года – достаточно посмотреть журнал посещений его кремлевского кабинета – тот же тандем Тимошенко – Жуков бывал там чаще, чем футбольный фанат на матчах любимой команды. [78]

Да и для такого серьезного заговора нужны мотивы! Какие МОТИВЫ были у «заговорщиков-41», если принимать версию Мартиросяна? Ответ на основополагающий вопрос римского права – «Кому выгодно?» – очень хорошая лакмусовая бумажка для проверки качества любой версии. Так вот, если МОТИВЫ заговорщиков-37 достаточно прозрачны и понятны, то с заговорщиками-41 – полный швах!

Итак, МОТИВЫ Тухачевского и Кº:

1. При неучастии в заговоре – у них достаточно серьезные карьерные потери: так как эти ребята учиться не любили и «академиев» не заканчивали, «выезжая» исключительно на «заслугах» Гражданской войны – они создали так называемый «кадровый тромб» на карьерной лестнице РККА, не пуская вверх подросшую и академически обученную «молодежь» (условно, так как этой «молодежи» было по 35 – 40 лет!). Долго так продолжаться не могло, и Тухачевскому и Кº в лучшем случае «светила» почетная пенсия и рассказы о своих былых подвигах возле пионерского костра в Артеке. Впрочем, учитывая деятельность Тухачевского на посту замнаркома обороны, ему светило уголовное преследование за «нецелевое использование бюджетных средств», как сказали бы сегодня (это еще один МОТИВ!).

2. У заговорщиков-37 было «политическое крыло» – эта самая «троцкистско-бухаринская банда шпионов, вредителей и убийц». И в случае успеха заговора мог еще приехать папа Троцкий, привезти текилы… При таком раскладе каждый из заговорщиков не только не терял своего насиженного места, а вместо Артека шагал на очередную карьерную ступеньку – Тухачевский в «правительстве Троцкого» становился наркомом обороны как минимум. То есть МОТИВЫ очевидны.

А что же заговорщики-41? По версии Мартиросяна – это нарком обороны Тимошенко, начальник Генштаба Жуков и иже с ними… Какие выгоды они могли предполагать в случае успеха заговора?? Они и так стояли на высших ступенях военной иерархии СССР, и неучастие в заговоре ничем, кроме новых успехов в работе, им не грозило. Каким было политическое крыло, на которое они опирались? Какие выгоды хотели получить от заговора?

1. При режиме немецкой оккупации Жукову и Тимошенко надо быть полными идиотами, чтобы надеяться остаться на своих высоких постах – самый простой аргумент, что свои командующий вермахтом и начгенштаба у Гитлера имеются и так.

2. В случае создания марионеточного правительства «новой России» Жукову и Тимошенко тоже ничего не светит. Скорее всего такое правительство в 1941-м возглавил бы Керенский (за неимением реальной оппозиции в самом СССР и имением дырки от ледоруба в голове Троцкого). Он, кстати, весьма возбудился в 1941 году, пребываючи в США. А для Керенского – в обозе вермахта уже ехали «нарком обороны» и «начгенштаба» – его старые кореша Краснов и Шкуро.

Кроме того, если принять версию Мартиросяна, то Сталин в 1940 году ведет себя совершенно удивительным и нехарактерным для себя образом! Не в правилах Сталина было заставлять неавтора исполнять чужой план. Обычно план исполнял автор и нес полную ответственность (например, «Багратион» – Рокоссовский)! А тут уважаемый Сталиным Борис Михайлович составляет в октябре 1940 года план и уходит. Исполнять его должны совсем другие люди…

Не логичнее ли предположить, что Жуков и Тимошенко готовили совсекретный план, отличный от «плана Шапошникова»?! А также вспомнить, что «предательство генералов» – это очень распространенная из-за своей простоты и минимально необходимого приложения умственных усилий версия на низших ступенях иерархии армии, переживающей серьезные испытания, популярная во все времена и у всех народов.

В истории бывали моменты, когда эта версия была правдивой (даже совсем недавно, в 2003-м, в случае с иракской армией), но по отношению к СССР 1941 года – это просто неуважение к нашим предкам (в том числе к невинно пострадавшим во время очищения армии в 1937 – 1938 годах).

Советским руководством был, конечно, выбран плохой (основной) вариант вступления СССР в войну, который и реализовывался до конца июня 1941 года. Переход к плохому (резервному) варианту начался с отзыва с фронта генерала Павлова, т.е. с 29 – 30 июня, а стране об этом было объявлено 3 июля, в знаменитой речи И.В. Сталина («Братья и сестры!»).

Но прежде чем приступить к рассмотрению этих событий, хочется отметить три момента:

1. Версия Александра Шубина (подготовка СССР к отражению «двухсезонных клещей» + «проглядели группу армий «Центр») [79] хоть и отличается некоторой оригинальностью, но, по сути, является модификацией «превентивной версии», т.е. отвратительного варианта, подробный разбор которого проведен выше.

2. Бредовые версии событий, типа «маркосолонинской» [80], даже критиковать считаю излишним, а тем, кто готов в них поверить, рекомендую психику проверить.

3. Наиболее ныне адекватные историки, которыми я считаю К.Б. Назаренко и В.Р. Мединского, абсолютно верно описывают события тех дней и факторы, влиявшие на их ход: высокую степень развития германской военной мысли, отличные боевые качества и богатый опыт войск агрессора, подавляющее их численное преимущество на направлениях ударов, необстрелянность и неопытность основной массы РККА, неотработанность в реальной боевой обстановке взаимодействия родов войск РККА. Изложение событий, с которым вы ознакомитесь ниже, ни в коем случае не подвергает сомнению выводы уважаемых историков! Но без понимания, КАКОЙ вариант вступления СССР в войну выбрало советское руководство, мотивов этого выбора и надежд, с ним связанных, картина событий 22 июня 1941 года и первых дней войны никогда не будет полной. Как следствие, эта тема останется объектом для манипуляций, отнюдь не безобидных для нашей исторической памяти, при помощи которой, как известно, народ длит свое существование. Так что овчинка стоит выделки…

Прежде всего надежды на то, что войну удастся оттянуть до 1942 года, покинули Сталина и его соратников еще в мае 1941 года, так что из рук манипуляторов выбивается еще один «козырь», неоднократно описанный самыми различными авторами – дескать, Сталин надеялся на то, что немцы не успеют до осени 1941 года напасть на СССР, зимой в России не согласится воевать даже такой маньяк, как Гитлер, а к 1942 году СССР встретит их во всеоружии. Если когда-то по фактам, изложенным в этой главе, снимут документальный фильм со зрелищными постановочными историческими реконструкциями, то первый этап краха надежд на то, что Гитлер не успеет в 1941-м, а СССР вступит в войну в 1942 году по оптимальному для себя варианту, ярко иллюстрировал бы следующий эпизод:

СССР, Москва, Кремль, кабинет Сталина, 11 апреля 1941 года, 23 часа 30 минут.

Присутствуют: Сталин, Молотов, Вышинский, Голиков.

Начальник Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков (заканчивая доклад):

– …таким образом, учитывая полную дезорганизацию югославской армии и подавляющее превосходство Германии и ее союзников, следует ожидать капитуляции Югославии в течение ближайшей недели, а Греции – до конца месяца. Это переносит возможную наиболее раннюю дату сосредоточения ударных группировок вооруженных сил Германии и ее союзников на границах СССР с середины мая текущего года на середину июня. В остальном выводы моего доклада от 20 марта сего года остаются без изменений.

Наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.

Слухи и документы, говорящие о неизбежности весною этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, быть может, германской разведки.

Сталин думает, прохаживаясь по кабинету:

– Благодаря усилиям нашей разведки в конце марта 1941 года промелькнул проблеск надежды превратить «отвратительный вариант» вступления СССР в войну в оптимальный. В Югославии к власти пришло просоветски настроенное правительство генерала Симовича, которое 5 апреля 1941 года подписало с СССР Договор о дружбе и ненападении. Если бы Гитлер промедлил, тратя время на ультиматумы и угрозы, а потом югославы повоевали хотя бы вдвое дольше, чем поляки…

Ну что ж, «братья-славяне», спасибо и за этот подаренный нам месяц…

Сталин:

– Спасибо, товарищи, можете быть свободны. – Молотову: – Вячеслав, останься…

То, что эта историческая реконструкция близка к реальности, подтверждает не только журнал посещений кабинета Сталина в Кремле, который за предвоенное полугодие начальник Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков посещает единственный раз и именно 11 апреля 1941 года в очень показательной компании наркома иностранных дел и его заместителя [78], но и воспоминания П.А. Судоплатова (во всяком случае, в той их части, которую можно отделить от явной посмертной их «редактуры»):

…в марте 1941 года военная разведка и НКВД через свои резидентуры активно поддержали заговор против прогерманского правительства в Белграде. Тем самым Молотов и Сталин надеялись укрепить стратегические позиции СССР на Балканах. Новое антигерманское правительство, по их мнению, могло бы затянуть итальянскую и германскую операции в Греции.

Генерал-майор Мильштейн, заместитель начальника военной разведки, был послан в Белград, чтобы оказать помощь в военном свержении прогерманского правительства. С нашей стороны в этой акции участвовал Алахвердов. К этому моменту, с помощью МИДа, в Москве нам удалось завербовать югославского посла в Советском Союзе Гавриловича. Его совместно разрабатывали Федотов, начальник контрразведки, и я. У нас, однако, сложилось впечатление, что он вел двойную игру, так как каждую неделю связывался с представителями Великобритании в Москве.

Через неделю после переворота мы подписали пакт о взаимопомощи с новым правительством в Белграде. Реакция Гитлера на этот переворот была быстрой и весьма эффективной. Шестого апреля, через день после подписания пакта, Гитлер вторгся в Югославию – и уже через две недели югославская армия оказалась разбитой. Более того, Болгария, через которую прошли немецкие войска, хотя была в зоне наших интересов, поддержала немцев.

…Гитлер был удивлен событиями в Белграде, а мы, со своей стороны, не менее удивлены его быстрым вторжением в Югославию.

Мне приходится признать, что мы не ожидали такого тотального и столь быстрого поражения Югославии. Во время всех этих событий 18 апреля 1941 года я подписал специальную директиву, в которой всем нашим резидентурам в Европе предписывалось всемерно активизировать работу агентурной сети и линий связи, приведя их в соответствие с условиями военного времени. [81]

Как мы видим, первый этап краха надежд на вступление в войну СССР в 1942 году состоялся – предпоследний возможный бастион между СССР и Германией рухнул.

Думать, что эти надежды были основаны на слепой вере советского руководства, не подкрепленной действиями, описанными выше, мягко говоря, наивно, и чем-чем, а наивностью Сталин и его соратники не отличались.

Ну а в мае – рухнул и последний бастион: Великобритания и связанная с ней невозможность ведения Германией войны на два фронта. Как уже упоминалось выше, 10 мая 1941 года Рудольф Гесс прибыл в Великобританию с миссией о заключении почетного мира и совместных действиях против СССР. [82]

Миссия увенчалась относительным успехом – фактический нейтралитет Великобритании был обеспечен почти на 3 года.

В том, что это так, убеждает нас не кто иной, как Гудериан, который сообщает в своих мемуарах:

…Вскоре после визита Молотова в Берлин начальник моего штаба подполковник барон фон Либенштейн и начальник оперативной части майор Байерлейн были вызваны к начальнику генерального штаба сухопутных сил на совещание, где они получили первые указания относительно «плана «Барбаросса» – плана войны против России. Когда они после этого совещания пришли ко мне на доклад и развернули передо мной карту России, я не поверил своим глазам. То, что я считал невозможным, должно претвориться в действительность?

Гитлер, который резко критиковал в моем присутствии политическое руководство Германии 1914 г., не понимавшее опасности ведения войны на два фронта, теперь сам хотел, не окончив войны с Англией, начать войну с Россией. Этим он сам навлекал на себя опасность, вытекающую из ведения войны на два фронта, от чего его настойчиво предостерегали все старые солдаты и что он сам стал часто называть ошибочным шагом.

…14 июня Гитлер собрал в Берлине всех командующих группами армий, армиями и танковыми группами, чтобы обосновать свое решение о нападении на Россию и выслушать доклады о завершении подготовки. Он сказал, что не может разгромить Англию. Поэтому, чтобы прийти к миру, он должен добиться победоносного окончания войны на материке. Чтобы создать себе неуязвимое положение на европейском материке, надо разбить Россию. Подробно изложенные им причины, вынудившие его на превентивную войну с Россией, были неубедительны. Ссылка на обострение международного положения вследствие захвата немцами Балкан, на вмешательство русских в дела Финляндии, на оккупацию русскими пограничных Балтийских государств так же мало могла оправдать столь ответственное решение, как не могли его оправдать идеологические основы национал-социалистского учения и некоторые сведения о военных приготовлениях русских. Поскольку война на Западе не была закончена, каждая новая военная кампания могла привести к военным действиям на два фронта, на что Германия Гитлера была еще менее способна, чем Германия 1914 г. Присутствовавшие на совещании генералы молча выслушали речь Гитлера и, так как обсуждения речи не предполагалось, молча, в серьезном раздумье разошлись. [83]

Прочитав это, мы можем предположить только два варианта:

1. Германские генералы – тупые исполнительные скоты, готовые воевать вопреки своим убеждениям, а Гитлер – вдвойне тупая скотина, так как мало того, что сам готов воевать вопреки СВОИМ убеждениям, но еще и принуждает идти воевать с таким же «моральным багажом» свой генералитет. И это в преддверии сложнейшей и важнейшей кампании!

2. Мемуары Гудериана, так же как и мемуары Жукова, – это больше художественное, чем документальное произведение.

Как кто, а я придерживаюсь второй версии. Очевидно, что Гитлер нашел нужные слова, чтобы убедить свой генералитет, что войны на два фронта не будет. Ну а те, кто мог об этом рассказать в своих мемуарах, были «зачищены», в том числе и в назидание другим, в Нюрнберге.

Не поддаваясь на провокации, бить врага малой кровью и на его территории

Что же представлял собой оставшийся, хоть и плохой, но выбранный советским руководством основным вариант вступления СССР в войну? Исходя из каких соображений он был выбран основным?

Вариант, согласно уже доказанной практикой немцами в предыдущих кампаниях в Европе теории блицкрига, предполагал, что на направлении главного удара в короткое время образуется «пустыня» в глубину до 200 – 300 км, где войска независимо от количества и группировки будут уничтожены и пленены в своей массе и можно лишь надеяться на организованное более-менее длительное сопротивление остатков. То, что направлением главного удара будет Белоруссия, сомнений ни у кого не вызывало. Это подтверждали и данные разведки, и многократно в последние годы проведенные и в Германии, и в СССР штабные игры, последняя из которых проходила в декабре 1940 – январе 1941 года в Москве и описана у множества авторов. [84]

Рассмотрим, что такое ПЕРВЫЙ УДАР НЕМЦЕВ в полосе ЗапОВО, на простых и понятных примерах.

Исходя из радиуса действия самого массового истребителя люфтваффе (что нужно для эффективного прикрытия бомбардировщиков), очертим квадрат со сторонами 300 на 300 км (можно чуть больше, чтобы вычисления были проще – будем считать, что площадь этого квадрата (на котором в реальности и разворачивались боевые действия первых дней войны в ЗапОВО) – 100 000 кв. км).

Округлим для простоты вычислений количество бомбардировщиков люфтваффе, которые Гитлер задействовал при ПЕРВОМ УДАРЕ по ЗапОВО, до 1000 шт., бомбовая нагрузка от 1800 (Ю-87 Д1) до 3000 кг (Ю-88 А-4) – возьмем за среднее значение 2 тонны.

На территории 100 000 кв. км площадь целей, которые интересовали немцев, едва ли больше 3% (3000 кв. км). В реальности, конечно, меньше, тем более немцы «особо старались» именно на узких участках прорыва, но возьмем эту цифру, которая будет близка к площади ВСЕХ объектов, которые охранялись (не только чисто военные, но и ж/д узлы и т.д.). Причем эти объекты хорошо изучены немцами за предыдущее полугодие (аэрофотосъемка и т.д.).

Представьте утро ВТОРЖЕНИЯ. Посты наблюдения ПВО РККА фиксируют массовое нарушение границы армадой самолетов.

В уже весьма сознательном возрасте я пять лет жил возле аэродрома передового базирования (Дамгартен, ГДР). Норма для поднятия в воздух дежурного звена – 4 минуты (не думаю, что она была меньше в 1941 году в ВВС РККА). Даже при примерной расторопности всей цепочки оповещения (от наблюдателя ПВО до авиационного командира, который дает команду на взлет) с момента фиксации нарушения границы до взлета дежурного звена проходит самое меньшее 10 минут (в реальности, думаю, побольше).

И что мы наблюдаем? «Мессеры» уже за это время почти в 100 км от границы! Учитывая известную педантичность немцев (вот бы полетные задания летчиков люфтваффе этого дня посмотреть!) и «дурную привычку» немецких летчиков цеплять к «мессеру» еще как минимум пару 50-килограммовых фугасок, атакованным в первую очередь аэродромам ВВС ПВО РККА мало не показалось. Зенитные батареи уничтожены фугасками, а пытающиеся взлететь «соколы» перебиты на взлете или пулеметным огнем даже не подпущены к стоянкам самолетов.

Дальше – больше, подходят «бомберы» и утюжат все, что хотят. Арифметика простая – 2000 тонн на 3000 кв. км при первом ударе. Учитывая, что за 22 июня немцы слетали минимум по 3 раза, к исходу дня каждый интересующий немцев кв. километр получил по 2 тонны бомб. А теперь представьте свой микрорайон и что с ним будет, если на него сбросить двадцать 100-килограммовых фугасов или сорок 50-килограммовых. Кроме того, летчики «Ю-87» имели «плохую привычку» бомбометать прицельно!

Вернемся на границу. Полоса в 5 – 8 км с советской стороны плотно обработана артогнем немцев. И если бы даже советские артиллеристы были готовы к контрбатарейной борьбе и сидели с заряженными орудиями – первыми залпами их просто смели бы.

Ну и что остается Гудериану и Кº? Только маневром и огнем добивать остатки РККА на своем пути.

И если эту картину понимаем мы, то, повторяю, не нужно считать наших предков глупее. Многие из офицеров и генералов ЗапОВО понимали в последние предвоенные дни, с какими трудностями им придется столкнуться, оказавшись на острие главного удара немецкой военной машины.

Единственным теоретическим «противоядием» блицкригу можно считать выводы того же Дуэ – обеспечить не менее чем 3-кратное количественное превосходство в технике и суметь организовать контрудар по тылам агрессора. [65] Если кто-то слышал о каком-либо еще «противоядии» блицкригу, с которым могла быть знакома военная мысль Европы и мира в 1941 году, поделитесь, пожалуйста, этой сенсацией.

Да, как уже упоминалось, теория не была подтверждена практикой, так как никто из противников Германии не смог обеспечить этих условий.

Тем не менее это был шанс, и в ходе все тех же стратегических военных игр зимы 1940/41 года Жуковым была доказана возможность успешного наступления (контрнаступления) с территории Украины в Южную Польшу. Задача была очень сложной по исполнению, и именно этим, а не какими-то просчетами Сталина (о которых нагородили массу чепухи) объясняется то, что Жуков был назначен начальником Генштаба, а ударный кулак стал формироваться на Юго-Западном направлении. Именно этим, а не неверием в профессионализм военных объясняется кратное количественное превосходство в технике, которое Сталин обеспечил к началу войны.

Общий же замысел состоял в том, чтобы в ответ на агрессию немцев, не особо считаясь с потерями на направлении их главного удара, но надеясь, что какое-то сопротивление даже разбитые на 50 – 90% части РККА окажут, организовать основной контрудар из Западной Украины на Люблин, а вспомогательный – силами, сконцентрированными на Белостокском выступе при поддержке Северо-Западного фронта, – на Сувалки.

Успех контрнаступления из Украины, на который рассчитывали, отдавал на НЕПРОДОЛЖИТЕЛЬНОЕ время Гитлеру только часть Белоруссии (возможно, со столицей) и часть Прибалтики – воевать с перевернутым фронтом весьма неудобно, и ему бы пришлось скоро оттуда убираться. То есть этот вариант сулил то, что и являлось принципом стратегии, ставшим в Эпоху Сталина и прежде всего его усилиями основополагающим, – «Бить врага малой кровью и на его территории». Конечно, «малой кровью» в войне с Германией – понятие относительное, но, думаю, счет нашим потерям шел бы на сотни тысяч, а не на миллионы.

И главное, позиция наших будущих союзников накануне 22 июня 1941 года не оставляла Сталину, РККА и СССР другого варианта, кроме как – принять первый удар и ответить (прежде всего, чтобы они стали НАШИМИ союзниками!).

Если представить это в виде драки двух мужчин, то получить сокрушающий удар кастетом, от которого не защитит ни один блок, устоять на ногах, не потерять сознание и в конце концов победить. Ничего себе задачка!

Ну а теперь, зная вариант вступления СССР в войну, который выбрало советское руководство, и какая у него при этом была мотивация, рассмотрим события, которые произошли в середине июня – начале июля 1941 года восточнее Варшавы.

Весь май и первую половину июня 1941 года Сталин и советское правительство старались всеми дипломатическими средствами оттянуть начало войны. Нам сегодня известен целый ряд таких шагов, каждым из которых гордился бы и самый матерый дипломат. В их ряду и выступление Сталина 5 мая перед выпускниками военных академий, и заявление ТАСС от 13 – 14 июня 1941 года. Столько же, а то и больше шагов нам неизвестны, и ими горды корифеи разведки.

Параллельно с этими дипломатическими акциями проводились и чисто оборонные мероприятия, о которых подробно написал в своем исследовании А. Мартиросян. [77] Точная дата нападения вырисовывалась все яснее и яснее, по мере этого и группировка РККА выстраивалась все более оптимально, чтобы «устоять на ногах» после удара объединенной Гитлером Европы и контратаковать.

Апогея напряжение достигло 18 июня, когда Сталин получил абсолютно достоверные сведения, что вторжение начнется 22 июня 1941 года.

Еще 17-го Финляндия объявила всеобщую мобилизацию [85], а 18-го вермахт стал выходить на исходные позиции, на аэродромах в Польше взрывообразно начало увеличиваться число немецких самолетов. [77]

Немедленно была организованна воздушная разведка на направлении ожидающегося главного удара немцев. На разведку вылетел не кто-нибудь, а командующий 43-й ИАД ЗапОВО полковник Захаров, чьи воспоминания приводятся ниже:

…Где-то в середине последней предвоенной недели – это было либо семнадцатого, либо восемнадцатого июня сорок первого года – я получил приказ командующего авиацией Западного Особого военного округа пролететь над западной границей. Протяженность маршрута составляла километров четыреста, а лететь предстояло с юга на север – до Белостока.

Я вылетел на «У-2» вместе со штурманом 43-й истребительной авиадивизии майором Румянцевым. Приграничные районы западнее государственной границы были забиты войсками. В деревнях, на хуторах, в рощах стояли плохо замаскированные, а то и совсем не замаскированные танки, бронемашины, орудия. По дорогам шныряли мотоциклы, легковые – судя по всему, штабные – автомобили. Где-то в глубине огромной территории зарождалось движение, которое здесь, у самой нашей границы, притормаживалось, упираясь в нее, как в невидимую преграду, и готовое вот-вот перехлестнуть через нее.

Количество войск, зафиксированное нами на глазок, вприглядку, не оставляло мне никаких иных вариантов для размышлений, кроме одного-единственного: близится война. Все, что я видел во время полета, наслаивалось на мой прежний военный опыт (Захаров воевал в Испании и Китае. – Е.Р.), и вывод, который я для себя сделал, можно было сформулировать в четырех словах – «со дня на день»…

Мы летали тогда немногим больше трех часов. Я часто сажал самолет на любой подходящей площадке, которая могла бы показаться случайной, если бы к самолету тут же не подходил пограничник. Пограничник возникал бесшумно, молча брал под козырек и несколько минут ждал, пока я писал на крыле донесение. Получив донесение, пограничник исчезал, а мы снова поднимались в воздух и, пройдя 30 – 50 километров, снова садились. И снова я писал донесение, а другой пограничник молча ждал и потом, козырнув, бесшумно исчезал. К вечеру таким образом мы долетели до Белостока… [86]

Пограничники – это «люди Берии». Нетрудно догадаться – куда уходили донесения, которые Захаров писал на крыле своего самолета. Учитывая уникальность этой операции, не имевшей аналогов в других приграничных военных округах, утверждение «Сталин ждал главного удара немцев на Украине» представляется, мягко говоря, очень спорным.

Именно в тот день, 18 июня, Сталин отдал приказ о приведении войск Первого стратегического эшелона в полную боевую готовность.

