Кристин Фихан

Темное золото

Моей дочери Домини — ее беззаветная любовь к сыну Мейсону вдохновила меня на создание образа героини этого романа.

Алисии, которая дала мне шанс как начинающему писателю, и Лесли, моему редактору, которая была со мной неизменно терпелива. Им обеим — моя огромная благодарность.

Глава 1

— Джошуа, это очень важная деловая встреча, — напомнила Александрия Хоутон младшему брату, припарковывая видавший виды «фольксваген» за рестораном.

Она потрепала братишку по кудрявым волосам, заглядывая в светлые глаза. И сразу стало тепло на душе, забылись тревоги и опасения. Александрия улыбнулась.

— Ты уже взрослый, Джош. Не знаю, зачем я это говорю. Единственный шанс осуществить мою мечту — получить эту работу. Ты знаешь, как она нам нужна?

— Конечно, Алекс. Не волнуйся. Я буду играть с грузовиком во дворе.

Джошуа улыбнулся любимой сестренке. Алекс заменила ему родителей, погибших в автокатастрофе накануне его второго дня рождения.

— Жаль, что няня ушла от нас. Она заболела.

— Напилась, Алекс, — уверенно возразил Джошуа, забирая из машины рюкзак и игрушку.

— Где ты это слышал? — требовательно спросила она, ужасаясь, что шестилетний ребенок знает такие слова.

Алекс вышла из машины и слегка отряхнула костюм, испытывая при этом глубокое удовлетворение. Она отдала за него свою месячную зарплату, но посчитала это оправданной тратой. Надо было выглядеть солидно, а она казалась моложе своих двадцати трех лет, так что дорогой костюм сослужит ей хорошую службу.

Джош обхватил руками свою любимую игрушку — побитый самосвал.

— Я слышал, как ты отправила ее домой, потому что она была пьяная и не могла за мной присматривать.

Александрия тогда велела Джошуа идти в свою комнату. Вместо этого он спрятался где-то поблизости и подслушивал. Джошуа знал: это единственный способ быть в курсе того, что, по мнению Александрии, предназначалось «только для взрослых». Алекс усмехнулась, разглядывая его озорную рожицу.

— Братец Большие Уши?

Джошуа выглядел пристыженным.

— Ладно, малыш. Но ведь мы должны стремиться к тому, чтобы жить лучше?

В ее словах было гораздо больше уверенности, чем она ощущала на самом деле. Сейчас они жили в настоящем бомжатнике, где обитали главным образом проститутки, пьяницы и наркоманы. Александрия опасалась за будущее Джошуа. Все зависело от этой встречи.

Томасу Айвэну, гению продаж видеоигр про вампиров и демонов, нужен был специалист в области графического дизайна. Айвэн засветился на обложках почти всех популярных журналов. Его заинтересовали наброски Александрии, которые она ему послала, и он назначил ей встречу. Александрия знала, что у нее есть талант, но боялась, что Айвэн не сможет оценить его адекватно, увидев перед собой столь юную особу. Другие претенденты на эту вакансию были намного опытнее.

Александрия прихватила портфолио и взяла Джошуа за руку.

— У тебя есть кое-что перекусить в рюкзаке, ты не забыл?

Он кивнул, и шелковистые локоны упали на лоб. Александрия крепко сжала руку брата. Джошуа был для нее всем, ее семьей, ради которой она готова была преодолеть любые трудности, чтобы устроиться на работу с хорошей зарплатой и переехать в район получше. Джошуа добрый ребенок. Александрия знала, что он заслуживает всего самого лучшего, и она обязана дать ему это.

Александрия отвела брата под деревья позади ресторана. Отсюда дорога шла к скалам, а за ними был океан.

— Не ходи к утесам, Джошуа. Это опасно. Камни могут обрушиться прямо у тебя под ногами, и там легко поскользнуться и упасть вниз.

— Ты мне это уже говорила. — В его голосе послышалось легкое раздражение. — Я знаю правила, Алекс.

— Генри будет здесь сегодня вечером. Он присмотрит за тобой.

Так звали пожилого бездомного, который часто спал прямо под деревьями. Александрия давала ему еду и мелочь, и благодарный Генри всегда готов был ей помочь.

Алекс помахала тощему сгорбленному человеку, который хромал в их сторону.

— Привет, Генри. Вы меня просто выручаете.

— Вам повезло, что мы повстречались на рынке. Сегодня я буду спать под мостом. — Генри обвел окрестности выцветшими голубыми глазами. — Здесь творится что-то неладное.

— Неужели банды? — взволнованно спросила Александрия.

Она испугалась за Джошуа.

Генри покачал головой.

— Не похоже. Копы никого сюда не пускают. Вот почему я тут сплю. Если они узнают, то не разрешат мне остаться.

— Так что все-таки происходит?

Джошуа дернул за ее юбку.

— Хочешь опоздать на встречу? Я останусь с Генри, и все будет хорошо, — заверил он сестру, видя ее испуг.

Джош устроился под кронами деревьев на пересечении дорог, ведущих к скалам.

С трудом согнув ноги в коленях, Генри присел рядом.

— Конечно. Ступайте, Алекс! — Он махнул костлявой рукой. — А мы будем играть с этим замечательным грузовиком, правда, парень?

Александрия закусила губу в нерешительности.

Не слишком ли опрометчиво будет оставить Джошуа на больного старика?

— Алекс! — Словно читая ее мысли, Джошуа ослепительно улыбнулся.

Александрия вздохнула. Джош слишком понятливый ребенок для его возраста, жизнь его многому научила. И к сожалению, он прав: встреча предстоит очень важная.

— Спасибо, Генри, я ваша должница. Мне так нужна эта работа.

Она наклонилась, чтобы поцеловать Джошуа.

— Я люблю тебя, дружок. Будь осторожнее.

— Я люблю тебя, Алекс, — отозвался он, словно эхо. — Ты тоже будь осторожнее.

Слова брата ее успокоили, и Алекс пошла назад через кипарисовые деревья, вокруг кухни, по тропинке, которая привела ее к балкону, нависавшему над утесом. Ресторан славился видом на океан: внизу, под балконом, волны бились о скалы. Ветер трепал ее волосы, пряди выбивались из гладкой прически, на лицо попадали капли соленой морской пены. Александрия остановилась у резной двери, сделала глубокий вдох и, высоко подняв голову, уверенно шагнула за порог, хотя внутри у нее все сжалось от страха.

Внутри играла негромкая музыка, сверкали люстры, и было множество экзотических растений. Александрии показалось, что она попала в другой мир. Вокруг огромного камина были отгорожены укромные уголки, где можно было уединиться.

Александрия лучезарно улыбнулась.

— У меня назначена встреча с мистером Айвэном. Он уже приехал?

— Да, конечно.

Алекс заметила, что на нее смотрят с одобрением.

Томас Айвэн потягивал виски, когда увидел Александрию Хоутон. Она шла в его сторону. Он назначал встречи в этом ресторане самым разным людям, но эта девушка притягивала взгляды. Невысокого роста, стройная, с плавно очерченными бедрами и потрясающими ногами. Большие сапфировые глаза в обрамлении темных ресниц, чувственные пухлые губы. Золотистые волосы уложены в строгий узел, подчеркивающий ее классическую красоту и высокие скулы. Люди, сидящие за столиками, оборачивались, провожая ее глазами. Даже не заметив, какое впечатление она произвела на присутствующих, Алекс подошла к столику с поистине королевским достоинством. Определенно в этой девушке было что-то особенное.

Томас откашлялся и встал, чтобы пожать ей руку, втайне радуясь такой удаче. Этой прекрасной незнакомке был нужен именно он. Человек старше ее на полтора десятка лет, состоятельный и известный, он мог помочь ей сделать карьеру. И он собирался воспользоваться этой возможностью, а заодно получить максимум удовольствия.

— Очень приятно познакомиться с вами, мистер Айвэн, — негромко сказала Алекс.

Ее мелодичный голос ассоциировался с прикосновением к коже подушечек пальцев.

— Взаимно.

Томас на мгновение задержал руку Алекс в своей. Невинный взгляд придавал ее красоте некоторую провокационность. Айвэн почувствовал, как его потянуло к Александрии, и решил, что должен немедленно узнать, какое впечатление на нее произвел.

Александрия положила руки на колени, чтобы унять дрожь. Она и представить не могла, что будет сидеть рядом с таким человеком, как Томас Айвэн. Даже больше — претендовать на вакансию в его очередном проекте. Такая возможность выпадает один раз в жизни. Он молчал, изучая ее внимательным взглядом. Алекс решила начать разговор.

— Здесь очень красиво. Вы часто тут бываете?

Томас почувствовал, как сердце учащенно забилось. Она проявляет к нему интерес! Иначе зачем бы ей задавать такой вопрос? Хоть она и казалась независимой и даже надменной, но явно хотела узнать о нем побольше. Прежде чем ответить, он поднял бровь и обворожительно улыбнулся, надеясь, что от этой улыбки у Алекс перехватит дыхание, как это уже не раз бывало с другими женщинами.

— Это мой любимый ресторан.

Александрии не понравился его взгляд, показавшийся ей слишком самодовольным, но она вежливо улыбнулась в ответ.

— Я принесла свои эскизы. Здесь есть кое-какие идеи для вашей следующей игры. Как я поняла, вы воспользовались находками Дона Майклза для «Ночных ястребов». Это, безусловно, замечательно, но я не уверена, что его рисунки в полной мере отражают вашу концепцию. Хотя у него потрясающие детали и мощная энергетика.

Александрия сжала руки под столом, стараясь выглядеть невозмутимой.

Томас забеспокоился. Она казалась неприступной. У Майклза, конечно, имя, он большой художник, но на самом деле никогда не понимал, чего от него хочет Томас. Профессиональный подход к делу Александрии раздражал Айвэна. Она держалась холодно и отстраненно. И хотела говорить только о делах. Обычно женщины бросались ему на шею.

Александрия не могла не заметить, как досада отразилась на лице Томаса Айвэна. Она сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Что не так? Конечно, она ведет себя слишком надменно. Мужчина с репутацией ловеласа, как у него, наверное, предпочел бы более женский подход. Ей нужна эта работа, и, конечно, она ее не получит, если Томас разозлится. Разве что позволить себе легкий флирт? Айвэн богат, красив, в общем, то, что ей нужно. Алекс вздохнула. Она всегда считала, что привлекать к себе внимание таким способом не слишком честно. Но пришлось пересилить сомнения, ведь ей надо думать о Джошуа. Сосед за столиком нисколько ее не волнует. Может, она просто фригидна? Значит, придется притворяться, если понадобится.

Следующие слова Томаса Айвэна только подтвердили, что она права.

— Не думаю, что за обедом следует вести деловой разговор. Вы согласны? — обратился он к ней с обаятельной улыбкой.

Александрия отогнала мысли о барракуде и загадочно улыбнулась. Вечер обещал быть длинным. Она покачала головой, когда Томас наполнил ее бокал. Вино принесли к салату из креветок. Наклонясь ближе, Айвэн коснулся ее руки, и уже не в первый раз.

Алекс удалось посмотреть, как там Джошуа, только один раз. После захода солнца она нашла их с Генри за рестораном. Старик и мальчик играли в блек-джек — Алекс заметила потрепанную колоду карт.

Генри заулыбался, благодарно принимая еду, которую Алекс удалось незаметно вынести из ресторана.

— У нас все отлично, Алекс. Идите и занимайтесь своими делами, — отрапортовал старик.

— Вы учите Джошуа играть на деньги?! — спросила она как можно строже, хотя в глазах у нее плясали веселые искорки.

Генри и Джош захохотали, бросая на нее насмешливые взгляды. Александрии ничего не оставалось, кроме как обнять Джошуа.

— Генри сказал, что я смогу неплохо для нас зарабатывать, если научусь играть в карты. Я всегда выигрываю, — похвастался он. — А еще Генри говорит, что тебе нипочем не хватит денег на охотничью собаку.

Александрия прикусила губу, чтобы не показать, как она на самом деле подавлена, хоть и продолжает веселиться.

— Ладно, юмористы! Мне пора. Если станет холодно, одеяло в багажнике.

Она отдала ключи от машины Джошуа.

— Смотри не потеряй. А то нам придется ночевать с Генри.

— Холодно! — серьезно ответил Джошуа, смеясь одними глазами.

— Очень холодно, это правда, — подтвердила Александрия. — Я вернусь, как только смогу, но этот человек вряд ли скоро меня отпустит. Он, наверное, думает, что со мной можно провести всю ночь.

Она скорчила гримасу.

Генри потряс кулаком.

— Если он будет плохо себя вести, пришлите его ко мне.

— Спасибо, Генри. Но лучше сделайте так, чтобы я не беспокоилась за вас.

Александрия повернулась и пошла в сторону ресторана.

Поднимался ветер с моря, летели брызги. Деревья были словно окутаны белым саваном. Александрия ощутила дрожь.

На самом деле было не так уж холодно, но туман и какая-то неосознанная тревога заставляли ее нервничать.

Александрия помотала головой, отгоняя воображаемые тени, которые прятались за каждым деревом. Сегодня у нее были причины, чтобы нервничать. Но она возьмет себя в руки. Ей нужна эта работа.

Алекс направилась назад к ресторану через зеленые кущи, мимо свисающих здесь и там виноградных лоз.

Айвэн встал и пододвинул ей стул, прекрасно сознавая, что ему завидуют все мужчины в зале. У Александрии Хоутон была такая внешность, что, глядя на нее, хотелось думать о жарких ночах и необузданной страсти.

Томас взял ее за руку.

— Вы замерзли, — сказал он чуть хрипло.

Она заставляла его чувствовать себя неловким школьником и, словно коварная соблазнительница, надменно взирала на его мучения.

— Решила немного пройтись. Такая ночь, что я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на океан. Впечатляющее зрелище.

Ее глаза, прикрытые длинными ресницами, казалось, хранят какую-то тайну.

Томас сглотнул и посмотрел в окно. Надо держать себя в руках. Он должен ее очаровать, как делал это с другими женщинами бесчисленное количество раз. И Томас стал рассказывать Алекс увлекательные истории. Она тщетно старалась вникнуть в то, что он говорил, — о том, как сделать карьеру, о том, как много у него общественных обязанностей, о том, как это утомительно, когда женщины преследуют мужчину из-за денег. Беспокойство Александрии усиливалось, руки дрожали. Вдруг она почувствовала волну страха и ощутила, будто чьи-то ледяные пальцы легли ей на затылок. Иллюзия была настолько полная, что Алекс невольно подняла руку и провела по волосам.

— Надеюсь, вы не откажетесь от бокала вина? Отличный букет.

Томас поднял бутылку.

— Нет, спасибо, я редко пью.

Она отказалась от вина уже в третий раз. Алекс не хотела, чтобы ее разум затуманил алкоголь. От этой встречи зависело слишком многое. А она никогда не пила, если вела машину или рядом был Джошуа. Ее брат видел достаточно пьяных на улице и там, где они сейчас жили.

Александрия улыбнулась, чтобы смягчить отказ. Когда официант убрал со стола, она решительно потянулась к портфолио.

Айвэн выразительно вздохнул. Обычно женщины старались понравиться ему на собеседовании. Но у Александрии, казалось, был иммунитет: его обаяние на нее не действовало. Она заинтриговывала его все больше, и тем сильнее ему хотелось заполучить ее. Томас знал, что эта работа для нее очень важна, и решил воспользоваться шансом. Он чувствовал, что может зажечь эти холодные глаза. Айвэн нетерпеливо предвкушал то наслаждение, которое доставит ему страстное соитие с этой женщиной.

Но это было за мгновение до того, как Томас увидел ее эскизы. Взглянув на них, он забыл обо всем, в том числе и о своем вожделении. Александрия отобразила его замысел лучше, чем он сам смог бы о нем рассказать. Это его так взволновало, что он не мог найти слов. Да она просто находка для его новой игры. Свежие решения, изобретательность — именно то, что ему нужно.

— Это только наброски, — прокомментировала Александрия. — Без анимации, но, я надеюсь, идея понятна?

Она забыла о своей неприязни к Томасу Айвэну, когда он стал рассматривать ее работы.

— Сколько подробностей. Такое воображение… Такая техника… У меня такое чувство, словно кто-то подсмотрел мои мысли. А здесь вам удалось передать ощущение полета, — показал он на один из эскизов.

Томас был под впечатлением: в своих рисунках Александрия уловила самую суть его идеи. А что бы она сделала, будь в ее распоряжении мощный компьютер и все необходимые программы?

Он внимательно изучал одну сцену. Складывалось ощущение, будто все это когда-то происходило на самом деле. Рисунок был похож на фотографию вампира в пылу сражения. Изображение было настолько реалистичным, что он вздрогнул. В работах Александрии настолько целостно и адекватно были отражены сюжет и образы, которые он придумал, что все сразу связалось воедино.

Александрия снова почувствовала прикосновение Томаса Айвэна. Сама того не желая, она оценила силу его рук, ширину плеч, красоту грубоватых черт, и сердце подпрыгнуло от предвкушения. Но желала ли она его в физическом плане? Эта мысль поразила ее, как, впрочем, и сама возможность романа между ними, тем более что у них общие интересы. Она с удовлетворением наблюдала, как он открыто восхищается ее талантом.

Вдруг холодный поток воздуха прошел по ресторану, и в нем словно ощущалось присутствие зла. Прохладный ветерок коснулся Александрии и почему-то вызвал ассоциацию с прахом, изъеденным червями. Она побледнела, ее забила дрожь. Алекс внимательно огляделась. Казалось, никто не обращает внимания на сгустившийся воздух, источающий зловоние зла. Вокруг смеялись, продолжали разговаривать. Непринужденная обстановка должна была успокоить Алекс, но дрожь только усилилась. Она чувствовала, как капли пота стекают по лбу, собираются в ложбинке между грудей. Сердце бешено колотилось.

Томас Айвэн с головой ушел в рисунки и не обратил внимания на ее состояние. Он продолжал шепотом высказывать одобрение, низко склонив голову над эскизами.

Что-то было не так. Александрия была уверена. Она всегда это чувствовала. С того самого момента, как погибли ее родители. Она знала, если где-то поблизости совершалось преступление. Знала, кто торгует наркотиками. Безошибочно чувствовала, когда кто-то лгал. Ей были известны многие страшные вещи. И сейчас, пока другие наслаждались жизнью, пили, ели и разговаривали, она знала, что зло совсем рядом, что это нечто на самом деле ужасное. И еще одно знала Алекс: она никогда еще ни с чем похожим не сталкивалась.

Она медленно и осторожно огляделась. Постоянные посетители спокойно беседовали, поглощая еду. Три женщины за столиком совсем близко от нее громко смеялись и поднимали тосты друг за друга. Во рту у Александрии пересохло, сердце забилось еще сильнее. Она застыла от ужаса, не в состоянии пошевелиться или произнести хоть слово. На стене позади Томаса Айвэна возникла густая тень. Она двигалась по потолку и тянулась клешнями к ней и тем женщинам, которые продолжали оживленно делиться новостями. Никто, кроме Алекс, не видел этой страшной тени… Сидя совершенно неподвижно, она слышала леденящий душу шепот у себя в голове. Он был похож на шелест крыльев летучей мыши, он отдавал приказ, повторяя его все настойчивее.

Идите ко мне. Будьте со мной. Дайте мне насладиться вами. Идите ко мне.

Слова звенели в ее сознании, как осколки стекла, пронизывая мозг. На фоне дальней стены Алекс увидела поманивший ее коготь.

Скрип стула развеял наваждение. Александрия моргнула, и тень исчезла под многоголосый, отдававшийся эхом маниакальный смех. Обретя способность двигаться, она повернула голову туда, откуда донесся звук отодвигаемых стульев. Три женщины одновременно бросили деньги на стол и в каком-то жутком молчании направились к выходу.

Александрия хотела крикнуть им, чтобы они вернулись, пыталась предупредить их, но горло судорожно сжалось, и она только ловила ртом воздух.

— Александрия!

Томас быстро поднялся, чтобы прийти ей на помощь. Лицо у нее было пепельного цвета, на лбу блестели капли пота.

— Что с вами?

Словно слепая, она заталкивала рисунки в портфель, но руки не слушались, и листы разлетелись по полу.

— Извините, мистер Айвэн, мне нужно идти.

Она встала так резко, что едва не сбила Томаса.

Алекс чувствовала себя вялой и слабой, словно липкое зло все еще было здесь и цеплялось за нее. Желудок взбунтовался.

— Вы больны, Александрия. Позвольте отвезти вас домой.

Айвэн подбирал с пола листы, не выпуская руки Алекс.

Она резко выдернула руку, пораженная мыслью, что сейчас надо как можно быстрее добраться до Джошуа. Чем бы ни было это существо, возникшее ниоткуда тихим вечером, тем женщинам и Джошуа с Генри грозила опасность. В этом нет сомнения. Алекс кожей ощущала присутствие темной тени.

Она повернулась и побежала, не обращая внимания на любопытные взгляды и замешательство Томаса Айвэна. Спустилась по ступенькам, слегка поддернув узкую юбку. Боль и страх сковали ей душу. Казалось, сердце рвется на части и истекает кровью. Она прижала руки к груди, а потом поднесла их к глазам, словно ждала увидеть кровь. Но чья-то кровь сегодня еще прольется. Кому-то будет больно, а может быть, случится кое-что и похуже.

Александрия едва не до крови прикусила губу. Эта боль была настоящая. Алекс совладала с собой и побежала. Всесильная тварь шествовала по земле и несла смерть всем живым существам. Алекс чувствовала запах крови уже сейчас, улавливая слабые вибрации — отголоски насилия. Она молилась, чтобы это был не Джошуа. Рыдая, Алекс бросилась по узкой тропинке вокруг здания. Нет, только не Джошуа. Зачем она оставила его с больным стариком?

Туман как будто следил за ней. Похожий на густое варево, он стелился между деревьями, словно саван. Алекс шла, как по зыбучему песку, сквозь завесу тумана, не видя, куда ступает. Попытавшись перевести дух, она поняла, что не может этого сделать. Хотела позвать Джошуа, но интуиция подсказывала, что лучше хранить молчание.

Кем бы ни был этот безумец, он явно наслаждался чужой болью, чужим страхом, они только умножали его силу. Алекс не могла этого допустить.

Пробираясь среди деревьев, она споткнулась о лежавшее на земле тело.

— О боже!

Алекс взмолилась, чтобы это не был ее брат, но почти сразу поняла, что для шестилетнего мальчика тело слишком большое. Холодное и неподвижное, оно валялось в куче мусора, разбросанного вокруг.

— Генри…

Сжавшись от горя, Алекс взяла старика за плечо, чтобы перевернуть его на спину.

Ее охватил ужас, когда она увидела истерзанную грудь Генри. Безжизненное сердце было выдрано. Александрия опустилась на колени, разглядывая обезображенный труп. Раны были и на шее, похожие на укусы какого-то крупного животного.

Язвительный смех раздался у нее в голове. Александрия вытерла губы тыльной стороной ладони. Этот монстр не получит Джошуа. Она пошла дальше, к утесам. Волны, разбивающиеся о скалы, и ветер, завывающий в кронах деревьев, мешали расслышать хоть что-то.

Ничего не видя и не слыша, Александрия не сбавляла шага. Инстинкт подсказывал ей, что сумасшедший убийца где-то здесь. И он знает, что она идет к нему. И ждет. Алекс была уверена: он думает, что управляет ею, заставляет ее идти к нему.

Несмотря на сильный ветер, туман по-прежнему стелился по земле, но Алекс уже могла кое-что различать. Женщины из ресторана медленно двигались к утесам. Александрии показалось, что они под гипнозом или что-то вроде этого, так как все три не сводили восторженных глаз с мужского силуэта на вершине скалы.

От этой высокой и стройной фигуры веяло силой и властью. Красивое, как у Адониса лицо,[1] волнистые волосы ложатся на плечи, белоснежная улыбка.

«Похож на хищного зверя».

Эта мелькнувшая мысль разрушила иллюзию безупречной красоты. Александрия увидела на его руках, зубах и подбородке кровь.

Приветливая улыбка, больше похожая на уродливую гримасу, обнажила клыки. Глаза смотрели на трех женщин и казались черными дырами, в которых загорается красный огонь.

Жертвы неестественно улыбались, подходя ближе. Как только они оказались совсем рядом, монстр поднял руку, и они рухнули на колени как подкошенные. Корчась и издавая стоны, все три поползли в его сторону, стаскивая с себя одежду. Туман на мгновение прикрыл эту непристойную сцену, а когда его отнесло ветром, Алекс увидела, что одна из женщин обнимает его колени. Она разорвала на себе блузку, выставив напоказ груди, ласкала свое тело, терлась о его ноги, всем своим видом умоляя: «Возьми меня». Другая приникла к чреслам своего господина, заглядывая ему в глаза.

Александрия хотела отвернуться. Ужасно было смотреть, как люди превращаются в марионеток. И вдруг она увидела Джошуа, который медленно брел к монстру. Казалось, ее маленький брат не обращает никакого внимания на полураздетых женщин. Джошуа не смотрел по сторонам, словно то, к чему он двигался, было его единственной мечтой.

Транс. Гипнотический транс. Сердце Александрии заколотилось. Каким-то образом этот убийца загипнотизировал и женщин, и Джошуа. Они повиновались ему, как безмозглые овцы. Алекс, лихорадочно соображая, как он это сделал, бросилась наперерез Джошуа. К счастью, он двигался очень медленно, будто через силу.

Существо обернулось в ее сторону, повернув шею под невероятным углом, как рептилия, и, хотя плотный туман скрывал ее, Александрия почувствовала взгляд враждебных неземных глаз.

Он изучал ее сквозь толщу тумана. Летучие мыши больно били крыльями у нее в голове, звенели осколки стекла. Соблазнительный голос настойчиво нашептывал что-то. Александрия превозмогла пульсирующую боль и сосредоточилась на Джошуа. Она не даст этому монстру понять, что он делает ей больно.

Алекс схватила Джошуа за рубашку. Ноги мальчика продолжали идти вперед, но она удерживала его на месте, обхватив обеими руками. До монстра оставалось не больше пятнадцати футов.

Он стоял на краю утеса, а жалкие подобия человеческих существ, пресмыкающиеся перед ним, умоляли, чтобы он обратил на них внимание. Но он, казалось, их даже не замечает, поглощенный созерцанием Александрии. Монстр улыбнулся ей, обнажая клыки.

Александрия вздрогнула: пасть была обагрена кровью Генри. Старика, который никому не сделал ничего плохого.

— Иди ко мне.

Он протянул руку. Алекс могла чувствовать его голос. Он проходил через ее тело, заставляя выполнить приказ. Она попыталась сосредоточиться на пятнах крови на его руках, на когтях, похожих на лезвия ножа. Алекс смотрела на когти так пристально, что голос утратил свою власть над ней и даже показался сварливым.

— Не стоит. Оставьте нас в покое. Я забираю Джошуа. Вы не можете его похитить.

Она говорила напряженно, в голубых глазах был вызов.

Монстр рассеянно ласкал женщину, обвивавшуюся вокруг его талии.

— Иди ко мне. Посмотри на этих женщин. Они хотят меня. Они мне поклоняются.

— Обманывайте себя и дальше.

Алекс попробовала сделать шаг назад, но Джошуа начал сопротивляться. Она крепче сжала руки, удерживая его на месте. Пришлось замереть.

Монстр на утесе поднял бровь.

— Ты мне не веришь?

Он посмотрел на женщину у своих ног.

— Иди туда, моя дорогая. Я хочу, чтобы ты умерла ради меня.

И он показал на край утеса у него за спиной. Александрия ужаснулась. Женщина лизнула вытянутую руку монстра и, жеманно улыбаясь, поползла к обрыву.

— Нет! — крикнула Александрия.

Но женщина уже бросилась с утеса вниз, туда, где бились волны и торчали из воды острые обломки скал.

Александрия задохнулась, глядя, как он берет вторую женщину за волосы, целует ее в пухлые губы и, запрокинув ей голову, впивается клыками в шею.

Как будто один из образов, созданных ею для Томаса Айвэна, промелькнул перед глазами. Монстр напился крови из горла своей жертвы, отбросил ее в сторону, как пустую раковину, и показал окровавленный язык, словно приглашая следующую.

Александрия услышала его шепот и начала читать молитву, повторяя ее снова и снова. Чем бы ни было это существо, от него можно ждать чего угодно. Она и Джошуа в опасности. Алекс вцепилась в брата и подняла его на руки.

Джошуа брыкался, рыча и вырываясь, стараясь ее укусить. Александрия сумела отойти еще на два фута и вынуждена была остановиться, чтобы он успокоился. Джош тут же затих. Он вел себя спокойно, пока она не начинала пятиться.

Чудовище подняло голову, облизало пальцы и мерзко улыбнулось.

— Видишь? Они все сделают для меня. Они меня обожают, дорогая!

Он заставил встать последнюю жертву.

Та обвила руками его шею и стала тереться о его тело, ласкать его.

— Хочешь доставить мне удовольствие?

Женщина начала целовать его шею и грудь, опускаясь все ниже, взялась руками за пуговицы на его брюках. Он гладил ее шею.

— Теперь ты веришь в мое могущество? Ты достойна разделить со мной мою власть. Я приглашаю тебя.

— Эта женщина вас вовсе не обожает, — возразила Александрия. — Это гипноз, вы сделали ее марионеткой. В этом ваше могущество?

Она сказала это с презрением, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Низкое шипение сорвалось с его губ, но он продолжал улыбаться.

— Может быть, ты и права. От нее теперь мало толку.

По-прежнему улыбаясь и пристально глядя в глаза Александрии, он взял голову женщины в обе руки и резко повернул.

Раздавшийся треск прошел через тело Александрии. Ее так затрясло, что застучали зубы. Монстр держал безжизненное тело одной рукой, и оно, как тряпичная кукла, болталось над пропастью. Шея была откинута назад под неестественным углом. Монстр зашвырнул труп в воду.

— Сейчас ты станешь моей, — сказал он вкрадчиво. — Иди ко мне.

Александрия покачала головой.

— Нет. Я не буду к вам приближаться. Я вижу, какой вы на самом деле. Вы заставили любоваться вами всех этих бедных женщин!

— Ты придешь ко мне, и по собственной воле. Ты единственная. Я пришел за тобой. Ты должна прийти ко мне сама.

Он говорил мягко, но его приказы и шипение парализовали волю.

Александрия попробовала отступить, но Джошуа забесновался, вырываясь, рыча и кусаясь. Она застыла на месте, изо всех сил удерживая его на руках.

— Вы больны. Вам нужна помощь. Врач или кто-нибудь еще. Я ничего не могу для вас сделать.

Она отчаянно искала выход из этого кошмара, молясь, чтобы кто-нибудь появился — служба безопасности, хоть кто-нибудь.

— Ты не знаешь, кто я?

Александрия почувствовала, как деревенеет от ужаса. Она потратила много времени на изучение легенд о вампирах, чтобы разработать эскизы для Томаса Айвэна. И этот монстр был копией мифического существа, питавшегося чужой кровью, вводившего жертвы в гипнотический транс, подчинявшего своей воле. Она глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки и трезво взглянуть на вещи. Туман, ветер, темная беззвездная ночь, бушующие волны внизу — все это существует на самом деле. И то, что она видит, происходит в двадцать первом веке. Она должна сохранять спокойствие, рассуждать здраво и не позволять воображению разыграться.

— Я знаю, что вы думаете о себе, — сказала она спокойно. — Но на самом деле вы всего лишь жестокий убийца.

Он рассмеялся. Это было похоже на звук, когда ногтем проводят по меловой доске. Алекс почти ощущала его ледяные пальцы на своей коже.

— Ты скрываешь от ребенка правду!

И он указал на Джошуа, впиваясь в него горящими глазами.

Малыш боролся с ней как сумасшедший, стараясь вырваться.

— Оставьте его в покое!

Она сосредоточилась на усмирении брата, но гипноз был слишком сильный, и Джошуа все-таки вырвался. Он сразу побежал к монстру, обнял его колени и посмотрел на вампира с обожанием.

Глава 2

Сердце Александрии перестало биться. Она медленно выпрямилась, во рту пересохло от страха. Алекс видела, как руки монстра, точно клешни, ложатся на плечи ее брата.

— Теперь ты подойдешь ко мне? — вкрадчиво спросил монстр.

Александрия подняла дрожащий подбородок.

— Это, по-вашему, свобода воли?

Ноги были ватные, и она смогла сделать всего несколько шагов в сторону вампира.

— Если вы используете Джошуа, чтобы заставить меня подойти, — это ведь нельзя назвать моим собственным желанием? — спросила она.

Раздалось длительное шипение, и монстр взял Джошуа за ногу и поднял над обрывом.

— Если тебе так дорога твоя свобода воли, я сниму гипноз с ребенка. Он будет слышать, видеть и осознавать все, что сейчас случится.

Клыки заскрежетали и щелкнули.

Александрия рванулась вперед. Потянувшись к Джошуа, она споткнулась у ног монстра.

— О боже, пожалуйста, не отпускайте его! Отдайте его мне!

В ее голосе были боль и тревога, но это только возбуждало монстра.

Он рассмеялся, когда Джошуа очнулся и закричал, а его лицо исказилось от страха. Джош звал сестру, смотрел на нее как на спасение. Монстр оттолкнул Александрию, продолжая с легкостью удерживать Джошуа над пропастью.

Она заставила себя встать и упокоиться.

— Отдайте его мне. Он вам не нужен. Это всего лишь ребенок.

— О, думаю, он необходим как гарантия нашего сотрудничества.

Монстр перенес Джошуа назад к краю утеса. Махнул рукой, и ребенок перестал сопротивляться и кричать.

— Ты присоединишься ко мне. Станешь такой, как я. Вместе у нас будет такая сила, что ты даже представить себе не можешь.

— Но мне не нужна такая сила, — запротестовала Александрия, осторожно приближаясь, чтобы выхватить мальчика. — Почему вы говорите, что я та, кого вы ищете? До сегодняшнего вечера вам было ничего не известно о моем существовании. Вы не знаете даже моего имени.

— Александрия, я легко читаю мысли маленького Джошуа. Ты думаешь, что я человек, но я нечто большее…

— Кто же вы?

Александрия затаила дыхание. Она знала, что он не человек, а какое-то звероподобное существо из легенды. Он мог читать мысли, управлять людьми, притягивать к себе жертв даже на расстоянии. Он вырвал сердце Генри. Он сломал шею одной женщине и выпил кровь у другой прямо у нее на глазах. Кем бы он ни был — он не человек.

— Я кошмар для любого человека. Вампир, который приходит пировать чужими жизнями. Ты будешь моей невестой, разделишь со мной мою власть и мою жизнь.

Он говорил это абсолютно серьезно, и Александрия не знала, что делать: плакать или смеяться. Даже Томас Айвэн не смог бы придумать более странный диалог. Это существо верило в то, что говорило, и что еще хуже — она тоже начинала верить в это.

— Я… Я не смогу так жить, — сказала Алекс еле слышно.

Она и не надеялась, что они с Джошуа выживут, если она согласится. Но как еще прекратить это безумие?

— Думаешь, если ты надо мной посмеешься, я тебе это прощу?

Его рука потянулась к плечу Джошуа, Алекс видела, как сжались пальцы.

Она покачала головой, теряя самообладание.

— Нет, я говорю серьезно. Я люблю солнечный свет, а вампиры живут только ночью. Я редко пью вино, а вампиры питаются кровью. Но я знаю бар, где вы найдете множество девушек с такими же странными понятиями, как у вас. Они одеваются в черное, поклоняются дьяволу и говорят, что пьют кровь друг друга. Но я не такая. Я живу по другим правилам и не могу иначе.

Неужели она ведет эту странную беседу с убийцей? Почему не появляется охрана? Еще никто не обнаружил тело Генри? Где хоть кто-нибудь? Как долго ей удастся поддерживать разговор с этим существом?

Раздался его смех, низкий, коварный, издевательский.

— Никто не придет, чтобы спасти тебя, моя дорогая. Они не смогут. Одно простое средство удержит их далеко отсюда, и это так же легко, как притягивать людей.

— Но почему я?

— Таких, как ты, немного. У тебя сильный разум, его нельзя контролировать. Ты истинный медиум. Именно такую Спутницу ищут представители моего вида.

— Мне об этом ничего не известно. Хотя иногда я вижу события, которые еще не произошли, — призналась она, проводя по волосам дрожащей рукой.

— Я знал, что ты здесь и что за этим последует.

Кто-то обязательно придет им на помощь. Без сомнения, Томас Айвэн ищет ее.

— Позвольте мне забрать Джошуа домой. Вам не нужен он, только я. Я дам вам слово, что вернусь сюда завтра ночью. И если вы так сильны, как говорите, вы всегда сможете найти меня, если я не вернусь.

Она была в отчаянии, но сейчас главное — добраться до Джошуа.

Видеть остекленевшие глаза брата было невыносимо. Алекс хотела подойти ближе, взять его на руки, чтобы убедиться, что он в безопасности и это существо его не коснется. Если ей удастся уберечь Джошуа, все остальное не имеет значения.

— Я не могу выпустить тебя из виду. Есть другие, и они тоже ищут тебя. Я должен остаться, чтоб вовремя тебя защитить.

Александрия потерла виски. Голова раскалывалась.

Он вторгался в ее сознание, и постоянная борьба давалась ей все тяжелее.

— Мистер… Не знаю, как к вам обращаться…

— Ну да, почему бы нам не поговорить спокойно и цивилизованно?

Он явно издевался над ней.

— Да, так будет лучше.

Алекс теряла контроль над ситуацией и понимала это. Она обязана найти способ спасти Джошуа. Он должен жить, независимо от того, сумеет она выжить или нет. Она вонзила ногти в ладони и сосредоточилась.

— Что ж, почему бы нет? Я Павел Йохенстрия. Я из Карпат. Ты, может быть, обратила внимание на мой акцент.

Она протянула руки к брату, не в силах остановиться.

— Отдайте Джошуа мне, пожалуйста, мистер Йохенстрия. Он всего лишь маленький мальчик.

— Если ты хочешь, чтобы он выжил, то пойдешь со мной. Думаю, мы достигнем соглашения на взаимовыгодных условиях. Согласна?

Александрия уронила руки. Она была измотана и напугана, и положение только ухудшалось. Она едва держалась на ногах, а он наносил удар за ударом по ее защите.

— Я пойду с вами. Только оставьте моего брата здесь.

— Нет, моя дорогая, я не сделаю этого. Подойди ко мне прямо сейчас.

Она неохотно сделала шаг вперед. Выбора не было. Джошуа — вся ее жизнь. Она любит его больше всего на свете. Если он умрет, у нее не останется ничего. Мгновение — и Йохенстрия ее коснулся. Алекс чувствовала себя разбитой. Окровавленными пальцами он схватил ее за руку, она различила кровь на когтях, похожих на лезвия кинжалов. Кровь Генри. Он бросил Джошуа на землю, но мальчик не пошевелился.

— Вам не нужно держать меня. Я только посмотрю, как Джошуа, — сказала Александрия.

От прикосновения этого существа внутри у нее все перевернулось, желудок сжался, и она боялась, что ее вырвет.

— Оставьте его.

Пальцы сжались, словно тиски, он прижал ее к себе, и Алекс была вынуждена касаться его тела.

Она чувствовала зловонный запах его дыхания, запах крови и смерти. Кожа вампира показалась ей липкой и ледяной.

Алекс все-таки попыталась вырваться, зная, что это бесполезно. Он наклонился к ее шее, и горячее зловонное дыхание коснулось кожи.

— Не делайте этого. О боже, не делайте, — шептала Александрия, но голос не слушался ее.

Если бы он выпустил ее из рук, она бы упала. Колени Алекс подогнулись, но вампир крепко держал ее, придвигаясь все ближе.

— Ваш Бог оставил вас, — прошептал он.

И зубы глубоко вонзились ей в горло. Боль была такая, что вокруг все почернело. Он обнял ее и наслаждался ее кровью. По сравнению с вампиром Алекс была довольно хрупкой, и он почти задушил ее в объятиях, пока пил. Она ощущала его клыки, вонзившиеся ей в шею. Тело стало вялым. Сердце исступленно билось, пока он продолжал иссушать ее. Руки безвольно упали. Но даже тогда Алекс говорила себе, что надо выжить, надо бороться за Джошуа. Черные точки закружились в причудливом танце у нее перед глазами, и Алекс беспомощно обмякла в жилистых руках вампира.

Он поднял голову. С губ капала кровь.

— А сейчас вы должны выпить.

Зубы щелкнули, вскрывая его собственное запястье.

Он прижал руку к губам Алекс, наблюдая, как его кровь льется ей в рот.

Александрия чувствовала в себе еще достаточно сил, чтобы попытаться отвергнуть зараженную кровь. Она пробовала отвернуть голову и сжать зубы, но вампир легко преодолел ее сопротивление, вливая в нее ядовитый напиток. Он гладил ей горло, пока она не сделала судорожный глоток. Но вампир не восполнил всего, что взял, оставив ее слабой. Он хотел, чтобы Алекс спокойнее отнеслась к его планам.

Павел Йохенстрия опустил свою жертву рядом с ее братом и поднял торжествующее мрачное лицо к безлунному небу. Он нашел ее. Горячая сладкая кровь, гибкий молодой стан. Она вернет ему эмоции, он снова будет чувствовать. И вампир закричал о своем торжестве небесам, грозя кулаком Богу.

Да, когда-то он потерял душу, но какое теперь это имело значение? Он нашел ту Единственную, которая сможет ему все вернуть.

Ее слабые инстинктивные движения привлекли внимание вампира. Александрия подползала к Джошуа, чтобы его защитить. Вампир ревниво зарычал. Многие хотели ее, но она принадлежала только ему. Он не собирался ни с кем ее делить. С того момента как произойдет превращение, она станет зависимой от него, она придет к нему по собственной воле, а уж после он распорядится этим отродьем. Он наклонился, схватил мальчика и оттащил его подальше.

Александрия сумела приподняться, собрав последние силы. Она безошибочно чувствовала, где Джош. И знала, что ни за что не позволит ему разделить ее судьбу. Если вампир захочет напиться его крови, мальчику лучше умереть.

Она рванулась вперед, притянула Джошуа и что есть силы перебросила их обоих через край пропасти. Порыв ветра ударил в них на лету, обдав солеными брызгами. Волны высоко поднимались, с громом разбиваясь об острые скалы, готовые принять их в вечную могилу на морском дне…

Когти поймали ее в воздухе, крылья неистово забились, а зловонное дыхание оповестило о близости врага. Александрия вскрикнула, когда когти вампира глубоко вонзились в нее и он понес их прочь от спасительной морской бездны. Она не могла заставить себя отпустить Джошуа. Хотя было мгновение, когда вампир отвлекся, — это был ее шанс спасти брата. Алекс зарылась лицом в белокурые локоны и закрыла глаза. У нее не хватило сил подарить малышу легкую смерть. Слезы жгли ей горло, Алекс чувствовала в своем теле зараженную кровь, знала, что теперь она навсегда связана с вампиром.

Там, куда он их принес, было темно и сыро. Пещера врезалась глубоко в утес, окруженная со всех сторон водой. Путей к бегству не было. Вампир с высокомерным видом бросил их на мокрый песок и стал мерить пещеру шагами, чтобы унять гнев.

— Ты больше не сделаешь ничего подобного. Или ребенок будет страдать так, что тебе и не снилось. Тебе ясно? — Он возвышался над Алекс.

Она попыталась приподняться, чувствуя себя разбитой и ослабевшей от потери крови.

— Где мы?

— В моем логове. Охотник не может меня обнаружить, когда кругом вода. Море мешает ему.

Павел Йохенстрия резко рассмеялся.

— Он убил много таких, как я. Но меня найти не сможет.

Алекс робко огляделась. Везде, куда простирался ее взор, было море, на его поверхности вставали высокие волны. Внизу виднелись огромные утесы. Здесь они будут как в тюрьме. Все пронизывал ледяной холод. Ее трясло. Темнота сгущалась. Алекс попыталась прикрыть своим телом Джошуа, чтобы хоть немного его согреть.

Морской прилив отхлынул, песок и галечник из пещеры смыла соленая вода.

— Нам нельзя здесь оставаться. Прилив вернется, и мы утонем.

Говорить было трудно. Она положила голову Джошуа себе на колени и стала его укачивать. Он, казалось, забыл о том, что произошло, и Алекс была этому рада.

— Ветер завывает в скалах. Надо идти дальше, туда, где суше.

Он склонил голову набок и смотрел на нее налитыми кровью глазами.

— У тебя был тяжелый день, моя дорогая. Но я доверяю тебе не настолько, чтобы оставить рядом, пока буду спать. Сомневаюсь, что ты найдешь способ убежать, но ты умнее, чем я думал, так что, пожалуй, рискнешь. Ты не оставляешь мне выбора — придется оставить тебя в пещере. Здесь сыро, но я уверен — ты выдержишь.

— Зачем вы это делаете? Чего хотите добиться? Почему не убьете меня сразу? — спросила она.

— Я не собираюсь позволить тебе умереть. Ты станешь такой, как я, сильной и ненасытной. Вместе мы будем непобедимы. Никто и никогда не сможет остановить нас.

— Я не приду к вам по собственной воле! — необдуманно запротестовала она.

Алекс не хотела жить как вампир. Только если он ее заставит. Но добровольно она этого не сделает. Алекс почувствовала, как Джошуа зашевелился у нее на руках.

Вампир посмотрел на нее свысока.

— О нет, ты придешь, моя дорогая. В конце концов ты будешь умолять меня о внимании. Это я тебе обещаю.

Он схватил Алекс за руку и потащил. Ее ноги волочились по земле.

Даже падая в море с обрыва, Александрия изо всех сил цеплялась за Джошуа. Так было и теперь.

Павел повернул голову.

— Для человека ты очень сильная. Сильнее, чем должна быть. У тебя слишком мощный разум, чтобы ты могла им владеть. Очень любопытно. Но не испытывай мое терпение слишком долго, моя дорогая. Я могу быть очень жестоким, если меня спровоцировать.

Александрия чувствовала спазмы, вот-вот — и она забьется в истерике, ее душили слезы. Если до сих пор вампир не был слишком жесток с ними, то она не хотела узнавать, на что он еще способен.

— Кто-нибудь найдет тех женщин. Обнаружит их тела. Найдут Генри.

— А кто это — Генри? — спросил вампир подозрительно.

Это была ревность.

— Вы должны знать. Вы убили его.

— Тот бестолковый старик? Он встал у меня на пути. Я почувствовал тебя в ресторане. Ты отказалась мне подчиниться, и нужно было тебя заставить. Старик и мальчик помогли мне.

— Зачем вы убили его? Узнали, что я о нем заботилась?

Александрия чувствовала себя ужасно, внутри все горело от зараженной крови.

Ощущение, словно в ее теле кто-то работал паяльной лампой. Сердце болело от мысли о добром и беззащитном Генри.

— Я не мог позволить твоей прошлой жизни влиять на отношение ко мне. Ты принадлежишь мне. Только мне. Я не буду делить тебя ни с кем.

Сердце учащенно забилось, Алекс невольно притянула к себе Джошуа. Вампир собирался убить ее брата. Он не захочет, чтобы ребенок оставался с ними. Надо сделать так, чтобы Джошуа сбежал. Алекс закачалась и непременно упала бы, не подхвати ее в этот момент Йохенстрия.

— Оставайся в глубине пещеры, туда не попадает свет. Иначе лучи солнца сожгут твою кожу. Спрячься, прежде чем наступит рассвет.

— Мне нельзя быть на солнце?

— Будет слегка жечь. Пока ты еще не полностью изменена.

Безжалостно, не обращая внимания на то, как она слаба, Павел тащил Алекс в глубь пещеры. Она прижимала к себе брата.

Некоторое время Алекс чувствовала, как набегающие волны смачивают ее одежду. Вампир шел по берегу, волоча ее за собой. Алекс прижала Джошуа еще теснее, пытаясь согреть своим телом. Он был в ужасном состоянии, точно мертвый. Алекс судорожно соображала, но мозг был слишком вялым. Ей нужно отдохнуть.

Через несколько ярдов вампир остановился и толкнул ее к выступу в стене, где были толстая цепь и наручник, скрепленные болтами. Он сжал наручник вокруг ее запястья, и Алекс заметила, что железо запятнано кровью. Наверное, он приносил сюда своих жертв и издевался над ними. Металл врезался в кожу. Алекс рухнула на землю, не обращая внимания на то, что вода стекает по ногам, а потом приходит следующая волна. Она прислонилась к выступу и устроилась поудобнее, чтобы укачивать Джошуа.

Вампир засмеялся.

— Теперь я отдохну. Скоро тебе придется делать то же самое.

Он отстранился и пошел дальше. Язвительный смех эхом отдавался в пещере.

Вдруг на коленях у Алекс зашевелился Джошуа, приподнялся и протер глаза. Вампир вывел его из транса. Джош вскрикнул и стал цепляться за Александрию.

— Он убил Генри. Я видел его, Алекс. Это был монстр!

— Я знаю, Джош, знаю. Мне так жаль, что ты все это видел. — Она потерлась щекой о его волосы. — Я не собираюсь тебя обманывать. Оставаться здесь очень опасно. Но я не уверена, что сумею что-нибудь придумать.

Язык у нее заплетался, и закрывались глаза.

— Вода поднимается, Джош. Осмотрись и поищи какой-нибудь выступ. Тебе нужно забраться повыше.

— Я не хочу тебя бросать. Я боюсь.

— Знаю, малыш. Я тоже. Но будь храбрым и сделай это для меня. Найди что-нибудь.

Волны накатывали, доставая ей до подбородка, а потом отступали, оставляя ковер соленой пены. Джошуа в страхе закричал и уцепился за шею сестры.

— Я не смогу, Алекс. Правда, не смогу.

— Выйди из пещеры и поищи, где можно переждать прилив, чтобы волны не могли тебя достать.

Он замотал головой, белокурые локоны растрепались.

— Нет, Алекс, я не брошу тебя. Я останусь с тобой.

У Александрии не было сил спорить. Приходилось сосредотачиваться, чтобы думать.

— Хорошо, Джош, не волнуйся.

Она оперлась о стену и поднялась. Теперь вода омывала только икры.

