Александр Павлович Тарасенко

Свет

Два года минули как один день. Когда двери космопорта закрылись за спиной, а к лицу дружески прикоснулся тёплый летний ветер. Павлу показалось будто он никуда не улетал. Словно на минутку покинул Землю и практически сразу вернулся. Если некогда скучать — время летит быстро.

Он вдохнул полной грудью: впуская в себя запах разморенной на солнцепёке травы и нагревшейся на солнце пластмассы. Лениво шевелила листьями стройная, точно девушка, берёзка. Слабый ветерок пытался, правда безуспешно, взъерошить волосы и приносил откуда-то едва уловимый аромат затвердевающей строительной смести.

Сзади раздалось: — Посторонись!

Попавший под очарование летнего дня, только начинающего ещё угасать, Павел не успел среагировать и мужчина в форме технического персонала космопорта задел его плечом.

Техник был невысокого роста и вёл на поводке тележку-грузоподъёмник с десятком ящиков из одноразового пластика оранжевого цвета.

— Извините- сказал Павел.

Техник взглянул на Павла, для чего ему пришлось приподнять голову и вдруг заулыбался. Это было необычное зрелище: когда сосредоточенное, может быть немного хмурое, лицо преображается искренней улыбкой и расцветает.

— Друг, да ты похоже только что вернулся- догадался техник. — На переподготовку?

Павел кивнул и зачем-то рассказал: — Два года… не чувствовал солнца и ещё ветер…

— С возвращением. Добро пожаловать домой. Только ты бы посидел на скамеечке пока не привыкнешь- посоветовал техник: — Перед дверями постоянно толкать будут. Ладно друг, бывай. У меня дел по горло. Когда вернёшься на стройку вспомни обо мне!

— Хорошо- пообещал Павел безымянному технику.

Он сел на скамейку. Посмотрел сквозь нависающие над головой листья берёзы на небо, на светло-оранжевое (как ящики на тележке техника) солнце. И задумался. Павел вспоминал каждый день из последних двух лет своей жизни. Перебирал, точно бусины, и поражался сколько же всего он успел сделать за каких-то два года. Если задуматься, то кажется и десяти лет на всё не хватит. Как он мог подумать будто два года прошли слово один день? Бездна дел: больших и малых. Малые дела складываются в большие. Тут и вечности мало. А он — два года.

Мимо проходили люди. Вот за раз прошло с полсотни человек, не меньше. Наверное прибыл скоростной поезд из города. Значит и ему незачем рассиживаться.

Поправив сумку на плече Павел неторопливо пошёл к вокзалу.

Его никто не должен был встречать и поэтому Павел удивился услышав своё имя. Обернувшись он увидел молодого человека лет на пять старше него самого. Незнакомец был одет в брюки из светлой ткани, лёгкую рубашку без рукавов и держал на сгибе локтя пиджак снятый по случаю дневной жары. Пока Павел рассматривал его двери поезда закрылись и белая, словно снег, гусеница плавно сдвинулась с места. Ничего страшного, через полчаса придёт следующий.

Волосы у незнакомца тёмные, коротко стриженные. А глаза светло-синие, внимательные.

— Где вы пропадали? — сердился незнакомец — Я уже думал идти искать.

— Засмотрелся на траву и на небо- объяснил Павел — Но кто вы такой, откуда знаете меня и почему ждёте?

— Сколько вопросов в одном предложении- улыбнулся незнакомец и представился, словно отрапортовал: — Сергей Незванцев из комитета контроля за состоянием общества. Давай перейдём на ты, хорошо?

Люди из ККС всегда предпочитали переходить на "ты". Впрочем Павел был не против.

— Показать документы? — спросил Сергей.

Чтобы не стоят на перроне, молодые люди направились в сторону привокзальной столовой.

Место работы Сергея объясняло откуда он знает Павла, но не отвечало на вопрос: чем скромный строитель заинтересовал могущественную службу. Он не писатель, не артист, не аналитик и даже не сетевой блоггер способный влиять на мнение многих людей. Павел не имел ни возможности, ни желания изменять состояние общества. Честно говоря оно вполне устраивало его в том виде в каком находилось сейчас.

В вечернее время столовая практически пуста. Они выбрали столик напротив распахнутого окна, рядом с агитационным плакатом призывающим "вместе строить будущее". Смешливая, чуть усталая, девчонка — наверное подрабатывающая во время летних каникул студентка — принесла заказ. Сергею сок. Павлу сок и салат из свежих овощей. Зелёные кружки огурца. Красные дольки нарезанного помидора. Редис, лук, сметана! Хорошо у тебя в гостях, Земля-матушка.