Мартиросян в своем исследовании пишет, что эта директива (а приказ Сталина был оформлен в виде Директивы Генштаба) к 22 июня 1941 года в основном, хоть и не без накладок была выполнена во всех округах, кроме ЗапОВО, где вообще не приступали к ее выполнению, а часто действовали ВОПРЕКИ! [77]

Тут не только Мартиросян, но и вообще мало кто из исследователей учитывает так называемый «человеческий фактор». Думающие офицеры ЗапОВО, во всяком случае высший комсостав, весьма четко представляли свои перспективы, а точнее обреченность, о чем вы найдете массу свидетельств в исторической литературе о последних предвоенных неделях.

Не учитывается также фактор гражданского населения, в данном случае «тети Ванды», имеющей родственников по ту сторону кордона и, безусловно, извещенной о предстоящей скорой трагедии, а следовательно, принимающей меры, чтобы уцелеть. Пожалуй, только в последних работах кинематографистов («Брестская крепость», 2010) и то очень неярко стали показывать панику, которая охватила гражданское население западных областей Белоруссии в последние дни перед войной – массы гражданского населения хлынули на восток.

На момент 18 июня 1941 года, несмотря на то что во главе ЗапОВО стоял Дмитрий Григорьевич ПАВЛОВ – Герой Советского Союза и, безусловно, храбрый человек, округ нужно было не приводить в боевую готовность, а демобилизовать, чтобы в отчаянии обреченных какой-нибудь комдив или комэск не ударил бы по изготовившимся немцам, что сделало бы СССР агрессором.

Именно поэтому во всех округах директивы были приняты к исполнению, а в Минск выехал очень авторитетный человек (точнее, представитель очень авторитетного человека), который поставил перед командованием ЗапОВО эту непростую задачу. Конечно, как и все подобные политико-дипломатические шаги, входящие исключительно в компетенцию спецслужб, эта миссия не фиксировалась документально. Но следы ее все же можно обнаружить, если внимательно прочитать мемуары Судоплатова, хоть и изуродованные либероидной редактурой, но содержащие чрезвычайно интересный фактаж:

…В тот день (17 июня 1941 года. – Е.Р.), когда Фитин вернулся из Кремля, Берия, вызвав меня к себе, отдал приказ об организации особой группы из числа сотрудников разведки в его непосредственном подчинении. Она должна была осуществлять разведывательно-диверсионные акции в случае войны. В данный момент нашим первым заданием было создание ударной группы из числа опытных диверсантов, способных противостоять любой попытке использовать провокационные инциденты на границе как предлог для начала войны. Берия подчеркнул, что наша задача – не дать немецким провокаторам возможности провести акции, подобные той, что была организована против Польши в 1939 году, когда они захватили радиостанцию в Гляйвице на территории Германии. Немецкие провокаторы вышли в эфир с антигерманскими заявлениями, а затем расстреляли своих же уголовников, переодетых в польскую форму, так что со стороны все выглядело, будто на радиостанцию действительно напало одно из подразделений польской армии.

Я немедленно предложил, чтобы Эйтингон был назначен моим заместителем. Берия согласился, и в канун войны мы стали искать людей, способных составить костяк специальной группы, которую можно было бы перебрасывать по воздуху в районы конфликта на наших европейских и дальневосточных границах. Военный опыт Эйтингона был значительно больше моего, и поэтому в этом вопросе я в значительной степени полагался на его оценки – именно он выступал связующим звеном между нашей группой и военным командованием. Вместе с ним мы составляли планы уничтожения складов с горючим, снабжавших немецкие моторизованные танковые части, которые уже начали сосредоточиваться у наших границ.

20 июня 1941 года Эйтингон сказал мне, что на него произвел неприятное впечатление разговор с генералом Павловым, командующим Белорусским военным округом. Поскольку они с Эйтингоном знали друг друга по Испании, он попросил дружеского совета у Павлова, на какие пограничные районы, по его мнению, следовало бы обратить особое внимание, где возможны провокации со стороны немцев. В ответ Павлов заявил нечто, по мнению Эйтингона, невразумительное, он, казалось, совсем ничего не понимал в вопросах координации действий различных служб в современной войне… [81]

То есть в период с 18 по 20 июня 1941 года с Павловым встречался заместитель начальника особой группы, подчинявшейся непосредственно Берии, основной задачей которой было именно ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРОВОКАЦИЯМ на советско-германской границе.

Чтобы представить сложность задачи Павлова, нужно понимать, что:

– ручаться за стойкость всех своих комдивов и комэсков он не мог по объективным причинам увеличения РККА в 1939 – 1941 годах в ТРИ раза [87], т.е. постоянный приток новых командиров в округ был огромен;

– задача демобилизации накануне удара противника – уникальна, что предполагает отсутствие в военной науке опыта, который мог бы перенять командующий ЗапОВО.

И действия, предпринятые командованием ЗапОВО, действительно уникальны.

Арсен Мартиросян в своем исследовании с нескрываемым удивлением пишет:

…Невзирая на директиву о приведении в полную боевую готовность, несмотря на окончательно установленный факт выдвижения ударных группировок вермахта на исходные для нападения позиции, у нас происходило нечто невероятное. К примеру, по свидетельству в прошлом ярого антисталиниста, но впоследствии выдающего философа и державника Александра Зиновьева, отдавались приказания отвести танки в парк (на так называемый ТХД – танково-хозяйственный день), сдать снаряды на склад. Другие данные свидетельствуют о том, что тяжелую артиллерию оставили без тягачей, в некоторых местах сливали горючее из баков танков и самолетов. В стрелковых частях до сведения командиров не были доведены планы обороны. В ряде мест стрелковым дивизиям даже не были нарезаны полосы обороны. Несмотря на четко установленный факт взрывного сосредоточения авиации люфтваффе на аэродромах передового базирования, и даже на то, что командующий ВВС ЗапОВО генерал Копец лично убедился в достоверности всего того, что установили Захаров и Румянцев, и сам Копец, и командующий округом Павлов отдали более чем странный – это если мягко – приказ. Приказ о разоружении самолетов передового базирования, снятии с них всего боезапаса, отправлении летного, особенно командного состава по домам и т.д. …

…И это ведь не домыслы, а свидетельства очень уважаемых людей, боевых генералов, которые лейтенантами встретили войну на границе. [77]

Дополню Арсена Бениковича: множество офицеров отбыли в очередной отпуск (по-видимому, спасали ценных специалистов).

И чем-то «невероятным» эти события кажутся не только Мартиросяну. Ни один из исследователей этого периода не дает вразумительного толкования вышеописанных мероприятий. Лишь убогая версия «предательства» и любимая версия русофобов – «извечное русское разгильдяйство», хромающая на обе ноги, так как очевидно, что мероприятия явно целенаправленные.

В 5.30 утра 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. А как же «22 июня, ровно в 4 часа»? Да вот в том-то и дело, что официально Германия объявила войну СССР и стала агрессором только через полтора часа после того, как ее вооруженные силы уже обрушились на нашу страну. [88] Так ли это важно? Очень!

В эти полтора часа основной задачей наших войск было: «…не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения» (согласно Директиве № 1 от 21 июня) [89], т.е. никаких ударов по местам сосредоточения вермахта на польской стороне, бомбежек тыла и т.п., так как это действительно могло оказаться чудовищной провокацией с целью объявить агрессором СССР.

В связи с этим обращу ваше внимание на следующий известный документ, который неоднократно публиковался в различных источниках, посвященных началу Великой Отечественной войны:

БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ОСОБОГО ВОЕННОГО ОКРУГА ОТ 22 ИЮНЯ 1941 г. КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ 3-Й, 10-Й И 4-Й АРМИЙ НА ОТРАЖЕНИЕ НАПАДЕНИЯ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ВОЙСК.

Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых нарушений госграницы военных действий приказываю:

Поднять войска и действовать по-боевому.

ПАВЛОВ

ФОМИНЫХ

КЛИМОВСКИХ

На документе отметка: «Отправлен 22 июня 1941 г. 5 часов 25 минут».

Слова «военных действий» дописаны карандашом вместо зачеркнутых – «нарушений госграницы». [90]

Виктор Резун в своем опусе «Тень победы» изощряется:

…Не имея указаний Москвы, командующий Западным фронтом генерал армии Павлов на свой страх и риск, в 5 часов 25 минут отдает приказ…

…Генерал армии Павлов Дмитрий Григорьевич, не имея на то полномочий, не зная, что Германия объявила войну Советскому Союзу, по существу, самостоятельно объявил войну фашистской Германии. [91]

Что же касается моего мнения, то резуновские истерики излишни, все объясняется и проще, и банальнее… «Распоряжение» было подготовлено штабом ЗапОВО заранее (я уж не знаю, к 4.30 или к 5.00 – это не так важно) и было отправлено в войска после сообщения из Москвы: «Немцы объявили войну», которое последовало сразу же по вручении Шуленбургом ноты об этом Молотову. Так что единственный остающийся здесь вопрос – у кого «врали» часы? Спешили в Москве или отставали в Минске? А учитывая то, что встреча с германским послом продолжалась не несколько минут и в интересах СССР было зафиксировать время этой встречи не по началу, а по окончании, то возможно, у всех участников этих событий часы показывали точное время. Кроме того, есть свидетельства, например, советника посла Германии в СССР, переводчика на переговорах высшего руководства Г. Хильгера, что передача ноты об объявлении войны произошла вообще в промежутке между 4.30 и 5.00. [92]

В 7.15 появилась Директива № 2:

ДИРЕКТИВА ВОЕННЫМ СОВЕТАМ ЛВО, ПРИБОВО, ЗАПОВО, КОВО, ОДВО, КОПИЯ НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА (СССР)

№ 2

22 июня 1941 г.

7 ч. 15 мин.

22 июня 1941 г. 04 часа утра немецкая авиация без всякого повода совершила налеты на наши аэродромы и города вдоль западной границы и подвергла их бомбардировке. Одновременно в разных местах германские войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу.

В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.

2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск.

Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск.

Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100−150 км.

Разбомбить Кенигсберг и Мемель.

На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать.

ТИМОШЕНКО

МАЛЕНКОВ

ЖУКОВ [93]

А уже вечером 22 июня 1941 года из-под пера этих же «авторов» выходит:

ДИРЕКТИВА НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР № 3

22 июня 1941 года

1. Противник, нанеся удары из сувалкинского выступа на Олита и из района Замостье на фронте Владимир-Волынский, Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шауляй и Седлец, Волковыск, в течение 22.06, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях. На остальных участках госграницы с Германией и на всей госгранице с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.

2. Ближайшей задачей на 23 – 24.06 ставлю:

а) концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкинскую группировку противника и к исходу 24.06 овладеть районом Сувалки;

б) мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиацией Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6А окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24.06 овладеть районом Люблин.

3. ПРИКАЗЫВАЮ:

а) Армиям Северного фронта продолжать прочное прикрытие госграницы.

Граница слева – прежняя.

б) Армиям Северо-Западного фронта, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкинской группировки противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.06 овладеть районом Сувалки.

Граница слева – прежняя.

в) Армиям Западного фронта, сдерживая противника на варшавском направлении, нанести мощный контрудар силами не менее двух мехкорпусов и авиации во фланг и тыл сувалкинской группировки противника, уничтожить ее совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24.06 овладеть районом Сувалки. Граница слева – прежняя.

г) Армиям Юго-Западного фронта, прочно удерживая границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.06 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с Краковского направления.

д) Армиям Южного фронта не допустить вторжения противника на нашу территорию. При попытке противника нанести удар в Черновицком направлении или форсировать рр. Прут и Дунай мощными фланговыми ударами наземных войск во взаимодействии с авиацией уничтожить его; двумя мехкорпусами в ночь на 23.06 сосредоточиться в районе Кишинев и лесов северо-западнее Кишинева.

4. На фронте от Балтийского моря до границы с Венгрией разрешаю переход госграницы и действия, не считаясь с госграницей.

5. Авиации Главного Командования:

а) поддержать Северо-Западный фронт одним вылетом 1-го ав. корп. ДД и Западный фронт одним вылетом 3-го ав. корп. ДД на период выполнения ими задачи по разгрому сувалкинской группировки противника;

б) включить в состав Юго-Западного фронта 18-ю авиадивизию ДД и поддержать Юго-Западный фронт одним вылетом 2-го ав. корпуса ДД на период выполнения им задачи по разгрому люблинской группировки противника;

в) 4-й ав. корпус ДД оставить в моем распоряжении в готовности содействовать главной группировке Юго-Западного фронта и частью сил Черноморскому флоту.

Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Член Главного Военного Совета

Маленков

Начальник Генерального штаба РККА

генерал армии Жуков [94]

Над этой директивой не «потешался» только ленивый. В том числе попытался ее покритиковать и сам Жуков:

…Ставя задачу на контрнаступление, Ставка Главного Командования не знала реальной обстановки, сложившейся к исходу 22 июня. Не знало реальной обстановки и командование фронтов. В своем решении Главное Командование исходило не из анализа реальной обстановки и обоснованных расчетов, а из интуиции и стремления к активности без учета возможностей войск, чего ни в коем случае нельзя делать в ответственные моменты вооруженной борьбы… [95]

Стоп! О какой Ставке Главного Командования говорит Георгий Константинович? Сия ставка была образована только на следующий день! [96] То есть авторство этого документа – Наркомат Обороны и Генштаб (Маленков – комиссар, «око партии»). И если этот документ составлялся Жуковым «из интуиции» («на коленке»), то тот же Маленков задал бы совершенно справедливые вопросы: «А где, собственно, план? Чем Вы занимались там, в Генштабе, последние полгода?» – после чего Георгий Константинович подписывал бы не директивы, а протоколы допросов…

Директива № 3 – это и есть отражение выбранного советским руководством плана вступления СССР в войну, а не какая-то там импровизация. Как бы это ни горько было читать авторам и почитателям «оригинальных» версий, которые «по крупицам» выискивали «неизвестные факты», ломали головы над их трактовкой… А между тем истина, как видим, лежала 70 лет на самом видном месте.

Разъезд 22 – 23 июня «консультантов» в помощь командующим фронтам, где разворачиваются основные события, также опровергает сентенции об импровизации «из интуиции», а говорит о четком и продуманном плане:

– на Юго-Западный фронт, где наносится основной контрудар, выезжает герой Халхин-Гола и начальник Генштаба (ну где же еще быть автору плана, как не там, где разворачиваются основные события?!) генерал армии Жуков;

– на Западный фронт, где задача – сдержать главный удар немцев и нанести вспомогательный удар, выезжает «мастер активной обороны» маршал Шапошников и герой советско-финской войны, успешно действовавший против «линии Маннергейма», маршал Кулик (если вспомнить, что за Сувалками – хорошо укрепленная Восточная Пруссия, то выбор вполне логичен);

– на Северо-Западный фронт, имеющий сходные с Западным, но более ограниченные задачи, отправляется теоретик маневренной обороны генерал-полковник Городовиков. [97]

Это больше, чем преступление, это ошибка

Отчего же период контрнаступления РККА продлился всего неделю и успешно не завершился уже к августу 1941 года в районе Одера? Ведь думаю, было бы уместно думать о варианте развития событий, когда Сталин не стал бы «добивать зверя в логове», ведь «эуропейцы» еще не успели бы устроить геноцид на оккупированных советских территориях и даже начать осуществление «окончательного решения еврейского вопроса» (просто не было бы ни Бабьего Яра, ни холокоста, ведь конференция в Ванзее состоялась в реальной истории только в январе 1942 года). Почему же основной вариант уже в начале июля пришлось заменить резервным, и из-за краткости его они практически слились, в связи с чем абсолютное большинство наших соотечественников не могут различить этого исторического нюанса?

Все исследователи сходятся на том, что к концу июня Западный фронт практически развалился, что и послужило причиной катастрофы начального периода войны.

Согласен! Но только с тем, что именно развал Западного фронта и стал причиной срыва советского контрнаступления и замены основного варианта вступления в войну СССР на резервный («активная оборона»). Ведь катастрофой произошедшее назвать нельзя! Катастрофа – это то, что случилось с Францией годом раньше. Капитулировав на 44-й день боевых действий [98], она прекратила свое историческое бытие, к которому ее вернула победа СССР и лично позиция товарища Сталина на переговорах с союзниками. [99]

Умные исследователи видят причину развала Западного фронта в чрезвычайной силе удара агрессора и его качественном и количественном превосходстве. Исследователи поглупее говорят о предательстве генералитета, т.е. о преступлении.

Фраза, приписываемая то Фуше, то Талейрану: «Это больше, чем преступление, это ошибка», – наиболее полно характеризует причину событий, произошедших в конце июня 1941 года в Белоруссии. Так что количественное и качественное превосходство войск агрессора, если и играло роль, то отнюдь не основную. Что же это была за ошибка?

Чтобы понять это, достаточно внимательно взглянуть на список наказанных за эту ошибку. КАКИЕ конкретно действия им были поставлены в вину? И опять все документы на виду, и 70 лет не скрывалось, что наказывали не за предательство, а за… Обратимся к первоисточнику:

ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СССР С ОБЪЯВЛЕНИЕМ ПРИГОВОРА ВЕРХОВНОГО СУДА СССР ПО ДЕЛУ ГЕНЕРАЛА АРМИИ Д.Г. ПАВЛОВА, ГЕНЕРАЛ-МАЙОРОВ В.Е. КЛИМОВСКИХ, А.Т. ГРИГОРЬЕВА И А.А. КОРОБКОВА

№ 0250 28 июля 1941 г.

По постановлению Государственного Комитета Обороны были арестованы и преданы суду военного трибунала за трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти бывший командующий Западным фронтом генерал армии Павлов Д.Г., бывший начальник штаба того же фронта генерал-майор Климовских В.Е., бывший начальник связи того же фронта генерал-майор Григорьев А.Т., бывший командующий 4-й армией генерал-майор Коробков А.А.

Верховный Суд Союза ССР 22 июля 1941 г. рассмотрел дело по обвинению Павлова Д.Г., Климовских В.Е., Григорьева А.Т. и Коробкова А.А.

Судебным следствием установлено, что:

а) бывший командующий Западным фронтом Павлов Д.Г. и бывший начальник штаба того же фронта Климовских В.Е. с начала военых действий немецко-фашистских войск против СССР проявили трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, допустили развал управления войсками, сдачу оружия и складов противнику, самовольное оставление боевых позиций частями Западного фронта и этим дали врагу возможность прорвать фронт;

б) бывший начальник связи Западного фронта Григорьев А.Т., имея возможность к установлению бесперебойной связи штаба фронта с действующими частями и соединениями, проявил паникерство и преступное бездействие, не использовал радиосвязь, в результате чего с первых дней военных действий было нарушено управление войсками;

в) бывший командующий 4-й армией Западного фронта Коробков А.А. проявил трусость, малодушие и преступное бездействие, позорно бросил вверенные ему части, в результате чего армия была дезорганизована и понесла тяжелые потери.

Таким образом, Павлов Д.Г., Климовских В.Е., Григорьев А.Т. и Коробков А.А. нарушили военную присягу, обесчестили высокое звание воина Красной Армии, забыли свой долг перед Родиной, своей трусостью и паникерством, преступным бездействием, развалом управления войсками, сдачей оружия и складов противнику, допущением самовольного оставления боевых позиций частями нанесли серьезный ущерб войскам Западного фронта.

Верховным Судом Союза ССР Павлов Д.Г., Климовских В.Е., Григорьев А.Т. и Коробков А.А. лишены военных званий и приговорены к расстрелу.

Приговор приведен в исполнение.

Предупреждаю, что и впредь все нарушающие военную присягу, забывающие долг перед Родиной, порочащие высокое звание воина Красной Армии, все трусы и паникеры, самовольно оставляющие боевые позиции и сдающие оружие противнику без боя, будут беспощадно караться по всем строгостям законов военного времени, невзирая на лица.

Приказ объявить всему начсоставу от командира полка и выше.

Народный комиссар обороны СССР И. СТАЛИН [100]

Описание действий осужденных, предъявленных им в качестве обвинений, как и в любом официальном сообщении, каковым и является этот приказ, содержит слишком много обобщений в ущерб частностям. А что же это были за частности? Рассмотрим их внимательно.

Коль этих четырех человек, разных по званиям и должностям, судьба и закон поставили на «одну доску» с одинаковым для них трагическим результатом, следовательно, мера их вины рассматривалась судьями как примерно равная.

Но все же начнем рассмотрение по «принципу кают-компании»: от младшего по должности и званию к старшему.

1. Командующий 4-й армией генерал-майор Коробков А.А.

Находился на острие главного удара группировки агрессора. К началу Великой Отечественной войны его армия располагалась в районе Бреста. Судя по тому, что его начштаба Леонид Михайлович Сандалов, в отличие от своего начальника, закончил свою жизнь в возрасте 87 лет, в почете и уважении, став в годы войны, где командовал штабами армий и фронтов, генерал-полковником [101], у суда действительно были серьезные претензии к действиям именно Коробкова. И главное, ошибки, совершенные командармом-4, потянули за цепочку, которая привела к ГЛАВНОЙ из ошибок этого периода, совершенной Павловым и Климовских, после которой развал Западного фронта и срыв советского контрнаступления стали неминуемыми. Но сначала коротко о действиях, поставленных в вину следующему по должности осужденному.

2. Начальник связи Западного фронта генерал-майор Григорьев А.Т.

Коротко, потому что о его вине все и так сказано в вышеприведенном приказе и многократно нашло отражение не только в документальных исследованиях и мемуарной литературе, но и в художественных произведениях. Нужно только внимательнее читать: «Имея возможность к установлению бесперебойной связи штаба фронта с действующими частями и соединениями, проявил паникерство и преступное бездействие, не использовал радиосвязь, в результате чего с первых дней военных действий было нарушено управление войсками».

3. Командующий Западным фронтом Павлов Д.Г. и бывший начальник штаба того же фронта Климовских В.Е.

Совершили главную и роковую для всего «контрнаступательного варианта» ошибку: во второй половине дня 24 июня танковые дивизии 6-го мехкорпуса были перенацелены на юго-восток от Гродно, где вечером вступили в бой с соединениями 3-й танковой группы Гота, пытаясь остановить ее продвижение на Минском направлении.

Здесь необходимо подробно разобрать этот ключевой для всех событий этого периода эпизод. 6-й мехкорпус под командованием генерала-майора М.Г. Хацкилевича был практически ПОЛНОСТЬЮ укомплектованным по штатному расписанию «ударным кулаком» Западного фронта. На момент начала военных действий в нем находились 1021 танк, из них 14 «КВ» и 338 «Т-34». [102] Силища! В результате первого удара немцев 22 июня он НЕ ПОСТРАДАЛ. Во исполнение Директивы № 3 он сосредоточился 23 июня в районе Белостока и утром 24 июня рванулся к Сувалкам. Именно перенацеливание «ударного кулака» в конце того же дня почти на 180 градусов [102, 103, 104], вызванное эмоциями Павлова и Климовских по поводу прорыва немцев через боевые порядки 4-й армии к Минску, которые в приказе названы «трусостью», и привело к срыву контрнаступления на Сувалкинском направлении. Это, в свою очередь, привело к срыву ВСЕГО ОСНОВНОГО ВАРИАНТА вступления СССР в войну. Ведь для осуществления прорыва конно-механизированной группы Болдина (в состав которой входил корпус) к Сувалкам с плачевными для противника результатами и сил (танковые дивизии к моменту «разворота» имели потери до 20 – 26%, главным образом за счет легких танков, как докладывал командир 4-й танковой дивизии в штаб фронта, – танки «КВ» не всегда несли потери, даже от прямых попаданий бомб [102]), и боеприпасов с горючим хватило бы. Но перенацеливание и связанные с ним длительные марши отнюдь не по мирным дорогам начали быстро «съедать» корпус. То есть, сорвав выполнение важнейшей боевой задачи, Павлов и Климовских не могли рассчитывать и на выполнение своей, что и случилось в реальности. А «добила» корпус очередная ошибка, которая уже стала неотвратимой, после главной. Командующий Западным фронтом Д.Г. Павлов вечером 25 июня отдал командиру 6-го мехкорпуса распоряжение:

…Немедленно прервите бой и форсированным маршем, следуя ночью и днем, сосредоточьтесь Слоним. [105]

Это еще 100-километровый марш! Ветераны Западного фронта называют дорогу Волковыск – Слоним «дорогой смерти». В конце июня 1941 года район этого шоссе был завален брошенными танками, сгоревшими автомашинами, разбитыми пушками. В некоторых местах скопление техники было столь велико, что прямое и объездное движение на транспорте было невозможно. [102]

К 30 июня (дата снятия с должностей вышеуказанных осужденных руководителей) развал Западного фронта, а следовательно, срыв «контрнаступательного» варианта стал очевиден для советского руководства, которое и вынуждено было приступить к реализации резервного – «активная оборона». 3 июля 1941 года, после знаменитой речи И.В. Сталина, об этом узнали вся страна и мир.

