Мелани Рокс

Новая Галатея

1

В цветочном магазинчике, втиснувшемся между двумя большими магазинами, было безлюдно. Молоденькая продавщица, работавшая здесь всего второй месяц, окинула изучающим взглядом вазы с гвоздиками, герберами, орхидеями и розами. Интересно, сколько букетов она сегодня продаст?

Даже ее незначительного опыта было достаточно, чтобы трезво взглянуть на вещи. Сегодня второй понедельник месяца, ранняя осень. В такое время люди не очень-то часто покупают цветы. То ли дело День святого Валентина или весна, когда людьми овладевают чувства и они перестают считать деньги, потраченные на цветы и милые безделушки.

Кэтти Холмс было восемнадцать лет, двенадцать из которых она провела в приюте. Ее родители погибли в автокатастрофе, оставив малютку Кэтти сиротой. Близких родственников у девочки не нашлось, и на долгие двенадцать лет ее домом стал приют для таких же одиноких и несчастных детей, как она.

Когда она покидала стены приюта, ее встретил старый друг (и тайно влюбленный в нее молодой человек) по имени Том Честер. Том был на год старше Кэтти. И в отличие от нее никогда не видел своих родителей. Мать отказалась от него при рождении, сбросив с плеч все заботы о малыше.

Том и Кэтти были близки как брат и сестра. Во многом их дружба проистекала из чувства одиночества. У них не было никого на свете, кроме друг друга, и они панически боялись потерять столь необходимую им опору.

Они вместе снимали квартиру. Кэтти устроилась работать продавщицей в цветочный магазин, а Том первую половину дня работал курьером, а вторую — разносчиком пиццы. Жили они скромно, но им хватало и малого. Главное, что вечером они спешили домой, зная, что там их ждет близкий, почти родной человек.

Том был давно влюблен в миловидную Кэтти, но она никогда не воспринимала его детские признания всерьез. В результате, опасаясь очередной порции издевок и подтруниваний, Том перестал открыто говорить о своих чувствах. К шестнадцати годам Кэтти превратилась в настоящую красавицу: высокая, стройная, с красивыми серыми глазами. И Том мечтал лишь об одном — наполнить ее глаза радостным светом. Однако Кэтти была слишком юна и наивна для серьезных отношений, и Том спрятал свои чувства поглубже, надеясь, что через пару лет девушка наконец обратит на него внимание не только как на товарища, но и как на мужчину.

Том Честер рано повзрослел. Он знал, что ему не на кого положиться, кроме самого себя. Лишения привили ему колоссальное чувство ответственности и феноменальную целеустремленность. Он мечтал получить достойную профессию, понимая, что носиться по городу на скутере с коробками пиццы или с почтой — лишь способ заработать денег на первое время самостоятельной жизни.

Кэтти зевнула, прикрыв рот ладошкой, в тот самый момент, когда звякнул дверной колокольчик. Она быстро опустила руку и посмотрела на вошедшего. Им оказался высокий темноволосый мужчина лет сорока. Впрочем, Кэтти никогда не умела определять возраст, особенно у людей, принадлежавших к другому социальному слою. Учитывая достижения современной пластической хирургии и косметологии, вошедшему мужчине могло быть и шестьдесят.

Мужчина критически осмотрелся, затем решительно двинулся к полке с орхидеями. Кэтти следила за ним восхищенными глазами. Вот о каком мужчине она всегда мечтала! Дорогой твидовый пиджак, золотая оправа очков и горделивая осанка выдавали в нем человека обеспеченного и уверенного в себе. А выбор цветов свидетельствовал о романтичности и изысканности его натуры.

— Доброе утро, могу я чем-нибудь вам помочь? — спросила с улыбкой Кэтти.

Незнакомец вздрогнул, словно не ожидал, что в магазине есть кто-то, кроме него. Первая неловкость сменилась обезоруживающей улыбкой.

— О, простите, мисс. Я вас не заметил.

— Ничего страшного. Так чем я могу помочь?

Мужчина указал на тигровые орхидеи.

— Как вы думаете, это достойные цветы на двадцатую годовщину свадьбы?

Кэтти невольно погрустнела. Значит, у этого мужчины крепкая семья. Впрочем, было бы странно, если бы он был холостым.

— Тигровые орхидеи — восхитительный подарок для любой женщины, — заверила его Кэтти.

— И для вас? — с лукавым прищуром спросил незнакомец.

Его пристальный взгляд смутил Кэтти. Она отвела глаза, чувствуя, что краснеет. Ее щеки горели, будто она жутко провинилась и теперь ей предстояло публичное извинение.

— Да, я была бы счастлива, — наконец пролепетала растерявшаяся девушка.

Кэтти никогда в жизни не получала цветов. Если бы она сказала Тому, что мечтает о букете роз, то он, скорее всего, потратил бы последние деньги на цветы. Но Кэтти считала, что не имеет права разорять друга. В конце концов, Том не ее парень. Если уж он и надумает купить цветы, то уж точно не для нее.

— Тогда дайте мне, пожалуйста, две орхидеи, — произнес мужчина, уже запустив руку во внутренний карман пиджака за кошельком.

Кэтти непонимающе следила за его движениями.

Мужчина, заметивший ее растерянность, ободряюще улыбнулся и пояснил:

— Я беру две орхидеи. Одну для своей жены, вторую — для вас. Надеюсь, вы не сочтете это за наглость.

— Но это самые дорогие цветы, — напомнила Кэтти.

— Ради таких прелестных глаз не грех и немного раскошелиться, — усмехнулся он, протягивая ей пластиковую карту.

— Я не могу принять такой дорогой подарок. — Кэтти не успела закончить фразу, как уже пожалела о ней.

— Что за чепуха! Если вам не нравятся эти цветы, то выберите любые другие.

— Дело не в этом. А орхидеи, они… они бесподобны.

— Тогда в чем проблема? Вы не принимаете подарки от стариков вроде меня?

— Вы вовсе не… — Кэтти еще сильнее покраснела и умолкла.

— У меня только одна просьба.

Ну вот, я так и знала! — вихрем пронеслось в голове Кэтти. Сейчас он потребует ответной услуги. И не нужно долго гадать, какой именно.

Заметив, что она нахмурилась, мужчина пояснил:

— Просто скажите, как вас зовут, прелестное создание.

— Кэтти. Кэтти Холмс.

— А мое имя — Билл Радферн. Очень приятно. — Он протянул руку, и Кэтти пришлось ответить на рукопожатие. — Ну, думаю, теперь проблема решена и вы не откажетесь принять цветы.

— Вряд ли это понравилось бы вашей жене.

— О, об этом можете не беспокоиться. Лоре по определению не нравится все, что я делаю. Удивляюсь, как мы терпим друг друга целых двадцать лет!

Кэтти сочла за лучшее не комментировать чужую семейную жизнь. Билл Радферн был необыкновенно привлекателен, но она никогда бы не стала встречаться с женатым человеком. Для нее это было табу. И даже тигровые орхидеи не могли изменить ее правил.

Кэтти сняла деньги с карточки Билла и вернула ее владельцу. Затем взяла с полки две орхидеи в стеклянных горшках, похожих на вазы.

— Какая вам нравится больше? — спросил Билл.

— Они обе великолепны, — искренне ответила Кэтти.

— Вы чудо. Дайте мне правую.

Кэтти протянула ему одно из растений.

— Поздравляю с двадцатилетием семейной жизни, — произнесла она без тени иронии.

— Спасибо, вы мне очень помогли. Я был бы рад с вами встретиться… в неформальной обстановке.

— Боюсь, это невозможно, — сухо ответила Кэтти.

— Очень жаль. Если передумаете, просто позвоните. — Он протянул ей визитную карточку.

— Я бы на вашем деле не стала на это рассчитывать, — ответила Кэтти, спрятав карточку на полочку под прилавком, где валялась куча конфетных оберток, обрезков упаковочной бумаги и неудачных бантиков.

Билл Радферн ушел. Дверной колокольчик жалобно звякнул. Кэтти погрузилась в мечты о принце… Нет, теперь она мечтала не о смазливом юнце, а о самом короле!

2

Ритуал неизменно повторялся уже двадцать лет. Лора просыпалась около девяти часов утра, медленно поворачивала голову вправо и обнаруживала — о чудо! — на прикроватной тумбочке обтянутый черным бархатом футляр.

Она вскрикивала от приятной неожиданности и радости, затем приподнималась и садилась, опершись на подушку. Брала в руки футляр, но, прежде чем открыть, кокетливо смотрела на сидевшего в кресле у окна мужа и спрашивала:

— Что это, дорогой?

— Открой и сама увидишь, — отвечал с интригующей улыбкой Билл.

Лора открывала футляр и восхищенно ахала. Из всей сцены искренним был, пожалуй, только этот вздох.

Затем она выскальзывала из-под одеяла и босиком подходила к мужу, чтобы поцеловать.

— Спасибо, любимый. Это самый восхитительный подарок, — щебетала она.

— Потому что у меня самая восхитительная жена на свете, — откликался Билл, отвечая на поцелуй.

Однако сегодня привычный ритм жизни был нарушен. Лора проснулась в дурном настроении. К тому же у нее начинался насморк, и она с трудом могла дышать заложенным носом.

Она повернула отяжелевшую от недомогания голову вправо. На тумбочке, как и девятнадцать раз до этого, лежал футляр с очередным ювелирным украшением — подарок от мужа на очередную годовщину свадьбы. Но сегодня у Лоры не было ни сил, ни желания разыгрывать осточертевший ей спектакль. Если уж у Билла не хватает изобретательности придумать другой подарок, то почему она должна подыгрывать ему, изображая радость?

И вдруг Лора увидела рядом с футляром нечто необычное… Не успев произнести ни слова, она громко и смачно чихнула.

— Будь здорова, милая, — безразличным тоном произнес сидевший у окна Билл. Чих жены, возвестивший о ее пробуждении, не смог оторвать его от колонки новостей в утренней газете.

— Что это такое?! — раздраженно спросила Лора, указав на орхидею, стоявшую на ее тумбочке рядом с традиционным черным футляром.

— Тигровая орхидея. Надеюсь, тебе нравится?

— Билл, ты спятил? — Лора подскочила с кровати и, схватив цветок, направилась к окну.

Билл наконец отложил газету в сторону и теперь с удивлением следил за действиями жены. Лора распахнула окно и вышвырнула орхидею. Через секунду послышался звук разбившегося стекла. Судя по всему, орхидея упала на асфальтовую дорожку, ведущую из гаража.

— Продавщица уверяла, что орхидеи — самые изысканные и шикарные цветы, — не поведя бровью, заметил Билл.

Истерические выходки жены давно перестали волновать его. За двадцать лет совместной жизни он видел многое.

— Разумеется, но только не для меня!

Лора быстро одевалась, натягивая на себя первую попавшуюся одежду. На улице было прохладно, а она намеренно не закрыла окно, чтобы проверить комнату.

— Где тебе помнить о том, что у меня аллергия на орхидеи! Если бы ты хоть немножко думал обо мне… впрочем, это уже не имеет никакого значения.

Билл насторожился. Тон Лоры был столь категоричен и решителен, что он заподозрил неладное.

— Ты даже не посмотришь на свой подарок? — спросил он как можно миролюбивее и мягче.

— А зачем? Я и так знаю, что там.

В последние два года Лора сама выбирала себе украшение и оставляла у ювелира заявку. Биллу оставалось только оплатить счет и расписаться в листе доставки курьера.

Когда Лора была в таком настроении, Билл предпочитал сократить общение с ней до необходимого минимума живущих под одной крышей людей. Впрочем, их брак давно перестал быть союзом двух любящих сердец. А секс между супругами в последний раз был несколько месяцев назад, да и то потому, что оба перебрали шампанского на благотворительном вечере, организованном Лорой.

— Во сколько обед? — осведомился Билл с таким видом, словно интересовался у секретарши, кто звонил.

— Какой обед? — изобразила изумление Лора.

— Праздничный обед для наших друзей и деловых партнеров. — Билл выходил из себя из-за необходимости разъяснять и без того очевидные вещи.

Лора каждый год устраивала небольшое торжество по случаю годовщины их свадьбы. Как правило, собиралось полсотни гостей, часть которых еще помнили день их свадьбы. Однако большинство приглашенных составляли люди, полезные Биллу по бизнесу. Таким образом, застольная беседа незаметно перетекала в деловые переговоры и заключение сделок.

— Сегодня никакого обеда не будет, — ответила Лора.

Она уже надела домашний костюм и теперь завязывала волосы в хвост на макушке.

Билл удивленно вскинула брови.

— Дети сказали, что не приедут. И я не могу их заставить, потому что и сама понимаю, какая смертная тоска их ждет в нашем доме. Ричард сослался на ангину, а Джуди — снова по уши влюблена в какого-то автогонщика.

— Тебе следовало бы лучше их контролировать. Ричарду скоро двадцать, а он только и знает, что кутить и проматывать наши деньги в ночных клубах. А у Джуди ветер в голове. Кажется, у нашей дочери одна цель — выскочить замуж за сынка какого-нибудь миллионера.

— Помнится, двадцать лет назад ты тоже женился на богатой наследнице, — напомнила Лора.

— Это совсем другое! — возразил Билл.

— Ну разумеется. Ты ведь женился по любви, а не ради денег, — с сарказмом сказала Лора.

На самом деле она всегда знала правду. Молодой и прыткий Билл Радферн никогда не был в нее влюблен. Куда больше его интересовали стекольные заводы ее отца. Мистер Юджин, отец Лоры, как ни странно, весьма благосклонно отнесся к молодому человеку, зачастившему в их дом. Он сразу разглядел в нем талантливого руководителя и предприимчивого и хваткого дельца. Именно о таком сыне он и мечтал. Однако Бог и рано скончавшаяся жена подарили ему только одного ребенка — Лору. Девочка была очень талантлива и умна, но, к сожалению, не настолько, чтобы управлять огромным предприятием. А со временем бизнес Юджина разросся, и он стал едва ли не монополистом в стекольной промышленности Америки. Затем он начал без разбора скупать мелкие заводы и предприятия, терпящие кризис. Поставив их на ноги, он тут же перепродавал их за более высокую цену. В результате к совершеннолетию Лоры мистер Юджин был миллионером, а его единственная дочь — одной из самых завидных невест страны.

И в это время в их доме и появился Билл Радферн. Привлекательный, умный, хорошо образованный выпускник Гарварда. Отпрыск приличной, но не очень богатой семьи. А главное — чрезвычайно амбициозный и честолюбивый. Неудивительно, что выросшая без матери и практически не видевшая отца Лора по уши влюбилась в молодого красавца. Вскоре Билл стал помощником и правой рукой мистера Юджина, и тот благословил его на брак со своей единственной дочерью. Лора была на седьмом небе от счастья, поскольку полагала, что Билл любит ее так же сильно, как и она его.

Однако замужняя жизнь во многом разочаровала ее. Билл постоянно пропадал на работе, а затем до Лоры стали доходить слухи о его интрижках.

Поначалу Лора не обращала на них внимания, считая домыслами завистников. Однако со временем игнорировать сплетни и анонимные письма стало просто невозможно. Даже рождение двух детей не помогло вернуть любовь Билла. Еще через несколько лет Лора окончательно прозрела и поняла, что Билл ее никогда и не любил. Она стала для него мостиком, трамплином в мир большого бизнеса и денег.

После смерти отца Лора вдруг почувствовала себя ужасно одинокой. И на какое-то время Билл стал ближе. Все свободное время он проводил с ней и детьми. Они съездили в Диснейленд и купили новый дом, поскольку в старом Лора постоянно вспоминала отца и грустила.

Однако идиллия длилась недолго. Билл устал от домашних забот, да и роль отца ему быстро наскучила. Он окунулся с головой в бизнес, а Лора смирилась с ролью нелюбимой жены. Невнимание и холодность мужа превратили некогда веселую и ранимую девушку в стервозную и лицемерную даму. Она превратилась в одну из тех женщин, которых, с тех пор как отец начал вывозить ее, видела на приемах. Они были элегантны, красивы, ухожены, увешены бриллиантами, но в их глазах сквозили безысходность и тоска, потому что державшие их под руку мужья думали о чем угодно, только не о них.

В юности Лора всегда недоумевала, почему эти несчастные женщины, заключенные в золотые клетки, не борются за свое счастье. Почему они живут с нелюбимыми или не любящими их мужчинами? Однако теперь, когда ей стукнуло сорок, она прекрасно понимала их. У нее были деньги, дающие определенную свободу. Она могла путешествовать, покупать дорогие автомобили, посещать салоны красоты и заниматься фитнесом с личным тренером, но все это не давало ей полного счастья.

Однако никто, даже ее собственные дети, никогда бы не заподозрил, что по ночам в отсутствие Билла Лора чувствовала себя несчастной. Если в молодости он скрывал от жены свои интрижки, то теперь считал это излишним. Они с Лорой взрослые люди. Их дети выросли и упорхнули из родительского гнезда. С Лорой они заключили нечто вроде сделки: каждый живет своей жизнью, но не выносит сор из избы. Именно поэтому в прессе регулярно появлялись фотографии счастливых супругов Радферн, которые наперебой рассказывали о том, как они любят друг друга.

— Я хочу развода, — неожиданно заявила Лора.

Билл не поверил собственным ушам.

— Сегодня не самое лучшее время для подобных шуток.

— Я вовсе не шучу.

— И когда ты надумала развестись со мной?

— Лет пять-шесть назад, но, видимо, у меня не хватало духу.

— А теперь, значит, хватает.

Билл из последних сил сдерживал рвавшиеся наружу эмоции. Только этих проблем не хватало! Раздел имущества и всплеск внимания прессы сейчас ни к чему. Он только что приступил к рискованному поглощению бывшего конкурента. Срыв сделки грозил ему многомиллионными потерями.

— Мне надоело закрывать глаза на твои шашни с горничными, официантками и продавщицами. Ты не пропускаешь ни одной юбки. И чем тебе только нравятся эти девчонки? У большинства из них нет даже образования. Впрочем, ты вряд ли ведешь с ними глубокомысленные беседы.

Это была чистая правда. Билл и в самом деле волочился за каждой хорошенькой мордашкой. Простодушные официантки и горничные привлекали его куда больше светских львиц и бизнес-леди. Так или иначе они напоминали ему о Лоре. Они были ухожены и начитанны, и Билл невольно тушевался перед ними. Видимо, он так и не изжил детский комплекс неполноценности.

Он вырос в простой семье, у него не было бассейна и личного водителя. В университете он получал стипендию, как одаренный студент, но при этом не мог наравне со своими однокурсниками проводить каникулы в Европе или покупать каждый год новый автомобиль.

Именно поэтому, встав на ноги, женившись на богатой невесте, а со временем и взяв в руки руль управления крупным концерном, Билл Радферн предпочитал общество девушек простых, вынужденных самостоятельно зарабатывать себе на жизнь.

Вероятно, ему льстило и то, что все юные мечтательницы видели в нем подарок судьбы. Каждая из них в глубине души верила, что ей удастся завоевать сердце миллионера и он бросит жену, ради того чтобы жениться на ней. К сожалению, сказка о Золушке слишком притягательна для девичьих умов. Именно поэтому все любовницы Билла, даже если им была отведена всего одна ночь в его жизни, не упускали свой шанс, пытаясь доказать, что лучше ему не найти.

Билл упивался любовью и горячностью любовниц, заранее зная, что их наполеоновские планы обречены на неудачу. Он никогда даже не задумывался о том, чтобы развестись с Лорой. В конце концов, он многим ей обязан. Кроме того, Билл был искренне убежден, что Лора по-прежнему слепо любит его. Когда Биллу говорили, что его жена спит со своим тренером или массажистом, он не верил ни одному слову.

Лора была слишком хорошо воспитана, чтобы путаться с обслуживающим персоналом. Да, она была высокомерна и не скрывала этого. А на адюльтер с деловыми партнерами мужа у нее не хватило бы духу.

— И что ты намерена делать после развода?

— Жить! — с вызовом ответила Лора, повернувшись и посмотрев мужу в глаза.

— А я разве не даю тебе жить?

— Я хочу быть счастливой.

— Я ничем не ограничивал тебя. Ты могла делать все, что тебе заблагорассудится.

— И, по-твоему, это нормальные отношения между мужем и женой?! — с горечью спросила Лора.

— Это нормальные отношения двух взрослых людей.

— Тебе всегда было наплевать на меня и на наших детей.

— Не впутывай сюда Ричарда и Джейн.

— Они выросли. К моему величайшему сожалению, от тебя унаследовали больше, чем от меня. Ричарда интересуют только деньги и автомобили, а для Джейн — ты вообще кумир. Не удивлюсь, если она выйдет замуж за кого-нибудь вроде тебя.

— Потому что Джейн думает головой!

— В любом случае я устала изображать из себя счастливую супругу мистера Радферна. Я еще молода и достойна лучшего.

— Интересно чего? — с сарказмом спросил Билл.

— Я уезжаю в Европу.

— Пожалуйста. Разве для этого нужно разводиться?

— Ты не понял, Билл, — со снисходительной улыбкой ответила Лора. — Я уезжаю вместе с любимым мужчиной.

Билл похолодел. Похоже, Лора не шутила. Ее решительный тон и прямой взгляд свидетельствовали о том, что она говорит правду. Лора и в самом деле собралась подать на развод ради своего любовника. Сейчас она служила прекрасной иллюстрацией к утверждению, что все женщины ангелы, но, когда им ломают крылья, им приходится летать на метле. До поры до времени она была мисс (а затем миссис) Совершенство, но ей надоело играть чужую роль. Можно сказать, что ей стало тесно в корсете совершенной жены, светской дамы и матери семейства, и она предпочла сменить его на просторные лохмотья изменницы и легкомысленной авантюристки.

— Кто он? — задал резонный вопрос Билл.

— Разве тебе не все равно?

— Кто он, Лора? — повторил Билл уже более требовательно.

— Энрике Феррас.

— Это имя должно мне что-то сказать? — в недоумении спросил Билл, поскольку впервые слышал это имя.

— Энрике — всемирно известный гитарист.

— А-а-а… — протянул Билл. Его распирало от желания захохотать, но он сдержался, понимая, что смех только усугубит ситуацию.

— Мы с Энрике любим друг друга.

— Ну разумеется. — Билл откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову. Эта поза говорила о том, что он чувствовал свое превосходство и не желал этого скрывать.

— Ладно, я опаздываю на тренировку, — по привычке ушла от прямого конфликта Лора. — Я уже попросила своего адвоката подготовить документы на развод.

Она вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. В этом была вся Лора — выдержанная, спокойная, хорошо воспитанная. За двадцать лет супружеской жизни она ни разу не повысила голос ни на мужа, ни на детей. По ее разумению, это унизило бы ее. Однако сейчас ее холодная решительность и внешнее спокойствие впервые вывели Билла из себя. Он раздраженно пнул ногой столик, на который до этого положил газету, но от боли и невозможности что-либо изменить его ярость только усилилась.

3

Том остановил скутер у цветочного магазинчика как раз в тот момент, когда Кэтти запирала дверь.

— Привет, малыш! — радостно поприветствовал ее Том.

— Привет! Помоги мне, пожалуйста.

Том проворно соскочил со скутера и подбежал к ней.

— Возьми цветок.

Том удивленно посмотрел в ту сторону, куда указывала рука Кэтти. Справа от ступенек стоял стеклянный горшочек с необычным растением. Изогнутые стебли и причудливой формы цветы сразу привлекали к себе внимание, завораживая утонченной гармонией цвета и формы.

— Решила купить цветок? — спросил Том, осторожно подняв орхидею с земли. Он внимательно осмотрел ее со всех сторон и одобрительно покачал головой. — Красивый.

— Это подарок, — со смущенной улыбкой ответила Кэтти.

Том вопросительно изогнул бровь. Он впервые видел Кэтти такой довольной и кокетливой.

— Давай я расскажу обо всем дома, — предложила она. — Ужасно устала.

Том погрузил цветок в специальную корзину позади скутера, в которой обычно перевозил корреспонденцию или коробки с пиццами. Затем они с Кэтти сели на скутер и медленно покатили в сторону дома, благо снимаемая ими квартира находилась неподалеку.

Дома, разогрев в микроволновке лазанью и сев за стол, Том и Кэтти начали по обыкновению делиться новостями прошедшего дня. Впрочем, у Тома не произошло ничего необычного. Весь день он мотался из одного конца города в другой, думая лишь о том, что вечером снова увидит Кэтти. Зато Кэтти искрилась от радости. Ведь сегодня был самый удивительный день в ее жизни! Она встретилась с мужчиной своей мечты.

— Представляешь, в магазин зашел мужчина, как две капли воды похожий на Ричарда Гира! Нет, на Джоржа Клуни… Нет, не то. — Кэтти замахала руками. — В общем, он был лучше их всех.

— И он подарил тебе цветок? — спросил Том, пытаясь скрыть недовольство и огорчение.

— Да.

— За какие такие услуги? — Том буквально сверлил Кэтти глазами, но она была так счастлива, что пропустила его оскорбительное замечание мимо ушей.

— Он пришел за цветами для своей жены. У них сегодня как раз двадцатая годовщина свадьбы. А когда он понял, что я в восторге от орхидеи, то купил сразу две. Одну — жене, а вторую мне. Вот и все. — Беглый рассказ Кэтти оставил много неясностей для Тома. Однако он понял главное: мужчина, вызвавший у Кэтти такую бурю восторга, женат.

— Надеюсь, ты не влюбилась в женатого человека? — спросил Том таким тоном, словно Кэтти была его младшей сестрой, которая провинилась.

— Нет… что ты… — растерянно похлопав ресницами, ответила Кэтти. — Мне до него, как до Эйфелевой башни. Он такой воспитанный, умный, красивый…

Она мечтательно закатила глаза, и Том готов был взорваться от негодования. Ну почему она никогда не говорила таких слов о нем, о друге детства?! А стоило какому-то пижону подарить ей чахлый цветок, как она тут же растаяла!

— Если бы ты только знал, сколько стоит тигровая орхидея, ты бы просто умер! — продолжала взахлеб Кэтти.

— Сомневаюсь, что подобная новость смогла бы меня убить или хотя бы покалечить, — со злостью ответил Том.

— Билл настоящий джентльмен. Наши сверстники не способны на такие поступки! — не унималась Кэтти, не замечая, что сидящий по ее правую руку Том становится все мрачнее и мрачнее.

— Ты даже знаешь его имя?

— Да. Он, как воспитанный человек, представился. Даже визитку свою оставил, но я ее куда-то запихнула… — Кэтти махнула рукой, дав понять, что карточка Билла не имеет для нее значения.

Однако Тома было не так-то просто провести.

— Он приставал к тебе?

— Нет, что ты. Он вел себя очень достойно, — заверила Кэтти с таким жаром, словно Том пытался осквернить ее святыню.

— Но он женат!

— Да. Уже много лет, но до сих пор дарит жене цветы, — снова вступилась за Билла Кэтти.

— Много лет? Так он уже старик?

— Вовсе нет, Биллу Радферну на вид не больше сорока.

— Значит, как минимум полтинник, — заключил Том.

— Парням вроде тебя неплохо было бы поучиться у него манерам и обхождению с девушками, — уколола его Кэтти.

— Я смотрю, ты намерена весь вечер говорить о своем новом друге.

— Он мне вовсе не друг. Сомневаюсь, что он еще когда-нибудь зайдет в мой магазин.

— А я думаю, что он, напротив, скоро появится. Должен же он как-то вернуть аванс.

— Какой еще аванс?! — вспыхнула Кэтти. — По-твоему, подарить девушке цветы может только тот, кто рассчитывает затащить ее в постель?!

Опасаясь обидеть Кэтти, Том промолчал. Он ни капли не сомневался в ее целомудрии и честности, но гораздо лучше, чем Кэтти, разбирался в людях. Она была слишком наивна и мечтательна, а потому поступок некоего Билла покорил ее сердце.

Для Тома же происшедшее представлялось в менее радужном свете. Видимо, Кэтти попалась на крючок человеку, уставшему от жены и семейных обязательств. Судя по всему, он располагал деньгами и мог без стеснения сорить ими направо и налево, раздаривая незнакомым молоденьким девушкам цветы и прелестные безделушки. А Том знал, как подобные подарки кружат неопытные головки.

— И вообще, — неожиданно снова заговорила Кэтти, — ты мог бы и сам когда-нибудь подарить мне цветы. Или тебе это не приходило в голову?

— Кэтти, ты ведь сама запрещала мне тратить деньги на всякие пустяки, — напомнил Том.

— Потому что твоей зарплаты едва хватает на оплату квартиры. Но ты не вправе требовать, чтобы я не принимала цветы от других.

— Я ничего и не требую, — окончательно сконфузился Том.

Кэтти победила. И теперь она снова улыбалась и радовалась стоявшему на подоконнике цветку.

А Том молча жевал лазанью, стараясь проглотить заодно обиду и ревность. Ему было больно слышать, как Кэтти поет дифирамбы другому мужчине. Том не знал Билла, а потому воображение рисовало его идеалом, до которого ему, Тому, никогда не дотянуться. Кэтти описывала нового знакомого в превосходных степенях, а сердце Тома тупыми зубами грызла ревность.

Будь у него хоть капля уверенности, что Кэтти примет его ухаживания, он бы признался ей в своих чувствах, но сегодня от него ускользнула последняя надежда на взаимность. Нет, Кэтти никогда не заметит в нем мужчину. Для нее он останется только верным другом, которому можно рассказывать о других мужчинах.

Они были знакомы так давно, что не помнили себя вне этой дружбы. Даже самые ранние, смутные и обрывочные воспоминания Кэтти так или иначе были связаны с Томом. То же самое относилось и к нему. Они всегда были неразлейвода. И даже самые строгие воспитатели не могли запретить им сидеть за одной партой и обмениваться записочками. И всегда Том был влюблен в Кэтти, а она продолжала порхать по жизни словно бабочка.

4

В обеденный перерыв Кэтти отправилась покупать Тому подарок. У него был день рождения. И хоть они вчера договорились не отмечать его, а сходить вечером в кино, Кэтти все равно решила, что должна купить Тому подарок. За два месяца она скопила небольшую сумму (чего ей стоило сэкономить!), и теперь Кэтти торопилась в магазин, где присмотрела недорогой плеер.

Купив его, Кэтти поспешила обратно, чтобы упаковать подарок. Лишних денег у нее не было, и она решила, что сама сможет обернуть картонную коробку в цветную фольгу и прикрепить к ней собственноручно сделанный бант.

Кэтти так торопилась к выходу, что едва не сбила с ног представительного высокого господина, судя по всему, зазевавшегося на входе.

— Извините, — быстро сказала Кэтти и уже собиралась двинуться дальше, как мужчина воскликнул:

— Подождите, красавица!

Кэтти подняла глаза и посмотрела едва не сбитому ею человеку в лицо. И она тут же его узнала. Это был тот самый мужчина, который пару месяцев назад подарил ей орхидею.

— Билл?! — с радостным удивлением спросила она.

Он взял ее за руку и отвел в сторонку.

— Мне лестно, что вы помните мое имя, — заметил он с грустной улыбкой.

Кэтти потупилась. Ей показалось неприличным то, что она так явно выказала свою радость от встречи.

— Вам нечего стесняться, Кэтти. — Он сделал паузу. — Видите, я тоже помню, как вас зовут. Вы все еще работаете в цветочном магазине?

— Да. У меня сейчас перерыв, и я выбежала в магазин, чтобы купить подарок другу. У него сегодня день рождения.

— Поздравьте его от меня.