— Мы сделаем это вместе. Давай осмотримся.

Было трудно что-то увидеть в темной глубине пещеры. Шум волн, бьющихся о скалы, с грохотом отдавался в ушах. Алекс трясло, зубы стучали. Соль подсыхала на коже и волосах, жгла рану на шее. Александрия с трудом сглотнула, удерживаясь, чтобы не разрыдаться. Единственная ниша, куда мог поместиться Джош, слишком высоко. Если бы Алекс была повыше ростом, она смогла бы поднять его туда, а так ни он, ни она не смогут туда забраться.

Следующая волна едва не сбила Джошуа с ног. Он ухватился за Александрию. Она закрыла глаза и прислонилась к стене.

— Ты будешь стоять столько, сколько сможешь, Джош, а потом я подниму тебя так высоко, как только смогу. И посажу на плечи, ладно?

Ей стоило больших усилий казаться бодрой.

Джошуа выглядел испуганным, но доверчиво кивнул.

— Алекс, а потом этот человек вернется и убьет нас?

— Вернется, Джош, он чего-то хочет от меня. Надеюсь, мне удастся выиграть время и понять, как отсюда выбраться.

Он серьезно смотрел на нее.

— Алекс, когда он укусил тебя, я услышал его смех в своей голове. Он хочет, чтобы ты меня убила. Как только ты станешь такой, как он, ты захочешь меня убить, потому что я буду тебе мешать. Он сказал — ты выпьешь всю мою кровь. — Малыш прижался к ней и обнял. — Но я знаю, что ты это не сделаешь.

— Умница. Это часть его плана: мы должны бояться друг друга. Но мы вместе, Джош. Всегда помни об этом. Что бы ни случилось, знай: я люблю тебя. Что бы ни случилось.

Алекс положила голову на плечо брата и позволила волнам окатывать ноги. Она была так утомлена и слаба, что не знала, переживет ли этот день, не говоря уже о встрече с вампиром. Алекс молча молилась, пока слова не перестали приходить на ум и думать о чем-то стало невыносимо.

У входа в пещеру уже пробивался свет, когда ее разбудили крики Джошуа. Вода доходила ему до груди, сбивая с ног. Он ухватился за ее ногу, чтобы выдерживать натиск прибоя.

— Я заснула, Джош. Прости, — прошептала Алекс.

Она была слишком истощена, чтобы стоять. Смотреть на свет было больно, морская вода разъедала кожу. Сделав глубокий вдох, Алекс приподняла Джошуа, чтобы спасти от поднимающегося моря.

Она не могла держать его долго, но то, что они вместе, успокаивало обоих. Что-то большое, принесенное волной, ударилось о ее ногу. Алекс вздрогнула и крепче прижала брата.

— Как холодно!

Джошуа дрожал. Оба промокли до нитки.

— Я знаю, малыш. И все-таки постарайся заснуть.

— Болит?

— Что?

Волна ударила ее о стену, и Алекс едва не выпустила Джошуа.

— Там, где он укусил. Ты стонала, пока спала.

— Немного, Джош. Я хочу попробовать посадить тебя на плечи. Помоги мне, ладно?

— Хорошо, Алекс.

Она была так слаба, что волна каждый раз бросала ее спиной на выступ, но Джошуа все-таки удалось вскарабкаться ей на плечи. Под его весом колени у Алекс подгибались, и он прижал ей волосы, причиняя боль. Но она не возмущалась. Она держалась из последних сил. Прибывающая вода уже доходила до пояса. Запястья горели от морской воды, мокнущая рана на шее болела. Она чувствовала, как что-то бьется о ее ноги. Все это становилось невыносимым, но она должна держаться ради брата.

— Джош, мы справимся, мы сумеем!

Джошуа перенес свой вес на стену, обернув толстую цепь вокруг запястья, чтобы Алекс легче было держаться под ударами волн.

— Конечно, Алекс. Не волнуйся. Я нас спасу.

Джошуа был настроен решительно.

— Я в этом уверена.

Она закрыла глаза, засыпая.

Спала Александрия урывками. Соль разъедала кожу. Хотелось пить, на губах появились волдыри.

Наконец вода начала уходить, хотя и бесконечно медленно. Алекс не могла пошевелить рукой, и Джошуа пришлось спускаться на землю самому. Сначала он решил обследовать пещеру, как и предлагала Александрия. Обычно она не давала ему и шагу ступить, а теперь только наблюдала за ним остекленевшими глазами.

Он искал место, где можно подняться выше, но утесы были слишком крутые и гладкие. Очень хотелось пить, и Джошуа обыскивал углубления в стенах, где могла скопиться пресная вода, но ничего не находил. Солнце пригревало, и он растянулся на песке, чтобы высушить одежду и согреться.

Александрия упала, ударившись головой о выступ. Она дернулась и с диким видом стала озираться вокруг. Джошуа! Он ушел! Она заснула, и волны унесли его! Она била ногами, выкручивая запястье с наручником, и кричала, звала брата. Солнечный свет жег глаза и кожу, но она не обращала на это внимания.

К тому времени как Джошуа вернулся в пещеру, Алекс сидела у стены и рыдала.

— Что случилось, Алекс? Тот человек вернулся и сделал тебе больно?

Александрия медленно подняла голову. Джошуа осторожно прикасался к ее окровавленному запястью.

— Он вернулся, а меня не было, чтобы тебя защитить!

Она пристально смотрела на него сквозь слезы, не в состоянии понять, что это — и правда ее брат или только плод разыгравшегося воображения. Алекс ухватилась за него, крепко обняла и стала ощупывать, убеждаясь, что он цел.

— Нет, он не возвращался. Не думаю, что он может вернуться до захода солнца.

— Я могу пойти посмотреть, где он. Я проберусь.

Солнечный свет придавал ему храбрости.

— Нет! — Александрия схватила брата за руку. — Ты не посмеешь!

Она вытерла раздувшиеся губы о рукав. Волдыри прорвались и кровоточили.

— Как тебе уйти отсюда? Ты сможешь влезть на утес?

— Нет, там не на что опереться. Негде даже спрятаться. Я не был только в самой глубине пещеры. Может, там есть выход.

— Не надо, Джош. Я не смогу помочь, если он найдет тебя там.

Она, конечно, не считала Павла Йохенстрию честным вампиром, но каким бы он ни был, Джошуа не должен попасть в его лапы. Алекс и представить не могла, что шестилетний ребенок найдет спящего вампира в гробу. Они ведь спят в гробах?

— Но он сделает тебе больно, Алекс. Я знаю. Он собирался вернуться. Поэтому и приковал тебя. Так он сможет вернуться и сделать тебе больно, как хотел, — сказал Джошуа, глотая слезы.

— Он очень болен, Джош, — Алекс вытерла братишке лицо и поцеловала в макушку. — Нам придется немножко притвориться. Он думает, что я женщина, на которой он должен жениться. Разве он не безумен? Мы даже не знакомы! Думаю, у него что-то с головой. Это когда плохо соображаешь.

— Мне кажется, он вампир, Алекс. Я видел по телевизору. Ты еще сказала, что такого не бывает, но я думаю, ты ошиблась.

— Может быть. Я правда не знаю. Но мы вместе, Джош.

На самом деле она была так слаба, что даже не пыталась встать. Если вампир вернется прямо сейчас, он одержит легкую победу.

— Думаю, мы для него слишком умные. А ты что думаешь?

— Я думаю, он хочет нас съесть, — честно признался Джош.

— Он говорил что-то об охотнике. Ты слышал, что он сказал? Есть кто-то, кто охотится на него. Мы можем подождать, пока охотник его не найдет.

Глаза у нее снова стали закрываться.

— Я боюсь, Алекс. Ты думаешь, охотник доберется сюда прежде, чем вампир проснется и убьет нас?

Нижняя губа Джошуа дрожала, как и голос.

Алекс предприняла огромное усилие, чтобы не заснуть окончательно.

— Он придет, Джош. Подожди и увидишь. Он придет ночью, когда вампир меньше всего будет его ждать. У него светлые волосы, как у тебя. Он большой и сильный, как дикая кошка джунглей.

Алекс почти представляла его, героя, который так нужен ее брату.

— Он сильнее вампира? — с надеждой спросил Джошуа.

— Конечно сильнее, — ответила она твердо, сочиняя ребенку сказку, в которую сама хотела бы верить.

— Он волшебный воин с золотыми глазами. Вампир не может смотреть на него, потому что видит свое отражение в его глазах. Он испугается своего уродства.

Они помолчали, а потом Джошуа погладил ее по лицу.

— Правда, Алекс? Охотник действительно придет и спасет нас?

Нет ничего плохого в том, если она немного его обнадежит.

— Нам надо быть храбрыми и сильными. Он придет за нами, Джошуа. Он обязательно придет. Мы будем вместе и перехитрим вампира.

Ее слова звучали почти нечленораздельно, Алекс чувствовала, как кровяное давление падает, снижается температура тела, а силы тают. Она не представляла, как доживет до сумерек. Руки безвольно падали, и не было сил их поднять.

Джошуа не хотел говорить сестре, что выглядит она ужасно. Губы раздулись и почернели. Соль выступила на коже. Волосы повисли посеревшими прядями, так что нельзя было определить их цвет. Одежда растерзана, сквозь дыры виднеются чулки и белье, разорванная юбка повисла клочьями. Ноги в ссадинах, точно ее покусали. Даже голос звучит не так, как всегда, а шея раздулась и лоснится. Но Александрия, казалось, этого не замечала. Джош был страшно напуган. Он сел рядом, переживая за сестру, и смотрел, как солнце медленно клонится к закату.

Александрия уловила минуту, когда солнце скрылось за горизонтом. Она ощутила странное шевеление земли и поняла, что вампир проснулся. Алекс обняла Джошуа за плечи и притянула к себе.

— Он идет, — мягко прошептала она ему в ухо. — Я хочу, чтобы ты вел себя как можно тише. Выйди из пещеры и постарайся не попадаться ему на глаза. Он попробует использовать тебя, постарается сделать тебе больно. Но может быть, он о тебе не вспомнит, если ты не будешь маячить на виду.

— Но, Алекс! — запротестовал Джошуа.

— Прошу, сделай это для меня, дорогой. Сиди тихо и не вмешивайся, что бы ни случилось. — Она быстро поцеловала братишку. — Иди. Я люблю тебя, Джош.

— И я тебя, Алекс.

Он побежал прочь из пещеры, держась поближе к утесам.

Александрия наблюдала за ним, сходя с ума от волнения. Снова начался прилив, а Джошу только шесть лет. Через минуту, хоть не было слышно ни звука, Алекс поняла, что вампир наблюдает за ней. Она повернула голову и встретила его пристальный взгляд.

— Ты выглядишь слегка потрепанной, — приветствовал он ее.

Алекс затаила дыхание. Вампир жизнерадостно улыбался. Он преодолел разделявшее их расстояние и осмотрел ее запястье. Поднес ее руку к губам и слизнул кровь с раны.

Александрия заметно поморщилась, вырывая руку. Он сжал ее сильнее, словно хотел сломать.

— Хочешь, я освобожу тебя?

Она заставила себя терпеть его прикосновения. Когда цепь упала на землю, Алекс попыталась встать на ноги.

— Хочешь покинуть это место? — вкрадчиво спросил вампир.

— Вы знаете, чего я хочу.

Он взял ее за шею когтистой рукой и резко притянул к себе.

— Я голоден, моя дорогая. Настало время выбирать: ребенок умрет этой ночью или следующей.

У Алекс не было сил сопротивляться, и она не стала этого делать. Ей не удалось заглушить крик боли, когда его клыки глубоко вонзились в шею. Он рычал, насыщаясь. Его рука, сжатая в кулак, запуталась в ее волосах, удерживая голову, пока он жадно пил кровь. Алекс знала, что жизнь ускользает. Она страдала от потери крови и переохлаждения. Казалось, уже ничто не имеет значения.

Йохенстрия почувствовал резкое ухудшение ее состояния и сгреб Алекс в охапку, чтобы она не упала. Сердце у нее колотилось, дыхание стало частым и поверхностным. Он снова взял слишком много. Зубами вампир разорвал свое запястье и приложил к ее рту. Темно-красная струйка покатилась по горлу Алекс. Жизнь ее висела на волоске, но она продолжала бороться. Вампир не мог подчинить ее разум. И все же он заставил ее проглотить часть зараженной крови, но только потому, что Алекс была на грани жизни и смерти. Каждый раз, когда вампир вынуждал ее сделать глоток, Алекс приближалась к его темному миру. Он принудил ее выпить гораздо больше крови, чем в первый раз, чтобы поддержать в ней жизнь.

Вдруг вампир почувствовал в воздухе волнение.

— Нас обнаружили, моя дорогая. Сейчас ты увидишь, на что похож охотник. В мире нет ничего подобного. Он безжалостен.

Павел Йохенстрия наполовину нес, наполовину тащил Александрию из пещеры на ночной воздух.

Вокруг разбивались волны, превращаясь в брызги и пену, омывая скалы. Вампир оставил Александрию на песке и сосредоточил внимание на открытой береговой линии, пристально всматриваясь в небо.

Александрия поползла, чтобы добраться до Джошуа. Он прятался в тени, раскачиваясь взад-вперед. Она направлялась к нему, преграждая путь вампиру. Должно было случиться что-то ужасное. Алекс чувствовала, как воздух вокруг уплотнился. Дул ветер, но туман надежно укрывал бухту.

Произошло какое-то неуловимое движение в густой пелене, и вампир закричал. В этом резком крике были страх и ярость. Сердце Александрии почти остановилось. Если вампир так напуган, то — чтобы это ни было — им тоже надо бояться. Она притянула Джошуа к себе, закрыв ему глаза. Они уцепились друг за друга, трясясь от ужаса.

Вдруг из тумана показалась огромная золотистая птица. Она появилась на берегу стремительно — сначала они увидели пятно, потом разглядели когти и мерцающие золотые глаза. Тяжелый туман заколебался и разошелся, показалась фигура наполовину человека, наполовину птицы. Крик застрял у Александрии в горле.

И вот это существо стало мужчиной, высоким, с развитой мускулатурой, мощными руками и бугристой грудью. Длинные золотистые волосы развевались на ветру. Двигался он легко и гибко, словно пантера, преследующая добычу. Лицо его оставалось в тени, но Алекс смогла рассмотреть глаза, похожие на расплавленное золото. Они смотрели на вампира со сдерживаемой яростью.

— Ну что ж, Павел, вот мы и встретились. Наконец-то.

Голос был чистый, красивый и проникал в самую душу, а его обладателя можно было принять за древнего воина — викинга.

— У меня было много работы. Я устранял следы того, что ты натворил в моем городе. Твой вызов принят. Я больше не могу оставаться у тебя в долгу.

Вампир отступал, увеличивая расстояние между ними.

— Я никогда не бросал тебе вызов. Я держал дистанцию.

Он сказал это так вкрадчиво, что у Александрии побежали мурашки. Этот охотник был так силен, что вызывал страх у вампира.

Охотник склонил голову набок.

— Ты убил, когда это было запрещено. Ты знаешь закон, Темный.

Вампир, оскалив клыки и выставив когти, прыгнул, чтобы сбить охотника с ног. Но охотник просто отступил в сторону и небрежно хлестнул когтем по горлу вампира, перерезав его. Кровь брызнула фонтаном.

Александрия была в ужасе, когда увидела искаженное лицо, удлинившееся и ставшее похожим на звериную морду, и клыки вроде волчьих. Охотник схватил вампира за ногу и отшвырнул далеко на песок. Звук удара прошел через все ее тело. Алекс вздрогнула и обняла Джошуа, плотнее прижимая к себе его голову, чтобы он не видел весь этот ужас.

Вампир вытер кровь на груди и пристально, с ненавистью посмотрел в золотые глаза охотника.

— Ты думаешь, что ты не такой, как я, Эйдан. Но ты такой же. Ты убийца, и ты наслаждаешься битвой. Это единственное время, когда ты чувствуешь себя живым. Никто не может быть один. Ты испытываешь радость, осознаешь свою власть, лишь когда забираешь чужую жизнь. Скажи, Эйдан, ведь ты не можешь видеть этот мир в цвете? Ты ничего не чувствуешь, когда не сражаешься? Ты законченный убийца. Ты, Грегори и твой брат Джулиан. Вы самые темные тени в нашем мире. Самые настоящие убийцы.

— Ты нарушил закон, Павел. Ты захотел обменять свою душу на иллюзию власти, вместо того чтобы встретить рассвет. И ты совершил обряд над женщиной, превратил ее в вампиршу, которая питается кровью невинных детей. Приговор тебе известен.

Голос был чист, прохладен и все так же красив. Казалось, он просачивается в голову Александрии, и она почувствовала, что с радостью исполнит все, о чем он ее попросит.

— Ты знаешь, что победить меня невозможно, — продолжал охотник, и Александрия верила каждому его слову.

Он говорил сдержанно, и тем не менее это была чистая правда. У вампира не было ни единого шанса противостоять охотнику.

— Только до того момента, как на тебя тоже начнут охотиться.

Павел Йохенстрия насмехался, сопротивляясь до последнего. Его тело замерцало, растворяясь в воздухе, но как раз в то мгновение, когда оно видоизменилось, охотник нанес удар.

Раздавшийся звук был отвратителен. Туман скрыл сам момент нападения: охотник казался движущимся пятном. Александрия не могла уследить за его движениями. Но вот из тумана выкатилась голова вампира, и вид у нее был омерзительный: спутанные волосы, запекшаяся кровь, открытые застывшие глаза словно всматриваются куда-то. Голова покатилась в сторону Алекс, оставляя за собой темно-красный след.

Александрия отчаянно старалась не поддаться ужасу и не отдернуть руки, которыми все еще прикрывала глаза Джошуа, чтобы он не увидел этот кошмар в каком-то дюйме от своих ног. Туман заколебался и сгустился. Охотник вскинул голову, и его глаза, подобные расплавленному золоту, остановились на ее лице. Алекс окаменела от страха.

Глава 3

Эйдан Сейвидж подавил вздох, всматриваясь в безумную вампиршу. Она судорожно прижимала к груди маленького мальчика. Демон в нем был сегодня слишком силен — красный туман в голове силился вырваться на свободу. Он не должен терять самообладание. Вампир прав: подавлять убийцу в своем сознании все труднее. Он действительно ощущал свою власть во время сражения и испытывал радость победы. Битва увлекала, единственное время, когда он хоть что-то чувствовал. Позади были столетия холодного и бесплодного существования в черно-белом мире, без цвета и эмоций, кроме разве что жажды сражаться.

Он окинул внимательным взглядом берег и снова повернулся к ведьме, угрожавшей ребенку. И вдруг замер. Уже более шести столетий он не различал цвета, а сейчас перед ним был след зараженной крови, которая текла из головы Павла. Не привычная черная полоса, а ярко-алая лента, ведущая к вампирше.

Невероятно. Цветоощущение и эмоции могли вернуться к нему только в том случае, если бы он нашел Спутницу жизни.[2] Но здесь не было никого, кроме девушки, измененной Павлом, которая безуспешно пыталась отвернуться. Он посмотрел на нее, и на сердце стало тяжело. Охотник почти жалел эту бедную девушку. Его снова озадачило это внезапное сочувствие. Он продолжал изучать вампиршу. Трудно было определить ее возраст. Юная, почти невинная, костюм, когда-то, наверное, очень красивый, похож на рваную мокрую и грязную тряпку. Ноги израненные, а губы почерневшие, с лопнувшими волдырями. В спутанных волосах, густой массой разметавшихся по спине, застряли водоросли. В голубых глазах застыли страх и вызов. Вампирша собиралась убить ребенка.

Редкая женщина могла стать карпаткой. Вопреки легендам, человека нельзя превратить в вампира без ужасных последствий. Такие женщины быстро сходили с ума и охотились на невинных детей. Эта девушка ужасно страдала. Рваные раны на шее лучше любых слов говорили о тяжких испытаниях, которые ей пришлось пережить. Глубокие порезы на запястье кровоточили.

Эйдан мысленно потянулся к ее сознанию, чтобы смерть была для нее по возможности безболезненной. Потрясенный сопротивлением, он сделал предупреждающий шаг в ее сторону. Она была невероятно сильная. Ее сознание возвело барьер, естественную защиту, сопротивляясь его воле. Вместо того чтобы поставить ребенка на песок прямо перед собой, как он приказал, вампирша толкнула мальчика в другую сторону, а сама подхватила с земли большую палку и двинулась на Эйдана.

Он прыгнул навстречу, сильно ударив по палке в ее руках. Удар переломил хрупкие кости. Эйдан услышал характерный звук и увидел боль в голубых глазах, но она не закричала. Очевидно, ей было не до того. Он потянулся к ней, намереваясь оборвать ее жизнь прежде, чем страдания умножатся. Девушка боролась, все еще противясь его мысленному принуждению. Он склонил голову к ее горлу.

Она была такая хрупкая и холодная, так безудержно дрожала, что Эйдан инстинктивно замер. Это было чувство, которое он никогда не испытывал: ему хотелось качать ее на руках, как в колыбели. Зубы прокололи нежное горло, и в то же мгновение его жизнь переменилась. Весь мир стал другим. Цвета кружились и танцевали, переполняя его красотой и жизненной энергией. Тело откликнулось с неожиданной настойчивостью. Он и не ведал, что способен испытывать подобные ощущения, даже в те далекие времена, когда еще не утратил эмоций.

Кровь была горячая и пряная, безумно сладкая — настоящее пиршество для его истощенного тела. Охота и борьба отняли у него все силы, а сегодня ночью он не питался. Ее тело делилось с ним живительной влагой. Девушка прекратила бессмысленную борьбу и безвольно отстранилась. Эйдан легко поднял ее на руки, держа в объятиях у своей груди и не переставая жадно пить. Вдруг что-то сильно ударило его по ногам. Пораженный, он с нежностью закрыл рану языком и повернулся. У его ног стоял ребенок. Все случившееся настолько его потрясло, что он начисто забыл о мальчишке.

Джошуа был в ярости. Он снова ударил охотника по ногам. В руках у него был кусок дерева, такой большой и тяжелый, что он еле смог его поднять.

— Не делайте больно моей сестре! Мы думали, вы спасете нас! Она сказала, что вы появитесь, если мы сможем продержаться. Я думал, вы нам поможете, а вы такой же, как он!

Слезы текли по лицу ребенка. Эйдан ясно видел, что у малыша белокурые волосы и голубые глаза. Цвета почти ослепляли его. Он посмотрел на лицо девушки, которая лежала на его руках. Ее сердце еле билось, легкие почти не боролись за глоток воздуха. Она умирала.

— Я должен был помочь вам, — прошептал он тихо, почти растерянно.

Эйдан глубоко погрузился в свое сознание и, немного успокоившись, вышел за пределы тела, послав себя в тело девушки. Охотник боялся надеяться, что наконец нашел ее после стольких столетий бесплодного ожидания. Но это было именно так. Только отыскав свою Спутницу жизни, он мог испытать эти удивительные ощущения.

Она больше не боролась, медленно угасая у него на глазах. Его воля окутала ее.

Вы не оставите меня. Возьмите мою кровь, которая предложена добровольно. Вы должны пить, чтобы жить.

Но ее сознание резко отпрянуло. Дух Алекс был все еще достаточно силен, чтобы ускользнуть от принуждения. Эйдан изменил тактику.

Вы нужны вашему брату. Боритесь за него. Он не выживет без вас. Он умрет…

Твердым ногтем Эйдан провел по коже у себя на груди и прижал ее к надрезу. Александрия начала сопротивляться, но он был неумолим, окружая ее, увеличивая ее желание, разрушая барьеры до тех пор, пока она, вконец ослабев, не подчинилась его воле и начала пить.

— Что вы делаете?! — крикнул Джошуа.

— Из нее вышло много крови. Я должен восполнить потерю.

Эйдан подумал, что сотрет воспоминания ребенка об этом кошмаре.

Но удовлетворительное объяснение не повредит. Мальчик очень храбрый и заслуживает, чтобы ему объяснили, что происходит. Это должно хоть немного успокоить его, опровергнуть самые худшие опасения.

Эйдан выслеживал вампира осторожно. Тот оставлял за собой реки крови, на шаг опережая охотника. Прошлой ночью Эйдан прибыл слишком поздно. Он направился к ресторану на утесе, почуяв в воздухе запах тревоги. Но Павел Йохенстрия уже убил старика, вырвав сердце, и оставил труп. Нельзя было допустить, чтобы его обнаружила полиция. Эйдан убрал тело и сделал так, чтобы останки трех женщин никогда не нашли. Он потерял след вампира как раз перед рассветом. Эйдан чувствовал, что тот приближается к своему логову, и намеревался найти его и уничтожить.

Теперь выбора не было — надо сжечь останки вампира и забрать этих двух потерянных существ к себе, так как эта жалкая, изуродованная девушка — его Спутница жизни, которую он искал восемьсот лет. Эйдан был потрясен. Он не имел ни малейшего представления о том, кто она, как выглядит, какая она вообще. Важно было одно: она вернула его к жизни.

— Как тебя зовут? — спросил Эйдан ребенка.

Он мог просто заглянуть в его мысли, но не хотел пугать малыша.

— Джошуа Хоутон, — ответил мальчик. — С Александрией все будет хорошо? Она такая бледная и страшная. Плохой человек сделал ей больно.

— Я целитель моего народа, Джошуа Хоутон. Я знаю, как помочь твоей сестре. Не переживай. Обещаю, плохой человек никогда не сможет сделать больно другому человеку. Мы сейчас отправимся ко мне домой. Там вы будете в безопасности.

— Алекс расстроится. Ее костюм испорчен, а он был ей нужен, чтобы получить хорошую работу и много денег.

Джошуа выглядел таким несчастным, словно сейчас заплачет. Он смотрел на охотника в надежде, что тот его успокоит.

— Мы купим ей другой костюм, — заверил Эйдан малыша.

Он нежно оторвал девушку от своей груди. Ему нужна сила, чтобы перенести всех их к нему домой, а на исцеление ушло много энергии. Ему придется найти время и поохотиться этой ночью.

Эйдан положил Александрию на песок и подтолкнул к ней Джошуа.

— Она очень больна, Джошуа. Посиди с ней. Она будет чувствовать, что ты рядом, и знать, что все хорошо. Мы нужны ей, чтобы о ней заботиться. Ты уже большой мальчик. Справишься, если она будет говорить страшные вещи?

— А почему она будет говорить страшные вещи? — подозрительно спросил Джошуа.

— Когда люди очень больны, лихорадка делает их безумными. Они не знают, что говорят. Боятся людей или вещей без всякой причины. Оставайся рядом и следи, чтобы она себе не навредила.

Джошуа важно кивнул и опустился на мокрый песок рядом с Александрией. Глаза у нее были закрыты. Она не шевельнулась, даже когда он наклонился и поцеловал ее в лоб. Она так иногда делала. От засохшего песка и соли кожа Алекс огрубела. Джошуа нежно откинул с ее лица мокрые волосы и тихонько запел. Она часто ему так пела, когда он болел. Алекс показалась Джошуа очень холодной.

Наблюдая за ними, Эйдан судорожно сглотнул. Они выглядели как настоящая семья. Мэри, его экономка, так же смотрела на своих сыновей, пока они были маленькими. Вздохнув, он занялся грязной работой — уничтожением останков. Вампиры были опасны даже после смерти. Он извлек сердце, оно все еще пульсировало, и это был шанс возродиться. Эйдан сосредоточился на небе, создал в воображении шторм и молнию, которая с шипением ударила в землю. Пламя тут же устремилось по темно-красной полосе, оставляя за собой черный пепел. Тело вампира сморщилось. Голубое и оранжевое пламя закружилось, раздался низкий рев, перекрывающий завывание ветра.

В воздухе витал отвратительный запах. Джошуа зажал нос и, широко раскрыв глаза, смотрел, как вампир исчезает в черном дыме. Он был потрясен тем, что охотник спокойно держал руки прямо в оранжевом пламени. Огонь не обжигал его. Эйдан устало вытер ладони о брюки, прежде чем направиться к мальчугану, охранявшему свою сестру. Слабая улыбка смягчила жесткую линию рта Эйдана.

— Я не напугал тебя, Джошуа?

Тот пожал плечами и отвел взгляд.

— Нет, — ответил он, запнувшись. — Ну ладно, только чуть-чуть.

Эйдан присел на корточки рядом с мальчиком и заглянул в его голубые глаза. Голос охотника стал ниже на октаву, очистился и зазвенел как серебро, заставляя Джошуа запоминать все, что он слышал.

— Я старый друг семьи, которую ты знаешь всю жизнь. Мы помогаем друг другу и пережили вместе не одно приключение.

Он снова вышел из своего тела и скользнул в память мальчика, изучая все воспоминания ребенка. Эйдан без труда внедрил туда воспоминания о себе. Он поддерживал с ребенком зрительный контакт.

— У твоего друга Генри случился сердечный приступ, и он умер. Тебе было очень грустно. Ты позвонил мне, чтобы я приехал и позаботился о вас, потому что твоя сестра заболела. Ты и Александрия мои очень близкие друзья. Вы оба уже перенесли кое-какие вещи в мой дом, вы знакомы с моей экономкой Мэри. Тебе она очень нравится. Стефан, ее муж, твой хороший друг. Мы время от времени видимся.

Ты помнишь?

Эйдан внедрил в память мальчика образы экономки и смотрителя, чтобы они стали знакомыми и привычными.

Джошуа кивнул с самым серьезным видом.

Эйдан взъерошил его волосы.

— Тебе приснился страшный сон о вампирах, но что именно — ты уже не помнишь. Если когда-нибудь начнешь вспоминать, приходи ко мне и расскажи. И никогда не стесняйся говорить мне о том, что покажется тебе бессмыслицей. Ты хочешь, чтобы я всегда был с твоей сестрой. Мы обсудили это и решили, что нужно уговорить ее остаться со мной в качестве жены, чтобы мы стали одной семьей. Мы с тобой лучшие друзья. Мы всегда заботимся об Александрии. Ты знаешь, что она принадлежит мне. Никто не может позаботиться о вас и защитить вас лучше меня.

Это очень важно для тебя, для нас обоих.

Джошуа улыбнулся в знак согласия. Эйдан еще несколько минут удерживал сознание ребенка, чтобы он принял его прикосновение и почувствовал себя в безопасности. Малыш перенес ужасную травму. Эйдан убедился, что, как только он заберет их домой, Джош все забудет. А вспомнит только большую черную машину, которая ему очень нравится.

Они летели через шторм. Бегущие по небу черные тучи надежно скрывали большую золотую птицу и ее ношу от любопытных глаз. Эйдан влетел в свой трехэтажный дом через балкон: соседям незачем видеть ни его самого, ни его гостей.

— Эйдан!

Это была Мэри, его экономка.

Она бросилась на помощь, как только он приземлился на винтовой лестнице.

— Кто это? — Мэри сразу заметила раздутое лицо Александрии, волдыри и раны. — О боже! Ты поймал вампира, который это сделал? С тобой все в порядке? Он не ранил тебя? Я позову Стефана.

— Все хорошо, Мэри. Не беспокойся обо мне.

Говоря это, Эйдан знал: она не перестанет волноваться.

Мэри и ее муж заботились о нем, вели его дом почти сорок лет. А до них это делали мать и отец Мэри. Всю его жизнь эта семья служила ему добровольно, без принуждения и гипноза. Он давал достаточно денег, чтобы они больше нигде не работали. Эта супружеская пара очень привязалась к Эйдану и его брату-близнецу Джулиану, который был сейчас далеко. Стефан и Мэри единственные из людей знали, кто он на самом деле. Но для них это не имело значения.

— Вампир ей навредил?

— Да. Присмотри за мальчиком. Его зовут Джошуа. Я внедрил в его память воспоминания о нашей дружбе, так что он не побоится здесь оставаться. Пусть Стефан сходит к ним домой, соберет вещи и принесет сюда. На парковке у ресторана осталась машина, нужно ее пригнать. Ключи у мальчика, в кармане куртки. Исцеление его сестры потребует времени. Ребенок не должен мне мешать. Я буду выходить, чтобы питаться. Она потребует заботы, поэтому мне нужно поддерживать силы.

— Ты уверен, что она не обратилась? — спросила Мэри с тревогой.

Она протянула руку Джошуа.

Мальчуган улыбнулся, признавая ее, и охотно взял за руку. Он даже подошел поближе и подергал Мэри за передник.

— Он хочет помочь Александрии. Она очень больна.

Мэри забыла о своем беспокойстве и кивнула Джошуа.

— Конечно. Эйдан может сделать чудо. Он вылечит твою сестру в мгновение ока.

Она отвела ребенка на кухню и усадила перед тарелкой с кексами и кружкой молока, а сама пошла следом за Эйданом.

Мэри приподняла бровь в ожидании ответа на свой вопрос.

— Он не изменил ее, но я боюсь, что сам по неосторожности сделал это. Она защищала ребенка, а я неправильно понял. Думал, она собирается убить его.

Эйдан сделал шаг в сторону от домоправительницы, потом вернулся и остановился напротив.

— Мэри, я вижу цвета. На тебе сине-зеленое платье. Ты прекрасно выглядишь. У меня снова появились чувства. — Он улыбнулся. — Я знаю, за все эти годы я никогда не говорил, что очень к вам привязан. Просто не мог это почувствовать.

Рот у Мэри приоткрылся, на глазах заблестели слезы.

— Слава богу, Эйдан. Наконец-то это случилось. Мы надеялись и молились. Наши молитвы услышаны. Это важные новости. Иди прямо сейчас. Ухаживай за своей женщиной, мы сами присмотрим за всем остальным. Уверена, этот молодой человек хочет пить и есть.

На лице Мэри отразилось столько счастья, что у Эйдана защемило сердце. Как это удивительно — чувствовать. Видеть разноцветный мир вокруг. Без Спутницы жизни карпатцы теряют способность испытывать эмоции уже через двести лет. Эйдан существовал в пустоте, рискуя превратиться в вампира. Он жил долго и, по мере того как проходили столетия, все больше отделялся от сородичей и всего, что с ними связано. Только две вещи могли спасти его от пустой и одинокой жизни. Он мог встретить рассвет и умереть, или должно было случиться чудо — встреча с его Спутницей жизни.

Лишь немногие удачливые карпатцы нашли то, что искали. Мужчины по своей природе были темными и опасными хищниками и нуждались в уравновешении второй половинкой. Каждый должен был найти женщину, чье сознание дополнило бы его собственное. Две половины одного целого, ее свет и его тьма. Была только одна Спутница жизни для каждого мужчины. И Эйдан наконец нашел свою.

Сейчас охотник двигался по дому тихими скользящими шагами. Тяжести Александрии он совершенно не чувствовал. Его логово было расположено намного ниже первого этажа — длинная подземная комната, полностью меблированная, со всеми удобствами. Он осторожно положил девушку на кровать и снял с нее лохмотья, оставшиеся от костюма. Эйдан окинул ее взглядом, и у него перехватило дыхание. Такое юное тело, полные упругие груди, безупречная кожа. Узкая грудная клетка и тонкая талия. Бедра изящные, почти мальчишеские. Несмотря на то что ее лицо и тело покрывали раны, Александрия Хоутон была красавица.

Он заботливо и осторожно смыл соль с ее кожи и волос, расстелил на кровати влажное стеганое одеяло и положил на него Алекс. Она была бледна, как простыня, голова обернута полотенцем, дыхание затрудненное, но устойчивое. Сильное обезвоживание, ей нужно много крови. Пока она оставалась в бессознательном состоянии, Эйдан кормил ее. Его мучила мысль о том, что ей предстоит пройти через довольно болезненный процесс изменения. И нужно разбавить кровь вампира. Эйдану было легче воздействовать на ее сознание, пока она была без чувств, и он старался быстрее исцелить свою Спутницу. Она неловко пошевелилась и тихо застонала. Эйдан начал исцеляющее пение на древнем языке своего народа, раскладывая в комнате травы.

Длинные ресницы Александрии вздрогнули и снова опустились. В первую минуту она подумала, что это продолжение дурного сна. Было больно, ныло все тело. Она осмотрелась в незнакомой комнате.

Красивое место. Кто бы ни был здесь хозяином, у него есть вкус и деньги, чтобы потакать всем своим слабостям. Скрюченными пальцами Алекс уцепилась за простыню. Но поняла, что слишком слаба, чтобы встать.

— Джошуа? — еле слышно позвала она брата.

Сердце тревожно забилось, когда Алекс поняла, что не спит.

— С ним все в порядке.

Снова этот голос.

Она узнала бы его из тысячи других. Прекрасный, просто неземной, как у ангела. И все-таки Алекс знала правду. Это вампир, обладающий сверхъестественными способностями. Он убивает без колебаний. Питается человеческой кровью. Читает мысли и заставляет других делать все, что он хочет.

— Где он?

Она не могла пошевельнуться. Он поставит свои условия? Эйдан накрыл ее руку ладонью. Алекс будет видеть только то, что он позволит ей видеть.

— Сейчас он ест обед, приготовленный моей экономкой. Он в безопасности, Александрия. Никто никогда в этом доме не причинит вред мальчику. Наоборот, каждый из нас отдаст за него жизнь.

Голос был такой мягкий и нежный, что Алекс успокоилась.

Она прикрыла глаза, не в силах держать их открытыми.

— Кто вы?

— Эйдан Сейвидж. Вы у меня дома. Я целитель и охотник.

— Что вы собираетесь со мной сделать?

— Я должен знать, сколько крови вампир заставил вас выпить. Догадываюсь, что Йохенстрия был очень скуп. Он рассчитывал держать вас в ослабленном состоянии. Ваше тело обезвожено, у вас черные мутные глаза, растрескавшиеся губы. Каждая ваша клетка нуждается в питании. Однако кровь, которую он вам дал, была заражена, и теперь вам придется пройти через изменение.

Он осторожно наложил на ее воспаленные губы успокаивающий бальзам.

Его слова эхом отзывались в ее затуманенном сознании. Александрия смотрела на него испуганно.

— Что вы имеете в виду под изменением? Я стану такой, как вы? Как он? Лучше сразу убейте меня. Я не хочу быть такой.

Горло еще болело, поэтому Алекс говорила еле слышным шепотом.

Охотник покачал головой.

— Поймите, у нас нет времени для пространных объяснений. У вас очень сильное сознание, абсолютно не такое, как у большинства людей. Вы устойчивы к гипнозу. Я хочу вам помочь. Вы пройдете через изменение и без моей помощи. Но, поверьте, будет лучше, если я вам помогу.

Алекс прикрыла глаза.

— У меня болит рука.

— Я так и думал, — сказал он.

Ей показалось, что его голос проник сквозь кожу к кости и мягко коснулся ее. Алекс ощутила покалывание, по руке стало распространяться тепло, ослабляя пульсацию боли.

— Рука сломана, но я начал исцеление. Кость срастется правильно, без осложнений.

— Я хочу видеть Джошуа.

— Джошуа маленький мальчик. Он думает, что вы подхватили вирус. Не надо его пугать и травмировать. Вы согласны?

— Как я узнаю, что вы говорите правду? — устало спросила Александрия. — Разве не все вампиры лгут?

— Я карпатец и еще не вампир. Мне нужно знать, сколько крови дал вам Йохенстрия. — Голос звучал неизменно терпеливо и нежно. — Сколько раз он обменялся с вами кровью?

— Вы опасны. — Она закусила губу и, почувствовав волдыри и раны, вздрогнула. — Вы можете заставить любого сделать то, что вам нужно. Вы убедили вампира, что убьете его?

Говорить было больно, но утешало то, что она вообще могла говорить.

— Я использовал силу своего голоса, — ответил он абсолютно серьезно. — Обычно мне достается меньше, когда я охочусь на вампиров, но и у меня были ранения.

Он нежно коснулся ее лба.

— Не забывайте об истории, которую мы придумали для Джошуа. Я охотник. Пришел, чтобы спасти мою девушку и ее брата. Джошуа узнал меня, о чем и сообщил при первой встрече. Разве вам не кажется странным, как точно вы смогли меня описать?

Все это не укладывалось у Алекс в голове, и она поспешила сменить тему.

— Джошуа видел, как вампир убил Генри. Он наверняка сильно напуган.

— Он забыл последние события и считает, что у Генри был сердечный приступ. Для него я старый друг семьи. Он думает, что обратился ко мне за помощью, когда вы заболели. Джошуа уверен, что вам просто стало плохо в ресторане.

Александрия внимательно его рассматривала. Эйдан был очень красив. Волосы лежали на широких плечах волной цвета темного золота. Глаза, словно расплавленные самородки, выразительные и даже пугающие, пристально смотрели на нее, напоминая взгляд дикой кошки. Чувственные губы. Трудно сказать, сколько ему лет. Наверное, за тридцать.

— Почему вы не стерли и мои воспоминания?

Слабая, не имеющая ничего общего с веселостью улыбка тронула его губы.

— Вами не так легко управлять, piccola.[3] Вы устойчивы к внушению. Но мы должны вернуться к тому, что с вами должно произойти.

Ее сердце забилось сильнее.

— А что со мной должно произойти?

— Нужно разбавить зараженную кровь в ваших венах.

Александрии хотелось ему верить. Запах трав, его голос вынуждали ее довериться. Она чувствовала, что охотник действительно хочет помочь. Он не требовал немедленно принять решение, не давил. Алекс чувствовала, что он обеспокоен, но ее не оставляла и еще одна мысль: он преодолеет любую преграду. Она сделала глубокий вдох.

— И как это сделать?

— Я должен дать вам много своей крови.

Он сказал это спокойно, даже легко. Александрия отвела взгляд. Золотые глаза никогда не моргали. Она боялась утонуть в них, если будет долго смотреть.

— Вы сделаете мне переливание?

— Мне жаль, piccola, но это не поможет.

В его голосе слышалось искреннее сожаление. Он прикоснулся к ней снова, повернув лицом к себе. Легкий толчок, и сердце начало бешено биться.

— Я не могу… Не могу пить кровь.

— Я могу заставить вас с помощью гипноза, если вы позволите. Это поможет. Это единственный шанс, Александрия.

У нее все перевернулось внутри, когда он произнес ее имя. Неужели, если она выпьет много его крови, ей станет лучше?

— Если вы не можете сделать это сами, то должны согласиться принять мою помощь, — сказал Эйдан.

— Не уверена, что смогу.

Ей становилось плохо от одной этой мысли. Желудок протестующе сжался.

— Должен быть другой способ. Я не смогу сделать это, — повторила она.

— Его кровь заражена, Александрия. Он мертв, но может сделать так, что вам будет очень больно. Нам придется разбавить вашу кровь, перед тем как вы пройдете через изменение.

Снова услышав слово «изменение», она вздрогнула.

Эйдан откинулся назад и снял белую шелковую рубашку, чтобы было удобнее. Его глаза гипнотизировали, мягко удерживая, прикасаясь, словно Алекс была хрупкой фарфоровой статуэткой. Они оба притворялись, что ничего особенного не происходит, но что-то было в его прикосновении и пристальном взгляде, что можно было принять за притяжение.

Опустошенная, Александрия силилась размышлять. Вампир был ее кошмаром, и мысль о том, что какая-то часть его крови бежала по ее венам, вызывала ужас.

— Хорошо. Сделайте это. — Ее голубые глаза встретились с пристальным золотым взглядом. — Введите меня в транс, чтобы избавить от крови вампира. Но и только. Ничего не стирайте и не внедряйте в мою память. Вы должны пообещать мне это. Несмотря ни на что.

Эйдан кивнул. Алекс была слишком слаба, чтобы сидеть, поэтому он укачивал ее на коленях. Она дрожала, сердце тяжело билось. Он боялся, что оно остановится. Охотник пригладил ее длинные волосы, чтобы успокоить Алекс и отвлечь. Низким голосом он стал напевать в ее сознании, почти шепотом, на древнем языке, и это приносило облегчение. Алекс расслабилась.

— Я хочу приказать, чтобы вы спали во время изменения. Это очень болезненный процесс, piccola. Я разбужу вас, когда все кончится.

Бархатный голос нашептывал, обволакивал, оберегая, заставляя делать то, что он велел.

Александрия мгновенно спряталась, закрыв свое сознание, отворачиваясь от охотника. Она не была готова стать уязвимой, довериться, открыться незнакомцу. Кто он, в конце концов? Может быть, тоже вампир, несмотря на различие, о котором он упомянул: «карпатец и еще не вампир». Кто знает, что он имел в виду.

— Я помогу вам разбавить зараженную кровь вампира, Александрия, и ничего больше, если вы этого хотите.

Он тщательно подбирал слова. Несколько раз он уже проникал в ее мысли, и связь усиливалась с каждым разом. Алекс не подозревала об этом, и пока лучше оставить все как есть. Эйдан знал, что она смущена и надеется, что изменение вернет ее к человеческой жизни. До сих пор ему приходилось ее обманывать, чтобы не увеличивать муки уже начатого превращения в карпатку.

Александрия вздохнула. Ощущение сильных рук в волосах, хрипловатый шепот гипнотизировали.

— Доведем это до конца, пока я не передумала.

Как только в тишине прозвучали эти слова, Эйдан, продолжая укачивать Алекс, стал медленно склоняться к ее горлу. Прикосновение его рта было словно горячий шелк на коже. Она ощущала это эротическое касание даже пальцами ног.

Александрия напряглась, испугавшись потерять больше, чем жизнь. Его губы были у ее горла, прямо над пульсом.

— Вам придется довериться мне, piccola. Почувствуйте меня в своем сознании. Я часть вас. Потянитесь ко мне, как я тянусь к вам.

Казалось, слова появляются сразу в сознании, а не произносятся вслух. Сила и тепло, огонь и лед. Власть и ее защита от безумия.

Что-то раскаленное добела прокололо ей горло, и Алекс ощутила такую близость, что слезы выступили у нее на глазах. Она никогда не чувствовала себя такой защищенной, такой красивой, такой особенной, как сейчас. Он был в ее памяти, исследовал ее тайные мысли и желания. Успокаивал и исцелял. Изучал каждое ее воспоминание и защиту, которую она против него возводит.

Когда Эйдан понял, что взял достаточно крови, чтобы гарантировать надлежащий обмен, он неохотно пригладил рану языком и закрыл ее.

Ногтем он сделал надрез над своим сердцем.

— Пейте, Александрия. Возьмите то, что предложено добровольно.

Эйдан приготовился скользнуть в ее сознание и воздействовать на него, если она не выполнит просьбу. Тело Эйдана сжалось, когда губы Алекс скользнули по его коже в поисках надреза. Она нашла что искала, и теперь его жизнь перетекала в нее. Сердце Эйдана тяжело стучало. Это она. Совпадение полное. Между ними магнетическая связь. Он так долго ждал ее. И теперь ни при каких обстоятельствах не должен ее потерять. Эйдан стал произносить слова, которые связали бы их навсегда.[4]

Я нарекаю тебя своей Спутницей жизни. Я принадлежу тебе. Я предлагаю тебе свою жизнь. Я даю тебе свою защиту, свою верность, свое сердце, свою душу и свое тело. Я обещаю беречь то, что тебе принадлежит. Твоя жизнь, твое счастье и благополучие будут превыше моих. Ты моя Спутница жизни, связанная со мной навечно и всегда под моей защитой.

Эйдан произнес ритуальные слова в ее сознании на древнем наречии и на языке Алекс. Ритуал не будет завершен, пока ее тело не принадлежит ему. Но после сделанного никто не сможет отнять ее у него. Да и сама она не сможет уйти.

Эйдан дал Алекс столько крови, сколько мог. Он хотел, чтобы кровь вампира полностью разбавилась. Когда начнется изменение, из ее тела выйдет все ненужное. У них очень мало времени, до того как начнется изменение, а он уже слаб и бледен. Нужно успеть поохотиться, прежде чем он снова ей понадобится, а это произойдет очень скоро.

Александрия откинулась назад, длинные полумесяцы темных ресниц отбрасывали тени на щеки. Он видел боль, даже под гипнозом скручивающую ее тело. Было трудно не отдать ей приказ глубоко заснуть исцеляющим сном бессмертных. Но если он хочет заслужить ее доверие, придется держать слово. У Алекс есть веская причина презирать его вид. Травма и страх останутся навсегда, если он поступит по-своему. Особенно сейчас, когда она только-только начала понимать их противостояние.

Эйдан позвал Мэри.

— Вы останетесь с Александрией, пока я буду охотиться этой ночью.

Мэри наблюдала за ним, потрясенная, что Эйдан шатается от слабости. Она видела его утомленным и раненым после сражений, но никогда — таким голодным. Он просто посерел.

— Ты должен взять мою кровь, перед тем как пойдешь, Эйдан, — сказала Мэри. — Ты слишком слаб, чтобы охотиться. Если вампир настигнет тебя в таком состоянии, то уничтожит.

Он покачал головой, ласково касаясь ее руки.

— Ты знаешь, я никогда этого не сделаю. Я не использую тех, о ком забочусь и кого защищаю.

— Тогда ступай, но поспеши.

Мэри взволнованно смотрела, как он прижался губами ко лбу девушки.

Эйдан стал таким нежным, а ведь она знала его очень хорошо. Он всегда был отчужденным, отстраненным даже по отношению к тем, кого считал своей семьей. Этот немыслимый для него жест едва не заставил Мэри расплакаться.

Эйдан шепнул приказ, выводя Александрию из транса.

— Сейчас я должен уйти, — сказал он ей. — Мэри останется здесь, пока я не вернусь. Позовите меня, если я вам понадоблюсь.

Почему-то Александрии не хотелось, чтобы он уходил. Она смяла в руке простыню, чтобы не потянуться к нему. Но Эйдан выскользнул из комнаты, как большая дикая кошка.

Мэри поднесла стакан воды к губам Алекс.

— Я знаю, вы больны, Александрия. Можно мне вас так называть? Выпейте воды. После рассказов Джошуа у меня такое чувство, словно я давно вас знаю. Он рассказал несколько историй о своей удивительной сестре. Он очень вас любит.

Край стакана сделал больно губам, и Александрия отшатнулась.

— Зовите меня Алекс, как Джошуа. У него все хорошо?

— Стефан, мой муж, присматривает за ним. Ваш брат устал и проголодался, у него гиподинамия и обезвоживание. Но сейчас уже все хорошо, — спохватилась Мэри. — Он заснул внизу, у камина. Джошуа волнуется за вас, и мы решили, что ему не стоит спать одному в комнате.