Были ли шансы для осуществления «СТАЛИНСКОГО ГАМБИТА» изначально? Безусловно, были! Иначе зачем бы советское руководство выбирало безнадежный вариант в качестве основного?! Не соверши ряд роковых и по факту преступных ошибок руководство Западного фронта, даже прорвавшиеся к Минску (даже взявшие бы его! Ну перебрался бы Павлов со штабом восточнее!) войска Гудериана – Клюге остались бы без «второй клешни» окружения, которую «под основание» срезала бы КМГ Болдина. После чего с «выскочками» начали бы разбираться армии второго эшелона, уже подходившие к границам Белоруссии. Но не в том составе, который пришлось выдвигать в реальной истории, а без армий, предназначенных для ввода в прорыв на направлении основного контрудара – на Украине. В реальной же истории, после перенацеливания 16-й и 19-й армий на закрытие бреши, вызванной развалом Западного фронта, Жуков смог получить от контрудара на Люблин только минимальные, но вполне удовлетворительные в сложившейся обстановке результаты: задержка на неделю наступления 1-й танковой группы и срыв планов противника прорваться к Киеву и окружить 6-ю, 12-ю и 26-ю армии Юго-Западного фронта во Львовском выступе. [106]

Почему Жуков отправилcя командовать Резервным фронтом

Зная благодаря «Сталинскому гамбиту» объективную картину первых дней войны и нерушимую логику принимаемых Сталиным и советским руководством решений, мы теперь сможем ответить и на этот вопрос.

Для того чтобы понять, что произошло, достаточно вспомнить, что основной вариант вступления СССР в войну в июле 1941 года был заменен на резервный, и даты пребывания на посту начальников Генштаба в интересующий нас период:

– Б.М. Шапошников (май 1937 – август 1940),

– К.А. Мерецков (август 1940 – январь 1941),

– Г.К. Жуков (январь – июль 1941),

– Б.М. Шапошников (июль 1941 – май 1942),

– А.М. Василевский (май 1942 – февраль 1945),

– А.И. Антонов (с февраля 1945).

Пока основной была доктрина «активной обороны», Генштаб возглавляет Б.М. Шапошников. После разгрома Франции начинается поворот в сторону «контрнаступательной» доктрины, за осуществление которой берется доказавший возможность ее успеха в ходе Зимних стратегических игр 1940 – 1941 годов Жуков. В июле 1941 года «контрнаступательный» вариант меняется опять на «план Шапошникова» – и именно главный специалист по «активной обороне» Шапошников приходит на место героя Халхин-Гола Жукова, который осуществлял основной, «контрнаступательный» вариант. И благодаря «старым коням» Ворошилову, Тимошенко и Буденному на ДВА с ПОЛОВИНОЙ месяца (!) сдерживает «эуропейский каток». За это время осуществляется ОСНОВНАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ОПЕРАЦИЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ – ЭВАКУАЦИЯ.

Жуков в «опале»??? Отнюдь! Он, как виртуоз, решает самые чрезвычайные задачи, оставаясь членом Ставки ВГК!

Ельнинский выступ! Важнейшая операция стратегического значения. Только представьте себе, если бы «Тайфун» начался с этого трамплина?! Немцы и так рассматривали Москву в бинокли, а тут почти 50-километровая «фора»!

Затем он помогает стабилизировать критическую обстановку под Ленинградом (Климент Ефремович просто выбился из сил) и опять на Главное направление! Как главный специалист, доказавший Халхин-Голом, что сдерживать противника и успешно контратаковать в нужное время он умеет на практике.

Дальше можем рассматривать причины ухода Шапошникова в мае 1942 года и взлет успевшего вырасти в главспеца Василевского, но это уже другая история.

Понимание именно эпизода с Жуковым, я думаю, уже есть.

Отчего же такое понимание не озвучил сам Жуков в своих мемуарах? Достаточно понятно и это.

Объективная картина первых дней войны и нерушимая логика принимаемых Сталиным и советским руководством решений достаточно сложна для восприятия обывателем, что мы будем видеть по критике «Сталинского гамбита». А сегодня эта картина сложна не только для обывателя, но и для многих исследователей и историков, которые предпочтут оставаться во власти лево– или правопатриотических мифов, а кто и либероидного бреда, чем взглянуть на эти события с точки зрения объективности.

Глава пятая

Полонез с припевкой

Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания… пока на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии… Нужно считать тайной и трагедией европейской истории тот факт, что народ, способный на любой героизм, отдельные представители которого талантливы, доблестны, обаятельны, постоянно проявляет такие огромные недостатки почти во всех аспектах своей государственной жизни. Слава в периоды мятежей и горя; гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнусных! И все же всегда существовали две Польши: одна из них боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости… мы всегда найдем у них вечное стремление бороться с тиранией и готовность переносить с изумительной твердостью все мучения, которые они вечно на себя навлекают.

Уинстон Черчилль [107]

«Обид» поляков на Россию в новейшей истории и связанных с ними в польской историографии и культуре (!) мифов существует ЧЕТЫРЕ. Изложу их в радикально-польской интерпретации:

– советско-польская война 1920 года;

– оккупация после 17 сентября 1939 года Восточной Польши;

– расстрел «палачами» НКВД по приказу Сталина в апреле-мае 1940 года польских военнопленных в Катыни;

– неоказание по приказу Сталина помощи Варшавскому восстанию в августе-сентябре1944 года.

Обиды «гордых ляхов»

Разберем же эти «обиды» последовательно, так как самоуничижение перед «шакалами Европы», к которому последние 20 лет стараются нас принудить, и порой не без успеха, так как периодически лица, официально говорящие от имени русского народа, «дают слабину» в этом вопросе в той или иной степени. Понятно, что многие из этих лиц «сраму не имут», но так думать о всех русских людях – большое преувеличение.

1. С советско-польской войной 1919 – 1921 годов – все просто. Польские мифотворцы потому и датируют ее только 1920 годом, чтобы оставить от нее только историю «Чуда на Висле», по которой получаются такие красочные фильмы у Ежи Гофмана! Чтобы от «обиды» остались «рожки да ножки», достаточно вспомнить, КТО первый где побывал – поляки в Киеве или русские под Варшавой? [108] Так что это и все по этому вопросу.

2. С «оккупацией Восточной Польши» в сентябре 1939 года несколько посложнее, но тоже просто. Посложнее, потому что стратегические интересы СССР встретить фашизм на 250 – 300 км западнее, чем это было до 1939 года; откровенная враждебность тогдашнего польского руководства (о «шакалистости» которого и говорил Черчилль) к СССР и даже то, что Польшу предали ее союзники – Англия и Франция, а не СССР, от союза с которым она шарахалась, как черт от ладана – ЭТО НЕ АРГУМЕНТЫ, когда речь идет о таком эмоциональном деле, как ОБИДА. Понимал это и Сталин с соратниками. Поэтому события сентября 1939 года и были названы Освободительным походом с абсолютно безупречным объяснением его причин (которое, во всяком случае, тогда удовлетворило «весь цивилизованный» мир [109] – то, что обанкротившееся польское руководство объявило в декабре 1939 года войну СССР de facto [108], говорит лишь о тех его качествах, которые отметил Черчилль – см. эпиграф к главе). Сам же Уинстон Черчилль, занимавший в то время пост Первого лорда Адмиралтейства, в своем выступлении по радио 1 октября 1939 года сказал:

…То, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против нацистской угрозы. Как бы то ни было, эта линия существует, и создан Восточный фронт, который нацистская Германия не осмелится атаковать. Когда господин Риббентроп на прошлой неделе был вызван в Москву, ему пришлось узнать и принять тот факт, что осуществление нацистских планов по отношению к Прибалтийским странам и Украине должно быть окончательно остановлено. [2]

Действительно, в условиях, когда польское правительство сняло с себя обязательства по отношению к территории и армии, которой оно управляло, 17 сентября 1939 года бежав в Румынию, оставлять этнических русских (которых принято называть белорусами и украинцами) на расправу сначала польской армии, стремительно превращавшейся в сброд мародеров, а затем нацистам – не могло и не может считаться адекватной политикой ЛЮБОГО русского правительства. Ну а отдавать часть Украины и Белоруссии, на обладании которыми сама Польша не раз спекулировала, лелея планы восстановления «Ржечи Посполитой од можа до можа», в руки нового спекулянта и авантюриста – верх политической близорукости. К счастью, Сталин и его соратники были адекватными и дальновидными.

3. Катынь. Начнем с того, что из-за неадекватности этой «обиды», которая тогда, в отличие от сегодняшнего дня, была понятна ВСЕМ политикам в мире (ну не будем же мы утверждать, что Геббельс сам верил в то, во что верили жертвы его пропаганды!), первыми пострадали сами поляки. Их не в меру антисоветски активного премьер-министра Владислава Сикорского, с восторгом принявшегося раскручивать геббельсовскую фальшивку, англичане просто утопили 4 июля 1943 года близ Гибралтара. [110]

К сожалению, польская дурость и подлость не утонули вместе с ним. На сегодня у поклонников «польско-геббельсовской» версии катынских событий (хотя я бы разделил польскую и «геббельсовскую» версии – так как совпадая в общем «фактаже», поляки в отличие от нацистов не педалируют в ней антиеврейскую направленность, успешно заменив ее на антирусскую) существуют два относительно вменяемых объяснения (с разными вариациями) мотивов Сталина, которыми он якобы руководствовался, принимая решение об уничтожении польских военнопленных:

– месть за «позорное поражение» РККА в 1920 году;

– уничтожение храбрейших и умнейших поляков, элиты польского народа, которая не хотела служить Сталину и была для него опасна.

Оба этих мифических «мотива» умножаются «на ноль» одним реальным документом:

Спецсообщение Л.П. Берии – И.В. Сталину о военнопленных поляках и чехах

02.11.1940

№ 4713/б

Сов. секретно

ЦК ВКП(б) товарищу СТАЛИНУ

Во исполнение Ваших указаний о военнопленных поляках и чехах нами проделано следующее:

1. В лагерях НКВД СССР в настоящее время содержится военнопленных поляков 18 297 человек, в том числе: генералов – 2, полковников и подполковников – 39, майоров и капитанов – 222, поручиков и подпоручиков – 691, младшего комсостава – 4022, рядовых – 13 321.

Из 18 297 человек 11 998 являются жителями территории, отошедшей к Германии.

Военнопленных, интернированных в Литве и Латвии и вывезенных в лагеря НКВД СССР, насчитывается 3303 человека.

Подавляющая часть остальных военнопленных, за исключением комсостава, занята на работах по строительству шоссейных и железных дорог.

Кроме того, во Внутренней тюрьме НКВД СССР находятся 22 офицера бывшей польской армии, арестованных органами НКВД как участники различных антисоветских организаций, действовавших на территории западных областей Украины и Белоруссии.

В результате проведенной нами фильтрации путем ознакомления с учетными и следственными делами, а также непосредственного опроса было отобрано 24 бывших польских офицера, в том числе: генералов – 3, полковников – 1, подполковников – 8, майоров и капитанов – 6, поручиков и подпоручиков – 6.

2. Со всеми отобранными был проведен ряд бесед, в результате которых установлено:

а) все они крайне враждебно относятся к немцам, считают неизбежным в будущем военное столкновение между СССР и Германией и выражают желание участвовать в предстоящей, по их мнению, советско-германской войне на стороне Советского Союза;

б) часть из них выражает убежденность, что судьбу Польши и возрождение ее как национального государства может решить только Советский Союз, на который они и возлагают свои надежды; другая часть (главным образом из числа поляков, интернированных в Литве) все еще надеется на победу англичан, которые, по их мнению, помогут восстановлению Польши;

в) большинство считает себя свободными от каких-либо обязательств в отношении так называемого «правительства» СИКОРСКОГО, часть же заявляет, что участвовать в войне с Германией на стороне СССР они могут лишь в том случае, если это будет в той или иной форме санкционировано «правительством» СИКОРСКОГО. Младшие офицеры заявляют, что они будут действовать в соответствии с приказами, полученными от какого-либо польского генерала.

3. Конкретно следует остановиться на позициях следующих отдельных лиц:

а) генерал ЯНУШАЙТИС заявил, что он может взять на себя руководство польскими частями, если таковые будут организованы на территории Советского Союза для борьбы с Германией, безотносительно к установкам в этом вопросе «правительства» СИКОРСКОГО. Однако считает целесообразным наметить специальную политическую платформу с изложением будущей судьбы Польши и одновременно с этим, как он выразился, «смягчить климат» для поляков, проживающих в западных областях Украины и Белоруссии;

б) генерал БОРУТ-СПЕХОВИЧ заявил, что он может предпринять те или иные шаги только по указанию «правительства» СИКОРСКОГО, которое, по его мнению, представляет интересы польского народа;

в) генерал ПРЖЕЗДЕЦКИЙ сделал заявление, аналогичное заявлению БОРУТ-СПЕХОВИЧА;

г) несколько полковников и подполковников (БЕРЛИНГ, БУКОЕМСКИЙ, ГОРЧИНСКИЙ, ТЫШИНСКИЙ) заявили, что они всецело передают себя в распоряжение Советской власти и что с большой охотой возьмут на себя организацию и руководство какими-либо военными соединениями из числа военнопленных поляков, предназначенными для борьбы с Германией в интересах создания Польши как национального государства. Будущая Польша мыслится ими как тесно связанная той или иной формой с Советским Союзом.

4. Для прощупывания настроений остальной массы военнопленных, содержащихся в лагерях НКВД, на места были посланы бригады оперативных работников НКВД СССР с соответствующими заданиями.

В результате проведенной работы установлено, что подавляющее большинство военнопленных безусловно может быть использовано для организации польской военной части.

Для этой цели нам представляется целесообразным:

Не отказываясь от мысли использовать в качестве руководителей польской военной части генералов ЯНУШАЙТИСА и БОРУТА-СПЕХОВИЧА, имена которых могут привлечь определенные круги бывших польских военных, поручить организацию на первое время дивизии упомянутой выше группе полковников и подполковников (справки на них прилагаются), которые производят впечатление толковых, знающих военное дело, правильно политически мыслящих и искренних людей.

Этой группе следует предоставить возможность переговорить в конспиративной форме со своими единомышленниками в лагерях для военнопленных поляков и отобрать кадровый состав будущей дивизии.

После того как кадровый состав будет подобран, следует в одном из совхозов на юго-востоке СССР организовать штаб и место занятий дивизии. Совместно со специально выделенными работниками штаба РККА составляется план формирования дивизии, решается вопрос о характере дивизии (танковая, моторизованная, стрелковая) и обеспечивается ее материально-техническое снабжение.

Одновременно с этим в лагерях для военнопленных поляков среди рядовых и младшего комсостава органами НКВД должна вестись соответствующая работа по вербовке людей в дивизию.

По мере вербовки и окончания проверки вербуемых последние партиями направляются к месту расположения штаба дивизии, где с ними проводятся соответствующие занятия.

Организация дивизии и подготовка ее проводятся под руководством Генштаба РККА. При дивизии организуется Особое отделение НКВД СССР с задачами обеспечения внутреннего освещения личного состава дивизии.

5. Что касается военнопленных чехов, то их в лагере НКВД насчитывается 577 человек (501 чех и 76 словаков), в том числе: штабных капитанов и капитанов – 8 человек, младших офицеров – 39, младшего комсостава – 176 человек и рядовых – 354.

В процессе бесед с отобранными из их числа 13 офицерами установлено, что все они считают своим исконным врагом Германию и хотят драться с ней за восстановление Чехословацкого государства. Себя они рассматривают как военнообязанных чешской армии, своим вождем считают БЕНЕША и в случае, если на территории Советского Союза будут организованы какие-либо чешские военные части, вступят в них по приказу БЕНЕША или как минимум своего командира полковника СВОБОДА, ныне находящегося за границей. СВОБОДА нами из-за границы вызван.

Народный комиссар внутренних дел

Союза ССР Л. БЕРИЯ [111]

Обратите внимание на ДАТУ! Берия не мог «втирать очки» Сталину, так как подобная информация очень легко проверялась при надобности из других источников и Сталин, в отличие от Гитлера, очень щепетильно подходил к таким вопросам, жестоко наказывая даже за более мелкие нарушения исполнительской дисциплины.

Уже ПОЛГОДА прошло после «катынских расстрелов», а у Берии – полно поляков! Может, это какие-то «неправильные» поляки, которым не нужно мстить за 1920 год и не нужно уничтожать их как «элиту»?

Да нет, самые обыкновенные, – из более чем 18 тысяч удалось склонить к сотрудничеству с СССР только 24!!!

Действительно, нормальному человеку трудно понять, почему одним полякам отомстили, а другим, таким же – нет. Или каковы были критерии «элитности» и «опасности», чтобы получить пулю в затылок…

Теперь дело за российскими архивистами – следует поднять «бухгалтерию» по передаче военнопленных в лагеря НКВД в 1939 – 1940 годах по приговорам ОСО (которые «демократические» историки считают «бухгалтерией расстрелов»). Если данные близки (сумма совпадает) с количеством, указанным в вышеприведенном Спецсообщении Берии, «катынский детектив» можно закрывать…

В каком направлении «копать» – абсолютно понятно из письма Генпрокуратуры РФ председателю Правления Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал» Рогинскому А.Б.

…Ваше письмо (исх. № 1414-213 от 15.03.2005 г.) с просьбой сообщить о результатах расследования так называемого «Катынского» уголовного дела поступило в Главную военную прокуратуру и рассмотрено…

…В начале марта 1940 г. по результатам расследования уголовные дела переданы на рассмотрение внесудебному органу – «тройке», которая рассмотрела уголовные дела в отношении 14 542 польских граждан (на территории РСФСР – 10 710 человек, на территории УССР – 3832 человека), признала их виновными в совершении государственных преступлений и приняла решение об их расстреле…

Начальник управления надзора за исполнением законов о федеральной безопасности генерал-майор юстиции В.К. Кондратов [112]

В пседворасследовании Главной военной прокуратуры ГП РФ, проводившемся в 1992 – 1994 годах, следователи «установили», что по ОСО осуждено на март 1940 года как раз 14 542 польских гражданина – отсюда сделали «глубокомысленный вывод» – что-де все они расстреляны, никаких доказательств, разумеется, не предоставив. Наоборот, представив ОСО – Особыми тройками УНКВД, которые были упразднены решением Политбюро ЦК ВКП(б) № П65/116 от 17 ноября 1938 года [113] и в осуждении поляков не могли участвовать ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ!

Однако по Положению об ОСО при НКВД СССР – этот внесудебный орган не имел права карать более чем на 8 лет лагерей (согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 05.11.1934 г.)! [114]

Как и были осуждены польские военнопленные в реальной жизни, а не в выдумках поляков и следователей ГВП ГП РФ. Так как приговоры ОСО выносились и с марта по октябрь 1940 года – в Спецсообщении Берии от 02.11.1940 г. и фигурирует несколько большая цифра поляков в лагерях НКВД.

4. Что же касается мифа о «неоказании по приказу Сталина помощи Варшавскому восстанию в августе-сентябре 1944 года», то его лучше всех разоблачил не кто иной, как ПОЛЯК и непосредственный участник событий, а впоследствии и министр национальной обороны Польши, Маршал Польши Константин Константинович Рокоссовский в своих мемуарах «Солдатский долг». [115]

Константина Константиновича, в отличие от его некоторых коллег-мемуаристов, никто и никогда не «ловил» на лжи или необъективности, так что считаю достаточным привести его обширную цитату, лишь выделив важные для понимания необоснованности «обид» моменты:

…2 августа наши разведывательные органы получили данные, что в Варшаве будто бы началось восстание против немецко-фашистских оккупантов. Это известие сильно нас встревожило. Штаб фронта немедленно занялся сбором сведений и уточнением масштаба восстания и его характера. Все произошло настолько неожиданно, что мы терялись в догадках и вначале думали: не немцы ли распространяют эти слухи, а если так, то с какой целью? Ведь, откровенно говоря, самым неудачным временем для начала восстания было именно то, в какое оно началось. Как будто руководители восстания нарочно выбрали время, чтобы потерпеть поражение… Вот такие мысли невольно лезли в голову. В это время 48-я и 65-я армии вели бои в ста с лишним километрах восточнее и северо-восточнее Варшавы (наше правое крыло было ослаблено уходом в резерв Ставки двух армий, а предстояло еще, разгромив сильного противника, выйти к Нареву и овладеть плацдармами на его западном берегу). 70-я армия только что овладела Брестом и очищала район от остатков окруженных там немецких войск. 47-я армия вела бои в районе Седлеца фронтом на север. 2-я танковая армия, ввязавшись в бой на подступах к Праге (предместье Варшавы на восточном берегу Вислы), отражала контратаки танковых соединений противника. 1-я польская армия, 8-я гвардейская и 69-я форсировали Вислу южнее Варшавы у Магнушева и Пулавы, захватили и стали расширять плацдармы на ее западном берегу – в этом состояла основная задача войск левого крыла, они могли и обязаны были ее выполнить.

Вот таким было положение войск нашего фронта в момент, когда в столице Польши вспыхнуло восстание…

…По своей глубине Белорусская операция не имеет себе равных. На правом крыле 1-го Белорусского фронта советские войска продвинулись более чем на 600 километров. Это стоило много сил и крови. Чтобы захватить Варшаву с ее мощными укреплениями и многочисленным вражеским гарнизоном, требовалось время на пополнение и подготовку войск, подтягивание тылов. Но в те дни мы пошли бы на все, чтобы поддержать восставших, объединить с ними наши усилия.

Но те, кто толкнул варшавян на восстание, не думали о соединении с приближавшимися войсками Советского Союза и польской армии. Они боялись этого. Они думали о другом – захватить в столице власть до прихода в Варшаву советских войск. Так приказывали господа из Лондона.

В своем могучем движении на запад, сметая все преграды на пути, войска нашего фронта перевыполнили свою задачу, захватив плацдармы для подготовки новой операции. Но чтобы начать ее, требовалось время.

Да, Варшава была рядом – мы вели тяжелые боя на подступах к Праге. Но каждый шаг давался с огромным трудом.

Я с группой офицеров побывал в сражавшейся здесь 2-й танковой армии. С наблюдательного пункта, расположенного на высокой заводской трубе, мы видели Варшаву. Город был в облаках дыма. Тут и там горели дома, вспыхивали разрывы бомб и снарядов. По всему чувствовалось, что в городе идет бой.

Однако никакой связи с повстанцами мы пока не имели. Наши органы разведки старались связаться с ними любыми способами, но ничего не получалось.

Деятельное участие в выяснении событий в Варшаве приняли польские товарищи из Люблина. Спустя некоторое время стало известно, что восстание было организовано группой офицеров АК и началось 1 августа по сигналу польского эмигрантского правительства из Лондона. Руководили восстанием генерал Бур-Коморовский и его помощник генерал Монтер (командующий Варшавским военным округом). Главенствующую роль играла Армия Крайова – части ее были наиболее многочисленны, лучше вооружены и организованы. К восстанию примкнули все патриотически настроенные варшавские жители, все, кто горел ненавистью к немецко-фашистским оккупантам и желанием быстрее изгнать поработителей. Взявшись за оружие, варшавяне били врага и ни о чем другом не думали.

Из всего, что мне удалось узнать от польских товарищей и из обширных материалов, которые поступали в штаб фронта, можно было сделать вывод – руководители восстания старались не допустить каких-либо контактов восставших с Красной Армией. Но шло время, и народ начинал понимать, что его обманывают. Обстановка в Варшаве становилась все более тяжелой, начались распри среди восставших. И только тогда главари АК решились через Лондон обратиться к советскому командованию.

Начальник Генерального штаба А.И. Антонов, получив эту депешу, оформил связь между нами и повстанцами. Уже на второй день после этого, 18 сентября, английское радио передало, что генерал Бур сообщил о координации действий со штабом Рокоссовского, а также о том, что советские самолеты непрерывно сбрасывают восставшим в Варшаве оружие, боеприпасы и продовольствие.

Оказывается, можно было быстро связаться с командованием 1-го Белорусского фронта. Было бы желание. А поспешил Бур установить с нами связь лишь после того, как потерпела неудачу попытка англичан снабжать повстанцев с помощью авиации. Днем над Варшавой появилось 80 самолетов «Летающая крепость» в сопровождении истребителей «Мустанг». Они проходили группами на высоте до 4500 метров и сбрасывали груз. Конечно, при такой высоте он рассеивался и по назначению не попадал. Немецкие зенитки сбили два самолета. После этого случая англичане не повторяли своих попыток. Описывая все это, я несколько забежал вперед. К событиям в Варшаве я еще вернусь, а сейчас обратимся к борьбе, которую вели наши войска.