— Непременно, — ответила Кэтти, уже представляя, какое лицо будет у Тома, если она и в самом деле передаст ему поздравления от Билла.

За два месяца после ее знакомства с мистером Радферном не проходило и дня, чтобы Том не отпускал по этому поводу какое-нибудь едкое замечание. То он интересовался у Кэтти, не приглянулся ли ей прошедший мимо старик. То предлагал организовать бизнес по продаже подаренных ей цветов. Шпильки Тома попадали в цель. Кэтти раздражалась и переставала с ним разговаривать. Правда, ненадолго. Уже через час они с Томом вместе смотрели телевизор, играли в шашки или отправлялись гулять по городу. Со временем замечания Тома стали не такими злыми, и Кэтти даже улыбалась, когда он спрашивал, не подарил ли ей кто-нибудь сегодня орхидею.

— Вы не возражаете, если я вас провожу? — спросил Билл таким тоном, что Кэтти почувствовала бы себя ведьмой, если бы отказала.

Интуиция подсказывала ей, что с Биллом за эти два месяца что-то произошло. В его глазах появилось новое выражение, но Кэтти слишком плохо знала Билла Радферна, чтобы определить, какое именно.

Они вышли на улицу.

— Позвольте ваш пакет.

— Зачем? — настороженно спросила Кэтти, непроизвольно покрепче сжав пальцы, державшие пакет с подарком Тома.

Билл усмехнулся. Непосредственность Кэтти импонировала ему. Она была так молода, красива и полна жизнью, что он невольно залюбовался ею. Его дочь, выросшая в роскоши и лицемерии, была совсем другой. Она быстро научилась одеваться, говорить и вести себя, как ее мать. Джейн была сдержанной и в то же время способной на сумасшедшие поступки. Но при условии, что они не станут достоянием общественности, мнением которой Джейн дорожила, поскольку от репутации напрямую зависело ее благосостояние и будущее.

Кэтти была совсем иной. Билл и прежде встречал таких девушек. Они были эмоциональны, и их порывы шли от самого сердца. Такие умели безудержно любить и так же безудержно, люто ненавидеть. Для них не существовало непреодолимых препятствий, если речь шла о любви и долге. И самое главное — они были бескорыстны. Редкое качество по нынешним временам.

— Негоже мужчине идти с пустыми руками, когда рядом женщина с сумкой. Позвольте, я вам помогу.

— Ах, ну конечно. — Кэтти вручила ему пакет. — Вы очень любезны.

— А вы прелестны.

Кэтти боялась поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Она была уверена, что Билл смотрит на нее, и ее щеки начали пылать.

— Вы мне так и не позвонили.

— Я и не обещала.

Они уже почти дошли до ее магазинчика. Билл, увидевший знакомую вывеску, намеренно сбавил шаг.

— Впрочем, вряд ли я смог бы найти время для встречи, — пожаловался Билл.

— Разумеется, вы деловой человек и… — Кэтти недоговорила, потому что Билл продолжил:

— Оказывается, у моей жены жуткая аллергия на орхидеи.

— Надо же! — огорченно вздохнула Кэтти. — А вы не знали?

— Как и многое о своей жене.

Голос Билла зазвучал приглушеннее. Он словно боялся, что их разговор кто-нибудь подслушает.

Тем временем они подошли к дверям цветочного магазина, и Кэтти опустила руку в карман, чтобы достать ключ.

— Лора сбежала в Испанию с каким-то гитаристом. Кажется, он значительно моложе ее.

Кэтти видела, с каким трудом даются Биллу слова. Видимо, он давно хотел выговориться, но не мог найти подходящие уши. То, что он выбрал в качестве исповедника ее, было честью для Кэтти. Она всегда старалась помочь людям, даже когда они сами не спешили просить о помощи. А сейчас Билл почти умолял о сочувствии. И она не могла ему отказать в этой милости. Разве ей сложно выслушать человека?

— Если вы никуда не спешите, то можете посидеть со мной в магазине, — предложила она, открыв перед ним дверь.

— А я вам не помешаю?

— Напротив. Мне скучно сидеть одной. Тем более сегодня торговля идет вяло. С утра лил дождь, и, судя по тучам, он вот-вот начнется снова.

— Уговорили. У меня в запасе есть час. Потом попрошу водителя подогнать сюда машину.

Они зашли в магазин, наполненный цветочными ароматами. Кэтти сняла жакет и повесила его на спинку стула. Билл остался в пиджаке.

— Хотите? — спросила Кэтти, взяв в руки банку с растворимым кофе.

— Нет, спасибо.

Билл всегда поражался, как можно называть словом «кофе» те чернила, которые образовались в кружке с водой после того, как туда насыпали коричневые гранулы из жестяной банки. По его мнению, настоящий кофе мог быть приготовлен только из только что перемолотых зерен и желательно не в кофеварке.

Кэтти включила электрический чайник, дождалась, пока вода закипела, и плеснула в кружку с растворимым кофе воды.

— Я не успела сегодня позавтракать, — словно извиняясь, сказала она.

— И судя по всему, не обедали, — покачал головой Билл. — Неудивительно, что у вас можно пересчитать все косточки.

— Это не так. Я просто от природы худая. Но если меня раздеть, то, уверяю, вы не сможете найти ни одного выступающего ребра.

Билл усмехнулся.

— Что ж, поверю вам на слово.

Кэтти отпила из своей кружки, а затем поставила ее перед собой на прилавок. Билл понял, что она готова его выслушать.

— Не буду тебя обманывать, Кэтти. Я никогда не был хорошим мужем, — начал Билл. — Для меня карьера всегда значила чуточку больше, чем Лора и дети. Однако я никогда не обманывал и не предавал жену. Да, в моей жизни появлялись другие женщины, но они ничего не значили для меня. Они просто приходили и уходили.

Кэтти молча пила кофе. Она не понимала, почему малознакомый человек открывает перед ней душу. Они с Биллом Радферном принадлежали к разным мирам. Он значительно старше и опытнее ее. Что она могла ему дать? Совет? Но разве люди вроде Билла нуждаются в советах продавщиц? Сочувствие? Но тогда зачем он говорит о собственных ошибках? Билл мог бы очернить свою жену, и тогда сочувствие Кэтти было бы ему обеспечено. А так он выставлял напоказ свое несовершенство, будто пытаясь убедить Кэтти, что он не так хорош, как ей показалось при первой встрече. Однако Кэтти не желала в это верить. Ей казалось, что Билл наговаривает на себя.

— Вы слишком самокритичны.

— Напротив. Я эгоист. И всегда им был. Мне нравится быть центром Вселенной, осью, вокруг которой вертятся мои любовницы, дети, подчиненные и деловые партнеры. Мы с Лорой не смогли ужиться, потому что ее воспитали так же. Она мечтала быть для меня первой и единственной, но я не мог терпеть ее превосходство. Она всегда подавляла меня. Нет, не словами или поступками. Лора умна и никогда ни в чем меня не упрекала. До поры до времени, разумеется. Но само ее прошлое давило на меня гранитной плитой. Я не мог забыть, что всем, что я имею, я обязан ей. Да, я женился по расчету. Она была богата, а ее отец был крупным промышленником.

— Но разве вы нисколько не любили свою жену?

Билл немного помедлил, прежде чем ответить.

— Нет. Сначала я боялся ее, хотя она мне нравилась. Лора всегда была очень красива. Даже сейчас она способна кружить головы и разбивать сердца.

— Боялись?

— Забавно, правда? Да, я побаивался Лоры. Она была такая красивая, такая уверенная в себе. Немудрено. Она ведь с детства ни в чем не знала отказу. Она влюбилась в меня, когда я был смазливым и везучим выпускником Гарварда. Полагаю, она приняла как должное то, что в конце концов я сделал ей предложение. К тому моменту я уже стал правой рукой ее отца, а потому старик не стал вставлять нам палки в колеса. Думаю, он догадывался, что я женюсь на бизнесе, а не на его единственной дочери. Однако он прекрасно понимал меня, потому что и для него заводы и сделки значили больше, чем семья. Хотя он, безусловно, обожал Лору. А после смерти жены его любовь стала почти сумасшедшей. Думаю, что, если бы Лора пожелала получить на очередной день рождения звезду с неба, мистер Юджин исполнил бы ее желание. В общем, мы были хорошей парой, с какой стороны ни посмотри. Я был надежным продолжателем дела. И Лора любила меня. Видимо, ее отец побаивался, как бы его любимица не втрескалась в какого-нибудь неудачника или бездельника. А так все были счастливы.

— И вы?

— Да. Я был счастлив, потому что имел власть и деньги. Я добился того, о чем мои бывшие однокурсники и не мечтали. А ведь я всегда был для них чужаком. У меня не было их денег и связей. Мне приходилось добиваться всего собственным умом и силами.

— Вы можете гордиться собой.

— Да, но мои дети не очень высокого мнения обо мне. А это добавляет ложку дегтя в ту бочку меда, которую я собирал по каплям всю жизнь.

— Наверняка вы ошибаетесь. Все дети гордятся своими родителями. И они счастливы уже оттого, что они у них есть. — Голос Кэтти зазвенел от слез, когда она вспомнила о своих погибших родителях. Но сейчас не ее очередь рассказывать свою историю. Возможно, когда-нибудь и Билл выслушает ее.

— Нет. Мои принимают все как должное. В сущности они неплохие ребята, но такие же эгоисты, как и мы с Лорой. Надеюсь, плохая наследственность не сделает их жизнь несчастной.

— Билл, прекратите говорить о себе как об исчадии ада. Многие бы позавидовали такой наследственности!

— Скорее наследству, которое ждет Ричарда и Джейн. — Билл шутил, но в его шутках было больше грусти, чем веселья. И смех за слезами лишь угадывался.

— А как же ваша жена? Она тоже считает вас эгоистом? — спросила Кэтти, уверенная, что ни одна женщина не осталась бы равнодушной к такому мужчине, как Билл. Наверняка Лора восхищается им. Однако и тут Кэтти ждало разочарование.

Билл покачал головой.

— Как никто другой. Именно поэтому она и решила развестись со мной. Ей надоело покрывать меня.

— Так, значит, вы развелись?

— Да. Неделю назад было покончено с последними формальностями. Фактически Лора уже два месяца находится где-то в Европе вместе со своим Энрике.

— Представляю, каково это — узнать о предательстве жены, — пробормотала потрясенная Кэтти.

Однако ее замечание вызвало у Билла улыбку.

— Уверяю, в этом не было ничего драматического. Правда, я был удивлен. Мне всегда казалось, что Лора слишком высокомерна, чтобы связаться с музыкантом. Судя по всему, она шла от противного.

— В каком смысле?

— Она искала мужчину, который был бы моей полной противоположностью. Ее нынешний любовник — молод, красив, сексуален и свободен от каких-либо обязательств. Он не гонится за карьерой и деньгами, а ездит по миру с гитарой и бередит сердца скучающих в браке женщин.

— Во-первых, вы тоже красивы и сексуальны.

— Вы забыли сказать — молод, — грустно улыбнулся Билл.

— Нет, я действительно считаю вас привлекательным мужчиной! — горячо заверила Кэтти. — Многим моим сверстникам стоило бы поучиться у вас, как обращаться с женщинами.

— Это комплимент? — спросил Билл, заглядывая ей в глаза.

Кэтти покраснела. Она страшно стеснялась Билла. Ей казалось, что такой мужчина, как Билл Радферн, никогда не обратит внимания на такую девушку, как она. Однако ей чрезвычайно льстило его внимание. А его откровенность она принимала за кредит доверия. Кэтти была не просто очарована Биллом, она была без пяти минут влюблена. И кому какая разница, что Билл вдвое ее старше? Любви все возрасты покорны.

— Давненько молоденькие девушки не делали мне комплиментов, — с кошачьей мягкостью произнес Билл.

Кэтти уже мечтала провалиться сквозь землю. Ее спас звонок дверного колокольчика. Она резко подняла голову, чтобы взглянуть на новых посетителей. Это была молодая пара. Высокая женщина примерно одних с нею лет и мужчина года на два-три старше.

— Добрый день, — вежливо приветствовала их Кэтти.

Билл тем временем сделал вид, будто чрезвычайно увлечен изучением рекламного плаката нового удобрения.

— Добрый день, — откликнулась женщина. — Нам нужен свадебный букет.

— Как насчет бело-розового сочетания? — Кэтти указала на белый лилейник и розовые бутоны.

— Ник, тебе нравится? — с сомнением осмотрев предложенные цветы, спросила женщина. Ее спутник пожал плечами, как делают все мужчины, когда им задают вопросы из областей, в которых они мало что смыслят.

Кэтти улыбнулась — на сей раз ее улыбка предназначалась исключительно Нику. Он смущенно кашлянул и снова пожал плечами. Словно почувствовав его скованность и заинтересованность другой женщиной, спутница дернула его за рукав пиджака.

— Я думаю, что твоей сестре понравятся каллы, — неуверенно произнес Ник, лишь потому, что обстоятельства требовали от него хоть какого-то ответа.

— Ты с ума сошел! — воскликнула его подруга. — Мэри терпеть не может каллы. Я не могу прийти на свадьбу единственной сестры с ненавистными ей цветами.

Кэтти улыбнулась и подмигнула озадаченному Нику. Она сразу угадала характер женщины, для которой требовалось подобрать свадебный букет.

— Возможно, вашей сестре понравятся шикарные розы? — спросила Кэтти. — Букет из семи роз. — Не дожидаясь ответа покупательницы, Кэтти отобрала семь темно-розовых роз. — Я могу оформить их с помощью шелковых лент, золотой сетки и сверкающей пудры.

Быстро упаковав розы, Кэтти продемонстрировала получившийся букет.

— Восхитительно! — выдохнула покупательница, снова дернув спутника за рукав. — Правда, это настоящее искусство?

Ник кивнул в ответ, но не столько для того, чтобы выразить собственный восторг, сколько чтобы его оставили в покое. Пара расплатилась и покинула магазин. Колокольчик снова звякнул, когда дверь захлопнулась.

— У тебя талант продавать цветы, — заметил Билл.

Кэтти так увлеклась беседой с покупателями (и угадыванием их характеров), что абсолютно забыла о присутствии Билла. Да и он вел себя так, словно желал остаться незамеченным.

— Вообще-то у меня есть и другие таланты, — ответила Кэтти, не боясь показаться нескромной. — Я неплохо рисую и играю на фортепиано. Меня этому научили в приюте, где я жила. Надеюсь, что мне удастся продолжить образование. Правда, для этого нужно накопить немного денег.

По ее лицу мелькнула тень. Скорее всего, ей не удастся выучиться на художника или дизайнера, как она мечтала с детства. Что ж, продавать цветы — не самое плохое занятие. По крайней мере, она может общаться с людьми и наслаждаться красотой растений. А ее творческая натура находила применение в составлении букетов.

Билл посмотрел на часы и огорченно вздохнул.

— Мне пора. Я уже опаздываю на встречу.

Кэтти развела руками.

— Жаль, что мы не закончили разговор.

— Во сколько ты заканчиваешь?

— Сегодня в семь. — Накануне Кэтти отпросилась у хозяйки из-за дня рождения Тома. Но сейчас она забыла о планах на вечер. К тому же Том освободится только к восьми. У нее в запасе час.

— Может, я угощу тебя чашечкой кофе? — предложил Билл.

Кэтти колебалась.

— Если не хочешь сидеть в кафе со стариком, так и скажи. Я не обижусь. Я ведь все прекрасно понимаю. Куда приятнее гулять с ровесником.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Кэтти. — Только не опаздывайте. И ровно через час я должна быть у магазина.

— Странное желание, — заметил Билл. — Надеюсь, у тебя есть где жить. Ты ведь не ночуешь здесь?

Кэтти рассмеялась.

— Нет, что вы. После работы меня обычно встречает Том. Мы вместе живем, и он подвозит меня.

— Том?

— Да. Это мой друг. Тот самый, у которого сегодня день рождения.

— А твой друг не рассердится, когда узнает, что ты полдня болтала со мной?

— Нет.

Кэтти покривила душой. Она не сомневалась, что Тому придется не по душе ее симпатия к разведенному мужчине, годившемуся ей в отцы. Но на то он и друг, чтобы переживать за нее.

— Что ж, тогда до вечера.

На прощание Билл поцеловал Кэтти. Правда, поцелуй пришелся скорее на уголок рта, нежели на щеку. Сердце Кэтти ускорило бег. Она нервно сглотнула подступивший к горлу комок и пожелала Биллу удачи на переговорах. И до семи вечера она только и делала, что прокручивала в голове весь разговор с Биллом Радферном.

К закрытию магазина Кэтти была абсолютно убеждена в том, что чувство, которое она испытывает к нему, и есть настоящая любовь.

5

Том нервно подергал дверную ручку, но поводов не верить табличке «закрыто» у него не было. Свет выключен, жалюзи закрыты. Куда же подевалась Кэтти?! Почему не предупредила его о том, что освободится раньше?

Утром они договорились встретиться как обычно — в семь у цветочного магазина. Том приехал на пятнадцать минут раньше, а Кэтти уже и след простыл. Сейчас он злился, что поддался уговорам Кэтти и не купил ей сотовый телефон. Она наотрез отказывалась от подобного подарка, поскольку считала, что ей все равно некому звонить. «А с тобой мы и так часто видимся, — замечала она Тому. — Не хватало еще тратить деньги на телефонные переговоры!» Том сдался и потратил скопленные деньги на ремонт скутера. К слову сказать, это действительно было необходимо.

Том собирался было уже ехать домой, предположив, что Кэтти дожидается его там, как вдруг он увидел ее. Кэтти не шла, а летела над тротуаром. На ее лице сияла улыбка. Светлые волосы развевались на ветру, и Том залюбовался ею. Ему нравилось, когда Кэтти не убирала в хвост свои чудесные пушистые волосы, но она редко ходила с распущенными волосами, жалуясь на то, что они вечно путаются на ветру и мешают ей.

— Том?! — воскликнула Кэтти, заметив друга. Она резко остановилась и виновато улыбнулась.

— Где ты была? — взволнованно и одновременно радостно спросил Том.

Он был рад, что с Кэтти ничего не случилось и его тревоги оказались напрасными. Однако он хотел получить от нее хоть какие-то объяснения.

— Я… я освободилась пораньше и посидела немного в кафе.

— Одна? — спросил Том скорее из обычного любопытства, нежели из желания учинить допрос с пристрастием.

— Нет, — с загадочной улыбкой ответила Кэтти. — Но об этом потом. А сейчас закрой глаза.

— Зачем?

— Мне нужно заскочить на минутку в магазин за твоим подарком.

— Кэтти, я ведь просил тебя ничего мне не дарить.

— А я тебя не послушалась.

— Надеюсь, это всего лишь блокнот.

— Закрывай глаза, — повторила чуть строже Кэтти.

— Что за детские игры… — начал Том, но суровый вид Кэтти заставил его послушаться. Он закрыл глаза.

— Не подсматривай, — предупредила она, поворачивая ключ в замочной скважине.

Том услышал звяканье дверного колокольчика, быстрые шаги Кэтти, шорох бумаги, затем снова колокольчик, хлопок двери и, наконец, голос подруги:

— Теперь можешь открыть глаза.

Том поднял веки и обнаружил в своих руках ярко-синий сверток.

— С днем рождения, дорогой. — Кэтти обняла его за шею обеими руками и, громко чмокнув, поцеловала в щеку.

Том готов был запеть от счастья. И даже не из-за подарка… нет, куда важнее для него была минута близости с любимой девушкой. Он обожал праздники именно потому, что знал: Кэтти непременно поцелует его и скажет, как он ей дорог. Ради этого стоило жить! Жаль, что праздники выпадали редко.

— Что это? — спросил Том, смущенный и счастливый, покрутив в руках подарок.

— Открой и узнаешь, — с улыбкой ответила Кэтти.

Она сцепила руки за спиной, наблюдая, как Том возится с непослушной оберточной бумагой. Когда он развернул подарок, то ахнул от изумления. Судя по его восторженному взгляду, подарок ему понравился. Однако он набросился на Кэтти с упреками:

— Ты с ума сошла?! У тебя ведь нет денег, а ты тратишь их на всякую ерунду! Можно подумать, мне нужен этот плеер!

— Я думала, тебе понравится, — растерялась она. — Слушая музыку, тебе будет веселее разъезжать по городу. Разве нет?

— Нет. Потому что я буду всегда думать о том, что ты купила непозволительно дорогой подарок. И зачем? Мы ведь договорились отметить мой день рождения походом в кино.

— Знаешь что, Том, не нужно на меня кричать. Тебе сделали подарок, а вместо благодарности ты ругаешь меня на чем свет стоит. Где это видано? — Кэтти разгорячилась и начала жестикулировать. — Если он тебе не нравится, можешь отдать его кому-нибудь или… или выбросить. Пожалуйста. — Она указала на стоявшую рядом урну.

Том с изумлением смотрел на нее. Он впервые видел Кэтти в таком негодовании.

— Прости. Я давно мечтал о плеере… но…

— Никаких «но». Я захотела тебе его подарить. И точка. И мне не жалко никаких денег для друга.

«Для друга, — мысленно повторил за ней Том. — Кэтти видит во мне всего лишь друга». Как больно каждый раз убеждаться в этом. Неужели он никогда не услышит от нее слов любви? Почему Кэтти не замечает, как он смотрит на нее? Зачем издевается над ним своим неведением и слепотой? Хотя нет, она ни в чем не виновата. И он не должен ее обвинять. Кэтти еще слишком молода и наивна. Она не знает, что такое любовь. И он, Том, не имеет права торопить ее. Всему свое время. Настанет время, и Кэтти полюбит. А кого, если не его? Поэтому он должен быть рядом, должен быть терпеливым и нежным. И тогда его выдержка будет вознаграждена ее любовью…

— Спасибо. — Том притянул к себе Кэтти и крепко обнял ее. — Самый лучший подарок для меня — это ты.

Она хихикнула и высвободилась из его объятий.

— Постой. — Том пристально посмотрел на Кэтти. — От тебя пахнет алкоголем?

— С чего ты взял? — спросила она делано безразличным тоном, чем убедила Тома в его правоте.

— Ты пила?

— Подумаешь! — махнула она рукой. — Всего лишь добавила в кофе немного коньяка. Получилось очень вкусно.

— И с каких это пор ты пьешь кофе с коньяком? — грозно спросил Том. — И кто тебя этому научил?

— Никто меня не учил. И в этом нет ничего дурного.

— Кэтти, ты слишком молода, чтобы употреблять спиртное! Ты еще не совершеннолетняя.

— Ну и что?! — с вызовом спросила она. — Можно подумать, ты никогда не угощал меня пивом! А кофе с коньяком более благородный напиток.

— Вот как! Ты теперь пьешь только благородные напитки? Может, ты теперь и общаешься с более благородными людьми? Что тебе какой-то курьер? Я теперь не подхожу тебе по статусу? — Том был задет за живое, но пока не понимал, откуда в Кэтти подобное стремление к «благородному». Разве что она познакомилась с человеком другого круга…

— Вот видишь, Том, ты совершенно не умеешь разговаривать с дамой.

— Это ты дама? — язвительно спросил он, указав на нее пальцем.

Кэтти гордо вскинула голову.

— Да. И заслуживаю другого обращения. Если бы я не знала тебя столько лет, то решила бы, что ты хам.

— Что?! Я — хам?! И когда ты это обнаружила?

— Только что! — бросила она, скрестив на груди руки и отведя глаза.

— Ах, простите, мисс. Я забыл, что для вас идеальный мужчина — это сорокалетний джентльмен, делающий дорогие подарки молоденьким девушкам!

— Между прочим, Билл прекрасный человек. Он очень умный и… красивый.

— Ты что, снова встречалась с ним? — спросил Том. Однако ответ Кэтти ему не понадобился. Он уже сложил в уме все фрагменты мозаики. Вот, значит, кто угощал Кэтти «благородным» напитком. — Ну и как? Он уже попытался затащить тебя в постель?

— Я не намерена отвечать на твои оскорбительные вопросы, — обиженно надулась Кэтти. — Я не знала, что ты такой грубиян и пошляк. По-твоему, мужчине от женщины нужно только одно.

— А по-твоему, Билла привлекает твоя глубокая духовная личность, — ехидно заметил Том.

Ему не нравилось ругаться с Кэтти, но его уже несло, словно горную лавину, и он не мог остановиться на полпути. С Кэтти происходило то же самое. Завтра она непременно пожалеет о том, что вовремя не смогла закрыть рот, но сейчас слова друга больно ранили ее в самое сердце. Ей казалось, что Том пытается осквернить то светлое чувство, которое зародилось в ее душе. Как он может так плохо говорить о Билле?! Ведь он никогда его не видел и понятия не имеет, какой это замечательный человек! Если бы они встретились, то непременно подружились бы, думала Кэтти. Потому что Билла нельзя не полюбить. Тома, как и ее, всегда привлекали интересные собеседники. Тогда почему Том негативно настроен по отношению к незнакомому человеку? Почему всеми силами пытается очернить его?

— Биллу сейчас нелегко. От него ушла жена, и он чувствует себя одиноким.

— Ну конечно. А ты можешь составить ему компанию. По крайней мере, на пару ночей.

— Замолчи! — крикнула Кэтти. — Ты не имеешь права так говорить! И я буду продолжать общаться с Биллом, даже если тебе это не нравится. У меня своя жизнь, ты не имеешь права лезть в нее!

— Разумеется, я ведь тебе никто, — с горечью заметил Том.

Он смотрел на Кэтти и не узнавал ее. Когда она успела так преобразиться? Маленькая добрая девочка в мгновение ока превратилась в твердыню, в скалу. И кого Том мог винить, если не Билла? Том не понимал, как тому удалось так быстро завладеть умом и сердцем Кэтти. Что Билл сделал такого, чего не делал он, Том?

— Я не хочу с тобой ссориться, Том. Тем более сегодня, в твой праздник, — смягчилась Кэтти. Она взяла его за руку и продолжила: — Но если ты будешь мешать моему счастью, то… то мне придется подыскать себе другое жилье.

— Что? Нет, Кэтти, я не хочу с тобой ссориться.

Том и не представлял, что исход их ссоры может быть таким. Да и куда Кэтти пойдет? Она никого не знает. У нее нет друзей и подруг, которые могли бы приютить ее. Неужели Кэтти настолько наивна, что надеется найти кров у своего богатого покровителя?

Том ни на йоту не сомневался в намерениях Билла. Наверняка богатому мужчине захотелось поразвлечься с молоденькой девушкой. Скорее всего, Кэтти не первая его пассия. Работая курьером, Том не раз сталкивался с подобными типами. У них есть деньги, положение в обществе, жена и дети. Однако им не хватает новых впечатлений и адреналина в крови, вот они и ищут приключений. А ничто так не будоражит кровь, как интрижка на стороне.

— В таком случае, Том, не надо учить меня жить. Я уже взрослая, и могу сама решать, с кем мне общаться, а с кем нет.

— Но я твой друг и желаю тебе только добра!

— Я знаю. Но с чего ты взял, что мне нужна твоя помощь? Ты всего на год меня старше, а рассуждаешь так, будто прожил целый век! Если уж на то пошло, то Билл знает гораздо больше тебя. Так почему я должна слушать всезнайку Тома, а не серьезного, успешного человека?

— Потому что мы с тобой знакомы всю жизнь. А сколько ты знаешь Билла?

— Это не имеет значения, Том. Видимо, тебе пока не довелось встретить человека, после пары слов с которым начинаешь думать, будто вы знакомы с пеленок. Так что не тебе меня учить.

— Что ж, Кэтти. Поздравляю тебя с таким знакомством. Надеюсь, оно будет для тебя полезным.

— Я буду общаться с Биллом вовсе не из-за предполагаемой выгоды. Хотя он, без сомнения, мог бы мне многим помочь. Мне с ним хорошо и комфортно.

— Знаешь, я уже не хочу идти в кино.

— Тогда поедем домой, — не стала спорить Кэтти.

Она устала за день, и ей хотелось поскорее лечь спать. Ссора с Томом отняла у нее последние силы. Если бы они все-таки пошли в кино, ей бы пришлось остаток вечера заставлять себя улыбаться, дабы окончательно не испортить Тому праздник.

Впрочем, Том все равно считал день испорченным. Отвезя Кэтти домой и пожелав ей спокойной ночи, Том отправился на свидание с соседкой, которая уже давно пыталась привлечь его внимание. Он не испытывал к конопатой толстушке никаких чувств, но решил насолить Кэтти. Пусть не думает, что она единственная и неповторимая. Однако его расчет оказался неверным. Кэтти и не думала кусать локти от досады, провожая Тома на свидание. Напротив, она радовалась, что останется дома одна и сможет вволю помечтать о Билле перед сном. К тому же назавтра у них было назначено свидание.

6

Для ужина с Биллом Кэтти выбрала маленькое черное платье, которое пришлось бы по вкусу самой Коко Шанель. В меру строгое и в меру сексуальное. Платье из тонкого трикотажа облегало фигуру Кэтти, при этом колени и грудь были открыты. Маленькие кружевные рукава-фонарики придавали образу пикантности и романтичности. Кэтти критично посмотрела на свое отражение в зеркале и решила из украшений ограничиться изящными золотыми сережками в форме цветочков и цепочкой с таким же кулоном. Длина цепочки была настолько идеально подобрана, что кулон скрывался в ложбинке между грудей.

Кэтти распустила волосы и уложила их с помощью мусса и фена, придав природным кудряшкам более четкие формы спирали.

— Ты классно выглядишь! — одобрительно кивнув, заметил Том. — Билл наверняка потеряет дар речи, когда тебя увидит. Чтобы произнести эти слова, Тому пришлось запрятать поглубже свою ревность. Он боялся, что они с Кэтти снова поссорятся из-за Билла. Она была слишком увлечена, и Том счел неразумным вставать сейчас у нее на пути. Путь Кэтти сама очнется от наваждения и разглядит в «идеальном мужчине» стареющего эгоиста, от которого ушла жена.

Билл приехал ровно в семь. В руках у него была ярко-красная роза. Он протянул ее Кэтти. Она слегка склонила голову в знак благодарности. Взяв цветок, она вдохнула нежный аромат и улыбнулась. — Ты великолепна.

— Спасибо за комплимент, — сдержанно поблагодарила Кэтти. — И за розу. Это мои любимые цветы.

— Рад, что мне удалось тебе угодить. — Билл улыбнулся и подал Кэтти руку. — Я ведь обещал устроить тебе незабываемый вечер.

— Куда мы отправимся? — спросила Кэтти. Ей не терпелось уйти из дому, пока Том не наговорил Биллу грубостей.

— Надеюсь, ты любишь французскую кухню. Я заказал столик в «Бальзаке».

Кэтти пожала плечами. Она никогда не была во французском ресторане, но с некоторой брезгливостью относилась к пристрастиям французов, поедающих лягушачьи лапки. Словно угадав ее мысли, Билл поспешил успокоить Кэтти:

— Не волнуйся: никто не заставит тебя лакомиться лягушками. Далеко не все французы их едят. Они предпочитают виноградных улиток. Причем добавляют в блюда такое количество зелени и пряностей, что практически не чувствуется вкус самих улиток.

— Ты был во Франции? — спросила Кэтти, стараясь не выдать зависти.

Она с детства мечтала побывать в Париже. Подняться на Эйфелеву башню, пройтись по прохладному залу Нотр-Дама, прогуляться по Елисейским Полям, стоптать не одну пару туфель, обходя залы Лувра… Они с Томом частенько строили планы о том, как отправятся в Париж и не уедут оттуда, пока не осмотрят все достопримечательности и не посидят во всех кафешках на Монмартре. Однако их мечты так и оставались мечтами. Ни у Кэтти, ни у Тома не было денег на подобную поездку.