— Спасибо, что приглядываете за ним.

Алекс попыталась приподняться. Кровь охотника придала ей сил.

— Где он сейчас? Я хочу пойти посмотреть на него.

Мэри покачала головой.

— Вы не должны вставать. Эйдан нам голову оторвет. Вы очень слабы, Алекс. Наверное, вы себя еще не видели. У вас такой вид, что вы можете до смерти напугать Джошуа.

Александрия вздохнула.

— Но мне нужно увидеть его, дотронуться до него, убедиться, что он в порядке. Мне все это говорят, но как я узнаю, что это правда?

Мэри откинула со лба Алекс золотистые пряди.

— Эйдан вас не обманывает. Он никогда не причинит вреда ребенку. Он сильно рискует, охотясь на вампиров, которые осмеливаются нападать на людей.

— Разве это возможно? Или это все тот же кошмар, от которого я никак не могу очнуться. Может быть, у меня лихорадка, высокая температура? — спросила Алекс с надеждой. — В мире существуют вампиры и никто не знает об этом?

— Это стало возможно благодаря таким, как Эйдан. Охотники останавливают вампиров.

— Кто же он, Эйдан? Разве не вампир? Я видела, он превращался и в птицу, и в волка. У него когти и клыки. Он пил мою кровь. Я знаю, он хотел убить меня. И до сих пор не пойму, почему передумал.

Вдруг Алекс почувствовала, что начинает гореть. Мышцы скручиваются в узлы. Даже тонкая простыня, под которой она лежала, показалась слишком тяжелой и горячей. Алекс ощутила, что мускулы ей больше не подчиняются, а по всему телу распространяется жар.

— Эйдан все вам расскажет. Можете успокоиться, он не вампир. Я знаю его с тех пор, как была маленькой девочкой. Он видел, как я росла, как у меня родились дети, а сейчас я уже пожилая женщина. Эйдан силен и опасен, но не как те, другие. Он никогда не навредит вам и будет защищать вас ценой собственной жизни.

Александрия запаниковала: она не хотела принадлежать Эйдану Сейвиджу. Она вдруг осознала, что он не позволит ей уйти. Как он мог?! Она поняла слишком многое.

— Я не хочу оставаться здесь. Наберите девятьсот одиннадцать. Вызовите врача.

Мэри вздохнула.

— Врач вам сейчас не поможет, Алекс. Только Эйдан. Он хороший целитель. Они говорят, есть только один или два лучше, чем он, — улыбнулась Мэри. — Эйдан вернется и заберет вашу боль.

Алекс так резко скрутило, что она подскочила на постели и закричала:

— Вам придется позвать врача, Мэри! Пожалуйста! Вы же человек, как я? Вы должны мне помочь. Я хочу домой! Я хочу вернуться домой!

Мэри старалась удержать ее, но боль была такая сильная, что тело Александрии беспрестанно билось в конвульсиях.

Глава 4

Эйдан шел по тротуару в Сан-Франциско. В ночи раздался его резкий вздох. Крылатые существа летели куда-то по небу. Бриз доносил запах добычи. Через полквартала он вышел в темный узкий переулок, ведущий на другую улицу. Охотник чувствовал присутствие трех мужчин. Улавливал запах пота и слышал грубый смех. Они тоже ждали случая напасть на заблудшую душу, чтобы разнообразить свою унылую жизнь.

Голод нарастал с каждым шагом. Демон так яростно требовал питания, что мозг заволокло кроваво-красным туманом. Эйдан ощущал запахи ночи. Когда-то он долго не мог привыкнуть к звукам чужого города. Дул соленый морской ветер. Густой туман и ночная жизнь здесь совсем не такие, как дома. Но кому-то надо охотиться на вампиров. Как только эти твари узнали, что могут оставить свою землю, они сразу сбежали от правосудия и начали размножаться. Эйдан добровольно вызвался покинуть любимые Карпаты, чтобы защищать людей в других местах. Сан-Франциско стал его новым угодьем. Когда-то он приезжал сюда, чтобы любоваться городом и наблюдать за его жителями, а теперь думал о нем как о своем доме. Здесь прекрасные художественные центры. Много театров, в том числе оперных. И есть доставка еды на дом.

Эйдан тихо приближался к переулку. Мускулы перекатывались под одеждой. Три головореза мерили шагами тротуар и шептались, не подозревая, что их преследуют. Охотник сознательно понизил слух, желая обезопасить органы чувств, но их шепот все равно был слишком громким. Необычные эмоции, яркие цвета, которых он не знал столько столетий, оглушили его. Ночь казалась такой ослепительной, что захватывало дух. Все вокруг восхищало: облака, звезды, луна.

Он передернул плечами, сбрасывая напряжение. Эйдан был мускулистее, чем другие представители его вида. Большинство из них тоньше и изящнее. Эйдан и его брат-близнец, светловолосые, с золотыми глазами, выделялись среди остальных, с темными глазами и волосами.

Повернув в переулок, он послал вызов. Так спокойнее. Хотя хищник внутри приветствовал бы сражение, но сейчас не время потакать собственной природе. Побывав на краю безумия и почти превратившись в вампира, столько веков проведя в ожидании Спутницы жизни, он не мог позволить себе вспышку насилия. К тому же совсем недавно пришлось биться с Павлом Йохенстрией. Теперь у него была цель, причина существования, и он не позволит хищнику выйти из-под контроля.

Один из троицы прикурил сигарету. Едкий аромат пронесся вдоль улицы. Мужчина резко повернулся и пошел прочь из переулка. Двое других последовали за ним, один вычищал грязь из-под ногтей складным ножиком. Глаза у них были остекленевшие, будто они употребляли наркотики. Эйдан нахмурился, раздосадованный. С другой стороны, кровь — это кровь, а наркотики никак не могут на него повлиять.

— Сегодня холодно, — заметил Эйдан, обнимая курильщика за плечи.

Он повел его обратно в темный переулок, подальше от любопытных глаз, и наклонил так, чтобы было удобнее пить. Двое других стояли, как домашний скот, и ждали своей участи. Их немытые тела и бесполезные мозги вызывали отвращение, но он нуждался в питании. Иногда Эйдан задавался вопросом: зачем подобным людям даруется жизнь? Они не такие, как те представители его вида, что теряют душу, превращаются в вампиров и охотятся на слабейших. Почему никто не остановит этих людей? Зачем Бог их создал? Зачем подарил им возможность дышать, зная, что они не в состоянии прожить жизнь достойно? Карпатцы терпели сотни, а некоторые и тысячи лет, чтобы однажды встретить рассвет и умереть или стать отступниками и навсегда потерять душу. А некоторые человеческие мужчины не могут выдержать даже несколько лет.

Эйдан небрежно откинул голову жертвы. Она пришла к нему сама, не сопротивляясь гипнотическому трансу, готовая исполнить все его желания. Эйдан питался жадно, не беспокоясь о том, что трое мужчин станут слабыми и беспомощными. Ему нужно питание, и он испытывает к ним отвращение. Эти существа искали тех, кто слабее. Они были жестоки с женщинами и не выполняли обязательств по отношению к самому драгоценному в жизни — к детям. Почему они выбрали этот путь? Кто подтолкнул их на него? Эйдан считал, что никто не должен искать легких путей. У карпатцев инстинкты хищников: порой они опаснее диких зверей, но ни один из них никогда не обидит женщину или ребенка. Они придерживаются строгого кодекса чести, даже когда приходится убивать. И прекрасно знают о последствиях своих поступков и об ответственности. Если бы эти трое принадлежали его виду, карпатцы давно бы их убили. Нельзя допускать издевательство над слабыми.

Вторая жертва зашаталась и рухнула на первую. Эйдан притянул поближе мужчину с ножом. Тот посмотрел на него снизу вверх.

— Будем праздновать? — с хриплым смехом спросил подонок.

— Один из нас, — согласился Эйдан и склонил голову, чтобы найти пульсирующую яремную вену.

Первая волна странных ощущений накрыла его. Он на мгновение поднял голову, кровь добычи забила струей. Он быстро нагнулся. Это Александрия. Эйдан почувствовал первую волну боли, ударившую в нее.

Он тщательно закрыл рану, удостоверившись, что на шее не осталось никаких следов. В этом городе никто не должен знать о присутствии представителя его вида. Охотник позволил добыче упасть на землю. Если бы кто-то проходил мимо, то решил бы, что эти трое в стельку пьяны. Кровавый след на рубашке одного из них можно списать на разбитый нос.

Начиналось изменение Александрии. Эйдан знал, что это должно было случиться. Изменение. В конечном счете он был в ответе за свою неосторожность. Но чувство вины не слишком его терзало. Он видел две раны на шее Александрии, и это говорило только об одном: вампир укусил ее дважды и обменялся с ней кровью. Когда Эйдан решил, что она уже превращенный вампир, он едва не убил ее. А после того как осознал свою ошибку, заменил потерянную ею кровь собственной. Четыре обмена кровью провели бы человека через процесс изменения — в вампира или карпатца. Не было ни малейшей возможности что-то изменить. В большинстве случаев преобразование людей либо убивает их, либо делает сумасшедшими. Только несколько женщин, обладающих паранормальными способностями, сумели выжить после такого испытания. Это были именно те, кто поможет им выжить. Их собственные женщины оказались бесплодными.

Четвертый обмен кровью, превращая Александрию, одновременно привязывал ее к нему навсегда. Принять такое решение без ее согласия было эгоизмом, но, в конце концов, она его единственное спасение. Он держался в течение многих столетий в ожидании Спутницы жизни, избегая превращения в вампира. Она предназначена ему, не Йохенстрии, независимо от ее согласия. Единственное, что он мог, — это дать ей как можно больше своей древней сильной крови, чтобы облегчить процесс изменения в карпатку.

Он чувствовал ее беспомощный крик, полный невыносимой боли. Александрия смущена и испугана: она связана с ним и неосознанно разделяет его мысли. Она боится его, но испугалась, когда он ушел. Она опасается, что он может наслаждаться ее болью. Но больше всего она страшится за Джошуа. Ее брат в доме вампира, который убил другого за считаные минуты.

Эйдан поднялся в ночное небо, понимая, что надо преодолеть расстояние между ними как можно быстрее. В эту минуту он не заботился о том, видит ли кто-то странную большую сову, пролетающую над городом. Он нужен ей. Она просила Мэри позвать доктора. Мэри расстроена, она хочет утешить девушку, зная, что Эйдан — единственный, кто может ей помочь. Он ясно слышал мягкий голос, полный слез, моливший экономку о помощи. Он разделял мысли Александрии, испытывая то же, что и она. Замешательство. Боль. Опасение, похожее на страх.

Он летел к ней, чтобы быть рядом, когда она позовет его. И надеялся, ради них обоих, что это скоро случится. Ей был нужен он, но Эйдан обещал не принуждать ее ни к чему, кроме обмена кровью. Алекс должна сама позвать его.

Он летел, слыша жалкие крики Александрии далеко за пределами подземной комнаты. Она посылала сигналы боли через его собственное сердце. Через некоторое время Эйдан замер у двери. Желание помочь толкало его в комнату. Но она должна сама позвать его. Поверить ему и понять, что он никогда не причинит ей вреда. Охотник прислонился лбом к двери и отшатнулся, увидев темно-красный след этого прикосновения. Это был кровавый пот, выступивший оттого, что он слышал ее мольбы, чувствовал скручивающую боль и жар в ее теле. Он мог управлять физическими страданиями, но его сердце и мозг пылали.

Это казалось бесконечным кошмаром. Эйдан знал, что она сползла на пол, пытаясь избавиться от собственного тела. Знал, что ее вырвало зараженной кровью вампира. Ощущал, как ее внутренности горели и протестовали против изменений. Все внутри ее перерождалось, становясь другим. Ее клетки, каждая мышца, ткани, каждый дюйм тела горели в пламени изменения.

— Где вы? Вы обещали помочь мне.

Где ты?

Эйдан услышал зов. Он так долго ждал приглашения, что сначала подумал: ему это кажется. Он с силой распахнул дверь и ворвался в комнату. Мэри, вся в слезах, стояла на коленях и пыталась сдержать конвульсии, в которых сотрясалось тело Александрии.

Эйдан почти выхватил ее из рук Мэри и стал укачивать у себя на груди.

— Ступай, Мэри. Я помогу ей.

Мэри смотрела на Александрию с симпатией и сочувствием, а на него — гневно, словно обвиняя. Она быстро одернула подол юбки, хлопнула дверью и вышла.

Эйдан выбросил Мэри из головы, сосредоточившись на Александрии.

— Ты думала, я покинул тебя, piccola? Это не так. Просто я не мог ничего сделать, пока ты сама не позовешь меня. Ты помнишь? Ты заставила меня дать обещание.

Александрия отвернулась, расстроенная, что Эйдан Сейвидж снова видит ее такой уязвимой, такой истерзанной. Но зацикливаться на этом не было сил. Очередная волна жара скручивала живот, печень и почки, словно паяльником проходя по сердцу и легким. Ее крик отозвался эхом через всю комнату. Агония. Алекс хотела, чтобы все кончилось, чтобы она снова могла дышать, но страданиям не было конца. Слезы струились по ее лицу.

Эйдан вытирал их рукой, сочащейся кровью. Он дышал за нее, за них обоих.

Руки Эйдана были прохладными и успокаивали пылающую кожу. Его древние песни удерживали ее сознание, словно спасительный якорь. Некоторое время спустя Александрия поняла, что он разделяет ее боль. Он был там, в ее сознании, защищая от ужасного жара, от понимания происходящего. Она словно плыла в тумане. Алекс попыталась открыть глаза. И увидела собственную агонию, отраженную в его глазах, алую полоску у него на лбу.

Когда ужасные судороги отпустили, давая отсрочку в несколько мгновений, она дотронулась до лица охотника.

— Я не думала, что ты вернешься. — Голос был хриплым из-за опухшего горла. — Это больно.

— Я знаю, Александрия. Я взял главный удар на себя, но не могу сделать больше сейчас. Отравленная кровь, которую ты приняла, делает изменение намного болезненнее.

Он сказал это с сожалением и чувством вины, и это были новые для него сильные эмоции.

— Как ты это делаешь?

Она тронула языком пересохшие губы, нащупывая страшные раны.

— Теперь мы связаны кровью. Именно так я услышал, как ты зовешь меня. Это — словно ты чувствуешь меня в своем сознании.

Он снова наложил исцеляющий бальзам на ее губы — единственное, что мог сейчас для нее сделать.

— Я так устала… Вряд ли я все это выдержу.

Если бы он прочитал ее мысли, то увидел бы, что она говорит правду.

Эйдан укачивал Алекс, забывая об ее условии, он держал ее так, словно она главная драгоценность в этом мире. Он был в ее сознании, его руки прижимали ее к сердцу, оберегая и защищая. Это помогало расслабиться, заставляя чувствовать, что она не одинока. Но даже с его помощью Александрия не смогла бы дальше выносить эту пытку. Она знала, что это не в ее силах. Новый приступ уже начался. Алекс чувствовала, как медленно, но неуклонно усиливается жар. Ее пылающие пальцы сжали его руку. Синие глаза смотрели снизу вверх, в его золотые глаза.

— Я действительно больше не могу…

— Разреши мне погрузить тебя в сон. Не бойся. Это будет просто бессознательное состояние человека, не сон нашего вида. Твое тело должно полностью измениться, прежде чем я смогу тебе дать исцеляющий сон нашего народа.

Бархат его голоса ласкал слух.

— Я не хочу больше ничего слышать.

Тело Алекс напряглось. Судорога боли почти выворачивала ее из объятий Эйдана, несмотря на его огромную силу. Низкий стон вырвался у нее сквозь сжатые зубы. Александрия цеплялась за Эйдана, впиваясь в него ногтями, в то время как ее тело избавлялось от зараженной крови и клеток, органы продолжали трансформироваться. Сознание заполнили хаос и боль, страх и мука.

Судорога длилась целых три минуты, а затем откатилась, как морской прилив. Алекс вспотела, покрывшись бисеринами крови. Ее дыхание стало прерывистым и неритмичным, сердце почти разрывалось.

— Я не могу вынести это, — задыхалась она.

— Доверься мне. Я вернулся, чтобы помочь. Я не причиню тебе вреда и буду рядом, пока ты спишь. Почему ты сопротивляешься?

— Пока я не сплю, я знаю, что это такое.

— Ты не знаешь, piccola Я разделяю твое сознание. Ты не чувствуешь ничего, кроме боли. Позволь мне помочь. Я не могу забрать больше твоей боли. Боюсь, я потеряю контроль и буду вынужден нарушить свое обещание и принудить тебя. Не заставляй меня делать это. Дай согласие, чтобы я мог тебя усыпить.

Алекс слышала в его голосе искреннюю мольбу. Чувствовала, как теплый, ласкающий бархат обволакивает ее и вынуждает сделать то, что он просит. Это пугало. Как голос может иметь такую власть? Она в смертельной опасности. Алекс чувствовала это, но, когда жар снова стал нарастать, отказалась от борьбы, глядя в золотые глаза.

— Не делай мне больно, — прошептала она.

По ее голосу и глазам Эйдан понял, что Алекс сдается. Он не дал ей возможности изменить решение, мгновенно отдав приказ, захватив ее сознание, проникнув сквозь ее защиту. Он погрузил ее в сон, где ни муки изменения, ни кровь вампира не могли ее настигнуть.

Эйдан долго держал Алекс на руках, прежде чем нежно прижал к себе, откинувшись поудобнее на спинку кровати. Уборка в комнате заняла много времени, но он решил сделать это сам, чтобы не видеть осуждающее выражение лица Мэри и не делить Александрию с кем-то еще. Он зажег свечи и травы, наполнив комнату исцеляющими ароматами.

Эйдан знакомился с разумом Александрии, с его сильными и слабыми сторонами. Защита, которую она возводила, рано или поздно будет разрушена. Большим пальцем он ласкал ее лоб, пока она спала, такая крошечная на большой кровати. В ее сознании все удивляло. Она не обычный человек. Она боролась в невыносимых обстоятельствах. Потеряв родителей, сама еще такая юная, Алекс растила маленького брата и любила его, как мать. Она много работала, чтобы Джошуа ни в чем не нуждался. Она была забавной и озорной, любила шутки и шалости. Она была участлива и щедра. Александрия ярким светом озарит надвигающуюся на него темноту. У нее были сострадание и доброта. Все, чего не было у него.

Он опустился на край кровати, довольный, что травы сделали свое дело. Запахи рвоты, крови и зла ушли из комнаты, остался только сильный аромат тлеющих трав. Он осмотрел каждую рану Александрии и покрыл их драгоценной почвой его родины, смешав ее со слюной, согласно освященной веками традиции. Самыми ужасными были рваные раны на шее, нанесенные вампиром и гноившиеся от его яда. Эйдан тщательно их обработал. Напевая на древнем языке, он еще раз направил себя в тело Александрии, чтобы излечить его изнутри. Эйдан с облегчением отметил, что изменение почти завершено.

Он вытянулся на кровати рядом с Алекс, думая о том, что впереди долгое и тяжелое сражение со Спутницей жизни. Она так упряма. Что, если она не сможет принять правду об изменении и возненавидит его, когда поймет, что это означает. И во всем будет виноват он. Что ж, после издевательств вампира, после его собственной жестокости во время их первой встречи у нее нет ни малейшей причины испытывать благодарность. Алекс просто не оставили выбора, и теперь она с ним связана. Его вторая половинка. Их полноценное единение было только вопросом времени и терпения. Эйдан произнес молитву, чтобы у него было это время. Он хотел посвятить его Александрии, она это заслужила. Эйдан знал, как опасно может быть каждое мгновение для них обоих. Как она уязвима без него, и он вряд ли вынесет, если с ней что-нибудь случится. Кроме того, Алекс угрожала сама хищническая природа, которая потребует своего.

Эйдан вздохнул, а потом осмотрел свой дом и окрестности. Проверил окна и двери, сильные заклинания, защищающие вход в подземное помещение, и смертельное заклинание, охраняющее саму камеру. Он не мог рисковать Спутницей жизни теперь, когда нашел ее. Эйдан взял Алекс на руки, удостоверился, что изменение закончилось, и погрузил ее в глубокий исцеляющий сон. Он обнимал и защищал ее, остановив свое сердце и легкие, и лежал как мертвый.

Солнце садилось, и тревога стала просачиваться в комнату. Первый удар сердца нарушил тишину, и легкие вдохнули воздух. Эйдан лежал неподвижно, просматривая дом и пытаясь обнаружить причину столь раннего пробуждения. Выше его, на первом этаже, кто-то резко стучал в дверь дома. Он слышал мягкие шаги Мэри, когда та пошла на стук. Ощущал биение ее сердца. Гость испугал экономку. Стук в дверь главного входа стал еще настойчивее. Он улыбнулся. За экономкой спешил Стефан, готовый встать на защиту жены и дома.

Эйдан поднялся, тело было послушным и сильным. Его пристальный взгляд скользил по Александрии. Она была прекрасна! Лишь несколько синяков, но в целом здоровая, безупречная кожа. Губы мягкие и пьянящие, ресницы длинные и густые. Она даже моложе, чем он думал. Александрия отличалась от всех женщин, которых он когда-либо встречал. И она принадлежала ему. Ничто на земле не могло изменить этого. Неожиданно его плоть шевельнулась, и Эйдан почувствовал сильную боль. Это потрясло его. На кровати лежала незнакомка. И все-таки он был в ее сознании и знал ее намного лучше, чем можно было узнать человека за несколько лет. Охотник наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку и лоб, приветствуя ее храбрость, способность любить и доброту. Но эта близость только усилила пульсирующую боль.

Эйдан быстро увеличил расстояние между собой и этим искушением. Прошло шестьсот лет с тех пор, как он последний раз испытал биологическое возбуждение, но то, что произошло сейчас, превзошло все его ожидания. Это не просто желание удовлетворить потребности тела. Это жажда обладания одной-единственной женщиной. Она была нужна ему сейчас во всех смыслах. И конечно, не стало легче оттого, что Алекс молода и красива, а вовсе не ведьма, какой показалась ему сначала.

Гость этажом выше кричал на Мэри. Эйдан отчетливо слышал мужской голос. Этот человек явно привык, чтобы ему беспрекословно повиновались. Богатый, уверенный в себе. Он хотел видеть Александрию Хоутон. И опустился до того, что стал угрожать Мэри немедленной высылкой, если та сейчас же не позовет Александрию. Очевидно, решил по акценту экономки, что такая угроза ее испугает.

Клыки выросли во рту Эйдана, а золотые глаза зажглись злобой. Зверь в нем становился сильнее, чем когда-либо. Потому ли, что он испытывал ревность к любому мужчине, который приближался к его Спутнице жизни? А может, потому, что чувствовал гнев — еще одну новую и сильную эмоцию? Кто посмел кричать на его экономку? Или подействовали обе эти причины? Эйдан не знал, но понял, что опасен и придется усилить контроль над собой. Шипение срывалось с его губ, пока он поднимался вверх по лестнице, через тайный проход в кухню. Он двигался со сверхъестественной скоростью, невидимый для человеческого глаза. Все карпатцы могли так делать, это была их вторая натура.

На лестничной площадке стоял высокий и красивый человек и кричал на экономку.

— Вы позовете Александрию немедленно, или я обращусь в полицию. Думаю, здесь имеет место нарушение прав человека и вы как-то причастны к этому!

Он смотрел на Мэри с презрением, точно она была насекомым, которое надо просто раздавить ногой.

Вдруг незнакомец затих, и холодная дрожь пробежала по его позвоночнику. Он ощутил, словно кто-то его преследует. Дико огляделся. Никого. Но чувство опасности было таким сильным, что сердце неистово забилось, а во рту пересохло. Сердце Томаса Айвэна едва не выпрыгнуло из груди, когда перед ним из ниоткуда возник человек. Будто материализовался из воздуха за спиной упрямой экономки. Высокий, элегантный, хорошо одетый мужчина. Длинные светлые волосы падают на широкие плечи, а глаза какого-то необычного золотистого цвета глядят оценивающе, не мигая. Так смотрят кошки. Он излучал власть. И силу. Опасность была для него как вторая кожа.

Томас понял, что в этом доме водятся деньги, но его хозяин никто, поэтому его легко запугать. Казалось, этот мужчина как-то слишком плавно движется ему навстречу, мускулы перекатываются под шелковой рубашкой, а ноги словно едва касаются пола. При этом он не издал ни звука. Эйдан бережно отстранил Мэри, но в его жесте Томасу почудилась угроза.

— Мэри живет здесь на законных основаниях. Чрезвычайно невежливо с вашей стороны угрожать членам моей семьи. Может быть, те, кто работает на вас, просто служащие, но для меня мои люди — моя семья, и они под моей защитой.

Эти слова были произнесены приятным голосом, похожим на бархат. Вежливая улыбка слегка обнажила белоснежные зубы.

Без всякой причины Томас почувствовал, как еще одна волна страха прокатилась по позвоночнику. Волоски по всему телу встали дыбом. И так пересохло во рту, что язык ворочался с трудом. Томас вздохнул и решил отступить. С экономкой он вполне мог справиться, но не с этим человеком. Он примирительно поднял руку.

— Послушайте, я прошу прощения, что мы так неудачно начали. Извините, я погорячился. Я был не прав, но мне нужно найти друга, и я очень беспокоюсь. Меня зовут Томас Айвэн.

Эйдан знал это имя. Компьютерные игры. Он создал какую-то невероятно популярную видеоигру. Эйдан поднял бровь.

— Предполагается, что я должен вас знать?

Айвэн смутился. Разговор вдруг изменил направление, и он упустил инициативу. Даже громкое имя не вызвало привычного восхищения, его не пригласили войти. Почему-то этот человек, такой спокойный и вежливый, действовал на Айвэна пугающе. Он намного страшнее, чем вампиры из его фантазий. В нем есть какая-то затаенная угроза, словно его вполне цивилизованный вид сейчас слетит с него, как шелуха, и на волю вырвется дикое животное.

Томас попробовал начать все сначала.

— Два дня назад я обедал со своей приятельницей Александрией Хоутон. Она заболела и быстро уехала из ресторана, забыла портфель, но не вернулась за ним. Думаю, ей не хотелось бы потерять эти эскизы. Значит, с ней что-то случилось. Еще три женщины исчезли в ту же ночь и какой-то бездомный. Был страшный шторм, и полиция считает, что все пропавшие люди могли быть на утесе. Машину Александрии утром обнаружили на стоянке за рестораном, но ее забрал один из ваших людей.

Айвэн хорошо заплатил охраннику ресторана за эту информацию.

— Александрия мой близкий друг, мистер Айвэн, — ответил Эйдан. — Ее младший брат ждал ее на улице, когда ей стало плохо. Он позвонил мне, и я привез их обоих сюда. Мисс Хоутон все еще больна и поэтому не может принимать посетителей. Я уверен, она будет рада услышать, что ее портфель нашелся. Я передам ей, что вы заходили.

Эйдан слегка кивнул, продолжая смотреть на гостя немигающим взглядом.

Приятный голос давал понять, что Томас Айвэн не произвел ожидаемого впечатления. Это была игра, и Айвэн принял вызов. Он протянул было портфель, но отдернул руку.

— Извините, но я не знаю, как вас зовут, — сказал он вызывающим тоном.

Томас не собирался отступать. Он и не подумает отдавать портфель незнакомцу. Откуда ему знать, что тот говорит правду?

Хозяин дома сверкнул белыми зубами. Айвэна обдало холодом. Улыбка хищника, словно зверь показал клыки. В ней не было теплоты, а золотистые глаза опасно блеснули.

— Я Эйдан Сейвидж, мистер Айвэн. Это мой дом. Полагаю, мы оба поддерживали сенатора Джонсона год назад, но мы незнакомы. Я, кажется, вспоминаю теперь, что вы занимаетесь компьютерными играми.

Томас поморщился. Этот голос был таким музыкальным, что против собственной воли его хотелось слушать и слушать. Казалось, он проникает в душу и заставляет идти на поводу у этого человека. Тем не менее слова Эйдана Сейвиджа жалили. Айвэн был успешным бизнесменом. До него доходили слухи о загадочном Эйдане Сейвидже. Если у человека с такой репутацией и состоянием сложится негативное мнение о нем, это может повлиять на имидж Томаса Айвэна как в обществе, так и в профессиональных кругах. Этого он совсем не хотел. А желание вернуть такого специалиста, как Александрия Хоутон, просто обязывало его держать себя в руках.

— Мне действительно нужно передать это Александрии лично. Ее работа важна для нас обоих. Она очень хотела работать со мной, и я, конечно же, готов оставить за ней эту вакансию. Когда мне можно зайти снова?

— Может быть, через день или два. Мэри даст вам мой номер. Александрия и ее брат Джошуа сейчас живут здесь, но мы еще не успели установить отдельный телефон для Александрии. Она так внезапно заболела, что им пришлось срочно переехать. Вы смело можете передать мне ее вещи. Она под моей защитой, мистер Айвэн, а я всегда выполняю свои обязательства.

Золотые глаза встретились с глазами Айвэна и сделали его пленником. Томас безропотно отдал портфель. И все те же глаза освободили его от гипноза. Однако Айвэн был в ужасе от того, что сделал. Что на него нашло? Он не собирался отдавать портфель никому, кроме Александрии. Томас посмотрел на руку Сейвиджа. Его палец ласкал искусственную кожу портфеля так, словно это была кожа самой Александрии. Томас почувствовал ревность. Кто для нее Эйдан Сейвидж? Такие мужчины, как он, не отпускают женщин, подобных Александрии. Томас забыл, что и сам не собирался ее отпускать. Впрочем, исключительно как о женщине он думал о ней до того момента, как обнаружил у нее недюжинный талант художника.

— Спасибо, что зашли, мистер Айвэн. Я сожалею и не смею задерживать вас дольше, так как у меня назначено несколько встреч. Я прослежу, чтобы Александрия перезвонила вам через пару дней, или сообщу вам о ее самочувствии. Всего хорошего, сэр.

Айвэн обнаружил себя за закрытой дверью, соображая, что же за акцент у Сейвиджа. Домоправительница с довольной улыбкой снова открыла дверь и вручила ему номер, не включенный в телефонный справочник. Ему не удалось завязать дружеские отношения с обитателями дома, и это очень плохо. Если Александрия нуждается в помощи, а он был уверен, что так оно и есть, у него нет союзников в этих стенах.

Эйдан повернулся к Мэри и слегка коснулся ее волос.

— Этот сумасшедший доставил тебе беспокойство?

Она рассмеялась.

— Совсем чуть-чуть, как и тебе. А ты и не знал, что у тебя есть соперник? Прямо миллионер, ни больше ни меньше.

— Он занимается ерундой.

— Однако, как я поняла из вашей беседы, Александрия хочет у него работать, — поддразнила она. — Его игры про вампиров стали сенсацией. Я видела его фотографии на обложках журналов. Александрия, похоже, очень его заинтересовала.

— У него ничего не получится. И кроме того, он слишком стар для нее.

Мэри и Стефан рассмеялись. Они были в курсе, что Эйдан живет уже много столетий. И вдруг он непринужденно усмехнулся, удивив их обоих. Они никогда не видели, чтобы он по-настоящему улыбался.

— Как ребенок? — спросил он.

Мэри и Стефан совершенно успокоились.

— Он ведет себя очень тихо, когда остается один, — ответил Стефан.

На несколько дюймов выше Мэри, коренастый и мускулистый, он был достаточно силен, чтобы с ним считались.

— Думаю, ему надо повидаться с сестрой. Слишком много он пережил для своего возраста.

— Он хороший парень, Эйдан. Уже обводит Стефана вокруг пальца, — заметила Мэри.

— Ха! — хмыкнул Стефан. — Это ты вечно вздыхаешь и пичкаешь его едой на каждом шагу.

— Я поговорю с ним, — успокоил их Эйдан. — Скажу, что он повидается с сестрой, как только она выйдет из подземной комнаты.

— Как только проснется, — хмуро поправила его Мэри.

Она не хотела, чтобы при мальчике кто-то упоминал о потусторонней жизни.

— Ты считаешь, это мудро — дать ему такое обещание? А если она…

Мэри замялась. Стефан договорил за нее.

— Если с ней будут проблемы, когда она поймет, кем стала? Или еще хуже — что, если она не твоя истинная Спутница жизни? Что тогда?

— Она моя Спутница жизни. Может, вы этого не видите, но ее присутствие, ее свет уже во мне. Она дала мне жизнь, эмоции. Я снова вижу цвета, они сияют. Я испытываю чувства — все, от гнева до тепла, разливающегося по всему телу. Она вернула мне целый мир. Алекс проснется как представитель моего вида. Думаю, она будет сопротивляться, но не станет втягивать в это ребенка. Она очень любит брата и постарается показаться ему настолько нормальной, насколько это возможно. Джошуа был ее смыслом жизни на протяжении многих лет и продолжает им оставаться. Это важно для нее — видеть, что с ним все в порядке. Я подозреваю, что, если Джошуа примет меня, битву можно считать наполовину выигранной.

— Эйдан! — Джошуа ворвался в комнату и обвил руками ноги Эйдана. — Я тебя везде ищу. Мэри сказала, твоя комната на третьем этаже, но тебя там не было.

— Я велела тебе оставаться в комнате мистера Сейвиджа, — выговорила ему Мэри тем особым тоном, на который нельзя было обижаться.

Джошуа выглядел слегка пристыженным.

— Извини, Мэри, но я должен найти Александрию. Ты же знаешь, где она, Эйдан? — спросил он.

Карпатец положил руки на шелковистую голову мальчика. Биение его сердца участилось. В голубых глазах, что смотрели на него, было столько доверия.

— Да, Джош. Она все еще спит. Я хочу, чтобы ты дал ей еще часок, пусть она отдохнет, а потом я провожу тебя к ней. Договорились?

— Ей лучше? Я боялся, что она умрет, как Генри и мама с папой.

Звонкий голос задрожал от страха.

— Александрия не собирается оставлять тебя, Джош, — заверил Эйдан. — Она всегда будет с нами, и мы будем заботиться о ней, чтобы никто и никогда не отнял ее у нас. Ты знаешь, что я буду защищать ее, а меня не так легко победить. Никто не заберет ее. Договорились?

Джошуа доверчиво улыбнулся.

— Мы лучшие друзья? Ты, я и Александрия?

— Мы больше, чем друзья, — серьезно ответил Эйдан. — Все, кто живет в этом доме, одна семья.

— Мэри говорит, ты хочешь, чтобы я пошел в новую школу.

Эйдан кивнул.

— Думаю, так будет лучше. Твоя прежняя школа далеко отсюда, а школа, которую мы найдем, тебе понравится. У тебя будут новые друзья и хорошие учителя.

— А что говорит Александрия? Обычно она отвозит меня в школу. Алекс считает, опасно ходить одному.

— Не в эту школу. В любом случае Стефан и Мэри пойдут с тобой, если ты захочешь. Они будут провожать тебя каждый день, пока ты не освоишься.

— Я хочу, чтобы ты отводил меня, если Алекс не сможет, — сказал Джошуа недовольным голосом.

Эйдан рассмеялся.

— Вижу, ты привык добиваться своего. Александрия все тебе позволяет?

Джошуа пожал плечами и тоже рассмеялся.

— Да, она мне все позволяет, даже если я делаю что-то не то. Иногда Алекс пробует ругать меня, но это всегда кончается тем, что она меня обнимает.

— Думаю, ты нуждаешься в твердой мужской руке, молодой человек, — сказал Эйдан, наклоняясь, чтобы повыше поднять Джошуа. — Вам обоим нужен кто-то большой и сильный.

Джошуа обвил руками шею Эйдана.

— Ты никогда не ругаешься.

— Нет, но я имею в виду именно то, что говорю, понятно?

— Да, — кивнул Джош. — Но я считаю, ты должен проводить меня, когда я пойду в новую школу.

— Мне придется остаться здесь, чтобы присмотреть за твоей сестрой. Ее болезнь очень опасна, и нам придется ухаживать за ней еще несколько дней. Алекс может быть очень упрямой, ты же знаешь.

Эйдан заговорщицки подмигнул малышу. Джошуа улыбнулся.

— Я знаю, когда ты рядом с ней, ничего плохого не случится. Я пойду в школу со Стефаном и Мэри. Конечно, если бы ты отвел меня, все дети подумали бы, что ты мой отец, и не посмели бы ко мне приставать. Но Стефан тоже большой.

— Я уверен, Стефан отпугнет всех задир. Это хорошая школа, Джошуа, и там учатся хорошие ребята. Никто тебя не обидит. Если вдруг что-то случится, сразу приходи ко мне и рассказывай, что и как.

Золотые глаза пристально смотрели в голубые. Джошуа кивнул.

— Я все сказал, Эйдан.

И он скорчил рожицу. Сейвидж его успокоил.

— Мэри говорит, обед готов. Она хорошо готовит, лучше, чем Алекс, но не говори об этом сестре, а то она расстроится. Ты сегодня ужинаешь с нами?

Эйдан вдруг осознал, что улыбается. Он впервые почувствовал, каково это — иметь семью. Люди заботились о нем, были ему преданы, и это помогало оставаться частью этого мира, сохранять рассудок. Сейчас у него была отличная возможность показать, что и он им предан. У него были чувства, они согревали его изнутри. Эйдану это нравилось, хотя несколько смущало.

— Мы ничего не скажем Александрии, — согласился он.

Мэри взяла Джошуа за руку.

— Он нарочно хвалит мою стряпню, но я все равно рада. На самом деле он любит мороженое.

Джошуа покачал головой, белокурые локоны подпрыгнули.

— Нет, Мэри, это правда, — искренне сказал он. — Александрия — ужасный повар. У нее все подгорает.

Глава 5

Сначала она услышала шум, напоминающий дробь барабана. Потом скрип дерева, журчание воды, шепот, грохот автомобилей и отдаленный смех ребенка. Александрия лежала тихо, не решаясь открыть глаза. Она знала, что не одна. Знала, что сейчас вечер. Что барабанная дробь — это стук ее сердца и еще одного, бившегося в унисон. Она понимала разговор, который слышала очень четко. Хотя диалог велся далеко от нее, на первом этаже, в кухне. Она знала, что детский смех — это смех Джошуа.

Алекс не понимала, откуда все эти знания, и это пугало ее. Она ощущала запах домашнего печенья и специй. И еще один запах… его. Эйдан Сейвидж. Он был тут, наблюдал за ней глазами цвета жидкого золота. Этот взгляд проникал насквозь, ничего не упуская. Она вздохнула, прячась от него, словно испуганный ребенок. Она стала такой, как он. И охотник сделал из нее явно не человека. Необузданный голод возник в ее теле, заставил задуматься о неизвестном ей способе питания. И с этим надо было считаться.

Длинные ресницы дрогнули, и Алекс открыла глаза. Первое, что она увидела, было его лицо. Удивительно, как он красив. Мужской красотой. Она изучала его. Сильное тело. Дикий зверь под налетом цивилизованности. Глаза дикой кошки — золотые, пристальные, немигающие, с длинными ресницами. Четко очерченный подбородок. Его губы манили, зубы сверкали белизной. Волосы спадали мерцающим золотым каскадом на широкие плечи. Твердые мускулы перекатывались под одеждой, когда он двигался. Но сейчас охотник неподвижен, как часть обстановки, и пристально наблюдает за ней. Эйдан настоящий хищник. Она знала, кто он, и знала, что другого такого нет.

Алекс облизала губы.

— И что теперь?

— Я должен рассказать тебе, как мы живем.

Он сказал это тихо и сухо. Значило ли это, что люди превращались в вампиров каждый день? Александрия попыталась сесть. Тело было горячее и крепкое, но не такое, как раньше. Она попробовала осторожно напрячь мышцы.

— У меня нет никакого желания учиться жить как вы. — Она взглянула на Эйдана вспыхнувшими голубыми глазами и тотчас опустила ресницы. — Ты обманул меня. Ты знал, что я думаю. Я считала, что снова стану человеком.

Он покачал головой и силой воли заставил ее посмотреть на него.

— Нет, Александрия, ты знаешь, что это не так. Ты хотела верить в это, ты себя в этом убеждала. Я решил не открывать тебе правду, но никогда не обманывал тебя.

Она мрачно улыбнулась.

— Ты так думаешь? Как благородно с твоей стороны снять с себя всю ответственность.

Он пошевелился и вздрогнул. Сердце Алекс тревожно застучало. Охотник замер, почувствовав ее страх.

— Я не сказал, что не несу ответственности. Но я не могу изменить то, что есть. Как не мог изменить того, что было вчера. Поверь мне, Александрия, я дорого бы дал, чтобы тебе не пришлось пережить того, что сделал с тобой вампир. Если бы я мог уменьшить твою боль!

Он говорил ласково и искренне и казался неспособным к обману. Но разве вампиры не гипнотизировали своих жертв? Александрия не знала, где правда, и не желала сдаваться без борьбы. Сейчас ей известно достаточно, чтобы принять решение.

— Теперь я такая, как ты?

Он загадочно улыбнулся, но от этой улыбки повеяло холодом, лицо было точно маска, а золотистые глаза ничего не выражали.

— Не совсем. Я был рожден карпатцем. Мой народ древний, как само время. Я один из целителей нашего вида и охотник на вампиров. Я накапливал знания и опыт в течение столетий.

Она подняла руку.

— Не уверена, что хочу все это знать. Мне нужно понять, осталась ли я самой собой.

— А ты думала, кем станешь? У тебя в крови больше нет яда вампира, если именно это тебя интересует.

Она глубоко вздохнула, испытывая ощущения, свойственные вампиру. Голод разливался по всему телу, как терзающая боль.

— Что касается меня… Мне можно находиться на солнце? Я могу есть как люди? Пойти в кафе с Джошуа и съесть все, что захочу?

Его ответ прозвучал спокойно.

— Солнечный свет будет жечь твою кожу. Глазам придется хуже всего, они опухнут, их будет резать. На дневном свете тебе придется надевать темные очки с особыми линзами.

Она медленно выдохнула.

— Это ответ только на один вопрос. Я стараюсь успокоиться. Скажи мне все прямо.

— Тебе придется пить кровь, чтобы выжить.

— Ты поможешь мне научиться этому постепенно? — спросила она напряженно.

Она не представляла себе все это, в голове был хаос.

Этого не может быть. Только не это!

— Я надеюсь, ты не рассчитываешь, что я буду спать в гробу.

Она пробовала обратить все в шутку, чтобы дать себе время осознать происшедшее. Но больше всего ей хотелось закричать.

Его глаза притягивали. Она могла чувствовать его, он тянулся к ней. Иллюзия была такая полная, что Алекс ощущала тепло его рук, успокаивающие прикосновения к ее сознанию.

— Не думаю, что это необходимо.

Алекс провела языком по внезапно пересохшим губам.

— Я не могу дышать…

Эйдан положил руку ей на затылок, наклоняя голову.

— Можешь, — сказал он спокойно. — Эта паника пройдет.

Она проталкивала большие глотки воздуха в горящие легкие, стараясь справиться с рвущимся из горла рыданием. Алекс не могла плакать. Ничего не могла делать, кроме судорожных попыток дышать. Он нежно массировал ей затылок, чтобы снять напряжение.

— Почему ты просто не убил меня?

Ее слова прозвучали еле слышно.

— Я не собирался убивать тебя, Александрия. Ты ни в чем не виновата. А я не хладнокровный убийца.

Она посмотрела на него снизу вверх.

— Пожалуйста, не лги мне. Я знаю, что это так.

— Я охотник, piccola Я не убиваю невинных. Я вершитель правосудия нашего народа, назначенный нашим князем, чтобы охранять этот город.

— Я не одна из вас. Я не такая.

Алекс знала, что он видит ее отчаяние, но старалась казаться спокойной.

— Это какая-то ошибка. Ты должен все исправить.

Ее голос дрожал, тело сотрясалось.

— Если бы ты послушал меня, то понял бы, что я не такая, как ты. И я действительно не такая, как ты!

Он обнял ее, стал разжимать сжатые кулаки, поглаживая отчаянно бившийся пульс на запястьях.

— Постарайся успокоиться, Александрия, все будет хорошо. Ты быстро выздоравливаешь. Ты не видела себя вчера вечером, но, поверь, ты выглядишь уже намного лучше. Скоро ты поймешь, что в новой жизни есть кое-что, что тебе понравится. Ты сможешь видеть в темноте, словно днем. Сможешь слышать звуки, которые никогда раньше не слышала, видеть вещи, которые не видела. Это прекрасный мир.

— Ты не понимаешь. У меня уже есть жизнь. Мне надо заботиться о Джошуа, он не может оставаться без меня целый день. Он всего-навсего маленький мальчик. Мне нужно отводить его в школу. А еще я должна работать.

Эйдан говорил, что он не убийца, но Александрия не слепая. Он красив, но смертельно опасен. Она не могла, не должна была становиться ему подобной. Ей нужно заботиться о Джошуа. Эйдан вздохнул, и она почувствовала его тихий выдох всем телом, до кончиков пальцев на ногах. У Алекс было такое чувство, будто он знал, что она думает. Словно он и правда был в ее голове, разделяя ее мысли и эмоции.

— Ты можешь заботиться о Джошуа. Ваши вещи в комнатах на втором этаже. Ты и Джошуа будете жить там. Ты будешь жить как привыкла. Только днем, когда ты уязвима, будешь приходить сюда спать. Джошуа ничего не помнит о вампире. Я не мог позволить, чтобы это воспоминание мучило его всю жизнь.

— Вы не можете позволить ему знать правду, — догадалась Александрия. — У нас есть свой дом. И как только появится возможность, мы уедем отсюда. Из этого города, если понадобится. Так далеко от тебя, чтобы с моим братом ничего не случилось.

Наступило молчание. Она чувствовала, как тревожно бьется сердце. Когда Эйдан пошевелился, она замерла. Он был спокоен, но напугал ее, двигаясь абсолютно бесшумно.

— Между нами есть связь, Александрия. — Голос лился, как чистый горный поток. — Этого не изменить. Я всегда буду знать, где ты и что ты… Ты всегда можешь найти меня. Если бы я хотел убить Джошуа, то давно бы это сделал. Ты останешься здесь и будешь учиться выживать. У тебя будет время приспособиться к новой жизни.

— Я хочу видеть его прямо сейчас. Я хочу видеть Джошуа!

Она почему-то не могла свободно дышать. Эмоции переполняли ее. Она подумала, что может сойти с ума. Но сидела спокойно, как воспитанный ребенок, который хочет, чтобы его похвалили. Его бесстрастные золотистые глаза и каменная маска вместо лица смущали ее.

Позже Александрия не могла понять, как это случилось. Только что она спокойно сидела на кровати, и вдруг набросилась на него, не в силах сдержать нахлынувшую волну гнева. Эйдан, сохраняя спокойствие, перехватил ее. Она изо всех сил старалась вернуть самообладание. Прежде с ней такого не случалось. Эйдан завел ей руки за спину и удерживал так, прижав к своей твердой и широкой груди.

— Ш-ш-ш, piccola, успокойся, cara mia,[5] — шептал он, одной рукой сжимая ее запястья, а другой поглаживая затылок сквозь путаницу волос. — Мы пройдем через это вместе. Держись за меня. Возьми мою силу.

Он выпустил ее запястья.

Александрия сильно ударила его в грудь раз, другой, стараясь не закричать как безумная.

— Я сошла с ума. Я сумасшедшая. Это никогда не кончится.

Она положила голову ему на грудь — единственное ее пристанище. Сознание ее металось в путанице мыслей. Эйдан был последним якорем посреди шторма.

— Дыши, Александрия. Дыши со мной.

Слова ласкали кожу, просачиваясь в поры, достигая сердца и легких.

Казалось, он дышит за нее. Эйдан нежно держал ее на руках, не спрашивая ни о чем, просто ждал, пока ужасная дрожь прекратится, и она сможет встать на ноги. Он неохотно выпустил Алекс из объятий, скользнув ладонями по длинным волосам.

— Прости.

Александрия прижала к губам кончики пальцев.

— Обычно я не такая. Не знаю, что на меня нашло.

Это безумие было так не похоже на нее. Кровь вампира все еще оставалась в ее теле, Эйдан скрыл правду.

Он ощущал опасения Алекс. Какая ерунда! Эйдан покачал головой.

— Страх заставляет нас совершать нетипичные поступки. Не волнуйся так. Ты действительно хочешь сейчас видеть Джошуа? Ты сможешь оставаться спокойной, чтобы он поверил, что все хорошо? Я знаю, тебе нужно больше времени, чтобы привыкнуть. Решай сама, твой брат беспокоится. Джошуа считает себя твоим защитником. Он доверился мне, но лучше, если он увидит тебя, дотронется до тебя.

Эйдан заставил Алекс думать о ребенке, только это могло отвлечь ее от мрачных мыслей.

Дрожащей рукой она потянулась за джинсами, которые Эйдан доставил из пансиона, где они с Джошуа жили раньше.

— Напомни мне, что я должна знать. Я не помню всего, что ты мне говорил.

Эйдан не мог отвести взгляд от ее длинных ног. Его тело вдруг напряглось, кровь запульсировала, ему стало жарко. Он отвернулся, чтобы скрыть свой голод. Жажду по страстному слиянию. Он никогда еще не испытывал такой жажды.

— Эйдан?

Он услышал звук застегивающейся молнии и ее голос, который словно касался его кожи.

Клыки выросли у него во рту, и тело напряглось от вожделения. Он с трудом подавил глухое рычание. Руки сжались в кулаки с такой силой, что побелели суставы.

Чем старше становились карпатцы, тем сильнее были их ощущения. Боль, счастье, радость, сексуальная потребность. Он знал это, но никогда не испытывал прежде. Управлять этим было непросто, особенно сейчас, когда все было внове.

Охотник медленно выдохнул, красный туман рассеялся перед глазами. Демон, стремящийся к превосходству, остался на привязи и в наморднике. У него была вечность, чтобы завоевать Александрию. Она связана с ним, душа с душой, сознание с сознанием. Ему хватит терпения дождаться, пока она придет к нему по собственной воле.

— Эйдан? — На этот раз голос ее дрожал. — Что-то не так?