Нащупав у нас слабое место – промежуток между Прагой и Седлецом (Седльце), противник решил отсюда нанести удар во фланг и тыл войск, форсировавших Вислу южнее польской столицы. Для этого он сосредоточил на восточном берегу в районе Праги несколько дивизий: 4-ю танковую, 1-ю танковую «Герман Геринг», 19-ю танковую и 73-ю пехотную. 2 августа немцы нанесли свой контрудар, но были встречены на подступах к Праге подходившими туда с юга частями нашей 2-й танковой армии. Завязался упорный встречный бой. Немецкие войска оказались в более выгодном положении, так как они опирались на сильный Варшавский укрепленный район.

Казалось бы, что в этой обстановке варшавские повстанцы могли бы постараться захватить мосты через Вислу и овладеть Прагой, нанося удар противнику с тыла. Тем самым они помогли бы войскам 2-й танковой армии, и кто знает, как бы разыгрались тогда события. Но это не входило ни в расчеты лондонского польского правительства, три представителя которого находились в Варшаве, ни в расчеты генералов Бура и Монтера. Они сделали свое черное дело и ушли, а расплачивался за все спровоцированный ими народ.

2-я танковая армия, которой после ранения Богданова командовал начальник штаба Радзиевский, способный, энергичный генерал, продолжала отражать удары врага из района Праги, взаимодействуя с 47-й армией, освободившей Седлец и оттеснявшей противника к северо-западу от него. На этом участке сложилось для нас весьма рискованное положение: войска двух армий, развернувшись фронтом на север, вытянулись в нитку, введя в бой все свои резервы; не осталось ничего и во фронтовом резерве. Был единственный выход – ускорить продвижение от Бреста 70-й армии и скорее вытянуть из лесов Беловежской Пущи армии генералов Батова и Романенко…

…Первая половина сентября ознаменовалась крупными многодневными боями. Они не затихали и ночью. Противник решил во что бы то ни стало ликвидировать наши плацдармы на Висле и Нареве. В первую очередь, как всегда, враг двинул свою ударную силу – танки. Применял он их массами на Висле против войск Чуйкова и на Нареве против войск Батова. Но ничто ему не помогло. Все вражеские атаки были отбиты. Потеряв сотни танков, самоходных орудий и десятки тысяч солдат, немецкое командование вынуждено было признать свое поражение и перейти к обороне. В этих боях наша славная 16-я воздушная армия все время господствовала в воздухе. Лишь одиночные немецкие самолеты могли наносить удары, как говорят, из-за угла.

Прорыв висло-наревского рубежа открывал нам дорогу непосредственно в пределы Германии. Вот почему по мере накопления сил и средств немецкое командование обрушило удары по нашим плацдармам и упорно обороняло свои позиции на правом берегу Вислы восточнее Варшавы, переходя время от времени в наступление. На этом участке создалось нетерпимое для нас положение. На варшавском предполье сосредоточилась сильная группировка в составе 5-й танковой дивизии СС «Викинг», 3-й танковой дивизии СС «Мертвая голова», 19-й танковой и до двух пехотных дивизий. Мы не могли допустить, чтобы она продолжала угрожать нам. Когда подошла 70-я армия, было принято решение попытаться разгромить вражеские войска, удерживавшие предполье восточнее Варшавы, и овладеть предместьем Прага. Для этой операции были привлечены 47-я и 70-я армии, часть сил 1-й польской армии, 16-я воздушная армия, а из состава усиления – все, что можно было взять с других участков фронта.

11 сентября войска начали бой. К 14 сентября они разгромили противника и овладели Прагой. Мужественно сражались пехотинцы, танкисты, артиллеристы, саперы, летчики наших частей и рядом с ними – славные воины 1-й Польской армии. Большую помощь воинам в самом городе оказывали жители Праги; многие из них сложили свои головы в этих боях.

Вот когда было наиболее подходящее время для восстания в польской столице! Если бы удалось осуществить совместный удар войск фронта с востока, а повстанцев – из самой Варшавы (с захватом мостов), то можно было бы в этот момент рассчитывать на освобождение Варшавы и удержание ее. На большее, пожалуй, даже при самых благоприятных обстоятельствах войска фронта не были бы способны.

Очистив от противника Прагу, наши армии вплотную подошли к восточному берегу Вислы. Все мосты, соединявшие предместье с Варшавой, оказались взорванными.

В столице все еще шли бои.

Продолжались бои и севернее Праги, на Модлинском направлении. Несколько затихло на наревских плацдармах, но разгорелись сильнейшие схватки на западном берегу Вислы. Особенно тяжело пришлось войскам, удерживавшим магнушевский плацдарм. Должен прямо сказать, что отстоять его нам удалось в значительной степени потому, что обороной руководил командующий 8-й гвардейской армией Василий Иванович Чуйков. Он находился все время там, в самом пекле. Правда, и командование фронта делало все, чтобы своевременно оказать помощь сражавшимся войскам фронтовыми средствами и авиацией.

Разыгравшаяся в Варшаве трагедия не давала покоя. Сознание невозможности предпринять крупную операцию для того, чтобы выручить восставших, было мучительным.

В этот период со мной беседовал по ВЧ Сталин. Я доложил обстановку на фронте и обо всем, что связано с Варшавой. Сталин спросил, в состоянии ли войска фронта предпринять сейчас операцию по освобождению Варшавы. Получив от меня отрицательный ответ, он попросил оказать восставшим возможную помощь, облегчить их положение. Мои предложения, чем и как будем помогать, он утвердил.

Я уже упоминал, что с 13 сентября началось снабжение повстанцев по воздуху оружием, боеприпасами, продовольствием и медикаментами. Это делали наши ночные бомбардировщики «По-2». Они сбрасывали груз с малых высот в пункты, указанные повстанцами. С 13 сентября по 1 октября 1944 года авиация фронта произвела в помощь восставшим 4821 самолето-вылет, в том числе с грузами для повстанческих войск – 2535. Наши самолеты по заявкам повстанцев прикрывали их районы с воздуха, бомбили и штурмовали немецкие войска в городе.

Зенитная артиллерия фронта начала прикрывать повстанческие войска от налетов вражеской авиации, а наземная артиллерия – подавлять огнем неприятельские артиллерийские и минометные батареи, пытавшиеся обстреливать восставших. Для связи и корректировки огня были сброшены на парашютах офицеры. Нам удалось добиться того, что немецкие самолеты перестали показываться над расположением повстанцев. Польские товарищи, которым удавалось пробраться к нам из Варшавы, с восторгом отзывались о действиях наших летчиков и артиллеристов. Различные повстанческие организации охотно и с радостью принимали офицеров связи и корректировщиков. Все поляки-патриоты, однако, предупреждали их, что аковцы никаких дел с нами иметь не хотят, руководство АК ведет себя подозрительно, разжигает враждебную агитацию против Советского Союза, Польского правительства, организованного в Люблине, против 1-й Польской армии. Настораживало, что Бур так и не попытался связаться напрямую со штабом фронта, хотя Генеральный штаб сообщил ему код. Было ясно, что эти политиканы пойдут на все, только не на содействие нам. И вскоре это подтвердилось.

Расширяя помощь восставшим, мы решили высадить сильный десант на противоположный берег, в Варшаву, используя наплавные средства. Организацию операции взял на себя штаб 1-й Польской армии. Время и место высадки, план артиллерийского и авиационного обеспечения, взаимные действия с повстанцами – все было заблаговременно согласовано с руководством восстания.

16 сентября десантные подразделения Польской армии двинулись через Вислу. Они высаживались на участках берега, которые были в руках повстанческих отрядов. На том и строились все расчеты. И вдруг оказалось, что на этих участках – гитлеровцы.

Операция протекала тяжело. Первому броску десанта с трудом удалось зацепиться за берег. Пришлось вводить в бой все новые силы. Потери росли. А руководители повстанцев не только не оказали никакой помощи десанту, но даже не попытались связаться с ним. В таких условиях удержаться на западном берегу Вислы было невозможно. Я решил операцию прекратить. Помогли десантникам вернуться на наш берег. К 23 сентября эти подразделения трех пехотных полков 1-й Польской армии присоединились к своим частям.

Решаясь на героический десант, польские воины сознательно шли на самопожертвование, стремясь выручить попавших в беду соотечественников. Но их предали те, для кого интересы власть имущих были дороже интересов Родины. Вскоре мы узнали, что по распоряжению Бура-Коморовского и Монтера части и отряды АК к началу высадки десанта были отозваны с прибрежных окраин в глубь города. Их место заняли немецко-фашистские войска. При этом пострадали находившиеся здесь подразделения Армии Людовой; аковцы не предупредили их о том, что покидают прибрежную полосу.

С этого момента руководство АК начало подготовку к капитуляции, о чем в архивах сохранился довольно богатый материал. Наши предложения о помощи желающим эвакуироваться из Варшавы на восточный берег Вислы не были приняты во внимание. Уже после капитуляции удалось перебраться на восточный берег всего нескольким десяткам повстанцев.

Так трагически закончилось варшавское восстание.

Аппетиты «шакалов Европы»

С обидами разобрались, теперь разберемся с аппетитами…

Осень 1944 года. В Лондоне премьер-министр Великобритании Черчилль встретился с премьером польского правительства в изгнании Миколайчиком. Цель аудиенции одна: в преддверии триумфа над гитлеровской Германией постараться найти компромисс между Польшей и СССР по вопросу их общей границы…

Инсценировка этой исторической встречи очень подробно показана в документальном расследовании ВВС «Вторая мировая. За закрытыми дверьми», которое в 2008 году представило, как утверждают авторы, новый взгляд «общеевропейцев» на историю Второй мировой войны на основе «рассекреченных после падения коммунистического режима» документов. [116]

О том, что этот взгляд «общеевропейский», говорит солидная репутация корпорации ВВС – в том, что это одно из практически официальных СМИ Европейского союза, думаю, ни у кого нет сомнений, даже у самих ее сотрудников, а также то, что в составе авторов этого расследования – весь европейский «интернационал», добрая половина из которых – поляки.

В целом «Вторая мировая. За закрытыми дверьми» может служить отличным учебным пособием для студентов-историков по манипуляции сознанием: большинство приемов, описанных в классическом уже труде С.Г. Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием» [117], присутствуют в этом сериале. Но в лучших традициях геббельсовской пропаганды – 90% фактов, изложенных авторами, – правдивы. А разбор некоторых ярких эпизодов может принести истинным знатокам и любителям истории Второй мировой истинное наслаждение.

Итак,

Осень 1944 года. Лондон. Один из кабинетов МИД Великобритании. За круглым столом сидят Черчилль и Миколайчик и по нескольку членов делегаций со стороны Польши и Великобритании…

Миколайчик: Польское правительство не готово потерять почти половину Восточной Польши, не выслушав прежде мнения польского народа. Именно это мнение будет решающим для правительства.

Черчилль: Какое же вы «правительство», если не способны принимать решения?! Бездушный народ, который желает погибели Европе! Сами разбирайтесь со своими бедами! Хотите побороть Россию?! Вперед! Это какой-то сумасшедший дом! Не уверен, что британское правительство и впредь будет признавать ваше…

А каков вообще был ваш вклад в дело союзников в этой войне?! Что вы кинули в общий котел? Отводите свои дивизии, если вам это угодно! Вы не способны смотреть в лицо фактам! В жизни не видывал подобной публики!

То, что разговор Черчилля с Миколайчиком был и был именно таким (т.е. его можно причислить к 90% «геббельсовских» правдивых фактов, изложенных в этом сериале) – несомненно. Иначе бы нам пришлось безосновательно обвинить сотрудников ВВС в «прокремлевскости» и «промосковскости».

Первое, что бросается в глаза: и Миколайчик в 1944-м, и журналист ВВС в 2008 году употребляют одно и то же словосочетание – «Восточная Польша». Очень рекомендую задуматься поборникам «евроатлантической ориентации» Украины над тем, что думает Европа сегодня о землях, которые с 1944 (1939 – 1940) года называются «Западная Украина».

Ну и, конечно же, бросается в глаза сверхсильная вспышка гнева премьер-министра Великобритании на своих польских «стратегических партнеров». С чего бы вдруг? Ведь формально из-за поляков Великобритания вступила во Вторую мировую войну 3 сентября 1939 года, польские эскадрильи участвовали в «битве за Англию», армия Андерса неплохо проявила себя под Монте-Кассино, пару месяцев назад Черчилль пытался помочь восставшим в Варшаве… И вдруг такая ярость!

Ответ прост. Черчилль знал цену своим союзникам, или как он их называл со времен участия Польши в разделе Чехословакии – «шакалам Европы» (в самый разгар Судетского кризиса Польша 21 сентября 1938 года объявила Чехословакии ультимативное требование передать Польше одну из областей Чехословакии – Тешинскую Силезию, где проживало определенное польское меньшинство [118]).

Знал об их неадекватных аппетитах, как и знал о них Сталин. Поэтому правительство Миколайчика так и осталось «правительством в изгнании» – никто из союзников по Антигитлеровской коалиции не воспринимал этих клоунов как серьезных политиков. Правда, Великобритания, а затем США использовали этих «польских петрушек» для «холодной войны» против СССР – но не более, а это уже совсем другая история.

Доказательства столь обидной для почитателей «демократического правительства Польши» 1940-х оценки?! Пожалуйста! Разберем нижеприведенный документ:

Спецсообщение Л.П. Берии – И.В. Сталину

с приложением разведданных о послевоенном устройстве Европы и роли Польши

23.12.1942

№ 2114/б

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР

товарищу СТАЛИНУ

БЕНЕШ вызвал советника полпредства СССР в Лондоне т. ЧИЧАЕВА к себе и передал для ознакомления доклад польского министра и председателя польской комиссии послевоенной реконструкции доктора Мариана СЕЙДА, подчеркнув при этом, что это официальный документ, в котором отражено мнение руководящих польских кругов в Лондоне на будущее устройство Европы и роль Польши, и предупредил о необходимости соблюдения строгой конспирации.

Напротив этого абзаца карандашом Сталина сделана пометка в виде одной черты. Эта пометка может говорить о том, что Сталин отметил, из какого источника пришла информация.

Сталин доверял Бенешу. Во-первых, с 1935 года у них (и у Чехословакии с СССР) сложились особые отношения, во-вторых, если отбросить множество нелепиц в «Сказках дедушки Вальтера» (мемуарах Вальтера Шелленберга, вышедших через 4 года после его смерти в Великобритании [119]), именно Бенеш способствовал раскрытию заговора военных в СССР в 1937 году… Ну и еще одно доказательство лояльности Сталина к Бенешу – в 1945 году именно Бенеш стал главой Чехословакии, освобожденной Советской Армией. [120]

Доклад написан на английском языке, датирован сентябрем с.г., содержит 35 печатных страниц с приложением 4 карт-эскизов, озаглавлен: «Польша и Германия и послевоенная реконструкция Европы».

В предисловии указано, что эти материалы имеют своей целью подвести итоги дискуссий в польских политических и экономических кругах о послевоенных проблемах Европы и польско-германских отношениях. Ниже приводится краткое содержание доклада. Доклад разделен на 5 разделов:

1. Основные положения.

2. Разоружение Германии и репарации.

3. Проблемы границ (польско-немецкие границы, Балтийское море и польско-русские границы).

4. Организация Центральной и Юго-Восточной Европы и организация мира.

5. Международное экономическое сотрудничество.

1. В разделе «Основные положения» говорится, что те жертвы и разрушения, которые были причинены во время нынешней войны, не должны оставаться без наказания. Германия и главные партнеры держав оси должны быть приведены к такому положению, чтобы в будущем они были не в состоянии ввергнуть человечество в еще более ужасную катастрофу.

Послевоенное устройство должно гарантировать мирное процветание всех наций и государств.

Напротив этого предложения Сталин написал: «А Украина?»

Такой порядок не мыслится без достаточно хорошо организованного международного сотрудничества. Германский империализм и милитаризм вместе с японским хищничеством создали в период с 1919 по 1939 год угрозу миру.

Автор ссылается на ошибки, допущенные в Версальском договоре, несостоятельность Лиги Наций предотвратить эту войну и т.д.

Польша как государство Восточно-Центральной Европы находилась в трудном и опасном положении со всех сторон за исключением южной границы. По Версальскому договору она не получила таких стратегических границ, которые обеспечили бы ей соответствующую оборону против Германии.

Западные государства проявили малую заинтересованность в отношении инвестиций в бедных странах Центральной и Юго-Восточной Европы, в особенности Польши, наоборот, они вложили огромные капиталы в германскую промышленность и таким образом способствовали восстановлению немецкой военной машины. Международные договоры дифференцировали Западную и Восточную Европу в отношении безопасности. В пример приводится Локарнский пакт, который представлял Германии свободные руки на востоке Европы.

Ай-ай-ай! А как же новомодные исследования псевдоисториков типа «Фашистский меч ковался в СССР» [121], если даже явно не симпатизирующие СССР поляки в 1942 году четко указывают на «кузнецов»?!

Указывается на недостаток тесного сотрудничества между странами Центральной и Юго-Восточной Европы, антагонизм между ними и близорукость их политики, которую использовали немцы. Германия и ее главные партнеры по оси после этой войны должны подвергнуться эффективному и длительному разоружению в соответствии со статьей 8 Атлантической хартии, с полной выплатой репараций странам, пострадавшим от войны. Необходимо переустройство границ в соответствии с политическим, военным и экономическим положением граничащих с Германией стран, особенно тех, которым угрожает движение Германии на восток. Необходима соответствующая организация в Центральной и Юго-Восточной Европе, всеобщая международная организация и прочное регулирование международных экономических отношений.

2. Разоружение Германии. Указывается на необходимость морального разоружения Германии путем длительной оккупации войсками союзников всей территории Германии для психологического воздействия на умы немецкого населения. Территория Германии должна быть оккупирована: на западе – западными союзными государствами, на востоке – Польшей, районы, граничащие с Чехословакией, – Чехословакией.

Напротив этого предложения Сталин отметил: «А СССР?» Можно только поражаться выдержке советского лидера, потому что пару крепких слов приписать в адрес составителей документа скорее необходимо. Напомню, что сей, с позволения сказать, программный документ поляки составили в разгар Сталинградской битвы, когда СССР уже полтора года в одиночку перемалывал германскую военную машину, которая раскатала «гордых ляхов» в блин за 3 недели. Хорошо хоть Чехословакию не забыли. Кстати, в документе отсутствует ответ на вопрос – собирались ли поляки отдавать чехам Тешинскую Силезию, прикарманенную в 1938-м?

Как на западе главной границей оккупированных территорий должен быть Рейн, так и на востоке естественной границей должны быть реки Одер и Нейссе. Материальное разоружение должно выразиться в роспуске всех наземных, морских, воздушных сил, в уничтожении или передаче всех военных материалов державам-победительницам.

Помимо оккупационных армий для поддержания внутреннего порядка в Германии должна быть создана небольшая немецкая полиция, легко вооруженная и без центрального управления. Все фабрики и заводы, непосредственно производящие военные материалы, должны быть уничтожены или переданы союзным государствам. Для более эффективного разоружения Германии необходимо уничтожить или передать державам-победительницам следующие отрасли промышленности:

1) Производство электростали и легких металлов – полностью.

2) Производство обычной стали – частично.

3) Производство машин, особенно автоматических станков, – частично.

4) Химическое производство – частично.

Для поглощения рабочей силы необходимо предоставить Германии возможность развития легкой промышленности – текстильной, кожевенной и пищевой. Германия должна восстановить все разрушения, которые она причинила другим государствам. Польше, как первой стране, подвергшейся нападению и разорению, должны быть предоставлены особые привилегии в этом отношении. Оплата репарации должна быть произведена за счет национальных капиталов и национальных доходов Германии.

Польша должна получить большинство промышленных предприятий. Германия должна передать ей большую часть оборудования железных дорог, морских и воздушных коммуникаций. Территории, подвергшиеся опустошению, должны получить от Германии различного вида строительные материалы – лес, цемент и т.д. Германия должна возвратить все предметы искусства и культурные ценности, которые были увезены ею, или возместить уничтоженные равноценными предметами из ее собственных коллекций.

Напротив этого абзаца – помета рукой Сталина: «Поляки». Наверное, в смысле, «эх, поляки…».

3. Вопрос о границах. В этом разделе подробно описывается история событий в отношениях между Германией и Польшей; приводятся примеры, когда нынешняя территория восточной и северо-восточной Германии принадлежала Польше; доказывается, что для создания противодействия германскому стремлению на восток Померания, Познань и Силезия вместе с Восточной Пруссией должны войти в состав послевоенной Польши.

И Великобритания, и СССР с 1941 года твердо обещали расширить Польшу за счет побежденной Германии (и на момент составления документа поляки об этом знали!) и свое обещание выполнили – согласно решению Ялтинской и Потсдамской конференций 1945 года в состав Польши вошли все вышеуказанные земли (исключая часть Восточной Пруссии – ныне – Калининградская область России). [99]

Включение Восточной Пруссии и Данцига в состав Польши укоротило бы границы Польши с Германией с 1263 до 785 миль. Оставление в руках Германии Верхней Силезии, представляющей собой укрепленный клин между Польшей и Чехословакией, означало бы создание затруднения для Польши и Чехословакии в их стремлении иметь компактную территорию, что является элементарным условием для федерации или конфедерации и их безопасности. Вопрос о населении рекомендуется разрешить путем переселения немцев в Германию.

а) Балтийское море. Удовлетворение требований Польши в отношении ее границ и доступа к берегам Балтики, к которым она имеет естественное тяготение, не может еще обеспечить государственную безопасность Польши, Центральной и Юго-Восточной Европы, если только одновременно не будет обеспечена свобода морских путей из Балтики к Северному морю. Для создания гарантии безопасности рекомендуется Кильский канал отдать под контроль; мандат на административное управление и оборону канала передать Англии.

Кто бы сомневался?!

Все Балтийские государства и Англия должны эксплуатировать канал совместно. По обеим сторонам канала должна быть создана оборонная зона, не входящая в суверенитет Германии. Англия должна получить военно-морские и воздушные базы на островах Северного моря, расположенных вблизи немецких берегов, особенно в устье Эльбы, а также на островах Балтийского моря. Польша также должна иметь базы в западной части Балтийского моря.

б) Польско-русская граница. Польша должна сохранить свои прежние границы на востоке. Только длительное дружественное сотрудничество между Польшей и СССР может обеспечить их безопасность против Германии. Но до этого обе страны должны признать принцип, что они являются великими нациями, имеющими свои собственные сферы влияния. Отношение между ними должно быть основано на полном равенстве. Всякие идеи «патронажа» или «лидерства» нужно отбросить. Ни одна из них не должна вступать в соглашения или комбинации, направленные против других. Рижский договор от 25 марта 1921 года должен быть признан как основа для разрешения старых русско-польских территориальных споров.

А почему не какой-нибудь договор времен Русской Смуты начала XVII века?

Заключая этот договор, Польша решила в целях достижения нормализации своих отношений с восточным соседом отказаться почти от половины (120 тысяч квадратных миль) территории, принадлежавшей до разделов 1742, 1793 и 1795 годов. Таким образом, Польша пошла на огромную жертву.

Ах, вот оно что! Ну, спасибо, что хоть Житомир «москалям» оставили… «Евроинтеграторам» на заметку: об Украине речь вообще не идет!

Далее приводятся различные доказательства в отношении необходимости возвращения Польше территорий и городов, «оккупированных СССР в сентябре 1939 года». Эти территории принадлежали Польше в течение многих веков. Россия никогда не владела ими или владела короткий период, когда Польша находилась под иностранным владычеством. «В течение столетий Польша насаждала в своих восточных областях христианство и западную цивилизацию, и цветы польского рыцарства погибли там, защищая идеалы Запада».

Установление дружественных отношений между Польшей и СССР на базе добровольного признания Рижского договора будет не только в интересах обоих государств, но и всеобщего мира и стабильности всей Европы.

Этот абзац вообще вызывает серьезную озабоченность по поводу умственной полноценности у составителей. А что, Польша в случае отказа СССР собиралась его принудить к признанию Рижского договора? [108]

4. Организация Центральной и Юго-Восточной Европы. Польская нация, расположенная на границах Центральной и Восточной Европы, является самой большой нацией в этом районе. Она проводила в течение столетий политическую и экономическую работу, и настороженность против германской опасности стала ее традицией. Даже в пределах тех границ, о которых говорилось выше, Польша одна не в состоянии справиться с теми трудными задачами, которые всегда стояли на востоке Германии и на линии от Балкан до юга. Поэтому нации Центральной и Юго-Восточной Европы должны отбросить свои прежние споры и заняться осуществлением своих экономических, культурных, политических и военных задач. Под этими нациями подразумеваются: Польша, Литва, Чехословакия, Болгария, Греция и до некоторой степени Турция. На севере эта зона граничит с Данией, Швецией, Норвегией и тремя Балтийскими государствами: Латвией, Эстонией и Финляндией. Хотя эти государства всегда поддерживали и будут поддерживать тесные отношения с Центральной и Юго-Восточной Европой, все же они отличаются своим экономическим и политическим своеобразием. Блок государств Центральной и Юго-Восточной Европы может быть создан лишь на основании реформы, конфедерации, в тесном сотрудничестве с этими формами. Однако лучшей формой для Центральной и Юго-Восточной Европы была бы федерация Польши, Литвы, Чехословакии, Венгрии и Румынии, а для Балкан федерация Югославии, Албании, Болгарии, Греции и, возможно, Турции.