В открытое окно заглядывали ветки сирени. Волны её аромата плыли по столовой.

— Посмотри на этот плакат- указал Незванцев. Кстати, учитывая место работы Сергея, у него на редкость подходящая фамилия.

На десять секунд оторвавшись от остатков салата, Павел осмотрел висящий настенный плакат и не нашёл в нём ничего предосудительного. На фоне красных марсианских песков и наполовину возведённого жилого купола тераформ-станции стоял светловолосый парень, чьё лицо неправдоподобно отчётливо прорисовано сквозь стекло шлема и указывал куда-то в сторону от постройки. В руках он держал малый конвектор устаревшей модели. По мнению Павла: художник нарисовал конвектор вполне правдоподобно.

Прожевав, строитель вынес решение: — Идеологически верный плакат. И красиво нарисован — мне нравиться. Если такие же висят в школах и институтах, то неудивительно, что космос и стройка не знает отбоя от желающих работать.

— В этом и проблема- загадочно сказал Незванцев: — Точнее когда-нибудь может стать проблемой, если ничего не предпринимать прямо сейчас. Смысл, суть нашего государства и общественного строя в созидании. Не так важно, чего именно: подводных городов, восстановления погубленной предками экологии или открытий в лабораториях. Пока творческий, созидательный порыв направлен вовне — мы живём. Остановиться, значит духовно погибнуть. Наша страна, словно крохотная частичка света — фотон, существует пока развивается.

Павел послушно кивал. В столовой резко пахло цветущей за окнами сиренью. Он мелкими глотками пил очень холодный, практически ледяной, сок.

— Нужно будет сказать, чтобы не подавали такой холодный- подумал Павел — Иначе кто-нибудь может простыть посередине лета — ну и глупая ситуация может получиться.

Незванцев продолжал: — За последние десять лет (при активном участии комитета) в общественном сознании символом развития и движения вперёд стала стройка. Трое из четырёх подростков отчаянно жаждут работать вне земли. Но проблема в том, что всей внеземной отрасли, включая великую стройку, требуется не более двадцати процентов от общего числа молодых специалистов. И в ближайшее время процент существенно не возрастёт. Тогда как земля испытывает недостаток рабочих рук. Но разве молодёжи интересно копаться на дне колодца, когда они мечтают трудиться за гранью небес!

Сергей так и сказал "молодёжи" — как будто сам был столетним дедом. Павел только пожал плечами. Те, кого сочли неподходящим для неба, вынуждены трудиться на земле. Каждому известно, что любой труд (где бы не приходилось трудится) почётен и важен. Так в чём же дело, почему забеспокоился комитет?

Незванцев объяснил: — Если человек мечтал попасть на стройку, а принуждён остаться на земле — он будет подсознательно испытывать презрение к своей работе. Она будет казаться ему мелкой и незначительной. А человек должен быть счастлив. Да-да Павел — счастлив. В социалистическом обществе счастье гражданина (которое, как известно, достигнуто может быть в первую очередь в труде) не право, а обязанность.

Хроническое недовольство своей работой, к тому же подавленное и выдавленное в подсознание, это бомба замедленного действия. Падает интенсивность труда. Возрастает число асоциальных поступков. Если такой человек один, то ему помогут психологи из комитета. Но что делать если таких целое поколение?

— Неужели всё настолько плохо? — недоверчиво спросил Павел.

— Девушка, можно вас на секунду- позвал работницу столовой Незванцев — Простите пожалуйста, но у нас с товарищем, вышел небольшой спор. Позволите задать вам один вопрос?

Девушка сверкнула улыбкой и, против воли, Павел улыбнулся в ответ: — Задавайте, но не обещаю, что отвечу.

— Вы ведь студентка- констатировал, а не спросил Незванцев: — Где вы хотите работать когда закончите обучение?

— Конечно на стройке- без тени сомнения ответила девушка — В крайнем случае в космосе, но лучше на стройке.

— Разве на земле уже недостаточно полезных и важных дел? — удивился Незванцев — Кто-то должен строить строительных роботов, производить космические корабли и выращивать еду, часть которой попадёт к строителям и космонавтам.

— Наверное- девушка прижала к груди блокнот и карандаш. Её лицо приобрело мечтательное выражение: — Но космос совсем другое дело. А стройка тем более.

— Большое спасибо- поблагодарил Незванцев.

Девушка поинтересовалась: — Кто выиграл спор?

Незванцев печально улыбнулся: — Я. Я всегда выигрываю любой спор.

— Должно быть здорово.

— Что вы! Постоянно оказываться правым и не уметь ошибаться, даже когда хочется, очень грустно.

— Вам что-нибудь ещё принести? — спросила девушка.

Незванцев покачал головой.