— Нет. Конечно нет. Позволь мне взглянуть на твои вещи. Джошуа считает меня старым другом семьи. Он думает, что вы должны были переехать ко мне и занять комнаты на втором этаже, а твоя болезнь только ускорила переезд.

Большие голубые глаза вспыхнули, и тут же опустились ресницы.

— Мы только хорошие друзья?

На его губах промелькнула улыбка, в эту минуту он стал похож на мальчишку. И снова перед ней был сильный хищник.

— О, мне пришлось сказать, что мы близкие друзья. Очень близкие. И к счастью для меня, Джошуа это понравилось. Он мой верный союзник.

Ее бровь изогнулась, и появились ямочки в уголках губ.

— Тебе нужен союзник?

Она снова готова была поозорничать, и это вызвало у Эйдана улыбку.

— Конечно.

Эйдан наклонил голову набок и посмотрел на Александрию таким голодным взглядом, что у нее перехватило дыхание. Она сосредоточилась на его словах, стараясь не реагировать на этот взгляд и гипнотизирующий голос.

— Надо думать, твой одержимый страж снова захочет тебя увидеть. Он побеспокоил нас, но был очень сдержан и вернул твои вещи. Ты знаешь, что ни Генри, ни маленькому Джошуа он не понравился. И потом, у Джоша есть идея, как заработать денег, так что тебе не придется работать на этого человека. — Эйдан откинул со лба золотистые волосы. — Он похож на акулу, особенно когда улыбается, ты не находишь?

Этот незамысловатый жест буквально заворожил Александрию. Она покачала головой, рассердившись, что в голову лезут глупые мысли.

— Ты говоришь о Томасе Айвэне? Отнесись к нему с уважением. Он гений в своей области. Он искал меня?

Алекс буквально ухватилась за эту новость. Что-то человеческое, нормальное в этом сумасшедшем мире. Томаса Айвэна она хотя бы знала. У них были общие интересы. Она пропустила мимо ушей замечание о том, что он похож на акулу. Мужчина, которого она видела перед собой, не выходил у нее из головы, и одна его улыбка заставляла забыть обо всем.

— Сюжеты его игр — полный бред. Он ничего не знает о вампирах.

В голосе Эйдана звучало презрение. Все-таки он очень красив. Она поймала себя на том, что начала наклоняться к нему, и пришлось резко отпрянуть.

— Никто ничего не знает о вампирах, — уверенно возразила она, — потому что их не существует. Их нет. И его работа не бессмыслица. Его игры просто великолепны.

— А я не слышал, что вампиров не существует, — насмешливо ответил Эйдан. — Если б знать раньше! Возможно, это избавило бы меня от многих проблем в течение столетий. А что касается Айвэна, боюсь, я должен согласиться с Джошуа. Он просто упрямый осел. Но все же вернул твой портфель. Я сказал ему, что ты перезвонишь, когда врач разрешит.

— У меня нет врача.

Мелькнула белозубая усмешка, а золотистые глаза заблестели.

— Я твой врач. Твой целитель.

Она не могла заставить себя ответить на его пристальный взгляд.

— Кажется, у меня уже начинает складываться общая картина. Что еще ты сказал моему брату?

Она оглядела комнату.

— Мои рубашки где-то здесь?

Она взялась за полы шелковой сорочки, которая была на ней надета.

— А то эта мне до колен.

Эйдан откашлялся. Ему нравилось смотреть на Алекс в его рубашке.

— В общем-то, Джошуа знает, что у тебя есть такая привычка — носить мои рубашки. Тебе кажется, что в них гораздо удобнее.

Александрия смотрела на него широко открытыми глазами.

— О, я все время так делаю? А ты жалуешься?

— Часто. Джошу. Мы вместе смеемся над странностями женщин. Впрочем, он считает, что мои рубашки тебе идут.

— И кто это подсказал маленькому мальчику?

— Ну, наверное, я упомянул об этом разок-другой.

Он скользил по ней золотыми глазами, представляя все изгибы ее обнаженного тела под рубашкой.

— В конце концов, это правда. Тебе действительно идет.

— Почему мы с Джошуа должны оставаться здесь?

Она продолжила прерванный разговор, чтобы сменить эту опасную тему.

— Джошуа — маяк, который будет приводить к нам врагов, так же как Мэри и Стефан. Мы остаемся вместе, потому что наши враги постараются нам навредить через близких нам людей. Большинство представителей нашего вида могут становиться невидимыми, но наши враги знают: мы никогда не оставим в беде наших человеческих друзей. Тем более малыша Джоша. Вы в безопасности только здесь, в моем доме.

— Какие враги? У меня нет врагов.

Эйдан сказал все это с легкостью, но Александрия почувствовала, как сердце снова учащенно забилось. Она знала, что он говорит правду, и кем бы ни были эти враги, это необычные противники.

— Павел Йохенстрия был не единственным вампиром в этом городе. Есть и другие, и они знают, что я охочусь на них. Они быстро проведают о тебе и приложат все силы, чтобы тебя заполучить.

Александрия почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

— Зачем им я? Не понимаю. Почему это должно случиться со мной?

— Ты сильный экстрасенс, человеческая женщина, способная измениться в представителя нашего вида. Вампиры были карпатцами, прежде чем изменились. Среди нашего народа очень мало женщин, поэтому женщины в большой цене.

Она вскинула голову.

— У меня для вас новость, мистер Сейвидж. Если ваши люди так представляют себе исцеление ваших женщин, как вы исцелили меня, и если так вы относитесь к самой большой ценности, то нет ничего удивительного, что женщин у вас мало. — Она дотронулась до ран, все еще видневшихся на ее шее. — Не могу себе представить женщин, пожелавших для себя подобной участи. Точно знаю, что мне это не понравилось.

— Я просил тебя называть меня Эйдан. Это необходимо, даже когда мы одни. Мы должны вести себя как люди и поддерживать легенду, что мы близкие друзья. Пока так не станет на самом деле.

Его золотые глаза вспыхнули так, что у нее едва не остановилось сердце.

Она крутила в руках концы его рубашки и волновалась все сильнее, несмотря на успокаивающий тон голоса Эйдана.

— Кто еще живет здесь? Я знаю, что есть женщина. Я не забыла, что она не вызвала «скорую», когда я ее об этом просила.

Несмотря на стремление оставаться спокойной, Александрия не могла скрыть горечь.

Эйдан сделал шаг, оказавшись так близко, что она ощутила тепло его тела.

— Моя экономка Мэри была чрезвычайно обеспокоена твоими страданиями, Александрия. Она не совершила ошибки, и я надеялся, ты не поставишь ей это в вину. Мэри знала, что «скорая» тебе не поможет. Я единственный мог облегчить твои муки. Ты должна знать: она очень сердится на меня из-за того, что ты так страдала. Мэри была для меня экономкой и членом семьи в течение многих лет. Именно она будет присматривать за Джошуа днем, когда мы не в состоянии это делать. Поэтому тебе стоит с ней подружиться.

— Ты управляешь ею? Пьешь ее кровь? Заставляешь делать то, что тебе нужно? — взорвалась Александрия.

— Я никогда не пил кровь Мэри и не припомню, чтобы когда-нибудь управлял ею. Она захотела остаться со мной, как делали все в ее семье, по собственной воле. Она переживала за тебя, пока ты была больна, потому что способна испытывать сострадание. Я повторю еще раз, и, может быть, ты поймешь. Она не вызвала «скорую», потому что врач не смог бы облегчить твои страдания.

Эйдан подумал, что не стоит говорить Алекс о том, что врач сразу обнаружил бы странный состав ее крови, а его вид никогда и никем не должен быть обнаружен. Их преследовали не только вампиры, но и человеческие охотники на вампиров.

Его голос снова стал так холоден, что от страха у нее пересохло во рту. В его спокойствии было больше угрозы, чем в яростном крике. Алекс кивнула, чтобы показать, что все поняла. На самом деле ее разум был в прострации.

— Переведи дух. Не забывай дышать, Александрия. Твой мозг пытается справиться. Каждый раз, когда ты получаешь новые знания, твое тело реагирует. Ты очень умна. Ты должна знать, что это будет нелегко, но ты справишься.

Она иронически улыбнулась.

— Справлюсь? Ты так уверен? Потому что ты приказал? — Она вздернула подбородок, а в глазах появился вызов. — Ты так в себе уверен…

Он спокойно смотрел на Алекс, приводя ее в бешенство этой своей манерой. Наконец Александрия перевела дух.

— Не волнуйся, я ни в чем не обвиняю эту женщину.

— Мэри, — прошептал он.

Она сглотнула.

— Хорошо, Мэри. Я буду хорошо к ней относиться.

Эйдан предложил ей руку. Александрия посмотрела на нее и проскользнула к двери. Эйдан двигался за ней, словно тень. Каждой своей клеткой она чувствовала его присутствие, его тепло, его дыхание. Он был так близко, что Алекс слышала, как их сердца бьются в одном ритме.

Туннель, по которому они шли, был узкий и заканчивался наверху, на первом этаже. Алекс вынуждена была остановиться: накатила волна слабости. Она оперлась о каменную стену и попыталась успокоить дыхание. Эйдан сразу обнял ее за талию.

Она вцепились в его рубашку.

— Я не могу. Извини.

Она пыталась оправдаться и не хотела от него зависеть. Он был как скала. Она могла опереться на него. Он держал ее, как ребенка, обещая защиту, несмотря на то, что внутри у него бушевал обезумевший зверь.

— Подумай о мальчике. Ему одиноко без тебя, он напуган. Я сделал все, что в моих силах, чтобы его успокоить. Но он лишился многого, а воспоминания о моем доме, обо мне, о моей семье всего лишь внедрены в его память. Ничто не заменит его любви к тебе. Остальное может пока подождать.

Его волшебному голосу невозможно было сопротивляться.

Чувственный шепот в ее голове убеждал, что, если она последует его совету, все будет хорошо.

Подбородком Эйдан коснулся макушки Алекс, упиваясь ее ароматом, смешивая их запахи. В золотых глазах сквозил голод, но он по-прежнему прикасался к ней ласково и осторожно.

— Пойдем со мной, Александрия. Войди в мой дом по собственной воле. Раздели его со мной. Забудь обо всем на время, дай себе передышку после всех ужасов. Тебе нужен отдых, и в этом нет ничего страшного.

— Представить, что все нормально?

— Если ты хочешь именно этого, пусть будет так.

Его пальцы массировали ей затылок, творя своего рода волшебство.

В ее жизни было слишком много бед и никакого тепла, кроме Джошуа. Эйдан был так нежен, что, даже если это самая большая иллюзия на свете, Александрия все равно приняла бы его заботу. Подсознательно она продолжала цепляться за него, полагаясь на его силу, но отказывалась продолжать в том же духе, опасаясь за свой рассудок. Ей нужна была хотя бы иллюзия нормальной жизни, пусть на короткое время.

Она сделала глубокий вдох.

— Я в порядке. И собираюсь делать вид, что ты хороший человек, а не дикое животное, которое собирается меня съесть, если я не исполню его желания.

Он улыбнулся, обдавая горячим дыханием ее шею там, где бился пульс, и слегка покусывая атласную кожу. Ощущение было скорее чувственное, чем пугающее.

— Я не знаю, откуда у тебя эта мысль, cara. Может, ты насмотрелась игр Томаса Айвэна? Ты должна перестать в них играть. Кажется, они плохо на тебя влияют.

— Но он гений. Наверное, ты тоже играл в его игры? — спросила Алекс, отстраняясь.

Но она все еще оставалась очень близко, затаив дыхание, наслаждаясь ощущением его губ и зубов на своей шее и ужасаясь отклику собственного тела.

— Я не хочу тратить свое драгоценное время на его произведения. Но ты не должна никому говорить об этом. Не то я потеряю свой статус охотника на вампиров.

Он обвил рукой ее талию и помог подняться по узкому туннелю.

— Эйдан, ты сноб? — дразнила она его, пытаясь отвлечься от незнакомых чувств, которые вызывали твердые мускулы, касавшиеся ее тела.

Он был так близко, что сильные руки давали ощущение защищенности. Такого она никогда раньше не испытывала.

— Вполне возможно.

Его голос ласкал кожу, вызывая дрожь.

— Ты не обулась, — заметил он. — А на этом этаже холодно. Надо было надеть тапочки, которые я для тебя приготовил.

Он явно был озабочен.

Александрия обернулась.

— На самом деле это еще одна из моих привычек, которая, без сомнения, будет тебя раздражать. И, как ты понимаешь, у меня их много. Мне всегда нравилось ходить босиком по дому.

Эйдан молча двигался вперед. Она не слышала звука его шагов. Казалось, он не шел, а плыл.

— Итак, какие еще у тебя привычки? — спросил он.

Эйдан говорил, а у нее внутри все таяло.

— Их так много, что не сосчитать. И они действительно ужасные.

Она сказала это почти тепло. Эйдан коснулся ее сознания и понял, что она хотела услышать от него: чтобы они забыли обо всем и жили сегодняшним днем. К ней возвращались теплота и юмор, несмотря на все испытания. Эйдан ощутил гордость за нее. Алекс все время его удивляла. Несомненно, стоило приложить максимум усилий и терпения, чтобы завоевать ее всю, без остатка. Никто никогда не дразнил Эйдана. Мэри и Стефан присутствовали в его жизни уже долгое время. Он видел их привязанность, но она всегда была окрашена знанием того, кем он был.

— Ты не знаешь, что такое плохо. У тебя нет недостатков. Ты не куришь и очень редко пьешь алкоголь. И перед тем как ты обвинишь меня в чтении мыслей, позволь объяснить, что это Джошуа открыл все твои тайны. Он хотел, чтобы я знал твои положительные черты.

— Это он?

Впереди была стена, и Александрия остановилась. Дальше пути не было, только каменная кладка.

Эйдан отодвинул ее в сторону и коснулся одного из загадочных каменных выступов. Стена отъехала, позволяя им пройти к ступеням, которые вели в кухню.

Александрия закатила глаза.

— Как в кино. Секретные ходы и все такое. Тебе надо писать книги, Эйдан. Или придумывать видеоигры.

Он склонился к ней, и от его теплого дыхания по позвоночнику пробежала дрожь.

— У меня нет воображения.

Ее пульс бился прямо у его губ. Эйдан чувствовал тепло, оно его согревало, запах и вкус ее крови, которая манила. На мгновение глаза охотника запылали красным цветом, отражая дикий голод. Посыпались огненные искры. Его кровь кипела в предвкушении, во рту стали удлиняться клыки.

— В самом деле? А я думаю, ты просто врешь, — как всегда, когда тебе это выгодно. Нужно было проявить фантазию, чтобы спроектировать этот дом. И не говори, что это не твоя работа.

Он молчал, и молчание давалось ему с трудом. Александрия вдруг ощутила опасность и замерла, затаив дыхание. Ее неподвижность и запах страха убивали его. Эйдан нежно обхватил ее хрупкое запястье.

— Извини, cara, это было слишком давно. Эмоции сбивают меня с толку. Тебе придется простить меня, если я допущу грубую ошибку.

Его голос ласкал, предлагая безопасную гавань. Александрия до крови закусила губу. Она надеялась, что боль развеет созданную им иллюзию. Она попыталась отпрянуть.

Но Эйдан отказался ее отпустить. Просто не разжал пальцы. Голова его склонилась, золотые глаза удерживали в плену синеву ее глаз.

— Не искушай меня, Александрия. С тобой мне трудно себя контролировать.

Он шептал слова бархатистым голосом, зажигая в ней огонь. Его губы касались ее самой легкой из ласк. У нее прервалось дыхание, когда он слизнул капельку крови с ее нижней губы.

Это было так чувственно, что, когда он медленно поднял голову, Александрия беспомощно смотрела ему в лицо, загипнотизированная огнем в его крови и вожделением. Эта первая откровенная ласка потрясла ее до глубины души. Она испытывала страсть к нему — такому, каким он был. От этой мысли ее бросило в дрожь.

Эйдан почувствовал, как Алекс задрожала, увидел блеск в глубине ее глаз. Она облизала нижнюю губу там, где он коснулся ее языком. Он почувствовал, как тело напряглось от желания, а зверь внутри неистовствовал.

— Эйдан? — В защитном жесте она прижала руку к горлу. — Если ты не собираешься делать мне больно, перестань. Не играй со мной в эти игры. Я не такая сильная и не думаю, что смогу справиться с чем-то еще и не сойти с ума.

— Я не сделаю тебе больно, Александрия, поверь мне.

Он отошел подальше, давая ей передышку.

Впервые голос его был сух, но эта сухость только добавила ему красоты. Александрия едва дышала. Она поймала себя на мысли, что хочет утешить его, утолить его голод. Она так остро в нем нуждалась, что ей захотелось его насытить.

— Кажется, ты напугал меня сильнее, чем вампир. По крайней мере, я знала, что он — зло. Я чувствовала это, понимала, что он хочет сделать со мной что-то и это страшнее смерти. Скажи, что хочешь от меня ты?

— Если ты не видишь во мне зло, Александрия, прислушайся к себе. Ты ведь никогда не ошибалась, когда имела дело со злом?

— Я видела, что ты сделал с Павлом Йохенстрией. Или мне не стоит верить глазам?

— То, что я сделал, плохо? Я уничтожил вампира, который охотился на людей. Я думал, он уже обратил тебя. Решил, что ты хочешь выпить кровь у ребенка.

Он погладил ее по щеке ладонью.

— Мне очень жаль, что я испугал тебя, но я не жалею, что уничтожил вампира. Это моя работа. Именно поэтому я так долго существую, причем вдали от дома. Я защищаю оба вида — людей и карпатцев.

— Ты говоришь, что ты не вампир, но я видела, что ты можешь делать. Ты намного сильнее вампира. Ты напугал его.

— Разве не надо наказывать преступников?

— Если ты не вампир, то кто?

— Я карпатец, — повторил он терпеливо. — Я земля. Мы существуем от начала времен. Мы земля, ветер, вода и небо. Мы очень сильны, но и у нас есть границы. Ты не стала вампиром. Ты стала такой, как я, как мой народ. Я уже рассказывал тебе, что только горстка людей может стать такими, как мы. В большинстве случаев те, кого пытаются изменить, сходят с ума и их приходится уничтожать. Все это я рассказываю не для того, чтобы тебя испугать, наоборот, чтобы ты поняла: ты не можешь никому навредить.

Александрия молча изучала его лицо. Он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. Мужественный и сильный. Но она чувствовала опасность у него внутри и боялась. Можно ли ему верить?

Он улыбался, глаза снова стали цвета расплавленного золота.

— Не думай об этом сейчас, cara. Ты должна узнать меня лучше, прежде чем примешь решение.

Его рука скользила по ее волосам, слегка касаясь их кончиками пальцев. Но она все же чувствовала это всем своим существом, затылком и каждой клеточкой тела.

— Заключим перемирие, пока ты не выздоровеешь и не наберешься сил, Александрия, и проведем этот вечер с Джошуа.

Она молча кивнула, испуганная, что голос ей изменяет. Она чувствовала, как ее тянет к Эйдану. Алекс ощущала себя в безопасности, но понимала, что подвергается риску. Она попробует забыть о своих опасениях хотя бы на несколько часов и будет просто наслаждаться общением с Джошем.

Эйдан улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка, которую она видела на его лице. Она заглянула в его глаза, и у нее перехватило дыхание. В них была страсть, и это заставило Александрию испугаться еще сильнее. Ей еще никогда не приходилось скрывать свои чувства.

— Дверь перед тобой, — сказал Эйдан.

Алекс повернулась и увидела дверь.

— Какие еще фокусы ты приготовил? Секретный пароль?

— Это были всего лишь каменные выступы.

— Как все просто.

Они одновременно потянулись к дверной ручке.

Его рука легла на ее руку, их тела сблизились, она почувствовала его прикосновение, его мужской запах, его тепло, ощутимое даже через одежду. Не подумав, Алекс отдернула руку. Она могла поклясться, что, когда Эйдан открывал дверь, она слышала смех у своего уха. Когда она повернулась, чтобы наградить его гневным взглядом, он был сама невинность.

Александрия еле сдержалась от желания лягнуть его по ноге и с достоинством прошествовала в ярко освещенную кухню, гордясь своим самообладанием.

Эйдан наклонился к ней, остановившись сзади.

— Я могу читать твои мысли, cara.

Его голос дразнил ее, скользя по коже, словно бархат или кончики пальцев, и зажигая в ее крови пламя, о котором она раньше не подозревала.

— Не хвастайтесь этим, мистер Сейвидж. Для тебя это больше чем имя. Дикий.[6] Тебе идет.

— Если ты не будешь называть меня Эйдан, придется поговорить на эту тему с Джошуа. Ты же знаешь, он всегда получает то, что хочет.

Она засмеялась.

— А говоришь, у тебя нет воображения… Не могу дождаться, когда ты это сделаешь.

Глава 6

Кухня была огромная. Намного больше, чем комната, которую они снимали с Джошуа. Здесь было чудесно, а огромное окно выходило в сад. Кругом зелень, все сверкает чистотой. Алекс огляделась.

— Здесь очень красиво.

— У нас есть микроволновая печь на тот случай, если ты решишь что-нибудь приготовить, и мусорная корзина, если вдруг не получится.

— Очень смешно. Ты отлично знаешь, что я умею готовить.

— Так-то оно так, только Джошуа уверял, что не умеешь, пока уплетал домашнее печенье Мэри.

— Так она еще и печет. Не знаю, смогу ли я поддерживать такой образцовый порядок. — Александрия состроила гримасу. — Полагаю, это она отвечает за чистоту в доме? А что-нибудь она не умеет?

— Улыбаться, как ты, — ответил он.

Время на мгновение остановилось, пока Алекс смотрела в гипнотизирующее золото, чувствуя его тепло.

— Александрия! — воскликнул ворвавшийся Джошуа и бросился к сестре, обрывая гипноз Эйдана. — Алекс!

Она подхватила его и так крепко прижала к себе, что едва не задушила. Посмотрела, нет ли у него ран и кровоподтеков. Обратила особое внимание на шею, проверяя, не брал ли Эйдан его кровь.

— Ты отлично выглядишь, Джошуа. — Алекс заколебалась, но все-таки произнесла: — Спасибо, Эйдан! За то, что присматривал за моим братом прошлой ночью, пока я болела. Это нелегко.

Он улыбнулся, а в глазах запрыгали веселые искорки.

— Я знал, что он приедет. Эйдан всегда знает, что делать, — сказал Джошуа и нахмурился. — Я знаю, это тот человек во всем виноват. Он отравил тебя.

Александрия старалась не выглядеть встревоженной.

— Какой человек?

— Томас Айвэн. Это он подложил тебе яд, когда вы с ним обедали, — уверенно сообщил Джошуа.

Александрия обернулась, посылая гневный взгляд Эйдану, который сохранял невинный вид.

— Томас Айвэн никого не травил.

— Скорее всего, — включился Эйдан со странной интонацией, — он подмешал что-то в питье, а не в еду. Это гораздо эффективнее и лучше маскирует горечь.

— Все-то ты знаешь, — прорычала Александрия. — Не смей настраивать Джошуа против Томаса Айвэна. Я собираюсь на него работать.

— Генри сказал, Томас Айвэн всегда делает то, что хочет. И все средства для него хороши, так что он, скорее всего, попытается получить от тебя еще что-нибудь, кроме твоих рисунков, — без всякой задней мысли заявил Джошуа.

Александрия вспомнила, как обнаружила тело Генри. И сразу почувствовала Эйдана в своем сознании. Он утешал ее, его слова на древнем наречии помогли ей успокоиться и вернуться к Джошуа.

— Генри иногда говорил кое-что не слишком похожее на правду, — напомнила Алекс. — Он любил пофантазировать.

— Я так не думаю, — заметил Эйдан. — Генри был мудрый человек. Думаю, Томаса Айвэна заинтересовали не только твои рисунки. Он был слишком настойчив, добиваясь встречи с тобой. Сомневаюсь, что так себя ведут потенциальные работодатели.

Джошуа кивнул, соглашаясь, и посмотрел на Эйдана как на самого умного человека на свете.

Александрия пнула Эйдана по ноге. Не смогла себя пересилить.

— Перестань нести чушь! Я не могу с тобой бороться. Не забивай парню голову. Джош, Эйдан шутит. Эйдан, ты ведь хорошо относишься к мистеру Айвэну?

И она посмотрела на него предостерегающе.

Эйдан помолчал, словно обдумывая вопрос.

— Я бы рад помочь тебе, cara. Но правда в том, что я полностью согласен с Джошуа и Генри. Думаю, Томас Айвэн плохой человек.

Джошуа едва не задохнулся.

— Видишь, Алекс, женщины обычно не сразу замечают, что мужчины хотят от них что-то еще.

— Где ты это слышал?!

Александрия сверкнула глазами на Эйдана.

— Генри мне сказал, — немедленно ответил Джошуа. — Он говорил, что большинство мужчин плохие и хотят только одного. А Томас Айвэн — наихудший из всех.

— Генри слишком много говорил, — со вздохом отозвалась Александрия.

Эйдан сделал движения бровью, подталкивая ее к объяснению.

Она опустила голову, чтобы не смотреть на него.

— Мы оба любили Генри, Джошуа, но у него был свой взгляд на вещи.

Эйдан снова подтолкнул ее, на этот раз не пошевелившись.

— Что?

Вопрос прозвучал слишком возмущенно, и Алекс постаралась придать своему лицу самое невинное выражение.

— Типичный пример того, как могут заблуждаться женщины, Джошуа, — заметил Эйдан. — Твоя сестра практически обвинила меня в том, что я внушаю тебе странные идеи, а теперь делает вид, что ничего подобного не было.

Эйдан наклонился, подхватил Джошуа и направился к двери.

— Нет! — Александрия последовала за ними.

Когда они вошли в столовую, она открыла рот в изумлении.

У Эйдана появилось дикое желание поцеловать ее, а потом посмотреть на выражение ее лица.

— Тебе не кажется, что ей стоит извиниться за преждевременные выводы, Джошуа?

— Только в твоих мечтах, — отрезала Алекс. — И не строй из себя невинную овечку.

Джошуа потянулся, коснулся синяка на подбородке сестры и посмотрел на Эйдана.

— А что у Алекс с лицом?

В его голосе послышалось легкое подозрение, казалось, мальчика мучают неясные сомнения.

— Эйдан? — Голос Алекс дрогнул.

Эйдан пристально посмотрел в глаза Джошуа. Его голос изменился и стал подобен чистому ручью, с легкостью проникая в сознание ребенка.

— Ты ведь помнишь, как Александрия упала, потому что заболела и была слишком слаба, Джошуа? Ты не забыл? И порвала свой красивый костюм. Ты очень испугался, пока я не приехал, не посадил ее в большую черную машину и не привез сюда, в свой дом.

Джошуа кивнул, соглашаясь, и его сомнения исчезли так же быстро, как появились. Благодарная Александрия протянула мальчику руки.

Но Эйдан покачал головой.

— Сначала мы пойдем в гостиную и сядем, а уж потом ты возьмешь его на руки, piccola. Ты еще слишком слаба.

Он говорил ласково, но Алекс поняла, что это приказ. Железо, обернутое в бархат. Было ясно, кто здесь хозяин. Она постаралась не злиться и молча последовала за ним по широкому коридору. Временами она запиналась, потому что не смотрела под ноги, а благоговейно осматривалась вокруг. Она никогда не была в таком красивом доме. Резьба по дереву, мрамор, высокие потолки, живопись и скульптура. Ваза династии Мин стояла на изящном антикварном столике красного дерева рядом с отделанным камнем камином. Эйдану пришлось поймать ее за руку дважды, чтобы она не врезалась в стену, зазевавшись.

— Ты каждый раз так все рассматриваешь, cara mia, — нежно сказал он и лукаво добавил: — Словно никогда раньше здесь не была.

Она скорчила гримасу.

— Тебе не кажется, что тут всего слишком много? А если Джошуа будет шалить и разобьет вазу династии Мин? Я все больше убеждаюсь, что мы совершили ошибку, приехав к тебе. Некоторые вещи просто бесценны.

Она тоже может играть в эту игру.

— Мы уже обсудили это, — спокойно ответил он, направляя ее в гостиную. — И договорились, что, если Джошуа что-нибудь разобьет, мы не будем сильно расстраиваться.

Его глаза предупредили ее, что будет, если она рискнет продолжать.

— Эйдан, это действительно ваза династии Мин?

Сама мысль о гибели такого сокровища приводила Александрию в ужас, и она уже подумывала схватить Джошуа и сбежать из этого дома.

Эйдан наклонился, и его теплое дыхание шевелило волосы у нее за ухом.

— У меня были столетия, чтобы все это собрать. Потеря этих ценностей, возможно, дала бы мне стимул покровительствовать современным художникам.

— Это кощунство. Даже не думай об этом.

— Александрия, это твой дом. И дом Джошуа. Нет ничего более важного, чем вы.

Золотые глаза заблестели.

— Сейчас же сядь, пока не упала.

Алекс подняла руку и отбросила непослушные волосы, упавшие на лоб.

— Ты не пробовал разговаривать не как сержант на учениях? Меня это бесит.

Эйдан не выглядел раскаявшимся.

— Это одна из моих плохих привычек.

— И у тебя их много.

Александрия откинулась на спинку кожаного кресла, только теперь осознав, насколько еще слаба. Было так приятно присесть даже после небольшой прогулки. Джошуа немедленно устроился у нее на коленях, нуждаясь в ней так же, как и она в нем.

— Ты очень бледная, Алекс, — сказал он с детской непосредственностью. — Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

— Все будет отлично, мой родной. Через какое-то время. Как тебе твоя комната?

Она снова посмотрела, нет ли на его теле укусов.

— Она большая, правда большая. Только мне не нравится спать без тебя. Я не привык. Мэри и Стефан разрешают мне спать внизу, с ними.

Он крепко обнял ее за израненную шею, не заметив, как она поморщилась.

Золотые глаза Эйдана сузились, остановившись на ее ранах. Он потянул Джошуа к себе.

— Нам надо быть осторожнее и дать Александрии время. Ты помнишь, что я тебе говорил? Ей нужна наша забота. Это относится и ко мне, и к тебе. Даже когда она против, например, как сейчас.

— Со мной все в порядке, — обиженно возразила Александрия. — Если хочешь посидеть у меня на коленях, Джошуа, оставайся.

Никто, кроме нее, раньше не говорил Джошуа, что делать. Он покачал головой, и белокурые локоны упали ему на лоб. Это ее всегда умиляло.

— Я уже взрослый, Алекс, не маленький. Я хочу заботиться о тебе. Это моя обязанность.

Она подняла брови.

— А я думала, это моя обязанность.

— Эйдан говорит, тебе только кажется, что все под контролем. Но нам придется смириться, потому что женщины любят так думать. А обязанность мужчин — их защищать.

Ее голубые глаза встретились с золотыми.

— Он все это тебе говорил? Не бери в голову, Джошуа. Здесь решаю я, а не Эйдан.

Джошуа заговорщически посмотрел на Эйдана.

— Я же тебе говорил, — заметил Эйдан.

Оба смотрели на нее такими невинными глазами, что у нее екнуло сердце.

Джошуа сел поближе к Александрии и стал играть с веревочками у нее на плече. Она могла слышать каждый удар его сердца, бег его крови и прилив сил в его детском теле. Вдруг она заинтересовалась пульсом у него на шее. Удар, еще удар… В ужасе она отодвинула его подальше и вскочила на ноги, поспешив к выходу. Ей пришлось бежать от Джошуа как можно дальше и как можно быстрее. Она стала монстром!

Эйдан двигался стремительно, поэтому Алекс не заметила его появления. И все же он был рядом, обнимая ее, удерживая.

— Ничего страшного, cara. Это только твои обострившиеся способности. — Его голос был еле слышен, и все же она ясно различала слова. — Не тревожься.

— Я не могу рисковать, оставаясь возле него. А что, если ты ошибся? А что, если во мне до сих пор кровь вампира? Я не переживу, если причиню вред Джошу. Я не могу с ним оставаться.

Ее голос звучал низко, она говорила, уткнувшись ему в грудь. Почти шепот, разрывающий сердце Эйдана. Он потянул ее за одежду, привлекая в объятия, и она инстинктивно расслабилась. Алекс не доверяла ему, не признавала его, но ее тело сделало это за нее.

— Ты не смогла бы навредить ребенку, Александрия, никогда. Я знаю, что ты чувствуешь голод и очень слаба. Твое тело прошло через серьезные испытания, разум перенес травму, но ничто не смогло бы заставить тебя навредить Джошуа. Я в этом абсолютно уверен.

Его голос успокаивал, как бальзам.

Алекс позволила ему это делать. Она положила голову ему на грудь, чувствуя биение его сердца. Оно билось в том же ритме, что и ее. Он был спокоен, добр, его голос, никогда не повышаясь, звучал уверенно. Скала, на которую можно опереться. По ее собственной воле сердце успокаивалось, стараясь следовать живому примеру.

Эйдан гладил Александрию по волосам, массируя затылок и упиваясь ее запахом.

— Теперь лучше?

Она кивнула и отступила, заметив появление пожилой пары. Александрия узнала женщину, которая составляла с подноса два хрустальных бокала и три фарфоровые чашки. Мужчина позади нее нес поднос с бутылкой красного вина и кувшин с чем-то еще.

Мэри робко улыбнулась Александрии.

— Просто замечательно видеть вас здесь. Как вы себя чувствуете?

Рука Эйдана на шее Александрии напряглась. Он поглаживал ее пульс, стремясь успокоить и напомнить, что все хорошо.

Александрия вздернула подбородок.

— У меня все отлично, Мэри, спасибо. Это было так благородно с вашей стороны — попытаться помочь мне, пока Эйдана не было рядом.

Ее голос звучал сладко и вежливо. Алекс хотела увидеть хотя бы намек на порочность в этих людях. Она не желала им нравиться и быть принятой в их круг. У нее не было намерения запутываться в шелковистой паутине этой ловушки — именно так она воспринимала этот фантастически красивый и загадочный дом.

Пожилая пара казалась вполне добропорядочной. Они с любовью заглядывали в глаза друг другу, не выпуская из виду Эйдана и выказывая привязанность к Джошуа. Ее Джошуа. Алекс предпочла бы никогда с ними не знакомиться.

Подносы разместились на кофейном столике, и Эйдан с ленивой грацией потянулся за бутылкой вина. Мэри разливала по чашкам шоколад из серебряного кувшина.

— Джошуа любит выпить горячего шоколада перед сном, да, дорогой?

Мальчик нетерпеливо схватил чашку и улыбнулся Мэри.

— Не только ты, Стефан тоже.

Живот Александрии протестующе заурчал при виде и запахе шоколада. Эйдан вручил ей бокал, наполненный алой жидкостью. Даже после того как она покачала головой, он подталкивал бокал к ее губам, золотые глаза пристально смотрели на Алекс.

— Выпей это, cara.

Она чувствовала, будто проваливается в бездонную глубину его глаз, которые гипнотизировали и гипнотизировали. Алекс чувствовала его в своем сознании: странное теневое давление его воли.

Ты будешь пить это, Александрия.

Она растерянно заморгала, потом увидела пустой бокал в своей руке и подняла глаза на Эйдана Он улыбнулся, показав белоснежные зубы, поднял свой бокал в символическом приветствии и выпил его содержимое. Очарованная, Алекс наблюдала, как двигается его горло. И еле оторвала взгляд. Все в нем было до остроты чувственным.

Александрия ощутила на языке сладость, любопытный привкус, который показался таким знакомым. Эйдан наблюдал за ней пристальным, немигающим взглядом. Алекс отвернулась, глотая слезы, испугавшись, что поссорится с ним, если сделает что-то не так перед пожилой парой. Она запуталась, устала и все еще боялась. Алекс подняла трясущуюся руку, чтобы отбросить волосы с лица.

— Эйдан говорит, мы можем купить мне компьютер, — сказал Джошуа.

Александрия посмотрела на Эйдана. Он налил себе второй бокал «вина» и поднял бутылку, предлагая ей. Изменившееся тело Алекс требовало напитка, но она лишь покачала головой. Почему Эйдан вынуждает ее поступать так, как он хочет? Это не в ее характере — слепо подчиняться чьей-то воле. Когда Алекс осознала, что он имеет над ней власть, это испугало ее.

— Ты знаешь, Джошуа, что у нас нет на это денег, — отозвалась она, не глядя на Эйдана. — Мы даже не знаем, останемся ли здесь жить. Посмотрим, что будет дальше. Вдруг мы не уживемся.

Джошуа посмотрел на нее так, словно собирался заплакать.

— Но здесь много места, Алекс. Я уверен, мы должны остаться. Здесь хорошо. Мы ведь поладим, Эйдан? Я же не сильно шумлю?

Рука Эйдана легла на шелковистые локоны мальчика, в то время как его золотые глаза удерживали в плену взгляд Александрии.

— Ты же знаешь, что нет. Мне нравится, что ты здесь. И не думаю, что у нас будут проблемы, как считает твоя сестра. Она боится, что вы станете обузой для Мэри и Стефана, но я-то их лучше знаю.

Мэри кивала, соглашаясь.

— Мы рады вам, Джошуа. С тобой нам веселее. А потом, мальчишки и должны быть шумными.

— Конечно, каждый захотел бы жить с тобой, малыш, — не подумав, заверила брата Александрия, сделав над собой усилие и освободившись от золотого гипнотизирующего взгляда. — Но взрослые иногда не могут жить вместе. Я многое привыкла делать по-своему, а Эйдану ближе средневековые манеры.

— Как это — средневековые? — удивился Джош.

— Спроси Эйдана. Он умеет объяснять, — ответила Алекс обиженно.

— Под средневековыми манерами подразумевают отношения рыцарей и дам, Джошуа. Александрия считает, что я поступаю как рыцарь. Были такие мужчины, которые сражались за родину и заботились о благородных девицах, — пояснил Эйдан, выпивая третий бокал рубиновой жидкости. — Таким образом, твоя сестра сделала мне комплимент. Спасибо, Александрия.

Стефан закашлялся в кулак, а Мэри отвернулась к окну.

Александрия неохотно улыбнулась.

— Это не все, что я хотела тебе сказать, но пока остановимся на Средневековье.

Эйдан поклонился, его глаза сияли. Она тонула в этом золотом взоре. Он нежно потрепал ее по щеке, скользнув по коже подушечками пальцев.

— Сядь, cara mia, пока ты не упала.

Александрия вздохнула и сделала так, как он сказал. По большей части из-за того, что ноги ее совсем не держали. Алекс была уверена: сидеть рядом со столь привлекательным мужчиной еще более тяжкое испытание, чем встреча с вампиром. Никто другой не действовал на нее так, что подгибались колени.

Эйдан поместился рядом с Алекс на кушетке, а Стефан присел на кожаное кресло, с которого встала Александрия. Бедро Эйдана касалось ее бедра, посылая дрожь по всему телу. Его дыхание согревало ей ухо.

— К счастью, я просто мужчина.

— Перестань читать мои мысли, ты, ходячий кошмар из игр Томаса Айвэна.

Это было самое ужасное оскорбление, которое она смогла придумать, но он только рассмеялся — не вслух, а у нее в сознании. Этот звук ей тоже нравился.

— Уже очень поздно, Джош.

Она сосредоточилась на брате, чтобы взять себя в руки. Эта была первая мысль, которая пришла ей в голову.

— Пора в кровать.

Эйдан наклонился ближе, и его губы коснулись ее уха.

— Трусишка.

— Но, Алекс, я не хочу спать. Я не видел тебя несколько дней.

— Уже ночь, молодой человек. Я останусь с тобой и почитаю тебе перед сном, — пообещала она.

Эйдан пошевелился, и Алекс почувствовала, что он против.

— Не сегодня ночью, Александрия. Тебе самой нужно отдохнуть. Мэри уложит его сама.

Мэри отчаянно пыталась привлечь внимание Эйдана. Она уже ощутила двойственное отношение Александрии к собственной персоне и знала: это потому, что ей казалось, будто Мэри заняла ее место в жизни Джошуа. Эйдан только сделал хуже. Он, как всегда, не замечал того, чего не хотел видеть. Он не мог позволить Александрии делать то, что, по его мнению, может нанести вред. Он привык полагаться только на себя.

— Не думаю, что ты имеешь право диктовать мне, что я могу, а что нет, в отношении моего брата. Я укладывала его на протяжении многих лет и собираюсь делать это и дальше. Уверена, Мэри не возражает.

Она с вызовом посмотрела на пожилую женщину.

— Конечно нет, — согласилась Мэри.

Эйдан взял руку Александрии, сжатую в кулак, и стал ее нежно поглаживать.

— Это я виноват, piccola, а не Мэри. — Тепло его голоса растопило бы и лед. — Я отвечаю за твое здоровье. Ты еще слаба и нуждаешься в отдыхе. Завтра или послезавтра ты будешь делать все, что и раньше.

Он повернулся к Джошуа.

— Ты не сильно обидишься, если сегодня тебя уложит Мэри?

— Я могу лечь и сам, — похвастался Джошуа. — Просто мне нравятся истории, которые рассказывает Александрия. Она сочиняет их после того, как прочитает книгу. И они всегда лучше.

— Не то что ее готовка? — спросил Эйдан.

Джошуа мудро промолчал.

— Я умею готовить.

Александрия почувствовала, что ей нужно защищаться в присутствии Мэри.

— Некоторые блюда в микроволновой печи, Александрия, — дразнил ее Эйдан.

— Как будто ты знаешь, — сказала она презрительно.

Аромат от винной бутылки достиг ее обоняния, вызвав приступ голода. Он сопровождался настолько острой и интенсивной болью, что она утратила способность сопротивляться и потянулась за бутылкой.

— Оставь ее в покое, Эйдан, — предостерегла Мэри.

Она никогда не видела, чтобы он кого-то поддразнивал, и нашла, что это замечательно и удивительно. Они с мужем были чужими для вновь прибывших, и Эйдану надо было удержать Александрию, чтобы выжить. Надо быть вдвойне осторожными, чтобы не испугать ее.

Александрия не хотела принимать помощь Мэри. Она не желала нравиться этой женщине. Она не собиралась никому нравиться. Ей это не нужно. И почему ее так волнует тело Эйдана, когда он рядом, тепло его рук? Она больше не будет его бояться. Что еще он может ей сделать? Разве она уже не полуживая? Она не будет ему подчиняться.

Эйдан поднес ее пальцы к губам.

— Что ты еще придумала. «Полуживая». Где ты это взяла? — Его губы ласкали кожу, посылая всплески огня по нервным окончаниям. — Дай догадаюсь. У Томаса Айвэна.

— Может, и у него. Я не помню.

— Мистер Айвэн — это тот джентльмен, что приходил навестить мисс Хоутон? — осторожно спросила Мэри.

— Называй ее Александрией, Мэри. Ты не прислуга, а мой друг. И друг семьи, хотя мы и не семья.

— Хорошо. Но мне хочется, чтобы мы стали друзьями, — сказала Мэри.

Алекс вдруг поняла, какой недалекой она показалась Мэри и каким мелочным было ее поведение. В конце концов, эта женщина, на которую она обиделась, заботилась о Джошуа, когда она сама не могла это делать. Истина неожиданно открылась Алекс, и вслед за ней пришла боль. Горло перехватило, она, задыхаясь, стала судорожно хватать ртом воздух.

Эйдан наклонил ее голову вниз, почти к самому полу.

— Дыши, cara. Это нетрудно. Продолжай дышать. Мэри, уведи мальчика в другую комнату.

— Что-то не так с моей сестрой? — запротестовал Джошуа.

Александрия пыталась погасить безумие, бурлящее в мозгу. Она не могла позволить Джошуа видеть это, поэтому приподнялась и улыбнулась ему, заметно побледнев.

— Я только немного ослабела, Эйдан прав. Может быть, он всегда прав, хоть мне это и не нравится: слишком уж он непререкаем. Ты пойдешь с Мэри, а я буду сидеть здесь, пока не почувствую себя достаточно хорошо, чтобы пойти к себе.

Глаза Джошуа вспыхнули.

— Может быть, Эйдан тебя отнесет. Он сильный. Он может это сделать, как в кино, — сказал мальчик с надеждой.

— Я могу это сделать, — согласился Эйдан, подмигнув Джошуа.

От его слов Алекс едва не перестала дышать.

— Я так не думаю, — возразила она.

Эйдан вдруг напрягся, втягивая воздух. Было ясно, что его внимание привлекло что-то далеко за пределами этой комнаты. Александрия почувствовала то же самое. Какое-то беспокойство в воздухе, темноту, медленно подползающее к ним зло. Оно появилось ниоткуда, словно с неба. Воздух уплотнился до такой степени, что стало трудно дышать. В голове у нее стоял гул, незнакомые слова нельзя было понять, но она знала их значение. Что-то дергало ее, принуждая, притягивая.

У Алекс вырвался приглушенный крик, и Эйдан перевел на нее свои золотые глаза. Она в ужасе схватила его за руку.

Он там, — думала она в страхе.

Она подтащила к себе Джошуа, неосторожно прижав его слишком крепко.

Не пугай ребенка, cara.

Голос в ее сознании был спокойным и уверенным. Это помогало сориентироваться в хаосе мыслей и придавало сил.

Он не может войти в дом. Он не знает наверняка, что ты здесь. Он хочет выманить тебя.

Александрия обхватила пальцами его запястье, нуждаясь в этом контакте. Сделала глубокий вдох и посмотрела на Джошуа. Брат глядел на нее с любопытством, удивляясь ее странному поведению. Мэри и Стефан не отрывали от Алекс встревоженных глаз.

Эйдан нежно отвел ее руки от ребенка.

— Мэри, и ты, Стефан, заприте двери и уложите Джошуа.

В его голосе был приказ, и оба отреагировали мгновенно. Они знали, что такое нападение, хотя и не чувствовали опасность, в отличие от Эйдана и Александрии. Оба торопливо пожелали Джошуа доброй ночи и быстро повели его в кровать.

— Пусть Джошуа остается с вами всю ночь. Мне нужно будет выйти, — инструктировал их Эйдан.

Он погладил Александрию по щеке.

— Cara, мне придется выйти и устранить эту угрозу. Ты останешься здесь. Если что-нибудь случится со мной, возьмешь мальчика и поедешь за границу, в Карпаты. Найдешь Михаила Дубрински.[7] Стефан и Мэри помогут тебе. Обещай, что сделаешь это.

Это был единственный шанс спасти Джошуа. Он не сказал ей, что их связь уже слишком сильна и она окажется в опасности в случае его смерти. Эйдан не позволял себе думать об этом. Он не мог умереть. Разве он может погибнуть, когда обрел смысл жизни?

Заметив напряжение в его голосе, в глазах, в сознании, Александрия неохотно кивнула. Кем бы ни был Эйдан Сейвидж и какие бы ни были у него намерения в отношении ее, она не хотела, чтобы он ушел и столкнулся с тем, что там, снаружи.

— Я думала, Павел Йохенстрия мертв, — прошептала Алекс.

Страх снова охватил ее.

Он мертв, cara. Это другой.

Слова были только в ее сознании, и впервые она признала связь между ними. Он мог говорить с ней по своему желанию, вторгаться в ее сознание, читать ее мысли.

Так же, как и ты можешь делать это со мной. Тянись ко мне и найдешь меня в любое время. А сейчас я должен идти.

Александрия сжала его запястье, не желая, чтобы он уходил в густое облако зла, окружившее дом.

— Если это не Йохенстрия, то кто?

Она дрожала, даже не пытаясь скрыть это.

— Ты знаешь, Александрия. Ты уже знаешь, что есть и другие.

Эйдан наклонился и коснулся губами ее волос, чтобы хоть на мгновение вдохнуть ее аромат.

— Не выходи из дома, здесь ты в безопасности.

Это был приказ.

Александрия кивнула. У нее не было никакого желания идти туда, чтобы встретиться с еще одним злом. Сколько их там? Как она попала в этот бесконечный кошмар? Можно ли доверять Эйдану Сейвиджу?

Она наблюдала, как он уходит, как сила наполняет каждый уголок его мощного тела. Он не повернул головы, ни разу не оглянулся назад. Охотник двигался с грацией хищника на охоте. От страха за него внутри у нее все сжалось. Она должна бы радоваться. Она свободна от него хотя бы на время. Можно забрать Джошуа и убежать далеко от этого места, из этого города, туда, где никто из представителей его вида не сможет их найти. И все же мысль о том, что она никогда не увидит Эйдана, так же пугала, как зависимость от него.

Александрия пошла за Эйданом к двери. Когда он ушел, она осталась смотреть на тяжелую дубовую дверь, которую он закрыл за собой. Дверь была очень красивая, со сложными узорами. Такой красоты Алекс еще не видела. Но ее ум ни на чем не мог сосредоточиться. Ни на красоте двери, ни даже на Джошуа. Как одиноко без Эйдана.

Она дрожала от страха за него. Алекс чувствовала его тяжелый теневой шаг и знала, что Эйдан отводит опасность далеко от дома, от Джошуа, от Мэри и Стефана и от нее.

Она закрыла глаза и сконцентрировалась, отыскивая его, чтобы проверить его слова. Она нашла его в страшном сражении, его разум застилал красный туман. Алекс почувствовала боль, когда клешни разорвали его грудь. Она инстинктивно обхватила себя руками, а сердце бешено стучало.

Эйдан был силен, и она никогда не думала, что его могут ранить. Алекс пробовала найти опасность, которая ему угрожает. Кто бы это ни был, он создавал иллюзию, чтобы не дать Эйдану победить. Его нападения были внезапными, исподтишка, чтобы Эйдан не мог защитить себя. Она ощущала его растерянность и появившийся страх.

Александрия продолжала исследовать темноту. Что-то было не так. На Эйдана нападали со всех сторон, поэтому он не мог понять природу врага, а она могла это сделать, находясь в безопасности. Иллюзию создавало злобное существо чрезвычайно плотной субстанции. И Алекс поняла, что надо предпринять.

Эйдан, — прошептала она его имя, пытаясь достучаться до него.

Она не могла позволить ему умереть. Она не знала, почему чувствовала это, но понимала: это глубоко в ее душе.

Алекс снова потянулась к его сознанию. Она ждала, пока не прошла сквозь красный туман, не собрала свою силу. Как только она сделала это, Эйдан нанес удар. Алекс увидела, как полилась кровь, и услышала вой.