Если бы было создано две политические ассоциации, страны, входящие в обе федерации, могли бы иметь между собой тесную экономическую связь. В такой ассоциации должна найти свое место и Литва; тесные отношения между ней и Польшей были бы абсолютной гарантией национального и государственного существования Литвы. Экономические и политические соображения говорят в пользу включения Румынии в эту федерацию, но необходимо прежде урегулировать наиболее трудный вопрос в Юго-Восточной Европе – спор о Трансильвании, который должен быть разрешен между Венгрией и Румынией как государствами, входящими в одну федерацию или конфедерацию.

Да холоп никак не угомонится! Кроме предложения о создании чисто «общеевропейской» конструкции – «санитарного кордона» вокруг России (СССР) (на границах 1921 года, заметьте), польские авантюристы от политики предлагают оторвать от СССР три Прибалтийские республики! А они в отличие от Польши (дело вкуса называть события 1939 года «освобождением Западной Украины и Белоруссии» или «оккупацией Восточной Польши», здесь другое!) и де-юре, и де-факто ДОБРОВОЛЬНО вошли в состав СССР в 1940 году. [122]

Не только Польша, но и все страны Центральной и Юго-Восточной Европы должны позитивно сотрудничать с Россией в поддержании мира, что, однако, не означает, что они должны находиться под «руководством» России. Русское «руководство» в Центральной и Юго-Восточной Европе стало бы источником величайшей слабости для этих государств в угоду Германии.

Здесь – признаки серьезного психического расстройства – шизофрении. Германию ведь несколькими абзацами выше предложено «загнать за Можай»! Как «умноженная на ноль» Германия может угрожать кому-либо в послевоенной Европе (даже исходя из этого документа)?!

Более того, включение в автаркию Советского Союза было бы не в интересах экономического обмена товарами для большинства европейских государств, ибо это исключило бы их из международного экономического обмена. Центральная и Юго-Восточная Европа не должна оставаться изолированной от Западной Европы и англосаксонского мира. Англосаксонские державы должны играть выдающуюся роль в поддержании безопасности не только на Западе, но также и в Центральной и Юго-Восточной Европе.

Кто бы сомневался?!

5. Всеобщая международная организация. В этой части говорится, что имеется ряд планов по организации мира, но не все они являются реальными. Европейская федерация в континентальном масштабе неизбежно привела бы к господству Германии на континенте и к новым попыткам достичь мирового господства.

Шизофрения, уже описанная выше…

Атлантическая федерация, охватывающая Соединенные Штаты, Великобританию и страны Северной Европы, не могла бы гарантировать перманентного мира, изолировала бы континент и воодушевила бы Германию к экспансии. Таким образом, возникла бы прямая угроза центральным и юго-восточным европейским странам и миру вообще. После войны вопросы безопасности должны защищаться объединенными нациями. Сотрудничество в военное время положит основу для мировой организации, которая не будет ограничена континентом. Ныне враждебные нации могут быть допущены в мировую семью только по прошествии определенного периода, который подготовит такое сотрудничество на основе демократической свободы и равенства. «Перманентное политическое и экономическое сотрудничество наций, говорящих на английском языке, с центральными и юго-восточными европейскими странами, с Германией и Россией, является существенным условием мира и процветания для больших и малых стран». Роль, которую должна играть Великобритания в будущей организации Европейского континента, будет очень большой, а в некоторых областях даже ведущей. Политический и моральный авторитет, приобретенный повсюду, особенно в ходе войны, окажет огромную помощь выполнению этой задачи.

В общем, все достаточно понятно. Учитывая, что Германия после войны – не соперник, все описанные мероприятия (прообраз НАТО) направлены против интересов России (СССР).

6. Международное и экономическое сотрудничество. В этой главе обсуждаются вопросы о восстановительной работе после войны, о необходимой помощи со стороны Англии и США предоставлением кредита, сырья, машин, оборудования и т.д. Автор выступает против разделения мира на индустриальные и сельскохозяйственные страны, защищает идеи развития индустрии в каждой стране по мере необходимости. Торговля и промышленное производство должно планироваться в международном порядке. Вопросы денег, населения, транспорта и т.д. должны разрешиться путем международного сотрудничества.

Вот они – первые глобалисты!

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. БЕРИЯ [123]

В том, что и этот документ, и информация, изложенная в нем, подлинные – сомнений нет. Во-первых, аутентичность самого документа никем с 1942 года не оспорена (в отличие, например, от «катынских» документов).

Во-вторых, согласно правилу проверки информации, которым пользовался и Сталин, и сегодняшние ее получатели (в том числе историки и серьезные журналисты), – она считается достоверной, если подтверждена из трех независимых источников. Уверен, что их существует гораздо больше, так как всего за несколько часов поисков в Интернете обнаружил второй источник:

Снятие копий без разрешения

Секр. НКВД СССР запрещается

СОВ. СЕКРЕТНО

экз. № 5

26 декабря 1942 г.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ СССР

тов. СТАЛИНУ

тов. МОЛОТОВУ

Резидент НКВД СССР в Лондоне сообщил следующие агентурные сведения:

«9 декабря лорд ГАЛИФАКС сообщил в министерство иностранных дел о том, что СИКОРСКИЙ информировал его о своей беседе с президентом, во время которой РУЗВЕЛЬТ заявил, что, по его мнению, после войны Восточная Пруссия и Данциг должны быть включены в состав Польши. Галифакс переспросил СИКОРСКОГО, так ли это, СИКОРСКИЙ ответил, что Данциг, разумеется, после войны должен всецело принадлежать Польше.

СИКОРСКИЙ высказал также свои соображения относительно послевоенного устройства и заявил, что после войны должна быть организована федерация в составе Литвы, Польши, Чехословакии и, возможно, Венгрии. Эта федерация должна будет работать в тесном контакте с группировкой балканских стран, включая Грецию. Германия должна быть разделена на свои составные части, которые будут самостоятельными.

По имеющимся в министерстве иностранных дел данным, СИКОРСКИЙ в ближайшие дни выезжает с визитом в Мексику».

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

СОЮЗА ССР Л. Берия

Разослано:

1 экз. – т. Сталину

2 экз. – т. Молотову

3 экз. – Секр. НКВД

4 экз. – Секр. I Упр.

5 экз. – в дело [124]

Ну а третий источник – само расследование ВВС «Вторая мировая. За закрытыми дверьми». Ведь запись беседы Черчилль – Миколайчик, воспроизведенная в этом сериале, как утверждают его создатели – на основании рассекреченных архивных документов.

Круг замкнулся!

Глава шестая

Еврейские дивизии Сталина

Национальный и расовый шовинизм есть пережиток человеконенавистнических нравов, свойственных периоду каннибализма. Антисемитизм, как крайняя форма расового шовинизма, является наиболее опасным пережитком каннибализма.

Антисемитизм выгоден эксплуататорам, как громоотвод, выводящий капитализм из-под удара трудящихся. Антисемитизм опасен для трудящихся, как ложная тропинка, сбивающая их с правильного пути и приводящая их в джунгли. Поэтому коммунисты, как последовательные интернационалисты, не могут не быть непримиримыми и заклятыми врагами антисемитизма.

В СССР строжайше преследуется законом антисемитизм, как явление, глубоко враждебное Советскому строю. Активные антисемиты караются по законам СССР смертной казнью.

И. В. Сталин, ответ на запрос Еврейского телеграфного агентства, 12 января 1931 года [125]

Ознакомившись с историей образования государства Израиль, не мог отделаться от ощущения, которое при более подробном изучении этой темы переросло в уверенность, что это великолепная спецоперация советских спецслужб, координируемых самым выдающимся в мировой истории тандемом Сталин (стратегия) – Берия (тактика), которая спасла СССР от ядерного уничтожения и обеспечила ядерный паритет нашего государства с США. Судите сами…

Предыстория: время, деньги

16 июля 1945 года в США в пустыне под Аламогордо (штат Нью-Мексико) было испытано первое ядерное взрывное устройство «Gadget». Безусловно, это стало промежуточным финалом более ранней спецоперации, начатой спецслужбами СССР еще в 1939 году…

Тогда, как утверждают некоторые исследователи [126], Сталин и Берия встретились с Робертом Оппенгеймером (евреем, но это не очень важно в контексте, а лишь добавляет колорит), талантливым физиком, предложившим Советскому государству обзавестись в ближайшей 5-летней перспективе оружием, способным осуществить извечную заветную мечту России – ОБЕСПЕЧИТЬ ЕЕ БЕЗОПАСНОСТЬ. Но для осуществления этой задачи требовалось время (прибавьте-ка к 1939-му году 5 лет!) и громадные ресурсы – по сути дела, вся советская «оборонка», которую всего за каких-то ПЯТЬ предыдущих лет с таким трудом и жертвами создал Сталин, должна была перестроить свою работу на достижение этой цели, в то время как Германия, которой Запад только что удвоил военный арсенал, передав ей чешские ресурсы, в союзе с Западом или без него легко решила бы «русский вопрос».

Поэтому Сталин, как всегда, справедливо предположил, что если светлые мысли пришли в голову этого физика, а физиков – много, значит, с участием Оппенгеймера или без него – вопрос ядерного оружия – это дело ближайшего десятилетия. СССР не может остаться безоружным не только перед нынешними, но и перед будущими агрессорами – поэтому было принято поистине гениальное решение: Оппенгеймеру помогут возглавить проект разработки атомного оружия, только не в СССР… а в новой на тот момент «супердержаве» США, которая неплохо погрела руки на евроазиатской смуте 10 – 20-х годов ХХ века и начинала получать новые сверхприбыли от «проекта Гитлер». Задача товарища Оппенгеймера – своевременно знакомить советских специалистов с результатами своей работы. Тактические детали этой операции обеспечил Берия, и, судя по тому, что Оппенгеймер уже в том же 1939 году возглавил Лос-Аламосскую лабораторию, основу атомного проекта США, обеспечил весьма талантливо.

И вот 16 июля 1945 года США стали монопольным обладателем оружия, с помощью которого (и никто никогда не питал иллюзий на этот счет!) они могли диктовать свою волю любому государству или коалиции государств на этой планете.

Конечно, вся техническая документация по новейшему оружию благодаря усердию Оппенгеймера и усилиям Берии уже была в СССР [81], но требовалось время, чтобы воплотить эти чертежи и физико-математические выкладки, пусть и с расходами на порядок меньшими американских, в «изделие», подобное тому, что уже через 3 недели упало на Хиросиму. То есть в разрушенной и разоренной стране создать целую индустрию «среднего машиностроения», как тогда говорили, чтобы обеспечить выпуск не только самих ядерных зарядов, но и средств его доставки до территории вероятного противника.

Как мы знаем сегодня, с этой задачей в основном СССР справился к 29 августа 1949 года, когда провел испытания своей атомной бомбы РДС-1, разрушив ядерную монополию США. Даже в названии первой советской бомбы – «Россия Делает Сама», глагол «делает» несет однозначную смысловую нагрузку, указывающую именно ту цель, которую достигали с 1945 года!

Теперь посмотрим на даты. 16 июля 1945 года и 29 августа 1949 года. Между ними более ЧЕТЫРЕХ лет!

Неужели американцы настолько глупы и неповоротливы, что не попытались, ОБЛАДАЯ ЯДЕРНОЙ МОНОПОЛИЕЙ, которая, как они твердо знали, закончится в самое ближайшее время, воспользоваться своим АБСОЛЮТНЫМ преимуществом и убрать с карты мира сверхдержаву-конкурента?!

Не нужно кормить народы мира сказочками про то, что американцы всерьез считали, что «советы» смогут создать ядерное оружие не раньше чем через 10 лет! [127]

Не нужно недооценивать объективность информации, которую американцы получали от своей разведки в СССР. Даже учитывая очень хорошую работу в тогдашнем СССР контрразведчиков, работы такого масштаба, как атомный проект, полностью скрыть НЕВОЗМОЖНО. Ошибка в оценках проектной готовности на каждом этапе могла быть в месяцах, но никак не в годах!

Каким же образом Сталин и Берия выиграли эти необходимые как воздух ЧЕТЫРЕ (!) года (у обладающего гораздо меньшим превосходством Гитлера смогли выиграть только вдвое меньше!), чем спасли СССР от ядерного уничтожения, а его народы от порабощения? Элегантность и масштабы этой спецоперации вы оцените, ознакомившись с этой главой, но картина, предстающая взору, захватывает дух и очень дисгармонирует с известным лозунгом «Бей жидов, спасай Россию!». Благодаря гению Сталина РОССИЮ СПАСЛИ ЕВРЕИ!

Сталинский СССР – земля обетованная

На фоне тогдашнего всемирного (в реалиях 30 – 40-х годов ХХ века – основные события мировой истории происходили в Европе) антисемитизма в его худших проявлениях сталинский СССР – остров (в шестую часть суши!) спокойной и счастливой жизни для еврейского населения. Ведь если объективно посмотреть на политическую карту Европы конца 30-х, то благодаря западному «проекту Гитлер» евреев били почти везде, кроме России.

Внешне «демократические» Англия и Франция – не исключение из этого списка. Невероятно?! Отчего ж?

Убого мнение, что британцы при внешней терпимости к евреям на территории метрополии только увлеченно перестреливались сами или руками арабов с еврейскими поселенцами в Палестине. Ведь благодаря вскормленному Туманным Альбионом на погибель СССР-России Гитлеру, и в Европе евреям приходилось очень несладко.

С Францией еще проще – с 1940 по 1944 год официальная столица этого государства находилась в Виши, где и работало ЛЕГИТИМНОЕ правительство этой страны (правда, с ноября 1942-го – в условиях оккупации Германией). Дальше объяснения нужны?

Теперь посмотрим на нашу тогдашнюю родину. СССР – ЕДИНСТВЕННОЕ В МИРЕ государство той поры, где в Уголовном кодексе есть статья за антисемитизм. [128]

В стране уже к концу 20-х годов работают еврейские колхозы и совхозы, школы и театры, на уровне местного самоуправления есть национальные еврейские территориальные единицы. И это при огромной удельной роли еврейского населения в событиях Русской Смуты начала века, которая обеспечила их достаточно большой, порой подавляющий процент в высших эшелонах власти и элиты тогдашнего Российского (СССР) государства.

Причем Сталин чужд антисемитизма. Для него, великого прагматика, каким сделала романтического грузинского юношу Русская Смута, вот уж воистину «нет ни эллина, ни иудея». У Сталина – одно мерило, проверка делом! Справляешься, работаешь на благо отчизны – будь наркомом, товарищ Каганович, в твою честь даже метро назовем!

Бывший товарищ Троцкий (Бронштейн) – гнида и враг?! Ледорубом его!

Сионистов как западный, изначально враждебный к Турции, а затем и к России проект товарищ Сталин очень не уважает, но как тонкий политик очень четко различает различные течения и противоборствующие группировки в этом проекте – ведь сионизм не монолитен, как и любое политическое течение. Сталину ли об этом не знать, перед глазами которого были множество примеров фракционности политических течений?!

Он на несколько ходов вперед просчитывал их действия и знал о гнусных шашнях некоторых сионистов через британский кабинет с самыми отъявленными антисемитами, такими как Гитлер.

Для Сталина же евреи – такой же равноправный народ СССР, как и все другие, достойный заработать счастье своим трудом.

Еще 28 марта 1928 года Президиум ЦИК СССР принял постановление «О закреплении за КОМЗЕТом для нужд сплошного заселения трудящимися евреями свободных земель в приамурской полосе Дальневосточного края». А 7 мая 1934 года в СССР была образована Еврейская автономная область [129], по-видимому, в ответ на введение в игру ярого антисемита Гитлера, выбивая провокационные «козыри» у части сионистов. То есть впервые с библейских времен евреи получили свое государственное образование (до этого, напомню, все еврейское самоуправление на протяжении веков ограничивалось границами гетто!).

Здесь необходимо сделать еще одно историческое отступление…

Одной из целей Февральской революции в планах британской разведки было снятие напряженности вокруг Палестины. Так как погрязшая в Мировой войне Британия задолжала огромные суммы сионистам типа Ротшильда, британский кабинет был вынужден 2 ноября 1917 года выступить с Декларацией Бальфура, обещавшей евреям Палестину. [130]

Не думает ли кто, что британцы горели желанием отдать Палестину евреям? То есть утратить полный контроль за зоной Суэцкого канала и все более приобретающими значение нефтеносными магистралями? Дураков нет, как не был и дураком министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур. Он знал, что обещать! Кому будет нужна какая-то выжженная пустыня, если в разлагающейся усилиями «заклятых друзей» России скоро можно будет построить новый Израиль в гораздо более удобных условиях.

И британская операция до определенного момента неплохо развивалась. В начале 20-х годов среди сионистов стала очень популярна идея образования еврейского государства в Крыму, тогда как иммиграция в Палестину евреев была резко ограничена благодаря инспирированным британцами крупным арабским волнениям в 1920 и 1922 годах. [131]

Отзвуки этой идеи пронеслись в буйных головах членов Еврейского Антифашистского Комитета (Михоэлс и Ко) уже в конце Великой Отечественной, но им быстро объяснили, насколько они не правы.

Некоторые сионисты все же сморщат носы: «Ага, Сталин – антисемит все-таки! Зажал евреям Крым, определил для Земли Обетованной Дальний Восток!»

Да Сталин искренне желал, чтобы евреи были счастливы. Но не как-то особенно, а наравне и не мешая другим народам СССР. И отдал евреям не выжженную землю Палестины, а…

…На территории Еврейской автономной области выявлены и разведаны месторождения более 20 видов полезных ископаемых, в том числе крупные месторождения железа, марганца, олова, золота, графита, брусита, магнезитов, цеолитов, имеются целебные минеральные источники. По насыщенности месторождений и рудопроявлений, концентрации полезных ископаемых область является одной из богатейших территорий России. Однако потенциал ее природных ресурсов до конца не изучен и не разведан. К тому же подавляющая часть продукции минерально-сырьевого комплекса вывозится, перерабатывающих предприятий крайне мало…

Это цитата из современной Википедии. [132]

Клондайк с курортом!

А что касается того, что …«потенциал ее природных ресурсов до конца не изучен и не разведан. К тому же подавляющая часть продукции минерально-сырьевого комплекса вывозится, перерабатывающих предприятий крайне мало…» – так ведь никто не мешал евреям, при их оборотистости, освоить этот благодатный край с отличным климатом:

…По своим природным и климатическим условиям область принадлежит к одному из благоприятных уголков Дальнего Востока России. Ее территория представлена двумя типами рельефа – горным и равнинным. Горные области – южная часть обширной Хингано-Буреинской горной системы, занимающая примерно половину всей площади. Равнинная часть, простирающаяся на юге и востоке, представляет западную окраину Средне-Амурской низменности. Климат умеренный, муссонный. Зима малоснежная и холодная (средняя температура января от −21 °C на крайнем юге до −26 °C в горах), лето теплое и влажное.

Главное богатство области – плодородные земли, разнообразные полезные ископаемые, реки Амур, Бира, Биджан и их притоки с разнообразной ихтиофауной, обширные леса. Из 1,7 млн га лесных угодий 160 тыс. га занято кедровыми лесами, 249 тыс. га – елово-пихтовыми, 163 тыс. га – лиственничными. Запас древесины составляет 202 млн м^3.

Благоприятные почвенно-климатические условия, значительная продолжительность вегетационного периода, высокая годовая сумма положительных температур и обилие осадков в теплый период года позволяют выращивать многие сельскохозяйственные культуры – зерновые и зернобобовые (в том числе сою), овощи, картофель, бахчевые. Важными отраслями сельскохозяйственного производства являются мясное и молочное животноводство, птицеводство…[132]

Насколько выгодно Сталинский Израиль отличается от выжженного и бесплодного песка Палестины, где еще нужно отбиваться от провоцируемых британцами арабов, или от вожделенного провокаторами-сионистами Крыма, который стал бы постоянным фактором в разжигании антисемитских настроений (что, для удобства сионистов нужно было выселить всех других жителей Крыма?!), судите сами.

А в то время столь удачный ход Сталина был с восторгом воспринят многими евреями – в Еврейскую АО переселялись со всего мира, в том числе и из Палестины. [133]

И уж точно не вина Сталина в том, что вместо счастливой и богатой жизни на кисельных берегах молочных рек евреи получили сначала холокост, а затем кусок пустыни, который вот уже больше 60 лет нужно защищать с оружием в руках. Если бы в то время кто-то из великих мира сего, кроме Сталина, был заинтересован остановить Гитлера, можете не сомневаться, что сегодня мы бы мало что знали о Тель-Авиве, а международный аэропорт имени товарища Бен-Гуриона был бы на окраине Биробиджана…

Но сильные мира сего (а точнее – того), в том числе и часть влиятельнейших сионистов, предпочли «проект Гитлер», приступив к решению «русского вопроса», попутно убрав «биробиджанский фактор» с повестки текущего дня.

Ведь пока Британия соблюдала свои гарантии, данные Гитлеру через Гесса перед началом «Барбароссы», «окончательное решение еврейского вопроса» [134] выглядело несколько по-другому, чем мы знаем сегодня. Массовое уничтожение применялось только к советским евреям («биробиджанской ориентации») [135, 136], которые, с точки зрения сионистов, были второсортным материалом. Палестински же ориентированные евреи были сконцентрированы в лагерях и гетто, готовые к переброске туда, куда укажут сионисты.

Видимо, помимо гарантий «нейтралитета», выданных Гессу, между сионистами и британским кабинетом существовала договоренность, что после концентрации европейских евреев «Белая книга» [137], которая свела на нет иммиграцию евреев в Палестину еще в 1939 году, будет отменена.

Но британцы, по традиции Коварного Альбиона, к 1943 году осуществляют «двойной кидок» своих партнеров. Нарушают нейтралитет с Гитлером, осуществляя совместную с американцами высадку в Марокко и Алжире, готовятся к рывку в Италию и на Балканы. А в Палестину британцы вводят польскую армию Андерса, явно не питающую нежных чувств к евреям. [138]

Цели этого «кидка» очевидны: Британия «белая и пушистая» борется за свободу, совместно со своими официальными союзниками, ее неофициальный союзник «плохой парень» Гитлер отправляет потенциальных граждан Израиля вместо Палестины в трубы крематориев, контроль за нефтеносными районами Ближнего Востока, путями в жемчужину Британской империи – Индию безоговорочно остается у Великобритании. СССР и даже США «курят бамбук», ну а сионисты…

Ну да, конечно, хороший парень Ротшильд, но вот такая оказия приключилась – ничего, мы тебе часть нефтеприбылей откатим, проглотишь холокост – ведь нужных людей и из Рейха и оккупированных им территорий вывезли (такса на выезд из Будапешта для еврея в 1944-м была 1000 долларов, выехало в Швейцарию 1684 еврея, учитывая, что уезжали и до 1944 года, цифра значительная! [139]), а в крематории пошел рабочий скот, хоть и еврейский.

В разгар холокоста 1944 – 1945 годов на стол Сталину начали ложиться сообщения разведки о том, что США получат атомную бомбу в течение ближайшего года. Не доверять разведке у Иосифа Виссарионовича не было оснований, и вопрос «Как удержать США и Запад от агрессии против СССР на фоне ядерной монополии?» стал чрезвычайно актуальным. Как говорил Ленин, «промедление смерти подобно…».

Не использовать по полной еврейский фактор, который на протяжении всей Великой Отечественной успешно использовал СССР, было бы для Сталина непозволительной роскошью. Он прекрасно понимал, что до ситуации гарантированного взаимного уничтожения Запад не оставит попыток покорить Россию, и сразу же после Второй начнется Третья мировая, сначала «холодная» и «странная». В силы прикрытия от Третьей мировой войны двинул свои еврейские дивизии…

Еврейские дивизии Сталина в бою

И задачи, которые решили в конце концов евреи под руководством Сталина, далеко выходят за рамки задач, которые могли бы решить сотни дивизий действующей армии.

Даже экономический эффект (который мы реально можем оценить, так как до военного, слава богу, не дошло) от деятельности еврея Оппенгеймера – это сотни и сотни миллиардов рублей, которые Сталин сумел направить в фантастически быстрое восстановление страны.

А силой удара скольких дивизий можно измерить деятельность Еврейского Антифашистского Комитета или талантливого пропагандиста Ильи Эренбурга с его «Убей немца!»? [140]

Да и Мехлис, как мне представляется, очень уж демонизирован нынче. Роль этого человека, наркома Госконтроля – по сути, личной разведки Сталина, еще нуждается в объективном освещении. Так что в тактическом союзе Сталина с сионистами не было ничего противоестественного политике СССР – это выглядело как консолидация еврейского народа для достижения цели с более чем 2000-летней историей.