— Много раз. Фантастический город. Правда, не настолько, чтобы умереть, увидев его. Мы обязательно съездим туда вдвоем.

Кэтти закашлялась от неожиданности. Неужели Билл уже строит планы на их совместное будущее? Сердце Кэтти трепетало от радости и восторга. Ей казалось, что счастье разделенной любви слишком огромно для ее маленького сердца и оно вот-вот лопнет.

В «Бальзаке» было многолюдно. Метрдотель проводил Кэтти и Билла на второй этаж и предложил им занять самый отдаленный от входа столик. Этакий укромный уголок для влюбленной парочки, подумала Кэтти.

Билл отодвинул стул и помог Кэтти сесть, затем занял стул напротив.

Официант подал меню и карту вин. Кэтти раскрыла папку и в недоумении уставилась на Билла, сосредоточенно изучавшего список блюд.

— Что-то не так? — спросил он, почувствовав на себе ее взгляд.

— Тут все названия на французском, — ответила Кэтти шепотом, чтобы стоявший чуть поодаль официант не расслышал ее слова.

— Разумеется, это ведь французский ресторан. Его хозяин, шеф-повар и официанты — французы.

— Но я ничего не понимаю, — призналась Кэтти. — Можешь сделать заказ за меня?

— Как насчет устриц с белым вином, сыром и зеленым салатом? — улыбнулся Билл.

— Отлично, — согласилась Кэтти, хотя ее отношение к устрицам мало чем отличалось от пренебрежения к лягушкам.

Билл подозвал официанта и на уверенном французском продиктовал заказ. Единственное слово, которое разобрала Кэтти, было «шабли». Значит, Билл заказал для них белое вино.

— А что такое белон? — спросила Кэтти, чтобы поддержать беседу после ухода официанта.

— Вид плоских устриц. Их выращивают на специальных плантациях с малосоленой водой, — без тени снобизма и всезнайства пояснил Билл.

— Откуда ты все знаешь? — спросила Кэтти с кокетливой улыбкой.

Билл рассмеялся и пожал плечами.

— Я много учился. И тебе, кстати, тоже нужно немного позаниматься. В том числе и французским.

— Я бы с удовольствием, но пока у меня нет на это денег. Да и времени. Работа в магазине отнимает большую часть дня. — Кэтти осеклась. — Нет, только не подумай, что я жалуюсь. Просто не всем так везет…

— Как мне?

Кэтти кивнула.

Принесли устриц со льдом и лимоном. Большое блюдо с разными сортами сыра и две тарелки с зеленью. Официант медленно откупорил бутылку, положил пробку на поднос и наполнил бокалы. Билл внимательно изучил надпись на пробке и удовлетворенно кивнул.

Кэтти, ничего не смыслившая в вине, доверилась вкусу Билла. Она чувствовала себя легко и беззаботно в обществе взрослого мужчины. Она пока не думала о нем как о будущем любовнике, но ни к одному мужчине ее так не тянуло, как к Биллу Радферну.

— Почему ты согласилась поужинать со мной? — спросил Билл потягивая вино.

— Потому что мне надоело питаться пиццей и замороженными полуфабрикатами, — покривила душой Кэтти.

На самом деле она с каждой минутой убеждалась в том, что приняла верное решение. Пока неизвестно, окажется ли сегодняшний вечер самым незабываемым в ее жизни, но одно она знала точно: Билл действительно очень интересный и умный человек.

Кэтти много раз слышала мнение женщин о том, что ум — это очень сексуально. Именно поэтому результаты опросов читательниц глянцевых журналов неизменно показывали, что самыми желанными мужчинами являлись не только голливудские актеры, но и политики, телеведущие, адвокаты. Теперь Кэтти осознала, каким магнетизмом обладают умные мужчины. К тому же ей льстило, что успешный и опытный мужчина обратил внимание на необразованную девчонку, каковой она себя считала.

Губы, говорившие столь занимательные и умные вещи, хотелось попробовать на вкус. Кэтти как завороженная следила за движениями хорошо очерченных, в меру пухлых губ сидевшего напротив мужчины. Лишь изредка вспоминая о правилах ведения беседы, Кэтти поднимала глаза и смотрела на переносицу Билла.

— Я тебе не верю, Кэтти Холмс.

— Считаешь меня лгуньей? — кокетливо похлопав ресницами, спросила она.

— Да. Потому что ты согласилась на мое предложение по другой причине.

— И по какой же, интересно узнать? — с вызовом спросила Кэтти.

— Я тебе нравлюсь. И ты, кажется, перестала комплексовать из-за моего возраста.

— Я никогда и не комплексовала, — возразила она. — Мужчина — не заказанная в офис пицца. Никто не может выбрать любимого человека лишь на основании перечня ингредиентов. Любовь — нечто необъяснимое. Некая космическая связь, возникающая между людьми случайно и мгновенно. Ты просто видишь человека и понимаешь, что он именно тот, кто тебе нужен. Вот и все. А уж потом ты узнаешь, как его зовут и сколько ему лет.

Билл медленно похлопал в ладоши.

— Браво, Кэтти. Я поражен. Ты ни словом не обмолвилась о той огромной финансовой пропасти, которая нас разделяет.

Кэтти поджала нижнюю губу, как делала всякий раз, желая скрыть обиду.

— Если для тебя это так важно…

— Если откровенно, то я рад, что у тебя нет миллионного банковского счета.

— Разумеется, у тебя ведь достаточно и своих денег.

— Дело не только в этом. — Билл медленно провел рукой по лбу. — Видишь ли, Кэтти. После неудачного брака с Лорой я понял, что смогу вновь жениться только на бедной девушке.

Кэтти изумленно вскинула брови, но ничего не сказала. Билл продолжил:

— Возможно, это прозвучит цинично, но, на мой взгляд, по-настоящему крепкая семья получится только тогда, когда жена будет уважать мужа и зависеть от него.

— Материально?

— В том числе. Женщина должна всегда помнить о том, что обязана мужу всем.

— То есть тебе нужна рабыня?

— Не надо утрировать, Кэтти. Я ведь не говорю, что она должна обслуживать меня. Для этого есть горничные и повар. Но я хочу чувствовать себя хозяином в собственном доме. С Лорой этого никогда не было. Даже через двадцать лет после свадьбы я ощущал себя приживалой. Возможно, поэтому меня всегда привлекали молодые и простые девушки. Те, из которых я мог бы сделать королев.

— И тебе кажется, что я подхожу на роль такой жены? — спросила Кэтти, не до конца понимая, о чем говорит Билл.

— Отменно. Только представь: ты будешь жить в роскошном доме. У тебя будет свой автомобиль и личный шофер. Ты сможешь получить хорошее образование. Мы будем ездить за границу. Я введу тебя в общество. Ты забудешь вкус дрянной пиццы… Разве это не заманчивое предложение?

— Ты… ты хочешь меня купить?! — возмущенно спросила Кэтти.

Она оперлась на край столика, намереваясь подняться, но Билл накрыл ее руку своей и тихо сказал:

— Нет. Мне не нужна купленная любовь. Я хочу ее заслужить. Я буду самым идеальным поклонником. Буду исполнять любой твой каприз до тех пор, пока ты не ответишь мне «да». Я не стану тебя торопить. Ты ведь не уйдешь от меня, правда?

Кэтти посмотрела в глаза Билла, и решимость оставила ее. Она обмякла на своем стуле. Затем подняла бокал с вином и сделала пару глотков.

— Давай не будем спешить, Билл.

— Как скажешь. А теперь поднимем бокалы за начало наших отношений.

Кэтти подняла бокал. Они чокнулись и продолжили трапезу и беседу. Правда, Билл больше не возвращался к своей теории об идеальной спутнице жизни. Он рассказывал Кэтти о других странах, о книгах, которые прочитал, и об известных людях, с которыми ему посчастливилось познакомиться. Вечер они закончили лучшими друзьями, хотя Кэтти не отказалась бы от прощального поцелуя в губы.

Они сидели в машине перед ее подъездом и никак не могли попрощаться. — Мне пора, — в десятый раз сказала Кэтти и взялась за ручку дверцы.

— До завтра, — глядя ей в глаза, ответил Билл. — Не забудь одеться по-спортивному.

— Может, не стоит… — с сомнением начала Кэтти, хотя они час назад договорились провести следующий день на конюшне Билла. — Я не умею ездить верхом. Я даже лошадь близко не видела.

— Завтра у тебя будет отличный шанс не только увидеть ее, но и прокатиться верхом. Не волнуйся. В этом нет ничего страшного. Каждая уважающая себя леди должна уверенно держаться в седле.

Кэтти вздохнула. Она не знала, должна ли поцеловать Билла первой или пусть все идет своим чередом. Но тогда она вообще может не дождаться поцелуя. Вдруг Билл опасается действовать смелее после того, как она попросила его не форсировать события?

— Спокойной ночи, — снова сказала Кэтти.

— И тебе сладких снов.

Она вышла из машины и направилась к подъезду.

— Кэтти, постой! — раздался за ее спиной голос Билла.

Она замерла, боясь пошевелиться.

Через мгновение Кэтти почувствовала на своей талии горячую руку. Билл развернул ее лицом к себе и жадно впился губами в ее губы. Они были мягкими, податливыми, сладкими, как согретые солнцем персики. Таким же мягким оказалось и тело: пышная грудь Кэтти прижалась к его груди, нежные руки обняли за шею, бедра подались навстречу. Билл забыл обо всем, растаял в этом поцелуе, в страсти, вспыхнувшей в нем подобно сухой траве, к которой поднесли зажженную спичку.

Его язык скользнул между ее губами. Кэтти прикусила его не сильно, но ощутимо, наполнив рот вкусом, по сравнению с которым самое сладкое вино показалось бы перебродившей кислятиной. Время прожитых лет, как опавшую листву, унес ветер. Билл снова стал юным Ромео, сильным, полным желания юношей, встретившим свою Джульетту.

Кэтти была ошеломлена неожиданным поцелуем Билла. Слишком ошеломлена, чтобы воспротивиться. Она ощущала вкус его жадных губ и сильные уверенные руки, которые искусно ласкали ее тело. В смятении она подчинилась томному, обволакивающему желанию, от которого закружилась голова.

— Мне пора, — тихим осипшим голосом произнесла она, отстранившись.

— Хорошо.

Ее немного разочаровало, что Билл капитулировал, но Кэтти не оставалось ничего другого, как придерживаться выбранной роли.

Они попрощались, старательно пряча друг от друга глаза, и обменялись пожеланиями спокойной ночи.

Лишь наутро, промучившись всю ночь бессонницей, Кэтти осознала, что не испытывает к Биллу тех чувств, которые люди питают к друзьям. Ее обуревало желание. Сильная, смелая, всепоглощающая страсть.

7

Как и обещал Билл, следующий день они провели в его конюшне. Кэтти впервые каталась верхом на лошади и чувствовала себя необыкновенно счастливой. Билл был обходителен и ласков.

После верховой езды Билл предложил немного отдохнуть и выпить по бокалу вина, произведенного на его виноградниках.

— У тебя есть виноградники? — искренне изумилась Кэтти.

— Да. Несколько лет назад я купил небольшой участок земли в Бургундии, в Кот-де-Бон, где производят сухие белые вина.

— Я с удовольствием попробую твое вино, — улыбнулась Кэтти. Билл удивлял ее все больше и больше. Интересно, чем он поразит ее завтра?

Вино оказалось очень приятным и пьянящим. После двух бокалов Кэтти хохотала и рассказывала о своем детстве с той степенью откровенности, которая возможна либо между старыми друзьями, либо между любовниками. Если бы Кэтти спросили о том, кем они с Биллом являются друг для друга, она, скорее всего, не смогла быть дать однозначный ответ.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросила Кэтти, заглянув в глаза Биллу. Он сидел напротив нее, положив ногу на ногу.

Он усмехнулся, но тут же спрятал свою усмешку за бокалом с вином.

— Разумеется, я ведь полюбил тебя, как только увидел. Ты показалась мне цветочной нимфой. Нежная и прекрасная незнакомка среди роз и орхидей, — с поэтической интонацией почти пропел Билл. — Даже не представляешь, как я был зол из-за твоего флирта с тем типом, который никак не мог решить, какие цветы брать на свадьбу.

— Ума не приложу, о ком ты говоришь! — Кэтти кокетливо похлопала ресницами.

Билл кивнул и подлил вина в бокалы.

— Кажется, мне больше не стоит пить, — со смехом сказала Кэтти, сделав пару глотков. — Еще чуть-чуть, и я потеряю контроль над… над ситуацией, — икнув, закончила она.

— Разве ты еще не поняла, что именно этого я и добиваюсь? — тоном серийного убийцы из кинобоевика произнес Билл.

Кэтти расхохоталась. Беззаботно и заразительно.

Домой она вернулась далеко за полночь. Голова кружилась то ли от выпитого вина, то ли от влюбленности. Кэтти хотелось петь и танцевать, но она боялась ухудшить отношения с Томом. Вряд ли ему понравится, если она начнет посреди ночи скакать и горланить песни.

Однако ничто не мешало ей думать о призывных взглядах, нежных касаниях, намеках и полуулыбках, которыми они с Биллом обменивались весь вечер.

Вечера Кэтти и Билл проводили вместе. Они катались по городу на шикарном лимузине Билла, заходили в маленькие уютные ресторанчики, и однажды Билл пригласил Кэтти к себе домой. Они медленно поднимались по лестнице на второй этаж, делая вид, что им некуда спешить. Нетерпение и желание Кэтти достигло пика.

Билл открыл дверь, и Кэтти нырнула в темноту спальни. Затем потянула за руку Билла. Зажигать свет они не спешили. Билл прижал Кэтти к стене и поцеловал. Его горячая рука скользнула в вырез блузки и нащупала грудь.

— Постой… Билл, надо закрыть дверь, — с нервным смешком заметила Кэтти, не успевая отвечать на поцелуи.

Билл продолжал покрывать поцелуями ее лицо и шею, а пальцы расстегивали непослушные пуговки на блузке. Вскоре ставший ненужным предмет гардероба упал к ногам Кэтти. Она прижалась всем телом к Биллу. От прикосновения грубой джинсовой ткани к голой коже Кэтти ощутила новую волну возбуждения.

Кэтти вытащила рубашку Билла из джинсов, и ее руки нырнули вниз, под ткань. Под пальцами судорожно вздрагивали напрягшиеся мускулы. Кэтти гладила и пощипывала кожу Билла, в то время как его губы впились в тонкую чувствительную кожу ее груди.

— Я хочу тебя, — выдохнула Кэтти.

— Я тоже… — сквозь сбившиеся дыхание пробились слова Билла.

Они быстро скинули с себя оставшуюся одежду.

— Я так давно об этом мечтал, — признался Билл, любуясь наготой Кэтти.

— Билл, иди же ко мне.

Он медленно привлек Кэтти к себе, ласковыми поглаживаниями успокаивая нервную дрожь, которая охватила ее при первом полном соприкосновении с его обнаженным телом.

— Тебе хорошо? — прошептал Билл, прижимаясь щекой к ее волосам.

— Да!

Он прильнул к ее губам с такой страстью, с таким нетерпением, что Кэтти почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Билл поднял ее на руки и опустил на кровать, а сам лег рядом и продолжал целовать и ласкать, пока каждая клеточка ее тела не наполнилась желанием. Кэтти била дрожь. Натянутые нервы исступленно требовали: еще… еще!

Когда он наконец соединился с ней, она приняла его с блаженным стоном. Наконец происходило то, чего требовало ее тело, что было так правильно, так замечательно, так восхитительно, что слезы выступили у нее на глазах.

Кэтти гладила его спину: бери меня — я твоя! Она плыла на волнах экстаза, чувствуя, как в страстном порыве напрягается его тело, как учащается дыхание, как по телу пробегает дрожь, предвещающая заключительный спазм.

Его грудь судорожно вздымалась. Билл тяжело и прерывисто дышал. Кэтти нежно гладила его по спине, надеясь, что он тоже испытывает чувство удовлетворения. Он медленно поднял руку и погладил ее шелковистые волосы.

— Билл, я… я люблю тебя, — едва слышно прошептала ему на ухо Кэтти.

Билл прильнул к ее губам медленным, долгим и чувственным поцелуем, который был особенно приятен сейчас, когда они только что принадлежали друг другу.

Однако в следующее мгновение он произнес:

— Да, практики тебе, конечно, не хватает. Придется мне взяться за тебя.

Кэтти уткнулась носом в подушку, чтобы Билл не увидел слезы обиды, которыми наполнились ее глаза.

Билл был ее первым мужчиной, и Кэтти надеялась, что он станет для нее настоящим учителем любви, проводником в мир чувственных наслаждений. Безусловно, он старался быть нежным и предупредительным, и все же Кэтти иначе представляла себе акт любви. Видимо, она слишком много читала любовных романов. В жизни все иначе. И не вина Билла, если реальность не похожа на ее фантазии.

Ранним утром Кэтти попросила Билла отвезти ее домой. Возможно, Том даже не заметил ее отсутствия. В последнее время он увлекся соседкой Джиной и перестал маниакально следить за Кэтти. Однако ее чаяния не оправдались. Том встретил ее на пороге. Судя по покрасневшим глазам, он, как и она, не спал всю ночь.

— Где ты была?

— У Билла, — спокойно ответила она, не поддаваясь на провокационный тон друга.

— Шлюха! — резко бросил, словно плюнул, Том.

Кэтти высокомерно улыбнулась.

— Можно подумать, вы с Джиной развлекаетесь иначе.

Том схватил Кэтти за плечи и несколько раз с силой тряхнул.

— Как ты могла?! Решила стать подстилкой богатого папочки?

— Не смей оскорблять меня! — прошипела Кэтти, вырываясь из цепкой хватки Тома. — Я буду поступать так, как захочу.

— Ты хоть представляешь, как я за тебя волновался?

— Я не обязана отчитываться перед тобой.

— Разумеется.

— И вообще… я больше не хочу жить с тобой. Мне надоело выслушивать твои поучения и оскорбления.

— И куда ты пойдешь? К своему папику?

— Ты в подметки не годишься Биллу. Ясно?

— Куда уж яснее. Не думал, что ты так падка на деньги.

— Я не хотела с тобой ссориться, Том, но ты сам виноват… — Кэтти побежала в свою комнату.

Распахнув шкаф, она начала выбрасывать из него одежду. Когда на кровати образовалась небольшая горка, она принесла из кладовки чемодан и принялась без разбору запихивать в него свои вещи.

Тому оставалось только молча следить за ее поспешными сборами. Он так сильно прижался лбом к дверному косяку, что у него появилась бордовая отметина на коже. Но он не замечал физической боли, куда сильнее была боль душевная. Он понимал, что Кэтти настроена серьезно, но не мог найти слов, чтобы заставить ее остаться.

8

Обнаружив на своем пороге заплаканную Кэтти с чемоданом, Билл был удивлен и озадачен.

— Что случилось?

— Я… я поссорилась с Томом. И мне больше негде жить.

— И ты решила переехать ко мне?

По интонации Билла Кэтти не поняла, рад он ее приходу или нет.

— Я не знала, куда пойти… — робко начала она, поставив чемодан на землю.

— Ладно, заходи. Не прогонять же тебя. Только не рассказывай прислуге о том, что у нас роман.

— Почему? — спросила Кэтти, чувствуя, как ее переполняет обида. Неужели Билл стыдится ее?

— Потому что не пройдет и дня, как об этом пронюхают журналисты. Тебе это нужно?

Кэтти смутно представляла себе, что значит быть объектом внимания прессы, но интуиция подсказывала, что это не самое приятное из ощущений.

— Хорошо. Я никому ничего не скажу. А если меня спросят, то отвечу, что ты был столь добр, что позволил сироте пожить у тебя некоторое время.

Билл широко улыбнулся. Было ясно, что слова Кэтти понравились ему. Зато Кэтти это задело за живое. Она считала, что они с Биллом не делали ничего предосудительного. Так чего им стыдиться? Но сейчас она была не в том положении, чтобы спорить и отстаивать свою точку зрения. Жаль, что Кэтти сразу не поняла, что в доме Билла никто никогда не станет прислушиваться к ее мнению. Сейчас же она благодарила его за то, что он позволил ей остаться в его особняке.

— Я попрошу Долорес подготовить комнату для гостей. А мне пора на работу.

— Но сегодня ведь воскресенье, — удивилась Кэтти.

— У хозяина большого бизнеса нет времени отдыхать, — нравоучительно ответил Билл.

Кэтти только тихонько вздохнула. Затем приподнялась на цыпочки и поцеловала Билла в губы.

— Я буду ждать тебя.

— Возможно, я задержусь. Я договорился поиграть с партнерами в гольф. — Заметив огорчение Кэтти, Билл погладил ее по голове. — Ладно, не расстраивайся. У нас много времени впереди.

Билл препоручил гостью служанке и умчался на работу. Долорес была высокой дородной латиноамериканкой лет двадцати семи. Она критично осмотрела Кэтти и спросила:

— Чемодан сами-то донесете или попросить кого помочь?

— Не беспокойтесь. Я сама, — ответила оробевшая Кэтти.

— Тогда следуйте за мной. Спальня для гостей располагается во флигеле.

— Как? Даже не в доме? — спросила удивленная Кэтти.

Прошлую ночь она провела в доме Билла, но, поскольку они приехали после полуночи, никто из слуг их не видел. Однако не означает ли распоряжение Билла поселить ее во флигеле то, что они будут встречаться урывками, тайком? И кто к кому будет бегать под покровом темноты? Уж не достанется ли эта унизительная роль ей? Представить, что хозяин большого промышленного концерна, взрослый мужчина, будет пробираться по ночам в спальню молоденькой гостьи, представленной в доме сиротой, — почти немыслимая задача.

Вечерело. И в доме уже зажгли свет. Кэтти с тоской посмотрела в сторону желтых окон, пытаясь рассмотреть среди силуэтов фигуру Билла. Однако разум и сердце подсказывали, что хозяин еще не вернулся. С момента ее переезда прошел уже целый месяц. А она по-прежнему обитала в гостевом флигеле. За это время Кэтти ни разу не пожаловалась Биллу, боясь, что тот сочтет ее неблагодарной. Чем ей было плохо? Она была свободна и независима. Могла уходить и приходить в любое время. Завтракать, обедать и ужинать ее приглашали в особняк.

Работу в цветочном магазине Кэтти по настоянию Билла бросила. Он считал, что это неподходящее дело для молодой и красивой женщины. К тому же ей нужно получить образование. С последним Кэтти была согласна. Она и сама мечтала учиться. Правда, время шло, а ничего не менялось. Кэтти целыми дня тосковала в своей комнате. От безделья и мучивших ее вопросов она начала вести дневник. Вернее, первую запись она сделала в первый день своего пребывания в доме Билла.

Сейчас, когда она перечитывала первые три строчки, они казались ей такими наивными, что Кэтти с трудом сдерживала снисходительную улыбку.

«Я буду жить с Биллом!!! Я так счастлива! Теперь мы будем неразлучны. Сегодня начинается новая, счастливая, полноценная жизнь! Мы любим друг друга и всегда будем вместе».

Теперь Кэтти была настроена не так оптимистично. В ее записях встречалось все меньше восторженных восклицаний. Неопределенность положения угнетала ее. К тому же она очень соскучилась по Тому. Ей уже не хватало ежедневной болтовни ни о чем. Более того, Кэтти страдала от одиночества и непонимания.

Домашняя прислуга по-прежнему была в неведении — или делала вид — относительно истинных отношений Билла и Кэтти. В присутствии хозяина все служанки обращались к Кэтти «мисс Холмс», а когда Билл уходил на работу, то редко кто вспоминал о недавней почтительности и вежливости. Впрочем, Кэтти это нисколько не задевало. Напротив, она чувствовала себя раскованнее, когда к ней обращались по имени и без всяких «мисс».

Иногда, чтобы хоть чем-то заполнить день, она помогала пожилому повару мистеру Джэкобсу нарезать овощи для салата или помыть фрукты.

Однако стоило Биллу узнать о ее добровольной «подработке», он строго-настрого запретил мистеру Джэкобсу «эксплуатировать бедную сироту». А саму Кэтти Билл отругал, когда они остались наедине.

Кстати о том, как им удавалось побыть вдвоем, вдали от любопытных глаз. Кэтти напрасно беспокоилась. Билл почти каждую ночь проводил в ее флигеле. В редких случаях она поднималась в его спальню сама. Правда, каждый раз им приходилось придумывать предлог. То Кэтти срочно нужна была одолженная мистеру Радферну книга, то он просил ее подняться, чтобы обсудить планы на ее будущее.

И только когда они оставались один на один, Кэтти могла расслабиться и прижаться к груди Билла. Тогда она словно срывалась с цепи. Она набрасывалась на него с жадными горячими поцелуями, с ее уст срывались признания в любви. Билл тоже был пылок и жаден до ласк. Они бросались в омут любовных страстей, забыв обо всех разделявших их препятствиях. Секс стал более жестким, иногда почти грубым. Биллу нравилось чувствовать свое превосходство над Кэтти. Иногда ей казалось, что Билл вовсе не любит ее, но она тут же отметала эти мысли. Разумеется, он любил ее так же сильно, как и она его. А то, что иногда он позволяет себе повысить на нее голос или чересчур сильно прижать ее руки к кровати, всего лишь проявление его характера. Подумаешь.

Кэтти села за письменный стол и открыла дневник. Поставила дату. Затем мелким аккуратным почерком вывела:

«Я не понимаю Билла. Если он не хочет жить со мной вместе, в одном доме, то почему не прогонит? Ему будто нравится держать меня в напряжении. Я словно зависла над пропастью. Неопределенность моего положения угнетает и тревожит меня. Что меня ждет? Где я буду завтра? Когда закончится пытка неизвестностью? Ни на один из этих вопросов я не знаю ответов. Билл приходит и уходит. В зависимости от настроения он либо нежен, либо груб. Вчера он отругал меня за то, что я за целый день не нашла пяти минут, чтобы накрасить ресницы. Однако когда я спросила зачем, он не нашел, что ответить. Видимо, в его представлении женщина всегда должна быть с прической и макияжем. Что ж, сегодня я с самого утра накрасила глаза и губы. Но что толку? Билл так и не пришел. Впрочем, еще рано говорить. Сейчас только половина восьмого. Он еще может появиться.

Меня беспокоит, что после моего переезда он ни разу не заговорил о свадьбе. Это тем более поразительно, что в первые дни наших отношений этот вопрос неоднократно поднимался самим Биллом. Теперь же он ведет себя так, словно нам рано даже думать о браке. Неужели его устраивает нынешнее положение дел? Но сколько нам еще скрываться? Мне кажется, что прислуга давным-давно все про нас знает, но молчит из-за страха потерять работу. Но мне тяжело выносить косые взгляды и шуточки. Стоит мне появиться в доме, как мне кажется, что все начинают шушукаться, обсуждая любовницу хозяина.

Возможно, мне было бы легче, будь рядом всезнайка Том. После нашей ссоры я не спала несколько ночей. Я бы уже давно сделала первый шаг, если бы не одно «но». Что я отвечу, если он спросит меня о Билле? Если Том узнает, что Билл не собирается жениться на мне, то только убедится в своей правоте и окончательно изведет меня своими поучениями. И даже если я с пеной у рта буду защищать Билла, Том все равно останется при своем мнении. Если уж он вбил в свою голову, что Билл всего лишь развлекается со мной, то ничто не заставит его думать по-другому. Но я ведь знаю, что Билл не такой. Он действительно любит меня… просто осторожничает. Боится еще раз ошибиться. Его брак с Лорой распался, и, вероятно, Билл боится второго разочарования и боли…»

Размышления Кэтти прервал телефонный звонок. Билл! Кто же еще мог ей звонить?

— Привет, Билл. Я не заметила, как ты приехал, — быстро протараторила Кэтти.

— Я дома уже больше часа, — ответил он.

— Да-а-а? — удивленно протянула она. — А почему сразу не позвонил? Я бы пришла…

— Потому что у меня были дела поважнее.

Кэтти проглотила обиду и как можно веселее спросила:

— Какие планы на вечер?

— Предлагаю сходить в ресторан.

— Я с удовольствием. А по какому поводу?

— По особому, — загадочно ответил Билл.

Сердце Кэтти готово было выпрыгнуть из груди. Значит, ее сомнениям и страхам пришел конец! Особый повод может быть только один! Билл наконец созрел, чтобы сделать ей предложение. И она конечно же скажет ему «да». Да, да, да!

— Почему ты молчишь? — спросил Билл после минутной паузы.

— Когда мне нужно быть готовой? — дрожащим от волнения голосом спросила Кэтти.

— Полчаса, надеюсь, тебе хватит.

— Конечно.

— Только постарайся. Сегодня особенный день, и я хочу, чтобы ты была неотразимой.

— В этом можешь не сомневаться, — пообещала Кэтти.

Положив трубку, она бросилась к шкафу. Достала из него свое самое любимое платье — подарок Билла недельной давности. Надев его, Кэтти покрутилась перед зеркалом, пытаясь выискать у себя хоть один недостаток. Но его не было. Платье удивительным образом подчеркивало все ее достоинства и скрывала мельчайшие недостатки. Грудь казалась еще выше и полнее, талия — тоньше, а ноги и шея — длиннее.

На шею Кэтти надела золотое колье, также подаренное ей Биллом. Она долго отказывалась от столь дорогого украшения, но Билл настоял. С ним всегда было трудно спорить, а в том, что касалось внешнего вида или поведения Кэтти, и подавно. У него на все был ответ. По любому вопросу он без стеснения высказывал свое мнение. И, разумеется, это было единственно правильное мнение, оппонентам оставалось только согласиться с ним.

Билл пришел ровно в восемь. Он был безупречно элегантен: черный смокинг, белоснежная рубашка с бабочкой и блестящие от геля волосы. Кэтти была под стать своему спутнику: красное платье чуть ниже колена, слегка завитые волосы разметались по плечам, на шее сверкающее колье, а в глазах — счастливый блеск предвкушения. Она даже успела покрасить ногти красным лаком, поскольку надеялась, что уже сегодня вечером будет любоваться кольцом. Билл был сосредоточен, как будто готовился к чему-то важному. Кэтти даже умилило его волнение. Надо же, сорок пять лет, разведен, а нервничает, как мальчишка перед первым свиданием. Кэтти взяла его за руку и с любовью посмотрела ему в глаза.

Билл оценивающе оглядел ее. Судя по довольной усмешке, он остался доволен.

— Идем? — спросил он.

Кэтти кивнула. Ее сердце замирало от радости. Наконец-то она сможет без стыда и стеснения показывать свои чувства к Биллу! И никто, никто не сможет упрекнуть ее! Для нее официальный статус жены значил не так много, как возможность спать с Биллом в одной постели и спускаться вместе с ним к завтраку.

В ресторане Кэтти ждал неприятный сюрприз…

Когда они пришли, то Билл первым делом осведомился у метрдотеля, пришла ли уже чета Шефилд.

— Разве мы ужинаем не одни? — изумленно спросила Кэтти после того, как метрдотель отрицательно покачал головой.

— Нет. С чего ты взяла? Одни мы могли бы поужинать и дома, — спокойно ответил Билл.