Сзади, Эйдан. Опасность сзади. Есть другой. Доберись до него!

Она выкрикнула предупреждение мысленно, но была уверена: слишком поздно.

Алекс почувствовала столкновение, удар, разорвавший ему горло, живот, бедро. Но Эйдан обернулся на ее неистовый крик, и второй нападавший не смог нанести смертельный удар.

Александрия испытывала боль, разрывающую Эйдана, но он оставался спокойным и собранным. Его скорость была неправдоподобной, и он действовал почти вслепую, нанося удары по нападающим. Со смертельной точностью. Но когда вампир с криком рухнул на землю, другой нападавший растаял в воздухе, залечивая раны, и отступил.

— Стефан! — властно крикнула Александрия. — Подгони машину к крыльцу, быстрее. Я могу найти его.

— Эйдан не хотел, чтобы ты покидала дом, — сказал Стефан, доставая ключи из кармана.

— Хорошо. То есть плохо. Он слишком слаб и не сможет добраться до дома самостоятельно. Позже он на нас наорет, но сейчас мы должны поехать за ним, иначе он истечет кровью. Именно это теперь и происходит, между прочим. — Алекс посмотрела на Стефана так же пристально, как Эйдан. — Я поеду за ним с тобой или без тебя.

Стефан кивнул.

— Конечно, я с тобой. Но он будет очень зол.

Александрия улыбнулась.

— Я это переживу.

Услышь меня, cara. Я не смогу вернуться домой этой ночью. Ступай в палату,[8] а я постараюсь вернуться завтра.

Он прятал от нее свою боль, свои попытки добраться до убежища. Он хотел найти кусок земли, где мог бы заснуть в безопасности.

Просто оставайся там, Эйдан. Я уже иду к тебе.

Не делай этого! Это опасно! Не выходи из дома!

Не возражай. Я никогда не слушала ничьих возражений. Мой брат забыл тебе сказать, я сама люблю командовать. К тому же Стефан со мной, и мы уже в пути. Просто оставайся там и жди нас.

Она пошла за Стефаном на дорогу, ее глаза расширились, когда она увидела огнестрельное оружие в руке дворецкого. Он смотрел на небо, ожидая нападения.

— Я никого не чувствую, но воздух сгущается вокруг Эйдана. Нам надо спешить. Один из них мертв или умирает, но другой возвращается, чтобы завершить начатое.

— Насколько слаб Эйдан?

Стефан не спрашивал, как она разговаривает с хозяином, как узнала про Эйдана.

— Он пытается спрятать это от меня, но не думаю, что сможет выдержать еще одно нападение. Эйдан действительно спокоен, но чувствует приближение противника. Он предупреждает меня. Он очень зол. Я никогда не видела его таким… Он был каким угодно, но не таким холодным и собранным. Как же это должно раздражать — постоянное самообладание. Если бы мне не было так страшно, то стало бы смешно. Поедем налево, сюда. Я знаю дорогу.

Стефан затормозил в нерешительности.

— Разреши мне поехать одному. Я не нужен нападающим. Но если что-нибудь случится с тобой, мы потеряем Эйдана.

— Ты никогда не найдешь его сам, к тому же на поиски нет времени. Жми на газ, Стефан. Он быстро слабеет.

Она продолжала соображать, почему это так важно — спасти Эйдана Сейвиджа.

Ты не понимаешь, cara. Тебя нельзя ехать сюда. Этот враг сильнее, чем Йохенстрия, а я слаб. Не знаю, смогу ли защитить тебя от него.

Как ты собираешься защищать меня, если не можешь позаботиться о себе? Он уже приближается.

Ты не доверяешь мне. Ты все еще не уверена, вампир я или нет. Почему ты подвергаешь себя опасности?

Он был расстроен ее неповиновением. Алекс чувствовала его бессильную ярость, из-за того что он не мог ею управлять. Но он не имел права тратить энергию на споры. Эйдану нужно было защитить себя и справиться с быстро приближающимся вампиром.

Обрати внимание на то, что вокруг. У меня есть план.

Это было самой большой ложью, которую Алекс когда-либо говорила в своей жизни.

И положение оказалось еще ужаснее, когда они подъехали к месту назначения. Почему она совершает этот глупый, сумасшедший поступок? Ей не нравится Эйдан, она не доверяет ему. Он приводит ее в ужас, может быть, потому, что имеет над ней власть. Одно она знала точно: она не может позволить ему умереть.

— Нам нужен план, Стефан. Действительно хороший план. Выстрел может убить врага?

— Нет, но если я попаду в жизненно важный орган, он замедлится и не сможет уйти в землю. А потом солнце убьет его, — мрачно объяснил Стефан.

— Хорошо, теперь у нас есть план. Я буду говорить, где он, а ты будешь стрелять, пока я не дотащу Эйдана до машины. Потом мы должны уехать так быстро, как только сможем. Остается надеяться, что все получится.

Это наихудший план, о котором я когда-либо слышал.

Несмотря на весь ужас ситуации, сказано было не без юмора.

Стефан фыркнул.

— Это самый паршивый план, который я когда-либо слышал. Ты не так сильна, чтобы дотащить Эйдана до машины. И мы не можем поменяться местами, потому что ты наверняка никогда в жизни не держала огнестрельного оружия.

— Хорошо, но я никогда не слышала ничего позитивного ни от кого из вас, — возмутилась она. — Это ли не забавно, что, даже когда мужчины рядом, они не слышат друг друга?

— О чем ты?

Стефан посмотрел на небо и бросил взгляд в боковое зеркало.

— Не обращай внимания. Следи за дорогой. Он у океана, у подножия холма. Близко… Он уже близко. — Алекс едва могла дышать, воздух был пропитан злом. — Вампир тоже где-то рядом. Я чувствую его.

Уезжай, cara, поворачивай назад, — просил Эйдан.

Он ищет тебя, Эйдан. Я чувствую его торжество. Он думает, что знает, где ты. Он в облике птицы, но летит медленно из-за ран. Он маскируется.

Александрия потерла виски. Энергия, которую приходилось тратить на поддержание связи, иссушала. Голова пульсировала, бедро горело, точно это она была ранена.

Возвращайся, Александрия. Он чувствует твое присутствие. Вот почему он радуется. Он выманил тебя из безопасного места. Делай так, как я говорю!

Эйдан осторожно прижал одну руку к глубокому порезу на лбу, а другой зажал рану на бедре, из которой вытекала жизненная сила. Он потерял много крови. Драгоценная жидкость капала на землю и уходила в нее.

Запах крови привлекал к нему вампира. Но и запах вампира такой же сильный. Ему не нужны предупреждения Александрии: он знал, что вампир рядом. Этот обладал гораздо большей силой, чем Йохенстрия, и тоже мог создавать иллюзии. Эйдан побеждал и других, более сильных, но не с таким опасным талантом. Рядом с Александрией у него не было шансов победить. Даже если он уйдет под землю, вампир найдет его перед рассветом. Эйдан заставлял свое непослушное тело двигаться, чтобы встать на ноги. Он запер боль в уме, отбросил мысль об Александрии. Он должен убить вампира. Он стоял и ждал. Просто ждал…

Глава 7

Ветер дул со стороны бухты. Волны разбивались о скалы. На небе сияли звезды. Ночь была прекрасна, словно для того чтобы скрыть под своим покровом такое извращенное и сумасшедшее существо, как носферату,[9] нежить. Эйдан подставил лицо ветру и вдохнул, сканируя информацию из ночного воздуха.

Вампир был высоко, он прокладывал путь от океана в надежде, что брызги и морская соль скроют его запах. Как и Эйдан, он был ранен, и его кровавый след легко читался. Эйдан ослабел от потери крови. Клыки удлинились у него во рту, как только охотник уловил манящий запах. Зараженная кровь была последним, чего ему хотелось отведать, но без свежей крови он мог умереть. Эйдан много лет назад дал обет, что никогда не коснется семьи, которая на него работает, чего бы это ему ни стоило, и он сдержит обещание. Александрия еще слишком слаба. Своими попытками спасти его она подвергала себя большой опасности. У нее нет ни малейшего представления о том, что может случиться с ними обоими, если он ее потеряет.

Эйдан давно смирился с мыслью о смерти, приветствуя рассвет как неизбежное и необходимое. Но сейчас он не мог расстаться с жизнью, ведь счастье ему улыбнулось. Он боролся. По крайней мере, он сумел бы уберечь Александрию и Стефана от их собственной глупости, взяв вампира с собой под лучи восходящего солнца, если это единственный выход.

Эйдан поднялся с земли, что усилило кровотечение из глубоких ран на бедре и на лбу. Неиссякаемый поток крови лился ему на грудь. Волны слабости накатывали, застилая взор. Он отер кровь и постарался сконцентрироваться. Эйдан терпеливо ждал. Пришлось подозвать вампира поближе.

Огромная туша, гримасничая, бросилась к нему, показывая маленькие острые зубы. Она зависла в нескольких ярдах над землей, двигаясь в его сторону.

— Иди, иди сюда, Рамон… Или будем играть в игры? Подойди как мужчина. Я уже начинаю уставать от твоей глупости. — Эйдан говорил вкрадчиво, голос принуждал и гипнотизировал. — Этой ночью твои уловки тебе не помогут. Если хочешь продолжить сражение, то здесь и сейчас. Ты не можешь победить. Ты это знаешь. Ты это чувствуешь. Ты пришел умереть от моей руки. Да будет так. Встречай свою смерть как мужчина.

Золотые глаза поймали свет звезд и запылали красным пламенем, замерцали, точно рубины или кровь.

Туша задрожала и начала видоизменяться, превращаясь в ужасное существо с когтями и острым как бритва клювом. Оно двигалось боком, приближаясь к Эйдану и пряча лицо.

Эйдан оставался неподвижным, как статуя. Только глаза мерцали смертельной угрозой.

Пристальный взгляд охотника остановил существо, испугав его. Но расстановка сил снова изменилась, и нежить стала обретать новый облик — высокого, худого и бледного мужчины с холодными безжалостными глазами. Рамон осторожно оценивал Эйдана.

— Не думаю, что ты прав на этот раз, Эйдан. Ты серьезно ранен. Я сильнее и заберу женщину себе.

— Это невозможно, Рамон. Ты можешь и дальше кричать, как осел, но тебе все равно никто не поверит, даже ты сам. Иди ко мне и прими правосудие нашего народа, ты знаешь, что должен сделать это. Ты совершил преступления против неприкосновенности.

— У меня есть власть, а ты слабак и тупица! Вся твоя жизнь была посвящена лживой цели. Кто те, за кого ты сражаешься, чтобы защитить от таких, как я? Люди, которых ты оберегаешь, проткнули бы твое сердце, если бы знали о твоем существовании! Твой собственный народ принудил тебя к уединенному существованию, даже без земли нашей родины. Они оставят тебя здесь. Присоединяйся ко мне, Эйдан. Я могу спасти тебя. Присоединяйся ко мне, и мы будем владеть этим городом. Ты не думаешь, что мы заслужили это? Мы можем иметь все — богатство, женщин. Мы будем здесь править.

— У меня есть все, что мне нужно, мой старый друг. Иди ко мне, ибо ты знаешь, что должен. Твоя смерть будет быстрой и безболезненной.

Придется сделать это быстро. Время истекало. Кровь капала на землю, а силы таяли на глазах.

Вампир придвигался ближе, пытаясь сбить Эйдана с толку иллюзией, направленной прямо на него. Эйдан все еще оставался неподвижным, а горящие красными звездами глаза ни на секунду не выпускали серое лицо Рамона из поля зрения.

Вампир начал первым. Эйдан вдруг почувствовал, что Александрия сливается с ним, отдавая ему свои силы, храбрость, веру. Это был бесценный подарок, и охотник использовал его со всей скоростью, на которую был способен. В последний момент его рука обвилась вокруг шеи вампира. Раздался щелчок, словно ударили кнутом. Голова отлетела в сторону, Рамон истошно завыл в агонии. И стало тихо.

Сделав глубокий вдох, Эйдан завершил начатое, погружая руку в тощую грудь, пока не достиг пульсирующего сердца. Он вырвал его и отбросил далеко от вампира, быстро отступив, чтобы на него не попали брызги крови. Почти мгновенно силы его покинули, и охотник пришел в себя, сидя на земле, беспомощный и открытый для нападения.

Она появилась из темноты. Сначала он уловил ее аромат. Хотя запах крови и заставлял медленно сходить с ума, Эйдан не взял зараженную кровь вампира, чтобы восполнить силы. А потом явилась она, свежая и чистая, не тронутая злом. Охотник с ядовитой кровью на руках и смертью вокруг не смел взглянуть ей в глаза и увидеть в них осуждение. Он этого не вынесет.

— Стефан! Говори, что делать.

Ее голос был как ласковый утренний бриз. Как прекрасно умереть с этим голосом в сознании и в сердце. Но Эйдан не хотел ее смерти.

— Ты ничего не сможешь сделать. Уходи, Александрия. Ступай к карпатцам, как обещала. — Было трудно держать глаза открытыми. — Отправляйся на мою родину, и будем считать, что ты помогла мне.

— О, замолчи! — крикнула она, с ужасом оглядывая его.

Она даже не взглянула на уничтоженного вампира.

— Никто тебя не спрашивает, Эйдан. И даже не думай умирать. Я не допущу этого, лучше держись и помогай нам. Иди сюда, Стефан! Что я могу для него сделать?

Алекс осторожно ощупывала бедро Эйдана. Она никогда не видела столько крови. Это была красная река, которую впитывала земля. Алекс сосредоточилась на Эйдане, отводя взгляд от валяющегося на земле изуродованного тела.

— Ему поможет твоя слюна, смешанная с землей, покрой ею раны, — быстро сказал Стефан, опускаясь на колени рядом с ними.

— Такая грязь! — запротестовала она в ужасе.

— Не для карпатцев. Сделай так, если хочешь его спасти. Твоя слюна содержит свертывающий агент. Быстрее, Александрия.

— Позаботься о телах, Стефан, — скомандовал Эйдан, не открывая глаз.

Он чувствовал, что уплывает из реальности.

— Ты засыпаешь? — заволновалась Александрия.

Джошуа умел плеваться гораздо лучше, чем она, но Алекс сделала все от нее зависящее. Она лепила земляные лепешки, пока Стефан оттаскивал тело вампира к обочине и, полив его бензином, устраивал костер.

Зловоние душило Александрию. Она закрыла свое сознание и продолжала делать лепешки. У нее не было времени, чтобы разбираться, почему она хочет спасти Эйдана, почему это имеет такое значение, но каждая ее частичка, каждая клеточка, сама душа кричала, что это надо сделать.

Эйдан был без сознания, пока Александрия тщательно обрабатывала глубокие раны. Но Эйдан знал, что происходит: она чувствовала его в своем сознании. Так или иначе, он замедлил биение своего сердца и ритм дыхания, уменьшая кровопотерю, чтобы дать Алекс время закрыть раны смесью из земли и слюны. Его голод был точно живое существо, двигавшееся в теле с медленным и мучительным желанием. Это неустанно снедало его, и Алекс ощущала, что с ним делается, через их связь. Эйдан был отлично осведомлен о ее присутствии, чувствуя горячую кровь так близко. Зверь в нем затаился, словно перед прыжком.

Стефан повернулся к ней.

— Ты должна поговорить с ним. Скажи ему, что он не может тебя покинуть. Оставить тебя одну. Что ты не можешь жить без него.

— Еще чего! Он и так слишком самоуверен. Последнее, в чем я нуждаюсь, так это глупая улыбка пьяного идиота. Он запомнит это надолго. И он такой эгоист, что поверит в это.

Даже произнося эти слова, Алекс нежно отводила в сторону пряди волос, вытирая кровь с лица Эйдана.

Стефан нахмурился, но воздержался от дальнейших советов.

— Ему нужна кровь, я дам ее. Ты должна доставить нас домой. Огонь скоро привлечет внимание властей, нужно уехать отсюда как можно скорее.

Эйдан запротестовал, но только в ее сознании. Она поняла: он слишком слаб, чтобы сказать это вслух.

Это слишком опасно. Я могу убить Стефана, поэтому не буду брать у него кровь.

Она поверила. Он говорил искренне, Алекс слышала тревогу в его душе, чувствовала протест.

— Нет, Стефан, за руль сядешь ты. Эйдан отказывается принимать твою жертву, но, думаю, от меня он ее примет.

Алекс снова ласково откинула волосы с лица Эйдана.

Это то, что тебе нужно? Мной можно пожертвовать, но не Стефаном. Не говори ничего, так надо. Просто делай все, что нужно, и не спорь со мной. А то я передумаю.

«Или потеряю храбрость», — добавила она про себя.

Не уверен, что это безопасно.

Я согласна. Я уже говорила тебе, что немного потеряю. Эта жизнь действительно не для меня. Давай, Эйдан. Только не делай мне больно.

Ни за что, cara, — заверил он.

Стефан с Александрией дотащили Эйдана до машины.

Лицо охотника посерело от боли, но он не издал ни звука, пока они устраивали его на заднем сиденье, укладывая его голову на колени Алекс.

— Пролитая кровь должна быть уничтожена, — сказал Эйдан.

Только Александрия поняла его слова. Он был так слаб, что шептал еле слышно.

— Он хочет, чтобы ты очистил место и от крови, Стефан.

Сердце Алекс бешено колотилось. Да, все именно так. Она согласна умереть этой ночью, отдать жизнь за этого мужчину. Алекс не знала, кем он был, но знала одно: важнее для нее никого нет. Она не была уверена, доверяет ли ему, нравится ли он ей, но в глубине души знала правду.

Стефан выругался.

— Нас могут заметить, если мы застрянем здесь надолго, — проворчал он, принимаясь за работу.

Надо убрать все следы сражения, но у них очень мало времени.

Александрия склонилась к Эйдану.

— Ты не можешь ждать. Сделай это сейчас. Но обещай мне, что позаботишься о Джошуа. Что эта безумная жизнь никогда его не коснется. Пообещай мне.

Да, cara mia.

Голос в ее сознании был слабым. Она знала, что время уходит.

Алекс ощутила движение его руки. Его пальцы погладили тонкий изгиб ее шеи, послав дрожь по позвоночнику, начали расстегивать шелковую рубашку, открывая обнаженную кожу. Косточка его сустава мягко коснулась ее груди, посылая в кровь языки пламени. Александрия расслабилась, выгнувшись так, чтобы его теплое дыхание касалось пульса над ее стучащим сердцем. Прикосновение его зубов было нежным и возбуждающим, кожа загорелась, тело запылало от незнакомой боли.

Алекс застонала, и раскаленный добела жар взорвался в ней, когда его зубы прокололи кожу и вонзились в нее. Она укачивала его голову в своих объятиях, проваливаясь в дрему, но продолжая предлагать себя ему. Это было так чувственно — знать, что ее кровь бежит по его венам, наполняя поврежденные клетки и ткани, согревая застывшие мышцы, возвращая ему жизнь.

Алекс чувствовала, как к нему возвращается сила, в то время как ее собственная вытекает из тела. Она была словно в тумане, предаваясь эротическим мечтам. А потом он появился в ее сознании, шепча слова любви, которые она никогда раньше не слышала, древние и красивые. Машину трясло на ухабах, и это добавляло ирреальности в происходящее, заставляя забыть о времени.

Стефан подъехал к боковой двери и побежал запереть тяжелые железные ворота, взволнованно поглядывая на небо. Когда он вернулся, то испытал потрясение: ситуация на заднем сиденье изменилась на противоположную. Теперь Эйдан сидел, весь забрызганный кровью, но выглядел намного лучше, а Александрия неподвижно лежала с серым лицом, словно мертвая. Она казалась такой хрупкой и потерянной на руках у Эйдана, точно ребенок.

Стефан посмотрел вдаль. Он прожил много лет рядом с Эйданом, но все же увиденное было слишком жестокой картиной, чтобы он мог принять ее. В глубине души Стефан знал, что Эйдан никогда не причинил бы вреда женщине. Видеть Алекс такой, как сейчас, абсолютно неподвижной после проявленного ею мужества, было невыносимо.

— Помой машину, Стефан. Я останусь под землей день или два. Тебе самому придется разбираться, если вдруг приедет полиция. Ты должен защитить ребенка и Мэри. Не забывай, никакое зло не сможет войти в дом ночью, но вампиры могут использовать людей, чтобы навредить вам.

Стефан помог Эйдану выбраться из машины, и он направился к дому с Александрией, безвольно откинувшейся на его руках.

— Я в курсе, что могут сделать они и их слуги, Эйдан. Я буду следить, — грубовато заверил он охотника.

— Принеси кровь для меня в палату, а потом уходи как можно дальше. Не позволяй Мэри или ребенку оставаться рядом с моей комнатой. Это будет опасно для вас, пока я не восстановлю потерянную кровь, — сказал он, чувствуя, как силы тают.

Александрия была достаточно хрупкой. Он взял ровно столько, чтобы не подвергнуть ее опасности, а потом отправил ее в глубокий сон, оберегая до тех пор, пока не будет в состоянии возместить ее кровопотерю.

Эйдан позволил Стефану помочь ему пройти через дом. Выбежала Мэри и вскрикнула, увидев его. Эйдан уловил шаги мальчика. Он покачал головой, предупреждая пристальным золотым взглядом.

— Уведите ребенка, — приказал он, обуздывая ненасытный голод.

Мэри остановилась на полпути, прижав руку к горлу. Эйдан был покрыт кровью и грязью, Александрия безжизненно лежала у него на руках. Охотник оставлял следы на паркете от самой двери. Глаза Эйдана пылали красным огнем, у него был оскал, как у хищника.

— Мэри!

Крик Стефана подтолкнул ее к действиям. Мэри бросилась наперерез Джошуа, чтобы перехватить его до того, как он увидит этот кошмар. Слезы струились у нее по лицу, когда она поймала ребенка и поспешила с ним по коридору в сторону лестницы.

Джошуа прикоснулся к ее мокрой от слез щеке.

— Не плачь, Мэри. Кто тебя обидел?

Она старалась успокоиться. В доме надо убрать до того, как мальчик спустится вниз, так что придется уложить его спать.

— Никто. Просто страшный сон. Тебе они никогда не снились?

— Александрия говорит, что нужно просто думать о приятном, о том, что тебе нравится, тогда будут сниться только хорошие сны. Это всегда помогает, когда она со мной. Я помогу тебе, как она, и у тебя больше не будет плохих снов.

Мэри поймала себя на том, что детская непосредственность Джошуа успокаивает. Она сама вырастила троих детей, и Джошуа напоминал ей о них. Она прижала к себе мальчика.

— Спасибо, Джошуа. Твоя сестра очень сильная. Тебе повезло с ней. — Мэри подавила рыдания. — А почему ты не в постели? Сейчас около четырех утра. Как вам не стыдно, молодой человек!

— Я думал, Александрия у себя в комнате, но ее не было. И я пошел искать ее.

В глазах Джошуа был страх потерять сестру.

— Эйдану пришлось забрать ее в специальное место для лечения. Она ведь еще больна, Джошуа. Так что нам придется подождать, пока он ей не поможет.

— С ней все будет хорошо? — спросил Джошуа взволнованно.

— Конечно. Эйдан никогда не позволит чему-то плохому случиться с ней. Он будет оберегать ее. Ты же знаешь.

— А я могу поговорить с ней по телефону?

Мэри уложила его в кровать и натянула одеяло до самого подбородка.

— Не сейчас. Она спит, и ты спи. Я останусь здесь, пока ты не заснешь.

Мальчик улыбнулся.

— Тогда я могу помочь тебе с плохими снами.

Она пододвинула стул к кровати и стала слушать, как ребенок обращается к Богу…

Стефан приобнял Эйдана за талию, чтобы поддержать. Он сразу почувствовал беспокойство охотника из-за его прикосновения и знал: это потому, что он борется со зверем внутри.

Огромная сила Эйдана была исчерпана, жажда крови была так сильна, что управляла каждым его движением, скручивая тело, заползая в сознание огненной змеей.

— Поторопись, Стефан, уходи, — проговорил Эйдан хрипло, отталкивая дворецкого.

— Я доведу тебя до палаты, Эйдан, — твердо пообещал Стефан. — Ты не навредишь мне. У тебя на руках твоя женщина. Она твое спасение. Я и так не раз предлагал тебе свою жизнь. Если ты пожелаешь этого, чтобы спасти себя и Александрию, я не буду возражать.

Эйдан заскрипел зубами, обуздывая звериные инстинкты. Желание выжить было огромным, потребность в прохладе и горячей крови возрастала. Он пробовал не слушать биение сердца Стефана, отстраниться от сильного и ровного пульса, приливов крови в его теле.

И только в палате Стефан отпустил Эйдана и отошел, понимая, что причиняет ему страдания. Он прекрасно знал, что охотник не навредит ему. Он доверял карпатцу больше, чем тот самому себе.

— Я принесу кровь, Эйдан.

Карпатец скупо кивнул и уложил безжизненное тело Александрии на кровать. Присел рядом, лаская ее волосы. Она пыталась спасти его, зная, что может умереть. Она охотно предложила ему свою жизнь. Их связь намного сильнее, чем он думал. Алекс не пережила бы его смерть. Они связаны навечно, как истинные Спутники жизни. Он говорил древние слова, связывая их души. Две половинки одного целого.

Эйдан вздохнул и прилег рядом, проклиная чудовищную потребность в крови. Он не мог уйти под землю, пока не возьмет питание. Он ждал, а демон внутри него ревел и бушевал, пока не почувствовал приближение человека. Тяжелая дверь скрипнула, Стефан поставил несколько бутылок крови на пол и ушел, оставив Эйдана и его Спутницу жизни одних.

Эйдан пересек комнату и взялся за горлышко винной бутылки. Он быстро осушил ее содержимое и потянулся за следующей. Стефан принес пять полных бутылок, Эйдан выпил их все, но тело просило еще.

Благодаря появившейся после питания силе он смог отодвинуть кровать одним движением и открыл потайную дверцу к прохладной земле. Потребовалась некоторая концентрация для того, чтобы открыть почву и освободить достаточно места для себя и Александрии. Поднимая ее на руки, он плавно переместился под защиту родной земли. Эйдан обнял Спутницу жизни и начал произносить древние слова, которые будут охранять вход в его усыпальницу. Люк закрылся, кровать встала на прежнее место. Он закрыл землю над ними и вокруг, замедлил свое сердце и легкие, чтобы ощутить целебные свойства земли на ранах. Еще один удар, и сердце остановилось, дыхание замерло.

Стефан запер дверь в палату, зная, что могут пройти дни, прежде чем Эйдан снова появится. Когда он проснется, то сначала осмотрит Александрию, а потом отправится искать пропитание. Все это время Стефан должен охранять дом, Мэри и маленького Джошуа.

Когда он нашел Мэри, та мыла пол. Она повернулась к нему, в глазах стоял вопрос. Стефан нежно обнял жену.

— Он будет жить, Мэри. Не волнуйся за него.

— А его женщина?

Стефан устало улыбнулся.

— Она удивляет меня. Не хочет иметь ничего общего ни с нами, ни с ним, но все-таки спасла ему жизнь.

— Она спасет его. Но ты прав, Стефан, она не хочет оставаться здесь, с нами.

Мэри сказала это с грустью, а сердце наполнилось состраданием.

— Она еще не понимает, что с ней произошло, — со вздохом сказал Стефан. — А правда такова, что я не хочу оказаться рядом, когда она все поймет. Она не понимает разницы между Эйданом и вампирами. Она так грубо преобразована, что ее свобода уменьшается с каждой минутой. Даже побыть с Джошуа ей теперь непросто.

— Нам придется позаботиться о ней.

Стефан вдруг улыбнулся.

— Он сам позаботится о ней, и она останется с ним навсегда. Современные американки не похожи на женщин, с которыми он привык иметь дело.

— Думаешь, это смешно, Стефан? — спросила наблюдательная Мэри.

— Да. Эйдан никогда не понимал, как ты обводишь меня вокруг пальца, но скоро ему придется это узнать. — Он нежно поцеловал жену и потрепал по плечу. — Я вымою машину и подъездную дорожку, и будем ждать.

Он улыбнулся.

Мэри рассмеялась, глядя, как он уходит в ночь…

Солнце стояло высоко в небе, рассеивая туман, медленно таявший над океаном. Мэри и Стефан отвели Джошуа в новую школу и ненадолго остановились, провожая мальчика глазами. В утренней газете сообщалось, что двое мужчин были найдены мертвыми. Они сгорели. По версии следствия, один из них по неосторожности облился бензином и нечаянно поджег себя. Тела так обуглились, что взять отпечатки пальцев не представлялось возможным.

Стефан избегал вопросов на эту тему, стараясь забыть, как закреплял руку Рамона вокруг канистры. Он не был уверен, что предусмотрел каждую деталь, и все еще боялся, что полиция постучится к ним в дверь.

Но человек, которого они увидели, возвращаясь домой, был отнюдь не из полиции. Томас Айвэн в дорогом итальянском костюме. Он нетерпеливо стучался в парадную дверь. В руках у него был большой букет из белых и красных роз. Несколько цветков, отвесив поклон с самой очаровательной улыбкой, он вручил Мэри.

— Я тут проезжал мимо и решил узнать, как себя чувствует Александрия. Подумал, что смогу загладить свою неловкость во время прошлого визита. Я волнуюсь за Александрию и надеюсь узнать что-то новое.

— Она была рада увидеть свое портфолио, — уклончиво ответила Мэри. — Александрия получила ваше сообщение, и, я уверена, она свяжется с вами, как только почувствует себя лучше.

— Я подумал, что цветы поднимут ей настроение, — сказал Томас.

Может быть, он сможет договориться со слугами. Это получилось бы и в прошлый раз, если бы не появился хозяин дома.

— Может быть, я могу увидеть ее? Всего лишь на минуту.

Экономка не шевельнулась. За ее спиной стоял, как телохранитель, невозмутимый Стефан. Айвэну он не нравился. Вряд ли удастся привлечь этих людей на свою сторону. Но он должен это сделать.

Мэри покачала головой.

— Извините, мистер Айвэн, но это невозможно. Мистер Сейвидж оставил четкие инструкции: Александрия должна строго следовать предписаниям врача.

Томас кивнул.

— Я понимаю, вы должны были это сказать, но я действительно очень волнуюсь за нее. Я только загляну на минутку, посмотрю, как она, и все. И не нужно говорить об этом мистеру Сейвиджу. Я долго не задержусь.

Он вытащил несколько двадцатидолларовых купюр и протянул им с надеждой.

Мэри в негодовании вспыхнула.

— Мистер Айвэн! Вы хотите, чтобы я обманывала своего работодателя?

Он замотал головой.

— Нет! Конечно нет! Я только хотел дать вам немного денег за беспокойство.

— Александрия — это совсем не беспокойство, мистер Айвэн. — Мэри по-своему истолковала его слова. — Она член нашей семьи, как и ее брат. Вы знакомы с ее братом?

Она отлично знала, что нет.

Томас Айвэн был взбешен. Эта фурия открыто насмехалась над ним. Ему хотелось отправить ее куда-нибудь в холодное, мокрое и неудобное место. Вместо этого он улыбнулся, сжав зубы.

— Я не имел в виду, что Александрия доставляет вам беспокойство. Возможно, вы плохо понимаете английский. Откуда вы приехали? — спросил он с интересом.

— Из Румынии, — ответила Мэри. — Но у меня нет проблем с английским. Я живу здесь уже много лет. И мы считаем Сан-Франциско нашим домом.

— А мистер Сейвидж тоже из Румынии? — спросил Томас, чрезвычайно заинтересованный ответом.

Может быть, удастся сбить с него спесь, выслав из страны вместе со слугами.

— Я не буду обсуждать своего работодателя с незнакомцем, сэр, — вежливо сказала Мэри с непроницаемым лицом.

Томас был уверен, что старая ведьма смеется над ним. Он глубоко вздохнул. Хорошо, она и ее спутник оказались более серьезным препятствием, чем он думал. Но у него есть высокопоставленные друзья, а эти двое иностранцы.

— Я спросил только потому, что у него не такой акцент, как у вас.

Томас хотел поговорить цивилизованно, а теперь у него возникло желание оскорбить, но он воздержался. Можно и подождать, а потом отомстить. Айвэн сделает так, что у них будет полный дом полиции и представителей иммиграционной службы, которые могут приехать в любое время суток.

— Хорошо, раз вы не хотите мне помочь, извините. Я просто очень волнуюсь за Александрию. И если вы не разрешаете ее увидеть или поговорить с ней по телефону, то у меня нет другого выхода, кроме как обратиться в полицию и заявить о похищении.

Он думал, что напугает их, но мужчина и бровью не повел. Томас невольно задумался, а нет ли у него оружия. Может, он здесь главный?

— Делайте то, что считаете нужным, мистер Айвэн. Я не могу ослушаться своего хозяина, — твердо сказала Мэри.

— Тогда, может быть, я могу поговорить с мистером Сейвиджем? — напряженно спросил Томас.

— Извините, мистер Айвэн, но на данный момент это невозможно. Мистер Сейвидж в отъезде, и с ним нельзя связаться.

— Как удобно для мистера Сейвиджа! — вспылил Томас, начиная выходить из себя. — Тогда посмотрим, как ему понравится разговор с полицией.

Он развернулся с намерением уйти, надеясь, что его не подстрелят из окна. Глаза у него забегали, как всегда, когда он бывал расстроен.

— Мистер Айвэн?

Голос Мэри был такой сладкий, что почти успокаивал.

Он повернулся, радуясь своей победе. Наконец он сказал то, что подействовало на этих идиотов.

— Что? — резко отозвался Томас, демонстрируя свое недовольство.

— Вы хотели оставить цветы для Александрии? Я прослежу, чтобы она их получила. Уверена, она обрадуется, когда узнает, что розы от вас.

Мэри старалась не смеяться.

Он выглядел глупо, просто раздувался от осознания собственной важности, такого человека бояться не приходится. Мэри не хотела, чтобы он обращался в полицию, поэтому решила взять цветы.

Айвэн сунул ей розы и быстро ушел, нисколько не успокоенный попыткой Мэри вернуть ему хорошее настроение. Эти иностранцы еще пожалеют, что встали на его пути. Они, очевидно, не понимают, какой властью обладает такой человек, как Томас Айвэн.

Мэри взглянула на Стефана, и оба рассмеялись.

— Я знаю, что ты задумала, недобрая женщина. Хочешь манипулировать Эйданом с помощью этих цветов, заставить его ревновать.

— Как мог ты подумать, Стефан? — невинно спросила Мэри. — Я просто не люблю, когда пропадают такие красивые цветы. Я поставлю их в холодное место, пока Александрия не проснется. Они оживят ее комнату или, еще лучше, гостиную.

Стефан чмокнул ее в щеку.

— Эйдану будет очень интересно жить в ближайшее время.

— Куда ты? Хочешь бросить меня здесь, чтобы я разбиралась с властями? Этот человек пойдет прямиком в полицию, и там, надо думать, к нему прислушаются.

— Он обязательно раззадорит их своей наглостью, а Эйдана хорошо знают в местном отделении. Он всегда помогает им, и он осторожен, поддерживает с полицейскими хорошие отношения. Не думаю, что мистеру Айвэну удастся осуществить свои угрозы, но хочу подготовиться к визиту, — успокоил ее Стефан.

— Мы можем разрешить им поговорить с Джошуа, — предложила Мэри.

Она всегда беспокоилась, когда Эйдан был уязвим.

— До этого не дойдет, — заверил Стефан.

Глава 8

Солнце садилось в море, окрашивая его в яркие цвета. Затем неожиданно все заволокло туманом, белым и плотным, он расползался над крышами и тротуарами, двигался по аллеям и паркам, заполняя собой весь город. Ветер затих, и машины еле ползли.

Полночь. Эйдан проснулся. Голодный. Очень голодный. Глаза сверкали красным, пылая безумной потребностью. Внутренности сжимались и скручивались. Клетки и ткани кричали, требуя еды.

Громкий стук бьющихся сердец звал, манил, пытаясь управлять им, превращая его в сумасшедшего. Лицо у него было бледное, почти серое, кожа стала заскорузлой, во рту пересохло. Клыки от предчувствия увеличились в размерах, и длинные, острые как бритвы когти выросли на пальцах.

Он мельком взглянул на безжизненное тело, лежащее рядом с ним в открытой земле. Александрия. Его Спутница жизни. Его спасение. Та, кто стоит между ним и судьбой, которой его народ всегда боялся. Из-за нее он не обратится, не станет вампиром, нежитью. Она добровольно отдала свою жизнь за него. Она изменила их судьбы, сделав невозможное, окончательно связав себя с ним на века. Она выбрала жизнь с ним, хотя и не понимала значения своего поступка. Все было сделано.

Алекс нужна кровь. Ее положение было намного хуже, чем его. Эйдан не мог разбудить ее, пока будет не в состоянии накормить. Ее тело ослаблено, и без восстанавливающего питания Алекс могла умереть.

Эйдан чувствовал кровь, теплую и свежую. Ее приливы и отливы, словно океанский прибой. Демон внутри ревел и бушевал, отчаянно вырываясь из-под контроля, а Эйдан еще более отчаянно желал сохранить свою Спутницу жизни. Демон жаждал питания, чтобы утолить острый голод. Мужчина. Женщина. Ребенок. Эйдан быстро ушел в сторону от опасного места… Он успел вовремя, чтобы предотвратить беду и сделать необходимые приготовления.

Через несколько минут он уже спешил по узкому подземному туннелю, ускоряясь так быстро и незаметно, что и мышь не учуяла бы его присутствия. Он не убирал следов крови и грязи и тем не менее был элегантно одет, волосы чистые, аккуратно завязанные в хвост. Он преодолел каменный проход в земле, положил руку на дверь в кухню и обнаружил присутствие женщины, входившей в комнату из другой двери. Сердце мгновенно заколотилось, и слюна начала вырабатываться в предвкушении питания. Уткнувшись лбом в дверь, охотник мысленно сосредоточился на женщине, желая устранить ее со своего пути, встреча была бы слишком рискованной.

Мэри направилась в холл, и это уберегло ее от голодного зверя в Эйдане. Когда она оказалась на безопасном расстоянии, он двинулся дальше, через кухню, в сад.

Запахи ночи затопили его, рассказывая свои истории. Вдалеке опасливо присел кролик, почувствовав хищника, жаждущего крови. Сердце Эйдана глухо колотилось. Он знал о каждом теплом теле в домах вдоль улицы: люди ели, пили, совокуплялись. Вуаль тумана окружила его, маскируя, стала его частью.

Три дня и две ночи он лежал в исцеляющей земле. С новым вливанием крови он стал бы сильнее. Голод одолевал его, и охотник рычал, становясь опаснее, чем все чудовища, придуманные Томасом Айвэном. Эйдан боролся, поджидая добычу, и те, кто был внизу, сильно рисковали в эту ночь, потому что он мог не остановиться вовремя, чтобы сохранить им жизнь.

Он был пролетающей тенью, невидимый для тех, кто оставался внизу. Эйдан направлялся в парк «Золотые ворота», с его холмами и рощами, чтобы поохотиться. Там лежал густой туман, точно дожидаясь его, чтобы скрыть видоизменение. Эйдан мягко приземлился, и ноги бесшумно коснулись земли в тот момент, когда исчезли крылья.

В нескольких ярдах впереди затаилась компания парней, едва вышедших из подросткового возраста. Они ждали другую группировку, чтобы начать драку. Все были вооружены, добрых две трети находились под воздействием наркотиков, все пили дешевое вино.

Эйдан чувствовал запах пота и адреналина. Они скрывали свой страх, выкрикивая угрозы. Запах крови, текущей по их венам, привлек его внимание. Эйдан сосредотачивался на каждом, отыскивая кровь, меньше всего отравленную алкоголем и наркотиками.

Идите ко мне. Идите сюда, быстро. Вам надо идти сюда прямо сейчас.

Он легко послал вызов и кивнул некоторым из них. Остальным же внушил, чтобы они не обращали внимания на отсутствие приятелей.

Он схватил первого и глубоко вонзил зубы, не в состоянии управлять принуждением, чтобы кормиться достаточно долго и оставаться добрым. Он давился горячей жидкостью, а голодающие клетки жадно поглощали ее. Кровь перетекала в его тело подобно шаровой молнии, вливая силу в мускулы. Эйдан едва смог остановиться и не взять последнюю каплю крови. Только мысль об Александрии отодвинула его от края. Она добровольно отдала свою жизнь за него. Он не мог позволить, чтобы голод и хищная природа омрачили этот драгоценный подарок убийством и потерей души.

Эйдан сосредоточился на воспоминаниях об Алекс, чертах ее лица, длинных ресницах. Ее улыбка. Ее опьяняющие губы, словно шелк, согретый солнцем. Он отпустил жертву и подтащил следующую.

Жидкость лилась в него, и он сомкнул глаза, сконцентрировав мысли на Алекс. Ее глаза как голубые драгоценные камни. Она храбрая и сострадательная, она никогда не поступила бы со своей добычей так, как он. Охотник поймал третью жертву, чувствуя, что утоляет голод. В этот раз он был осторожнее.

Какой-то звук отвлек Эйдана от питания, и он понял, что другая группировка приближается, прокладывая путь сквозь густой туман. Их машины были еще далеко. Он оттолкнул третью жертву и потянулся к четвертой.

Эйдан решил, что несправедливо позволить этой бригаде сражаться, тогда как половина ее членов отсутствует. Он улыбнулся. Александрия уже изменяла его. Для него люди, подобные этим, были мерзавцами без чести, без правил, готовыми причинить зло любому, включая женщин и детей. В мире Эйдана не существовало мужчин без чести. Все же под влиянием Александрии он подумывал о вмешательстве, чтобы уравнять шансы двух банд. Вряд ли хоть один из них знал, что такое настоящая власть.

Он отпустил четвертого и потянулся к пятому. Голод утих, наполненность была восстановлена, но это для Александрии. Белые зубы сверкнули, впившись в открытое горло. Когда-то серый, однообразный и пустой мир был полон цветов и захватывающих запахов. В который раз Эйдан ощутил его очарование и красоту. Он позволил нахлынуть воспоминаниям. Истинная Спутница жизни. Спасение, наконец… Он мог чувствовать. Он никогда не будет один. Не будет одинок. Столетия пустоты, промелькнувшие в мгновение ока. Александрия.

Эйдан вздохнул. Ему приходилось соблюдать правила, и он опустил последнюю жертву на мокрую траву, посылая вызов приближающейся банде. Волны страха накрыли их. Они замерли, молча переглядываясь. Эйдан осознал, что улыбается. Может, ему и придется быть хорошим, но это не значит, что нельзя получить удовольствие.

Водитель остановил машину у обочины, чтобы отдышаться. Вытер блестящее от пота лицо.

Вы сегодня умрете. Все вы.

Туман скрывал монстра. Смерть. Зов.

Сделав это, Эйдан взлетел в небо, трансформировавшись в гигантского крылатого ящера с острыми зубами. У него был длинный хвост с шипами и рубиновые глаза. Он появился из тумана прямо перед машинами, извергая пламя.

Двери открывались, и люди вываливались из автомобилей с криками ужаса.

Эйдан рассмеялся, приземлился рядом с первой машиной и перестроил свое тело.

Оно сжалось, появились мышцы и сухожилия волка, клыки удлинились. Выросла шерсть, руки стали лапами. Он бежал за ними с горящими глазами.

— Волк! Оборотень! — раздавались крики по улице, и парни начали доставать оружие.

Было невозможно что-то рассмотреть в тумане, но не для Эйдана. Он отлично знал, где его жертвы. Он охотился на расстоянии, радуясь возможности быстрого бега. Ему было хорошо. Так весело ему не было уже семьсот лет. Он развлекался.

— Это дракон! — завопил грубый мужской голос, пока они бежали и их шаги громко отдавались в темноте.

— Этого не может быть! Это массовая галлюцинация.

— Отлично, ты вернешься и проверишь, — крикнул кто-то. — Мне и тут неплохо.

Волк подбежал к человеку и стал его обнюхивать. Тот замер, боясь поверить в происходящее. Волк прыгнул и в прыжке прихватил зубами штаны, оторвав большой кусок ткани. Парень заорал. Не оглядываясь, он побежал к приятелям, громко стуча ботинками по тротуару.

Эйдан рассмеялся, посылая многократно повторяющееся эхо ужаса сквозь густой туман. Они бежали врассыпную, издавая крики о помощи. Чтобы уравнять шансы, он перевернул машины, и колеса закрутились в воздухе. То же самое он сделал с машинами другой группировки.

Уверенный, что никто теперь не вернется в парк, Эйдан поднялся в воздух и поспешил к Александрии. Он опустился на каменную дорожку в саду за кухней. В пруду плеснула рыба, и этот звук громко отозвался в ночном воздухе. Ветер нежно подул, разгоняя туман. Мир был прекрасен.

Эйдан глубоко вздохнул и посмотрел на небо. Это не его родина, но его дом. Вампир не прав. Эйдан полюбил Сан-Франциско за эти годы. Это был интересный город с интересными людьми. Да, они не похожи на его народ, а эту местность нельзя сравнить с дикими горами и лесами Карпат. Он бы многое отдал, чтобы только прикоснуться к родине. Древняя земля его народа навсегда останется в его сердце, но и этот город был по-своему красив. Его многоликость развлекала.

Эйдан своим ключом открыл дверь кухни. В доме было тихо. Стефан и Мэри спали у себя в комнате. Джошуа ворочался, наверное, оттого, что давно не видел сестру. Стефан выполнил обещание — дом был под охраной, а его заклинания на окнах защищали от вторжения.

Заклятия Эйдана были очень сильны. Считалось, что они древние и могущественные и известны только некоторым древним из его народа. Их ставили в качестве защиты на застекленные резные двери. Грегори Темный — самый могущественный из охотников-карпатцев, которого боялись больше других, самый сильный целитель — учил его охранным заклинаниям и способам охоты на вампиров. Михаил, их вожак, друг Грегори, согласился отправить Эйдана как охотника в Соединенные Штаты, как только стало известно, что отступники начали переселяться в поисках новых территорий для убийств. Грегори обучил нескольких охотников, хотя был одиночкой и, как правило, избегал общения.

Джулиан, родной брат Эйдана, пробовал работать в паре с Грегори, но он был слишком похож на Темного. И тоже был одиночкой. Ему нужны были высокие горы и густые леса. Он любил бегать с волками и летать в небе с орлами, как и Грегори.

Эйдан прошел через пустую кухню к двери в подвал. Вдруг он поймал себя на мысли, что кухня наполнена замечательным ароматом: смесь запахов печеного хлеба и специй. Мэри и ее семья всегда делали свой дом его домом, а он никогда не ценил этого. Их верность была самым удивительным в его жизни, но он не придавал значения тому, что они старались сделать его жизнь более или менее сносной.

Эйдан вдохнул аромат. Тепло разлилось по телу и сердцу. После столетий холодного, бесплодного существования он хотел отблагодарить их за неожиданное чувство, что у него есть семья. Он никогда не обращал внимания на обстановку спальной палаты. Это был не просто заплесневелый сырой подвал, но элегантная комната, отделанная деревянной резьбой Стефана, со всем необходимым. Столы всегда чистые и отполированные, садовый инвентарь аккуратно сложен, слева расставлены мешки с плодородной землей. Все сделал Стефан. Он считал это мужской работой.

Эйдан сам прорубил тоннель к спальной палате, после того как исследовал скалу, выходящую из утеса. Он прекрасно знал, что его тайную палату невозможно разрушить или затопить.

Нежить, если и сможет узнать, что охотник спит, ни за что не определит точное место.

Эйдан тщательно выбирал участок для дома. Деньги не проблема, если ты живешь в течение многих столетий, а он прожил более чем достаточно. Надо было только найти подходящее место и построить дом с учетом всех требований. Он решил, что у него будут соседи, и начал строительство в новом районе. Кроме того, нужно было пространство и уединение, земля, по которой он мог бы гулять, и пригород за оградой. Охотнику нужны море и волны, бьющиеся о скалы, ароматы и туман, которым он мог бы управлять при необходимости.

Океан подходил к дому обманчиво близко, так близко, насколько это возможно. Вокруг дома было много земли, она отделяла его от соседей в домах у дороги. У Эйдана было уединение, о котором он мечтал, и, если бы один из отступников нашел его, он мог сражаться, не опасаясь быть замеченным.

Строительство дома на новом месте стало одной из самых трудных задач, которые Эйдану когда-либо приходилось выполнять. Но сейчас, приблизившись к спальне, он понял, что все это блекнет в сравнении с тем, что придется принять его храброй Александрии в ее новой жизни. Она ждала смерти, желала ее. Эйдан понимал, что она не готова охотиться на людей ради пропитания. У Алекс не было хищной природы или инстинктов хищника. Она боялась превратиться в вампира, и никакие объяснения не могли преодолеть ее недоверие. Ему придется запастись терпением, чтобы Алекс научилась ему доверять, постараться убедить ее, что никто из них не был ни вампиром, ни хладнокровным убийцей. Ему нужно время, чтобы заставить ее осознать: она принадлежит ему, и они не могут друг без друга.

Эйдан вынес ее из земли, поставил кровать на место и закрыл потайной люк мановением руки. Пока ей не нужно знать слишком много об их необычной жизни. Она проснется в комнате. С нее и так достаточно, не стоит говорить, что она спала под землей.

Придется действовать быстро. Алекс мгновенно становится бдительной, так что он должен захватить ее сознание до того, как она поймет, что случилось, и начнет сопротивляться. Эйдан не хотел начинать их отношения, заставляя ее делать что-то, что она считала отвратительным. Но у него не было выхода: это единственный способ восполнить ее огромную кровопотерю.

Он перевел дух, откинул ее волосы назад и расстегнул рубашку.

Проснись, piccola. Проснись и возьми то, что тебе необходимо, чтобы выжить. Пей то, что предложено добровольно. Делай так, как я приказываю.

Под его рукой ее сердце начало биться. Оно стучало, возвращая Алекс к жизни, так как он предложил ей достаточно крови. Ногтем он разрезал себе грудь и прижал ее рот к непрерывному красному потоку.