Знанием Ветхого Завета, на уровне богослова, Иосиф Виссарионович обладал.

Безусловно, иллюзий по поводу сионистов Сталин не питал, но бить врагов при помощи других врагов – высший пилотаж в политике ему был привычен и доступен: в 1939 году при помощи врага Гитлера он нанес удар врагу Черчиллю и придушил польских «шакалов», в 1941 – 1945-м при помощи врага Черчилля разгромил врага Гитлера, почему бы теперь при помощи врагов сионистов не нанести удар по врагам – США и Великобритании?!

Сразу после нападения нацистской Германии на Советский Союз, 17 июля 1941 года, член правления Еврейского агентства для Палестины Э. Нойман и заведующий отделом международных отношений Всемирного еврейского конгресса раввин М. Перцвейг побывали у советского посла в Соединенных Штатах Константина Александровича Уманского. Уманский был ярким и необычным человеком. Много лет он работал корреспондентом ТАСС в Европе, а потом руководил отделом печати в наркомате иностранных дел. Он иногда переводил беседы Сталина с иностранными гостями, понравился вождю и получил его фотографию с надписью «Уманскому. Сталин». Такая награда была поважнее любого ордена. В тридцать шестом году Константина Уманского отправили в Америку полпредом. Он очень любезно и с интересом встретил представителей сионистского движения.

Первым был вопрос о разрешении некоторым евреям выехать из России в Палестину или в другие страны, – описывали гости беседу с советским послом. – Мы предложили начать с обсуждения возможности выезда для тех евреев, которые приехали в Россию из мест, находящихся к западу от рубежа, который г-н Уманский назвал «линией Керзона». [141]

Линия Керзона – это линия восточной границы Польши, утвержденная государствами Антанты в девятнадцатом году. Иначе говоря, руководители Всемирного еврейского конгресса по-прежнему просили отпустить в Палестину польских евреев, среди которых было много сионистов. Как будет проиллюстрировано ниже – сионисты сами подкинули один из тактических приемов спецоперации ведомству Берии, но вернемся к беседе:

Г-н Уманский предложил, чтобы мы сначала представили список имен, который он будет рад передать своему правительству… В конце беседы, которая продолжалась почти час, г-н Уманский заметил, что будущее Палестины определится на предстоящей мирной конференции, на которой Советская Россия будет присутствовать и иметь право голоса. На это я ответил, что мы, конечно, были бы рады иметь на мирной конференции как можно больше друзей…

Уманский, доброжелательно встретивший руководителей Всемирного еврейского конгресса, вскоре вернулся в Москву. Его утвердили членом коллегии наркомата иностранных дел, а в сорок третьем отправили послом в Мексику.

Вместо Уманского послом в Америке стал бывший нарком иностранных дел М.М. Литвинов, отправленный в отставку в мае тридцать девятого, когда Сталин взял курс на сближение с нацистской Германией.

Сталин двинул в бой еще одну еврейскую дивизию, точнее – тяжелую артиллерию, ведь настоящее имя Литвинова – Меер-Генох Моисеевич Валлах, но не это главное! Один из выдающихся англосаксоноведов своего времени, Максим Максимович (случайно ли совпадение в имени-отчестве с одноименным героем Юлиана Семенова?!), не одно десятилетие проработавший с хитромудрыми и коварными бриттами, стал весьма надежным бойцом в разворачивавшейся спецоперации. Ведь он обеспечил реальное вступление США в войну на стороне СССР, а могло ведь по-разному обернуться. [142]

А когда за безликим и атеистическим государством Ленина явственно проступила Православная Русь, а это случилось к середине 1943 года – послом в Соединенных Штатах стал человек, которому суждено было сыграть историческую роль в создании еврейского государства, а следовательно, и в операции сдерживания США от агрессии в условиях ядерной их монополии.

Андрей Андреевич Громыко, появившийся на свет в белорусской деревне Старые Громыки, начинал старшим научным сотрудником в Институте экономики Академии наук и преподавал политэкономию в Московском институте инженеров коммунального строительства. В тридцать девятом году его вызвали в комиссию ЦК, которая набирала кадры для наркомата иностранных дел. Комиссией руководили новый нарком Вячеслав Михайлович Молотов и секретарь ЦК по кадрам Георгий Максимилианович Маленков. Им понравилось, что Громыко – партийный человек, из провинции, а читает по-английски. Знание иностранного языка была редкостью. Громыко взяли. А он еще сопротивлялся, не хотел идти в наркомат иностранных дел…

В наркомате его оформили ответственным референтом – это примерно соответствует нынешнему рангу советника. Но уже через несколько дней поставили заведовать американским отделом. Высокое назначение его нисколько не смутило. Отдел США не был ведущим, как сейчас, главными считались европейские подразделения. Через несколько месяцев Андрея Андреевича вызвали к Сталину. В кабинете вождя присутствовал Молотов. Он, собственно, и устроил эти смотрины – показывал Сталину понравившегося ему новичка. Просто поразительно, как внимательно и вдумчиво работали подчиненные Сталина с кадрами! Вот уж воистину, исполнительская дисциплина – «Кадры решают все!».

– Товарищ Громыко, имеется в виду послать вас на работу в наше полпредство в Америке в качестве советника, – сказал Сталин. – В каких вы отношениях с английским языком?

– Веду с ним борьбу и, кажется, постепенно одолеваю, – доложил будущий министр, – хотя процесс изучения сложный, особенно когда отсутствует необходимая разговорная практика.

Вождь дал ему ценный совет:

– Когда приедете в Америку, почему бы вам временами не захаживать в американские церкви, соборы и не слушать проповеди церковных пастырей? Они ведь говорят четко на английском языке. И дикция у них хорошая. Ведь недаром русские революционеры, находясь за рубежом, прибегали к такому методу совершенствования знаний иностранного языка. [141]

Просто поразительно, насколько тонко Сталин разбирался в различных вопросах! Если подобное не называть гениальностью, то каков тогда ее критерий вообще?

В октябре тридцать девятого года Громыко отправился в Вашингтон, где старательно изучал не только английский язык, но и историю, экономику и политику Соединенных Штатов. Это помогло ему стать выдающимся дипломатом и сделать блистательную карьеру.

23 сентября 1943 года представитель Еврейского агентства для Палестины в Вашингтоне Наум Гольдман пришел в посольство познакомиться с новым послом.

– Советское правительство, – сказал Андрей Андреевич, – будет проявлять интерес к этим вопросам, и я буду очень рад вас видеть в любое время, когда у вас будет информация для меня.

Из беседы с Громыко Гольдман вынес такое впечатление: «Новый посол – моложавый, спокойный человек, очень осторожный, но симпатичный». [141]

Видимо, именно на сентябрь 1943 года приходится официальное начало спецоперации, ведь 17 сентября 1943 года «Манхэттенский проект» – создание ядерного оружия перешло из теоретической в практическую плоскость, а как оборотливы в этих случаях американцы. Даже учитывая, что Сталин все больше и больше втягивал (вот уж «союзнички», чуть ли не на аркане пришлось втягивать, чтобы наконец-то открыли второй фронт!) США в военные действия в Европе, до бомбы оставалось не более 2 лет…

Сталин делал все вовремя, так как раннее начало операции – это лишние расходы материальных и людских ресурсов, которые у него было куда потратить – ведь не нужно забывать, что шла тяжелейшая Великая Отечественная, где СССР ломал хребет своему давнему геополитическому сопернику – Британской империи, которая в лучших традициях своей политики двинула на Россию весь Евросоюз под знаменами Гитлера.

Название этой спецоперации сдерживания мы, надеюсь, когда-нибудь узнаем достоверно, но по ряду упоминаний в секретной документации она могла проходить как «Агасфер».

Оцените элегантность замысла, а затем и воплощения, Сталин умножил на ноль ядерное превосходство США «вечной еврейской картой», которую всегда до этого разыгрывали против России!

Но это все красивые нюансы, а основное стратегическое направление операции было элегантно и просто, что как известно, также является критерием гениальности: взять янки за горло на Ближнем Востоке, ведь Запад получает оттуда до 80% нефти! Попутно (многие авторы путают это с главной целью – поэтому повторю – ПОПУТНО! Главной целью было сдерживание США) решался и другой немаловажный вопрос – «добить зверя в его логове», уничтожить принесшую с Гитлером море страданий на русскую землю Британскую империю.

Для того чтобы получить непосредственное влияние в зоне Ближнего Востока, была нужна серьезная дипломатическая поддержка. Это с блеском и обеспечил Громыко – в 1944-м Андрей Андреевич возглавил советскую делегацию в Думбартон-Оксе, где создавалась Организация Объединенных Наций. На конференции в Сан-Франциско в июне сорок пятого от имени Советского Союза он подписал Устав ООН.

Было обеспечено то, что арабские страны, практически поголовно «содержанки» Британии, стали проявлять интерес к позиции СССР в ближневосточных делах.

25 ноября 1944 года новый заведующий Ближневосточным отделом НКИД Иван Васильевич Самыловский и посланник в Египте Алексей Дмитриевич Щиборин составили для заместителя наркома Деканозова записку: «О нашем отношении к панарабской федерации и созданию еврейского государства в Палестине».

Они отрицательно оценили планы арабов:

…Стремления арабов к объединению и созданию единой панарабской федерации подогреваются и поддерживаются англичанами в той мере, поскольку это отвечает их планам укрепления своего влияния на Ближнем Востоке и создания барьера против возможного проникновения туда влияния Советского Союза. [141]

Безусловно, и в такой операции не обходилось без накладок, ставка на некоторых личностей оказалась завышенной, и они отстранялись от участия в операции, ведь Сталин не терпел в вопросах БЕЗОПАСНОСТИ России компромиссов – прошлые заслуги несправившегося для него значения не имели. Значение имело ДЕЛО.

Вот яркий пример. В 1944 году Сталин потребовал от наркомата иностранных дел анализа послевоенной ситуации в мире. Сформировали несколько комиссий. Возглавляли их заместители наркома Литвинов, Лозовский и Майский. Собрали лучших экспертов, работали несколько месяцев.

Все предложили, по существу, одно и тоже: создать вокруг Советского Союза буфер безопасности, обезвредить Германию, не допустить создания в Европе военного блока, имеющего антисоветскую направленность, подписать с восточноевропейскими странами договоры о взаимопомощи.

Иван Майский, который как зам наркома курировал эти работы, передал наркому Молотову большую записку «О желательных основах будущего мира». [142]

Майский исходил из необходимости добиться гарантий безопасности для страны и длительного периода мира. Он исходил из того, что главная гарантия – превращение Европы в социалистическую, но это не может произойти в короткие сроки. Пока что важнее поддерживать хорошие отношения с Западом, прежде всего с Соединенными Штатами и Англией.

Совет не был принят. В наркомате Майский был отстранен от практической работы. Так называемые демократы видят в этом еще один признак «тирании палача Сталина».

Но проанализируем беспристрастно, что для ДЕЛА наработали комиссии Майского?

А ничего!

То, что буфер безопасности будет и так создан, было и так ясно, как и то, что с освобожденными Советской Армией странами будут подписаны договора о взаимопомощи. А вот «обезвредить Германию» – это уже прокол, так как для СССР как гарантия безопасности нужна была сильная единая демократическая Германия – доказательства правоты этой позиции мы можем хоть и приблизительно (ведь – Германия это несколько не та страна сегодня, какой бы она была без разделения почти на 40 лет!) наблюдать сегодня.

«Не допустить в Европе создания военного блока» – вещь желательная, но малоосуществимая, так как основа НАТО «Атлантическая хартия» была подписана США и Великобританией еще в 1941 году.

Ну а в записке вообще вещи, недостойные дипломата, на которого возложена такая ответственная задача, как защита Родины от ядерной агрессии.

Что значит «добиться гарантий безопасности для страны и длительного периода мира»?

От кого гарантий? От тех, кто их не задумываясь нарушит?!

«Превращение Европы в социалистическую, но это не может произойти в короткие сроки» – вообще смешно, Сталину нужно обеспечить четкую гарантию «здесь и сейчас», на период, пока восстановится паритет с США, а даже при самых форсированных темпах, с которыми создавал социализм в СССР сам Сталин, в таком случае «главная гарантия» БЕЗОПАСНОСТИ СССР достижима через десяток лет!

«Поддерживать хорошие отношения с Западом, прежде всего с Соединенными Штатами и Англией» – смешно вдвойне, так же как поддерживать хорошие отношения с бандитами, которые при любом удобном случае набьют вам лицо, ограбят дом и изнасилуют жену.

Кто-то еще будет утверждать, что Майский справился с порученной ему работой?

Сравните это с элегантностью проделанной работы другим дипломатом! Посланник в Ливане Даниил Семенович Солод докладывал заведующему Ближневосточным отделом наркомата Самыловскому:

..Мы можем и должны потребовать своего участия в решении этого вопроса, так как евреи в Европе находятся не только в англо-американской оккупационной зоне, но и в советской. И кроме того, сама Палестина находится не только на британских имперских коммуникациях, но также и на советских линиях морской связи с различными портами нашей собственной страны. [141]

Но вернемся в памятный июль 1945-го, когда американцы испытали атомную бомбу, по сути дела объявив Третью мировую, пока в виде «странной», или мы ее привыкли называть «холодной», войны. Естественно, была активизирована и операция сдерживания.

5 июля 1945 года на выборах был устранен от кормила власти в Британской империи хитро-подлый, но умный враг – Уинстон Черчилль. [144]

Провал политика, который до конца войны имел огромную поддержку населения, настолько нелогичен, что наверняка без спецоперации людей Берии здесь не обошлось. Ведь Черчилль мог спутать все карты.

Еще в октябре 1943 года он сказал главе сионистов Вейцману: «После того как Гитлер будет разгромлен, евреи должны создать свое государство там, откуда они родом. Бальфур завещал это мне, и я не собираюсь от этого отказываться». Через год повторил тому же Вейцману: «Было бы неплохо, если бы вы смогли получить всю Палестину. Я сторонник включения и пустыни Негев в состав еврейского государства». [141]

Безусловно, Черчилль хитрил и здесь, ведь что мешало ему заняться созданием этого государства начиная с 1940 года, а не топить всю Вторую мировую суда с еврейскими беженцами из Европы в Средиземном море?! Но оставлять у власти человека, который в той или иной форме мог если не оставить за Британией Палестину, но хотя бы минимизировать потери от ее утраты, было явно не в интересах СССР. Карфаген должен быть разрушен!

А 6 июля 1945 года СССР «объявил мобилизацию» и начал выдвижение в район боевых действий «еврейских дивизий», уже именно как общевойсковых соединений. В этот день между Временным правительством национального единства Польской Республики и правительством СССР было заключено соглашение о праве на выход из советского гражданства лиц польской и еврейской национальности, проживающих в СССР.

И уже 4 сентября 1946 года заместитель уполномоченного Совета министров СССР по делам репатриации генерал-лейтенант Голубев информировал заведующего 3-м Европейским отделом МИД Андрея Андреевича Смирнова:

…Сообщаю Вам для сведения, что, по сообщению представителя по репатриации в Австрии полковника Старова, из Польши через территорию Чехословакии и советскую зону Австрии начался транзит евреев, направляющихся в Палестину. Всего должно проследовать в Палестину 200 000 евреев… По имеющимся данным, транспорты направляются в американскую зону оккупации в Мюнхен, где якобы организован сборный пункт для дальнейшей отправки их в Палестину… [141]

А уж товарищ Берия позаботился о том, чтобы в этом мутноватом потоке к местам будущих боев были доставлены отличные специалисты по партизанской войне и другие военспецы. Причем собственно граждан СССР среди них было мало, союз с сионистами позволил вербовать военспецов, прекрасно зарекомендовавших себя во время Второй мировой практически по всему миру, исключив опасность, что СССР будут предъявлены претензии в связи с прямой интервенцией.

Удивительно, но почему евреи не остались в Польше? А когда они туда направлялись, в советском руководстве вряд ли кто питал иллюзии, что поляки встретят их с распростертыми объятиями. К традиционному антисемитизму поляков, безусловно, присоединился банальный бытовой фактор (тот же «жилищный вопрос» в разрушенной войной Польше стоял довольно остро), и уже 4 июля 1946 года поляки организовали показательный погром [146] – переброска «еврейских дивизий» в Палестину была резко активизирована. Если в мае 1946 года из Польши уехало 3500 евреев, в июне – 8000, то после погрома в течение июля – 19 000, в августе 35 000 человек! [147]

18 августа 1946 г. и.о. консула СССР в Кракове И. Эйдук сообщал послу В. Лебедеву в Варшаву:

… После еврейского погрома в г. Кельцы оставшиеся евреи настолько были напуганы, что почти все выехали. В настоящее время в г. Кельцы осталось только несколько человек евреев, состоящих на государственной службе. [148]

Не нужно думать, что СССР инспирировал вооруженный конфликт в Палестине.

В ответ на явное несоблюдение Декларации Бальфура и явную поддержку Британией всех антиеврейских сил в Палестине (в первую очередь братьев-семитов арабов), вооруженные стычки британцев с еврейскими переселенцами были регулярны с 20-х годов, а определенную непримиримость и размах они стали приобретать уже в 1942 году под руководством Авраама Штерна в ответ на, как справедливо указывали в то время трезвомыслящие евреи, пособничество британского кабинета Гитлеру в деле уничтожения евреев. Но это пока была не более чем «местная самодеятельность», теракты на уровне ранних эсеров. [149]

Британцы также не сидели сложа руки, ведь о плане Сталина, хоть и не в полном объеме, британская разведка наверняка знала – в высшем советском руководстве действовал так и не разоблаченный «крот». Препятствовали переброске как могли, вплоть до того, что британские спецслужбы минировали корабли в европейских портах. На о. Кипр были созданы концлагеря, теперь уже британские, для перехваченных репатриантов. [150]

Предпринимаются и дипломатические усилия, приносящие Великобритании определенные тактические успехи: 5 марта 1946 года Черчилль произносит речь в Фултоне (якобы не отражающую официальную позицию британского кабинета, так как Черчилль на тот момент – частное лицо, а как же иначе?) – «холодную войну» СССР объявляет Британская империя (только что закончив против него же Вторую мировую).

И менее чем через 3 недели – 22 марта 1946 года Великобритания отказывается от мандата на Трансиорданию, где провозглашается «карманное» Королевство Иордания, под завязку набитое британскими войсками, согласно договору с королем Абдаллахом.

Годом ранее в Каире была создана Лига арабских государств из арабских государств, как один подконтрольных Великобритании: Египет, Ирак, Ливан, Саудовская Аравия, Сирия, Трансиордания и Йемен. Лондон усиленно накачивал эти страны оружием и специалистами, чтобы в случае образования еврейского государства – тут же скинуть евреев в море руками объединенной армии этой коалиции.

Между тем с прибытием в Палестину под видом репатриантов военспецов под «пятой точкой» англичан начало серьезно припекать – война с евреями стала приобретать черты настоящей партизанской.

В ответ на агрессивные действия британцев в отношении репатриантов – еврейские партизаны проводят диверсии на судах британской береговой охраны, подрывают мосты (только 16 июня 1946 года «Хагана» взорвала 9 мостов, в масштабах Палестины – это настоящая «рельсовая война»!). В ответ на это британцы ввели в Палестину 6-ю воздушно-десантную дивизию и 29 июня 1946 года устроили евреям так называемую «черную субботу». Десятки кибуцев, поселений, которые отождествлялись в сознании руководителей сил британской безопасности с «Хаганой», были одновременно окружены силами английской армии. Было найдено и конфисковано оружие «Хаганы». Тысячи евреев были арестованы и помещены в лагеря тюремного заключения в Латруне и Рафиахе. Почти все руководство Еврейского агентства также было арестовано, кроме Бен-Гуриона, находившегося Париже. В руки англичан попали секретнейшие документы «Хаганы» и Сохнута, которые были тут же переправлены в соответствующие органы английских властей, расположенные в иерусалимской гостинице «Царь Давид».

Шестиэтажное здание отеля «Царь Давид» было открыто в 1932 году и было первым в своем роде и самым современным зданием такого рода в Палестине. Отель находился в центре города, рядом с ним был разбит парк. В северной части отеля размещалось французское консульство, а в южной части располагались помещения британской администрации Палестины, а также военные штабы. В подвале была размещена британская военная телефонная станция, в пристройках размещалась военная полиция и уголовный розыск полиции Палестины. Кроме этого, это была самая респектабельная гостиница, в которой сосредоточилась тогда вся политическая и светская жизнь Британской Палестины. Именно последнее обстоятельство и стало определяющим для дальнейшего хода операции сдерживания. Кроме того, что нужно было уничтожить очень неприятные для сионистов и СССР в случае их обнародования документы, дать им перешагнуть «точку невозврата» в отношениях с Западом.

Не мешкая, а именно 22 июля 1946 года, взрыв 200 кг взрывчатки разнес в бетонную пыль южное крыло «Царя Давида». [151]

По воздействию на умы тогдашнего британского общества это было подобным теракту 11 сентября 2001 года. Документы канули в Лету, с этого момента все варианты решения вопроса со стороны Запада отвергались сионистами, в Британии «Times» и король были в недоумении – что сделало войну в Палестине среди населения столь же непопулярной, как и вьетнамская в США в начале 70-х.

Суровая зима 1946 – 1947 годов сопровождалась в Англии самым серьезным в истории страны топливным кризисом. Была прекращена подача электроэнергии примерно двум третям британской промышленности, предприятия не работали три недели, 2300 тыс. человек стали временно безработными [152], англичане отчаянно мерзли. Операция сдерживания развивалась успешно – как же США начнут войну, если их ближайший союзник весьма болен?

Кроме основного «еврейского» удара, СССР наносил по Британии еще множество вспомогательных, поддерживая оппозицию во всех странах пробританской Лиги арабских государств и даже вооруженные акции – такие как действия курдов в Ираке.

Это душило нефтедобычу и отбирало у Британии то пушечное мясо, которое она собиралась использовать против евреев, на внутренние беспорядки в арабских странах приходилось отвлекать множество войск тех самых «легионеров».

Сталин ждал, когда Великобритания не выдержит и откажется от мандата на Палестину.

И ждать пришлось недолго. 2 апреля 1947 года вопрос о Палестине Британия передала в ООН.

28 апреля 1947 года в Нью-Йорке открылась специальная сессия ООН по Палестине. Предложение арабских стран о немедленном провозглашении независимости Палестины было отклонено. Поскольку британские политики, что называется, умыли руки, судьба Палестины зависела от двух великих держав – Соединенных Штатов и Советского Союза.

Американский президент Трумэн не мог ничего сделать. Влиятельные фигуры в его администрации были категорически против еврейского государства. Это был момент, когда политическое будущее самого Трумэна рисовалось в мрачных тонах – по опросам общественного мнения, он неминуемо проигрывал будущие выборы. Его влияние упало даже в собственной администрации. Ему было не до палестинских евреев: как решит ООН, так будет. [141]

Ведь как верно был выбран момент!

Иначе говоря, решающее слово оставалось за Сталиным, что и предусматривалось спецоперацией. Русское государство достигло пика могущества – до этого было весьма трудно себе представить русского царя, делящего «британское наследство», да еще и в таком ключевом для Запада регионе, как Ближний Восток.

14 мая 1947 года Громыко выступил на специальной сессии Генеральной Ассамблеи по вопросу о Палестине. Его речь была единственным значительным политическим заявлением на сессии, которая должна была исполнить чисто техническую роль – утвердить комиссию по Палестине. Сказав о том, что Англия не справилась с мандатом, Громыко заговорил о том, что «с вопросом о Палестине и ее будущем государственном устройстве связаны чаяния значительной части еврейского народа». Громыко обосновал право евреев на создание своего государства в Палестине:

…То обстоятельство, что ни одно западноевропейское государство не оказалось в состоянии обеспечить защиту элементарных прав еврейского народа и оградить его от насилий со стороны фашистских палачей, объясняет стремление евреев к созданию своего государства. Было бы несправедливо не считаться с этим и отрицать право еврейского народа на осуществление такого стремления…

Советский представитель высказался за «создание независимого двуединого демократического арабо-еврейского государства». Но тут же заметил, что если невозможно обеспечить мирное сосуществование арабов и евреев, тогда нужно создавать два независимых государства. [141]

Что арабы уживутся с евреями – в эти сказки Сталин, зная о действиях Британии в регионе, не верил категорически, но быть обвиненным впоследствии в разделении «братских народов» СССР не улыбалось.

15 мая решением Генеральной Ассамблеи ООН была создана Специальная комиссия из представителей одиннадцати государств для изучения положения в Палестине и выработки рекомендаций.

1 сентября Специальная комиссия представила в ООН доклад. Большинство членов комиссии пришли к выводу о необходимости создать два самостоятельных государства, а Иерусалим передать под опеку ООН.