Их проводили до столика. Он был сервирован на четверых, и рухнула последняя надежда Кэтти, что Билл пошутил. Настроение мгновенно поползло вниз. Видимо, это было заметно, потому что Билл тут же попытался спасти положение. Вообще-то он не любил объясняться, но сегодняшний ужин был слишком важен для него, чтобы тешить свои амбиции.

— Видишь ли, Кэтти, Майкл Шефилд — важная шишка, и мне нужно заручиться его поддержкой.

— А при чем тут я? — резонно спросила Кэтти.

— Майкл весьма консервативен в вопросах семьи и брака. На все встречи он приходит со своей женой. Кстати, не забудь поздравить их с серебряной свадьбой. Мэри — очаровательная женщина.

— Но при чем тут я?! — почти крикнула Кэтти.

Все ее мечты и планы разбились вдребезги о деловой расчет Билла. Какой же она была дурой, когда подумала, что Билл собирается сделать ей предложение!

— Если ужин пройдет гладко, я сделаю тебе подарок.

— Мне не нужны подарки, — пробурчала Кэтти.

— Этот тебе наверняка понравится. Думаю, ты только о нем и мечтаешь последнюю неделю.

Она улыбнулась. Значит, все не так безнадежно. Билл заметил, что она тоскует и страдает из-за необходимости прятать свои чувства.

— Хорошо. Я буду паинькой.

— Я скажу Шефилду, что мы собираемся пожениться. Ты подтверди, что мы любим друг друга. Лора никогда им не нравилась. Мэри считала ее слишком высокомерной и занудной, а Майкл в молодости волочился за ней, но получил от ворот поворот и теперь не упускает случая бросить в ее огород пару увесистых булыжников. Он был почти счастлив, по крайней мере морально удовлетворен, когда узнал, что Лора бросила меня и сбежала с гитаристом.

— Это не самая сложная роль, — заметила Кэтти. — Мы… мы ведь и в самом деле собираемся пожениться, не так ли? — Голос предательски дрогнул, но она выдержала пристальный взгляд Билла, ни разу не моргнув.

— Конечно, но сейчас не самое удачное время это обсуждать. — Билл поднял глаза и увидел приближавшихся к их столику супругов Шефилд.

Кэтти была уверена, что Билл обрадовался их появлению. Однако она боялась думать о причинах его радости. Неужели Билл передумать брать ее в жены? Тогда зачем этот фарс? Что он скажет Шефилду при следующей встрече? Что и его новая пассия, то бишь Кэтти, оказалась ветреной особой?

Вечер прошел без сучка без задоринки. К десерту миссис Шефилд даже сделала Кэтти комплимент, сказав, что у той прекрасные волосы и фигура. А Билл и Майкл договорились по ряду пунктов, по которым раньше расходились во мнениях. В общем, вечер, по мнению Билла, прошел удачно.

По пути домой он вспомнил об обещанном подарке. Билл порылся во внутреннем кармане и достал из него маленькую коробочку.

Сердце Кэтти снова дрогнуло. Вот так всегда бывает! То, о чем мечтаешь, случается именно тогда, когда об этом не думаешь и не ждешь.

— Билл… что это? — спросила она вкрадчиво.

Вопрос был риторическим: ведь сердце уже подсказало Кэтти ответ. Конечно же Билл дарит ей кольцо. А оно в свою очередь может означать только одно — предложение руки и сердца.

— Открой. — Билл вручил коробочку Кэтти, а сам откинулся на спинку сиденья и с интересом наблюдал за ней.

Кэтти открыла трясущими пальцами коробочку и ахнула. Но это был не вздох радости… нет, это было разочарование.

— Разве не эти сережки тебе понравились в тот день, когда мы покупали тебе колье? — спросил Билл, озадаченный ее реакцией.

Кэтти прикусила губу и, сдерживая слезы, кивнула. Сережки были великолепны. Крохотные лепестки, усыпанные бриллиантами, стоили целое состояние. Однако для Кэтти они значили гораздо меньше, чем самое простенькое золотое колечко.

— Ты даже не поблагодаришь меня? — раздраженно спросил Билл. Он явно рассчитывал, что Кэтти будет визжать от радости и целовать его. А теперь, когда все пошло не так, Билл вышел из себя.

— Спасибо, любимый, — пролепетала Кэтти. Она поцеловала Билла в губы. — Просто… тебе не стоило так тратиться. У меня ведь даже не день рождения.

— У тебя должны быть приличные украшения.

— Должны быть? — повторила за ним Кэтти и усмехнулась тому, насколько нелепо это прозвучало.

Однако Билл не видел в этом ничего забавного.

— Да. У каждой уважающей себя леди должны быть украшения с бриллиантами. У Лоры был целый чемодан драгоценностей!

«Какое мне дело до того, сколько было украшений у твоей бывшей жены?!» — хотела крикнуть Кэтти, но благоразумно смолчала. В последнее время сравнения с Лорой выводили ее из себя. Неужели Билл не понимает, что тем самым противопоставляет двух женщин? Кэтти и без того знала, что не выдерживает конкуренции с Лорой, которая с детства купалась в роскоши, у которой были лучшие наряды, лучшие учителя и лучшие поклонники. А у нее, Кэтти, не было подчас самого необходимого. А единственного друга она не видела уже целый месяц!

Внезапно Кэтти охватила такая грусть, что она едва не разревелась на плече Билла. Ее удержала только боязнь того, что придется открыть причину слез.

— Я хочу, чтобы ты прямо сейчас их надела.

— Перед сном? Зачем? — удивилась Кэтти. Но у Билла был такой свирепый вид, что она тут же изменила первоначальное решение: — Конечно. Мне уже не терпится их примерить.

— Давай помогу… Так гораздо лучше.

Кэтти натянуто улыбнулась.

— Я люблю тебя.

Впервые эти слова отозвались в ней глухой болью. Чувство, овладевшее ее сердцем, перестало приносить радость и ликование. С этой минуты Кэтти все чаще будет замечать у себя тревожные симптомы заболевания под названием «любовная зависимость». Однако даже дойдя до нервного истощения, истерзав свою душу, она будет клясться Биллу в любви и защищать его от любых нападок разума.

9

Прошел еще один месяц пребывания Кэтти в доме Билла Радферна. Ее дневник был полон слез и вопросов. Отношения с Биллом были по-прежнему ровными. Они регулярно встречались, занимались любовью, ужинали с его деловыми партнерами, катались на лошадях. Он дарил ей цветы и дорогие подарки, но при этом Кэтти продолжала оставаться «бедной сиротой, которую решил облагодетельствовать миллионер, годившийся ей в отцы». Так о ней отзывались служанки, чей разговор Кэтти случайно услышала.

Кэтти уже почти не сомневалась в том, что Билл передумал на ней жениться. Иной причины его молчания на эту тему не могло быть. Он не был желторотым юнцом, чтобы бояться ответственности. Скорее это на Кэтти набросились бы журналисты, обвиняя ее в корысти.

После долгих бессонных ночей, размышлений и слез Кэтти приняла важное для себя решение. Она пока смутно представляла, каким образом сможет осуществить задуманное, но с каждым днем ее решимость крепла. Раз ее мечта — выйти замуж за Билла Радферна, то она не должна ждать у моря погоды. Она должна сама ковать свое счастье. Собственными руками — или точнее действиями. Откуда Биллу знать, что она несчастна? Нужно прямо сказать ему об этом. А заодно и сообщить, каким образом он может ей помочь…

Кэтти помогла Биллу снять пиджак. Это была ее любимая обязанность. Ей нравилось чувствовать себя полезной ему. А так как большую часть дня Кэтти изнывала от безделья, то вечером, когда Билл возвращался домой, она не упускала ни одной возможности оказать ему внимание. Ничего удивительного, что вскоре Билл привык к ее ухаживаниям и перестал видеть в них что-то сверхъестественное. — Как прошел день? — спросила она, заранее зная, что Билл начнет жаловаться на усталость и на несговорчивость конкурентов.

— Как обычно, — пробурчал он.

Кэтти уже усвоила, что его немногословие — дурной признак. И все же она решилась на откровенный разговор, к которому готовилась не один день.

— Билл, я хотела у тебя кое о чем спросить, — неуверенно начала она.

Кэтти словно ступала на тонкий лед. Она боялась сделать резкое движение. Она почти не дышала, мысленно молясь: «Лишь бы ничего не испортить…»

— В чем дело?

Билл повернулся к ней. И, оказавшись перед его пристальным, пронизывающим насквозь взглядом, Кэтти запаниковала.

— Я… я хотела поговорить о нас, — тихо произнесла она.

— А о чем тут разговаривать?

На лице Билла было такое неподдельное изумление, что Кэтти окончательно сникла. Похоже, Билл и в самом деле не задумывался о положении Кэтти в его жизни. Его все устраивало.

— Я только хотела спросить, как долго мне притворяться перед прислугой.

— Какое тебе дело до прислуги?! — запальчиво спросил Билл. — Будь выше их всех. — Он взмахнул рукой, указывая куда-то в потолок.

— Но я не могу! — воскликнула Кэтти. Это был протест, крик о помощи, но Билл остался к нему глух.

— Кэтти, чего тебе не хватает? Неужели ты хочешь вернуться к тому, с чего начинала? К съемной квартире, которую ты делила с посторонним мужчиной, к жалкой работенке продавщицы?..

— Во-первых, Том не был посторонним! Мы с ним дружим с детства. А во-вторых, что я получила взамен? Никчемную жизнь тайной любовницы!

Билл закатил глаза и начал усиленно массировать виски. Он тер их с каким-то остервенением, будто надеялся, что это избавит его от неприятного разговора.

— Чего ты добиваешься, Кэтти?

— Я хочу жить с тобой на законных основаниях.

Билл изогнул брови и скрестил на груди руки.

— Билл, женись на мне.

— Тебе не кажется дурным тоном делать мужчине предложение?

«А тебе не кажется дурным тоном, не делать его любимой женщине?» — вихрем пронеслось в мозгу Кэтти. Однако вслух она произнесла совсем другое:

— Билл, я люблю тебя. И когда-то мы вместе мечтали о том, как будем мужем и женой. Что изменилось? Ты больше не любишь меня?

— Кэтти, не говори чепуху. — Билл притянул ее к себе. — Главное, что мы вместе. Зачем все усложнять?

— Для меня это важно, — упорствовала Кэтти.

Она понимала, что если отступит сейчас, то проиграет не только один бой, но и всю войну. Вернуться к этому разговору ей вряд ли удастся. По крайней мере, в ближайшее время. Она не имела права сдаваться.

— Если хочешь, мы можем заключить брачный договор… — предложила она.

— Ты думаешь, я не женюсь на тебе, потому что боюсь дележа имущества после развода?! — Глаза Билла сверкнули от гнева, и Кэтти поспешила потушить пожар, пока он не разгорелся:

— Мне ничего не нужно от тебя. Ни твои деньги, ни дома… мне нужен только ты. Билл, я люблю тебя. Я мечтаю стать твоей законной женой. Так ты возьмешь меня замуж?

Со стороны могло показаться, что они разыгрывают комический спектакль. Они словно поменялись ролями. Билл изображал гордую и неприступную девицу, а Кэтти — влюбленного юношу, готового упасть на колени, чтобы вымолить согласие.

— Ну ладно, — выдохнул Билл. — Твоя взяла.

— Ты согласен? — спросила Кэтти, еще не веря своим ушам.

— Да. Мы поженимся.

— Когда? — тут же спросила Кэтти.

Билл одарил ее укоризненным взглядом.

— Не слишком ли ты торопишься, моя милая?

— Если честно, я уже устала ждать, — призналась она.

— Надеюсь, через месяц тебя устроит?

— А нам хватит времени, чтобы все подготовить? — с сомнением спросила Кэтти.

— Если ты не довольна, тогда мы вообще можем не…

— Нет-нет-нет, — замахала руками Кэтти. — Через месяц — замечательно. Я завтра же пойду за платьем.

— Зачем?

— Как — зачем? — растерялась Кэтти.

— Милая, послушай, — заговорил мягким, вкрадчивым голосом Билл, — я не хочу устраивать пышную свадьбу. Прошло совсем мало времени после моего развода с Лорой, и я не хотел бы привлекать лишнее внимание.

Кэтти понимающе кивнула.

— Думаю, мы вполне можем обвенчаться в тихой, спокойной обстановке. Ты, я и священник.

— Но… — начала было Кэтти, однако, встретив твердый взгляд Билла, запнулась.

Она, как и любая девушка, мечтала о красивой свадьбе. Нет, Кэтти не желала созывать несколько сотен гостей, но и проводить церемонию без свидетелей, тайно, ей не хотелось.

— А кого ты собиралась пригласить? У тебя ведь нет родителей и других родственников, насколько мне известно. Мои тоже вряд ли согласятся приехать. Во-первых, они стары. А во-вторых, не знают о нашем разводе с Лорой.

— Но можно мне хотя бы пригласить Тома? — спросила Кэтти.

— Нет.

— Но почему?

— Потому что меня это оскорбит. Откуда мне знать, что вы не были любовниками?

— Что?! — Кэтти готова была взорваться от ярости. Как Билл может такое говорить? Он ведь знал, что был первым ее мужчиной. — И когда, по-твоему, это могло произойти?

— Да в любое время! Ты целыми днями слоняешься без дела… Я ведь не требую у тебя отчета о том, где и с кем ты провела время.

— Если… если ты этого хочешь, то я могу рассказать тебе обо всех событиях за последние два месяца. Благо их было не так много в моей жизни. Кстати, с Томом я не виделась с того самого дня, как переехала к тебе.

Билл широко улыбнулся и обнял Кэтти. В ней клокотала ярость, но ласка скупого на нежности Билла быстро успокоила ее.

— Ладно, я не стану звать Тома на саму церемонию, но позволь мне хотя бы сообщить ему эту радостную новость.

— Пожалуйста, он ведь твой друг, — благосклонно разрешил Билл.

— Спасибо! Я так сильно тебя люблю. — Кэтти обхватила Билла за шею и начала покрывать его щеки и губы быстрыми, едва уловимыми поцелуями. — Даже не верится, что через месяц я стану миссис Радферн.

— Не опережай события, — сказал Билл таким тоном, что Кэтти стало не по себе.

Однако уже через мгновение ее снова охватила радость. Это была ее первая победа! Кэтти не желала думать о плохом. Прочь сомнения и страхи! Почему, почему она не поговорила с Биллом раньше?! Возможно, если бы он узнал, как для нее важно замужество, она давно бы носила на безымянном пальце обручальное кольцо.

Поцелуи Билла понемногу ослабили нервное напряжение, в котором она находилась. Однако когда Билл вдруг опрокинул ее на диван и грубо раздвинул ей ноги, Кэтти испугалась. Она заранее приготовилась к некоторому дискомфорту, но никак не ожидала такой ужасной, раздирающей все тело боли. Приятное возбуждение мгновенно пропало, Кэтти пыталась остановить Билла, просила его немного подождать, не делать ей больно, но Билл и внимания не обратил на ее робкие мольбы, стремясь только к одному: удовлетворить собственную похоть. Кэтти неподвижно лежала под ним, кусая губы, чтобы не закричать. Наконец пытка кончилась. Когда он скатился с нее, пробормотав: «Потрясающе!», Кэтти расплакалась от обиды и разочарования.

Том услышал телефонный звонок, уже стоя на пороге. Обычно он никогда не возвращался, считая это дурной приметой. Но сегодня что-то заставило его вернуться в комнату, где разрывался телефон. — Привет! — раздался из трубки знакомый голос.

— Кэтти? — Том невольно улыбнулся. Судя по голосу, его возлюбленная была счастлива. Он настолько хорошо изучил Кэтти, что сейчас мог без малейшего труда представить ее лицо. Она всегда забавно морщила свой аккуратный маленький носик, когда смеялась или хвасталась. Наверняка она и сейчас так делает.

— Как дела?

— Нормально, а у тебя?

— Все замечательно. Ты уже не дуешься на меня?

— А по какому поводу? — спросил с напускным непониманием Том.

— Так, ерунда, — хихикнула Кэтти.

— Я ужасно переживал за тебя. Ты так внезапно покинула дом…

— У меня все хорошо. Я живу у Билла.

— Я пытался найти тебя в магазине, но хозяйка сказала, что ты уволилась.

— Да, Биллу не нравилась моя работа.

— А чем ты занимаешься сейчас? Где работаешь?

— Вообще-то… — На мгновение Кэтти замялась, но затем бодро продолжила: — Пока нигде. Билл хочет, чтобы я пошла учиться.

— Я тоже всегда говорил, что ты должна продолжить образование. Нельзя зарывать свой талант в землю. Из тебя выйдет превосходный художник или дизайнер.

— Ой, я тоже об этом мечтаю. Но пока с учебой придется повременить.

— Почему?

— Об этом при встрече. Когда ты освободишься?

— Для тебя я всегда свободен, — тут же ответил Том. На самом деле он назначил свидание одной девушке, но ради Кэтти готов был пожертвовать всем.

— Тогда давай встретимся через час в кафе рядом с цветочным магазином, где я раньше работала.

— В «Домино»?

— Да.

— Хорошо. Буду через час.

— До встречи.

Кэтти положила трубку и вприпрыжку побежала к шкафу, чтобы выбрать наряд. Она давно не виделась с Томом, и ей хотелось произвести на него впечатление. Пусть видит, в какую красавицу она превратилась!

Дорогого платья от Барберри ей показалось мало, она надела золотое колье и серьги с бриллиантами.

— Том упадет в обморок, когда увидит меня в таком виде! — бормотала себе под нос Кэтти, когда красила ресницы и губы. — Он привык видеть меня простушкой с распущенными волосами, в джинсах и кроссовках. Вот он удивится, когда увидит мои туфли на шпильке! А если я буду выше его — то-то будет умора!

Кэтти улыбнулась своему отражению в зеркале. Ей не терпелось поскорее обнять Тома и сообщить ему НОВОСТЬ. Она выходит замуж за Билла Радферна! После этого Тому придется забрать свои слова обратно и попросить у нее прощения за прежние оскорбления. Том ошибся в Билле и должен это признать.

Их встреча была похожа на встречу двух детей. Кэтти бросилась Тому на шею, без стеснения растрепала его волосы, а затем расцеловала в обе щеки. — Ты кажешься лет на десять старше, — заметил Том после тщательного осмотра Кэтти.

— Это комплимент или наоборот?

— Понимай как больше нравится.

Они заняли угловой столик и заказали по молочному коктейлю.

— Что нового? — спросила Кэтти, борясь с неловкостью, возникшей из-за пристального взгляда Тома.

Он пожал плечами.

— Да вроде ничего особенного. Ты не вернешься?

Кэтти покачала головой.

— Тогда мне придется искать соседа. Одному платить за квартиру слишком накладно.

— Ты по-прежнему развозишь пиццу?

— Ага. А ты чем занимаешься?

Она вздохнула.

— Если честно, скучаю целыми днями. Сижу одна, смотрю в окно. Вечером, когда приходит Билл, мы ужинаем в его доме…

— В его? — поймал ее на слове Том.

— Я пока живу в гостевом флигеле. Это позади большого особняка, — неохотно пояснила Кэтти.

— Я думал, ты переехала к Биллу… то есть вы живете вдвоем. — Том тщательно подбирал слова, но его речь все равно казалась шероховатой и сбивчивой.

Он сильно соскучился по Кэтти. Его мнение о Билле Радферне осталось прежним, но он опасался сболтнуть лишнее и снова рассердить подругу.

— Ты подошел к самому главному, ради чего, собственно, я тебе и позвонила… — Кэтти расплылась в счастливой улыбке. — Не хватает фанфар. Ну так уж и быть, скажу без них. Мы с Биллом женимся.

— Что? Неужели он сделал тебе предложение?

— Не совсем так… но это уже не важно.

— В смысле?

— Ну вообще-то это я сделала ему предложение, — со смущенным смешком ответила она.

— Что?! — Том вытаращил глаза. — Как ты до этого додумалась?!

— А что мне оставалось? Ждать, пока он созреет?

— И как он отреагировал?

— Как и ты. Был в шоке. — Кэтти улыбнулась. — Но потом согласился.

— Хм, согласился, — хмыкнул Том. — Соблаговолил взять тебя в жены.

— Том, прекрати. Не порть мне настроение. — Кэтти взяла его руки в свои. — Мы любим друг друга.

— Ну разумеется.

— Скептицизм тебе не к лицу. Лучше поздравь меня.

— Пока рано поздравлять. Когда увижу тебя в белом платье с кольцом на пальце, тогда и поздравлю.

По лицу Кэтти промелькнула тень.

— В чем дело? — насторожился Том.

— Свадьбы как таковой не будет. Билл не хочет поднимать шумиху.

— Может, он и жениться не хочет? — со злостью спросил Том.

— Билл боится, что слетятся журналисты и заклюют меня. Да и его бывшей жене незачем об этом знать. А слухи быстро распространяются…

— Но ты ведь всегда мечтала о свадьбе! — воскликнул Том. — Еще маленькой девочкой ты только и говорила о подвенечном платье и празднике в честь твоей свадьбы.

— …И ты обещал жениться на мне, — добавила с грустной улыбкой Кэтти.

— Я и сейчас готов это повторить.

— Вечно ты со своими шуточками! — отмахнулась от его признания Кэтти.

Том вздохнул. Ну почему Кэтти никогда не воспринимала его всерьез? Ведь он всегда любил ее и хотел сделать своей женой. Так нет, Кэтти втрескалась в человека, которому абсолютно плевать на ее романтические мечты.

— А по-моему, Билл просто стыдится тебя, вот и старается переделать на свой лад.

— Он желает мне добра. Мне вечно неловко за себя. Я не умею выбирать одежду. Я не знаю, за какую вилку хвататься, когда подают рыбу. Я не умею поддерживать беседу… В общем, мне еще многому нужно научиться.

— Но ради чего? Чтобы стать одной из тех дамочек, которые позируют перед фотографами?

— Ради того, чтобы Билл уважал меня.

— Я, например, и без того уважаю тебя.

— Потому что ты такой же, как я.

— Но ты замечательная! Именно такая, какая есть. Добрая, нежная, веселая, непосредственная, отзывчивая. А каблуки и килограммы золота тебе совсем не идут.

— Но те женщины, с которыми общается Билл, одеваются именно так.

— Кэтти, куда подевалась твоя уверенность в себе, гордость, наконец?! Почему ты хочешь стать похожей непонятно на кого? Ты ведь не кукла, которую можно причесать, одеть и взять с собой, чтобы не было скучно.

— А может, мне нравится быть куклой? — запальчиво спросила Кэтти.

— Тогда поздравляю. Вы с Биллом нашли друг друга. Ему нужна послушная, беспрекословная рабыня. А тебе — диктатор, который будет говорить, что и как следует делать. Вот только это незавидная роль. Ты достойна лучшего.

— Билл вовсе не заставляет меня что-либо делать. Просто мне хочется доставить ему маленькое удовольствие. Он дарит мне дорогие подарки, не могу же я отказываться. Вот это платье, например, стоит три тысячи долларов! Только представь себе: три тысячи баксов за кусок ткани. — Кэтти хихикнула. — И мне оно идет, разве нет?

Том вынужден был кивнуть. Платье и вправду сидело великолепно. Впрочем, Кэтти шло все, что бы она ни надела. С ее фигурой можно было покорять мировой подиум.

— Дай бог, чтобы я ошибся. Я желаю тебе счастья, Кэтти. Но чутье подсказывает мне, что с Биллом ты его не найдешь.

— А мое чутье подсказывает обратное, — упрямо заявила Кэтти, хотя это было лукавством. — Все будет хорошо.

— Поживем — увидим, — дипломатично ушел от очередной ссоры Том.

Они допили свои коктейли и, пообещав друг другу созвониться, разошлись. Кэтти отправилась домой, боясь опоздать к ужину, а Том поплелся в свою опустевшую квартиру. Его мучили дурные предчувствия, столь сильные, что перекрывали уколы ревности.

10

Билл нервно вышагивал взад-вперед по столовой. Стол был уже сервирован к ужину, но он предпочел подождать Кэтти. Минуты текли бесконечно долго, а она все не появлялась.

Билл в очередной раз набрал номер гостевой спальни. После третьего гудка запыхавшаяся Кэтти подняла трубку.

— Алло.

— Сейчас же иди сюда! — рявкнул Билл и бросил трубку.

Кэтти обмерла.

Что стряслось? Чем она прогневила Билла? Она чувствовала, что ее ждет скандал, но не понимала из-за чего.

Билл встретил ее холодным тяжелым взглядом из-под густых бровей.

— Привет. Я не знала, что сегодня ты вернешься пораньше, — пролепетала Кэтти.

Она чувствовала, что Билл ждет от нее каких-то извинений и объяснений, и она бы с радостью их произнесла, если бы знала, в чем именно должна покаяться. Она всматривалась в суровые черты лица Билла, пытаясь по его взгляду или по едва заметному шевелению плотно сжатых губ понять, в чем ее вина.

— Где ты была?

— Встречалась с Томом.

— И ты мне об этом так просто заявляешь?! — повысил голос Билл.

— Я сообщила ему о нашей свадьбе, — сказала Кэтти, чувствуя, как ее язык становится ватным от страха.

— Мне сказали, что видели тебя в компании молодого человека, но я предпочел думать, что это ошибка. Мой друг мог обознаться или спутать тебя с кем-то. Но нет! Ты бесстыдно заявляешь мне, что бегала на свидание к своему бывшему дружку!

— Том мой друг, и я хотела поделиться с ним радостной новостью. Что в этом плохого?

Кэтти чувствовала, как ее спина покрывается холодным потом. Если бы она только знала, что Билл выйдет из себя из-за ее встречи с Томом, то ограничилась бы телефонным разговором… хотя она так соскучилась по Тому. Сегодняшняя встреча доставила ей массу положительных эмоций, даже несмотря на то, что Том не одобрил ее поступка.

— А каково было мне, ты подумала?

— А при чем здесь ты?

— При том, что мне тут же позвонили и рассказали, что моя невеста обнимается и целуется с каким-то молокососом!

— Кто… тебе позвонил? — запнувшись, спросила Кэтти.

— Человек, которого я попросил понаблюдать за тобой.

— Ты приказал следить за мной?! — воскликнула ошарашенная Кэтти.

— И не вижу в этом ничего особенного, — спокойно ответил Билл.

Он понимал, что доказать свою правоту можно лишь тогда, когда весь твой вид подтверждает это. Сейчас же осанка и горделиво поднятая голова говорили о том, что Билл не сомневался в правильности своего поведения.

— Я не рабыня и могу встречаться с кем захочу!

— Будущая миссис Радферн не может встречаться с кем попало. Или ты хочешь запятнать мою репутацию? Меня держат на мушке все репортеры города. Все только и ждут повода посклонять мое имя. Ты решила предоставить им такую возможность? А если бы на месте моего человека был газетчик? Ваши с Томом фотографии были бы уже в завтрашних газетах.

— С какой стати? Разве кому-то известно о наших отношениях?

— Не доподлинно, но известно. Мы периодически появляемся то тут то там. Разумеется, о нас ходят слухи. Мне не нужны проблемы, Кэтти.

— Я все понимаю… Пожалуй, ты прав, — тихо добавила она после паузы. — Я не имею права совершать опрометчивые поступки.

— Вот именно. Да, мы еще не женаты, но это не значит, что ты должна вести себя недостойно и вызывать кривотолки. Что у тебя с этим парнем?

— Ничего, — в который уже раз ответила Кэтти.

— Мне сказали, что вы целовались.

— При встрече, в щеку, два раза, — отчиталась Кэтти.

— И только?

— И только.

Кажется, буря прошла стороной. Билл даже позволил себе слабую улыбку.

— Пойми, Кэтти. Я знаю, что ты любишь меня. Но всем этого не объяснишь. Неужели ты хочешь прочитать однажды в газете, что новая миссис Радферн наставляет рога своему благоверному? Или тебе нужны обвинения в расчете и корысти? Или, быть может, тебе хочется оправдываться? Я понимаю, что Том твой старый друг, но ты заработаешь мозоли на языке, если решишь растолковать это всем и каждому.

— И что же делать? — спросила она.

— Тебе придется прекратить всякое общение с Томом и прежними дружками.

Кэтти остолбенела.

— Но я не могу.

— Почему? Он тебе дороже, чем я?

— Билл, пожалуйста, не заставляй меня делать такой выбор! — взмолилась Кэтти. — Том мой единственный друг. Ближе него у меня никого нет в целом мире. Он мне как брат.

Билл выслушал ее, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я уже высказал свое мнение: или я, или он.

По щекам Кэтти струились ручейки слез, но она не обращала на них внимания.

Она упала на пол к ногам Билла.

— Ради всего святого, не запрещай мне видеться с Томом…

— Твое поведение лишь увеличивает мои подозрения, — холодно произнес Билл, старательно отводя глаза от заплаканной женщины.

— Я не буду с ним встречаться. Но разреши мне хотя бы писать ему… — Она всхлипнула. — Или звонить. Ну хотя бы раз в месяц.

— Прекрати этот спектакль. Я начинаю чувствовать себя извергом.

— Билл, ну пожалуйста…

Он схватил ее за руки и поставил на ноги.

— Кэтти, пойми меня: я не могу этого допустить. Подобные опрометчивые поступки могут пагубно отразиться на бизнесе. И кого мне нужно будет винить? Себя самого.

— Но за что?

— За то, что пошел у тебя на поводу. Повторяю еще раз: ты не должна видеться с Томом и давать повод для слухов.

— Хорошо. — Кэтти резким движением руки смахнула со щеки слезы. — Если это так важно для тебя, то я постараюсь.

— Уж постарайся. — Билл прижал дрожавшую от недавних рыданий Кэтти к груди и поцеловал в макушку. Затем погладил по волосам, успокаивая: — Все будет хорошо. Ты станешь миссис Радферн… но для начала тебе нужно привести себя в порядок.

Кэтти резко отпрянула от него.

— Не бойся. Завтра тебя ждет приятный сюрприз.

— Какой?

— Утром узнаешь. А сейчас иди к себе. Тебе нужно отдохнуть. Ты слишком перенервничала.

— А ты? Пойдешь со мной?

— Нет. Я договорился с друзьями поиграть в бильярд.

— А чем будут заниматься их жены? — спросила Кэтти, надеясь, что ее вопрос натолкнет Билла на мысли о ней самой.

— Понятия не имею, — равнодушно ответил он и направился к двери.

11

Утром Кэтти узнала, что Билл намерен отвезти ее к стилисту своей бывшей жены, Робину Уайту.

— Я не хочу! — категорично заявила Кэтти, выслушав рассказ Билла о достижениях и регалиях Робина.

— Разве ты хочешь выглядеть на свадьбе замарашкой? Робин превратит тебя в настоящую принцессу. До встречи с ним Лора даже не подозревала о том, как красива. Робин выбрал для нее стрижку, укладку, сделал маникюр, макияж… Признаться, я ее не узнал.

— Ты и меня хочешь не узнать? — спросила Кэтти. Она старалась подавить в себе зародыш обиды, но он, повинуясь природным инстинктам, с каждым днем становился все больше.

— Кэтти, ты очень красивая женщина, но… ты похожа на неограненный алмаз. Робин заставит тебя сверкать всеми гранями.

— А вдруг он превратит меня во вторую Лору? — спросила Кэтти.

Вопрос стал неожиданностью даже для нее самой. И, уже задав его, она испугалась того, о чем спросила. В самом деле, вдруг стилист, без сомнения знающий пристрастия и вкусы Билла, решит превратить ее, Кэтти, во вторую Лору?