Эйдан надежно удерживал сознание Алекс, пока ее тело медленно нагревалось, а сердце и легкие входили в привычный ритм. Благодаря вливанию его крови сила быстро возвращалась к ней. Без предупреждения она оттолкнула его, вдруг осознав, что происходит. С легким вздохом Эйдан позволил одержать верх над собой, сознательно ослабляя влияние.

Алекс отшатнулась от него, падая на пол, пытаясь выплюнуть его кровь, отчаянно ненавидя вкус сладкой горячей жидкости, дающей силы.

— Как ты мог?!

Она отползла далеко от кровати, вскочила и прижалась к противоположной стене, снова и снова вытирая рот. В ее глазах стоял дикий ужас.

Эйдану пришлось прикрыть рану на груди. Он двигался медленно, чтобы не напугать ее еще больше. Он осторожно встал.

— Успокойся, Александрия. Ты выпила недостаточно, чтобы восстановить силы.

— Я не верю, что ты сделал это. Я думала, что умру. Ты обещал позаботиться о Джошуа. Что ты наделал?

Задыхаясь, она оперлась о стену. Ноги стали ватными. Он обещал ей. Обещал.

— Ты выбрала жизнь для меня, Александрия. А я не смогу жить без тебя. Наши жизни соединены. Один не сможет жить без другого, — сказал он нежно, не делая никаких движений в ее сторону.

Она смотрела так, будто собиралась пуститься в бега.

— Я хотела сохранить тебе жизнь. Мы оба знали, что это значит.

Она сказала это с отчаянием, зажимая рот кулаком, чтобы не закричать. Она не могла, не должна так жить.

— Я знал, что имел в виду, cara. А ты нет.

— Ты обманщик! Как я могу доверять тебе, верить в то, что ты говоришь? Ты сделал меня такой, как ты, а сейчас заставляешь пить кровь. Я не буду, Эйдан. Мне все равно, что ты сделаешь со мной, но я не буду пить чью-то кровь.

Ее передернуло, и она сползла по стене на пол. Подтянула колени к груди и стала раскачиваться.

Эйдан перевел дух, чтобы не отреагировать на ее слова слишком бурно. Она отделялась от него, закрывая свое сознание. Или, по крайней мере, она так думала. Но охотник медленно просачивался в него, словно легкая тень, и старался говорить как можно убедительнее.

— Я никогда этого не обещал, Александрия. Ты решила, что спасешь мою жизнь ценой своей.

Он сознательно сделал свой голос бархатным.

— Но ты испугался за Стефана.

— Почему ты решила, что я хочу, чтобы Стефан жил, а ты умерла? Это бессмыслица. Я боялся, что не смогу остановиться со Стефаном. Я потерял слишком много крови, и мои инстинкты выживания были слишком сильны. Ты единственная, кто мог мне помочь, — говорил он мягко.

Его музыкальный гипнотический голос проникал в нее, усмиряя ужас от осознания того, кем она стала, снимая напряжение между ними.

— Почему? Почему для меня это было не опасно? Стефан был твоим другом в течение многих лет, а меня ты даже не знаешь. Почему мне было можно, а ему нет?

— Ты моя Спутница жизни. Я никогда не смогу навредить тебе. Ради тебя я всегда смогу справиться с собой, и тебя я смогу накормить. Я говорил это уже много раз, но ты не слушала.

— Я не понимаю! — воскликнула Алекс. — Я только знаю, что хочу уехать подальше от тебя. Ты подталкиваешь меня к решению, которое мне неизвестно. И я не могу понять: решаю ли я сама, или это ты меня принуждаешь?

— Ты не пленница, Александрия. Но правда в том, что тебе нужно оставаться рядом со мной. Ты не сможешь защитить себя и Джошуа без моей помощи.

— Я уеду из города. Очевидно, здесь много вампиров. Кому захочется здесь оставаться?

В ее голосе прозвучала странная нота, что-то между горечью и истерическим смехом.

— Куда ты пойдешь? Как будешь жить? Кто будет заботиться о Джошуа днем, когда тебе нужно спать?

Александрия зажала уши.

— Замолчи, Эйдан. Я не хочу больше слушать.

Она подняла голову и впилась в него голубыми глазами. Медленно и неуверенно Алекс стала подниматься с пола.

Эйдан тоже медленно вставал, повторяя ее движения. Он выглядел таким сильным и неодолимым, что она сама не верила, что отказывается ему подчиняться. Голод внутри ее нарастал. То небольшое количество крови, которое он дал ей, только разожгло аппетит. Голодающее тело настойчиво требовало питания, и его нельзя было игнорировать. Александрия прижала руку ко рту. Она зла, он зол. Никто не захочет уступить.

Не надо, Александрия, это неправильно.

Он безмолвно двигался в ее сторону, плавно и медленно, а голос звучал в ее голове, бархатистый и удивительный. Алекс потерла лоб.

— Господи, ты у меня в голове… Ты действительно рассчитываешь, что я решу, будто это нормально — говорить друг с другом мысленно? Ты всегда знаешь, о чем я думаю?

— Это нормально для карпатцев. Ты не вампир, cara. Ты карпатка. И моя Спутница жизни.

— Остановись! Не говори больше ничего! — предостерегла его Александрия.

— Я буду продолжать, пока ты не поймешь разницу.

— Я знаю, это ты сделал меня такой. Предполагается, это должно меня радовать. Но ведь никто не живет в течение столетий, никто не убивает других ради выживания.

— Животные делают это все время, piccola. Они и людей убивают ради пропитания. Но мы не убиваем, когда питаемся, а вампиры часто это делают. Это запрещено, это заражает кровь, уничтожает душу, — объяснял он терпеливо. — У тебя нет причин бояться новой жизни.

— У меня нет жизни. — Наблюдая за каждым его движением, Алекс медленно направлялась к двери. — Ты забрал ее.

Он был в нескольких футах от выхода, но, когда она резко устремилась в открытую дверь, успел остановить ее. Его тело, большое и сильное, преградило путь к свободе.

— Я думала, я не пленница.

— Почему ты не хочешь принять мою помощь? Если ты уйдешь из палаты с таким голодом, как сейчас, станет только хуже.

Эйдан не касался ее, но она чувствовала его тепло. Казалось, ее тело тянется к нему. Даже ее сознание искало его. В ужасе она оттолкнула охотника.

— Уйди. Я хочу побыть с Джошуа. Мне нужно подумать, и я не хочу тебя видеть. Если я не твоя пленница, убирайся отсюда.

— Ты не можешь пойти в таком виде к мальчику. Ты вся в земле.

— Где у тебя душ?

Он поколебался, но решил не упоминать, что душ ей не нужен. Пусть думает, что она такой же человек, как была. Это ему ничего не стоит.

— Ты можешь воспользоваться ванной на втором этаже. Одежда в твоей комнате. Все спят, но там ты никого не побеспокоишь.

Он отступил и жестом указал направление.

Александрия помчалась по туннелю в скале. Надо бежать из этого места. Что делать с Джошуа? Эйдан затягивал ее в свой мир. Мир безумия. Ей придется уйти.

Алекс не приходилось бывать на втором этаже. Но она настолько была погружена в свои мысли, что даже не обратила внимания на богато украшенные перила, махровые ковры, элегантное убранство комнат. Мэри все сделала прекрасно, разложив вещи Александрии так, что появилось ощущение, будто это и правда ее дом. Алекс сняла грязную одежду и вошла в большую душевую кабину. Все было такое новое, словно никто и никогда ничем здесь не пользовался.

Она пустила воду, такую горячую, какую только могла вытерпеть, и подставила лицо потоку, чтобы заглушить истерику. Она не вампир, не убийца. Это не ее дом. Джошуа, конечно, тоже здесь не останется. Алекс закрыла глаза. Что ей делать? Куда они могут пойти? Она погрузила пальцы в волосы, распуская их, чтобы вымыть голову. Что ей делать? У нее не было ни одной мысли, ни одной…

Голод, мучая, нарастал, пока полностью не поглотил ее разум. Она чувствовала на языке вкус крови Эйдана. Рот заполнился слюной, и тело запросило большего. Слезы, смешиваясь с водой, текли по лицу. Она не сможет, этого не будет. И самое худшее то, что она уже не могла без Эйдана. Она чувствовала в своем сознании его согласие. На сердце было тяжело, она была больна вдали от него. Алекс не могла перестать думать о нем.

— Я ненавижу то, что ты сделал со мной, — прошептала она, надеясь, что он читает ее мысли.

Она одевалась медленно, выбирая, что надеть. Любимые джинсы. Любимая вязаная кофта цвета слоновой кости, с маленькими кнопками, она всегда казалась ей очень женственной.

Когда она вытерла волосы и впервые за все это время посмотрела на себя в зеркало, отражение ее поразило. Даже захотелось позвонить Томасу Айвэну и предложить переделать некоторых вампиров из его игр. Идеи этого гения больше не казались ей блестящими. Она выглядела хрупкой, на бледном лице выделялись огромные глаза. Алекс прикоснулась к шее. Кожа гладкая и шелковистая, никаких шрамов и заживающих ран. Она стала удивленно изучать свои ногти. Раньше ей никогда не удавалось их отрастить. Ладони сжались в кулаки.

Нельзя оставаться в этом доме. Нужно узнать, как переправить Джошуа в безопасное место. Алекс вышла в коридор босиком. Ей не надо было включать свет: она ясно видела в темноте. Эйдан настраивался на нее, и она закрыла свое сознание. Алекс не хотела, чтобы он знал, о чем она думает и что чувствует. Она не желала признавать, что сильно отличается от любого человеческого существа. Очень медленно Алекс стала спускаться по ступенькам.

Она точно знала, где Джошуа. Безошибочно нашла путь к комнате, где он спал. Стояла в дверном проеме и смотрела на него, сердце болело за них обоих. Он такой маленький и беззащитный. Белокурые волосы рассыпались по подушке. Алекс слышала его дыхание.

Она медленно подошла к кровати, слезы застилали глаза. Джошуа столько потерял. Ей не удалось заменить ему родителей. Не то чтобы она не старалась, но у нее плохо получалось. Они всегда жили в трущобах. В этом была горькая ирония: ее брат наконец поселился в особняке, окруженный всем, что только можно купить за деньги, и собирался пойти в одну из самых престижных школ в округе, а тот, кто сделал все это возможным, оказался вампиром.

Александрия сидела на корточках возле кровати и держала братишку за руку. Что она будет делать? Хороший вопрос. Только без ответа. Удастся ли ей забрать Джошуа и сбежать? Разве Эйдан позволит им уйти? В глубине души она знала, что нет. Он сильнее, чем она думала, и скрывает от нее свою силу.

Алекс постаралась замедлить дыхание. У нее не было родственников, чтобы отправить к ним Джошуа. Никого, кто мог бы помочь. Бежать некуда. Она наклонилась, чтобы поцеловать кудрявую макушку. И сразу почувствовала движение крови. Услышала, как она пульсирует в венах. Ее заинтересовало биение пульса на шее. Алекс почувствовала запах свежей крови, и рот наполнился слюной. Она втянула воздух, касаясь щекой шеи Джошуа.

И вдруг почувствовала, как во рту удлиняются клыки. С ужасом Алекс отскочила от кровати, подальше от спящего ребенка. Мгновенно достигла двери и выскочила прочь. Одной рукой зажимая рот, она побежала через весь дом вниз, в холл. Резко толкнув парадную дверь, Алекс вырвалась в темную ночь, которой теперь принадлежала.

Она бежала так быстро, как могла. Каждый шаг истощал ее силу, рыдания сдавили грудь. Туман был похож на прозрачную мглу, на небе сияли звезды. Александрия упала на землю у ограды.

Она разозлилась. О чем она думала? Что сможет забрать брата и все станет как раньше? С ней Джошуа никогда не будет в безопасности. Эйдан, в конце концов, сказал правду о Стефане. Голод царапал ее, расползаясь под кожей дикой потребностью. Пальцы стиснули железный прут ограды, и ей захотелось проткнуть им свое сердце. Алекс попробовала выдернуть прут, но тот был хорошо зацементирован, и, слабея от нехватки крови, Алекс не смогла притянуть его к себе.

Она закусила губу, чтобы успокоиться и понять, что делать. Она никогда не подвергла бы опасности Джошуа. Она не могла вернуться в дом. Ей оставалось молиться, чтобы Мэри и Стефан вырастили его с любовью и защитили от Эйдана. Она не хотела делать больно любому человеческому существу. Выбора не было: она останется здесь, пока не взойдет солнце, и будет надеяться, что свет уничтожит ее.

— Это невозможно, Александрия. Этого не случится.

Эйдан возник из темноты. Его лицо было непроницаемой маской.

— Ты так хочешь умереть, но не хочешь учиться жить…

Она сжала прутья ограды так, что суставы побелели.

— Убирайся прочь. Я могу делать со своей жизнью все, что хочу. Это мое право, и не думаю, что ты что-то знаешь о загробной жизни.

Она пожала плечами и встала.

— Ты хочешь меня спровоцировать. И клянусь, если ты продолжишь истерику, Александрия, я снимаю с себя ответственность за то, что мне придется сделать.

Она присела и крепче ухватилась за решетку, чтобы он не смог увести ее в дом.

Эйдан жестко рассмеялся. Смех сильного мужчины над слабой женщиной. Дрожь прошла по ее спине.

— Не провоцируй меня слишком долго, piccola. Я никогда не позволю тебе встретить рассвет. Это не обсуждается. Ты будешь учиться жить по-новому.

— Твое высокомерие меня просто убивает. Я ни за что не вернусь в дом. Ты не знаешь, что я только что едва не сделала.

— Между нами нет тайн. Ты почувствовала запах крови Джошуа, и твое тело отреагировало. Ты голодна. У тебя сильный голод, потребность в питании. И, естественно, ты отозвалась на близость крови. Но ты никогда не прикоснулась бы к нему. Ты не можешь навредить брату.

— Откуда ты знаешь?

Даже она не знала. Откуда мог знать он? Алекс стала раскачиваться, прижав голову к коленям, чтобы он не видел ее пристыженного лица.

— Это было не в первый раз. Это случилось уже дважды.

— Я все знаю. Я в твоем сознании, в твоих мыслях. Я чувствую то же, что и ты. Голод, который ты испытываешь, вполне естественный. Ты не можешь не обращать внимания на потребности тела. Но, Александрия, ты не смогла бы навредить ребенку. Любому ребенку, не только Джошуа.

— Я бы хотела тебе верить.

Алекс выглядела такой несчастной, что у Эйдана останавливалось сердце. Она растеряна, сбита с толку, и это ужасно. Она знала только легенды о вампирах, до того как познакомилась с ним.

Он нежно коснулся ее подбородка. Повернул ее голову так, чтобы она смотрела ему в глаза.

— Я не могу лгать тебе, cara, потому что ты можешь читать мои мысли по собственному желанию. Соедини свое сознание с моим и узнай, что я говорил правду. Нет никакой опасности для Джошуа. Я хищник по своей природе, охотник, машина для убийств, я знаю эти твои мысли. И это правда… иногда. Но не в твоем случае. Мы, карпатцы, несем ответственность за защиту, здоровье и счастье своей Спутницы жизни. Я темнота, стремящаяся к твоему свету. У тебя же есть доброта и сострадание. Сейчас ты карпатка, и, как у любой женщины-карпатки, твоя истинная природа такова, что внутри у тебя море нежности. Нет никакой опасности для Джошуа.

Алекс хотела ему верить. Было что-то такое в его чистом голосе, во взгляде его пристальных глаз, что почти убедило ее.

— Я не могу, — сказала она печально.

— А я не могу потерять тебя. — Он наклонился к ней, оторвал ее пальцы от прутьев ограды и легко поднял на руки. — Почему ты не разрешаешь мне помочь? Я знаю, для тебя это большое потрясение, но прислушайся к своему сердцу и разуму. Почему ты хотела спасти меня, если думаешь, что я зло?

— Не знаю. Я больше ничего не знаю. Только хочу, чтобы Джошуа был счастлив.

— А я хочу, чтобы была счастлива ты.

— Я не могу быть с ним рядом. Я чувствую голод. Это ужасно: вспоминать о крови, глядя на его пульс. Это делает меня больной, мне страшно, я боюсь за него.

Эйдан касался ее волос губами.

— Позволь мне помочь, Александрия. Я твой Спутник жизни. Это мое право и моя обязанность.

— Я не знаю, как ты это сделаешь.

Он почувствовал поднимающееся в ней сопротивление. Алекс смотрела на него без всякой надежды. В глубине глаз не было ни капли доверия, только ужас и горе. Она не могла противостоять его воле.

— Позволь показать тебе, — сказал он низким, бархатным и властным голосом.

Глава 9

Эйдан сжал Александрию в объятиях. На лице его застыло какое-то странное выражение, а во взгляде сквозило что-то особенное, и это пугало. Собственническое чувство. Нежность. Словно он относился к ней как к драгоценности. Это возбуждало. Его пристальный взгляд остановился на ее губах, и Алекс словно ощутила его поцелуй, а сердце пустилось вскачь.

Он завораживающе улыбнулся.

— Вижу, ты босиком. Хотел предложить тебе прогулку под звездным небом, но опять эти твои плохие привычки.

Алекс сглотнула, делая над собой усилие и беря себя в руки. Она не хотела возвращаться домой. Лучше быть подальше от Джошуа и разобраться в случившемся.

— Когда я убегала, не думала об этом. Не цепляй меня, Эйдан. С меня достаточно.

— Как будто ты могла уйти далеко от меня.

Он не торопясь поставил ее на ноги.

Алекс взглянула на Эйдана. В их взаимоотношениях появилось что-то, чего раньше не было. Она думала о нем как о мужчине, высоком, сильном, красивом. Она постаралась не думать об этом, но мысль вернулась. Она не заметила, как улыбнулся Эйдан.

— Прекрасная ночь, cara mia. Посмотри вокруг.

Она слышала рядом его шаги. Александрия огляделась, стараясь не смотреть на него, чувствуя ту странную власть над ней, которой он обладал. Над ними блистал звездный ковер. Она глубоко вдохнула соленый воздух.

Позади, на косогоре, росла густая роща, а впереди простиралась сверкающая гладь океана. Тропинка к его дому на холме, дома соседей — все это дополняло картину. Далекие огни большого города соперничали со звездами. Захватывало дух.

Эйдан подошел ближе и еще не успел прикоснуться к ней, но Алекс уже почувствовала тепло его тела. Неожиданно волна жара стала подниматься внизу живота. Сердце забилось быстрее. Волшебство. Он околдовал ее. Пленил. Она отошла от Эйдана и постаралась сделать это непринужденно. Казалось, он плыл по воздуху, а не шел, золотые глаза оглядывали ландшафт, не пропуская ничего, в том числе малейшее ее движение.

— Если бы ты приняла питание как следовало, Александрия, ничего этого не случилось бы, тем более с твоим братом.

Он обронил эти слова безразличным тоном. Алекс показалось, что ее ударили в солнечное сплетение.

— Мы должны говорить об этом? О питании? Это необходимо?

Не есть, а питаться. Ее разум пугало это новое слово.

Его рука скользила по ее шелковым волосам. Тепло проникло под кожу, губы дрожали. Он касался ее как бы случайно. Их пальцы переплелись, и он придвинулся ближе.

— Все хорошо, cara. Ты напрасно боишься.

Она глубоко вздохнула, но от близости Эйдана все внутри переворачивалось. Она чувствовала ток, который пробегал между ними. Алекс провела языком по пересохшим губам. Она ощущала всей кожей пристальный взгляд, который следил за ней.

— И что мне делать? Может, начать питаться от Томаса Айвэна? — легкомысленно предложила она, хотя горло перехватывало от волнения. — Думаю, я смогла бы соблазнить его, как это делают женщины-вампиры в кино.

Эйдан знал, что она просто болтает. Но картинка ее тела, переплетенного с телом другого мужчины, была слишком четкой. Предупреждающее рычание вырвалось у него прежде, чем он сумел остановить себя. Сверкнула молния, зубы угрожающе оскалились. Он запустил руку в свои длинные волосы. В эту минуту он был опасен, и это потрясло его самого. Он никогда не представлял угрозы для человека, если только не сражался. От людей они кормились и их же защищали. Он редко ссорился с ними по мелочам. Когда их земля лежала в руинах, а страна была раздроблена, общие силы — людей и карпатцев — были положены на борьбу. Но здесь совсем другое. Это личное. Томас Айвэн никогда не будет чувствовать себя в безопасности.

Александрия сразу заметила изменения в Эйдане. Он замкнулся, сражаясь с демоном внутри, о котором она не имела понятия. Тело его напряглось.

— Что случилось, Эйдан? — спросила Алекс, дотрагиваясь до его руки.

— Даже не шути так. Сомневаюсь, что Айвэн остался бы в живых, если бы ты его соблазнила, — сказал он с абсолютной уверенностью, даже не пытаясь смягчить свои слова.

Голос был бархатный, но в нем было столько угрозы, что это показалось ей страшнее, чем если бы он закричал на нее. Эйдан притянул ее пальцы к губам.

— Айвэну не стоит искушать судьбу, прикасаясь к тебе.

Алекс вырвала руку, чувствуя тепло во всем теле и боль, которая все усиливалась. Рассеянно она отерла руку о джинсы, стирая ощущение его губ на своей коже.

— Знаешь, Эйдан, большую часть того, что ты мне говоришь, я не понимаю. Почему Томас Айвэн будет искушать судьбу? Я его убью?

Она старалась дышать ровно в ожидании ответа.

— Нет, cara mia, это я его убью. Сомневаюсь, что смогу сдержаться. А скорее всего, и не захочу сдерживаться.

Голубые глаза расширялись по мере того, как она всматривалась в его лицо.

— Ты говоришь правду? Но почему?

Он колебался одно мгновение, подбирая нужные слова.

— Я отвечаю за твою безопасность. А этому человеку нужны от тебя не только твои рисунки, Александрия. Ты еще молода и многого не замечаешь.

Алекс вздернула подбородок.

— Если хотите знать, мистер Сейвидж, у меня была куча любовников. И если я хочу соблазнить Томаса Айвэна, тебя это не касается. Я сама решаю.

Ее волосы вдруг оказались в его руке, он притянул ее к себе. Эйдан подошел так близко, что Алекс пришлось откинуться назад. Золотые глаза пылали дикой страстью собственника.

— Ты моя Спутница жизни. К тебе никогда не притрагивался другой мужчина. Я был в твоем сознании и видел твои воспоминания. И не пытайся рассказывать мне о дюжине мужчин в твоей жизни.

Она все еще не могла шевельнуться. И, несмотря на его агрессивность, ей не было больно и она не чувствовала опасности. Он только был настойчив, как будто снедаемый страстью. Она посмотрела на него и отвела взгляд.

— Ко всему прочему, ты еще страдаешь мужским шовинизмом. Хочешь, чтобы я поверила, что у тебя тоже не было женщин? Убирайся из моей головы. Ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь. Кем бы ни были эти ваши Спутники жизни, я не хочу этого знать.

Алекс хотела сказать это с вызовом, но оказалось, что это трудно, когда его губы в каком-то дюйме от ее губ. Ее смущали видения, возникавшие в голове, когда она смотрела на его рот.

Алекс не могла оторвать от него глаз. Она чувствовала, как в Эйдане растет решимость. Его губы разомкнулись, и он медленно и бесконечно нежно прикоснулся к ее губам. Прикосновение было еле ощутимым, словно касание перышка, но оно посылало волну желания, болезненно проходившую через все ее тело.

— Просто не забывай об этом, соблазняя мужчин, — небрежно прошептал он у ее губ.

Она слышала, как он произносит эти слова. Ощущала его дыхание. Его губы были жаркими и соблазнительными, тело твердым, и она чувствовала, как он прижимается к ней все сильнее. Он обхватил ее голову, лаская пульс на шее. Подул ветер, и его рука запуталась в ее разметавшихся волосах.

Алекс чувствовала его запах, он манил ее. Она желала его, невзирая на все доводы рассудка. Она никогда не испытывала такой страсти к мужчине, и это потрясало ее. Это от нее не зависело, это было похоже на стихию. Алекс хотела его здесь и сейчас, в ночи, так он был ей нужен.

Вдруг она резко оттолкнула охотника.

— Прекрати, Эйдан. Перестань. Я не готова.

Она могла бы остаться с ним до тех пор, пока не узнает, как жить без него. Пока не научится без него существовать.

— Ты не хочешь понять меня, — прошептала она.

Он погладил ее по нижней губе.

— Я едва прикоснулся к тебе, cara mia, а ты уже бежишь от меня, как заяц.

— Любой человек в здравом уме сбежал бы от тебя, Эйдан. Ты говоришь как сумасшедший. И тебя не касается, сколько у меня было любовников. Это мое дело. Я же не спрашиваю, сколько любовниц было у тебя.

Она вдруг представила в его объятиях другую женщину, и эта мысль ей совсем не понравилась.

— Ты лицемер. Сомневаюсь, что все эти столетия ты жил как монах. Скорее всего, у тебя было больше женщин, чем я могу представить. Сотни. Тысячи. Ты просто животное. Дикое животное.

Он рассмеялся. Подошел к ней, взял за руку и повел к дому. Соленый ветер играл ее волосами. Александрия шла с ним рядом и пробовала отвлечься, чтобы не чувствовать его так близко. Это было странно и непривычно — ощущать присутствие его гибкого и сильного тела. Она должна бы чувствовать себя уязвимой, но он обнимал ее так бережно. С каждым шагом Алекс все больше нервничала: он нагло влез в ее личную жизнь!

— У тебя обо мне неправильное мнение, Эйдан. У меня не было любовников, но только потому, что я еще не влюбилась. Все впереди. У меня все будет как у всех.

Его губы дрогнули. Он честно старался сдержать улыбку, но только через несколько шагов смог ответить спокойным тоном.

— Я никогда не думал, что с тобой что-то не так. Если это тебя волнует, буду рад доказать обратное.

Она вырвала руку. Он был очень близко. То, что происходило между ними, казалось ей взрывоопасным. Он не удовлетворился бы одним поцелуем.

— Верю, что ты смог бы. Но этого не будет. Я не хочу становиться вампиром и не буду.

Эйдан двинул бровями.

— Отлично. Я рад, что ты начинаешь проявлять здравомыслие. И у тебя никогда не появится влечения к человеческому мужчине.

— Томас Айвэн очень привлекателен.

Взгляд янтарных глаз остановился на ней.

— Ты считала его похожим на акулу. А от его дешевого парфюма у тебя разболелась голова.

— Он лучше, чем ты, — запротестовала Алекс. — И у нас много общего.

Голубые глаза смотрели с вызовом.

— У него вовсе не дешевый парфюм. И он очень красив.

Вдруг она оказалась в объятиях Эйдана и уткнулась ему в грудь. Охотник ласкал ей шею.

— Он не для тебя.

Он погладил ее нижнюю губу.

Тело Алекс сразу отозвалось на этот жест, словно так и должно было быть. Эйдан заслонил собой все: и ночь, и звезды, были только его тело и сила. Дыхание перехватило, а кровь бешено побежала по венам.

Алекс слышала, как стучит его сердце. Как в его венах струится кровь, призывая ее. И голод стал еще острее. Она отпрянула, и у нее вырвался еле слышный стон. Она гордилась собой, ведь ей хотя бы на время удалось забыть, что она нуждается в питании. Но реальность обрушилась на нее, и окружающая красота сразу поблекла. Алекс испугалась за Эйдана. Упершись руками ему в грудь, она попыталась оттолкнуть охотника. Но это было все равно что двигать бетонную стену.

Эйдан просто не обращал внимания на ее попытки.

— Перестань бояться, это естественно для тебя. Ты действительно думаешь, что сможешь мне навредить?

Он обнял ее еще крепче, и Алекс почувствовала, что ее ноги оторвались от земли. Губами он касался ее уха.

— Но я благодарю тебя за заботу.

Обхватив его за талию, Александрия глянула вниз и увидела, как земля стремительно удаляется. Они плавно поднимались вверх. Это ленивое, спокойное движение страхом отозвалось в ее сердце.

— Думаю, сейчас самое время сказать, что я боюсь высоты, — рискнула она заметить, когда стук сердца стал отдаваться в ушах.

— Нет, моя маленькая обманщица. Ты боишься не этого, ты боишься того, чего не понимаешь. Разве ты никогда не представляла себе полет? Высоко-высоко над землей? Посмотри на наш мир, piccola, на прекрасные возможности, которые у тебя появились. — Он дразнил ее. — Ты можешь парить словно птица, стоит только захотеть.

— Мечтать об этом и делать это — разные вещи. И это не я делаю, а ты.

Эйдан рассмеялся.

— Разве тебе нужно мое разрешение, чтобы попробовать? Как будто ты сама не можешь?

Она инстинктивно вцепилась в его рубашку.

— Даже не шути на эту тему.

Но он не ослабил объятия, и она чувствовала себя защищенной. Сделав глубокий вдох, Александрия оглянулась вокруг.

Туман плыл рядом. Ей захотелось прикоснуться к нему, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, но она боялась отпустить Эйдана, в которого вцепилась мертвой хваткой. Наверху блестели звезды, а внизу волны бились о скалы, распадаясь на мириады брызг. Ветер качал верхушки деревьев, словно природа приветствовала их.

Александрия почувствовала себя замечательно. Ей не было страшно. Тяжесть, которая ее угнетала, вдруг исчезла, и она стала смеяться, по-настоящему смеяться. Этот звук заставил сердце Эйдана вздрогнуть от радости. Он еще сильнее прижал ее к себе. Ему хотелось слышать ее смех всегда. Ее аромат, ощущение ее тела заставляли терять самообладание, пробуждая в нем зверя.

Алекс мгновенно почувствовала эти изменения. Ощутила, как его тело напряглось и он сжал объятия. Мгновение — и они оказались на балконе его дома. Ноги охотника коснулись пола, но он не опустил ее, а внес внутрь через резные застекленные двери.

— Эйдан!

В ее голосе он услышал протест и панику. Алекс не могла с ним оставаться. Он был для нее искушением, а она слишком слаба, чтобы бороться.

Его губы мягко прикасались к ее векам, щекам.

— Разве я не говорил тебе, что ты должна мне доверять?

Он устроил ее у себя на коленях, укачивая, как ребенка. Она была так близко, и казалось, ничто не имело значения, кроме того, что он в ней нуждался. Между ними не было тайн. Она могла легко соединиться с его сознанием и найти там все ответы.

Александрия вздрогнула. С ним что-то не так, он сильно изменился с того момента, как разбудил ее. Эйдан даже смотрел на нее совершенно по-другому, словно она была для него единственной и он имел на нее неоспоримые права. Нежность, но и твердая решимость, уверенность, целеустремленность. Она дотронулась до его лица дрожащими пальцами.

Ночь оттеняла его мужскую красоту, густая масса блестящих волос ниспадала на широкие плечи. Алекс смотрела на его длинные ресницы, четко очерченный подбородок, твердые губы.

— Соедини свое сознание с моим, — услышала она ласковый приказ.

Алекс напряглась и покачала головой. Ее жизнь уже никогда не будет прежней, она изменилась навсегда. Интуитивно она чувствовала, что он все настойчивее затягивает ее в свой мир. Ей придется как-то с этим справляться.

— Нет, Эйдан. Я не хочу.

— Я только собираюсь покормить тебя, cara, и ничего больше. Хотя, честно признаться, искушение почти нестерпимое. Соедини наши сознания.

Тембр его голоса изменился, стал гипнотическим, низким, с какой-то ленцой.

Александрия боролась. Ее разум паниковал. Желудок скрутило. Сердце бешено колотилось. А потом все резко изменилось — она почувствовала сильное обоюдное желание, которое только нарастало. Алекс постаралась заглушить низкий стон, который рвался из ее груди. Это была не она. Этого не могло быть. Она хочет мужчину? Ее тело и рассудок изнемогают от желания? Ей никогда не хотелось кого-нибудь укусить, но от мысли, что можно прикоснуться губами к его груди и шее, все тело сжималось и начинало пульсировать в ответ. Горячий огонь сжигал ее, чувственное наслаждение стремилось к завершению. Ничего подобного она раньше не испытывала.

— Соедини свое сознание с моим, — снова прошептал Эйдан.

Его язык ласкал кожу над ее пульсом, все ее тело напряглось в ожидании.

В отчаянии Алекс поступила так, как он хотел. Разум Эйдана застилал горячий туман. Любовные сцены возникали у него в голове. Губами и языком он ласкал ее все ниже и ниже, а руки расстегивали на ней одежду. Алекс вся горела. Голод. Потребность. Ее кожа стала очень чувствительной. Она услышала свой стон, почувствовала, как ее обнаженной груди касается прохладный воздух.

Он дотрагивался до нее, лаская ее тело, скользя губами под грудью. Нежно покусывал шею, шептал что-то на непонятном языке. Его губы двинулись к соску, и он стал ласкать его бархатным языком.

— Я твой Спутник жизни. Возьми от меня то, что тебе нужно. Питайся, cara mia. Возьми то, что только я могу тебе дать.

Она почувствовала его губы так близко, что это вызвало чувственные и непривычные ощущения.

Алекс закрыла глаза, уносясь в мир мечты. Тело отяжелело — желание было таким же отчаянным, как голод. Эйдан расстегнул рубашку, и они стали еще ближе, соприкасаясь обнаженной кожей. На мгновение он замер, наслаждаясь ощущением нежного, мягкого, сливочно-белого тела рядом со своими твердыми мускулами. А потом прижал ее голову к своей груди.

Его сознание усиливало ее жажду до тех пор, пока красный туман не стал застилать все вокруг. Щекой Алекс скользила по мускулистой груди, вдыхая аромат его крови. Она чувствовала, как тело Эйдана набухает от желания. На ее губах заиграла понимающая улыбка. Ее язык ласкал его кожу, она наслаждалась его запахом — мужским, пряным. Влечение. Ее губы касались его там, где бился пульс.

Эйдан напрягся от этого прикосновения. Сжал зубы и закрыл глаза, пытаясь совладать с требованиями тела. Алекс была как горячий шелк и огненная молния, она обжигала ему грудь легкими касаниями. Лаская его живот, она опускалась все ниже и ниже, мучая его невыполнимыми обещаниями. Ее язык дразнил, танцуя на его коже, пока Эйдану не стало казаться, что он сходит с ума.

В Александрии пробудилась природная чувственность, усиленная карпатской кровью, струившейся в ее жилах. Эйдан был ее Спутником жизни, и, несмотря на то, что она отказывалась признать это, ее тело нуждалось в нем, жаждало его. Барьеры рухнули, человеческие правила смел поток страсти. Ее кровь закипала и манила его. Ее тело невольно двигалось до тех пор, пока она не прильнула к нему, кожа к коже. Ее сознание слилось с сознанием охотника, забившись, словно в силках, все мысли перепутались. Чего хотел он — того желала и она. Что было необходимо ей — в том нуждался и он.

Ее язык ласкал его пульс на шее. С громким стоном Эйдан откинул голову. На коже выступили капельки пота, тело набухло от дикого желания, а брюки стали слишком тесными. Ее зубы покусывали легко, но настойчиво. Дрожь прошла по всему его телу от головы до пят, кровь пульсировала от желания, превращаясь в расплавленную лаву, готовую вырваться наружу. Эйдан желал ее сильнее, чем чего-либо за столетия своей жизни. Его руки сжались. Он нагнул голову и стал прикасаться губами к ее волосам, векам, лбу.

Он неровно дышал, из горла вырывалось что-то среднее между хрипом и стоном. Эйдан напрягся, когда раскаленная добела боль прошла через него, сменяясь невыразимым удовольствием, затопившим каждую клеточку его тела. Зубы Алекс прокололи его кожу и глубоко вонзились, а его кровь потекла в нее, питая. Ее губы затрепетали в чувственном безумии.

Рукой она прошлась по его груди вниз, лаская плоский живот, еще ниже, по золотистой полоске волос, пока кончики пальцев не коснулись пояса брюк. Эйдан сел поудобнее, чтобы облегчить напряжение, сковавшее его пульсирующее тело. Он должен хоть немного успокоиться.

Его острые клыки касались языка, а рот наполнился слюной. Пока Алекс кормилась, он наслаждался ароматом ее волос. Это так возбуждало, что все предыдущие опыты, которые у него были, поблекли. Он неосознанно укусил ее там, где карпатцы веками оставляли свою метку, это был инстинкт, о котором он до этой поры не подозревал. Эйдан напрягся, покрываясь каплями пота, тело пульсировало, сгорая в огне.

Она ласкала его. Ее сознание, неразделимо соединенное с его сознанием, затуманило вожделение. Алекс видела картины в его голове, где они оба извивались в экстазе. Она точно знала, чего он хотел, чего требовало его тело. Его желание было ее желанием. Она расстегнула брюки и освободила его. Алекс почувствовала, как охотник содрогнулся, когда она обхватила пальцами его плоть, а потом стала гладить и ласкать твердое древко.

Он сжал зубы и выгнулся, в ушах стоял шум, глаза застилал красный туман. В голове как будто стучали тысячи молоточков. Он заскрипел зубами, когда она удвоила усилия.

И тут здравая мысль всплыла на поверхность ее сознания — Александрия поняла, что делает. Это было эротическим сном, но она сумела отрешиться от прохлады ночи, от его тепла, его ласк, от собственной необузданной страсти и движений своего рта, питающегося от его груди.

— О боже!

Алекс отстранилась, точно обжегшись. Эйдан удерживал ее голову, и она увидела струйку крови, стекающую по его груди.

— Закрой рану языком. Твоя слюна обладает исцеляющей силой, не останется и следа.

Его голос ласкал, и в нем чувствовалось желание.

Алекс сделала, как он сказал, потому что была в ужасе и не могла ослушаться. Эйдан достиг точки кипения, и одно ее неверное движение могло стать роковым. Она знала это. И он знал. Они были соединены сознаниями. Александрия затаила дыхание, пока он старался совладать с собой. Низкое рычание вырывалось из его горла. Сейчас он был скорее зверем, чем человеком, и Алекс понимала, что не знает существа, с которым имеет дело.

— Прости, прости, — повторяла она, как завороженная, начиная понимать. — Скажи, ты меня загипнотизировал и заставил делать все это?

Она сказала это умоляющим тоном. Они были соединены, а между Спутниками жизни не может быть лжи. Даже если бы он захотел пожалеть ее и скрыть правду, то не смог бы этого сделать. Эйдан покачал головой, понимая, что ответ уже у нее в голове. Александрия застонала и закрыла лицо руками.

— Я не такая. Я не поступаю так с мужчинами, я не пью кровь, я не люблю заигрывать. Что ты сделал со мной? Это даже хуже, чем я могла представить! Я что, превратилась в вампиршу-нимфоманку?

Она пыталась вырваться из его рук, но Эйдан еще сильнее сжал объятия.

— Успокойся, cara. Дыши. Все можно объяснить.

Ему безумно хотелось убедить ее раз и навсегда, что он все сделал правильно, и избавить себя от этого ада.

Но он не мог так поступить с ней. А дикая мысль, что она вампирша-нимфоманка, вызвала у него улыбку. Его сердце содрогнулось, хотя он почти утратил контроль.

Александрия прекрасно понимала, сколько силы воли и самообладания ему нужно, чтобы усмирять инстинкты. Она сглотнула, стараясь не разжигать его страсть еще больше. Она дрожала при мысли, что теперь у нее есть чувства и желания, которых она никогда не испытывала. Почему он? Почему именно он заставлял ее пылать? Почему именно он так ей необходим? Она охотно пила его кровь. Она пила ее, но хотелось ей намного больше. Чтобы он сделал то же самое. Она хотела ему отдаться, хотела, чтобы он касался ее, хотелось самой прикасаться к нему. Алекс опять застонала. Ей нельзя с ним больше встречаться, пока она еще жива. И, о боже, у него в голове такие картины. Его отношение к ней было чем угодно, только не дружеской заботой. Эйдан Сейвидж испытывал к ней нечеловеческое желание.

— Ты сомневаешься, piccola? — спросил он, все еще прерывисто дыша.

Эйдан хотел, чтобы это было ее желание, ее выбор — остаться. Но если сейчас он позволит ей убежать, то все потеряет. Он гладил ее шелковистые волосы.

— У нас все хорошо. Ничего такого не произошло.

— Ты считаешь, что ничего не произошло? — воскликнула она. — Я пила твою кровь!

Одна только мысль об этом — и Алекс вся напряглась, желудок конвульсивно сжался. Ей захотелось сделать это снова, она нуждалась в этом, голод утолен до поры до времени, а тело дрожит от желания.

— Я уже говорил, что для нас это нормально. И не стоит волноваться, что ты можешь навредить Джошуа. Я прослежу за твоими желаниями. Это мое право. Моя привилегия.

Эйдан положил руку на горло Алекс — туда, где отчаянно бился пульс. Ее кофта все еще была расстегнута, и взгляд охотника остановился на холмиках ее груди. Казалось, Александрия не осознает этого, все еще потрясенная своим распутным поведением и тем, что питалась кровью Эйдана. Она не могла думать больше ни о чем. Вид ее грудей не помог ему успокоиться. Он внезапно почувствовал дикое желание погрузить в нее зубы и сделать ее своей до конца.

Александрия тщательно избегала смотреть выше его колен. В отличие от нее Эйдана это не смущало. Было видно, что он безумно хочет ее и имеет на нее все права. Она смотрела на звезды, которые то появлялись, то исчезали за облаками. Ночь умиротворяла. Ощущение его руки на горле должно было напугать ее, но она ощущала только его заботу.

Александрия облизала губы. Никогда еще ее эмоции не были такими сильными.

— Ты не заставлял меня, правда?

— Ты моя Спутница жизни. Твой ум и тело узнают меня. Связь между нами будет только крепнуть. Это путь нашего народа, это помогает нам в нашей долгой жизни. Наша сексуальная потребность друг в друге будет только расти. Придет время, когда нам надо будет соединиться, или последствия окажутся ужасными.

Он осторожно подбирал слова, стараясь быть честным.

Алекс пыталась сосредоточиться на чем-то другом и все-таки покраснела.

— Ты возьмешь меня силой? Я не хочу этого, черт, я даже не уверена, что ты мне нравишься. Почему, ну почему это случилось именно со мной?!

Эйдан вздохнул. Похоже, Алекс готова пуститься наутек. Ему придется довериться ей, все-таки она храбрая девочка.

— Ты никогда не почувствуешь влечения к другому мужчине, потому что родилась для меня. Твоему телу нужен только я. Ты моя Спутница.

— Я уже ненавижу это слово! — воскликнула она возмущенно. — Ты изменил мою жизнь, не спросив меня. Я даже не знаю, кто я теперь. Я не собираюсь сдаваться без борьбы.

Он дотронулся до ее подбородка.

— Я уже вошел в твою жизнь, как и ты в мою. Это уже произошло.

— Я так не думаю! — возразила она, вскинув голову.

Вдруг Алекс поняла, что кофта ее расстегнута. Она судорожно прикрыла голую грудь.

— И ты молчал?!

Он лениво пожал плечами.

— Лучше было бы вообще ее снять, но если ты так хочешь…

Она снова покраснела.

— Давай больше не будем об этом, ради бога!

Он поймал себя на том, что улыбается, хотя его и мучило неутоленное желание. Эйдан накинул рубашку и стал ее застегивать.

— Так лучше? — поддразнил он Алекс.

Его голос. Его губы. Она пристально посмотрела на Эйдана. Сердце тревожно забилось. И губы, и голос гипнотизировали. Ближе. Еще ближе. Она почти ощущала прикосновение его губ.

Когда он и в самом деле коснулся ее, она замерла. Его язык ласкал ее пухлую нижнюю губу, дразнил, просил открыться ему навстречу, чтобы попасть в шелковистую глубину. Сердце Алекс бешено стучало. Он исследовал ее рот, и притяжение между ними нарастало. Эйдан первый медленно и неохотно поднял голову. Его глаза стали расплавленным золотом и потемнели, блуждая по ее лицу. Он ласкал ее подбородок, положив ладонь на горло.

— Ты все еще так считаешь? — прошептал он. — Это не так.

Его шепот точно касался ее кожи. Алекс смотрела на него беспомощно. Как ему это удается? Разбудить в ней желание, когда она была уверена, что не способна на такое?

— Я этого не делал, — повторил он. — Ты смотришь на меня, как на паука, а себя представляешь мотыльком, запутавшимся в паутине.

Она ощущала каждый дюйм его тела. Она хотела, чтобы это продолжалось целую вечность. Ужас… Александрия хотела было вывернуться, но из этого ничего не вышло. Его золотые глаза смотрели на нее не отрываясь.

— Прекрати. Не делай этого, Эйдан. Ты совращаешь меня. Ты что-то делаешь со мной своим голосом. Я знаю, что это так. Ты сделал то же самое с Джошуа.

— Если бы я только мог, piccola Это было бы здорово хоть немного управлять тобой.

Это бы открыло такие интересные возможности.

Она читала его игривые мысли, видела их сплетенные тела, полностью обнаженные, его губы, скользящие по ее коже.

— Хватит! — в отчаянии закричала Алекс, чувствуя, как тело начинает плавиться от эротических картин в его голове.

Эйдан посмотрел на нее взглядом невинного младенца и уткнулся подбородком в ее макушку.

— Я просто наслаждаюсь ночью, Александрия. Разве она не прекрасна?

Она смотрела, как гаснут звезды, светает и небо становится серебристо-серым. Алекс ахнула. Когда прошла ночь? Как давно она здесь, с Эйданом? Она не хотела спускаться вниз, в ту комнату, и спать.

— Я хочу увидеть солнце.

Он погладил ее по голове.

— Ты можешь посмотреть на солнце, но не выходи на него. Никогда не забывай надевать темные очки и помни о времени.

— О времени?

— Сначала ты станешь вялой, а потом появится сильная слабость, ты будешь абсолютно уязвима. Ты должна быть в безопасности в полдень.

Он говорил спокойно, словно не отбирал у нее жизнь.

— А как же Джошуа? — вдруг спросила она почти с ненавистью. — Как же его жизнь, школа, дни рождения, спорт? Он захочет играть в бейсбол или футбол. И я не смогу посмотреть?

— Есть Мэри и Стефан.

— Я не хочу, что бы кто-то воспитывал моего брата. Я люблю его. Я хочу видеть, как он растет. Как ты этого не понимаешь? Я не хочу, чтобы Мэри наблюдала, как он отбивает свой первый мяч. А родительские собрания? На них тоже будет ходить Мэри?

В ее голосе было столько горечи, что она задыхалась.

— Дыши, Александрия, — приказал Эйдан, массируя ей плечи. — У тебя все еще перехватывает дыхание. От всего нового. Все наладится само собой. Тебе нужно время.

— Если бы я могла пойти к врачу, к специалисту по заболеваниям крови, у меня появился бы другой путь, — сказала она в отчаянии.

Правда — самая ужасная вещь на свете. Это было так отвратительно — пить чью-то кровь. Судя по всему, она не сможет преодолеть отвращение, Эйдан только доказал это в очередной раз. Он одержим, и это пугает. Пугает его сила воли, его власть. Она бы все отдала, чтобы только уйти и вернуться к нормальной жизни.

Он напрягся. Алекс чувствовала его перекатывающиеся мышцы. В его взгляде было абсолютное понимание.

— Ты не сделаешь этой глупости. Есть те, кто охотится на нас, и их способы охоты — не самое приятное в нашем мире. Ты умерла бы долгой и мучительной смертью. Я не могу этого допустить.

— Ненавижу, когда в твоем голосе появляются эти нотки — «я весь такой спокойный и невозмутимый, а ты просто истеричка». Терпеть не могу! Ты что, никогда не выходишь из себя? — сверкала она глазами. — Я не буду обращать на тебя внимания. Откуда я знаю, что это правда? Я никогда этого не делала. Это все еще может оказаться сном.

Он поднял брови и иронически улыбнулся.

— Сном? — эхом отозвался Эйдан.

— Кошмаром, — поправилась Алекс, нахмурившись. — Очень правдоподобным кошмаром.

— Разве тебе хочется, чтобы я тебя разбудил? — спросил он со всей любезностью.

— Не строй из себя самоуверенного мачо. Меня от одной этой мысли передергивает, — зашипела она, хотя сердце тревожно забилось.

Как ему удается возбуждать ее? Она плохо знала мужчин, но все они, без сомнения, не могли быть такими, как он.

Он лениво улыбался.

— Я самоуверенный?

Он ласкал ее пульс.

Александрия чувствовала каждый всплеск, каждую волну, проходившую по телу. Эти волны собирались внизу живота, словно там порхали бабочки. Она отвернулась, чтобы не смотреть в его золотые глаза, на его губы. Вдруг Алекс увидела тонкий ручеек алого цвета, который стекал с его груди и пробирался через золотистые волоски. Прежде чем она осознала свой поступок, Александрия, следуя инстинкту, наклонила голову и провела языком по этой рубиновой дорожке.

Эйдан почувствовал, как каждый его мускул напрягся и запылал от ее прикосновения. Он сжал зубы и сглотнул. Она обладала врожденной чувственностью, а ее тело узнавало его. Каждое ее движение манило. Александрия была невинна и даже не подозревала, какой опасности подвергалась. Столетия дисциплины рассыпались в прах, остались только темнота и голодный зверь, который жаждал обладать Спутницей. Эйдан не смог сдержаться. Погрузив пальцы в ее шелковистые волосы, он прижал ее к себе, пока земля не поплыла у них под ногами, а тело стало пульсировать на грани боли и наслаждения.

Александрия отпрянула, толкнув его что было силы. И охотник, не удержав равновесия, упал на пол балкона. Он смотрел на ее закрытые глаза, сдерживая смех.

— Что случилось?

— Перестань так делать.

Но слова мало что значили. Это возбуждало. Соблазнительница… Уперев руки в бока, она гневно сверкнула на него глазами.

— Успокойся!

Глава 10

В кухне стало тепло от камина, в котором Стефан разжег огонь. В воздухе витали ароматы кофе и корицы. Александрия вошла вместе с Эйданом, они неосознанно время от времени прикасались друг к другу. Он посмотрел на ее склоненную голову. Алекс была настороже, напуганная тем, как реагировало на него ее тело. И сейчас, когда она ослабила контроль, ей инстинктивно хотелось быть с ним рядом. Алекс едва доставала ему до плеча, и охотник обнял ее за талию. Казалось, она даже не заметила этого.