Павел посмотрел на часы. До прихода следующего поезда оставалось чуть больше десяти минут.

— Так что требуется от меня?

— Нужны космонавты, чтобы выступить перед школьниками старших классов- объяснил Незванцев.

Сначала Павел, от удивления, молчал не в силах вымолвить и слова. Затем потряс головой и уточнил: — Я?

— Не лично вы — несколько сотен космонавтов, строителей и работающих вне земли учёных вернувшихся на переподготовку. К психологу из комитета дети изначально относятся к опаской. Человека с внеземелья они станут слушать открыв рот.

Именно тебя рекомендовал замполит сто двенадцатой строительной бригады. Ударник труда, как раз то, что нам нужно. К тому же выросший в детдоме.

Павел сглотнул образовавшийся во рту комок: — Родители погибли в самом конце войны.

На мгновение Незванцев прикрыл глаза: — Нужен человек для выступления с выпускниками классами детских домов. Кто-то, кто сможет понять этих детей. Такой же как они.

Павел сказал: — Я не стану отговаривать детей от мечты о космосе.

— Почему?

— Потому, что люблю свою работу. Мне хорошо известно какое счастье работать на стройке наблюдая как под твоими руками обретает зримый облик грядущее. И значит придётся либо врать, либо говорить не то, что комитет желает услышать.

Павел ожидал, что Незванцев примется настаивать, но тот лишь сказал: — Очень жаль. — Дал карточку с номером телефона и попросил перезвонить если он передумает.

Не успело окончательно стемнеть как Павел вышел из скоростного поезда и зарегистрировался в ближайшей гостинице получив стандартный одноместный номер. Вместо того чтобы отправиться гулять по городу или вывести на экран какой-нибудь интересный фильм. Павел, до поздней ночи перебирал новостные порталы в сети читая аналитические статьи и обзоры. Где-то во втором часу ночи он чертыхнулся и позвонил Незванцеву.

— Я знал, что ты перезвонишь- ответил сонный голос Сергея.

— Человек из комитета никогда не ошибаться- Павел устало вздохнул: — Рассчитывайте на меня, но только один выпускной класс, одна встреча. Я строитель а не лектор. И потребуется утрясти вопрос с начальством.

— Об этом не беспокойся- посоветовал Незванцев — Спокойной ночи.

Вот так получилось, что Павел оказался в школе-интернате с трёхзначным номером.

— Здравствуйте товарищи- сказал он двум с половиной десятков глаз и замолчал. Дети смотрели на Павла. А Павел на детей. Впрочем какие они дети. Практически взрослые члены социума. Юные, жадные до жизни, мечтатели. Давая последнее напутствие Незванцев советовал Павлу: — Будь самим собой.

Легко сказать! Вот его бы сейчас сюда. Хотя Незванцев не растерялся бы и непременно подобрал нужные слова. И почему он вытолкал Павла, а не вышел сам? Хитрый комитетчик.

Павел собрался поздороваться, но вовремя вспомнил, что сделал это буквально минуту назад. Тогда он напрягся, будто перед прыжком в воду, и наконец сумел разомкнуть губы. Стоило только начать говорить, как сразу сделалось значительно легче.

— Работать на стройке по настоящему здорово- сказал Павел: — Но вы знаете об этом не хуже меня. Стройка не может происходить без того чтобы впятеро, вдесятеро больше людей не трудились здесь, на земле. Но и это известно любому разумному человеку старше десяти лет. Вы простите меня за сумбурность, но я никогда не выступал и сейчас стараюсь как могу.

Несколько учеников кивнуло, будто заранее извиняя некомпетентность лектора.

Павел не видел поощрительных кивков. Он достал из сумки механизм размером с ладонь и повернулся к классу: — Одноразовый зонд для взятия проб грунта на разных глубинах. Перед закладкой новой тераформ-станции необходимо взять пробы по специальной схеме числом не менее тридцати двух. На случай выхода из строя в партии обычно больше тридцати двух зондов — тридцать четыре или тридцать пять. По инструкции должно быть не меньше тридцати четырёх.

Перед закладкой станции четырнадцать-эс тридцать две пробы дали положительный результат. Но в контейнере находился сорок один зонд. Рабочие на заводе явно перевыполнили норму. Больше для очистки совести, чем по необходимости строители решили использовать все зонды. И вот какое дело: сорокой зонд показал отличие от нормы. Тераформ-станцию перенесли в другое место. Мы не знаем тех людей, что по собственной инициативе изготовили больше зондов чем требовалось по плану. Отправили запрос на завод, но ответ не пришёл. Так получилось, что отсылать повторный запрос мы не стали. Если бы те рабочие не любили свою работу, то множество строительных материалов и человеко-часов были бы потрачены зря. После этого случая схему взятия проб пересмотрели.