Кэтти видела ее только на фотографиях. У Лоры были выразительные светло-голубые глаза и не сочетавшиеся с ними густые черные волосы. Это несоответствие во внешнем облике привлекало внимание не только мужчин, но и женщин, гадавших о натуральности красоты Лоры.

— Я не хочу обрезать волосы! — сказала Кэтти, заранее зная, что уступит, если Билл согласится с требованием стилиста и попросит — или прикажет? — обрезать ее светлые локоны.

— Робин лучше знает, как будет красиво, — пожал плечами Билл. — И, ради всего святого, не спорь с ним. Иначе мне придется краснеть за тебя.

— С какой стати?

— Не пойми меня превратно, но… — Билл замялся, но все же продолжил: — Не особо откровенничай с этим парикмахером.

Кэтти подняла брови, и Билл поспешил ответить на ее немой вопрос:

— Я представлю тебя как свою племянницу. Незачем афишировать наши отношения.

Кэтти сглотнула сухой комок, подкативший к горлу.

— Как знаешь. Мне все равно, — сказала она, всем своим видом дав понять, что ей далеко не безразлично.

Через час она уже сидела в кресле перед огромным зеркалом в полстены. Над ее головой колдовал Робин Уайт. Просьба Кэтти оставить длину волос прежней была им проигнорирована. Как и мольба о сохранении естественного цвета.

— Милочка, ты хочешь стать красавицей или нет? Может быть, в Далласе, откуда ты приехала навестить дядю, и ходят с космами по пояс, но не здесь!

Кэтти хотелась крикнуть в ответ, что она вовсе не племянница Билла и что она сама знает, какая прическа и цвет волос ей идут, но вместо этого она лишь ссутулилась в кресле.

— Кэтти, девочка моя, — защебетал Робин, — выпрямись. Иначе я все испорчу.

Мастер широкой кистью наносил на ее волосы осветляющую краску. Он кружил вокруг нее, не упуская из виду ни один волосок.

Кэтти смотрела на свое отражение в зеркале и чувствовала себя самым несчастным существом на свете. Ее большие серые глаза были полны слез, но она не позволяла себе раскисать. Билл прав: она должна измениться. К этому обязывает ее статус супруги Билла Радферна. Не может же она сопровождать мужа на светские приемы в джинсах и кроссовках! А ее шевелюру давно пора было обуздать.

Из парикмахерского кресла Кэтти встала только через полтора часа. Она пока с трудом узнавала себя в зеркале, но Робин утверждал, что не пройдет и дня, как она свыкнется с новым образом. Ее волосы стали светлее и короче. На лбу появилась густая челка до бровей. Она бы совсем «забила» глаза Кэтти, если бы на тех не было изрядного слоя теней и туши.

После парикмахерской Кэтти отправилась по магазинам в сопровождении Амалии Вудворт. Амалия была помощницей Уйата, обладала отменным вкусом, и Робин всецело полагался на нее в вопросах стиля и моды.

— Давно вы с Биллом? — просто, словно они были давними подругами, спросила у Кэтти Амалия.

— Нет… точнее я его племянница, — запнувшись, ответила Кэтти.

Ложь вышла корявая, и Амалия усмехнулась.

— Все так говорят.

— Кто все? — спросила Кэтти, широко распахнув глаза.

— Наши клиенты. Они приводят молодых и наивных девушек, одетых в джинсы и свитера, и просят сделать из них дам.

— А Билл Радферн тоже ваш клиент?

Амалия кивнула.

— И… и он часто приводил девушек?

Видимо, Амалия сочла, что и так сказала слишком много. Она мгновенно замкнулась и лишь коротко ответила:

— Не знаю. Я недавно работаю с Робином.

Это была ложь. Столь явная, что Кэтти покоробило. Неужели она не первая «племянница» Билла? Однако Кэтти тут же отмахнулась от всех подозрений. Нет, Билл не такой. Он был долгие годы женат на Лоре. Хоть он и признавался, что не всегда был верен супруге, Кэтти предпочитала думать, что он преувеличивает свою вину. Она еще могла поверить, что Билл приударял за красотками, но была уверена, что эти отношения не заходили дальше флирта.

После похода по магазинам Кэтти утвердилась во мнении, что ничего не смыслит в одежде. Все, что ей нравилось, отвергалось неумолимой Амалией. Той не нравился ни цвет, ни фасон выбранных Кэтти нарядов.

— Мне это не пойдет, — заметила Кэтти, с сомнением рассматривая предложенные Амалией вещи.

— Примерь, — скомандовала та, вручив Кэтти несколько вешалок.

Кэтти покорно проследовала в кабинку. Надев строгий бледно-голубой костюм, она показалась Амалии.

— Шикарно. Берем. Следующий.

Время летело незаметно. Кэтти сменяла один наряд на другой. К шести часам вечера у нее было четыре строгих костюма пастельных тонов, два вечерних платья (черное и бордовое), несколько белых блузок, по две пары перчаток и чулок, три пары туфель на высоком каблуке, сапожки, босоножки и пять сумок, идеально подобранных к нарядам.

Она протянула Амалии кредитную карточку Билла, и та отнесла ее на кассу.

С чувством исполненного долга Амалия посадила Кэтти в такси и отправила домой. Она не сомневалась в успехе. Билл наверняка будет удовлетворен внешним видом новой пассии. Жаль, что у нее, Амалии, нет поклонника, готового выложить кругленькую сумму на обновление ее гардероба. А эта глупышка Кэтти, похоже, тяготится желанием Билла преобразить ее. Неужели ей больше нравится образ девочки-подростка, нежели имидж гламурной красотки? В таком случае ей придется сделать выбор между Биллом и старыми потертыми джинсами. И, если у Кэтти есть хоть капля мозгов, она предпочтет Радферна.

Билл был удовлетворен. Он поставил Кэтти посреди гостиной и с интересом разглядывал ее со всех сторон. Кэтти чувствовала себя ужасно неловко и робко переминалась с ноги на ногу. — Прекрасно, прекрасно, — повторял едва слышным шепотом Билл.

— Тебе правда нравится? — с сомнением спросила Кэтти.

— Разумеется. Ты стала совсем другой.

— В том-то и дело. От прежней Кэтти Холмс не осталось и следа.

— Было бы о чем жалеть, — пробурчал Билл.

Она еще смеет выражать недовольство! И это после того, как он потратил на нее несколько тысяч долларов!

— Что же тебе тогда во мне нравилось прежде?

— Кэтти, давай не будем начинать бессмысленный спор. Ты великолепно выглядишь. Настоящая леди! Никто и не скажет, что пару месяцев назад ты торговала цветами.

— Мне нечего стыдиться! — тут же залилась румянцем Кэтти. — А в этих туфлях у меня ужасно ноют ноги. Такое чувство, что меня заковали в кандалы.

— Привыкнешь.

— Но зачем? Мне некуда ходить. А по дому я лучше буду гулять босиком.

— Еще чего не хватало! Ты не на ферме.

— Билл, подумай сам. — Кэтти подошла к нему ближе и, словно кошечка к хозяину, начала ласкаться. — Ты не разрешаешь мне работать, не берешь с собой на званые ужины… Для чего мне все эти наряды?

— У каждой уважающей себя женщины должно быть несколько приличных костюмов и платьев. Неужели тебе нужно это объяснять?

— Ты говорил, что я могу пойти учиться… — несмело начала Кэтти.

Она уже давно хотела возобновить этот разговор, но опасалась взрывной реакции Билла. Вдруг он всего лишь обмолвился о возможной учебе и давно пожалел о том, что дал ей, Кэтти, напрасную надежду? Она мечтала о профессии художника или дизайнера, но у нее не было денег на обучение.

— Да, можешь, но я пока не решил, на кого тебе следует выучиться, — ответил Билл. — Не слишком ли ты многого хочешь? Свадьба, учеба… Что еще?

— Ничего. Мне больше ничего не нужно, — тут же заверила Кэтти.

— А как насчет твоего здоровья? Почему ты не беспокоишься о нем?

Кэтти недоуменно уставилась на Билла.

— А что с моим здоровьем? Разве что-то не так?

— Мне-то откуда знать? Я же не врач.

— У меня ничего не болит. Я чувствую себя совершенно здоровой.

— Однако тебе все же следует посетить дантиста и еще нескольких врачей.

— Зачем?!

— Убедиться, что твоему здоровью… а следовательно, и моему, ничто не угрожает.

— А Лору ты тоже заставлял ходить по врачам? — неожиданно резко спросила Кэтти.

Требование Билла казалось ей одновременно абсурдным и циничным. В конце концов она не рабыня на невольничьем рынке, чтобы придирчивые покупатели проверяли ее зубы!

Заметив ее недовольство, Билл продолжил чуть мягче:

— Я беспокоюсь о тебе, Кэтти. Ты с детства не имела нормального семейного врача. А вдруг ты больна и даже не подозреваешь об этом? Существует масса смертельно опасных заболеваний, которые протекают бессимптомно. Что плохого в том, что я хочу обезопасить нас от недугов? А у дантиста следует появляться не реже раза в полгода. А ты? Скажи, когда ты в последний раз лечила зубы?

Кэтти пожала плечами.

— Не знаю. Они у меня никогда не болели. Правда, в приюте мне поставили пару пломб, но врач утверждал, что давно не видел таких крепких и здоровых зубов, как у меня.

— И все-таки тебе следует пройти осмотр, — настаивал Билл.

— К чему такая срочность?

— Ты только что жаловалась на то, что тебе нечем заняться. Что ты целыми днями слоняешься по дому и изнываешь от тоски. Так почему ты не хочешь потратить свободное время на собственное здоровье? О деньгах не беспокойся. Я все оплачу.

Кэтти согласилась с доводами Билла. В чем-то он прав: нельзя халатно относиться к собственному здоровью. В конце концов, она будущая мать и должна заботиться о себе особенно тщательно. Когда в ее чреве появится малыш, ей будет не до походов к стоматологу.

— Хорошо, я проверю зубы.

— И не только. Я составил список врачей, которых тебе следует пройти. Если хочешь, можешь его дополнить.

Билл вырвал из ежедневника страницу и протянул ее Кэтти. Она быстро пробежала список глаза и ахнула от изумления.

— Восемь специалистов?! Но зачем так много?

— Это самые необходимые. Хирург, гинеколог, кардиолог, окулист, невропатолог, дантист, аллерголог и эндокринолог.

— У меня никогда не было аллергии.

— А вдруг будет?

— Билл, это смешно. Мне понадобится по крайней мере неделя, чтобы обойти всех врачей и сдать анализы.

— А куда тебе спешить? Разве у тебя есть какие-то неотложные дела? Как только закончишь со всеми процедурами, мы поговорим о твоей учебе.

Кэтти почувствовала себя в западне. Вот только зачем Билл расставлял ей ловушки? Она и так всецело принадлежит ему: и душой, и телом. Она не пыталась выторговать себе право на образование. А со слов Билла выходило, будто она обменивала свою медицинскую карту на студенческий билет.

— Хорошо, если ты так волнуешься за мое здоровье, то я сделаю то, о чем ты просишь.

— Вот и замечательно. Только не забудь принести мне заключение врачей.

Кэтти покорно кивнула. От усталости у нее подгибались ноги. А поясница ныла так, будто она весь день трудилась на плантации. Кэтти готова была прямо сейчас скинуть с отекших ног тесные туфли, но боялась рассердить Билла.

— Ты неплохо потрудилась сегодня и заслужила маленький подарок, — неожиданно сказал Билл.

— А разве поход в салон красоты и новые наряды — это не подарок?

Билл самодовольно ухмыльнулся. Похоже, Кэтти научилась ценить его заботы.

— Разумеется, но я все равно хочу тебе еще кое-что подарить.

Поскольку он медлил, Кэтти то ли в шутку, то ли в серьез спросила:

— Хочешь, чтобы я закрыла глаза?

— Нет, лучше пообещай, что сегодня же наденешь мой подарок.

— Хорошо, обещаю, — с улыбкой ответила Кэтти, подозревая, что Билл снова решил подарить ей ювелирное украшение.

Однако ее ожидания не оправдались. На сей раз Билл приготовил ей другой презент. Он протянул ей небольшой плоский сверток.

— Пойдем наверх. Я хочу, чтобы ты это надела.

Кэтти улыбнулась и поцеловала Билла в щеку.

— Спасибо.

В спальне Кэтти, под пристальным взглядом Билла, развернула подарок. Это оказался комплект белья. Она разложила трусики и бюстгальтер на кровати и с сомнением произнесла:

— Билл, тебе это нравится?

— Если бы не нравилось, я бы не купил. Ну давай же, скорее примерь.

Кэтти явно не торопилась. Она взяла в руки бюстгальтер. Он был почти невесомый.

— Надеть это белье все равно что остаться голой, — заметила Кэтти.

— Можно подумать, я не видел тебя без одежды.

Пока Кэтти рассматривала подарок, Билл уже снял костюм и рубашку. Он стоял перед Кэтти в одних трусах и носках.

— Если хочешь, я разденусь первым.

Кэтти помотала головой.

— Нет-нет, я сейчас.

Она тянула время в надежде, что наберется храбрости. Однако чем дольше она смотрела на подаренное белье, тем меньше хотела его надевать. Оно было не просто откровенным и прозрачным, оно таило в себе разврат и грех. Такое могла надеть дешевая уличная проститутка, а не утонченная и изысканная соблазнительница. Такое белье вызывало похоть, низменные животные инстинкты, и только. Неужели Биллу хотелось увидеть ее в таком виде? В виде потаскухи?

— Не стесняйся. Это увижу только я, — давил на нее Билл.

— Мне кажется, это не мой размер, — попыталась спастись от неминуемого позора Кэтти.

— Примерь. А я посмотрю.

Кэтти подняла глаза на Билла и прочитала в его взгляде страстное желание. На какое-то мгновение Кэтти показалось, что в уголках его губ мелькнула улыбка, и она готова была улыбнуться в ответ. Может, Билл решил подшутить над ней и теперь они дружно посмеются над ее стеснительностью? Однако Билл все так же пристально смотрел на нее, и в его глазах не было и тени веселья. Его взгляд потемнел от страсти. Он готов был наброситься на Кэтти, чтобы грубо овладеть своей жертвой. Но что-то сдерживало его.

— Сейчас же надень мой подарок, — ледяным тоном приказал Билл.

Теперь Кэтти не смела его ослушаться. Она сгребла с кровати трусики и бюстгальтер и шмыгнула в ванную комнату.

К счастью, Билл не стал настаивать, чтобы она разделась перед ним. Когда Кэтти вышла из ванной, она чувствовала себя беспутной девкой. Ей было настолько некомфортно в прозрачном белье с прорезями в особо интимных местах, что она пыталась придумать для себя какую-нибудь легенду. Это всего лишь игра. Она вовсе не Кэтти Холмс, а опытная куртизанка при королевском дворе. Соблазнять мужчин — ее работа…

— О, детка… — вожделенно простонал Билл, стискивая ее в объятиях. — Я хочу тебя.

Билл подтолкнул ее к кровати. Кэтти споткнулась и, выставив вперед руки, бухнулась на кровать.

— Вот так и стой, — приказал из-за спины Билл. Он немного повозился и в следующее мгновение грубо овладел Кэтти. Она негромко вскрикнула и прикусила от боли нижнюю губу.

12

Кэтти через весь стол протянула Биллу папку.

— Всех прошла?

— Да.

— Умница, — похвалил Билл, дожевав кусок говядины.

Кэтти опустила голову, пряча глаза от любопытного взгляда служанки. Долорес была явно заинтригована содержанием папки.

Билл внимательно изучил все записи.

— Ну вот, ты зря боялась.

— Вообще-то это ты подозревал, что я заразная, — ответила Кэтти.

Сегодня она проснулась и неожиданно осознала, что уже не уверена в любви Билла. Сомнения в его искренности появлялись у нее и прежде, но только сегодня утром они оформились в убежденность. Разве любящий мужчина поступил бы так? Разве пытался бы всячески унизить женщину, отказавшуюся ради него от всего: от работы, от друга и от собственного мнения? Кэтти смотрела на Билла, и в ее взгляде уже не было прежнего обожания и преклонения.

Внезапно она обнаружила на его лице морщины, а темные жесткие волоски на пальцах рук перестали ее умилять. Билл казался ей чужим, а потому холодным человеком. Его губы, все чаще выговаривавшие ей за малейшие проступки, перестали ее возбуждать. Неужели еще вчера она готова была отдать все на свете ради единственного поцелуя?..

Кэтти чувствовала себя униженной, растоптанной. Билл надругался не только над ее доверчивостью и чувствами, но и над ее телом. От былой нежности не осталось и следа. Билл словно старался каждым своим движением доказать, что является ее полновластным хозяином, которому дозволено абсолютно все.

Но несмотря на некоторое прозрение, Кэтти все еще оставалась во власти любовного дурмана. Она походила на больного горячкой. Ее сжигала изнутри пагубная страсть. Кэтти понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Она зависела от Билла. И не представляла себе жизни без него. Пусть он не такой идеальный мужчина, каким она представляла его в начале знакомства, но разве в этом вина Билла? Она выдумала принца, а потом, столкнувшись с его реальными недостатками, разочаровалась. Но повинен ли в этом Билл? Он никогда не обманывал ее. Никогда не бахвалился своими достоинствами. Напротив, он сразу признался, что был неверен прежней жене и что бизнес всегда значил для него больше, чем семья. Не она ли сама, Кэтти, вообразила, будто сможет изменить Билла? Она была уверена, что, полюбив ее, он никогда не посмотрит на других женщин.

Однако Кэтти не подозревала, что Билл такой собственник и тиран. Могла ли она предвидеть, что он будет контролировать каждый ее шаг, указывать, что ей носить и с кем общаться? Или она должна была разгадать в нем деспота с самого начала?

До назначенной свадьбы оставалась всего одна неделя. Кэтти надеялась, что после церемонии Билл начнет иначе к ней относиться. Она станет его законной супругой, второй половиной. Полноправной хозяйкой дома. И тогда Билл перестанет обращаться с ней, как с маленькой неразумной девочкой. Подпитывая и взращивая подобные мысли, Кэтти тем самым продолжала обманывать себя. Она хотела верить в сказку и намеренно закрывала глаза на тревожные сигналы, подаваемые интуицией.

— Кэтти, ты все еще хочешь пойти учиться? — спросил с затаенной улыбкой Билл.

Он заранее знал ответ, но ему хотелось увидеть реакцию Кэтти. И она не заставила себя долго ждать. Кэтти расцвела. На ее лице появилась широкая улыбка, глаза засверкали, на носу появились маленькие морщинки, те самые, что так умиляли Тома.

— Ты еще спрашиваешь! Конечно, хочу.

— Тогда радуйся — скоро ты снова сядешь за парту.

Кэтти бросилась Биллу на шею.

— Спасибо, любимый! Но мне ведь нужно многое купить перед началом занятий. Кисти, мольберт, карандаши, тетради…

Билл рассмеялся.

— Мы, конечно, можем купить тебе всю эту ерунду, но вряд ли она тебе пригодится.

— Как это?

— Я хочу, чтобы ты получила приличную профессию.

— Какую? — упавшим голосом спросила Кэтти.

Ее радость мигом улетучилась, едва она поняла, что мечте стать художником не суждено осуществиться. Билл снова принял за нее решение. Самое ужасное, что если она вообще откажется от учебы, то Билл обвинит ее в том, что она сама не знает чего хочет. В результате ее снова ждет домашнее затворничество.

— Например, экономиста или финансиста. Или банковского служащего…

— Ты… ты думаешь, что у меня получится? — с сомнением спросила Кэтти.

— Ты ведь уверяла меня, что была в школе отличницей.

— Да, но я никогда особо не любила математику. Цифры всегда навевали на меня скуку. — Она вздохнула. — Я мечтала о другом…

— Знаю-знаю, — ворчливо перебил ее Билл. — Но я не представляю тебя художницей. Не подумай, что я запрещаю тебе рисовать, но так, ради развлечения… Однако делать это своей профессией? Нет, это несерьезно.

Я и не хочу быть серьезной! — пронеслось в голове Кэтти. Довольно и тебя.

— Билл, я не уверена…

— Тогда можешь и вовсе забыть об учебе. Я о тебе беспокоюсь, а для тебя всё забавы.

— Это не так! — разгорячилась Кэтти. — Я очень хочу учиться! Тем более у меня столько свободного времени. Я просто не думала о работе экономиста.

— Придется подумать, дорогая, — тоном, не допускавшим возражений, заявил Билл. — Хватит витать в облаках и строить воздушные замки. Чем больше ты будешь узнавать о финансах, тем больше у нас с тобой будет тем для разговоров.

— Мы могли бы поговорить о чем-нибудь более приятном, чем деньги, — заметила Кэтти.

В последнее время они с Биллом все реже беседовали по душам. У него не было то времени, то настроения для душещипательных разговоров. Вероятно, это и толкнуло Кэтти на сближение с Долорес, ежедневно приходившей в ее флигель, чтобы убраться. Вообще-то Кэтти сама наводила у себя порядок и меняла постельное белье, но установленный мистером Радферном порядок нельзя было нарушать. Именно поэтому Долорес ежедневно навещала Кэтти. Однажды девушка угостила служанку чаем, и с тех пор они стали приятельницами.

Кэтти сдерживала необходимость утаивать от новой подруги некоторые факты своей личной жизни. В частности, интимные отношения с Биллом. Самой Кэтти претил этот фарс. Она была уверена, что Долорес известно абсолютно все. Но так как служанка не затрагивала скользкую тему, то и Кэтти приходилось оставлять ее в стороне. Они обсуждали последние новости, сплетничали, обменивались анекдотами и делились детскими воспоминаниями. Однако Кэтти хотелось переступить разделявший их порог умолчания о самом главном.

О том, что тревожило ее с первого дня пребывания в доме Радферна. Она понимала, что, открыв Долорес правду, не сможет потребовать от нее сохранить ее в тайне от остальной прислуги. Но Кэтти так хотелось облегчить душу! Она надеялась, что если посвятит кого-нибудь в их с Биллом тайну, то ей станет легче. С каждым днем Кэтти было все труднее молчать. И вот за пять дней до назначенной свадьбы Кэтти прорвало.

Простоватая, иногда до вульгарности, Долорес пришла во флигель в тот самый момент, когда Кэтти примеряла платье, которое, посоветовавшись накануне с Биллом, решила надеть на их бракосочетание. Платье мало походило на традиционный подвенечный наряд невесты, но оно было светлым, длинным и нарядным. Это был некий компромисс между желаниями Билла и Кэтти.

— О, Кэтти, какое чудесное платье!

Замечтавшаяся перед зеркалом Кэтти вздрогнула от неожиданности. Чтобы справиться с неловкостью, она улыбнулась.

— А, это ты, Долорес. Я не ждала тебя так рано.

Служанка пожала плечами.

— Я уже все дела в доме переделала. Выдалась свободная минутка, и я решила тебя навестить. Слышала, что ты идешь учиться.

Кэтти кивнула.

— Мистер Радферн такой добрый. Своих детей поставил на ноги, а теперь и тебя не бросает на произвол судьбы.

— Да. Он очень добр, — сухо ответила Кэтти.

Ей было неприятно лгать Долорес, но та словно нарочно не желала замечать явные нестыковки в легенде, придуманной Биллом. Как Кэтти могла быть его осиротевшей племянницей, если ни у Билла, ни у Лоры отродясь не было ни братьев, ни сестер? Да и, будь она действительно его родственницей, стал бы он так заботиться о ней, как никогда не заботился о родных детях? Долорес уже несколько лет работала в доме Радфернов и, без сомнения, была наслышана о том, как наплевательски Билл относился к своим супружеским и отцовским обязанностям.

— Я бы тоже хотела пойти в колледж, но, видно, не судьба. — Долорес невесело усмехнулась.

— Я сейчас переоденусь и угощу тебя чем-нибудь, — пообещала Кэтти. — Помоги расстегнуть сзади молнию.

Долорес быстро справилась с замком, а затем помогла Кэтти снять платье.

— Готовишься к какому-то торжеству? — спросила Долорес.

Кэтти поймала ее заинтересованный взгляд. В тот момент она была готова поклясться, что Долорес известно все, вплоть до даты и времени бракосочетания. Однако уже в следующее мгновение Долорес выглянула в окно и помахала садовнику, вышедшему на лужайку, чтобы подстричь траву. Кэтти терялась в догадках. Известно ли Долорес о свадьбе или ей все только померещилось?

— Через неделю у меня важное событие, — уклончиво ответила Кэтти.

— Какое? — спросила Долорес так просто, что Кэтти снова засомневалась.

Нет, Долорес действительно думает, что я племянница мистера Радферна, которую он решил поддержать в трудную минуту. А даже если это не так и Долорес прекрасно осведомлена о том, где и с кем Билл проводит ночи, то она очень умело это скрывает. Так, значит, и мне нужно это скрывать. Но зачем? Раз нам обеим известна правда, так почему бы не поговорить о том, что нас обеих действительно волнует?

— Моя свадьба.

— Что?! А почему я до сих пор не знакома с женихом? — Долорес засветилась от улыбки. — И ты все это время молчала?!

Кэтти смущенно потупилась. Вдоволь насмотревшись на белые новые туфли, она перевела взгляд на лицо Долорес и призналась:

— Скоро я стану миссис Радферн.

— Не может быть… — пролепетала Долорес. Она во все глаза смотрела на Кэтти, будто впервые видела ее.

Кэтти нервно хихикнула.

— Да. Месяц назад мы с Биллом решили пожениться. Он не хотел это афишировать…

— Почему? — После сенсационной новости Долорес захотелось присесть. Она буквально рухнула на стоявший рядом стул. Стукнула локтями о стол, а затем плюхнула на руки свою голову, будто отяжелевшую от тревожных мыслей и сомнений.

Кэтти пожала плечами.

— Билл боялся, что журналисты набросятся на меня с вопросами и упреками.

— Но в чем можно упрекнуть такую очаровательную молодую девушку? Более смиренной и доброжелательной особы я не встречала за всю свою жизнь.

— Спасибо на добром слове, Долорес, — поблагодарила Кэтти. Непритязательный, но искренний комплимент согрел ей сердце. — Я боялась рассказывать тебе об этом, а теперь ничуть не жалею. Мне и в самом деле стало легче. Сколько можно прятаться и обманывать всех? Я люблю Билла. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы он был таким же бедным, как я. Мне не нужны его деньги…

— Я знаю, Кэтти. Не нужно меня в этом убеждать. Но ты такая молодая… такая красивая…

— Билл тоже еще молод.

— Его дети старше тебя, — напомнила Долорес. — И вряд ли они обрадуются вашему браку.

— Даже если бы я была ровесницей их матери, они бы вряд ли приняли меня с распростертыми объятиями. Для них разрыв родителей в любом случае неприятен.

— Ну, на твоем месте я бы не стала за них волноваться. Ричарда и Джейн трудно назвать несчастными. Они живут в свое удовольствие.

— А они давно были дома?

— Да, — закивала Долорес. — Около года назад Джейн приезжала, чтобы попросить у матери денег. Кажется, девчонка натворила глупостей, ей понадобились деньги на аборт и на восстановление в университете. Я не знаю подробностей. Знаю только, что когда мистер Радферн узнал об этом, то несколько дней был на взводе и отчитывал жену за слишком мягкое отношение к детям. Мол, она потворствует их порокам.

— Надо же, я и не знала, — пробормотала потрясенная Кэтти.

— А Ричард не появлялся здесь уже несколько лет. Видимо, ему хватает денег, которые ежемесячно переводит ему на счет отец.

— Неужели дети приезжали домой только для того, чтобы попросить денег?! — изумилась Кэтти.

— Похоже на то. И если они узнают, что у отца вот-вот появится жена — а следовательно, еще одна наследница, — то наверняка взбунтуются.

— Какое наследство?! Мне нет до него дела.

— Попробуй объяснить это Ричарду и Джейн.

— Я не собираюсь им ничего объяснять. К тому же я не верю в то, что они такие жадные. Можно подумать, я лишу их наследства.

— В любом случае они заподозрят тебя в грязной игре.

— Почему это?

— Посуди сама. Для них никогда не было секретом, что их отец имеет связи на стороне.

Кэтти кивнула, хотя слова служанки задели ее за живое.

— Однако ни одной из любовниц мистера Радферна не удалось разбить его семью, — продолжала Долорес.

— Я тоже не разбивала его семью. Лора ушла от Билла еще до того, как мы начали встречаться.

— Каждому это не объяснишь. Все будут думать, что именно ты стала причиной развода. Еще бы — молодая, красивая, амбициозная…

— Я вовсе не охотница за состоянием! — вспыхнула Кэтти.

— Знаю, знаю. Чего кипятишься?

— Просто очень неприятно слышать от тебя такие вещи.

— Я только хочу подготовить тебя к тому, с чем неминуемо придется столкнуться. Раз решила пробраться в дамки, так и веди себя как королева.

— Я так устала от роли тайной любовницы, что с нетерпением жду того момента, когда займу место законной жены Билла.

— Мистер Радферн не подарок. Извини, если лезу не в свое дело, но мне кажется, что он с тобой слишком строг.

Кэтти заставила себя улыбнуться.

— Просто ему сейчас тоже нелегко. Он любит меня, но ему неловко, когда я веду себя не так, как нужно.

— По-моему, он хочет вылепить из тебя вторую Лору. Только первая миссис Радферн была прирожденной аристократкой и заносчивой богачкой, а ты будешь ее копией, плодом стараний мистера Радферна. Лишь бы он не заставил тебя стыдиться своего прошлого и кланяться ему в ножки за все его благодеяния.

— Нет, что ты. Долорес. Билл вовсе не такой.

Голос Кэтти дрогнул. Внезапно она вспомнила одно из своих первых свиданий с Биллом. Он тогда завел разговор о том, какой видит свою избранницу. Билл признался, что мечтает жениться на бедной девушке, превратить ее в принцессу, но при этом он не позволит ей забыть, кому она обязана своим сказочным превращением. Тогда Кэтти неприятно поразил цинизм Билла. Поскольку его признание никак не вязалось с тем образом рыцаря, которым она наградила Билла, то она предпочла выкинуть противоречащие ее представлению признания из памяти. Будто их никогда и не было.

Однако сейчас Кэтти совершенно случайно вспомнила слова Билла. Вдруг Долорес права и он вознамерился сделать ее подобострастной рабыней? Ведь даже если на ней будут шелка и бриллианты, она все равно будет чувствовать себя рабыней, всем обязанной и во всем послушной щедрому хозяину.

И разве желание Билла отправить Кэтти учиться на финансиста не подтверждает страшное подозрение? Безусловно, Билл старше и опытнее ее. Вероятно, он прав и серьезная профессия ей пригодится больше, но… Кэтти могла привести сотню этих треклятых «но», сводившихся к одному ее нежеланию учиться тому, что ее никогда не интересовало и навевало скуку.

— А ты уверена, что свадьба состоится? — неожиданно спросила Долорес.

Ее пристальный взгляд, казалось, проникал в самую душу Кэтти. Черные глаза, полные сочувствия и доброты, пытались выискать в Кэтти хоть искру сомнения, которую можно было бы раздуть в пламя полного неверия и скептицизма. Кэтти не могла так рисковать своим спокойствием. Ей было трудно его достичь, и она не желала слушать Долорес. Если та собирается разубедить ее в том, что Билл любит ее, Кэтти, и изменится после того, как станет ее мужем, то она не желает это слышать. Ей сейчас нужны слова поддержки, а не разрушения того хрупкого равновесия, которое в ней установилось после того, как Билл дал свое согласие на брак.