Ее кожа сводила его с ума, но он шел с обычной грацией, и лицо его ничего не выражало. Эйдан не взглянул на Мэри, когда та повернулась от стойки, за которой взбивала яйца. Экономка светилась от радости. Алекс привязана к Эйдану не меньше, чем он к ней.

— Эйдан! Александрия! Я и не знала, что вы были в саду, — воскликнула Мэри, присматриваясь к ним и отмечая бесстрастное выражение лица охотника и легкие тени под глазами у Александрии. — Малыш Джошуа плохо спал. Думаю, он не слышал, как вы вошли. Он хороший мальчик. У него такие красивые локоны!

Александрия улыбнулась.

— Он их так ненавидит…

Мэри кивнула.

— Как он?

Александрия была уже не так бледна, как в ту минуту, когда Эйдан внес ее в дом. Он хорошо покормил ее, Мэри была уверена. Она глубоко вздохнула.

— Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделала для Эйдана. Ты очень мужественная девочка. Стефан сказал, Эйдан мог умереть, если бы не ты. А он мне как сын или брат. Он наш друг, наша семья. Спасибо, что спасла его.

Эйдан нахмурился, но Алекс не обратила на это внимания.

— Не стоит, Мэри, уверена, он справился бы и без меня. Эйдан очень сообразительный. Это я должна благодарить, что ты позаботилась о Джошуа.

Эйдан нагнулся, чтобы поцеловать Мэри в лоб.

— Я уже много лет говорю тебе, что ты слишком обо мне волнуешься. Но ты права, Александрия спасла мне жизнь.

Алекс показала ему язык.

— И это все, что ты можешь сказать? — прошептала она так, чтобы услышал только он.

Эйдан ласково потрепал ее волосы.

— Я так думаю.

Стефан вошел с вязанкой дров.

— Эйдан! Вы уже встали! — заулыбался он обоим. — Александрия, ты выглядишь намного лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел. Но я верю, ты знала, что делала.

Она застенчиво откинула локон от лица.

— Я, скорее, предполагала. Не думала, что получится. Я привыкла жить самостоятельно, заботиться о Джошуа, принимать решения. Кроме того, Эйдан упрям как бык.

И она еще смеется над ним, бесенок! Эйдан почувствовал: она его дразнит. И он впервые за все эти столетия понял: он не один. У него был дом, настоящий дом, и семья, его семья. Джошуа безмятежно спал в своей постели, Мэри и Стефан смеялись и шутили на кухне, а рядом с ним была женщина, в которой заключалась вся его жизнь. Она необходима ему, как воздух, как кровь. Она подарила ему сердце, и сейчас он способен чувствовать любовь, смеяться, принимать дары, которые ему ниспосланы.

— Этот видный мужчина приходил снова, — вдруг заметила Мэри, и ее глаза заблестели, но при этом она сделала вид, что очень занята у барной стойки.

Стефан поперхнулся кофе, и Эйдану пришлось похлопать его по спине. Он с подозрением посмотрел на обоих.

— Что за мужчина?

У Эйдана засосало под ложечкой.

Мэри слегка коснулась руки Александрии.

— Твой мистер Айвэн. Он очень расстроен и волнуется. Даже обратился в полицию, когда мы не позволили ему увидеть тебя. Они были здесь вчера утром. Очень вежливые полицейские. Думаю, ты их знаешь, Эйдан, — просияла Мэри.

— Томас Айвэн снова приходил? — потрясенно спросила Александрия.

— О да, дорогая, — довольно сообщила Мэри. — Он очень волнуется за тебя.

— Он обратился в полицию?

Александрию огорошила эта новость.

— Были и два детектива. Они хотели поговорить с тобой и Эйданом, как только вы вернетесь. Мы сказали, что Эйдан отвез тебя в частную клинику, так как ты была очень больна. Эйдан не раз помогал им деньгами, когда это было нужно. Маленькие займы под небольшой процент — вполне законно. Я решила, что мистер Айвэн очень их разозлил своими обвинениями против Эйдана.

— Могу представить, что он устроил, — сухо заметил Эйдан.

Казалось, Мэри даже не обратила внимания на его замечание.

— Я считаю, это замечательно, что он так о тебе беспокоится. Вряд ли надо его за это винить, — продолжала она, улыбаясь. — Он хотел, чтобы полицейские обыскали дом, но они, конечно, отказались. Тогда мистер Айвэн оставил свой номер и еще кое-что. Позволь мне вручить это тебе.

Мэри говорила, словно взволнованная школьница.

Эйдан лениво оперся о барную стойку, но в его глазах не было ни капли лени. Он следил за каждым движением экономки, не моргая, словно хищник, подстерегающий добычу. Стефан забеспокоился и придвинулся к жене, но Мэри, казалось, ничего не замечает.

— Что мне сказать полиции? — спросила Александрия, не увидев угрозы в позе Эйдана, и коснулась его руки. — Я не могу говорить с полицией, Эйдан. А если они спросят о Генри или тех женщинах? Томас Айвэн сказал им, что я там была. Я не могу разговаривать с полицией. Зачем Томас это сделал?

Эйдан с довольной усмешкой обнял ее за плечи. Мэри достала из холодной кладовки огромный букет роз в хрустальной вазе. Эйдан заметил, что Александрия перевела дыхание.

— Это для тебя! — жизнерадостно сообщила Мэри, игнорируя угрюмое выражение лица Эйдана. — Их принес твой мистер Айвэн.

Александрия отстранилась от Эйдана и подошла к экономке.

— Какие красивые розы, — сказала она восхищенно. — Мне еще никогда не дарили цветы, Мэри. Никогда.

Она прикоснулась к лепестку.

— Разве они не прекрасны?

Улыбаясь, Мэри кивнула в знак согласия.

— Я подумала, их можно поставить в гостиной или, если хочешь, в твоей комнате.

У Эйдана буквально чесались руки от желания придушить эту женщину. Он знал Мэри с того момента, как она родилась, и до сегодняшнего дня, когда ей исполнилось шестьдесят два, и они никогда не ссорились. А тут ему захотелось просто-напросто прикончить ее. А Айвэну надо оторвать голову. Цветы. И почему он сам не подумал о цветах? Почему Мэри ни разу не сказала об этом? Почему она их приняла? На чьей она все-таки стороне? Цветы! Оборвать бы на них лепестки все до единого.

— Посмотри, — ворковала Мэри, — даже шипы обрезаны, чтобы ты не укололась. Какой внимательный!

— Когда, ты сказала, мы должны поговорить с полицией? — прервал ее Эйдан, опасаясь, что, если это не прекратится, прольется чья-то кровь.

Он ненавидел Александрию, пока она стояла и любовалась цветами.

Стефан откашлялся и посмотрел на жену.

— Они просили позвонить, как только вы вернетесь. Кажется, Айвэн очень настойчив, особенно после того, как стало известно, что вчера нашли два обугленных тела в нескольких милях отсюда. Я сказал им, что видел пламя, когда возвращался из магазина, и сразу позвонил в полицию.

Александрия побелела и посмотрела на Эйдана, точно говоря: «Они и об этом будут спрашивать?»

Эйдан нежно погладил ее по волосам.

— Конечно нет, cara. Не тревожься. Они думают, что ты была в больнице. Если нужно, мы предоставим доказательства. Полицейские только хотят успокоить Айвэна, доказав ему, что ты жива и здорова. Я говорил ему, что с тобой все в порядке, когда он был здесь, но он не поверил. Это меня обидело.

Александрия не сдержалась и прыснула.

— Ты умирал, бестолочь. А я вовсе не была в безопасности. Ты помнишь, что меня укусил вампир?

Он поднял бровь.

— Бестолочь? За столетия моего существования еще никто не называл меня бестолочью.

— Ну и что, если это правда. У Томаса была причина для беспокойства. Ты поступаешь как средневековые рыцари, которые дрались на дуэлях, защищая свою честь.

— В свое время у меня был не один поединок.

— Бестолочь, — повторила она и рассмеялась.

Александрия зарылась лицом в цветы, вдыхая их сладкий аромат. А когда подняла глаза, встретилась взглядом с Эйданом, который смотрел на нее с такой страстью, что у нее екнуло сердце.

— Так мне все-таки придется идти в полицию? А ты не можешь сделать это сам?

«Хорошо, что поступок Айвэна ее раздражает», — подумал Эйдан, но самого его раздражало то обстоятельство, что она прижимает к себе его цветы.

Стефан покачал головой.

— На самом деле полиция обеспокоена обнаружением тел. Особенно тем, как они сгорели. Абсолютно никаких следов. Даже по зубам никого не опознали. Думаю, они захотят поговорить с вами обоими.

Александрия вдруг почувствовала слабость и оперлась на Эйдана.

— Я не умею врать, Эйдан. Все замечают, когда я вру.

Она сказала это убитым голосом, точно призналась в большом грехе, и Эйдан не смог сдержать улыбку.

— Не волнуйся, cara. Я позабочусь о полиции. Все, что тебе придется делать, это сидеть на стуле и выглядеть измученной и бледной, — заверил Эйдан.

Она нахмурилась, решив, что он над ней издевается.

— Я не могу выглядеть измученной и бледной. Я здорова, Эйдан.

Он рассмеялся, и Александрия толкнула его в бок.

— Перестань, Эйдан. Ей-богу, ты так в себе уверен, что меня это пугает. Он всегда такой? — спросила она у Мэри с женской солидарностью.

— Всегда, — торжественно ответила Мэри, сердечно улыбаясь.

Мэри не признавалась себе, как боится, что жизнь в доме изменится и они со Стефанам окажутся в нем нежеланными гостями. Она понимала: Эйдан никогда не выгонит их, но напряженные отношения с Александрией рано или поздно заставили бы ее и Стефана искать другое место. А дом Эйдана всегда был ее домом. Когда Мэри вышла замуж за Стефана, тот переехал сюда и принял ее жизнь, как и жизнь Эйдана Сейвиджа.

— Мне кажется, цветы нужно поставить в гостиной, — сказала Александрия. — Когда Томас придет, он их заметит.

Эйдан поймал себя на том, что скрипит зубами. Александрия уже вышла из кухни. Он успел задержать Мэри, прежде чем она пошла следом, и наклонился к ее уху.

— Ты не могла бы их выбросить? — Мэри не знала, шипел он или рычал. — И кстати, ты предательница. Айвэн не ее мужчина. Я ее мужчина.

Мэри удивленно взглянула на Эйдана.

— Еще нет. Думаю, тебе придется за ней поухаживать. И конечно, я не выброшу розы, Эйдан. Когда мужчина дарит цветы, девушка должна ими любоваться.

— Я думал, тебе не понравился этот осел.

— Он не может не понравиться. Ты должен был видеть, как он о ней беспокоится. Говорю тебе, Эйдан, он заботится о ней.

Мэри сказала это как ни в чем не бывало.

— Не думаю, что тебе стоит волноваться, когда она с ним, — попыталась она успокоить охотника.

Стефан снова поперхнулся. Эйдан пробормотал ругательства на трех языках и последовал за Александрией, качая головой и проклиная женскую логику.

Стефан обнял Мэри.

— Злая ты, злая ты женщина.

Она рассмеялась.

— Это так забавно. А ему полезно.

— Будь осторожна, женщина. Он не такой, как другие мужчины. Он может убить, чтобы удержать ее. Он хищник по природе, — серьезно предупредил ее Стефан. — Мы никогда не видели его таким.

Мэри вздохнула.

— Он будет вести себя хорошо. Он не может иначе. Эта девочка хочет сбежать. Она считает себя одинокой, и она очень храбрая.

— Душа моя, она еще заставит его поплясать. Но она не осознает опасности, в которой теперь всегда будет находиться. И опасности, которая угрожает Джошуа.

— Ей нужно время, Стефан, — возразила Мэри. — У нее есть мы, чтобы помочь, а Эйдан направит ее.

Эйдан шел позади Александрии, пытаясь обуздать демона. Умом он понимал, что может предложить Томас Айвэн Александрии. Она хотела быть человеком. Чувствовать себя человеком, работать и жить как люди. Алекс думает, что Айвэн может дать ей все это.

Он догнал Алекс и притянул к себе.

— Не думай о полиции, Александрия. Они не будут спрашивать тебя о вампирах. Полицейские не знают, что это были вампиры. Они считают, что ты лежала в больнице. А если спросят, скажешь, что ничего не знаешь.

Она поставила розы. Эйдан чувствовал, как ей неловко.

— Эйдан, я могу уйти отсюда? Ты разрешишь мне уйти?

Рука, которой он гладил ее волосы, напряглась. Он медленно выдохнул.

— С чего вдруг ты это решила, piccola?

— Я просто хочу знать. Ты сказал, что я не пленница. Могу уходить и приходить, когда мне хочется, — сказала она и стала покусывать нижнюю губу.

— Ты хочешь встретиться с этим шутом гороховым?

— Я просто хочу знать, могу ли я выйти из дома.

Он обнял ее за талию.

— Ты думаешь, что можешь выжить без меня?

Губы охотника были так близко к ее шее, что Алекс чувствовала его теплое дыхание. Несмотря на ее намерение не отвечать, все тело запылало.

Голубые глаза смотрели на него, но лицо ничего не выражало. Она не представляла, о чем он думал, но не собиралась объединять их сознания, чтобы узнать это. Эйдан затягивал ее все глубже и глубже в свой мир, мир ночи. Мир неравенства полов и насилия. А Александрии хотелось назад, в прежнюю жизнь, чтобы видеть вокруг понятные и привычные вещи и распоряжаться собой.

Губами он прикоснулся к ее горлу. Настоящая пытка огнем. Золотые глаза смотрели на Алекс не отрываясь.

— Не спрашивай о том, чего тебе не хочется знать на самом деле. Я не буду тебя контролировать, если тебе от этого легче.

Алекс закрыла глаза, чувствуя, как накатывает горячая волна. Такое чувство, словно он ее ласкает. Это было прекрасно. Словно без него чего-то недоставало. Она сжала стебли роз. И вдруг отдернула руку, вскрикнув и потирая палец.

— Дай посмотрю, — сказал он нежно.

Эйдан взял ее за руку. Маленький укол и… капелька крови на указательном пальце.

— Сэр Острый Шип, — пробормотал он, наклоняя голову и приникая ртом к ее руке.

Алекс не могла двигаться, не могла говорить. Тело горело от желания. Она замерла и наблюдала за ним, точно мышь за котом. Он уже забрал ее жизнь. Это было там, в ее сознании, а в теле — дикая потребность в нем. Ей хотелось плакать. Даже если бы удалось убежать и забрать Джошуа, Эйдан последовал бы за ней куда угодно.

Она резко вырвала руку.

— Его имя Томас Айвэн, а не Галаад,[10] и я сильно сомневаюсь, что он лично обрезал шипы.

Эйдан торжествующе кивнул.

— Ты права, piccola. Он не думает о таких вещах. Он бы решил, что эта бесполезная трата времени ниже его достоинства.

Эйдан срезал поранивший ее шип и осмотрел каждый стебель, удостоверяясь, что больше Алекс не поранится.

— Почему ты такого мнения о нем? — спросила она не без раздражения.

Александрия хотела очаровать Айвэна. Женщины часто влюблялись в него. А если другие могут, сможет и она. Только не Эйдан Сейвидж. Он ее слишком возбуждает. Любая женщина, вероятно, подпала бы под его чары, но в данном случае это только физическое влечение. Она должна переболеть этим, как гриппом. В тяжелой форме.

Эйдан отвернулся, чтобы посмотреть в окно. Он не знал, смеяться или плакать, читая ее мысли. Она мечтала о ком угодно, только не о нем.

— Эйдан. — Вошел Стефан. — Я сказал полиции, что ты и Александрия вернулись, и они побеседуют с вами сегодня утром. Я объяснил, что Алекс не сможет сама прийти в участок и долго отвечать на вопросы. Они пришлют и двух детективов.

— Детективов? — Эйдан поднял бровь. — Разве это не самое обычное дело?

Стефан прочистил горло и замялся.

— Думаю, мистер Айвэн имеет кое-какой вес в обществе. Детективы, с которыми я говорил вчера, сказали, что он вышел на начальника департамента и даже проверил, на законных ли основаниях мы находимся в стране. Думаю, он хотел добиться, чтобы нас выслали.

Александрия задохнулась от возмущения.

— Что он сделал?!

— Извини, Александрия, я не должен был говорить это при тебе. Мистер Айвэн страшно расстроился из-за того, что не мог тебя увидеть, — сказал Стефан.

Эйдану хотелось убить Томаса Айвэна. Александрия была в бешенстве. Не думая ни о чем, она уже считала семью Эйдана своей.

— Это не оправдание. Он хотел разрушить вашу жизнь! А Джошуа? Он выходил из дома?

Она разозлилась на Томаса Айвэна. Алекс ненавидела людей, которые думают, что им можно все только потому, что у них есть деньги.

— Если честно, — сказал Стефан, избегая пристального взгляда Эйдана, — он хотел, чтобы выслали Эйдана. Все разнюхивал, нет ли на него какого-нибудь компромата.

Александрии стало смешно.

— Одно ясно — нюх у Томаса хороший, так что мы его, пожалуй, недооценивали. Разнюхивал — подходящее слово, правда, Стефан? Но не думаю, что Эйдан боится высылки.

— Мне кажется, тебе надо вернуться на кухню и позавтракать, Александрия, — дипломатично заметил Стефан.

— Вы их только послушайте, — рявкнул Эйдан.

Стефан усмехнулся и остановился в дверях.

— Тебе, наверное, стоит позвонить мистеру Айвэну, Александрия. Детективы сказали, что он беспокоит их каждые десять минут.

— Он звонит им каждые десять минут? Он волнуется. Как это мило с его стороны, тебе не кажется, Эйдан? Он беспокоится обо мне. Нет, он точно хочет, чтобы я у него работала. Отлично. На те деньги, что он будет мне платить, мы с Джошуа заживем просто замечательно.

Алекс лениво потянулась и посмотрела на Эйдана.

Он по-прежнему массировал ей затылок, яростно работая пальцами.

— Я рад за тебя, Александрия. Ты такая талантливая, и Айвэн тобой просто очарован. Ты это заслужила.

Эйдан ни одной минуты не верил, что Алекс интересует Айвэна исключительно как профессионал, хотя знал, что она действительно талантлива. Охотник, словно тень, скользил в сознании Алекс и видел живые картинки в ее воображении.

Она улыбнулась.

— Я всегда мечтала работать на Томаса Айвэна. Его компания лидирует в графическом дизайне, а игры, которые они делают, — настоящие полнометражные фильмы. Когда прошел слух, что он ищет дизайнера, я делала эскизы день и ночь. Но не думала, что у меня будет шанс показать ему свою работу и он захочет нанять меня.

— Я видел то, что ты сделала, и могу сказать — ты очень талантлива, — заметил Эйдан. — Но ты могла бы кое-что исправить в его представлениях о вампирах.

Глаза у нее вспыхнули, а на щеках появились ямочки.

— Сделать их более безжалостными и беспощадными, как ты?

Александрия коснулась лепестков розы и нагнулась, чтобы вдохнуть ее аромат.

— Не могу поверить, что он прислал мне цветы.

Нечленораздельный звук вырвался из горла Эйдана.

— Я спас тебе жизнь. Что по сравнению с этим розы?

Он смотрел на букет с ненавистью.

Александрия взглянула на Эйдана и рассмеялась. Встала на цыпочки и положила ладонь ему на глаза.

— Ты не рискнешь. Если розы завянут, я буду знать, кто в этом виноват. Да-да, Эйдан. Оставь цветы в покое. Я знаю, ты можешь уничтожить букет одним взглядом.

Он обнял Алекс.

— Они бы немного скукожились. Только и всего.

Его бархатистый голос переворачивал ей сердце. Внутри словно трепетали крыльями сотни бабочек. Она ощущала его твердые мышцы. Почему ее тело словно плавится, стоит ей прикоснуться к нему? Даже когда он ведет себя отвратительно, злится и раздражается как ребенок, это вызывает у нее улыбку. Почему это с ними происходит?

— Я уберу руку, но ты не должен смотреть на мои розы. И если я замечу…

Она угрожала. Медленно убрала руку с его глаз, прикоснулась к губам. Сердце забилось сильнее. Или это его сердце? Алекс не знала, но электрический ток пробежал между ними.

— Ты не рискнешь, Эйдан, — сказала она.

Он смотрел на нее пылающими, словно расплавленное золото, глазами.

— Не рискну что? — прошептал он.

Голос скользнул по коже горячей волной. Под его пристальным взглядом Алекс почувствовала, как пламя лижет ее нервные окончания.

Его губы были в каком-то миллиметре от ее губ. Она облизнула нижнюю губу, соблазняя и искушая. И закрыла глаза, когда он приник к ней ртом. Словно прилив накрыл ее с головой. Эйдан прижимал ее к себе, и ничто не имело значения, кроме его губ и того, что земля уходит из-под ног.

Она принадлежала ему. Не могло быть никого другого. Только Эйдан. Только они двое. Слова звучали у нее в голове и в сердце. Александрия неохотно оторвалась от его губ и спрятала лицо на груди у Эйдана.

— Это нечестно, Эйдан, — сказала она глухо.

Алекс чувствовала на своей шее его горячее дыхание.

— Это не игра, cara. Это никогда не было игрой. Так будет всегда.

— Я не знаю, что с тобой делать. Я даже не знаю, говоришь ли ты правду.

Замешательство отчетливо читалось в ее сознании. Он подавлял ее, лишая уверенности и не давая времени осознать смысл происходящего.

Совсем не это нужно было Эйдану. Он нуждался в ее доверии, чтобы она видела в нем друга и возлюбленного. А желания его тела оставляли им мало времени узнать друг друга, но он сделает все, что в его силах. Алекс смеялась над ним и смешила его. Это будет началом их дружбы. Он нехотя разжал руки и отступил.

— Томаса Айвэна нужно найти и прибить, — сказал он, желая вызвать у нее улыбку. — Этот маменькин сынок слишком быстро набил карманы деньгами.

Она расслабилась.

— А мне интересно, не думает ли он точно так же о тебе?

— В своих фантазиях он, наверное, втыкает мне в сердце осиновый кол, — пробормотал Эйдан. — Он вообще большой фантазер. Чего стоит одна его последняя игра с вампирами и целой армией рабынь!

— Я все поняла. В душе ты обожаешь его игры. Могу поспорить, у тебя все они есть. Это так, Сейвидж? У тебя есть его игры? Ты его тайный фанат!

— Фанат?! — прошипел Эйдан. — Этот человек не увидит истину, даже если она будет у него под носом. Как в тот вечер.

Алекс подняла бровь.

— Его игры — вымысел, Сейвидж, в них и не должно быть истины. Это только фантазия, на то и существует игра. Признайся, тебе ведь нравится то, что он делает.

— Этого не будет, Александрия, зря ты затаила дыхание. И еще. В следующий раз, когда будешь разговаривать с этим напыщенным ослом по телефону, постарайся не говорить с придыханием.

Эйдан скрестил руки на груди и смотрел на нее свысока.

— С придыханием? — возмущенно отозвалась Алекс. — Я никогда и ни с кем не говорю с придыханием!

Ее глаза сверкнули на тот случай, если он рискнет продолжать.

Эйдан рискнул.

— Но это как раз то, что ты сейчас делаешь.

Улыбаясь как ни в чем не бывало, он стал ее передразнивать.

— О Мэри, цветы такие красивые! Это Томас Айвэн принес их мне!

Эйдан скосил глаза.

— Я этого не говорила! Я никогда бы так не сказала. Ты просто не хочешь признаться, что тебе самому нравятся игры Айвэна!

— Разве это игры! — настаивал он на своем. — Там нет ни капли правды, никакого смысла. Он идеализирует вампиров. Хотел бы я посмотреть, как бы он стал к ним относиться, если бы познакомился хотя бы с одним из них.

Он произнес эти слова с угрозой, и было видно, что идея Эйдану понравилась.

Александрия ужаснулась.

— Ты не сделаешь этого! Эйдан, пообещай мне, что ничего не предпримешь.

— Разве ты не говорила, что вампиров не существует? — спросил он невинным голосом, блеснув белозубой улыбкой.

Снова его губы… Алекс поймала себя на том, что зачарованно смотрит на них. Эйдан улыбался, и она не могла оторвать глаз, как ни старалась.

Он заулыбался еще шире и наклонился к ней.

— Не забывай, что я могу читать твои мысли, piccola.

Она ударила его кулаком в грудь. Сильно.

— Перестань! И не льсти себе. Я не говорила тебе комплименты.

— Разве нет? — Он нежно дотронулся до ее лица. — Продолжай сопротивляться, Александрия. Ничего хорошего из этого не выйдет, но если тебе нравится — вперед!

— Наглое животное, — сказала она, отворачиваясь, чтобы он не смог прочесть желание в ее глазах, и подошла к телефону. — Как я понимаю, у тебя есть номер Томаса?

Эйдан приблизился, окружая ее своим запахом. Любой из его народа опознал бы его метку и понял, что она принадлежит ему. И только его запах всегда будет на ней. Однако человек этого никогда не заметит. Раздосадованный, Эйдан достал визитку и вручил Алекс.

— Позвони ему, — разрешил он.

Алекс вскинула подбородок. Она человек. Она должна быть человеком. И даже если это не так, кем бы он ни был, он не может управлять ею. Она вызывающе набрала номер.

К удивлению Александрии, Томас ответил сразу.

— Томас? Это Александрия Хоутон, — начала она нерешительно, не понимая, что теперь говорить. — Надеюсь, не очень рано для звонка?

— Александрия? Слава богу! Я уже начал думать, что этот человек запер вас в подвале. С вами все в порядке? Если хотите, я приеду и заберу вас оттуда?

Томас откинул волосы, упавшие на лоб. Он еще лежал в постели.

— Нет-нет, у меня все отлично. Все хорошо, правда, я еще слаба, и мне нужен отдых, но я чувствую себя значительно лучше. Спасибо за розы. Они очень красивые.

Она остро чувствовала Эйдана, который стоял совсем рядом и прислушивался к каждому ее слову. Алекс ощутила, как ускоряется биение ее сердца. Этот человек не имеет никакого права подслушивать личный разговор.

— Я приеду, Александрия. Я должен вас видеть.

Томас сказал это безапелляционным тоном.

— Я уже разговаривала с детективами, — сказала она.

Рядом беспокойно зашевелился Эйдан. Звук ее голоса волновал его. Она была карпаткой со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая гипноз.

Эйдан придвинулся ближе, чтобы Алекс могла слышать его запах. Он вторгался в ее сознание, принося с собой пылающий жар, из-за которого она теряла нить разговора. Александрия сгорбилась и отошла подальше, глядя на антикварный столик, на котором стоял телефонный аппарат.

— Я так волновался, Александрия. Этот человек опасен. Вы хорошо его знаете? — спросил Томас, понизив голос.

Александрия прекрасно понимала: то, что он старается говорить тихо, не имеет значения. Слух у нее теперь был таким острым, что она могла слышать на очень большом расстоянии, если хотела. Можно догадаться, что у Эйдана слух еще острее, и он, в отличие от нее, прекрасно знает, как этим пользоваться. Алекс почувствовала, что краснеет.

— Вы не знаете Эйдана, Томас. Вы и со мной едва знакомы. Мы встретились только раз, за обедом, да и тот не смогли закончить. Не говорите так о моих друзьях.

Почему-то пренебрежительное отношение Томаса к Эйдану ее раздражало, но она не хотела, чтобы охотник узнал об этом.

— Вы еще слишком молоды, Александрия. Вы просто не встречали таких людей, как он. Поверьте мне, вы в опасности. И самостоятельно с ним не справитесь.

Она до боли сжала телефонную трубку. Что узнал Айвэн? И что угрожает Эйдану? Алекс закусила губу. Она себе не простит, если кто-то узнает правду и воткнет ему кол в сердце или что-то в этом роде. Да, она не хотела во все это ввязываться, но ничего не могла с собой поделать. Сама мысль о том, что она может его потерять, ужасала.

Эйдан нежно обнял Алекс. В ее сознании появилась картинка: Томас Айвэн в виде белой акулы, улыбающейся своей фирменной улыбкой. Эйдан хотел ее рассмешить, и ему это удалось.

— Это не смешно, Александрия, — сердито сказал Томас. — Я приеду, чтобы с вами поговорить. Но, скорее всего, вам не позволят выйти из дома.

— Я хотела бы работать на вас, Томас, — ответила она. — Но моя личная жизнь вас не касается.

Она прикрыла глаза. Ей хотелось работать. Она снова чувствовала себя человеком, могла жить и дышать, существовать в мире, который понимала.

— Я приеду, — решительно сказал Айвэн.

Услышав короткие гудки, Александрия положила трубку и посмотрела на Эйдана.

— Что? — спросила она. — Что-то не так?

— Дай я взгляну, — сказал Эйдан, наклоняясь ближе, так что между их губами осталось не больше дюйма. — Хм… Ничего особенного. Они просят, чтобы их поцеловали.

Она толкнула его в грудь, но, увы, безрезультатно.

— Даже не пытайся, Эйдан Сейвидж. Меня предупредили, что ты опасный человек и что сама я с тобой не справлюсь.

— И что же во мне опасного? — шептал он у ее губ, лаская их легкими касаниями.

— Если ты сейчас же меня не отпустишь, то сильно об этом пожалеешь.

Она показала ему в своем сознании, как коленом бьет его в пах, а он корчится от боли на полу. Получилось так же ярко, как у него с акулой.

Эйдан отпрыгнул от нее, давясь смехом.

— У тебя отвратительный характер, Александрия.

— Это еще один мой недостаток, — согласилась она.

Глава 11

В этом доме было нечто такое, что вся его решительность куда-то подевалась. Томас не мог описать это словами. Дом казался живым существом, которое замерло и наблюдает за ним исподтишка. Если бы он смог передать это на мониторе, показать дом, который живет, дышит и пристально наблюдает за посетителями, это принесло бы хорошую прибыль. В Эйдане Сейвидже определенно было что-то странное, и Айвэн намеревался узнать, что именно.

Место, где стоял дом, было очень красивое, а само здание — великолепной архитектуры. И все же он чувствовал что-то еще, что-то ужасное, спрятанное где-то внизу. Подходя к роскошной парадной двери огромных размеров, он радовался, что сегодня нет обычного утреннего тумана. Даже полицейская патрульная машина, припаркованная неподалеку, отчасти успокаивала. Томас знал, что копы к нему не слишком расположены, тем не менее их присутствие придавало уверенности перед встречей с Эйданом Сейвиджем.

Честно говоря, этот человек пугал его всерьез. Одни глаза чего стоили. У Сейвиджа был пристальный, немигающий взгляд хищника. В его глазах цвета расплавленного золота было столько власти, что иногда Томасу казалось, будто они вспыхивают красным цветом, накаляясь. Несколько лет назад для одной из своих игр Айвэн изучал диких кошек джунглей — тигров, леопардов и им подобных. Он до сих пор не мог забыть, каким ночным зрением обладают эти животные — совершенным приспособлением для охоты. У них большие зрачки, которые сужаются при свете дня и расширяются ночью. Томас хорошо запомнил этот пристальный взгляд на жертву перед прыжком.

Айвэн вздрогнул и постарался отогнать страх, тем более что он уже стоял перед дверью. Все это не больше чем плод его развитого воображения. Сейвидж был опасен не потому, что он хищник, а потому, что присвоил себе Александрию Хоутон, а это собирался сделать сам Томас Айвэн. Они соперники. И ничего более. Никакого зла. Ему всегда удавалось держать свое пылкое воображение под контролем.

Он пристально смотрел на замысловатый витраж в двери. Очень красивый, со странными символами. И чем больше он смотрел, тем сильнее его захватывало это зрелище. Айвэн ощущал себя как… муха в янтаре. Неосознанный страх снова стал подниматься в душе, да так, что перехватило дыхание. Казалось, войти в этот дом — все равно что войти в ад. Под его взглядом рисунок на двери стал двигаться, закручиваться в спираль, словно затягивая в преисподнюю. Сердце у Томаса стучало так, что его удары отдавались в ушах.

Айвэн едва не закричал, когда дверь распахнулась. Эйдан Сейвидж смотрел на него с высоты своего роста. И, несмотря на то что на нем были всего лишь выцветшие джинсы и легкая рубашка, он выглядел так, словно попал сюда из другого времени, похожий на вождя неведомого племени. Волосы до плеч, такие же золотые, как глаза, только усиливали впечатление.

— Мистер Айвэн, — сказал он низким голосом, проникающим в душу. — Я рад, что вы нашли время приехать к Александрии. Уверен, ваш визит пойдет ей на пользу. Она очень волнуется, что вы не оставите за ней вакансию.

Сейвидж стоял на пути у Томаса. И хотя он говорил приветливые слова, они жалили. Он встретил Айвэна как потенциального работодателя Александрии, не более того, словно планам Сейвиджа на ее счет ничто не угрожало.

Томас откашлялся. Он начинал злиться, внутренне готовясь к противостоянию. Он Томас Айвэн! У него своя корпорация, он богат, знаменит и обладает властью, которой может воспользоваться. Он не трус, чтобы ждать, когда его наконец пустят на порог.

— Я рад, что мы встретились при более благоприятных обстоятельствах.

И Айвэн протянул руку, переполненный осознанием собственной важности.

Сейвидж без промедления пожал ему руку, и Томас поморщился. Сейвидж, казалось, этого даже не заметил. Томас про себя послал ему проклятие. А Сейвидж улыбнулся, показав белые зубы. Не смех, не приветствие. Оскал хищника. Странные глаза при этом остались бесстрастными.

— Проходите в дом, мистер Айвэн, — пригласил Эйдан, пропуская гостя.

Вдруг Томас понял, что войти в этот дом — последнее, что он хотел бы сделать. Он почти отшатнулся, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Сейвидж усмехнулся.

— Что случилось?

Голос был точно бархат, и все-таки он насмехался.

Два детектива сидели у них уже битый час, а зверь в Эйдане тем временем становился все сильнее. У него выросли клыки, и он почти показал их, когда полицейский хотел допросить Александрию. Еще один поклонник? Придется дать знать всем этим мужчинам, что любой, кто хочет поухаживать за Александрией Хоутон, сильно рискует.

Александрия провожала детективов до двери, и Томас Айвэн забыл о своих опасениях. Он не мог отвести от нее глаз. Она еще прекраснее, чем он запомнил. Детективы смотрели на нее словно загипнотизированные. Томас почувствовал ревность и сам удивился. Под пристальным взглядом Сейвиджа он постарался взять себя в руки.

Лицо Александрии просияло, когда она увидела его, и Томас взглянул на Сейвиджа с превосходством. Он быстро освоился, оттеснив детективов, и завладел обеими руками Александрии.

Эйдан напрягся. Дыхание остановилось, сердце перестало биться. Демон вырывался из-под контроля. Клыки удлинились, глаза начала застилать красная пелена. Когда Томас наклонился, чтобы поцеловать Алекс в щеку, Эйдан уже с трудом сохранял самообладание. Он небрежно взмахнул рукой и направил облако пыли в нос Айвэну. Томас вдохнул его и стал безудержно чихать, сотрясаясь всем телом.

Александрия отошла подальше и вопросительно подняла бровь, глядя на Эйдана. Вид у него был слишком невинный, чтобы она в это поверила, поэтому Алекс сердито посмотрела в его сторону. С нее хватило очарованных копов. Казалось, они были загипнотизированы — ее голосом, взглядом, каждым движением. Они так переживали за ее здоровье, что Алекс стала подозревать Эйдана — не поделился ли он с ней не только кровью, но и своей сексуальностью. А этого ей точно не хотелось бы.

Эйдан проводил детективов до двери, проявив феноменальную сдержанность, так как удержался и не вышвырнул их на улицу, как котят. Он не ожидал такой реакции на красоту Александрии. И что будет ревновать ее так сильно. Он чувствовал их желание, читал их мысли… И решил, что им лучше уйти с его глаз до того, как он сделает что-нибудь ужасное.

Что-то прикоснулось к его сознанию, словно крыло бабочки.

Эйдан?

Он встревоженно перевел взгляд на Александрию.

Перестань относиться к Томасу с предубеждением.

Она хмуро смотрела на него.

Эйдан обрадовался. Она сама соединила с ним сознание как Спутница жизни.

Отпусти его руку.

Ты как дитя неразумное, я не держу его за руки.

И не разрешай ему тебя целовать.

Он и не должен был меня целовать. Успокойся, Эйдан. Слышишь?

Он поднял руку, и пыль рассеялась. Томас смущенно отвернулся от Александрии, не понимая, что произошло. Так он никогда не чихал. Никогда. Почему это произошло именно сейчас? Случайность, или все дело в доме и в этих проклятых янтарных глазах?

Александрия сделала вид, что ничего не заметила, одарив его ослепительной улыбкой.

— Проходите и располагайтесь, Томас. Простите, что заставила вас беспокоиться.

Ее голос завораживал, и Айвэн почувствовал желание. Она была одета очень просто: светлые джинсы и вязаная кофта. И стояла на полу босиком. И все же выглядела такой желанной. Томас привык иметь дело с женщинами, следящими за модой, но не мог оторвать взгляд от неотшлифованной красоты Александрии.

Экономка поставила на стол поднос с теплыми круассанами, булочками со взбитыми сливками и серебряным кофейником. И вдруг приветливо улыбнулась Томасу.

— Мистер Айвэн, ваши цветы внесли оживление в наш дом.

Сидя на кушетке, Томас самодовольно улыбался. Экономка была на его стороне. Считая себя неотразимым, он слегка кивнул ей.

Эйдан поймал Александрию за руку и усадил на стул подальше от Томаса, а сам стал у нее за спиной и положил руки ей на плечи.

— Александрии пора отдохнуть, мистер Айвэн. Она все еще слаба. А беседа с детективами затянулась. Ей трудно все это выдерживать.

Это было похоже на выговор. Он намекал на то, что именно Томас Айвэн спровоцировал этот разговор с полицией.

— Да, конечно. Я ненадолго. Просто хотел узнать, как Александрия, и обсудить некоторые рабочие моменты.

Томас взял у Мэри чашку кофе и посмотрел на того, кто стоял за стулом Александрии.

— Как я и рассчитывал, она сумеет оправдать мои ожидания от этого проекта. Я должен признать, что она очень талантлива. Сюжетная линия великолепна. У нас есть отличные актеры, которые смогут озвучить роли. Мы создадим продукт, которого еще не было на рынке. У меня все готово, нужна только работа художника.

— Это замечательно, Томас, — сказала Александрия, чувствуя руки Эйдана на своих плечах.

Он не торопясь поглаживал ее ключицу большим пальцем.

Ты снова говоришь с придыханием, — заметил он, лаская ее сознание.

Сердце Алекс таяло.

— Значит, Александрия интересует вас только как профессионал?

Не лезь не в свое дело. Я нарочно с ним заигрываю. Знаешь такое слово? Хотя на самом деле ты мог бы написать об этом книгу.

Не будем говорить о ерунде, — прозвучал в ее сознании холодный голос, и раздался смех.

Александрия быстро взглянула в лицо охотника. Оно было словно маска, а глаза не отрываясь смотрели на Томаса. И все же у нее было ощущение такой близости, как будто они занимались любовью. То, как она чувствовала Эйдана, нарастало с каждым слиянием их сознаний, с каждым разговором, с каждым обменом кровью. Это страшило Алекс.

Дыши, piccola. Не забывай, что надо дышать.

Эйдан был доволен.

Александрия решила не обращать на него внимания и так улыбнулась Томасу, что он едва не заерзал на кушетке.

Томас не мог не замечать Сейвиджа, который, как греческая статуя, стоял за стулом Александрии, по-прежнему глядя на него немигающим взглядом и положив руки на плечи Алекс, точно она ему принадлежала.

Лицо Айвэна приняло решительное выражение. Эйдан читал его похотливые мысли. Он сделал глоток кофе, чтобы успокоиться.

— Мы могли бы позавтракать, Александрия, — предложил Томас, игнорируя пристальный взгляд Эйдана, — и обсудить детали.

Но Эйдан перехватил инициативу.

— Александрия еще не в состоянии выходить. Врач рекомендовал ей больше отдыхать. Возможно, это придется учесть, если вы решите взять Александрию на работу в вашу компанию.

Он сказал это очень спокойно, почти без эмоций, точно это так просто и он не видит в Томасе соперника.

И все же Александрия напряглась и хотела сбросить с плеч ладони Сейвиджа, но он не позволил ей этого сделать.

Томас обрадовался, заметив их молчаливую размолвку. Между ними есть притяжение, несомненно. Его разозлила эта помеха для его отношений с Алекс. Но Александрии не нравилась ситуация, поэтому Айвэн улыбнулся, наклоняясь вперед.

— У Александрии будет свободный график. Я прихватил контракт, назовите сумму.

«Интересно, как на это отреагирует Сейвидж? Пусть не думает, что меня легко убрать с дороги», — подумал Томас.

Акула нападает! Берегись, cara, она плывет к тебе.

Эйдан шутил, чтобы снять возникшую между ними напряженность.

Александрия взглянула на Эйдана. Он был абсолютно спокоен. Золотые глаза не отрывались от Томаса, но в своем сознании она слышала его смех. И, несмотря на досаду, ей тоже захотелось рассмеяться.

— Я очень рада, Томас, — ответила она, произнося это с придыханием, чтобы вывести из себя Эйдана. — Доктор посоветовал мне беречься, к тому же у меня есть младший брат, о котором нужно заботиться.

— Тогда вам нужно следовать всем рекомендациям врача, — сказал Томас. — Не хотелось бы, чтобы болезнь вернулась. Вы меня до смерти напугали.

Он говорил это, протягивая руку к ее колену.

Вдруг чашка с кофе опрокинулась, и горячая жидкость пролилась на его запястье. Айвэн с криком отдернул руку, задев булочку и испачкав рукав взбитыми сливками.

— Ох, Томас!

Александрия хотела вскочить, чтобы помочь ему, но Эйдан ее удержал.

Я знаю, это сделал ты, неандерталец! Больше так не делай. Не ставь его в дурацкое положение!

Она искренне попросила об этом Эйдана.

Пусть держит руки при себе, — ответил Эйдан без тени раскаяния.

Ты будешь прикасаться ко мне, когда захочешь. Только перестань его провоцировать. Я хочу получить эту работу.

Ты так очаровала этого идиота, что он будет стоять на голове, если ты попросишь. Так что работа никуда от тебя не денется.

— Извините, Александрия.

Томас был смущен. Он чувствовал на себе взгляд янтарных глаз, которые наблюдали за каждым его движением, словно Сейвидж чего-то ждал. Ему было жутко от этого пристального взгляда. Он чувствовал себя кроликом и проклинал свое разыгравшееся воображение. Айвэн улыбнулся Александрии самой обаятельной улыбкой, стараясь не замечать мужчину у нее за спиной. Сейвидж выглядел вполне непринужденно, но Томас не обманывался на его счет. Кем бы ни был этот человек, он обладал силой, с которой приходилось считаться. Александрия ему нужнее, и он недвусмысленно предупреждал об этом Томаса.

— Не переживайте, Томас. Просто поднос стоял слишком близко. Вы испортили себе костюм…

Голос Александрии обволакивал.

— Алекс устала, мистер Айвэн. Я настаиваю, чтобы она пошла отдыхать. — Пристальный золотой взгляд Эйдана не дрогнул. — Думаю, вы увидели, что я не держу ее в темнице… И на будущее, мистер Айвэн. Если вы захотите что-то узнать обо мне или о моих людях, уверяю вас, частный детектив — напрасная трата времени и денег. Я буду рад ответить на все ваши вопросы.

Хотя улыбался он весьма дружелюбно, крупные белые зубы делали его улыбку похожей на волчий оскал. В золотых глазах Сейвиджа не было и намека на теплоту.

Томас встал, всей душой ненавидя себя за страх, разраставшийся внутри, и за унижение, которое он испытывал: этот человек выпроваживал его под видом заботы о здоровье Александрии. Но он терпелив. Она будет с ним работать. Они останутся наедине, и рядом не будет Эйдана Сейвиджа, чтобы ему помешать.

— Сожалею, что доставил вам беспокойство. Я очень волновался за Александрию.

Не обращая внимания на руки Эйдана, все так же лежавшие на ее плечах, Александрия тоже поднялась.

— Мы понимаем. Хотя, уверяю вас, Эйдан смог бы позаботиться обо мне и Джошуа. Вам не стоило волноваться на этот счет.

Томас поверх ее головы посмотрел на Эйдана.

— Да, наверное, вы правы.

Айвэн догадывался, что речь идет не о младшем брате, а о внебрачном ребенке, но Александрия была достаточно наивна и не понимала, что собой представляют мужчины типа Сейвиджа. У таких имеется скелет в шкафу, а то и два. И Томас намеревался их найти.

— Мы с мистером Сейвиджем отлично понимаем друг друга, Алекс. Я вам позвоню.

Алекс пошла проводить его до двери. Томас остановился, повернулся и поднял руку, чтобы ласково потрепать ее по щеке и проверить, такая ли нежная у нее кожа, как кажется. У него захватывало дух, ни одна женщина не действовала на него так, как она. Но в ту секунду, когда Айвэн почти дотронулся до ее лица, он услышал жужжание, и целый рой взявшихся неизвестно откуда пчел набросился на него.

Томас сыпал проклятиями, отмахиваясь от насекомых. Он оступился и подвернул ногу.

Александрия в ужасе зажала рот.

Эйдан, прекрати сейчас же!

Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь.

Эйдан с непричастным видом вернулся в гостиную.

Томас хромал к машине. Будь проклят этот человек, его дом и весь этот кошмар! Сейвидж и не думал прогонять его! С безопасного расстояния, уже из машины, Айвэн помахал рукой Александрии и был счастлив увидеть, что она ему сочувствует. Он почти пожалел, что отогнал пчел: если бы они его покусали, может быть, она оказала бы ему первую помощь.

Александрия хлопнула дверью.

— Как ты меня бесишь! — бросила она Эйдану.

Он поднял бровь.

— И все-таки я самый обаятельный.

Он дразнил ее, улыбаясь.

Александрия почти потеряла нить разговора, отвлеченная теплом во всем теле, которое вызвала его улыбка. Она поймала себя на этом и расправила плечи, стараясь казаться сердитой.

— В тебе нет ничего, что могло бы мне нравиться. Это было так… так…

И она запнулась, подбирая нужное слово. Но какая у него улыбка…

— Соблазнительная? — подсказал он.

— Я не обращаю на тебя внимания, ты помнишь? Будешь вести себя как ребенок каждый раз, когда он придет?

Алекс положила руки на бедра, а голубые глаза, казалось, хотели его испепелить. Эйдан почувствовал желание поцеловать ее. Золотые глаза потеплели, а взгляд был прикован к ее губам. Тело Алекс мгновенно ответило. Она отскочила подальше, скрестив на груди руки.

— Ты не сделаешь это. Ты сумасшедший!

— Не сделаю чего?

Его голос гипнотизировал.

Она хотела почувствовать его прикосновение. Очередная волна возбуждения накрыла ее с головой.

— Просто не подходи ко мне. Пожалуйста, Эйдан. Тебя нужно запереть.

— Но я еще ничего не сделал.

Он улыбнулся и стал медленно к ней приближаться.

— Мэри! — в панике закричала Александрия.

Эйдан рассмеялся, услышав, как экономка поспешила на зов.

Трусишка, поступай как знаешь. Пока можешь.

И хотя они были в разных концах комнаты, а Мэри между ними, Александрия почувствовала прикосновение его пальцев к своей щеке, к горлу. Пальцы стали опускаться ниже, легкие, словно перышки, чтобы дотронуться до груди. Вдруг ощущения пропали.

— Что случилось, Александрия? — спросила Мэри, повернувшись к Эйдану.

Смеясь, он поднял руки, словно сдаваясь.

— Я не виноват. Я был джентльменом.

— Он пролил кофе на Томаса, заставил его чихать, испачкал взбитыми сливками и наслал на него пчел, — перечислила Александрия.

Мэри старалась сохранить невозмутимый вид.

— И еще он хотел сделать так, чтобы завяли мои цветы, — добавила Алекс.

— Эйдан! — укорила Мэри, хотя глаза ее смеялись.

Эйдан расхохотался, запрокинув голову и сверкая золотыми глазами. В его лице появилось что-то мальчишеское. Ни одна женщина не смогла бы ему воспротивиться. Услышав его смех, Мэри едва не заплакала от счастья.

— Это неправда. Айвэн сам пролил на себя кофе и измазался в сливках. Меня рядом не было. А пчелы, наверное, просто пролетали мимо. Разве я виноват, что он им понравился? А что до цветов, то я только посмотрел на них исподлобья. Дались ей эти проклятые цветы!

— Проклятые? — повторила Александрия. — Я тебе сейчас покажу! Ты разбудил во мне зверя.

И она направилась к нему, но Мэри выставила вперед руки.

— Так, спокойно, дети, спокойно. Сейчас спустится Джошуа, а ведь мы не хотим, чтобы он застал вас дерущимися?

— Не хотим. Лучше ему не видеть, как я задам трепку его любимчику, — согласилась Александрия.

Эйдан двинулся к ней, огибая Мэри и игриво улыбаясь. Алекс неосмотрительно отступила назад и упала бы, если б он не подхватил ее.

— Убегаешь, трусишка? — прошептал он, притягивая ее в свои объятия.

Мэри деликатно вышла из комнаты, предоставив Алекс ее судьбе и пряча усмешку.

— Эйдан.

В голосе Александрии слышалось страдание. Он не оставлял ей выбора. Она чувствовала, как он окружает ее теплом. Его губы были совсем рядом, их сердца бились в унисон.

Он погладил ее по нижней губе. Огненная лава растекалась у нее внутри. Он смотрел ей в глаза, склоняя голову. Его голодный рот неспешно коснулся ее губ, словно смакуя их шелковистость. Он положил руки на ее бедра и притянул к себе.

Алекс все еще сопротивлялась, но притяжение между ними росло с каждой их близостью и обменом кровью. Ее сознание само нашло его сознание. И только упрямый рассудок оставался последним препятствием, мешая Эйдану сделать Алекс своей Спутницей жизни.

Поцелуй становился все глубже, он гасил все ее возражения и протесты, погружая в мир страсти и всего того, что пришло с обменом кровью.