— А вот это- Павел передал зонд в руки школьницы на первой парте и достал матово-чёрный цилиндр: — Это вычислительный модуль. Согласно спецификации он должен работать при температуре от двадцати до сорока градусов. Максимальная температура, согласно тому же документу, семьдесят градусов. Максимально допустимая температура зависит от качества выращенных нано-кристаллов. Я потом узнавал — очень кропотливое дело. Вырастить кристалл с показателями превышающими стандартные так же сложно как вырастить дерево из смени.

Однажды так получилось, что мой друг пилот был вынужден совершать аварийную посадку без главного компьютера, на одном вспомогательном. Для получения требуемой вычислительной мощности он повысил температуру в вспомогательном вычислительном блоке сначала до семидесяти пяти, потом до девяноста градусов. Когда всё закончилось: Антон рассказывал, что каждую секунду, пока длилась посадка, представлял себе как внутри вычислительных модулей плавятся кристаллы и корабль вслепую падает вниз.

Я не могу найти того, кто вырастил нано-кристаллы с параметрами превышающими стандартные и поблагодарить его. Этот человек, наверное, сейчас работает на одном из полусотни заводских комплексов по выращиванию кристаллов. Мне бы хотелось найти его, рассказать о том, что он спас жизнь моего друга и поблагодарить. Но это невозможно потому, что нано-кристаллы не имеют маркировки. Я никогда не узнаю кто тот безымянный мастер.

Павел передал цилиндр вычислительного модуля той же школьнице. Девушка обернулась, передавая модуль дальше по ряду. Густые, чёрные волосы упали на плечо.

— Последнее — универсальная батарея малой мощности. Полгода назад один человек на земле придумал как можно увеличить ёмкость таких батарей. Если вы займётесь поиском в сети то легко найдёте его имя. При избытке энергии строительные роботы могут использовать энергозатратные, но более эффективные алгоритмы. Благодаря всего одному человеку производительность труда всех строительных бригад выросла на несколько процентов. Любопытно, что это был инженер, а не профессиональный учёный.

Потом пришло время вопросов. А ещё потом Незванцев хлопнул вспотевшего и тяжело дышащего Павла по спине и сказал: — Отлично, замечательно! Твоё выступление непременно нужно отметить.

— Сегодня рабочий день- жадно глотая вкусный, земной воздух напомнил Павел — Мы не на пенсии и справки от врача не имеем.

Незванцев махнул рукой отметая любые возражения: — Считай меня врачом. Пойдём золотой мой, ты сам не знаешь своей ценности.

Конечно Павлу следовало бы догадаться, что комитетчик позвал его не без умысла. Но он был взволнован после своего первого выступления перед аудиторией и совершенно не думал о таких пустяках.

Только когда разомлевшему от трёх рюмок прекраснейшего армянского коньяка Павлу задали вопрос: не против ли он если запись импровизированной лекции (совершенно случайно записанной Незванцевым) будет выложена в сеть? Павел укоризненно посмотрел на Сергея и устало кивнул. Делайте, мол, что хотите. Всё равно не отвяжетесь пока не добьётесь своего, к-к-комитетчики.

Прошёл без малого год. Год на земле засчитывается за два. Засчитывается за полгода. Павел снова оказался на стройке. Опять месяцы летят словно дни, а дни как часы. Легче измерять время делами, чем такой мелочью как месяцы и уж тем более недели.

Видео с единственным выступлением Павла, неожиданно для него, сделалось весьма популярным в сети. Друзья хлопали его по плечу и дружески (хотя и не без ехидства) называли "наш артист".

Однажды Павлу позвонил Незванцев. Межпланетная связь не предназначена для частных звонков, но у людей из комитета контроля нет ничего частного. Вся их жизнь принадлежит обществу.

— Спасибо- сказал Незванцев.

— Служу людям- ответил Павел. Вызов с земли застал его перед самым выходом на поверхность. Павел стоял в полном скафандре с открытым шлемом. Ребята уже толпились у выходного шлюза и делали ему знаки поспешить.

Нужно было торопиться жить, спешить трудиться.

Впереди маячила любовь: большая и неизбежная, словно айсберг для титаника. За ней смутно виднелась свадьба. А разве может женатый человек проводить по два года кряду во внеземелье? Разумеется и на земле полно дел, но стройка есть стройка. Кто проработал на ней год тот уже пропал.

Леночка-Лена — почему так получилось, что надо выбирать между тобой и занебесьем. Но разве мы виновны в наших мечтах?

Content

Александр Павлович Тарасенко
Свет