Ввиду важности происходившего в Нью-Йорк отправился первый заместитель министра Вышинский.

Чем более открыто Советский Союз поддерживал сионистов, тем отчаяннее американская администрация сопротивлялась идее создания еврейского государства в Палестине. Самыми влиятельными противниками сионистов были в Вашингтоне два человека, от которых, собственно, и зависела позиция Соединенных Штатов: государственный секретарь Джордж Маршалл и министр обороны Джеймс Форрестол.

26 ноября 1947 года Генеральная Ассамблея ООН приступила к обсуждению вопроса о Палестине. В тот же день рано утром президент Трумэн и ключевые министры получили аналитическую записку ЦРУ. Американская разведка предупреждала свое правительство, что появление еврейского государства, с одной стороны, может лишить Америку необходимой ей нефти, а с другой – откроет дверь для советского проникновения на Ближний Восток.

А на сессии Генеральной Ассамблеи Громыко произнес свою знаменитую речь в защиту права евреев на свое государство, куда более сильную и аргументированную, чем прежняя. Речь Громыко имела определяющее значение для судьбы Израиля. Ее напечатали еврейские газеты по всему миру. Она повлияла и на американцев. Президент Трумэн принял окончательное решение. Раз уж Сталин твердо решил дать евреям свое государство, глупо было бы Соединенным Штатам сопротивляться!

Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН № 181 – «О создании на территории британского мандата в Палестине двух независимых государств» – была принята 29 ноября 1947 года.

Сотни тысяч палестинских евреев, обезумевших от счастья, вышли на улицы, охваченные энтузиазмом. На следующий день в Палестине начались волнения среди арабов. [141]

А 5 февраля 1948 года в Сирии сформировали Арабскую освободительную армию под командованием бывшего майора вермахта Фавзи аль-Кавукджи, укомплектованную такими же достойными «мужами», всеми как один – большими и проверенными в деле друзьями Британии: сослуживцами Фавзи по гитлеровскому «Арабскому легиону», эсэсовцами из боснийско-мусульманской дивизии, поляками Андерса и тому подобной публикой, чьими руками Британия собиралась разобраться с непокорными евреями в подконтрольной ей до 14 мая 1948 года Палестине, дальше дело бы завершили армии Лиги арабских государств. [153]

Но было уже поздно, просчитывая ходы Британии и США на несколько шагов вперед, Сталин через Чехословакию уже начал снабжать евреев артиллерией и минометами, немецкими истребителями «Мессершмит» и другим оружием. В основном это было немецкое трофейное оружие, что снимало вопрос о том, кто поставляет палестинским евреям оружие. Ранее прибывшим военспецам уже было чем сражаться.

А в той же Чехославакии готовились и перебрасывались сначала в Палестину, а затем уже и в Израиль (после 14 мая 1948 года) новые и новые военспецы: на аэродроме в Ческе-Будеёвице будущие еврейские асы знакомились с самолетами, которые предстояло пилотировать. Там же, в Ческе-Будеёвице, готовили танкистов и десантников. Полторы тысячи пехотинцев армии обороны Израиля учили в Оломоуце, еще две тысячи – в Микулове. Из них сформировали часть, которая первоначально называлась «Бригадой им. Готвальда», бригаду перебросили в Палестину через Италию. Медицинский персонал учили в Вельке-Штребне. Радистов и телеграфистов – в Либереце. Электромехаников – в Пардубице. Советские инструкторы читали молодым израильтянам лекции на политические темы. [141]

Блицкриг арабов удалось остановить, а затяжная война, которая и была необходима, чтобы держать руку на горле Запада, сдерживая его от нападения на СССР, ведется в разных формах, то затухая, то разгораясь, уже более 60 лет.

29 августа 1949 года СССР провел испытания своей атомной бомбы РДС-1, разрушив ядерную монополию США…

Глава седьмая

Фальшивка об убийстве Михоэлса

Всякая клевета находит себе сторонников: часть их она сохраняет надолго, потому что оправдание никогда не распространяется так стремительно и так широко, как злословие.

А. Гамильтон [154]

И еще немного об «еврейском вопросе»…

Известный актер и режиссер, председатель Еврейского Антифашистского Комитета (ЕАК) Соломон Михайлович Михоэлс трагически погиб в Минске 13 января 1948 года.

Благодаря оголтелой хрущевской и «перестроечной» пропаганде большинство постсоветского населения убеждено, что Михоэлс – жертва «сталинской тирании» и это дело рук сотрудников МГБ СССР… [155]

А между тем эта «убежденность» подкрепляется лишь одним «документом» – «Запиской Л.П. Берии в Президиум ЦК КПСС о привлечении к уголовной ответственности лиц, виновных в убийстве С.М. Михоэлса и В.И. Голубова». [156]

Я Вам пишу

Процитируем его полностью:

Записка Л.П. Берии в Президиум ЦК КПСС о привлечении к уголовной ответственности лиц, виновных в убийстве С.М. Михоэлса и В.И. Голубова

№ 20/Б

2 апреля 1953 г.

Совершенно секретно

т. МАЛЕНКОВУ Г.М.

В ходе проверки материалов следствия по так называемому «делу о врачах-вредителях», арестованных быв. Министерством государственной безопасности СССР, было установлено, что ряду видных деятелей советской медицины, по национальности евреям, в качестве одного из главных обвинений инкриминировалась связь с известным общественным деятелем – народным артистом СССР МИХОЭЛСОМ. В этих материалах МИХОЭЛС изображался как руководитель антисоветского еврейского националистического центра, якобы проводившего подрывную работу против Советского Союза по указаниям из США.

Версия о террористической и шпионской работе арестованных врачей ВОВСИ М.С., КОГАНА Б.Б. и ГРИНШТЕЙНА А.М. «основывалась» на том, что они были знакомы, а ВОВСИ состоял в родственной связи с МИХОЭЛСОМ.

Следует отметить, что факт знакомства с МИХОЭЛСОМ был также использован фальсификаторами из быв. МГБ СССР для провокационного измышления обвинения в антисоветской националистической деятельности П.С. ЖЕМЧУЖИНОЙ, которая на основании этих ложных данных была арестована и осуждена Особым Совещанием МГБ СССР к ссылке.

В связи с этими обстоятельствами Министерством внутренних дел СССР были подвергнуты проверке имеющиеся в быв. МГБ СССР материалы о МИХОЭЛСЕ.

В результате проверки установлено, что МИХОЭЛС на протяжении ряда лет находился под постоянным агентурным наблюдением органов государственной безопасности и, наряду с положительной и правильной критикой отдельных недостатков в различных отраслях государственного строительства СССР, иногда высказывал некоторое недовольство по отдельным вопросам, связанным главным образом с положением евреев в Советском Союзе.

Следует подчеркнуть, что органы государственной безопасности не располагали какими-либо данными о практической антисоветской и тем более шпионской, террористической или какой-либо иной подрывной работе МИХОЭЛСА против Советского Союза.

Необходимо также отметить, что в 1943 году МИХОЭЛС, будучи председателем Еврейского антифашистского комитета СССР, выезжал, как известно, в США, Канаду, Мексику и Англию и его выступления там носили патриотический характер.

В процессе проверки материалов на МИХОЭЛСА выяснилось, что в феврале 1948 года в гор. Минске б[ывшим] заместителем Министра госбезопасности СССР СТОЛБЦОВЫМ, совместно с б[ывшим] Министром госбезопасности Белорусской ССР ЦАНАВА, по поручению бывшего Министра государственной безопасности АБАКУМОВА, была проведена незаконная операция по физической ликвидации МИХОЭЛСА.

В связи с этим Министерством внутренних дел СССР был допрошен АБАКУМОВ и получены объяснения ОГОЛЬЦОВА и ЦАНАВА. Об обстоятельствах проведения этой преступной операции АБАКУМОВ показал:

«Насколько я помню, в 1948 году глава Советского правительства И.В. Сталин дал мне срочное задание – быстро организовать работниками МГБ СССР ликвидацию МИХОЭЛСА, поручив это специальным лицам. Тогда было известно, что МИХОЭЛС, а вместе с ним и его друг, фамилию которого не помню, прибыли в Минск. Когда об этом было доложено И.В. Сталину, он сразу же дал указание именно в Минске и провести ликвидацию МИХОЭЛСА под видом несчастного случая, т.е. чтобы МИХОЭЛС и его спутник погибли, попав под автомашину.

В этом же разговоре перебирались руководящие работники МГБ СССР, которым можно было бы поручить проведение указанной операции. Было сказано возложить проведение операции на ОГОЛЬЦОВА, ЦАНАВА и ШУБНЯКОВА.

После этого ОГОЛЬЦОВ и ШУБНЯКОВ, вместе с группой подготовленных ими для данной операции работников, выехали в Минск, где совместно с ЦАНАВА и провели ликвидацию МИХОЭЛСА.

Когда МИХОЭЛС был ликвидирован и об этом было доложено И.В. Сталину, он высоко оценил это мероприятие и велел наградить орденами, что и было сделано».

ОГОЛЬЦОВ, касаясь обстоятельств ликвидации МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА, показал:

«Поскольку уверенности в благополучном исходе операции во время «автомобильной катастрофы» у нас не было, да и это могло привести к жертвам наших сотрудников, мы остановились на варианте – провести ликвидацию МИХОЭЛСА путем наезда на него грузовой машины на малолюдной улице. Но тот вариант, хотя был и лучше первого, но он также не гарантировал успех операции наверняка. Поэтому было решено МИХОЭЛСА через агентуру пригласить в ночное время в гости к каким-либо знакомым, подать ему машину к гостинице, где он проживал, привезти его на территорию загородной дачи ЦАНАВА Л.Ф., где и ликвидировать, а потом труп вывезти на малолюдную (глухую) улицу города, положить на дороге, ведущей к гостинице, и произвести наезд грузовой машиной. Этим самым создавалась правдоподобная картина несчастного случая наезда автомашины на возвращавшихся с гулянки людей, тем паче подобные случаи в Минске в то время были очень часты. Так было и сделано».

ЦАНАВА, подтверждая объяснения ОГОЛЬЦОВА об обстоятельствах убийства МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА, заявил:

«…Зимой 1948 года, в бытность мою Министром госбезопасности Белорусской ССР, по ВЧ позвонил мне АБАКУМОВ и спросил, имеются ли у нас возможности для выполнения одного важного задания И.В. Сталина. Я ответил ему, что будет сделано.

Вечером он мне позвонил и передал, что для выполнения одного важного решения Правительства и личного указания И.В. Сталина в Минск выезжает ОГОЛЬЦОВ с группой работников МГБ СССР, а мне надлежит оказать ему содействие. …При приезде ОГОЛЬЦОВ сказал нам, что по решению Правительства и личному указанию И.В. Сталина должен быть ликвидирован МИХОЭЛС, который через день или два приезжает в Минск по делам службы… Убийство МИХОЭЛСА было осуществлено в точном соответствии с этим планом… Примерно, 10 часов вечера МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА завезли во двор дачи (речь идет о даче ЦАНАВА на окраине Минска). Они немедленно с машины были сняты и задавлены грузовой автомашиной. Примерно в 12 часов ночи, когда по городу Минску движение публики сокращается, трупы МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА были погружены на грузовую машину, отвезены и брошены на одной из глухих улиц города. Утром они были обнаружены рабочими, которые об этом сообщили в милицию».

Таким образом, произведенным Министерством внутренних дел СССР расследованием установлено, что в феврале 1948 года ОГОЛЬЦОВЫМ и ЦАНАВА, совместно с группой оперативных работников МГБ – технических исполнителей, под руководством АБАКУМОВА, была проведена преступная операция по зверскому убийству МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА.

Учитывая, что убийство МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА является вопиющим нарушением прав советского гражданина, охраняемых Конституцией СССР, а также в целях повышения ответственности оперативного состава органов МВД за неуклонное соблюдение советских законов, Министерство внутренних дел СССР считает необходимым:

а) арестовать и привлечь к уголовной ответственности б[ывшего] заместителя Министра государственной безопасности СССР ОГОЛЬЦОВА С.И. и б[ывшего] Министра государственной безопасности Белорусской ССР ЦАНАВА Л.Ф.;

б) Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями участников убийства МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА – отменить.

Л. Берия

Вроде бы все «чьотко» – убили супостаты гордость советских евреев! Но от этого, с позволения сказать, «документа» за десять верст фальшивкой тянет. Да, да… Фальшивка! И сейчас, надеюсь, это поймете и вы…

При «вбрасывании» этой фальшивки в оборот БЫЛ применен метод «паровоза»: к настоящему обращению Л.П. Берии в Президиум ЦК КПСС от 1 апреля 1953 года № 17/Б (назовем для краткости его – «Письмо № 1») было «подкреплено это «страшилище» (назовем его – «Письмо № 2»). Вроде «прокатило» – «пипл хавает»…

Вот текст Письма № 1:

Записка Л.П. Берии в Президиум ЦК КПСС о реабилитации лиц, привлеченных по так называемому делу о врачах-вредителях

№ 17/Б

1 апреля 1953 г.

Совершенно секретно

Т. МАЛЕНКОВУ Г.М.

В 1952 году в Министерстве государственной безопасности СССР возникло дело о так называемой шпионско-террористической группе врачей, якобы ставившей своей целью путем вредительского лечения сократить жизнь активным деятелям советского государства. Делу этому, как известно, было придано сенсационное значение, и еще до окончания следствия было опубликовано специальное сообщение ТАСС, сопровождаемое редакционными статьями «Правды», «Известий» и других центральных газет.

Ввиду особой важности этого дела Министерство внутренних дел СССР решило провести тщательную проверку всех следственных материалов. В результате проверки выяснилось, что все это дело от начала и до конца является провокационным вымыслом бывшего заместителя Министра государственной безопасности СССР РЮМИНА. В своих преступных карьеристских целях РЮМИН, будучи еще старшим следователем МГБ, в июне 1951 года под видом незаписанных показаний уже умершего к тому времени в тюрьме арестованного профессора ЭТИНГЕРА сфабриковал версию о существовании шпионско-террористической группы врачей. Это и положило начало провокационному «делу о врачах-вредителях».

Для придания правдоподобности своим измышлениям РЮМИН использовал заявление врача ТИМАШУК, поданное ею еще в 1948 году в связи с лечением А.А. ЖДАНОВА, которое было доложено И.В. СТАЛИНУ и тогда же направлено им в архив ЦК ВКП(б).

Встав на преступный путь обмана ЦК ВКП(б) и таким путем продвинувшись на пост заместителя Министра и начальника следственной части по особо важным делам МГБ СССР, РЮМИН принял все меры к тому, чтобы как можно больше раздуть это дело. Нужно отметить, что в Министерстве государственной безопасности он нашел для этого благоприятную обстановку. Все внимание Министра и руководящих работников Министерства было поглощено «делом о врачах-вредителях». Заручившись на основе сфальсифицированных следственных материалов санкцией И.В. Сталина на применение мер физического воздействия к арестованным врачам, руководство МГБ ввело в практику следственной работы различные способы пытки, жестокие избиения, применение наручников, вызывающих мучительные боли, и длительное лишение сна арестованных.

Не брезгуя никакими средствами, грубо попирая советские законы и элементарные права советских граждан, руководство МГБ стремилось во что бы то ни стало представить шпионами и убийцами ни в чем не повинных людей – крупнейших деятелей советской медицины. Только в результате применения подобных недопустимых мер удалось следствию принудить арестованных подписать продиктованные следователями измышления о якобы применяемых ими преступных методах лечения видных советских государственных деятелей и о несуществующих шпионских связях с заграницей.

Для того чтобы придать доказательность полученным таким путем «признаниям» арестованных, следствию удалось сфальсифицировать заключение врачебной экспертизы по методам лечения, примененным в свое время к А.С. ЩЕРБАКОВУ и А.А. ЖДАНОВУ. В этих целях следствие включило в состав экспертной комиссии врачей-агентов МГБ и утаило от экспертов некоторые существенные стороны лечебной процедуры.

Бывший Министр государственной безопасности СССР т. ИГНАТЬЕВ не оказался на высоте своего положения, не обеспечил должного контроля за следствием, шел на поводу у РЮМИНА и некоторых других работников МГБ, которые, пользуясь этим, разнузданно истязали арестованных и безнаказанно фальсифицировали следственные материалы.

Так было сфабриковано позорное «дело о врачах-вредителях», столь нашумевшее в нашей стране и за ее пределами и принесшее большой политический вред престижу Советского Союза.

Зачинщик этого дела РЮМИН и ряд других работников МГБ, принимавших активное участие в применении незаконных методов следствия и фальсификации следственных материалов, арестованы.

Постановление специальной следственной комиссии с подробным изложением результатов проверки материалов следствия по этому делу прилагается.

Министерство внутренних дел СССР считает необходимым:

1) всех привлеченных по этому делу к ответственности и незаконно арестованных врачей и членов их семей полностью реабилитировать и немедленно из-под стражи освободить;

2) привлечь к уголовной ответственности бывших работников МГБ СССР, особо изощрявшихся в фабрикации этого провокационного дела и в грубейших извращениях советских законов;

3) опубликовать в печати специальное сообщение;

4) рассмотреть вопрос об ответственности бывшего Министра государственной безопасности СССР т. ИГНАТЬЕВА С.Д.

Министерством внутренних дел СССР приняты меры, исключающие впредь возможность повторения подобных извращений советских законов в работе органов МВД.

Л. Берия [156]

Сеанс разоблачения магии

Вот в чем нас пытаются убедить фальсификаторы…

УЛИКА № 1

Представьте себе 1 апреля 1953 года – заседание Президиума ЦК (аналог Политбюро ЦК после XIX Съезда) назначено на 3 апреля 1953 года.

Л.П. Берия в своем кабинете пишет «Письмо № 1». Тема – «Дело о так называемой шпионско-террористической группе врачей». Зная, что «старые товарищи» из президиума ЦК народ очень дотошный, а сам он – довольно занятой человек (нужно еще людей в застенках помучить, а вечером и ночью оргия с изнасилованием школьниц), Л.П. Берия, кряхтя от усердия, пишет все, что ему известно по «делу», излагает все свои соображения и предложения (зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?! Завтра ведь можно и за город съездить – пострелять узников ГУЛАГа!), подписывается, запечатывает конверт сургучом и… дальше я не знаю – или сами в Секретариат ЦК носили, или фельдъегерь… В общем, отправляет Письмо № 1 в Президиум ЦК и с чувством выполненного долга едет «развлекаться»… То, что отправляет (а не, например, откладывает в сторону и едет по делам), доказывает то, что Письмо № 1 в Президиуме ЦК было зарегистрировано 1 апреля…

…Хмурый день 2 апреля 1953 года – в 15.00 Л.П. Берия просыпается в своем особняке в объятиях изнасилованной школьницы и пьет рассол…

«Ой, бл…! Забыл!!!» – и прямо в трусах бросается в кабинет, роняя стулья, и строчит Письмо № 2 – описание частного момента «дела врачей». Новые предложения и бегом в Секретариат (ведь закроется скоро!).

То есть УЛИКА № 1 против фальсификаторов – нас пытаются убедить, что Л.П. Берия страдал склерозом в тяжелой форме.

УЛИКА № 2

Видно, Берии с похмелья приснился страшный сон про то, как Сталин его сечет розгами. Потому что в Письме № 1 он упоминает Сталина не хуже, чем нейтрально, в виде «доброго неведающего царя», обманутого опричниками:

…Для придания правдоподобности своим измышлениям РЮМИН использовал заявление врача ТИМАШУК, поданное ею еще в 1948 году в связи с лечением А.А. ЖДАНОВА, которое было доложено И.В. СТАЛИНУ и тогда же направлено им в архив ЦК ВКП(б)…

и…

…Заручившись на основе сфальсифицированных следственных материалов санкцией И.В. Сталина на применение мер физического воздействия к арестованным врачам, руководство МГБ ввело в практику следственной работы различные способы пытки, жестокие избиения, применение наручников, вызывающих мучительные боли, и длительное лишение сна арестованных…

А в Письме № 2 Сталин у него – подлый тиран и убийца!

…Об обстоятельствах проведения этой преступной операции АБАКУМОВ показал:

«Насколько я помню, в 1948 году глава Советского правительства И.В. Сталин дал мне срочное задание – быстро организовать работниками МГБ СССР ликвидацию МИХОЭЛСА, поручив это специальным лицам. Тогда было известно, что МИХОЭЛС, а вместе с ним и его друг, фамилию которого не помню, прибыли в Минск. Когда об этом было доложено И.В. Сталину, он сразу же дал указание именно в Минске и провести ликвидацию МИХОЭЛСА под видом несчастного случая, т.е. чтобы МИХОЭЛС и его спутник погибли, попав под автомашину…

и…

…Когда МИХОЭЛС был ликвидирован и об этом было доложено И.В. Сталину, он высоко оценил это мероприятие и велел наградить орденами, что и было сделано…

и…

…ЦАНАВА, подтверждая объяснения ОГОЛЬЦОВА об обстоятельствах убийства МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА, заявил:

«…Зимой 1948 года, в бытность мою Министром госбезопасности Белорусской ССР, по ВЧ позвонил мне АБАКУМОВ и спросил, имеются ли у нас возможности для выполнения одного важного задания И.В. Сталина. Я ответил ему, что будет сделано.

Вечером он мне позвонил и передал, что для выполнения одного важного решения Правительства и личного указания И.В. Сталина в Минск выезжает ОГОЛЬЦОВ с группой работников МГБ СССР, а мне надлежит оказать ему содействие. …При приезде ОГОЛЬЦОВ сказал нам, что по решению Правительства и личному указанию И.В. Сталина должен быть ликвидирован МИХОЭЛС, который через день или два приезжает в Минск по делам службы…

То есть УЛИКА № 2 – нас пытаются убедить, что Л.П. Берия резко (за сутки!) поменял свои убеждения и стал ярым антисталинистом! Небось, Хрущев ему «Доклад ХХ Съезду» по пьяни прочитал!

УЛИКА № 3

В Письме № 1 Л.П. Берия называет в преамбуле рассматриваемое им дело так, как его называет грамотный министр МВД СССР, не один год прослуживший в «системе»:

…дело о так называемой шпионско-террористической группе врачей…

В описываемом им резонансе дела – называет так, как его знали «широкие круги» (что стилистически – очень верно!)

…Нужно отметить, что в Министерстве государственной безопасности он нашел для этого благоприятную обстановку. Все внимание Министра и руководящих работников Министерства было поглощено «делом о врачах-вредителях»…

В Письме № 2 Берия в преамбуле использует «газетный штамп» (что высвечивает журналистские «уши» одного из фальсификаторов!):

…так называемому «делу о врачах-вредителях»…

Общая стилистика первого и второго письма, может указывать на одного автора, но только в том случае, если при написании Письма № 2 автор был с «похмелья» – оно гораздо «тяжелее», чем четкий стиль Письма № 1.

То есть УЛИКА № 3 – за сутки Л.П. Берия резко поглупел и изменил присущий ему четкий стиль.

УЛИКА № 4

В Письме № 1 видно, что каждый ФАКТ – «железный»! Перечислять не буду – посмотрите сами.

В Письме № 2 Л.П. Берия пересказывает «туфту» и «гониво» (якобы «показания» Абакумова, Огольцова и Цанавы), над которыми люди, ЛИЧНО ЗНАВШИЕ И.В. СТАЛИНА и его стиль работы, просто бы «поржали». И над Л.П. Берией тоже – как над «хреновым опером», которого разводят как «лоха»!

…Когда об этом было доложено И.В. Сталину, он сразу же дал указание именно в Минске и провести ликвидацию МИХОЭЛСА под видом несчастного случая, т.е. чтобы МИХОЭЛС и его спутник погибли, попав под автомашину…

А Сталин, оказывается, был «гурман»!..

«Только ПОПАВ ПОД АВТОМАШИНУ! ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПОД АВТОМАШИНУ! И ЧТОБЫ ПОД «СТУДЕБЕККЕР», А НЕ ПОД «ЗИС», поняли?!!»

Реальный Сталин, если тиран и убийца (в одноизвилистых мозгах фальсификаторов), но не клинический идиот, ограничивавший инициативу своих подчиненных.

Вспомните историю с Троцким. Дело было примерно так:

« – Товарищ Берия! Я считаю, что Троцкий зажился на этом свете. Примите меры!»

Ну а решить, как верней его «решить»: оглоушить канделябром иль подушкой задушить – дело вкуса исполнителей. Сикейрос пытался из пулемета, а Меркадер и ледорубом обошелся.

…ЦАНАВА, подтверждая объяснения ОГОЛЬЦОВА об обстоятельствах убийства МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА, заявил:

«…Убийство МИХОЭЛСА было осуществлено в точном соответствии с этим планом… Примерно в 10 часов вечера МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА завезли во двор дачи (речь идет о даче ЦАНАВА на окраине Минска). Они немедленно с машины были сняты и задавлены грузовой автомашиной…»

То есть Берия должен поверить и даже «в красках» представить этот бред…

Огольцов, Цанава и их подчиненные растянули на веревках истошно верещащих и извивающихся Михоэлса и его спутника в позе «святого Андрея» на полянке дачи и кричат водителю грузовика: «Х..ячь! Х..ячь!»