— Разумеется, состоится! — с жаром ответила Кэтти. — Осталось потерпеть всего несколько дней. Скоро я стану миссис Радферн.

— Надеюсь, ты не заставишь меня так тебя называть? — с озорной улыбкой спросила Долорес. — Хотя мистеру Радферну вряд ли понравится излишняя фамильярность. Нет, при нем мне все равно придется называть тебя на «вы».

— Будет забавно, — заметила Кэтти, хотя не видела в этом ничего забавного.

Скорее всего, Долорес права. Билл ни за что не допустит подобного панибратства. В его жизни все было подчинено строгой иерархии. Даже заводя отношения с девушками не своего круга, он придерживался собственной философии. Это не было пренебрежением условностями. Напротив, Билл всегда помнил, где место его избранницы. И при случае мог напомнить об этом и ей.

— Ладно, мне пора, — сказала, поднимаясь со стула, Долорес.

Кэтти остановила ее:

— Я не могу тебе запретить, но… Долорес, пожалуйста, не говори никому о том, что мы с Биллом собираемся пожениться.

— Все и так знают, как вы проводите ночи. Но раз ты не хочешь похвастаться своими достижениями, то и я не стану разносить на хвосте сплетни.

— Спасибо.

— Не за что. Это я должна благодарить тебя за откровенность. Другая бы на твоем месте чуралась общаться со служанками.

— Ты мне вовсе не служанка.

— Через пять дней формально я ею стану.

— И через пять дней, и через месяц ты все равно не перестанешь быть моей подругой, — заверила ее Кэтти.

— Ладно уж, чего там… — отмахнулась смущенная Долорес.

Их с Кэтти разделяло не более десяти лет. Однако Долорес была гораздо опытнее и более трезво смотрела на жизнь. Долорес сильно сомневалась в том, что запланированная свадьба состоится, и только из сочувствия к Кэтти не стала высказывать свои сомнения вслух. Ну не походил мистер Радферн на счастливого жениха!

13

Первый визит в колледж, где ей предстояло учиться, немного успокоил Кэтти. Теперь, познакомившись с несколькими преподавателями и просмотрев учебный план и расписание занятий, Кэтти была почти счастлива. У нее накопилось слишком много энергии и сил, и Кэтти не терпелось поскорее пустить их в дело, направить в полезное русло. Она мечтала присоединиться к шумной веселой толпе студентов, выходивших вместе с ней из учебного корпуса. Ее нисколько не пугала перспектива проводить дни на лекциях, а ночами корпеть над учебниками, готовясь к экзамену. Студенческая жизнь казалась ей веселой и беззаботной, несмотря на все трудности учебы.

К тому же Кэтти страдала от нехватки общения. Она была уверена, что заведет много друзей среди однокурсников. Жаль только, что у нее не будет много времени на то, чтобы участвовать в их вечеринках и развлечениях. Впрочем, Кэтти не особо любила шумные компании. Ей бы хватило и парочки подруг, которым она могла бы без стеснения рассказать о своих отношениях со взрослым мужчиной.

Кэтти вышла на улицу и осмотрелась. Билл обещал прислать за ней машину. Вернее это было одно из его условий: в колледж и обратно Кэтти будет добираться на личном автомобиле с шофером. Она поблагодарила Билла за беспокойство, но заметила, что это излишне. Она вполне может добираться на автобусе. Однако Билл даже слушать не желал ни о каком автобусе. Кэтти будет возить личный шофер — и точка.

Кэтти угадала тайные мысли Билла и почувствовала себя оскорбленной. Неужели он ей не доверяет? Боится, что она заведет роман с кем-нибудь из однокурсников. Иначе зачем бы он приставлял к ней личного сторожа, точнее шофера?

— Разве тебе не нравится Хью? — спросил Билл.

— Он отличный парень, — вынуждена была ответить Кэтти.

— Тогда почему ты отказываешься от его услуг? За что я ему плачу? За то, что он целыми днями сидит в гараже или болтается на кухне?

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — спросила Кэтти, намекая на то, что стремление Билла контролировать каждый ее шаг становится патологическим.

— Нет, не кажется, — спокойно ответил Билл. — Я не хочу волноваться, где и с кем ты пропадаешь. И, если возникнут какие-то проблемы, Хью сможет о тебе позаботиться. Я ему полностью доверяю.

Хью был крепкий малый. Бывший борец, он сохранил отличную форму и выглядел скорее как телохранитель, нежели как шофер. Наняв его на работу, Билл получил в одном лице сразу двух работников.

Сейчас Кэтти стояла перед учебным корпусом и оглядывалась по сторонам в поисках машины Билла. Она посмотрела на часы. Хью должен был приехать только через полчаса. За это время она доберется до дома на автобусе, и шофер ей не понадобится. Не успела Кэтти подумать об автобусе, как он показался из-за поворота и медленно подкатил к остановке. Времени на сомнения не осталось. Кэтти сорвалась с места и, махая руками, понеслась к автобусу.

На подножку она запрыгнула в самый последний момент. Двери закрылись, и автобус тронулся.

До дома Билла она доехала неожиданно быстро. Что только подтвердило ее прежнее мнение: шофер ей ни к чему. И вдруг она увидела верзилу Хью. Он был не один. Приглядевшись, Кэтти узнала человека, которого Хью кулаками отгонял от ворот.

— Что… что здесь происходит? — спросила запыхавшаяся от быстрого шага Кэтти.

— Мне нужно с тобой поговорить, — ответил ей знакомый голос.

В следующее мгновение незваный гость получил сильный удар в грудь. Он едва устоял на ногах. Кэтти подхватила его под руку и набросилась на Хью с упреками:

— Что ты делаешь?! Этот человек — мой друг! Кто тебе разрешил избивать его?!

— Этот тип уже несколько дней ошивается у ворот, и хозяин приказал прогнать его отсюда.

— Но не кулаками же! — возмутилась Кэтти.

— Именно так, — с самоуверенной улыбкой ответил Хью. — Приказ хозяина.

Кэтти сочла излишним вступать в перепалку с Хью.

— Ладно, Хью. Это парень пришел ко мне. А мистеру Радферну совсем необязательно об этом знать. — Она выразительно посмотрела на шофера-охранника, будто делала своим тайным сообщником.

Хью согласно кивнул и открыл перед Кэтти и ее другом ворота. Правда, большей любезности от него ждать не приходилось.

— Спасибо, — поблагодарил гость.

Кэтти отпустила его руку и с волнением осмотрела.

— С тобой все в порядке? Хью не сделал тебе больно?

— Пустяки. Парень только выполнял свою работу. — Том намеренно произнес эти слова погромче, чтобы расположить охранника.

Однако Хью трудно было разжалобить. Он был добросовестным работником, а потому превыше всего ставил распоряжение хозяина. К тому же тот и платил ему неплохо, особенно в последние дни, после того как попросил о маленьком одолжении. Хью должен был присматривать за любовницей мистера Радферна, которая жила в гостевом флигеле под видом осиротевшей племянницы. Присмотр включал в себя и ограждение Кэтти от незваных гостей.

— Даже к заключенным пускают посетителей, — заметил Том, потирая ушибленное место.

Кэтти впустила его в свой флигель и плотно затворила дверь. Ей не хотелось, чтобы Хью слышал их разговор.

— Нужно было предупредить о своем приходе, — сказала Кэтти, зная, что поведению охранника нет оправдания.

— Я уже вторую неделю пытаюсь пробраться в твою темницу, — с горькой усмешкой ответил Том. — Но, видимо, Билл решил отрезать тебя от мира.

— Неправда! Он, напротив, хочет, чтобы я больше общалась. Между прочим, я сегодня ходила в колледж.

Том с удивлением и недоверием посмотрел на нее.

— Да-да, Билл настоял, чтобы я пошла учиться.

— Что-то ты не очень рада, — отметил Том.

— Просто… — Кэтти натянуто улыбнулась. — Я бы предпочла другой профиль. Экономика — немножко не мое.

Том неожиданно хохотнул.

— Что смешного?

— Ну и дела! Ты ведь с детства ненавидела математику. Помнишь, как мы вместе прогуливали уроки?

Кэтти кивнула.

— Да. Вместо них мы сидели под лестницей и дурачились.

— Хорошее было время. Мы были свободными и беззаботными.

— А сейчас какие у тебя заботы? — спросила Кэтти, решив отложить рассказ о своих на потом.

Том помрачнел. Его лоб прорезала глубокая складка.

— Что случилось? — тут же встревожилась Кэтти. Она хорошо знала Тома, потому без слов поняла: у него крупные неприятности.

— Ты только не нервничай. Сейчас все хорошо.

— Том, когда ты так говоришь, я начинаю волноваться еще больше.

Ей казалось, что сердце стучит везде, в каждой клеточке ее тела. Она слышала его глухое биение в груди, в висках и даже в кончиках пальцев, которые вдруг онемели и похолодели.

— Дней десять назад меня ограбили.

— Что? Тебя избили?

Том отвел глаза и кивнул.

— Почему ты мне не позвонил?

— Я несколько дней пролежал в больнице, но, к счастью, отделался одним сломанным ребром.

Кэтти ахнула и закрыла рот руками.

— Какой ужас! Ты должен был мне сообщить. Кто за тобой ухаживал?

— Джина, помнишь ее? Она несколько раз приходила, чтобы приготовить мне еду.

— Как у вас с ней?

— Никак. Мы только друзья.

— Брось. Джина была по уши в тебя влюблена.

— Она поняла, что мое сердце занято.

Кэтти решила не продолжать эту тему, дабы не всколыхнуть ненужные воспоминания и признания. Она вот-вот выйдет замуж за Билла, и Тому придется смириться с этим.

— Кэтти, мне нужна твоя помощь.

— Конечно, Том. Можешь просить о чем угодно, — охотно отозвалась она.

— Мне очень неловко, но… но мне больше не к кому обратиться.

— Не тяни кота за хвост, — поторопила его Кэтти.

— Мне нужны деньги.

— Сколько?

— На оплату квартиры. У меня украли зарплату за полмесяца. Сбережения ушли на лекарства. К тому же я почти две недели не работал… — Том обреченно вздохнул. — В общем, дело худо. Если я не заплачу хозяину до конца недели, то уже в выходные окажусь на улице.

— О боже… — тихо простонала Кэтти.

— Я понимаю, что это приличная сумма, но… Нет, это свинство просить тебя о деньгах! Прости, что обратился к тебе.

Том хотел было встать, но Кэтти с силой усадила его обратно и горячим, страстным шепотом призналась:

— У меня нет денег. Вообще. Я не работаю, а Билл дает мне ровно столько, сколько нужно на покупку той или иной вещи.

Том округлил глаза. Он был потрясен ее признанием. А он, болван, думал, что Кэтти теперь купается в золоте.

— Но я что-нибудь придумаю… я не допущу, чтобы ты остался на улице. Я скажу Биллу, что мне нужны деньги на учебники… ну, или что-то другое. — По ее лицу пробежала тень.

— В чем еще дело?

— Билл наверняка попросит меня показать ему чеки, — растерянно сказала она.

Том был настолько потрясен, что едва справлялся с водоворотом мыслей. Как же так? Кэтти собирается замуж за миллионера, а тот требует у нее отчета за каждый потраченный ею цент?!

— Пойми его, Том, — принялась оправдывать Билла Кэтти. — Он любит меня и страшно ревнует. Именно поэтому он ограничивает мои финансы. Зачем мне наличные? Все необходимое Билл сам мне покупает: одежду, косметику, украшения. Он думает, что я не смогу разумно распорядиться деньгами.

— Кого ты сейчас пытаешься убедить, меня или себя? — с язвительной усмешкой спросил Том. — Билл держит тебя на коротком поводке. Никого к тебе не подпускает. Ты сидишь взаперти. И вынуждена унижаться перед ним каждый раз, чтобы купить себе трусы!

— Том, пожалуйста, не говори так! — взмолилась Кэтти. — Билл ни в чем мне не отказывает.

— Ну разумеется. Ты ведь ни о чем его не просишь. Это было бы чрезмерной наглостью, по-твоему.

— Через несколько дней мы поженимся, и все изменится.

— Ни черта подобного! — рявкнул Том.

— Не выражайся, — осадила его Кэтти.

— Я думал, что мои дела плохи, но, узнав про твои, я начинаю считать себя счастливцем. По крайней мере, мне не приходится каждый день терпеть унижение.

— Ты ошибаешься, Том. Я счастлива.

— Неужели? — саркастически осведомился Том.

— Да, — с вызовом посмотрев ему в глаза, ответила Кэтти. — У меня есть крыша над головой, любимый мужчина, который скоро станет моим мужем, и возможность учиться.

— Той профессии, от которой тебя всегда тошнило, — подсказал Том.

— А чем твоя жизнь лучше?

— Тем, что я свободен. Никто не говорит, что и как мне делать.

— Скоро ты будешь еще свободнее — когда окажешься на улице.

— Даже это лучше, чем жить под пятой тирана.

— Билл вовсе не тиран.

Том решил сменить тактику. Обличительный тон он сменил на ласковый голос человека, болеющего за Кэтти душой:

— Кэтти, милая, открой глаза пока не поздно. Билл пользуется тобой.

— Пользуется мной? — повторила с нервным смехом Кэтти. — И что, по-твоему, я могу ему дать?

— Свою молодость, красоту, нежность… даже свою готовность терпеть его диктат. Биллу нужна безропотная рабыня, но ты ведь не такая. Кэтти, только вспомни о своих мечтах!

— Том, нельзя всю жизнь мечтать. Как ты не можешь понять: я люблю Билла. Я не смогу жить без него. Думаешь, я не вижу, что порой он чересчур придирчив и суров со мной? Временами мне даже начинает казаться, что он вовсе не любит меня. Но это не так! Напротив, Билл слишком сильно любит меня и боится потерять. Именно поэтому он старается ограничить мою свободу. Но я и не хочу ее. Мне хорошо с Биллом. Как только он убедится в том, что я никуда от него не денусь, он успокоится и перестанет следить за мной днем и ночью.

— Как, зная все это, ты можешь оставаться с ним? — Том был шокирован словами Кэтти. Он-то, наивный, думал, что Кэтти совершенно ослепла от любви. Что она боготворит Билла. А оказывается, что она все видит и оправдывает его. Но зачем? — Ты похожа на сумасшедшую. Да, на безумную, которая идет с улыбкой в пропасть.

Кэтти вспомнила, как в детстве гадала Тому на картах Таро. В колоде была карта Безумство, на которой был изображен бродяга, идущий к пропасти с блаженной улыбкой на лице. Видимо, именно на это и намекал Том. К слову сказать, Кэтти ни разу не выпадала эта карта.

— Почему ты не хочешь поверить в то, что я счастлива?

— Потому что ты не похожа на человека, у которого все хорошо. Только взгляни на себя в зеркало! В твоих глазах застыла боль, а руки дрожат от нервного напряжения.

— Не преувеличивай, Том. Считай, что это предсвадебный мандраж.

— Знаешь, если бы день свадьбы не был назначен, я бы, наверное, схватил тебя в охапку и унес куда подальше от этого дома.

Кэтти едва заметно улыбнулась. Вдруг боковым зрением она заметила приближавшуюся ко флигелю тень. Резко повернув голову к окну, Кэтти увидела человека, спешившего к ней в гости.

— О боже! — выдохнула она в панике.

— Что… кто там? — обеспокоенно спросил Том, поднимаясь со стула.

— Билл, — только и успела вымолвить Кэтти за секунду до того, как дверь с треском распахнулась.

— Что тут, черт побери, творится?!! — взревел Билл с порога.

Он смотрел то на Кэтти, то на Тома с такой яростью, словно желал убить их одним взглядом. Молодые люди сидели за столом, друг против друга. Даже самый ревнивый муж в мире вряд ли бы заподозрил их в прелюбодеянии.

— У Тома неприятности… — едва слышно пролепетала Кэтти.

— Решила привести своего дружка? Ну и как, вы успели потрахаться?

— Билл! — взмолилась Кэтти.

— Как вы смеете такое говорить? — вступился Том.

— Заткнись, щенок! — прорычал Билл. — Когда Хью позвонил и сказал, что к тебе заявился любовник, я не поверил, но, оказывается, я был слишком хорошего мнения о тебе, Кэтти!

Она поникла. К удивлению Тома, Кэтти даже не пыталась защититься или что-то объяснить. Она смиренно принимала оскорбления Билла, будто заслужила их.

— Вы не имеете права так говорить о Кэтти! Она самая честная девушка из всех, кого я знаю!

Билл захохотал.

— Разумеется, ведь ты водишься с девками вроде нее.

— Билл, пожалуйста, успокойся, — произнесла она, с трудом сдерживая слезы.

Кэтти боялась, что Билл изобьет Тома. Сам или призвав на помощь Хью. Однако Биллу хватало и словесных ударов.

— Я не собираюсь ничего слушать. По крайней мере до тех пор, пока этот тип находится здесь, — заявил Билл. Он указал рукой на дверь и прорычал: — Во-о-он!

Однако Том не двинулся с места.

— Я уйду только тогда, когда Кэтти меня об этом попросит. Я у нее в гостях, а не у вас, мистер Радферн.

Билл начал задыхаться от наглости юнца.

— Что?.. где ты?.. у Кэтти в гостях? Большей глупости я еще не слышал! Это мой дом, и Кэтти — и Кэтти моя женщина! Так что убирайся подобру-поздорову!

Неожиданно Кэтти сделала шаг вперед, тем самым как бы загородив Тома грудью, и заявила:

— Если Том уйдет, то я уйду вместе с ним.

— Выдвигаешь мне ультиматум? — не веря собственным ушам, спросил Билл.

— Да. Я не допущу, чтобы ты оскорблял моего друга.

— Кэтти, не надо… — встрял Том, но Кэтти взглядом попросила его замолчать.

— Ты оскорбила меня тем, что привела в мой дом — слышишь, щенок? — в мой дом, — повторил Билл, — своего любовника, а теперь еще требуешь у меня уважения к нему?!

— Том мой друг, а не любовник, — возразила Кэтти.

По ее щекам текли слезы, но она не обращала на них внимания. В ней проснулось чувство собственного достоинства, и ее уже было не остановить. В глубине души Кэтти была уверена, что Билл передумает, испугавшись, что потеряет ее. Ведь до свадьбы оставалось всего четыре дня. Однако побелевший от злости Билл не собирался капитулировать.

— Пошли оба вон, — спокойно сказал он, указав на дверь.

Он больше не кричал, не ругался, но его ровный голос показался Кэтти оглушительнее грома. Она видела жестокое спокойствие на лице Билла и взволнованную мимику Тома, но не могла понять, что произошло.

— Собирай свои вещи и проваливай. Я не потерплю, чтобы ты диктовала мне условия в моем собственном доме.

— Но, Билл… мы ведь собирались пожениться, — сказала Кэтти, все еще надеясь услышать извинения.

Билл был непреклонен. Впервые за долгие годы он столкнулся со столь вопиющим неповиновением. Для него ультиматум Кэтти был сродни объявлению войны. Надо же, он и не предполагал, что в хрупкой девушке найдется столько смелости и отчаяния, чтобы пойти против него.

— Ты сделала свой выбор, Кэтти. Ты предпочла Тома, а не меня.

Билл вышел, громко хлопнув дверью.

— Мне очень жаль, — сказав Том. Он подошел к ней и обнял за плечи.

Тело Кэтти сотрясали глухие рыдания. Она уткнулась мокрым от слез лицом в грудь Тома.

— Я… я не смогу жить без Билла. Лучше мне повеситься, чем уйти от него.

— Не говори глупости, — тут же ответил Том, которого не на шутку испугали ее слова.

В ту же секунду он принял решение не отходить от Кэтти ни на шаг до тех пор, пока она не успокоится. Не хватало еще, чтобы Кэтти наложила на себя руки из-за самовлюбленного богача!

14

Том вернулся домой и застал Кэтти в тот самый момент, когда она с телефонной трубкой в руке набирала номер Билла Радферна.

— Что ты делаешь? — с упреком спросил Том.

Кэтти резко бросила трубку на рычаг и виновато улыбнулась.

— Я… я только хотела…

— Хотела снова быть униженной? Кэтти, мне больно смотреть на тебя. Что ты творишь с собственной жизнью! Билл выставил тебя за дверь, а ты намерена ползти к нему на коленях?

— Том, возможно, Билл подумал, что мы… ну, в общем, я должна все ему объяснить.

— Кэтти, прекрати городить чепуху. Биллу прекрасно известно о том, что мы с тобой друзья. Более того, он знает, что в последнее время мы даже не общались. По его, между прочим, настоянию.

Она согласно кивнула.

— Да, Биллу не нравилось, что мы дружим.

— А что ему, собственно нравилось в тебе? Твои друзья, работа или манера одеваться? Абсолютно все он подвергал жесточайшей критике.

— Том, пожалуйста, давай не будем начинать этот спор снова. Мне все равно никогда не удастся объяснить тебе…

— Объяснить что? Что тебе нравилось быть рабыней? Игрушкой?

— Мне не нравилось, — сказала Кэтти спокойно. — Правда не нравилось.

— Тогда почему ты это делала?

— Потому что любила… нет, я до сих пор люблю Билла.

— Я не позволю больше тебе унижаться, — категорично заявил Том. — Если уж тебе так нравятся деспоты, то считай, что я тоже им стал. С этого момента ты будешь делать только то, что я тебе разрешу.

Кэтти грустно улыбнулась.

— Вряд ли у тебя получится.

— Посмотрим. Вдруг это поможет тебе излечиться.

Она усмехнулась.

— Я вовсе не больна. У меня даже есть медицинское заключение.

Том вопросительно поднял брови.

— Билл настоял, чтобы я посетила кое-каких врачей, — смущаясь, пояснила Кэтти. — Ну, чтобы убедиться, что я ничем не болею.

— И ты это сделала?! — воскликнул Том. С каждым новым признанием Кэтти он осознавал, сколь глубоко болото, в которое та попала.

— Да. Взамен я получила право учиться в колледже.

— Обучаясь той специальности, которая вызывает у тебя отвращение, — добавил Том.

— Прекрати! — шутливо хлопнув его по плечу, сказала Кэтти. — Лучше пойдем ужинать.

— Я принес неаполитанскую пиццу.

— Хорошо, — без особой радости ответила Кэтти.

Она сочла наглостью и неблагодарностью говорить Тому о том, что ей надоела однообразная еда. За четыре дня, которые она провела в своей бывшей квартире, она не ела ничего другого, кроме пиццы.

Но как Кэтти ни пыталась скрыть свое разочарование, Том угадал причину ее сдержанности.

— Боишься меня обидеть?

— Ничего подобного.

— Ты никогда не умела лгать.

— Я вовсе не лгу.

— Тебе надоели пиццы. Мне они надоели еще больше, — признался Том. — Вот они у меня уже где. — Он провел ребром ладони по горлу.

Кэтти улыбнулась.

— Предлагаю сходить в кафе.

— У меня нет денег, — ответила Кэтти.

— У меня тоже.

Они переглянулись. И вдруг неожиданно на их лицах появились жизнерадостные улыбки. Отсутствие денег, как и однообразная пища, показались сущими пустяками.

— Иди ко мне, малышка.

Кэтти охотно прильнула к другу. Том сжал ее в объятиях.

— Мы справимся с этим. Поверь, когда-нибудь мы разбогатеем.

— А сегодня нам снова придется набить желудки пиццей, — заметила Кэтти без прежнего драматизма. — Когда-то она была моим любимым лакомством.

— В приюте мы ели пиццу только по праздникам, — согласился Том.

У них была масса общих воспоминаний, и они тут же принялись ими делиться друг с другом.

Их веселый разговор о прошлом прервал нервный стук в дверь. Быстрая дробь сменилась приятным женским голоском, звавшим Тома.

— Это Джина, — сказал Том. — Наверное, у нее снова что-нибудь сломалось. Она вечно просит меня что-то починить.

— Скорее она соскучилась и ищет повод для общения, — предположила с ироничной улыбкой Кэтти.

— Она знает, что мое сердце несвободно, — ответил Том и пошел открывать дверь.

— Привет, Том! — радостно поздоровалась соседка. Она была в прелестном голубом платье. Заметив, что в гостиной есть кто-то еще, она с огорчением спросила: — Ты не один?

— Кэтти вернулась.

— Вот как, — произнесла Джина со смешанным чувством радости и огорчения. Кажется, она не знала, как ей следует отнестись к этой новости. Но, видя ликование в глазах Тома, она изобразила улыбку и как можно веселее сказала: — Я пришла, чтобы позвать тебя… точнее вас обоих в гости.

— По какому поводу?

— Я только что испекла вишневый пирог. Чем не повод позвать друзей на чай?

— Я за, — тут же согласился Том. — Сейчас спрошу у Кэтти. Джина, заходи.

Девушка переступила порог и закрыла за собой дверь. Она прислушалась, но не смогла разобрать и пары фраз. Но, судя по довольно продолжительному отсутствию Тома, ему пришлось приложить усилия, чтобы уговорить Кэтти составить им компанию.

— Привет, Джина, — сказала Кэтти, появившись в прихожей. — Отлично выглядишь.

— Спасибо, ты тоже, — покривила душой Джина.

— Неправда. Я знаю, что выгляжу хуже некуда, — спокойно ответила Кэтти. — Спасибо за приглашение, но я не хочу портить вам с Томом настроение своим кислым видом.

— Джина, скажи Кэтти, что она нам ничего не испортит, — обратился к ней за помощью Том.

— Ну разумеется! — горячо заговорила Джина. — Чем больше народу, тем веселее.

— Кэтти, соглашайся. Возможно, скоро нам придется искать другое жилье, и такого случая посидеть за чашкой чая у соседки не будет.

Джина насторожилась.

— Что значит — вам придется искать другое жилье? Разве ты до сих пор не заплатил?

Джина так выразительно посмотрела на Кэтти, что та сочла нужным объяснить:

— Том попросил у меня денег, но у меня нет ни цента. Я давно не работаю, а Билл… — Она сглотнула подступивший к горлу комок и заставила себя продолжить: — Билл не давал мне денег на карманные расходы.

— Ну и дела! — присвистнула Джина. — А я-то считала, что ты настоящая богачка! Том рассказывал, что ты живешь в особняке, а твой парень — миллионер.

— Так оно и было, но… — Кэтти пожала плечами. — Но мои карманы всегда оставались пустыми.

Джина вздохнула.

— Что вы думаете делать?

— Придумаем что-нибудь, — как можно бодрее отозвался Том. — Я попрошу у босса аванс за пару месяцев. Возможно, он даже ссудит мне немного денег.

— Я могу вам дать в долг, — вдруг предложила Джина.

— Спасибо, не стоит, — вежливо отказалась Кэтти. Она видела, в каких стесненных условиях жила Джина и ее мать, и не хотела брать у них деньги, в которых те и без того нуждались.

— Потом вы мне их вернете. Я немного скопила, — смущенно продолжала Джина, — но на оплату за месяц вам, думаю, хватит.

— Разве эти деньги тебе самой не нужны?

— Я хотела купить велосипед, но он может и подождать.

Том посмотрел на Кэтти. Та опустила глаза, перекладывая на Тома всю тяжесть принятия решения.

— Джина, мы тебе будем очень обязаны.

— А я буду рада, если вы останетесь здесь.

Она посмотрела на Тома таким теплым, добрым взглядом, что Кэтти посочувствовала безответно влюбленной девушке. Неужели и она выглядела такой жалкой, когда подобострастно смотрела на Билла?

— А теперь пойдемте пить чай! — скомандовала Джина.

Следующий день — Том взял выходной — они провели в городском парке. Кэтти давно так славно и безмятежно не проводила день. Она наслаждалась возможностью прогуляться по тенистым липовым аллеям, покормить голубей, которые не боялись клевать крошки прямо с руки. Том делал все возможное, чтобы Кэтти забыла о мрачной странице своей жизни, о главе под названием «Билл Радферн». Том развлекал Кэтти анекдотами и веселыми историями. Она снисходительно улыбалась и иногда позволяла себе даже рассмеяться.

— Джина в тебя влюблена, — неожиданно заметила Кэтти.

— Бедняжка не знает, как завоевать мое сердце, — ответил без тени сарказма Том.

Он никогда не смеялся над людьми, страдавшими от неразделенной любви. Как он их понимал! Если бы он мог полюбить Джину и сделать ее счастливой, он бы так и поступил. Но сердцу не прикажешь. Все его мысли и мечты занимала другая. И что за жестокая судьба — она тоже любила другого! Если бы тот другой был достойным, добрым, заботливым, любящим человеком, Том, скорее всего, смирился бы с участью отвергнутого поклонника. Но нет, Кэтти угораздило влюбиться в человека, который ни во что ее не ставил. Том был уверен в том, что Билл лишь развлекался с Кэтти, а потому, когда она снова затянула старую песню о том, что им нужно торопиться домой, вдруг Билл придет за ней, Том довольно резко ответил.

— Когда же ты наконец выкинешь его из головы?!

— Никогда, — категорично заявила Кэтти. — Я слишком сильно люблю его. Тебе не понять.

— Куда уж мне до глубины ваших чувств.

— Не ёрничай, Том. Иначе мы поссоримся. Мы и так гуляем уже целый день. Давай вернемся домой.

— Давай так, — предложил компромисс Том, — если Билл сегодня не искал тебя и от него нет никаких вестей, ты пойдешь со мной в кино.

— Сегодня?

— Да.

— Хорошо, — сдалась Кэтти.

Ей не терпелось поскорее вернуться в квартиру, а потому она была согласна на все условия Тома.

Перед тем как подняться к себе, Том и Кэтти заглянули к Джине. После вчерашнего чаепития они могли без преувеличения назвать себя друзьями.

— Привет, Джина, — помахал ей рукой Том.

— Привет, ребята. Как погуляли?

— Было бы лучше, если бы Кэтти не тянула меня домой.

— Я вам завидую. Сама бы с удовольствием прошлась, — протянула Джина, не отводя восхищенного взгляда от Тома.

— К нам никто не приходил? — не удержалась Кэтти. — Меня не спрашивали?

Джина покачала головой.

— Нет вроде.

— Может быть, ты не заметила. — Кэтти повернулась к Тому: — Можешь поболтать с Джиной. А я поднимусь наверх и проверю, не оставили ли мне записки.

— Кэтти… — попытался остановить ее Том, но она уже рванула вверх по лестнице.

— Она все еще его ждет? — тихо, почти шепотом спросила Джина.

Вчера Кэтти рассказала ей свою историю. Как и Том, Джина была глубоко впечатлена деспотизмом мистера Радферна и покорностью самой Кэтти. Но стоило Джине заметить, что чувства Билла ни в коей мере нельзя назвать любовью, Кэтти тут же вспылила и даже пригрозила уйти. Только совместными усилиями Тому и Джине удалось уговорить ее остаться за столом. «Не считай, что я твой враг, — сказала ей Джина. — Напротив, я желаю тебе счастья. Но, Кэтти, неужели ты не видишь, до чего Билл довел тебя? Из цветущей юной девушки ты превратилась в издерганную истеричку». «Вам меня не понять», — бросила ей в ответ Кэтти. После этих слов она закрылась, словно раковина моллюска, и до конца чаепития не произнесла ни слова.

Когда Том поднялся в их квартиру, то застал Кэтти в слезах. Сначала он подумал, что она и в самом деле нашла записку от Билла, но вместо признаний в любви обнаружила в ней слова прощания навеки. Кэтти безутешно рыдала на диване. Том присел рядом с ней.

— Что случилось?