Реальный Берия таких бы «звездюлей» следователям, предоставившим ему такую «туфту», выписал, что им небо с овчинку показалось бы!

Уж во всяком случае, не писал бы этот бред в Президиум ЦК!

То есть УЛИКА № 4 – нас пытаются убедить, что Лаврентий Берия был штатным клоуном Президиума ЦК под кличкой «Лаврушка» и любил, когда над ним «ржали» тов. Хрущев и тов. Маленков.

Посланный на … Берия

Антисталинисты (это не оскорбление – а определение тех, кто стоит именно на этих позициях) скажут, как Горбатый в «Месте встречи…» – СКЛАДНО ПОЕШЬ!

Но улики ведь косвенные… Смешно, но могло быть и не так.

И придумают какую-нибудь, объясняющую хоть как-то все эти несуразности сказочку (лень самому за них придумывать!).

Хорошо…

Тогда вот вам «на сладкое» ПРЯМАЯ УЛИКА: результаты рассмотрения записок Л.П. Берии.

Постановление Президиума ЦК КПСС о фальсификации так называемого дела врачей-вредителей

3 апреля 1953 г.

Секретно

3/I. Доклад и предложения МВД СССР по «делу о врачах-вредителях»

(тт. Берия, Ворошилов, Булганин, Первухин, Каганович, Сабуров, Микоян, Хрущев, Молотов, Маленков).

1. Принять предложение Министерства внутренних дел СССР:

а) о полной реабилитации и освобождении из-под стражи врачей и членов их семей, арестованных по так называемому «делу о врачах-вредителях», в количестве 37 человек;

б) о привлечении к уголовной ответственности работников б[ывшего] МГБ СССР, особо изощрявшихся в фабрикации этого провокационного дела и в грубейших извращениях советских законов.

2. Утвердить прилагаемый текст сообщения для опубликования в центральной печати.

3. Предложить б[ывшему] министру государственной безопасности СССР т. Игнатьеву С.Д. представить в Президиум ЦК КПСС объяснение о допущенных Министерством государственной безопасности грубейших извращениях советских законов и фальсификации следственных материалов.

4. Принять к сведению сообщение тов. Л.П. Берия о том, что Министерством внутренних дел СССР проводятся меры, исключающие возможность повторения впредь подобных извращений в работе органов МВД.

5. Отменить Указ Президиума Верховного Совета СССР от 20 января 1953 г. о награждении орденом Ленина врача Тимашук Л.Ф. как неправильный, в связи с выявившимися в настоящее время действительными обстоятельствами.

6. Внести на утверждение Пленума ЦК КПСС следующее предложение Президиума ЦК КПСС:

«Ввиду допущения т. Игнатьевым С.Д. серьезных ошибок в руководстве быв. Министерством государственной безопасности СССР признать невозможным оставление его на посту секретаря ЦК КПСС».

7. Настоящее постановление вместе с письмом тов. Берия Л.П. и постановлением специальной следственной комиссии МВД СССР разослать всем членам ЦК КПСС, первым секретарям ЦК Компартии союзных республик, крайкомов и обкомов КПСС.

ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС [157]

То есть по итогам ДВУХ писем Л.П. Берия просит:

Письмо № 1

…Министерство внутренних дел СССР считает необходимым:

1) всех привлеченных по этому делу к ответственности и незаконно арестованных врачей и членов их семей полностью реабилитировать и немедленно из-под стражи освободить;

2) привлечь к уголовной ответственности бывших работников МГБ СССР, особо изощрявшихся в фабрикации этого провокационного дела и в грубейших извращениях советских законов;

3) опубликовать в печати специальное сообщение;

4) рассмотреть вопрос об ответственности бывшего Министра государственной безопасности СССР т. ИГНАТЬЕВА С.Д. …

Письмо № 2

…а) арестовать и привлечь к уголовной ответственности б[ывшего] заместителя Министра государственной безопасности СССР ОГОЛЬЦОВА С.И. и б[ывшего] Министра государственной безопасности Белорусской ССР ЦАНАВА Л.Ф.;

б) Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями участников убийства МИХОЭЛСА и ГОЛУБОВА – отменить….

Предложения Берии из Письма № 1 удовлетворены ПОЛНОСТЬЮ, до запятой! Второго (якобы зарегистрированного под № 20/Б!) как бы и не было. И в постановлении Президиума ЦК почему-то говорится про одно письмо:

…7. Настоящее постановление вместе с письмом тов. Берия Л.П. и постановлением специальной следственной комиссии МВД СССР разослать всем членам ЦК КПСС, первым секретарям ЦК Компартии союзных республик, крайкомов и обкомов КПСС…

Так и представляется картина:

Заседание Президиума ЦК. Тов. Маленков зачитывает постановление… Прочитал…

– А теперь без протокола… Тут Лаврентий еще письмецо прислал с предложениями…

Так мы с товарищами посоветовались и решили – пошел ты на …, товарищ Берия, со своим письмом!

Берия:

– Так хоть в постановление внесите, что рассматривали и не одобрили мои предложения! А то потом перед потомками не оправдаешься!

Маленков:

– Еще раз говорю – пошел на …!

Молотов:

– А как же насчет моей жены?!! (Письмо № 2 – «Следует отметить, что факт знакомства с МИХОЭЛСОМ был также использован фальсификаторами из быв. МГБ СССР для провокационного измышления обвинения в антисоветской националистической деятельности П.С. ЖЕМЧУЖИНОЙ, которая на основании этих ложных данных была арестована и осуждена Особым Совещанием МГБ СССР к ссылке».)

Маленков:

– И ты, товарищ Молотов, иди в том же направлении, что и товарищ Берия!

Примечания

1. Татьяна Воронцова. В гостях у «старшего брата». Цит. по: // lit.1september.ru

2. Сейерс М., Кан А. Тайная война против Советской России. – М.: ГИИЛ, 1947.

3. Вебб С. и Б. – Советский коммунизм – новая цивилизация (в 2 т.). – М.,1937.

4. Лион Фейхтвангер. Москва 1937. – М.: Захаров, 2001.

5. Деннис Данн. «Между Рузвельтом и Сталиным. Американские послы в Москве». Перевод Михаила Гребнева. Три квадрата. – М., 2004.

6. «Правда» № 35, 5 февраля 1931 г.

7. Сергей Кургинян. Медведев и развитие – 11 // «Завтра», № 22, 25 августа 2008 г.

8. Владимир Корнилов. Молния и быки как орудия геноцида // «2000», № 38 (477) 18 – 24 сентября 2009 г.

9. Сталин И.В. Cочинения. – Т. 13. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1951.

10. Бушков А. А. Красный монарх. – СПб.: Нева, 2004.

11. «Правда», № 314, 15 ноября 1930 г.

12. Потемкин Владимир. Дипломатия в новейшее время (1919 – 1939 гг.). – М., Государственное социально-экономическое издательство, 1945.

13. Стариков Н.В. Кто заставил Гитлера напасть на Сталина. СПб.: Питер, 2011.

14. Панарин Игорь. Первая мировая информационная война. Развал СССР. – СПб.: Питер, 2010.

15. Барятинский М. Тяжелый танк «Пантера». Бронеколлекция. – 1997. – № 2.

16. Страгис Ю.П. История экономики. – М., 2007.

17. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 5. – М., 1971.

18. Зенькович Н.А. Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1998.

19. История дипломатии / Под редакцией В.П. Потемкина. М.: Политиздат, 1959 – 1979.

20. 1939 год: Уроки истории. – М.: Мысль, 1990.

21. Барсенков А. С. и Вдовин А. И. История России. 1917 – 2009. 3-е изд., расшир. и перераб. – М.: Аспект Пресс, 2010.

22. Цит. по: Юлия Кантор. Уголовного дела по факту убийства Кирова не возбуждалось / «Известия», 1 декабря 2003 г.

23. Мартиросян А. Б. СТАЛИН и репрессии 1920-х – 1930-х гг. – М.: Вече, 2007.

24. Сталин И. В. Речь «Об индустриализации и хлебной программе» 9 июля 1928 года на Пленуме ЦК ВКП(б).

25. http://www.hrono.info/dokum/1934.gif

26. ТВ, 24 сентября 1999.

27. Роговин В. Сталинский НЕОНЭП. – М., 2008.

28. Кара-Мурза С. Советская цивилизация: от начала до наших дней. – М.: Алгоритм, 2008.

29. Кукушкин Ю.С., Чистяков О.И. Очерк истории Советской Конституции. – М.: Политиздат, 1987.

30. http://len.ru/index.php?mod=pages&page=ussr2030_03

31. Скобелкин Р.В. И.В. Сталин в дискуссии о Конституции СССР 1936 года. Доклад на конференции, посвященной 130-летию И.В. Сталина.

32. Кургинян С. Сопоставление. Док. фильм. ТВ ЭТЦ, 2011.

33. http://www.pravmir.ru/ekspertnaya-komissiya-uchebnik/

34. Известия ЦК КПСС. 1989. № 8.

35. Судебный отчет по делу троцкистско-зиновьевского террористического центра. – М.: Народный комиссариат юстиции, 1936.

36. Процесс антисоветского троцкистского центра (23 – 30 января 1937 года). – М.: НКЮ Союза ССР; Юридическое издательство, 1937.

37. Судебный отчет // Матер. Воен. кол-я Верх. Суда СССР. – М., Международная семья, 1997.

38. Роговин В.З. 1937. – М., 1996.

39. Гудова Е., Волин А. Тухачевский. Заговор маршала. Док.-ист. фильм. Амедиа, 2010.

40. http://ru.wikipedia.org/wiki/Особая_тройка_НКВД_СССР

41. http://ru.wikipedia.org/wiki/Особое_совещание_при_НКВД_СССР

42. Документы о деятельности Н.И. Ежова: …Последнее слово Н.И. Ежова на судебном процессе 3 февраля 1940 года.

43. «Социологические исследования», 1995, № 9.

44. Хлобустов О. Отягощенная наследственность госбезопасности. ХРОНОС, 2009.

45. Андреев Е.М. и др. Население Советского Союза, 1922 – 1991. М., Наука, 1993.

46. РГВА. Ф. 37837. Оп. 18. Д. 890. Л. 4 – 7. Цит. по: Черушев Н.С. Статистика антиармейского террора // Военно-исторический архив. 1998. № 3.

47. РГВА. Ф. 37837. Оп. 19. Д. 87. Л. 42 – 52. Цит. по: Черушев Н.С. Статистика антиармейского террора // Военно-исторический архив. 1998. №3.

48. Герасимов Г.И. Действительное влияние репрессий 1937 – 1938 гг. на офицерский корпус РККА // Российский исторический журнал. 1999. № 1.

49. Буденный Семен Михайлович. Пройденный путь. М., Воениздат, 1959 – 1973.

50. Геббельс Й. Последние записи. – Смоленск: «Русич», 1993.

51. Пыхалов И. Великая Оболганная война. – М., Яуза, Эксмо, 2005.

52. Зимняя война 1939 – 1940. Книга 2. Сталин и финская кампания. Стенограмма совещания при ЦК ВКП(б). – М., Наука, 1999.

53. Дмитрий Киселев. Железобетонный линкор снова войдет в строй? // «Провинция», № 29 (299), 19 июля 2002 года.

54. Паллю Ж.-П. План «Гельб»: Блицкриг на западе 1940. – М., Эксмо, 2008.

55. Вихавайнен Т. Иностранная помощь Финляндии // Зимняя война 1939 – 1940. Книга первая. Политическая история. – М., 1998.

56. История Второй мировой войны 1939 – 1945 гг. В 12 томах. Том 3. Начало войны. Подготовка агрессии против СССР. – М., Воениздат, 1974.

57. Челышев И.А. СССР – Франция: трудные годы 1938 – 1941. – М., 1999.

58. Последнее решение Лиги Наций. Сообщение ТАСС // Правда. 16 декабря 1939. № 346 (8031).

59. Сиполс В. Я. Дипломатическая борьба накануне Второй мировой войны. – М., Международные отношения, 1979.

60. Барышников Н.И., Маннинен О. В канун Зимней войны // Зимняя война 1939 – 1940. Книга первая. Политическая история. – М., 1998.

61. РГВА. Ф.37977. Оп. 1. Д. 595. Л. 57 – 59, 95; Д. 722. Л. 414 – 417.

62. Мощанский И.Б. Борьба за Крым (сентябрь 1941 – июль 1942 года). – М., ПКВ, 2002.

63. Сталин И.В. Cочинения. – Т. 15. – М., Издательство «Писатель», 1997.

64. Пэдфилд П. Секретная миссия Рудольфа Гесса. – Смоленск: Русич, 1999.

65. Дуэ Дж. Господство в воздухе. Сборник трудов по вопросам воздушной войны. – М., Воениздат НКО СССР, 1936.

66. Смирнов П.С. Прорыв укрепленной полосы. – М., Воениздат, 1941.

67. Временный полевой устав 1936. РККА (ПУ-36). – М., 1938.

68. Иссерсон Г. С. Новые формы борьбы. – М., Военгиз, 1940.

69. Суворов В. Ледокол: Кто начал Вторую мировую войну? – М., 1992.

70. Япония от А до Я. Энциклопедия. EdwART. 2009.

71. Патянин С.В. «Везерюбунг»: Норвежская кампания 1940 г. / Под редакцией канд. ист. наук М.Э. Морозова, 2004.

72. Йон Р. Хьяульмарссон. История Исландии. – М., Весь Мир, 2003.

73. «Вторая мировая война в воспоминаниях». – М., Политиздат, 1990.

74. Мединский В. Война. Мифы СССР 1939 – 1945. – М: ОлмаМедиаГрупп, 2011.

75. Безыменский Л. А. Гитлер и Сталин перед схваткой. – М., Вече, 2000.

76. Дитрих Айххольц. «Генеральный план Ост»: о порабощении восточноевропейских народов. Текст доклада, прочитанного на совместном заседании Фонда Розы Люксембург и Христианской конференции мира «Мюнхенские соглашения – Генеральный план Ост – декреты Бенеша. Причины бегства и насильственного переселения в Восточной Европе» в Берлине 15 мая 2004 г. Цит. по: //scepsis.ru

77. Мартиросян А. Б. Трагедия 22 июня. Блицкриг или измена? Правда Сталина. – М., Эксмо, Яуза, 2006.

78. АП РФ Ф. 059. Оп. 1. П. 326. Д. 2238. Л. 114. Машинопись, заверенная копия. Ф. 45 Оп. 1. Д. 412. Л. 153 – 190. Л. 1 – 76; Д. 414. Л. 5 – 12; Л. 12 – 85 об.; Д. 415. Л. 1 – 83 об.; Л. 84 – 96 об.; Д. 116. Л. 12 – 104; Д. 417. Л. 1 – 2 об. и др.

79. Трагедия 1941. Причины катастрофы. Редактор-составитель Г. Пернавский. – М., Эксмо, Яуза, 2008.

80. Солонин М. 22 июня. Анатомия катастрофы. – М., Эксмо, Яуза, 2009.

81. Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930 – 1950 годы. – М., ОЛМА-ПРЕСС, 1997.

82. Берия С.Л. Мой отец – Лаврентий Берия. – М., Современник, 1994.

83. Гудериан Г. Воспоминания солдата. – Смоленск: Русич, 1999.

84. Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1 – 2). Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23 – 31 декабря 1940 г. – М., ТЕРРА, 1993.

85. Маннергейм, Карл Густав. Мемуары. – М., Изд-во «Вагриус». 1999.

86. Захаров Г.Н. Я – истребитель. – М., Воениздат, 1985.

87. Михайлов А. Катынский подлог – Четвертый раздел Польши или… Проза.Ru., 2009.

88. ЦГАЗ СССР. № П-253. Вр. зв. 15.38 – Тонфильм.

89. ЦАМО РФ. Ф.208. Оп. 2513. Д. 71. Л. 69. Машинопись. Подлинник, автограф.

90. ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 2454сс. Д. 26. Л. 76.

91. Суворов В. Тень победы. – М., АСТ, 2002.

92. Густав Хильгер. Я присутствовал при этом. Цит. по: http://lib.rus.ec

93. ЦАМО РФ. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 41. ЛЛ. 1.2.

94. Загадки 41-го. // «Красная звезда», № 149, 18 августа 2010 г.

95. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. – М., 1969.

96. Великая Отечественная война 1941 – 1945: Словарь-справочник / Под общей редакцией М.М. Кирьяна. – 2-е изд., доп. – М., Политиздат, 1988.

97. Семанов С., Кардашов В. Иосиф Сталин: жизнь и наследие. – Новатор, 1997.

98. Паллю Ж.-П. План «Гельб»: Блицкриг на Западе, 1940. – М., Эксмо, 2008.

99. Иванов Р. Сталин и союзники 1941 – 1945 годы. М., Вече, 2006.

100. Кульков Е., Мягков М., Ржешевский О. Война 1941 – 1945. Факты и документы. – М., Олма-Пресс, 2001.

101. Генерал Сандалов: Сб. документов и материалов / Авт.-сост. В.А. Афанасьев, А.Н. Пономарев, Е.В. Юрина. – М., 2011.

102. Смирнов А., Сурков А. 1941: Бои в Белоруссии //Фронтовая иллюстрация, № 2, 2003.

103. Дроговоз И. «Железный кулак РККА. Танковые и механизированные корпуса Красной Армии 1932 – 1941 гг.». – М., Техника – молодежи, 1999.

104. Евгений Дриг. Механизированные корпуса РККА в бою. История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940 – 1941 годах. – М.: АСТ, АСТ-Москва, Транзиткнига, 2005.

105. ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2454сс. Д. 27. Л. 55.

106. Алексей Исаев. Дубно 1941. Величайшее танковое сражение Второй мировой. Серия: Великие танковые сражения. М., Яуза, Эксмо, 2009.

107. Черчилль У. Вторая мировая война. – М., Воениздат, 1991.

108. Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918 – 1939 гг. – М., Вече, 2001.

109. Войцех Рошковский. «Новейшая история Польши 1914 – 1945». Варшава: «Мир Книги», 2003.

110. Буровский А.М. Великая Гражданская война 1939 – 1945. – М., Эксмо, Яуза, 2010.

111. АП РФ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 413. Л. 152 – 157. Подлинник. Машинопись.

112. http://www.memo.ru/daytoday/5katyn2.htm

113. АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 6. Л. 85 – 87.

114. Мозохин О. Особое совещание в России и СССР (1881 – 1953). Выступление на Исторических чтениях на Лубянке, 2001.

115. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. – М., Воениздат, 1988.

116. Риз Лоуренс, Уильямс Эндрю. Вторая мировая война. За закрытыми дверьми. – ВВС, 2008.

117. Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. – М., Алгоритм, 2000.

118. Трофимов Ю. Польский след в трагедии XX века. Служба внешней разведки РФ опубликовала архивные материалы, относящиеся к внешнеполитическим маневрам Варшавы в период 1935 – 1945 годов. – Деловой вторник, 15.09.2009.

119. The Schellenberg Memoirs. – Andre Deutsch Verlag, 1956.

120. Марьина В.В. Э. Бенеш: последний визит в Москву (март 1945 года). Документальный очерк. – Славяноведение, 1996, № 6.

121. Дьяков Ю.Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР. – М., Советская Россия, 1992.

122. Кириллов В. Борьба с мифами: Присоединение Прибалтики к СССР (июль 1940 г.). Обзор в рамках направления деятельности «Историческое Достоинство» клуба «Суть времени», 2011. Цит. по: http://eot.su/node/5556

123. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 181. Л. 35 – 42. Подлинник. Машинопись.

124. Прибалтика и геополитика. Служба внешней разведки Российской Федерации. Архив СВР России. Для служебного пользования. Сборник документов (1935 – 1945). – М., 2006.

125. «Правда» № 329, 30 ноября 1936 г.

126. Вишневский В. Запах атомной бомбы. Воспоминания офицера-атомщика. – Харьков: Курсор, 2009.

127. Джон Ф. Хогертон и Эллсуорт Рэймонд. Когда Россия будет иметь атомную бомбу? – М., ГИИЛ, 1948.

128. Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 года. Особенная часть. Глава II. Статья 59 п. 6.

129. Культура регионов России. Еврейская автономная область. Цит. по: //culturemap.ru

130. Истоки и история проблемы Палестины: 1917 – 1988 годы. Организация Объединенных Наций, Нью-Йорк, 1990 г.

131. Советская Военная Энциклопедия. Т. 6. – М., Воениздат, 1978.

132. http://ru.wikipedia.org/wiki/Еврейская_автономная_область

133. Мелихов А. Биробиджан – Земля обетованная. История одной грезы // «Октябрь». 2006. № 12.

134. Михман Д. Ванзейская конференция // Катастрофа европейского еврейства. – 1. – Тель-Авив: Открытый университет Израиля, 2001.

135. Кузнецов А. Бабий Яр. – М.: Астрель: CORPUS, 2010.

136. Альтман И.А. «Жертвы ненависти: Холокост в СССР 1941 – 1945». – М., Фонд «Ковчег», коллекция «Совершенно секретно», 2002.

137. Телушкин Й. Еврейский мир. – М., Мосты культуры / Гешарим, 2009.

138. Маляр И. В боях и походах через века и страны // «Заметки по еврейской истории», № 8(143), август 2011 года.

139. Солодарь Ц. Дикая полынь. – М., Сов. Россия, 1981.

140. «Красная звезда» № 172 (5236), 24 июля 1942 года.

141. Млечин Л.М. Зачем Сталин создал Израиль? – М., Эксмо, Яуза, 2005.

142. Шейнис З.С. Максим Максимович Литвинов: революционер, дипломат, человек. – М., Издательство политической литературы, 1989.

143. АВП РФ Ф. 06. Oп. 6. П. 14. Д. 145. Л. 1 – 41. Подлинник.

144. Норман Р. Черчилль. Бурная жизнь. – М., АСТ, 2004.

145. Знешняя палітыка Беларусі : зборнік дакументаў і матэрыялаў : у 8 т. / Нацыянальны Сход Рэспублікі Беларусь, Пастаянная камісія Савета Рэспублікі Нацыянальнага сходу Рэспублікі Беларусь па міжнародных справах і нацыянальнай бяспецы, БДУ, Беларускі навукова-даследчы інстытут дакументазнаўства і архіўнай справы. – Мінск, 1997.

146. Дабровски Е. Размышления о еврейском погроме 1946 года в Кельце // «Лехаим». № 5 (97). 2000.

147. Катастрофа европейского еврейства. Часть 6. – Иерусалим, 1995.

148. АВП РФ. Ф. 0261. Оп. 1. П. 101. Д. 1. Л. 3.

149. Колесников Ю. Земля обетованная. – М., 1973.

150. Брин Б. На фронтах, в тылу и после Победы. Малоизвестные страницы Холокоста. Цит. по: //jerusalem-temple-today.com

151. Слуцкий И. Хагана – еврейская боевая организация в Эрец-Исраэль. В 2-х тт. – Иерусалим: Библиотека-Алия, 1978 – 1979.

152. Асланов Л. А. Культура и власть. – М., 2001.

153. Лев Вершинин. Израиль в шаге от создания государства. Политический пасьянс. Цит. по: //mishmar.info

154. Печатнов В.О. Гамильтон и Джефферсон. – М., Международные отношения, 1984.

155. Медведев Ж. Убийство Соломона Михоэлса. Цит. по: //scepsis.ru

156. Берия Л. 1953. Стенограмма июльского Пленума ЦК КПСС и другие документы / Сост. В. Наумов, Ю. Сигачев. – М., 1999.

157. АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 423. Л. 1 – 4. Копия.

Content

Евгений Резонтов
Расшифрованный Сталин

От автора

Глава первая Коренной перелом малой кровью

Разгон прайда

Индустриализация и коллективизация. Искусство невозможного

Глава вторая Большой террор или Большая уборка?

Подъем с колен и рывок в мировую элиту

Большая уборка и системный террор несистемной оппозиции

Особое мнение об особых моментах

Глава третья Незнаменитая война

Глава четвертая 22 июня 1941 года. Сталинский гамбит

Куда ни кинь – всюду клин

Не поддаваясь на провокации, бить врага малой кровью и на его территории

Это больше, чем преступление, это ошибка

Почему Жуков отправилcя командовать Резервным фронтом

Глава пятая Полонез с припевкой

Обиды «гордых ляхов»

Аппетиты «шакалов Европы»

Глава шестая Еврейские дивизии Сталина

Предыстория: время, деньги

Сталинский СССР – земля обетованная

Еврейские дивизии Сталина в бою

Глава седьмая Фальшивка об убийстве Михоэлса

Я Вам пишу

Сеанс разоблачения магии

Посланный на … Берия

Примечания