— Он… он не приходил, — всхлипывая, произнесла она, закрыв лицо руками.

— Возможно, он никогда не придет, — заметил Том. Лицо Кэтти исказилось от душевной боли, но он все же продолжил: — Самое лучше, что ты можешь сделать, это перестать его ждать.

— Прошло пять дней! Мы были бы уже мужем и женой. Неужели Билл нисколько не переживает? Неужели ему нет до меня дела? Чем я провинилась перед ним? Я всегда старалась угодить ему. Всегда…

— А он нисколько не ценил твоих стараний, — мягко заметил Том и погладил Кэтти по спине.

Он и сам готов был расплакаться от сочувствия и осознания собственной беспомощности. Он отдал бы все на свете, чтобы сделать Кэтти счастливой, но не знал как. Если бы кто-то ему подсказал… хотя бы намекнул, что и как ему сделать, он бы тут же, без промедления выполнил все указания.

Теперь Том считал свои прежние притязания эгоизмом. Он мечтал заполучить Кэтти в жены, сделать ее матерью своих детей. Только обретя ее любовь, Том счел бы себя счастливым. Но сейчас ему достаточно было бы знать, что Кэтти не страдает. Пусть только стихнут ее рыдания, пусть из ее мыслей навсегда испарится Билл и все связанные с ним воспоминания — и Том почувствует себя счастливым.

— Кэтти, милая, пожалуйста, не плачь. Я не могу на это смотреть.

— Том, я так одинока… — простонала она.

— Я всегда рядом с тобой.

— Нет, это ты сейчас со мной. А завтра ты встретишь девушку, полюбишь ее и… и забудешь обо мне, как о кошмарном сне.

— Не говори ерунду, а то я обижусь.

— Но ведь это правда, Том. Мы с тобой друзья, но вряд ли твоей любимой девушке понравится, что ты возишься со мной. Билла ведь раздражало, что я общаюсь с тобой.

— Во-первых, у меня нет никакой другой девушки, кроме тебя. Во-вторых, я не собираюсь ее заводить. А в-третьих, не все такие психи, как твой Билл.

— Он ревновал. Все влюбленные ревнуют. Я боюсь, что совсем скоро я останусь одна.

— Кэтти, если ты сейчас же не перестанешь говорить чепуху и плакать, я буду тебя щекотать. И не остановлюсь, пока ты не рассмеешься.

— Том, не надо, — вяло отстранила она его руки. — Я не в том настроении, чтобы забавляться. — Ты очень милый и добрый, и мне стыдно, что я вынуждаю тебя слушать мое нытье.

— Ну все, ты сама напросилась, — сказал Том и принялся щекотать Кэтти.

Через минуту она уже умоляла его отпустить ее. Хохотала и жаловалась на колики. Но Том остановился лишь тогда, когда на лице Кэтти высохла последняя слезинка.

15

Билл пришел только на восьмой день.

К тому моменту в душе Кэтти установилась хрупкая, как весенний лед, гармония. О, чего это стоило Тому! Кэтти была дома одна. Когда она услышала стук в дверь, то почти не сомневалась, что это Джина, накануне обещавшая ей принести новый журнал мод. Милая веснушчатая Джина как могла старалась развлечь Кэтти. Тем самым она надеялась обратить на себя внимание Тома. Он и правда каждый день благодарил ее за проявленное к Кэтти внимание и понимание. Поначалу Джина страшно ревновала Тома к Кэтти, но затем, поговорив с ней, убедилась, что между ними никогда не было романтических отношений. Кэтти, без сомнения, любила Тома. Но то была исключительно дружеская любовь. А Том заботился о Кэтти так, как заботился бы о ней старший брат.

Кэтти распахнула дверь, думая, что на пороге соседка. Она застыла перед гостем в длинной белой футболке, надетой на голое тело.

— Привет… — смущенно пробормотала она, пытаясь сдержать улыбку. — Я только что встала.

Не дожидаясь приглашения, Билл прошел в квартиру. Осмотревшись, он высокомерно обронил:

— Ну и хибара.

— Да, здесь не очень уютно, зато хозяин берет невысокую плату, — ответила Кэтти, чувствуя, как по ее спине пробегают мурашки. Она бы никогда не призналась себе в том, что до смерти боится Билла. Нет, он не стал бы ее бить, но Кэтти опасалась, что он снова начнет оскорблять и унижать ее.

А она была сейчас так уязвима! В ужасной растянутой футболке, на которую Билл даже старался не смотреть, словно она оскорбляла его эстетическое чувство. Надо же, я настолько расслабилась в обществе Тома и Джины, что совсем перестала за собой следить! — мысленно ругала себя Кэтти. Если Билл сейчас окончательно разочаруется во мне, то в этом будет только моя вина.

— А где твой дружок?

— На работе, — ответила Кэтти как можно более ровным голосом. Она понимала, что Билл пытается спровоцировать ее на скандал, но не желала поддаваться на его вызывающий тон.

— Ты успокоилась?

— Я? — Кэтти поперхнулась воздухом от возмущения. — Это я должна тебя об этом спросить. Ты ведь устроил скандал и выгнал меня вместе с Томом из твоего дома. — Она намеренно выделила слово «твоего».

— Потому что я требую уважения к себе.

— Я тоже.

— Разве я давал тебе повод усомниться в моих чувствах? — как ни в чем не бывало спросил Билл.

«Да, сотни раз!» — хотела крикнуть в ответ Кэтти, но вместо этого ответила:

— Я тоже никогда не делала ничего такого, что могло бы поставить под сомнение мою любовь. Я всегда говорила, что Том мой друг. Ты попросил меня не общаться с ним, и я сделала это.

— Да, я в этом убедился неделю назад в твоем флигеле. И это за четыре дня до нашего бракосочетания!

— Рада, что ты еще помнишь о наших планах, — язвительно заметила Кэтти.

— Разумеется, помню. Но я отказываюсь понимать тебя. То ты умоляла взять тебя в жены, уверяла, что это мечта всей твоей жизни — и вдруг начала делать все, чтобы избежать свадьбы.

Кэтти открыла от изумления рот и уставилась на Билла.

— Ты шутишь? — с надеждой спросила она.

Ответь он «да», Кэтти успокоилась бы, решив, что еще не сошла с ума. Но Билл отрицательно покачал головой.

— Ты мастер переворачивать все с ног на голову. Теперь оказывается, что это я сделала все, чтобы сорвать свадьбу. Может быть, это я выгнала себя из твоего дома?!

— Ты привела другого мужчину в мое отсутствие. Ты знала, как я к этому отнесусь. Более того, тебе было известно, что я дал указание охраннику не пускать в дом твоих друзей.

— У меня один-единственный друг! — воскликнула Кэтти. — И он мне даже больше чем друг.

— И ты не краснея заявляешь мне об этом. Ну и дела. А я-то думал, что ты приличная девушка. — Билл раздосадованно покачал головой. — И угораздило же меня влюбиться в тебя.

— Что?.. — робко спросила Кэтти. В ее глазах забрезжил лучик счастливого избавления от страданий последних дней. Она приблизилась к Биллу. — Ты действительно любишь меня?

— Конечно. Иначе бы я не старался сделать тебя настоящей королевой. Я хочу, чтобы ты блистала в любом обществе.

— Билл, тебе стоит только позвать меня и… и я приду.

— За этим я и явился сюда.

Кэтти закрыла глаза, мечтая услышать от Билла признания в любви, слезные мольбы о прощении и жаркие просьбы вернуться в его дом и в его жизнь… Но Билл лишь сухо сказал:

— Собирай вещи. Я не могу ждать тебя весь день.

Кэтти медлила, и Билл поинтересовался о причине ее колебаний.

— Я… я только хотела услышать от тебя извинения.

— За что? — спросил Билл с таким невинным видом, словно ему и в самом деле не в чем было каяться перед ней. — Это я должен требовать от тебя объяснений.

— Я уже все тебе объяснила, — резко ответила она, отступив на шаг.

— Я не привык вкладывать деньги в убыточные предприятия, — заметил Билл таким тоном, словно речь шла о невыгодном деловом предложении. Его раздражение нарастало с каждой секундой. — Я потратил на тебя уйму сил, времени и денег. И что я получил взамен? — Он указал на нее рукой. — Ты снова скатилась в то болото, из которого я тебя вытащил. Что это за футболка? А прическа? Где твои манеры? Ты даже не удосужилась предложить мне чашку кофе. Впрочем, это даже к лучшему. Я бы скорее выпил яду, чем чернила, которые вы называете растворимым кофе.

Кэтти низко опустила голову. Если бы она только могла провалиться сквозь землю или испариться словно призрак, она бы не преминула воспользоваться своими паранормальными способностями. Но она была обычной земной девушкой. А потому стояла перед человеком, безжалостно отчитывающим ее за проступок, который даже таковым и не являлся.

— Я отправил тебя к стилисту, я купил тебе красивую одежду и украшения. Я даже отправил тебя учиться, — продолжал перечислять Билл, загибая пальцы.

— И за все это я премного тебе благодарна, — вставила Кэтти. — Но я ни о чем тебя не просила.

— Конечно, тебе ведь ничего от меня не нужно. Только стать миссис Радферн. Но последнюю привилегию нужно заслужить. А что ты для этого сделала? Ты не пожелала приложить и минимум усилий, чтобы угодить мне. Я хотел видеть тебя красивой и воспитанной женщиной. Что в этом плохого? Почему ты молчишь, Кэтти? Я с тобой разговариваю, а не с этой обшарпанной стеной.

— Я не знала, что должна заслужить право называться твоей женой, Билл. Обычно люди женятся, потому что любят друг друга, а не потому, что один потакает прихотям другого.

— Ты считаешь мои старания сделать из тебя красавицу прихотью самодура? — повысил до неприличного голос Билл. — Тогда как называется твое упрямое нежелание становиться леди? Или тебе нравится жить в трущобах, носить лохмотья и общаться с отребьем?

— Не смей так говорить о моих друзьях! — Кэтти прислонилась к дверному косяку, словно надеялась подпитаться его уверенностью и твердостью. — Может, они не такие богатые и честолюбивые, как ты и твои приятели, но зато они люди с открытым сердцем. Они не скрывают своих чувств. Они всегда готовы помочь в трудную минуту, а не набрасываются на лежащего, чтобы добить его.

— Так ты идешь со мной? — строго спросил Билл, смерив Кэтти тяжелым взглядом.

Она молчала.

Тогда Билл продолжил:

— Имей в виду: второго раза не будет. Если ты сейчас же не соберешь свои вещи и не спустишься вниз, к моей машине, то можешь навсегда попрощаться с мыслью о замужестве. Я не стану ползать перед тобой на коленях. Можешь обижаться, плакать или кричать на меня после этих слов, — он выдержал театральную паузу, — но ты недостойна этого.

— Раз я недостойна, тогда зачем ты за мной пришел? Только затем, чтобы вернуть потраченные на меня деньги?

— Не обольщайся, моя милая Кэтти. Не думай, что я сразу же растаял от твоей нежности и ласки. Я предлагаю тебе вернуться в мой дом… но с некоторыми условиями.

— Интересно с какими? — ехидно спросила Кэтти.

Она уже почти не сомневалась в том, что откажет Биллу. Неделя переживаний сделала ее гораздо сильнее. Кроме того, она убедилась в силе дружеских уз. Рядом с ней был Том. А Джина помогла им в трудную минуту совсем неожиданно, не требуя взамен никаких услуг. Ее бескорыстная поддержка возвышала бедную некрасивую девушку над богатым и успешным бизнесменом Биллом Радферном.

— Ты вернешься в мой дом с испытательным сроком в три месяца.

— Что это значит? — спросила ошарашенная Кэтти. Даже при устройстве на работу в цветочный магазин ей не ставили таких условий.

— Это значит, — терпеливо разъяснил Билл, — что в течение этих трех месяцев я буду наблюдать за тобой.

Можно подумать, ты раньше не делал этого, огрызнулась про себя Кэтти.

— Если твое поведение будет безупречным, мы назначим новую дату свадьбы.

Кэтти готова была расхохотаться прямо в лицо этому самонадеянному человеку.

— Почему ты улыбаешься? — спросил Билл с нескрываемым изумлением.

— Потому что я только что убедилась в том, что ты сумасшедший.

— Думай, что говоришь! — рявкнул на нее Билл. — Я оказал тебе честь тем, что пришел за тобой, а ты смеешь смеяться надо мной?!

— Билл, ты и впрямь спятил, если решил, что я соглашусь на твои условия. Я больше не позволю тебе унижать меня.

— Я и не собирался, — слегка опешил Билл.

— Тогда как, если не унижением, назвать твое предложение? Наймом на работу? И кем я буду числиться в твоем доме? Как ты представишь меня прислуге и своим компаньонам? Сиротой, племянницей или продажной девкой? Я только сейчас поняла, что ты и не собирался на мне жениться. Том был прав. Ты просто хотел развлечься. Выбрал себе жертву и давай над ней глумиться.

— Ой, я сейчас расплачусь от сочувствия к несчастной жертве, — с сарказмом заметил Билл.

— Я выполняла все твои просьбы, молча сносила обиды, выслушивала придирки и оскорбления… Почему? Потому что я любила тебя, как последняя дура! А ты наплевал на мою любовь. Потому что тебе была нужна не она, а слепое подчинение. Лора не подходила на роль рабыни, поэтому ты и искал ей замену. Все годы вашей супружеской жизни ты рыскал по улицам в поисках подходящей кандидатуры на роль покорной наложницы. Однако у тебя не хватало смелости развестись с Лорой и привести в дом другую. Ты смог это сделать, только когда Лора сама бросила тебя. Она оказалась гораздо смелее и решительнее, чем ты.

— Ты думаешь, что разгадала мои тайные замыслы? Что тебе удалось проникнуть в глубины моего сознания? Но это не так, Кэтти. Ты понятия не имеешь о том, чего я хотел.

— Так расскажи мне. — Кэтти скрестила на груди руки и устремила взгляд на несколько сникшего Билла.

— Да. Я действительно тушевался перед Лорой. Я в самом деле мечтал о другой жене и о другой жизни. Я хотел возвращаться в теплый, уютный дом, где бы меня ждала любящая и ласковая жена. Она бы снимала мою усталость и напряжение… Но при этом не требовала бы от меня больше того, что я мог ей дать.

— То есть она бы развлекала тебя беседой только тогда, когда ты сам хотел бы с ней разговаривать. В ином случае ей не дозволялось нарушать твой покой своими замечаниями, верно? — спросила Кэтти.

Билл кивнул и продолжил:

— Да. Потому что женщина должна быть верной спутницей и помощницей мужчины.

— Но не рабыней! — воскликнула вышедшая из себя Кэтти. — Она тоже имеет право голоса. У нее тоже может быть дурное настроение и плохое самочувствие. Женщина не должна улыбаться только потому, что у ее «хозяина» сегодня отменное расположение духа.

— Я ошибся в тебе, Кэтти, — сокрушенно покачав головой, заявил Билл.

— Да, если считал, что я всегда буду терпеть твои деспотические замашки.

— Я надеялся обрести в тебе свою вторую половину.

— Ты хотел сказать — четвертину. Потому что половина имеет те же права, что и ты.

— Я потому и желал «сотворить» себе жену, чтобы считаться ее полноправным господином. Ведь это я создал тебя, Кэтти! Кем ты была? Жалкой продавщицей цветов с очаровательным личиком. У тебя не было ни грации, ни стиля.

— А теперь он у меня, безусловно, есть! — рассмеялась Кэтти, указав на свою футболку. — Эксперимент не удался, Билл. Тебе не удалось окончательно сломить меня. Хотя, признаюсь, ты почти добился своего. Если бы не вмешательство Тома, то Кэтти Холм, скорее всего, окончательно бы погибла.

— Зато родилась бы Кэтти Радферн. Настоящая звезда. Моя звезда. Мое творение. Моя жена.

— Билл, я не такая образованная, как ты, но все же знаю легенду о Галатее. Помнишь, как скульптор сотворил статую столь прекрасную, что влюбился в нее? И богиня любви сжалилась над ним и оживила ее. Так вот, это всего лишь легенда. В жизни все иначе. Возможно, будь я изначально бездушным камнем, я бы и стерпела твою жестокость. Но я — живой человек. И у меня есть чувства, как бы тебе это ни хотелось игнорировать. Ты только и твердишь «мой, моя, мое…». А что же будет моим? Какую участь ты уготовил мне, своему созданию? Можешь не отвечать, я и так знаю. Но нет, уволь. Я на это не согласна.

— Сегодня ты весьма красноречива, Кэтти, — заметил Билл. Он по-новому взглянул на нее и не смог скрыть свое восхищение. — И, черт побери, ты говоришь забавные вещи.

— Тебя это забавляет? Конечно, ты ведь не принимаешь всерьез того, что не совпадает с твоим мнением. Ты можешь над этим только посмеяться. На худой конец, снисходительно улыбнуться, как над неудачной шуткой.

— Значит, ты не пойдешь со мной, — задумчиво произнес Билл.

— Нет.

— И чем же ты будешь заниматься?

— Это уже не твои заботы, — огрызнулась она, заранее зная, о чем сейчас заговорит Билл.

У него на руках оставался последний козырь, последний рычаг давления. И Билл изменил бы своим правилам, если бы не воспользовался им. В нем снова заговорил искусный манипулятор.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я стану оплачивать твою учебу в колледже? Я не настолько благороден, чтобы заниматься благотворительностью и опекать сироту.

— Не беспокойся. Я и не собиралась просить у тебя денег на учебу.

— Решила бросить? — спросил Билл таким тоном, словно заранее знал, что Кэтти не потянет учебу в колледже.

Она была задета за живое.

— Да. Потому что меня никогда не интересовала экономика.

— Но у тебя ведь нет денег на учебу.

— К сожалению, это так.

— Тогда не лучше ли получить то образование, гарантированно оплаченное, которое тебе предлагают?

— Пытаешься меня шантажировать?

— Боже упаси.

— Я была с тобой вовсе не из-за денег. И если бы я вернулась, то, будь уверен, не из-за них.

— Неужели тебе больше нравится жить здесь? В этой убогой конуре?

— Да. Потому что мне здесь гораздо спокойнее. Мне не приходится ни от кого прятаться, лгать, лицемерить.

— Значит, раньше ты мне постоянно лгала?

— Ну вот, — всплеснула руками Кэтти, — ты снова все переворачиваешь вверх дном. Я говорила о прислуге. О том, что мне не с кем было поговорить в твоем доме.

— Можно подумать, с Томом вы только и делаете, что разговариваете.

— Можешь не верить, но это так. У нас много общих интересов. Ближе него у меня никого нет. Теперь мне даже страшно вспомнить, что ради тебя я отказалась от друга. Но даже этой жертвы ты не оценил, — со вздохом закончила Кэтти. — Счастье, что Том не держит на меня зла за временное помутнение рассудка и отступничество.

— А что ты будешь делать, если вдруг Тома не станет? — спросил Билл таким угрожающим тоном, что по спине Кэтти пробежал холодок.

— Что… что ты имеешь в виду? — с тревогой спросила она. Воображение мигом набросало ужасную картину: окровавленный Том умирает на темной пустынной улице. Нет, Билл не способен на преступление, попыталась успокоить она себя.

— Ты, кажется, угадала ход моих мыслей, — с хищной усмешкой ответил Билл.

— Ты угрожаешь?

— Нет-нет, что ты. Просто предупреждаю.

Вдруг Кэтти овладела такая злость, что она едва не схватила Билла за лацканы пиджака — его безупречного дорогого пиджака! — и не вышвырнула его за дверь. Будь у нее чуть больше сил, она бы наверняка спустила незваного — и по иронии долгожданного гостя — с лестницы.

— Убирайся вон из моего дома, — холодно произнесла она.

Билл сначала не поверил своим ушам. Он изумленно вскинул брови, пристально глядя на нее.

— Убирайся вон, — повторила Кэтти.

— Ты пожалеешь об этом.

— Я уже пожалела о том, что поддалась твоим чарам. Я потеряла несколько месяцев жизни. И за это я тебя никогда не прощу. А теперь проваливай! — Кэтти распахнула перед Биллом дверь.

Мгновение он колебался, словно опасался уронить свое достоинство столь быстрой капитуляцией. Но затем быстро кивнул и вышел.

Кэтти с грохотом захлопнула дверь и медленно сползла по стене вниз.

Кэтти была словно в прострации. Она потеряла счет времени, и когда Том вернулся с работы, то застал ее в той же позе. — Что случилось?!

— Что? — спросила пришедшая в себя Кэтти.

Том взял ее за руки и помог подняться.

— Ты плохо себя чувствуешь? — с тревогой спросил Том. Он вглядывался в ее лицо, будто надеялся прочитать на нем ответ. — О боже, Кэтти, ты беременна?

— Нет… думаю, что нет… — растерянно ответила Кэтти, приводя в порядок мысли. — Маловероятно.

— Ты потеряла сознание?

— Нет, просто я устала.

— Устала? — недоверчиво переспросил Том. Он явно был ошеломлен ее видом и ответом.

— Билл приходил, — сказала Кэтти.

Ее слова мигом расставили все по местам.

— Он ударил тебя?

— Нет, Том, успокойся, — с натянутой улыбкой ответила Кэтти. — Тебе не придется отстаивать мою честь.

— Тогда почему ты сидела на полу?

— Ах, Том, я ведь уже сказала, что не знаю. Просто у меня не хватило сил дойти до кровати или кресла.

— Это приход Билла так на тебя подействовал?

Она кивнула.

— Жаль, что меня не было дома. Я бы ему высказал…

— Слава богу, что тебя не было. Не хватало мне еще разнимать вас, — заметила Кэтти, представив, какой «разговор» затеял бы с Радферном Том. Последний был мирный и добродушный парень, однако, когда речь заходила о том, что действительно было ему дорого, он превращался в настоящего забияку.

— Надеюсь, ты не простила его?

Кэтти хмыкнула.

— Не поверишь, но Билл ожидал услышать извинения от меня.

— Ну и наглец!

— И я о том же, — согласилась Кэтти. — Представляешь, пришел выдвигать мне условия.

— В смысле?

— Он позволит мне вернуться к нему с испытательным сроком в три месяца.

Том озабоченно посмотрел на Кэтти, будто пытался понять, уж не бредит ли она. Бедняжка так переживала всю прошедшую неделю, что и впрямь могла повредиться рассудком.

— Мол, он должен проверить, гожусь ли я ему в жены, — продолжила Кэтти.

— А ты? Что ты ему ответила?

— Разумеется, послала его ко всем чертям. Ему, видите ли, не понравился мой внешний вид.

— Какая же ты умница! — воскликнул Том.

Он сжал Кэтти в объятиях, затем с легкостью поднял ее на руки и закружил.

— Перестань, Том! — кричала она, звонко смеясь и махая руками. — Мы сейчас оба упадем. Ты раздавишь меня.

— Ни за что, любимая.

Наконец он поставил ее на ноги. Оба тяжело дышали. Том по-прежнему держал Кэтти в объятиях. Она подняла глаза и встретила его взгляд, пристальный и влюбленный. Ей стало неловко, и она попыталась высвободиться из его крепких рук.

— Постой… — прошептал Том.

Он слегка наклонил голову. Кэтти видела, что его губы приблизились к ее губам, но не могла произнести ни слова, чтобы остановить его. Через несколько секунд Кэтти ощутила его требовательный поцелуй.

Когда Том отстранился, обоим стало неловко. Кэтти нервно кашлянула, а Том смущенно потирал вспотевшие ладони и мучительно искал тему для разговора.

Первой заговорила Кэтти:

— Это был далеко не дружеский поцелуй.

— Я знаю, — охрипшим от волнения и страсти ответил Том.

— Ты сделал это, чтобы утешить меня?

— Наверное… — Том чувствовал себя слабаком. Кэтти пытается оправдать его поступок, а он не желал маскировать его лживыми объяснениями. Он сделал это, потому что захотел. Да, он всю жизнь мечтал поцеловать Кэтти в сочные яркие губы, ощутить их сладковатый малиновый вкус…

— Думаю, нам лучше забыть об этом, — благоразумно заметила Кэтти.

Но Том не желал забывать о поцелуе, открывшем для него ворота к блаженству.

— Кэтти, я давно люблю тебя, — произнес он настолько неожиданно, что даже сам поразился, как эти слова слетели с его языка. Сделав первый шаг, Том внезапно осознал, что самое страшное осталось для него позади, и волна признаний хлынула из него, словно кто-то открыл в нем внутренние шлюзы. — Кэтти, я больше не могу смотреть, как ты мучаешь себя. Я люблю тебя и хочу сделать тебя счастливой.

— Поэтому ты всегда критиковал Билла? — задумчиво спросила Кэтти.

В ее голове происходила трудная работа. Ей нужно было придумать новый способ существования. Она догадывалась о чувствах Тома, но намеренно закрывала глаза, опасаясь, что его любовь разрушит их дружбу. Теперь же, после столь пылких признаний, она не сможет относиться к нему только как к другу. Их идиллии пришел конец.

— Том, что ты наделал? Ты все испортил.

— Я больше не могу молчать. Ты хоть представляешь, какой пытке я добровольно подвергал себя в последние месяцы? Я вынужден был стоять в стороне, пока Билл вытирал об тебя ноги. Если бы я видел в его глазах или поступках хотя бы слабые проблески чувства, я бы, наверное, отступил. Раз уж ты выбрала его, мне нужно смириться. Но вместо любви я видел в Билле только потребительское отношение к тебе. Он использовал тебя. А что дальше? Где гарантии, что он не выбросил бы тебя на помойку, когда игрушка перестала бы его забавлять?

— Том, не трать понапрасну слова. Я и сама это понимаю… теперь, — со вздохом добавила она.

— Тогда что я испортил?

— Нашу жизнь.

— Нашу?

— Да, нашу с тобой! Как я смогу остаться в одной квартире с тобой, зная о твоих чувствах?

— Ты и раньше о них знала, разве нет?

— Да, но раньше ты не выказывал их. Я могла лишь догадываться о чем-либо. Но теперь твое признание ставит меня перед выбором.

— Вовсе нет. Кэтти, я не вынуждаю тебя принимать какое-то решение прямо сейчас.

— Но оно неизбежно должно быть принято.

— Я готов ждать сколько угодно.

— Потому что ты надеешься на успех. На то, что в конце концов я приду и скажу, что люблю тебя. А если этого не произойдет? Вдруг я больше вообще не способна на любовь? В таком случае я буду обманывать тебя все это время, давая призрачную надежду.

— Но я буду счастлив уже оттого, что она у меня будет.

— И тем больнее тебе будет лишиться ее.

— Еще бесчеловечнее лишить меня надежды сейчас, — сказал Том с надрывом. Казалось, объяви Кэтти, что больше не может оставаться с ним под одной крышей, Том впадет в отчаяние до конца своих дней.

— А вдруг… вдруг я встречу другого? Я буду чувствовать себя предательницей. Ведь если я сейчас останусь, значит, дам тебе шанс.

— Кэтти, ты предложила забыть о поцелуе. Что ж, я согласен. Давай сделаем вид, что его никогда не было.

— Это невозможно, — после минутного молчания ответила Кэтти. — Я никогда не забуду о нем.

— Почему? — с новой надеждой спросил Том. — Уж не потому ли, что он тебя тронул? Ты ощутила то же приятное волнение в крови, что и я. Сознайся, Кэтти, тебе понравилось.

— Да, — сдалась она. — Мне и в самом деле понравилось. Но сейчас я не в том состоянии, чтобы мыслить разумно. Я была расстроена после окончательного разрыва с Биллом. Когда ты пришел, я была в смятении… поэтому и ответила на твой поцелуй.

— Позволь мне верить в то, что ты хотела этого поцелуя.

— Нет. Я ничего не соображала! — вспылила Кэтти.

— Я уже давно ничего не соображаю. С тех пор как понял, что люблю тебя.

— Том, пожалуйста… пожалуйста, не повторяй этих слов. Ты только все усугубляешь.

— Хорошо. Я больше не произнесу их до тех пор, пока ты сама меня об этом не попросишь.

— Даже если этого никогда не произойдет?

Том кивнул и притянул к себе Кэтти. Его объятие ничем не отличалось от предыдущих, дружеских. Но Кэтти испытывала теперь совсем иные ощущения от близости Тома. Она чувствовала себя в объятиях мужчины, а поскольку она до сих пор болела любовью к Биллу, то ласки Тома были ей неприятны. Кэтти поспешила прекратить телесный контакт.

— Может, прогуляемся? — как можно бодрее спросила она.

— С удовольствием.

— Тогда я быстро оденусь — и вперед. Если хочешь, позови Джину.

— Нет, давай сегодня побудем вдвоем.

— Том, мы не влюбленная парочка. Я не твоя девушка, а ты не мой парень. Нам незачем гулять вдвоем.

— Но раньше тебе было достаточно только моей компании.

— Раньше я не воспринимала тебя как мужчину, — ответила Кэтти. — А теперь ко всему прочему я знаю, что ты влюблен в меня.

— Хорошо, я позову Джину. Но вряд ли она согласится.

— Почему?

— Потому что в отличие от тебя, дорогая Кэтти, она всегда видела во мне симпатичного парня. И ей вряд ли понравится гулять втроем.

Кэтти снисходительно улыбнулась.

— Том, уж не думаешь ли ты, что Джина видит во мне соперницу? Не смеши меня.

— Представь себе, Джина страшно ревнует. Она не только видит в тебе соперницу, но и знает о моей любви к тебе.

— Ты уже ей пожаловался? — изумилась Кэтти.

— Еще не хватало! Она сама все поняла, едва увидела нас вместе.

— Все-таки позови Джину с нами. Я сегодня же ее успокою.

— Каким образом, интересно?

— У нее столько же шансов завоевать твое сердце, сколько у тебя — покорить мое. Так что ей рано отступать.

— А ты не боишься, что я и в самом деле влюблюсь в нее? — спросил Том с затаенной обидой.

В глубине души он верил в то, что Кэтти любит его, просто сама об этом не догадывается. Неужели у нее и в самом деле нет никаких чувств к нему и она без борьбы уступит его сопернице? В таком случае ему вряд ли удастся одержать победу.

Однако опасения Тома оказались преждевременными. Что-то заставило Кэтти погрустнеть. Разумеется, она бы ни за что не созналась в пробуждении ревности. Том видел, какого труда Кэтти стоило вновь улыбнуться и с напускной беззаботностью ответить:

— А чего мне бояться? Ты ведь все равно останешься моим лучшим другом.

— Конечно, при условии что Джина это допустит. Видишь ли, Кэтти, любящие люди — жуткие эгоисты. И не каждой женщине понравится, если у ее возлюбленного есть столь очаровательный друг противоположного пола.

— А мне все равно, понравится это Джине или нет! — резко ответила Кэтти.

Без сомнения, слова Тома задели ее. Она всегда боялась лишиться единственного друга. В какой-то мере Кэтти считала его своим. Только своим. А тут выясняется, что какая-нибудь вертихвостка запретит Тому общаться с ней? Ну уж нет. Если выражаться терминами, близкими и понятными Биллу Радферну, то у нее, Кэтти, всегда должен оставаться контрольный пакет акций.

Пусть Том встречается с кем хочет, но на первом месте у него все равно должна оставаться она, Кэтти Холмс.

Почему?

Потому что она слишком привыкла, что Том всегда рядом и готов прибежать по первому ее зову. И потому что он любит ее.

Ее, а не какую-то Джину!

16

Через пару дней они столкнулись на лестнице. Кэтти была так взволнована, что не заметила стремительно сбегавшую по ступенькам Джину.

— Ой, привет. Извини, я тебя не заметила.

— Вот уж не думала, что новая диета так действенна! — рассмеялась Джина. — Меня трудно не заметить.

Кэтти улыбнулась в ответ. Она знала о том, что Джина комплексовала по поводу своих пышных форм, и при каждом удобном случае пыталась переубедить ее. Вот и сейчас Кэтти искренне сказала:

— Ты прекрасно выглядишь. По крайней мере, тебя не принимают за подростка, как меня.

— Как у тебя дела? Удалось найти работу? — спросила Джина, желая сменить тему.

Кэтти радостно подпрыгнула.

— Да! Теперь я буду работать в специальном магазине для танцоров.

— Поздравляю. Я и не знала, что такой существует.

— Признаться, я тоже. Я совершенно случайно увидела объявление. Меня привлекло название этого магазинчика — «Гримерка» — и я поспешила туда, решив пропустить назначенные собеседования. И не прогадала! Я оказалась первой! Когда я вошла в этот магазин, у меня захватило дух: сколько там всего интересного и красивого! Балетки, карнавальные маски, пышные юбки, корсеты, купальники, парики, веера, трости, шляпы, перья и стразы всех мыслимых и немыслимых цветов!

Кэтти с таким воодушевлением рассказывала о новом месте работы, что и Джине передалась часть ее восторга. Она забрасывала Кэтти вопросами и просьбами навестить ее как-нибудь.

— Конечно, приходи в любое время. Может быть, ты даже захочешь что-нибудь себе купить. Там столько всего красивого, что глаза разбегаются.

— Я бы с удовольствием, но у меня и без того пустой кошелек.

— Кста-а-а-ати, — протянула Кэтти. — Я и совсем забыла. Я хочу отдать тебе наш долг.

— Уже? — поразилась Джина. — Неужели Том взял в долг у своего босса?

— Нет. — Кэтти огляделась и, сочтя, что лестница не самое лучшее место для подобного разговора, предложила подняться к ним.

Джина посмотрела на часы.

— Только ненадолго, а то мне на работу.

— Обещаю, что не задержу тебя.

Девушки побежали наверх. Кэтти давно не испытывала такой легкости. Хорошее настроение и новая интересная работа придавали ей сил и жизненной энергии. Самым большим достижением было то, что сегодня она ни разу не вспомнила о Билле Радферне. Следовательно, ее бочка меда осталась неиспорченной ни единой ложкой дегтя.

Кэтти протянула Джине конверт. Та немедля заглянула в него и удивленно округлила глаза.

— Где ты взяла столько денег?

— Не бойся, я их не украла. — Кэтти интригующе улыбнулась. — В каком-то смысле я их заработала.

— Что?! — ахнула Джина. — Ты… ты ведь не…

— Я могу и обидеться, — заметила Кэтти укоризненно. — О чем ты только подумала?

— Но где ты раздобыла такую сумму всего за два дня?

— Ты знаешь, что ко мне приходил Билл?

Джина промолчала, и Кэтти продолжила:

— Наверняка Том тебе рассказал.

— Да, но он просил сохранить это в тайне.

— Вот болтун!

— Просто он очень переживал за тебя. Попросил меня следить за тобой.

— И он тоже?! — в негодовании воскликнула Кэтти. — Почему мужчинам так нравится приставлять ко мне «хвост»?!

— Да нет же! Ты неправильно поняла, Кэтти. Том попросил меня поддерживать тебя… чтобы ты не грустила одна.

— Ну тогда ладно, — смилостивилась Кэтти. — Раз уж вы так переживаете за меня, то хочу вас успокоить. Со мной все в порядке.

Джина с сомнением посмотрела на Кэтти.

— Правда! — улыбнулась та. — Стоило мне выставить Билла за дверь, как с моих плеч свалился огромный груз. Мне теперь даже дышится легче.

— Ты ведь так ждала его… плакала, — напомнила Джина, не совсем веря в столь быстрое излечение. Они с Томом опасались, как бы Кэтти не впала в глубокую затяжную депрессию. А она, наоборот, расцвела.

— А вчера я порвала последнюю связь с Биллом.

— Ты снова с ним встречалась?

— Да нет же, — нетерпеливо ответила Кэтти. — Дай мне сначала сказать, не перебивай.

— Хорошо, выкладывай.

— Я сдала в ломбард все те украшения, которые мне подарил Билл. Конечно, я выручила за них гораздо меньше, чем они стоили в магазинах, но для меня это настоящее богатство. Денег должно хватить на первое время. К тому же я нашла работу. Да и Том зарабатывает. Я даже могу пойти учиться.

— Ты меня совсем оглушила своими известиями, — призналась Джина. — А Том знает?

Улыбка на лице Кэтти померкла.

— Нет. Я ума не приложу, как ему об этом сообщить. Том бывает таким вредным и гордым. Вдруг он не захочет принимать от меня деньги?

— Тем более что они выручены от продажи тех драгоценностей, которые тебе подарил другой мужчина.

Кэтти согласно кивнула.

— Этого я и боюсь. Но я, напротив, считаю, что эти деньги по праву принадлежат мне. Не могла же я выкинуть украшения?

— А отдать Биллу?

— С какой стати? Я их заслужила своим терпением. Для него они мало что значат. Кроме того, мне пришлось бы встретиться с ним еще раз… Билл все равно никогда не потребует их назад. Если бы они лежали у меня, то так или иначе напоминали бы о нем. А так… — Кэтти пожала плечами. — С глаз долой — из сердца вон.

— Неужели тебе их не жалко?

— Абсолютно нет. Я всегда была равнодушна к побрякушкам, сколько бы они ни стоили. Ну зачем мне бриллианты? Куда мне в них ходить? В супермаркет? На работу? Я выглядела бы смешной. Продавщица в бриллиантовом колье! — Кэтти улыбнулась. — Билл пытался шантажировать меня тем, что не будет оплачивать мою учебу в колледже. Тем сильнее соблазн пустить его деньги именно на это. А Билл и знать не будет.

— И все же, как ты намерена сказать об этом Тому?

— Пока не знаю, но, надеюсь, ты мне поможешь.

— Я? — Щеки Джины вспыхнули. — Но как?

— Том прислушивается к твоему мнению.

— Но к твоему гораздо больше.

Кэтти уловила в ее голосе нотки ревности. Видимо, Джина знала о чувствах Тома, а потому не могла до конца сблизиться с Кэтти. Между девушками установились ровные приятельские отношения, но они общались только потому, что между ними стоял Том. Он был неким связующим звеном, цементом, скрепляющим два кирпича. Кэтти поняла, что не может рассчитывать на помощь Джины в столь щепетильном вопросе.

— Хорошо, я сама с ним поговорю. Если у Тома есть хоть немного здравомыслия, он согласится, что лучшего выхода найти было невозможно.

— Ладно, Кэтти, мне пора бежать на работу. — Джина поднялась и направилась к двери. — Нужно еще заскочить домой, чтобы оставить деньги.

— Спасибо тебе, Джина. Ты выручила нас в трудную минуту. Ни я, ни Том никогда этого не забудем.

— Я сделала это вовсе не ради вашей благодарности.

— Я знаю, — тихо сказала Кэтти, взяв Джину за руку и заглянув ей в глаза. — Надеюсь, Том оценит это.

— Если бы ты его отпустила, он бы скорее это сделал, — с раздражением ответила Джина, вырвав руку.

— Я его вовсе не держу! — ответила Кэтти с обидой.

— Не знаю, кого ты пытаешься обмануть, меня или себя. Но, Кэтти, я ведь вижу, что ты постоянно держишь Тома подле себя. Не отпускаешь его ни на шаг. Он постоянно думает о тебе.

— Я не могу заставить Тома думать о ком-то другом. Это его личное дело. И не тебе, Джина, упрекать меня. Тебе не кажется, что ты пытаешься завоевать чужую территорию? Мы с Томом знакомы всю жизнь, а ты его знаешь пару месяцев и уже хочешь завладеть его мыслями. Так не бывает.

— Ты ведь не любишь его! Зачем тогда обнадеживаешь? Это обман.

— Том сам хочет обманываться! И не тебе, Джина, судить о том, люблю я его или нет. У меня нет ближе человека, чем Том. И я люблю его, веришь ты или нет.

— А если любишь, то почему мучаешь?

— Если бы я знала, — вздохнула Кэтти.

Джина, не сказав ни слова на прощание, вышла и громко хлопнула дверью.

Мы никогда не станем подругами, с горечью подумала Кэтти. Потому что ни одна из нас не будет счастлива без того, чтобы сделать несчастной другую.

17

Кэтти проснулась от солнечного луча, лениво блуждавшего по ее лицу. Разлепив глаза и посмотрев на окно, она осознала, что допустила ошибку, оставив шторы открытыми. Кэтти медленно повернула голову и посмотрела на стоявший на прикроватной тумбочке будильник. Надо же, почти девять часов утра! Странно, что Том не разбудил ее и не позвал завтракать. Обычно они поднимались рано и уже в восемь встречались в кухне, за столом. Правда, Том менее охотно вставал в столь ранний час в выходные дни, ссылаясь на усталость. Сегодня была суббота, но даже это вряд ли задержало бы его в постели до девяти. Что же все-таки случилось?

Беспокойство, закравшееся в душу Кэтти, с каждой минутой возрастало. Чтобы не теряться в догадках, она поднялась с кровати и, нащупав тапочки, встала. Потянувшись и зевнув, она посмотрела на свое отражение в зеркале на дверце шкафа. Если не считать спутанных за ночь волос и заспанных глаз, она выглядела вполне сносно.

Кэтти подошла к двери и невольно прислушалась, надеясь услышать шаги Тома или смех Джины, которая взяла за привычку приходить к ним каждое утро, чтобы принести свежих булочек, испеченных ее матерью. Однако в доме было тихо. Кэтти открыла дверь и выскользнула в коридор.

— Том! — громко позвала она.

Поскольку ей никто не ответил, Кэтти снова позвала:

— Том, ты дома?

И снова — ничего. Кэтти заглянула в кухню, но обнаружила там лишь одиноко стоявшую на столе кружку с остатками кофе на дне. Кэтти немного успокоилась. Но куда же подевался Том? Накануне он не говорил, что куда-то собирается поутру. Неужели Том ушел гулять с Джиной, не предупредив ее? Наверное, он решил пожалеть ее и дать выспаться впервые за долгую рабочую неделю. Звучало более гуманно, нежели правдоподобно.

Через десять минут, заглянув в каждый угол, Кэтти убедилась, что осталась в квартире одна. Никакой записки обнаружить не удалось.

Кэтти почувствовала себя такой одинокой и никому не нужной, что на глазах набухли слезы. Неужели Тому интереснее с Джиной, чем с ней? Или он до сих пор сердится на нее за то, что она сдала в ломбард подаренные Биллом украшения и оплатила аренду квартиры на два месяца вперед? А ведь Кэтти казалось, что Том согласился, что иного выхода не было. Первую неделю он ворчал, но на следующей ни разу не упрекнул Кэтти за то, что она пользуется деньгами Билла. «Я не взяла у него ни цента», — выходила из себя Кэтти. — Я продала свои украшения, потому что деньги нам нужнее, чем побрякушки!»

Кэтти быстро приняла душ, оделась и спустилась вниз, к Джине.

Дверь распахнулась так быстро, словно Кэтти ждали.

— Привет. Выспалась наконец?

— Мог бы меня и разбудить, — проворчала Кэтти.

— Ты так сладко спала, что я не решился, — ответил Том.

— Лучше сознайся, что хотел побыть с Джиной наедине.

— Ты что, встала не с той ноги? — опешил Том.

— Чем вы тут занимаетесь? — прокурор-ским тоном спросила Кэтти, заходя в квартиру соседки.

— Только не смейся, — предупредил Том. — Джина гадает мне по руке.

Предупреждение Тома было излишним. Кэтти было вовсе не до смеха. Ее разобрала такая злость на Джину, что она едва не устроила скандал.

— Ну и что она тебе нагадала? Жену в веснушках и счастливое избавление от вечного бремени по имени Кэтти?

— Зачем ты так? — тихо спросил Том, не желая, чтобы Джина их услышала. — Не обижай ее. Джина очень добрая.

— Только не ко мне.

— Ты и сама с ней не очень-то любезна.

— А чего мне с ней любезничать? Она хочет рассорить нас.

— Неправда.

— Ты ее защищаешь?

— Да, потому что ты несправедлива.

— Если ты на ее стороне, значит, против меня, — выпалила Кэтти со слезами обиды.

— Давай лучше поговорим дома. Я не хочу, чтобы ты налетела сейчас на Джину.

— Не беспокойся. Можешь оставаться с ней, — сказала Кэтти и убежала.

— В чем дело? — спросила подошедшая к Тому Джина.

— Не знаю. Похоже, Кэтти проснулась в дурном настроении и решила его испортить всем остальным.

— Она обиделась за то, что мы ее не разбудили? — спросила Джина, выдав тем самым, что слышала часть их разговора.

— Не знаю.

— Собираешься бежать за ней? — спросила Джина таким тоном, словно заранее осуждала Тома за подобное слабоволие.

В нем шла внутренняя борьба. С одной стороны, он хотел сейчас же помчаться к Кэтти и попросить прощения. С другой — в нем взыграла мужская гордость. И, не желая ударить в грязь лицом перед Джиной, Том ответил:

— Нет. Давай сначала закончим гадание. Мы как раз остановились на самом интересном. Суждено ли мне жениться на любимой?

— Хорошо, давай посмотрим, — ответила Джина, взяв его руку в свою и низко склонившись над ладонью.

— Что это значит? — спросил с порога Том. Кэтти поставила на стол кружку с горячим кофе и с невозмутимым видом перевела взгляд на друга.

— Что именно? — спросила она.

— Почему ты ведешь себя так, будто Джина тебе враг? Она всегда старалась быть тебе подругой.

— Вот именно, Том, старалась. К сожалению, ей это не удалось.

— Я тебя не узнаю, Кэтти. Ты стала злой и эгоистичной.

— Видимо, этому меня научила жизнь, — с претензией на философскую глубину мысли заявила она.

— Джина, между прочим, расстроилась.

— Это ее проблемы.

— Так говорят только жестокие люди.

— Значит, я жестокая. — Кэтти снова взяла в руки кружку и отпила из нее.

— Или хочешь таковой казаться. Вот только непонятно зачем.

— Что она тебе нагадала? — спросила Кэтти, пропустив мимо ушей его последнюю реплику.

— Полчаса назад ты знала ответ на этот вопрос.

Кэтти с горечью усмехнулась.

— И ты ей поверил?

— Нет.

Том подошел к ней и сел рядом.

— Почему?

— Потому что я хочу другого будущего.

— Все в твоих руках, — ответила Кэтти, чувствуя, что робеет.

Том придвинулся ближе и обхватил ее талию своей рукой.

— И даже ты?

— Том, я не думаю, что сейчас подходящий момент… — начало слабо сопротивляться Кэтти, но он ее уже не слышал.

Он склонился, дотронулся губами до ее полуоткрытого рта и тут же заглушил ее протестующий возглас таким сокрушительным поцелуем, что Кэтти обмякла в его объятиях. Надо было тут же оттолкнуть его, но руки, не подчиняясь рассудку, поднялись по его широким плечам и стали ласкать его темные волосы. Что-то хрипло пробормотав, Том прижал ее к себе, нежно коснулся ее груди. Погладил по спине и так прижал к себе, что их тела, казалось, слились воедино, чувствуя одно и то же ясно понятное обоим непреодолимое желание…

После поцелуя в течение нескольких секунд оба не проронили ни слова. Кэтти была настолько сердита, что просто боялась себя выдать. Наконец глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, с преувеличенной медлительностью она высвободилась из объятий Тома, встала и отошла к окну, чтобы выйти из поля его магнетического притяжения.

— Том, я не знаю, что со мной происходит, но я становлюсь сама не своя от злости, когда вижу, как Джина беззастенчиво флиртует с тобой.

Он едва заметно улыбнулся, но поспешил спрятать свою радость. Он хорошо знал Кэтти, а потому прежде нее самой разгадал причину ее терзаний. Но пусть Кэтти дойдет до этого сама. Если он станет ей что-то доказывать, то она из чисто женского упрямства начнет отпираться. А противостоять женщине, идущей наперекор, невозможно.

— Джина очень милая и добрая девушка. Она привязалась и к тебе, и ко мне. Она заботится о нас, приносит булочки, новые журналы, интересные книги… Я знаю, что она делает это только потому, что ты ей нравишься. Меня она лишь терпит.

— Это не так. Джина очень хорошо к тебе относится. Только вспомни, как она за тебя переживала!

— Но я готова ее убить, когда она обнимает тебя или целует в щеку при прощании.

— Но почему? — изобразил наивное недоумение Том.

Кэтти развела руками.

— Не знаю. Наверно, и я самом деле злюка. Ты мой друг. И я никогда не запрещала тебе ни с кем встречаться. У тебя было полно подружек, и меня это нисколько не задевало, но Джина…

— Джина из них самая лучшая, не правда ли? — подлил масла в огонь Том. Он лукаво подмигнул Кэтти, и она сконфуженно покраснела.

— Так, значит, у вас все серьезно?

— Да, — ответил Том после паузы, которая едва не свела Кэтти с ума.

— Нет, Том, она тебе не пара, — вдруг горячо начала Кэтти.

— Почему же? Она любит меня.

— И я… — начала было Кэтти, но осеклась на полуслове.

— Что ты? — с сумасшедшим сердцебиением спросил Том.

— Я… я тоже люблю тебя.

— Только как друга, — печально вздохнул Том.

Этот вздох дался ему с большим трудом. Потому что он хотел подхватить Кэтти на руки и кружить ее до тех пор, пока они оба не упадут, уставшие и счастливые в своем безумии. Однако Том желал услышать от самой Кэтти те слова, которых ждал долгие годы.

— Нет, Том. Не только, — возразила Кэтти, поймавшаяся на его крючок. — Я и сама не знаю, как это произошло… но вот уже три ночи кряду я вижу тебя во сне. И в этих снах мы занимаемся далеко не дружескими забавами. — Кэтти окончательно сконфузилась и, чтобы скрыть стыдливый румянец, спряталась за занавеску.

Том подошел к ней со спины и нежно поцеловал в шею.

Кэтти замерла. Она боялась пошевелиться, чтобы все не испортить.

— Я люблю только тебя, Кэтти, — прошептал ей на ухо Том.

— А Джина?

— Я только что сказал ей о том, что могу предложить ей только дружбу.

— Она согласилась?

— Попросила время, чтобы подумать. Скорее всего, она ждет твоей реакции. Если ты меня сейчас отвергнешь, у нее снова появится шанс. — Руки Тома оплели ее талию.

Кэтти слышала биение его сердца, чувствовала горячее влажное дыхание на своей шее и нежные прикосновения его рук.

Опьяненная запахом его кожи, ощущая мускулистую упругость его тела, она постепенно отказалась от сопротивления. Его поначалу грубовато-настойчивый поцелуй смягчился и стал настолько чувственным, что по всему ее телу разлилась обжигающая огненная река.

— Кэтти… милая Кэтти… — простонал он, отрываясь от ее губ, и слегка дрожащим пальцем провел по ее пухлой губе. — Я хочу тебя! И ты тоже меня хочешь, я чувствую это…

Его расширенные, бездонные зрачки и мольба, прозвучавшая в голосе, окончательно сломили ее сопротивление. Млея от ответного желания, Кэтти подставила ему губы, едва держась на ногах и забыв обо всем на свете.

Не ослабляя объятий, Том прижал ее к стене. Его руки нервно перебирали влажный шелк блузки и наконец сняли ее. Прикосновение его языка к доведенным до крайней степени чувствительности соскам было как удар электрического тока! Сквозь пелену чувственного дурмана Кэтти понимала, что играет с огнем, что ничего хорошего из этого не выйдет, но воля ее была парализована и вся она была переполнена такими ощущениями и эмоциями, о существовании которых никогда не подозревала. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не закричать от удовольствия, которое испытывало ее содрогавшееся с головы до ног тело от прикосновений Тома.

— Я хочу тебя, — прохрипел он нетерпеливо. — Но не здесь. Не в кухне.

И он повел ее в свою комнату. В оцепенении, широко раскрытыми глазами она смотрела, как он задергивает занавески. И когда он обернулся, она уже была готова к отпору, придя в себя за те несколько секунд, что оказалась вне сферы его физического влияния.

Взглянув ей в глаза, Том все понял. Освободившись от его объятий, Кэтти ужаснулась тому, что между ними произошло. Ее трясло. Стоило ему сделать шаг к ней, как она резко отступила назад и едва не упала, наткнувшись на кровать. Она быстро закуталась в шерстяной плед, стискивая стучавшие зубы.

Том с белым лицом и весь дрожа сделал еще один шаг. Это становилось похожим на игру в кошки-мышки.

— Кэтти… — тихо, с едва заметной, разрывавшей ее сердце на части дрожью в голосе сказал он.

— Нет, Том, не могу, не могу, и все… Не могу! — на высокой ноте выкрикнула она.

— Мы ничего не испортим. Наша дружба никуда не денется. Просто к ней присоединится еще и плотская любовь. Мы ведь оба этого хотим. Мы всегда будем вместе.

Слезы невольно навернулись ей на глаза, к горлу подкатил ком. Она отвернулась и закрыла лицо руками.

— Уходи, Том… пожалуйста, уходи!

— Ты уверена, что хочешь прогнать меня? — сердито спросил он, подходя к ней. — Хочешь продолжать разыгрывать безразличие?

— Все равно из этого ничего не получится, это ведь только секс. У нас с тобой много общего. Вдруг мы все разрушим своим нетерпением и неумением контролировать эмоции? — всхлипывая, пробормотала Кэтти.

Том нежно взял ее за плечи, развернул к себе и обнял, прижав ее щеку к своей груди. Кэтти услышала глухие удары его сердца, почувствовала еще не ослабшее напряжение железных мускулов, и ей опять стало не по себе.

— Я больше не хочу контролировать свои эмоции. Да и тебе это ни к чему. Ты только что сказала, что любишь меня. Я тоже схожу с ума от любви к тебе. Так зачем отказываться от тех радостей любви, которые мы можем дать друг другу?

Она отстранилась от него, боясь, что предательское желание вновь овладеет ею.

— О боже, Кэтти! — выдохнул Том, пронзенным страшной догадкой. — Ты не хочешь принадлежать никому, кроме Билла? Ты все еще любишь его?

Глаза Кэтти яростно сверкнули.

— Как ты мог такое подумать?! Наоборот… я бы хотела стать твоей, но боюсь…

— Чего? — Том не видел никаких логических объяснений ее страха.

— Что ты сделаешь мне больно, — едва слышно произнесла Кэтти.

Том видел, что ее тело, скрытое пледом, сотрясает дрожь. Он сжал ее в своих объятиях.

— Милая, я никогда, никогда не причиню тебе боль. Неужели Билл посмел?..

Она кивнула и уткнулась ему в плечо. Как она могла рассказать Тому обо всех тех унижениях, которым Билл подвергал ее в постели? Почему она не сопротивлялась? Сначала Кэтти думала, что так и должно быть. У нее ведь не было иного опыта, кроме романов о любви, которыми зачитывались все девчонки в приюте. Потом Кэтти решила, что обязана терпеть боль ради любви к Биллу.

И только теперь она осознала, какую глубокую рану нанес ей Билл своей грубостью. Она боялась отдаться другому мужчине. Боялась снова стать жертвой, рабыней, вынужденной сносить унижение и потакать прихотям господина. Билл приучил ее не думать о собственном удовольствии. Главной ее задачей было доставить радость ему, хозяину и повелителю. Каждый раз Билл учил ее подчиняться, отдаваться без остатка и не требовать ответного блаженства. Если ей повезет и она получит хоть каплю удовольствия, то за это она должна быть благодарна. Кому? Разумеется, Биллу.

Том встал и подошел к креслу, в которое опустилась обессиленная внутренними терзаниями и противоречиями Кэтти. В следующее мгновение она ощутила его горячие сильные ладони на своих плечах.

— Ну-у-у, — протянул Том. — Я мог бы сделать тебе расслабляющий массаж. Это прекрасный способ снять напряжение после трудного дня.

Кэтти закрыла глаза, наслаждаясь теплом, растекавшимся по всему телу от магических движений Тома. Она вновь потеряла контроль над своими мыслями и чувствами. Кэтти уплывала далеко-далеко. Том мог бы сделать с ней сейчас все что угодно. Она, как мягкая податливая глина в руках умелого гончара, могла приобрести любую форму.

Затем Кэтти ощутила горячее прерывистое дыхание на своей шее.

Боже, что он делает? — мелькнуло в ее голове. Что он делает… это… это божественно…

Том покрывал легкими поцелуями ее шею, затем захватил губами мочку уха, провел влажным требовательным языком по завитку раковины. Кэтти глубоко вздохнула, сдерживая стон наслаждения.

Внезапно Том отстранился.

Кэтти от досады прикусила нижнюю губу. Черт бы его побрал! Сначала распалил, а теперь — в кусты! Чего Том добивался? Хотел, чтобы я первая проявила инициативу?

Однако все недовольство Кэтти растаяло, как утренний туман с первыми лучами солнца, как только губы Тома нашли ее губы. Кэтти удивилась, как быстро он оказался перед ней. Казалось, секунду назад он ласкал ее шею, стоя за спиной, и вот — Том уже на коленях, гладил горячими ладонями ее ноги. Кэтти закрыла глаза, попытавшись сполна насладиться вкусом требовательных страстных и жаждущих большего губ. Язык Тома ворвался в ее рот, принеся с собой поток воздуха, затем пробежался по верхнему ряду зубов, столкнулся с ее языком, отступил…

Это блаженство могло продолжаться бесконечно. Кэтти потеряла счет времени, паря на облаке неземного удовольствия. Кэтти ощутила волну желания внизу живота, которая теплыми пульсациями растекалась по ее венам. Она хотела этого мужчину, жаждала ощутить его внутри себя, стать с ним единым целым. Желание уносило ее туда, где рассудок был уже бессилен. Кэтти застонала, и Том воспринял ее стон как приглашение.

18

Кэтти открыла глаза. Ее голова лежала на мерно подымавшейся груди Тома. Удивительно, как они поместились на узкой кровати, да еще умудрились уснуть после любовной схватки. Сквозь неплотно задернутые занавески пробивался свет уличных фонарей.

Кэтти пошевелилась, пытаясь найти глазами свою одежду. Все вещи в беспорядке были раскиданы по полу, и Кэтти с трудом обнаружила свой бюстгальтер и юбку. Блузка и трусики, казалось, исчезли бесследно. Пошевелившись, она разбудила Тома.

Открыв глаза, он не сразу вспомнил, что произошло. Похоже, он даже испугался, когда обнаружил в своих объятиях обнаженную женщину. Опустив глаза, он убедился, что и сам находится в костюме Адама.

— Кэтти?.. Мы э-э-э… занимались любовью?

— Странный вопрос, Том. Вроде бы то, что мы делали, называется именно так. — Кэтти спрятала улыбку, уткнувшись лицом в его плечо.

— О боже… прости, я… я не знаю, что на меня нашло.

Какого черта, Том?! — едва не крикнула Кэтти. Это не те слова, которые мечтала услышать любящая женщина после близости. Слова извинения! Разве Том не почувствовал, что она жаждала заняться с ним любовью? Стать с ним единым целым? Ему удалось сломать все преграды. Даже те, которые установила она сама своим страхом и неудачным опытом с Биллом. Том снова разбудил в ней женщину, страстную и любящую. Благодаря ему Кэтти поняла, какого блаженства была лишена рядом с эгоистичным и властным Биллом. Теперь и физическая сторона любви казалась Кэтти прекрасной.

— Тебе не за что извиняться, — холодно ответила Кэтти и поднялась, чтобы одеться.

— Кэтти, умоляю, не сердись на меня.

— Том, я сама хотела этого. Если же ты сожалеешь о случившемся… — Кэтти проглотила свою обиду и подняла глаза к потолку, надеясь, что навернувшиеся слезы не вытекут. — Если тебе не понравилось, то…

— Что ты такое говоришь?! — воскликнул Том. — Произошло то, о чем я давно мечтал. Просто это случилось так неожиданно, в тот самый момент, когда я почти отчаялся, потерял надежду… все так стремительно, так необъяснимо… — Он умолк, чувствуя себя смущенным.

Неужели он и в самом деле надеется, что между нами все останется по-старому? — гадала Кэтти, наблюдая, как Том одевается. Неужели он и правда думает, что я смогу относиться к нему только лишь как к другу после того, как призналась ему в любви, как содрогалась в его объятиях от наслаждения?

Если раньше Кэтти с трудом — но все же представляла! — как сможет жить без Тома, то теперь она знала, что будет счастлива только рядом с ним. Как бы ни была прекрасна их дружба, она не шла ни в какое сравнение с тем потрясением, которое Кэтти испытала в момент близости с Томом. Все известные ей определения любовного экстаза не стоили ломаного гроша. Да, она парила над землей, возносилась к сияющим звездам и пила сладчайший нектар… Но все это не исчерпывало того блаженства и всеохватывающего восторга, которыми наполнилась каждая клеточка ее тела.

И самое главное — с Томом она чувствовала себя свободной, раскованной. С Биллом было совсем иначе. Она его любила, но при этом стеснялась своих манер, своей неопытности. Она боялась испугать его слишком бурным проявлением своих чувств. Опасалась, что он высмеет ее за инфантилизм или излишний романтизм. С Томом Кэтти нечего было бояться. Она знала, что он все равно будет восхищен. Том любил ее такой, какая она есть. Не ставил условий, не пытался ее перекроить на свой вкус.

С Томом она чувствовала себя самой красивой женщиной. Он внушал ее уверенность в собственных силах. Кроме того, ее не терзали сомнения в его верности. Они уже прошли много испытаний, и Том доказал, что не оставит ее в трудном положении.

Том нежно взял ее за руку и погладил по отдельности каждый пальчик. Затем поднес ее кисть к своим губам и поцеловал, глядя прямо в глаза Кэтти.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Скажи, что тоже меня любишь.

Он ласково улыбнулся.

— Я ждал, что ты меня попросишь об этом. Помнишь, когда-то ты уверяла меня, что этого никогда не произойдет?

— Я была глупой, Том. Искала любовь, не замечая, что она рядом. Даже нет, она всегда была во мне.

— И что же ты выберешь: любовь или дружбу?

— А разве после того, что произошло между нами, — сконфуженно произнесла Кэтти, — ты перестанешь быть моим другом?

— Вообще-то я надеялся на большее, — признался Том.

— И на что же? — лукаво спросила она.

— На то, что ты станешь моей женой.

— Это предложение руки и сердца?

— Д-да, — дрогнувшим от волнения и ответственности момента голосом сказал Том.

Как давно она ждала этих слов! Теперь Кэтти казалось смешным, что она надеялась услышать их от Билла. Разве она была бы с ним счастлива? По-настоящему? Как женщина? Или он превратил бы ее жизнь в череду страданий и испытаний?

В отношении Тома у нее не было сомнений и вопросов. Она была уверена, что он будет прекрасным нежным и заботливым мужем, нежным отцом и при этом не перестанет быть надежным другом, помощником и интересным собеседником.

— Я… я согласна выйти за тебя замуж, — произнесла Кэтти, глядя Тому в глаза.

В следующее мгновение Кэтти вновь оказалась в крепких жарких объятиях любимого.

Content

Мелани Рокс
Новая Галатея

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18