— О господи! — послышался испуганный голос Джошуа, и одновременно в нем чувствовалось отвращение. — И тебе это нравится, Эйдан?!

Александрия вырвалась из рук Эйдана, вытирая рот и стараясь успокоить дыхание.

Эйдан взъерошил белокурые локоны мальчика.

— Да, Джошуа, мне это нравится, но я делаю это только с твоей сестрой. Она особенная, как ты понимаешь. Такие, как Александрия, рождаются раз в несколько столетий.

Джошуа посмотрел на сестру с понимающей улыбкой. Было что-то игривое в его взгляде.

— Кажется, ей это тоже нравится.

— Я этого не говорила, — непреклонно ответила Александрия. — Эйдан Сейвидж просто большой ребенок, Джошуа.

— Ей это определенно понравилось, — заявил Джошуа, широко улыбаясь. — Ты, наверное, очень хорошо целуешься, Эйдан. Она никому не разрешала себя целовать, кроме меня.

Он подставил Александрии лицо для поцелуя и обнял ее за шею, когда она наклонилась.

— Никто не может целовать тебя, кроме меня и Эйдана.

— Так и должно быть, — согласился Эйдан. — Нам придется следить за ней теперь, когда мистер Айвэн взял ее на работу. Готов поспорить, он тоже хочет целовать Александрию.

— Не волнуйся, Эйдан. Я ему не позволю, — заверил Джошуа. — Если она пойдет к нему работать, я буду рядом и сделаю так, чтобы он к ней не приближался.

— Это было бы отлично, Джош.

Услышав одобрение Эйдана, мальчик просиял от гордости.

— Я просто не верю своим ушам! — прервала их беседу Александрия. — О чем ты говоришь с шестилетним ребенком?

Она обняла брата, которого давно не видела.

— Мне почти семь. — Джошуа подмигнул Эйдану. — Не переживай. Она всегда так говорит, когда не знает, что сказать, но хочет, чтобы я замолчал.

Эйдан присел рядом и посадил Джошуа на плечи.

— Точно, это все потому, что ей понравилось, как я целуюсь, и она разволновалась. Но ничего, она привыкнет.

— Я не собираюсь привыкать.

Александрия гневно взглянула на обоих, но ямочки на щеках ее выдали.

— Вы сговорились!

— Да, — был дружный ответ.

У Александрии защемило сердце. Раньше Джошуа мог рассчитывать только на нее. Она была счастлива, что Эйдан так относится к ее брату. Сейвидж подкупал ее своей заботой о Джошуа, который был для нее всем. Она видела, как он привязан к мальчику, какие у них замечательные отношения. Глядя на обоих, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Пойдем, дружок, ты должен позавтракать. Мистер Айвэн такой странный, весь измазался в сливках. Если бы ты видел! — рассказывал Эйдан.

Джошуа смеялся. Эйдан нес его на кухню.

— Он выставил себя дураком. Разлил кофе. Даже Александрия еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Она только притворяется, что он ей нравится, — сказал Эйдан шепотом, отлично зная, что Алекс слышит каждое слово.

Александрия замерла в нерешительности, думая, стоит ли пнуть его еще разок или просто не обращать внимания. Это был трудный выбор.

Я читаю твои мысли.

Его голос ласкал ее.

Глаза у Алекс вспыхнули. Она ударит его при первой возможности. Эйдан знает, как он на нее действует.

Сотни лет ему, а туда же. Бабник. Похотливый козел.

Он заслужил, чтобы ему дали как следует.

— Я никогда ничего не проливаю за столом, Эйдан, — похвастался Джошуа. — По крайней мере, сейчас. Когда был маленький, наверное, проливал.

— Сестры не действуют так на своих братьев, как на посторонних мужчин. Поверь мне, Александрия могла бы заставить меня разлить кофе.

Джошуа потряс головой.

— Да нет, Эйдан.

— Это так, Джошуа. Не то чтобы я этого хотел, но она могла бы. Женщина может испугать мужчину.

— Как это? Она же просто девчонка. — Джошуа почесал нос и улыбнулся сестре. — Она всегда говорит, что делать.

— Сейчас, например, я говорю, что тебе пора завтракать и собираться в школу.

Александрия постаралась сказать это как можно строже и не рассмеяться. Джошуа напрочь забыл о своих делах.

— Пойдем, я тебя провожу.

Эйдан медленно повернулся к ней. Александрия не отреагировала, хотя прекрасно помнила, что он категорически против ее выходов на солнце. Но она настроена решительно. Она не будет менять свою жизнь, потому что он так сказал. Чем больше она позволяет Эйдану указывать ей, что можно, а что нельзя, тем больше ее затягивает в его мир.

— Я провожу его, — повторила Алекс.

— Это ты так думаешь. Кому-то придется позаботиться о тебе. Мы с Джошуа это сделаем, хочешь ты этого или нет.

Джошуа улыбался ей во весь рот, хотя и не очень понимал, о чем именно идет речь.

— Ты болеешь, Алекс, поэтому я буду заботиться о тебе, а ты будешь заботиться обо мне, если я заболею. Когда я сильно болел, она не отходила от меня, даже когда я спал. Я помню, Алекс.

— У тебя было воспаление легких, — подтвердила она, наклоняясь, чтобы потрепать Джоша по плечу.

В ее лице была такая нежность, что Эйдану пришлось отвернуться. Она сопротивлялась ему, желая остаться человеком, и он не мог осуждать ее за это. Вся ее жизнь перевернута с ног на голову. Для человека, который считал вампиров вымышленными существами, она воспринимала все это довольно спокойно.

— Мэри напекла блинов, — сказал Джошуа. — Я сказал ей, что ты их любишь. А она почему-то сделала странное лицо.

Удар был почти физическим, словно ее толкнули в живот. Александрия побледнела и вдруг поняла, что рассматривает чисто вымытый пол кухни. Она вспомнила, какую цену ей пришлось заплатить, чтобы остаться в живых. И не было пути назад. Вампир или карпатка, какая разница? У современной медицины должно быть противоядие. Она втайне сдаст анализы и позаботится о Джошуа без помощи Мэри и Стефана, и уж тем более без Эйдана. Она была слишком близка к тому, чтобы он начал ей нравиться по-настоящему.

Алекс почувствовала на себе взгляд его золотых глаз, она знала, что Эйдан наблюдает за ней, уловила момент, когда он сплел их сознания. Она сопротивлялась.

— Ты не хочешь обуться, перед тем как мы поведем Джошуа в школу? Или пойдешь босиком? — спросил он с вызовом и насмешкой.

— Не думаю, что тебе тоже стоит идти, Эйдан. Я могу это сделать сама. Я всегда отлично справлялась.

Он подошел и поправил ей волосы.

— Piccola, это не обсуждается. Я не очень хорошо знаю эту новую школу, и теперь у меня есть шанс это исправить.

— Ты стережешь каждый мог шаг!

Эйдан пожал плечами. Вдруг на глазах у Александрии выступили слезы, и это ее разозлило.

— Я не нуждаюсь в телохранителях.

— Мне лучше знать.

Алекс поймала его за руку.

— Джошуа, поторопись, заканчивай завтрак и иди чистить зубы. Мне нужно поговорить с Эйданом. Приходи в гостиную, когда будешь готов.

— Хорошо, Алекс, — ответил Джошуа.

Она даже не могла обхватить запястье Эйдана, но все-таки вытащила его из кухни.

— Ты не можешь удерживать меня как пленницу, Эйдан. Я знаю, что ты следишь за мной не потому, что хочешь защитить. Что такое может случиться, чтобы навредить мне? Ты сам говорил, вампиры бессильны после рассвета. Я только провожу Джошуа.

— Ты представления не имеешь, что может случиться. Свет, даже ранним утром, причинит боль твоим глазам, солнечные лучи будут жечь кожу. Тебе нужно носить специальные очки, особенно на солнце. Как твой Спутник жизни, я несу ответственность за твое здоровье и безопасность, я должен защищать тебя — даже от тебя самой. Если ты собралась провожать Джошуа в школу, я пойду с тобой.

— Ты же знаешь, что я вернусь. Ты пойдешь с нами, потому что заботишься о моей безопасности, или потому, что хочешь посмотреть школу Джошуа? Думаешь, я заберу Джошуа и поеду в ближайший аэропорт? Если бы у меня были мозги, я бы так и сделала. Ты можешь остаться, Эйдан, и позволить мне самой заботиться о брате. Я делаю это уже много лет.

В голубых глазах был вызов.

Эйдан сдержанно улыбнулся.

— И у тебя это отлично получается, Александрия. Джошуа замечательный мальчик. В этом доме его все полюбили. Но я должен хотя бы раз проводить его в школу. Думаю, раньше его обижали, — он сказал, что неплохо было бы прийти в школу с каким-нибудь мужественным провожатым. Я скажу Стефану, чтобы он приготовил лимузин.

— Ты абсолютно не слышишь меня, Эйдан.

Но он сумел с ней договориться. Алекс хотела, чтобы Джошуа был счастлив. Она знала о его неприятностях в школе. Если брат хочет ехать в большой машине с несколькими взрослыми, которые поддержат его и произведут впечатление, разве можно ему отказать?

— И не думай, что мне это нравится, Эйдан. Такое ощущение, что ты всегда добиваешься своего, — неохотно уступила Алекс.

Он взъерошил ей волосы, как Джошуа.

— Помни об этом, piccola Все меня слушают.

— Меня это не волнует.

— Может, и нет, но вид у тебя испуганный. Иначе ты бы уже попробовала сбежать.

В его голосе слышалось поддразнивание, и это волновало Алекс, заставляя вспомнить о самых укромных уголках ее тела. Надо бежать. Оставалось найти способ.

Голова Мэри показалась в дверном проеме.

— Тебя к телефону, Александрия. Опять твой поклонник. — Она подмигнула. — Ему прямо не терпится.

— Он не ее поклонник, Мэри, — раздраженно сказал Эйдан. — Он ей в отцы годится.

Мэри только рассмеялась и пошла в кухню.

— Алло!

Александрия старалась быть как можно приветливее, разговаривая с Томасом Айвэном.

— Томас!

Она смотрела на Эйдана, когда произносила имя другого мужчины.

— В театр? Сегодня вечером? Не знаю, как насчет сегодняшнего вечера…

Эйдан слышал вежливый голос, который уговаривал Алекс на другом конце линии.

— Мы только поговорим, Алекс, и я отвезу тебя домой достаточно рано.

Она прикрыла глаза. Провести вечер подальше от всего этого. В настоящем мире. В ее мире. Заманчиво. К тому же, приняв приглашение, можно узнать, пленница она в этом доме или нет.

— Звучит замечательно, Томас. Но мне бы не хотелось, чтобы врач меня отругал.

Произнося это, она смотрела на Эйдана.

Он поднял бровь, хотя лицо его не дрогнуло. Сердце у Алекс забилось. Эйдан Сейвидж что-то задумал. Она не знала что, но была уверена: у него есть план.

Алекс положила трубку.

— Я хочу пойти в театр, — сообщила она с вызовом.

Эйдан кивнул.

— Я слышал. И ты считаешь это мудрым поступком?

Она пожала плечами.

— Вполне. По-моему, я почти здорова.

— Сейчас меня беспокоит не твое здоровье, — сказал он мягко. — А его.

Глава 12

— Эйдан, можно мне завести щенка? — спросил Джошуа, сидя в машине между Эйданом и Александрией и стараясь не смотреть на сестру.

Александрия обиженно выпятила нижнюю губу. Рука Эйдана скользнула по спинке сиденья и легла ей на затылок. Пальцы стали нежно массировать шею.

— Джошуа, это, конечно, забавно — подразнить Александрию. Я здесь главный и могу отменить ее решение. И мы оба это знаем. И все-таки Александрия — твоя сестра и твой опекун. Так почему ты задаешь этот вопрос мне, а не ей?

— Эх, Эйдан. — Джошуа смущенно посмотрел на свои руки. — Она не разрешит, правда, Алекс? Она говорит, трудно найти квартиру, где разрешат держать собаку. Но сейчас мы живем у тебя. И щенок может жить с нами, как ты думаешь? У тебя большой дом, и я бы за ним ухаживал, когда не в школе.

— Ну, не знаю, Джошуа, — серьезно ответил Эйдан. — Щенок доставляет много хлопот. У Мэри и Стефана и так хватает обязанностей по дому. И это несправедливо, если им придется заниматься еще и собакой. Это серьезное решение. И все-таки прежде всего тебе надо поговорить с сестрой.

Джошуа пожал плечами и улыбнулся Александрии.

— Она же говорила, что мы сможем завести щенка, если найдем подходящее жилье.

Александрия пробовала сфокусировать взгляд, но глаза горели, несмотря на темные очки, которые Эйдан заставил ее надеть. Окна машины были затемнены, чтобы в салон не проникали солнечные лучи, но она все равно чувствовала, как тысячи иголок впиваются в лицо, стоит только свету его коснуться. Это пугало. Значит, Эйдан говорил правду.

— Мы недавно живем у Эйдана и еще не знаем, останемся ли у него, Джошуа. — Она сделала вид, что не заметила, как его пальцы сдавили затылок. — И это нечестно по отношению к Мэри. Давай поживем и посмотрим. Я скоро пойду работать, вот тогда и решим. Я не говорю нет, просто предлагаю немного подождать, хорошо?

— Но, Алекс!

Джошуа едва не заскулил.

— Думаю, Александрия права, Джошуа.

Тон Эйдана не допускал возражений, и Джош умолк.

Она чувствовала, что благодарна Эйдану. Обычно Джошуа канючил. А она сейчас так утомлена, что не в состоянии о чем-то думать. Глаза слезились, даже приглушенный солнечный свет обжигал лицо и руки. Алекс хотелось плакать и жаловаться на судьбу. Она до последней минуты надеялась, что Эйдан ее обманывает.

Мы скоро будем дома, cara.

Слова проникли в ее сознание, окружая бархатом и теплом.

— Я не смогу с этим смириться. — Она сказала это вслух, забыв о Джошуа, который сразу навострил уши. — Точно не смогу, Эйдан.

Это был крик ее сознания, но она не сказала ничего лишнего, что могло бы привлечь внимание Джошуа. Она всегда оберегала его.

Пальцы Эйдана зарылись в ее волосах.

— Не расстраивайся. Все будет хорошо.

Машина остановилась у обочины, и Стефан открыл дверь со стороны Эйдана. Солнечные лучи хлынули в салон, и Александрия поняла, что Стефана предупредили заранее, чтобы он подошел к двери с противоположной от нее стороны. Эйдан, как всегда, защищал Алекс и от ее собственной глупости. Но даже закрытая его телом, отбрасывавшим тень, она сжала зубы от ощущения, что сгорает заживо. Закрыв глаза за темными стеклами очков, Алекс поцеловала Джошуа в макушку.

— Удачи, Джошуа. Увидимся вечером.

Она удивилась, что смогла сказать это своим обычным голосом.

— А ты будешь дома, когда я приду? — спросил он взволнованно.

Джошуа все еще не любил с ней расставаться и боялся ее потерять. Не так давно у него было чувство, словно Александрия ушла навсегда. Он обнял сестру и спрятал лицо у нее на плече.

— Что такое, Джош?

И сразу страх и боль отошли на второй план, надо было утешить брата.

— С тобой ничего не случится?

Напряженный голос выдавал его волнение.

Александрия хотела успокоить брата, но слова застряли в горле.

— Я останусь с Александрией, пока ты будешь в школе, Джошуа, — пришел на помощь Эйдан, и ему нельзя было не верить. — Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось или кто-то ее обидел. Даю тебе слово. И даже если она будет отдыхать, когда ты придешь из школы, вы непременно увидитесь вечером.

Джошуа расслабился, и Эйдан погладил его по голове. Он любил этого мальчика.

За темными стеклами глаза Эйдана метались, выискивая то, что вызывало беспокойство. Он мог переносить солнечный свет, но по своей сути карпатцы ночные существа, и в этом есть свои преимущества и свои недостатки.

— Я буду дома в два тридцать, — сказал Джошуа, как взрослый, и поцеловал Александрию на прощание.

— Твой ланч. — С этими словами Стефан вручил мальчику сэндвичи в контейнере, который Мэри купила несколько дней назад.

— Спасибо, Стефан, — звонко крикнул Джошуа, убегая. — Пока!

Александрия хотела было проводить его глазами, но свет ослепил ее, словно иглы вонзились в глаза, и они заслезились. Пришлось зажмуриться. Она сжала колени и с несчастным видом откинулась на сиденье. Эйдан придвинулся ближе. Он обещал Джошуа, что присмотрит за ней, но как она может жить за счет крови других? Без солнца. Без дневного света. Без Джошуа в дневное время суток. Она застонала и закрыла лицо руками.

Стефан захлопнул дверцу, и Эйдан обнял Алекс за плечи.

— Так будет не всегда, cara.

— Но сейчас нет и девяти утра. Солнце еще совсем низко.

У нее вырвалось рыдание.

— Твоя кожа будет постепенно привыкать к свету.

Она почувствовала прикосновение его губ к макушке.

Стефан завел машину.

— Подожди, — приказал Эйдан, и Стефан вопросительно обернулся к нему.

Но Эйдан молча просматривал округу, слегка нахмурившись и сжав губы.

— Наверное, стоит попросить о помощи Винния дель Марко и Расти. Извести их немедленно и скажи, что кто-то должен оставаться с Джошуа, пока он не вернется домой. И пусть один из них будет с Мэри, пока она занимается домашними делами. Проследи, чтобы она отложила на потом все, что можно отложить.

В его голосе не чувствовалось тревоги, и все-таки Александрия испугалась.

— Что случилось? — спросила она.

Стефан не задал ни одного вопроса. Вероятно, он прекрасно понимал значение приказов Эйдана.

— Скажи мне. Ведь Джошуа мой брат. Он в опасности?

Эйдан сжимал ее руку, пока машина не отъехала от школы. Александрия сопротивлялась, но он был сильнее.

— Об этом позаботятся.

— Ты сказал, что вампиры бессильны после рассвета! А кто еще может сделать ему больно? Ведь он маленький мальчик, Эйдан. Давай заберем его обратно.

Она была на грани истерики.

— Джошуа должен жить нормальной жизнью. И никто ему не навредит. Винний и Расти отличные телохранители и всегда защитят его. Джошуа не такой, как мы, Александрия. Он должен остаться в мире людей. А мы вернемся домой и отправимся спать в палату, пока солнце не сядет.

Алекс был ненавистен его голос. Такой добрый, такой заботливый, он словно заставлял ее забыть обо всем. Он спокоен, когда она не находит себе места. Казалось, Эйдан не обратил внимания на ее сопротивление и истерику. Словно она вела себя как неразумное дитя. Алекс глубоко вдохнула и постаралась взять себя в руки.

— Позволь мне выйти, Эйдан. Я хочу выйти прямо сейчас.

— Мне кажется, лучше тебя остановить, piccola. Я в твоем сознании и знаю, что ты хочешь нас обмануть, притворяясь спокойной. Расслабься, дыши вместе со мной и увидишь, что я позаботился обо всем. Джошуа в безопасности, я принял меры.

— Не думаю, что ты до конца понимаешь ситуацию, — сказала она выразительно. — Это я сестра Джошуа. И это я должна решать, в безопасности он или нет. Я хочу, чтобы он был рядом.

— Он не может быть рядом, Александрия. Это невозможно, — терпеливо повторил Эйдан, поглаживая бьющуюся жилку у нее на шее. — Джошуа останется в школе.

— Это не твое дело. Я хочу, чтобы он был дома.

— Думаешь, у тебя получится что-то изменить? Ты та, кто ты есть, cara mia. И это никто не в силах изменить.

Когда она попыталась отстраниться, он не дал ей это сделать.

— У тебя ничего не выйдет, Эйдан. Не указывай мне, что я могу делать, а что нет, когда речь идет о Джошуа. Это не твое дело.

Взбешенная, она сделала усилие, чтобы отодвинуться от него подальше, но почувствовала, что вымоталась.

Эйдан прижал ее голову к груди, укачивая и продолжая поглаживать пульс на горле.

— У тебя нет шансов выжить без моей помощи, Александрия, и ты это знаешь. Может быть, именно поэтому так отчаянно сопротивляешься. Ты не готова мне довериться.

— Я ненавижу тебя.

Он ничего не понимает. Она рано стала самостоятельной. И привыкла к этому. Ей это нравилось. Сама мысль, что кто-то будет руководить ее поступками, бесила. И еще Алекс боялась, что рано или поздно Джошуа у нее заберут.

Она заставила себя успокоиться и сделать так, как велел Эйдан. Дышать. Алекс почувствовала легкое прикосновение к своему сознанию и попробовала воспротивиться. Но даже это было выше ее сил. Он слишком хорошо знал ее защиту. Она спроецировала в своем сознании большую грифельную доску и стала методично стирать с нее все написанное.

Cara, поверь мне хоть немного. Я знаю, что лучше для Джошуа. Ему придется во всем разобраться самому, как это было с Мэри, Стефаном и их детьми. Телохранители позаботятся о его безопасности.

Она не ответила. Куда делась ее прошлая жизнь? Это какое-то безумие. Она не может с этим справиться. Может, Эйдан загипнотизировал ее и все, что случилось, лишь игра воображения? А может, правда намного хуже, чем она думает. Если он вампир, если вампиры существуют и легенды о них — правда, он может сделать ее своей рабыней. Она будет выполнять все его приказы. Как узнать правду?

Алекс боялась, что каждый раз, когда его золотые глаза посмотрят на нее с вожделением, она будет таять от желания. Секс. Она позволила забрать Джошуа ради секса? Боже, как она себя ненавидит. Ненавидит то, чем стала. Ей нужен врач. Желательно психиатр. Ничто из происходящего не может быть реальностью. Ее поместят в психиатрическую клинику. Ей нужна помощь. Срочно.

Машина въехала в гараж, но глаза все еще испытывали дискомфорт. Стефан открыл дверь и подал ей руку. Она послушно оперлась, скрывая свои мысли. Алекс чувствовала на себе пристальный взгляд золотых глаз Эйдана, который изучал ее сквозь темные очки. Он ничего не сказал.

Алекс поспешила в дом. Жар, которым пылала кожа, иглы, впивающиеся в глаза, исчезли. Она поняла, что тяжелые шторы опущены и везде густая тень. Прикусив губу, она пошла через дом, не зная, куда направляется. На площадке перед лестницей она опустилась на пол и обхватила колени. Ей было страшно за свой рассудок.

Эйдан остался в кухне. Он колебался, не зная, пойти ли за ней.

Мэри и Стефан обменялись обеспокоенными взглядами. Эйдан никогда не выказывал нерешительности. Александрия лишала его самообладания. И они лучше, чем кто-либо, знали, насколько он может быть опасен в такой ситуации.

— Эйдан, можно я поговорю с ней? — рискнула предложить Мэри.

— Она так боится меня, что не верит самой себе. В душе она понимает, что мы одно целое, что я никогда не причиню ей вреда, но ее разум отказывается это принять. Она все еще думает, что просто больна.

— Большинство людей никогда не приняли бы то, чего ты от нее требуешь, Эйдан, — мягко заметила Мэри. — Она еще совсем молода, да притом человеческая женщина. Ее жизнь до тебя была совсем короткой. Она жила ради Джошуа. И она боится отпускать его от себя. Она привыкла к самостоятельности.

Золотые глаза впились в экономку.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты привык приказывать. А Александрия все еще пытается понять, что с ней произошло. И ты лучше нас знаешь, что постоянно требуешь от нее беспрекословного подчинения.

Он провел рукой по волосам.

— Я дал ей больше свободы, чем кому-либо. Ты не понимаешь сути отношений Спутников жизни. Я сейчас едва соображаю. Мне нужна уверенность, как бы тебе это ни нравилось, Мэри. Зверь во мне растет с каждым днем. И я не знаю, сколько еще смогу его сдерживать.

— Ты и есть зверь, Эйдан, — серьезно сказала Мэри. — А Алекс сущее дитя. Несчастный ребенок. У нее есть причина так себя вести. Дай ей время привыкнуть.

— А остальные, которые ищут ее? Ведь есть и другие. Как минимум двое. Ты читала газеты. Серийные убийцы на свободе. Но это вампиры. Я чувствую их присутствие. Они ищут ее. Они знают, что она одна из нас и пока ни с кем не связана.

— Это не так. Ты ее Спутник жизни. Твоя кровь течет в ней, так же как и ее в тебе. И нет никаких шансов, что кто-то может привлечь ее, кроме тебя. За все эти годы жизни с тобой я узнала многое. Это твоя природа карпатца ослепила тебя, Эйдан, твое желание держать твою Спутницу под крылом, защищать ее. Несмотря на твою элегантную внешность, внутри тебя сидит зверь. Но Александрия все еще человек. Она не родилась карпаткой. И не имеет представления о том, что с ней случилось. Она этого еще не осознала.

Эйдан вздохнул, потирая лоб.

— Она напрасно страдает. Она должна полностью слить свое сознание с моим.

— Она еще не доверяет тебе, она только учится это делать, — настаивала Мэри.

Эйдан вздохнул и повернулся к Стефану.

— Скоро мы спустимся в палату. Но я почувствовал присутствие постороннего у школы Джошуа. Думаю, скоро появятся гости. Будьте осторожны.

Стефан кивнул.

— Я предупрежу кого нужно и усилю систему безопасности. Не волнуйся за нас. Такое бывало уже не раз.

— Слишком много раз, — печально ответил Эйдан. — Почему вы остались со мной, согласились жить вдали от родины, от ваших детей, да еще и в постоянной опасности? Я не понимаю.

— Ты понимаешь, — мягко ответила Мэри.

Эйдан нагнулся и легонько поцеловал ее в щеку.

— Я догадываюсь, — сказал он. — Посмотрите, готова ли Александрия идти в палату. Не хочу, чтобы она подумала, будто я ее заставляю.

Мэри кивнула, и Стефан последовал за женой, испытывая смутное беспокойство. Эйдан силен и опасен, скорее зверь, чем мужчина. И он никому и ничему не позволит забрать у него Александрию. Стефан сразу понял это, наблюдая, как охотник вел себя в ее присутствии. Все это скрывалось под маской вежливости, которую Эйдан на себя надевал.

Мэри и Стефан нашли Александрию скорчившейся у парадной двери. Она выглядела потерянной и несчастной. Колени прижаты к подбородку, лицо опущено и спрятано под волосами. Она побледнела и тряслась, находясь на грани летаргического сна карпатского народа, который медленно брал над ней верх. Было ясно, что это ее безумно напугало, словно тело перестало слушаться.

— Александрия, — взволнованно сказала Мэри. — Ты в порядке?

Ее забота казалась искренней, но Александрия не испытывала иллюзий по этому поводу. Мэри предана только Эйдану Сейвиджу. Все, что она скажет, будет немедленно ему передано. Алекс даже не подняла головы. Внутри у нее разрастался страх. Она абсолютно беспомощна, она в ловушке, ей никогда не выбраться. Эйдан слишком силен, чтобы с ним бороться, и он хочет, чтобы она всегда была рядом.

— Александрия? — Мэри нежно коснулась склоненной головы. — Скажи, позвать Эйдана?

Александрия зажмурилась. Эйдан. Все всегда возвращается к Эйдану.

— Нет. Все это пугает меня. Я… мне нужно время, чтобы привыкнуть.

Голос был такой тихий, почти не слышный. Алекс старалась успокоиться. Может, она сумасшедшая? Сбежала из психушки?

Она должна забрать отсюда Джошуа. Она попросит о помощи Томаса Айвэна. Но правда такова, что она не надеется выстоять против Эйдана. Он не позволит ей уйти. Она не знала почему, не понимала как, но была уверена, что он последует за ней на край света. Алекс стиснула зубами кулак, чтобы не закричать. Удастся ли ей когда-нибудь уйти от него? Сможет ли она выжить без его помощи? А если она обратится в больницу и пожалуется на галлюцинации, что тогда будет с Джошуа?

Необходимость чувствовать присутствие Эйдана заполняла ее независимо от ее воли. Она старалась избавиться от этого, но у нее ничего не выходило. Она должна знать, что он где-то рядом. Безумие! Собственный разум восстал против нее. Чем сильнее она сопротивлялась, тем хуже ей становилось. Он ей нужен. Его успокаивающее присутствие.

Мэри вскрикнула, когда на лбу у Александрии выступили капли крови. Она в испуге повернулась к Стефану. Нужен Эйдан, немедленно. Ясно, что в сознании Алекс идет борьба, которая и вызывает агонию. Слезы покатились по лицу Мэри, когда она опустилась на колени рядом с Александрией и обняла ее за плечи. Она чувствовала, как девочка дрожит, и боялась, что та не выдержит.

— Разреши мне помочь тебе, Александрия, — попросила экономка.

— Что ты можешь сделать? — безнадежно спросила Алекс. — Разве кто-то может мне помочь? Он никогда не позволит мне уйти.

Снизу вверх Алекс жалобно смотрела на Мэри.

— Ведь не позволит?

Ответом ей было молчание.

— Эйдан хороший человек, и он защитит тебя. Доверься ему.

— А ты бы доверилась?

— Я уже доверила ему свою жизнь. И жизнь своих детей, — искренне ответила Мэри.

— Но от меня ему нужно нечто другое, — с горечью заметила Александрия. — Он сделает все, чтобы удержать меня здесь, он будет меня обманывать.

Без предупреждения она вскочила на ноги, почти ударив Мэри, и попыталась открыть парадную дверь. Стефан и Мэри закричали и бросились за ней. Александрия толкнула тяжелую дверь и выбежала под смертоносные лучи солнца.

Тысячи игл вонзились в ее глаза, кожа загорелась, вокруг тела заклубился дым, она горела. Алекс не знала, закричала ли она от боли или из-за того, что поняла: Эйдан говорил правду. Эта агония не была вызвана гипнозом.

Стефан разорвал свою рубашку и набросил ей на голову, подхватил разрушающееся тело Алекс на руки и внес обратно в дом. Мэри рыдала, протягивая к ней руки, но Эйдан забрал ее у Стефана и стал укачивать, прижимая к груди. Он склонился к ней, закрыв глаза, сердце бешено колотилось, душа ушла в пятки.

— Никогда больше, — прошипел он вслух.

Никогда этого больше не делай, cara, я тебе не позволю.

Он повторял это предупреждение в ее сознании, заклиная. Он испугался. Разозлился. На нее. На себя. Противоречивые чувства бурлили, вырываясь из-под контроля.

Алекс чувствовала его ярость. Его руки сжимали ее, как тиски.

— Это мое право, Стефан, — сказал он, как всегда, спокойно, несмотря на пожар внутри.

И удалился со сверхъестественной скоростью, которая делала его движения невидимыми для человеческих глаз. Александрия слышала, как захлопнулась дверь подвала, и они очутились в узком каменном коридоре, ведущем в спальную палату. Эйдан не издал ни звука. Она не слышала даже его дыхания.

Александрия осталась жива. Но боль была ужасной, на теле образовались огромные волдыри. Эйдан обращался с ней бережно, стараясь не причинять лишней боли. Она понимала, что произошло что-то ужасное. Эйдан всегда был сдержан, а сейчас он просто кипел.

Промелькнули стены туннеля, Эйдан осторожно положил ее на кровать и отвернулся. Алекс попыталась приподняться.

— Ты злишься на меня, — сказала она.

Эйдан смешивал травы в ступе из агата. Она слышала их усиливающийся аромат. Он зажег свечи, и их благовоние смешалось с запахами трав.

Александрия с трудом сглотнула и подняла голову.

— Тебе меня не запугать, Эйдан. Что еще ты можешь мне сделать? Убьешь? Мне кажется, я уже мертва. Или, по крайней мере, живу так, как мне не хотелось бы жить. Отнимешь у меня Джошуа? Будешь угрожать ему? Причинишь боль? Я была в твоем сознании и не думаю, что ты пойдешь на это, — сказала она бесстрашно.

Он вскинул голову, взгляд золотых глаз остановился на лице Алекс. Холодная волна прошла по ее позвоночнику. Глаза были бесстрастные, ледяные.

— Ты не знаешь самого главного обо мне, Александрия. И не потрудилась узнать. Ты не боишься ошибиться. Ты всего лишь птенец, а я один из древних нашего вида. Ты даже не представляешь, какой силой я обладаю. Я могу вызвать землетрясение у тебя под ногами и молнию над твоей головой. Я могу раствориться в тумане и стать невидимым.

В его голосе не было хвастовства, только констатация факта. Все это он произнес голосом, похожим на темный бархат.

— Я могу делать такое, чего ты даже представить себе не можешь.

Александрия чувствовала сильную связь, которую он создал между ними, и ощущала его черную ярость, кипевшую глубоко внутри.

— То, что я сделала, касается только меня, — прошептала она.

Эйдан подошел ближе, возвышаясь над ней.

— Ты предала меня. Предала Джошуа. Я говорил, что будет, если ты выйдешь на солнце. И все равно ты решила проверить это, хотя я говорил правду. И ты знала, что я говорю правду. Ты решила убить себя и бросить Джошуа на произвол судьбы.

— Ты бы позаботился о нем.

— Без тебя моя жизнь ничто. Мы связаны в жизни и в смерти. Если ты выбираешь смерть, ты выбираешь ее для нас обоих.

Она дрожащими руками пригладила волосы.

— Этого не может быть.

— Ты не хочешь, чтобы это было так, — поправил он и завладел ее рукой. — Но это так. Я не погрузил тебя в сон, Александрия. Я дал тебе немного свободы, потому что все это внове для тебя.

Мазь, которую он втирал ей в руку, показалась прохладной и успокаивающей.

— Ты говоришь, у меня нет выбора. И никогда не будет, — рискнула возразить Алекс.

— Твое тело и твоя душа уже сделали выбор. Ты моя вторая половинка. Мое сердце принадлежит тебе, а твое мне. Наши сознания тянутся друг к другу. Это правда, Александрия, хочешь ты того или нет.

Она перевела дух, прижав пальцы ко лбу.

— Это не так. Этого не может быть.

Она не хотела верить в это, она не сможет поверить в его ужасный мир и жить в нем.

— А почему, ты думаешь, я могу касаться твоих ожогов, не причиняя боли? Я забрал твою боль. Иначе исцеление стало бы для тебя пыткой.

— Это неправда, — повторяла она шепотом.

— Я очень зол на тебя за твою глупость, чтобы сейчас же доказать тебе, что я говорю правду, cara Мое тело жаждет тебя. И это не человеческое вожделение, а потребность мужчины-карпатца в Спутнице жизни. Я хочу тебя и днем и ночью. Я спокоен только тогда, когда сплю сном нашего народа, ничего не зная и не чувствуя. Не провоцируй меня доказать мои слова, потом уже ничего нельзя будет изменить.

Она сжалась в комок и отвернулась. Эйдан чувствовал кипящую в нем ярость, испытывал вожделение, которое мужчина-карпатец должен контролировать. Он склонился к ней, не подбирая слова и интонации, как обычно.

— Ты не можешь позволить человеческому мужчине прикасаться к себе. Ты почувствуешь внезапную смену настроения, удовольствия не будет, и ты это знаешь. Я был в твоем сознании. Я читал твои мысли. Ты хочешь только меня.

Картину, которую он послал ей обратно, она уже видела. Любовные сцены, которых Алекс никогда не наблюдала в реальности. Сама мысль об этом должна быть оскорбительной. О том, как она будет стоять на коленях у его ног, прикасаться к нему, как ее рот будет скользить по его плоти, как его тело будет нависать над ней, как он овладеет ею. Неистовое обладание. Он знал ее мечты и смеялся над ней.

— Ты животное, которое не думает ни о ком, кроме себя, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Мне все равно, что с тобой будет. Я не хочу к тебе прикасаться.

Он взял ее за горло и поднял ей голову, чтобы она видела бешенство, которым горели золотые глаза.

— Я могу сделать тебя марионеткой, Александрия, чтобы ты удовлетворяла все мои желания — такими способами, о которых ты даже не слышала.

Его палец тронул ее дрожащие губы легким касанием.

Александрия чувствовала, как слезы подступают к глазам, а тело начинает гореть от желания. Эйдан прав. Мысли о сопротивлении вылетели у нее из головы, стоило ему до нее дотронуться. Она тонула в водовороте желания, сгорала в огне. И неважно, кем она была и во что верила. Никогда ни один мужчина ей не приказывал. Что бы Эйдан Сейвидж ни сделал с ней, она уже не была Александрией Хоутон.

Когда Эйдан слил их сознания, его гнев мгновенно растаял. Она была в шаге от потрясения. Столько всего произошло за последние дни, что ее человеческий мозг не справлялся. Он проклинал свое тело, которое бунтовало и заставляло его говорить и делать вещи, о которых он в обычном состоянии не додумался бы. Он хотел ее каждой клеточкой тела и только что оттолкнул. Никакого насилия, мужчина-карпатец никогда такого не сделает. Он вдруг осознал, как близок был к тому, чтобы превратиться в вампира. Эйдан почувствовал презрение к себе, своему эгоизму и проявленной слабости, когда она так страдала.

— Cara, прости меня. Не надо меня бояться.

Его слова словно отскакивали от глухой стены.

Разум Алекс отказывал, точно избавляя ее от дальнейших испытаний. Она отвернулась и упала на кровать, свернувшись в клубок. Эйдан стоял над ней, разозленный, растерянный, не зная, что делать. Он так испугался, что потеряет ее, когда она открыла дверь и выбежала на смертельно опасное солнце.

Эйдан мог выдерживать свет и жар солнца, потому что время от времени охлаждал свое тело. Обладая опытом, накопленным в течение столетий, он приобрел почти неограниченную власть. Он должен ее исцелить. Эйдан закрыл глаза и вошел в ее тело, увидел страшные ожоги и начал восстанавливать ее изнутри. Он был осторожен и точен и, когда закончил, снова соединился с ее сознанием.

Замешательство и страх. Но в ней не было желания убить себя. Она просто хотела доказать, что все еще человек, что он обманывает ее, уверяя, что она не может вернуться в свой мир. А она так хотела этого.

Эйдан притянул Алекс к себе. У нее были причины бояться его. Он требовал от нее такие вещи, о которых она ничего не знала, пробудил такие чувства, с которыми она не могла справиться. А сила влечения пугала ее так, что она хотела сбежать от него.

Он положил подбородок на ее макушку и потерся о ее волосы. Эйдана беспокоила ее сумасшедшая идея обратиться к врачам, чтобы они ее вылечили. Все, что угодно, лишь бы избавиться от него. Где-то в глубине души ему было больно от этого, но в целом его даже восхищало то, что Алекс надеется его перехитрить. Вот это целеустремленность.

— Тебе нужно только время, piccola. Прости, я вел себя как дурак. Единственное, что меня оправдывает, — я заботился о твоей безопасности.

Он знал, что она слышит, но Алекс не отвечала. Он и не ждал ответа, только сильнее прижал ее к себе.

Спи, Александрия. Это исцеляющий сон. Спи крепко.

Он не оставил ей выбора и возможности возразить. Он хотел, чтобы она обо всем забыла.

Глава 13

Когда Эйдан проснулся, то почувствовал, что его сжигает желание. И это была не потребность в крови, которую он всегда ощущал в такие минуты, а нечто другое, не похожее ни на что, с чем он до сих пор сталкивался. Он застонал. Рядом спала Александрия. Она была бледна, волосы разметались, как бы соединяя их. Он хотел ее. Она ему необходима. И если он останется с ней еще мгновение, он будет не в состоянии обуздать вожделение.

Эйдан отпрянул, словно обжегшись, она опаляла его кожу, как солнечные лучи. Он тихо выругался. Как он может ее накормить и не превратить процесс кормления в нечто другое? Внутри ревел дикий зверь. Голод. Жажда. Это не поддавалось здравому смыслу и не приносило ничего, кроме страдания, которое увеличивалось с каждым прожитым днем.

Он провел трясущимися руками по волосам. Ситуация становилась взрывоопасной. Он не видел возможности накормить ее так необходимой ей кровью и не потребовать ее тела. А после того, что произошло, он понимал, что ей нужно время. Зверь бесновался, Эйдан больше не мог его контролировать. Мэри думала, что может. Она верила в него, не подозревая, какой накал страстей одолевает мужчин-карпатцев, когда рядом их Спутница. И как близок он к обращению.

Эйдан громко застонал и отвернулся от Алекс. Она лежала на его кровати. В его доме. Он отступил, потому что эта мысль пульсировала в его мозгу. Зверь начинал доминировать. И был только один способ справиться с ним — слиться со Спутницей жизни, позволить ее нежности и свету озарить его темноту, привнести цвета в его душу.

Он отошел подальше, прежде чем разбудить ее, надел шелковую рубашку и черные брюки, надеясь, что этот элегантный старинный наряд поможет обрести спокойствие. Завязал волосы в хвост. Оставил расстегнутыми верхние пуговицы рубашки, словно боясь задохнуться от желания.

Только после этого он послал ей приказ проснуться и стал наблюдать за ее первым вдохом, а его тело накалилось от нестерпимого жара, и Эйдан поймал себя на том, что снова выругался. Алекс потянулась всем телом под стеганым одеялом. Он подумал, что скоро не выдержит. Она облизала пересохшие губы, словно приглашая его. Он зажмурился, чтобы этого не видеть, но по-прежнему чувствовал ее аромат и слышал шелест простыней.

Александрия медленно приподнялась с потерянным видом. Ей снились яркие эротические сны о его руках на ее груди, о том, как его рот ласкал ее, его пальцы двигались у нее внутри, а потом его твердое сильное тело накрыло ее, пронзая снизу. Ей было больно от желания, ее тело жаждало его прикосновений. Она извивалась, приглашая его и соблазняя. Алекс открыла глаза и встретилась с пристальным взглядом золотых глаз Эйдана, стоявшего у противоположной стены.

Опасность. Она прочитала это в его взгляде. Алекс замерла, не сводя глаз с наблюдавшего за ней хищника. Она боялась вздохнуть. Если она пошевелится, он набросится на нее. Алекс чувствовала это, знала, что ее эротический сон был о нем и что он едва владеет собой, сражаясь за каждую минуту.

— Уходи отсюда, cara mia, — прошептал он хрипло.

Бархатистость его голоса ласкала кожу, делая ее еще чувствительнее.

— Уходи отсюда, пока можешь.

Казалось, золото его глаз освещает красное пламя, на лбу выступили капли пота. Мускулы напряглись от усилия оставаться неподвижным.

Ей хотелось подойти к нему, и пусть все летит к черту. Тело ее пылало, сгорая в пламени страсти, не поддающейся контролю. Единственное, что удерживало Алекс, — ее застенчивость. Смущение и страх. Она скатилась с кровати и побежала, словно за ней гнались демоны. И убегала она скорее от себя, чем от Эйдана.

Он замер, словно статуя, не решаясь двинуться с места. Он не знал, как быть. И да поможет Бог им обоим, если она не доверится ему как можно скорее.

Александрия начала успокаиваться только в туннеле. Она чувствовала Эйдана в своем сознании, как он тянется к ней, зовет. Ощущала его поцелуи, прикосновения. Алекс закрыла глаза и облокотилась о стену, чтобы устоять на ногах, которые тряслись, как желе, и она не могла идти дальше. Она хотела его. Ни с нежностью, а с почти животной страстью.

Алекс потрясла головой, стараясь избавиться от этих мыслей, но они возвращались снова и снова. Она поднималась по ступенькам, благодаря Бога, что Джошуа не видел ее в таком состоянии. Она не могла противостоять голоду, страсти Эйдана и пряному сладкому вкусу его крови. Горячая волна прошла по ее телу от груди до низа живота, устремляясь к самому чувствительному местечку. Понадобилось усилие воли, чтобы не позвать Эйдана. Она жаждала его, все тело пульсировало от желания. Ей придется позвать его рано или поздно, чтобы прекратить эти мучения. Она должна ощутить его губы на своей коже, его руки на своем теле. Он нужен ей прямо сейчас, чтобы соединиться с ним навечно, как с мужем.

Алекс вспомнила его слова. Он может сделать ее своей рабыней. Заставить делать то, чего она даже не могла представить. То, о чем она сейчас мечтала. Чьи это были мечты?

— Чтоб тебе провалиться, Эйдан. Вот тебе за то, что ты делаешь.

Алекс подняла голову и закрылась от него. Она услышала эхо его отчаянного крика, рева раненого животного, рычания хищного зверя, который упустил добычу.

Без него мысли о голоде стали слабее. Но голод остался. Она была бледна и нуждалась в питании. Ей был нужен он. Натянув джинсы и свитер, Алекс пошла в соседнюю комнату, которая должна была стать ее студией. Она увидела, что Мэри и Стефан, вероятно по просьбе Эйдана, уже купили все необходимое. И все — высшего качества, о таком она даже не мечтала. Алекс не приняла бы столь дорогие подарки от постороннего, но как художник просто пришла в восхищение.

Алекс услышала Джошуа прежде, чем он заглянул в комнату. Возвращаясь домой из школы, он шутил со Стефаном, смеялся в кухне с Мэри, поедая домашнее печенье. Александрия поймала себя на том, что ей от этого и радостно, и печально. Джошуа нужны близкие люди, а эта пожилая пара искренне привязалась к нему. Но Алекс было грустно, что ее отношения с братом меняются, что он больше не будет целиком зависеть от нее.

Когда Джошуа взбежал по ступенькам, выкрикивая ее имя, Алекс уже овладела собой. Он кинулся ей на шею, она подняла его и закружила, пока мальчик не завизжал от восторга.

— Посмотри на все это! — радостно сказала Алекс, показывая свои сокровища.

Джошуа перевел дух.

— Я помогал ему выбирать. Мы с Эйданом вместе ходили в магазин. Я показывал ему, на что ты всегда обращала внимание, но не покупала. Я сказал, что тебе это нужно. Нам понравилось делать покупки для тебя. Эйдан сказал, это будет сюрприз.

Алекс прижала к груди коробку с карандашами, стало трудно дышать.

— Это все купил Эйдан? Когда вы успели?

Джошуа улыбнулся.

— Несколько дней назад. Пока ты болела. Он купил тебе новую одежду. Загляни в шкаф у себя в комнате. Ты бы видела продавщицу! Она так на него смотрела…

— Могу себе представить, — произнесла Александрия надтреснутым голосом.

Она пошла за Джошуа, когда он побежал в ее комнату.

— Эйдан ничего не забыл. Он сказал, что, если девушка такая красивая и мужчины на нее оглядываются, у нее должно быть все самое лучшее.

Джошуа бросился к шкафу, который она никогда не открывала: ее джинсы и свитера были сложены в тумбочке.

У Александрии никогда не было столько одежды, чтобы ею можно было заполнить шкаф таких размеров, а теперь все полки оказались забиты платьями, пальто, юбками, брюками и блузками. Она закусила губу и дотронулась до длинного черного вечернего платья от знаменитого дизайнера. И отдернула руку.

— Зачем он это сделал? — прошептала Алекс.

Зачем ты это сделал?

Это всего лишь деньги, cara. Я привык, что за все надо платить, и за свои ошибки тоже.

Он сказал это как-то потерянно.

Алекс вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ей захотелось побежать к нему, утешить, но слова, сказанные в то злополучное утро, все еще отдавались эхом в ее голове, и она закрыла свой разум от его уловок. Стать его рабыней. Он никогда этого не добьется.

— Сестренка, не надо плакать, как будто ты маленькая, — сказал Джошуа. — Эйдан сделал то, что хотел. Ты еще не видела игрушки, которые он мне купил. Знаешь, я спросил Мэри и Стефана про щенка — много ли им добавится работы.

— Ах ты, маленький хитрец!

Она подошла к шкафу с твердым намерением закрыть его и никогда больше не открывать.

— Эйдан сказал, это очень хорошие вещи, — произнес Джошуа.

Александрия глубоко вздохнула.

— Ему виднее.

Она передумала. Она будет носить эту одежду.

Всю. Она наденет эти вещи, когда пойдет на встречу с Томасом Айвэном. Когда она будет проводить время с Томасом Айвэном. Когда она безумно влюбится в Томаса Айвэна.

На мгновение Алекс почувствовала, как Эйдан зашевелился в ее сознании, словно дикая кошка, которая гордо прошла мимо, а потом все исчезло, словно ничего и не было. Может, ей это только показалось?

— Забудь об этом! — обругала она себя, злясь, что не может находиться далеко от него и не соприкасаться с ним.

Джошуа обиженно посмотрел на сестру снизу вверх.

— О чем? О щенке? Почему? Ты его уже купила?! Это мальчик?!

— Ну, одна охотничья собака у нас уже есть, — ответила Алекс мрачно. — И это точно мальчик.

Она рассмеялась и взъерошила локоны Джошуа.

— Я пошутила, Джош. Нет, я еще не купила щенка. Я даже еще не согласилась на это. Лучше сначала убедиться, что мы будем здесь счастливы, прежде чем заводить домашнего питомца.

— Мне здесь хорошо, — решительно сказал Джошуа.

Алекс обняла его.

— Я рада, что тебе здесь хорошо, но не уверена насчет себя. Взрослым всегда труднее уживаться, чем детям.

— Но и Мэри, и Стефан тоже взрослые, Алекс, а Эйдан лучше всех. Он помогает мне делать уроки. Мы разговариваем. Он никогда не кричит. Он сказал…

— Мне не интересно, что он сказал, договорились? У меня много работы, ты это помнишь, малыш? Нам нужны деньги.

— Но у Эйдана куча денег, и он сказал, что тебе не надо работать, если ты не хочешь.

Она медленно выдохнула, сдерживая гнев. Ее разозлило то, что она услышала. И то, что он все еще оставался в ее сознании и читал ее мысли с того самого момента, как она проснулась.

— Мне нравится работать, Джош. А сейчас займись чем-нибудь или пойди поиграй.

Он состроил ей рожицу, но послушно уселся на пол с ее старыми цветными карандашами и листом бумаги для рисования. Джошуа любил рисовать. Иногда она спрашивала его мнение о своих идеях, а он показывал ей свои рисунки. Александрия считала, что для шестилетнего ребенка они просто великолепны. Она поправляла их, когда Джошуа просил об этом, но по большей части поощряла брата, чтобы он все делал сам. На какой-то миг Алекс показалось, что все стало как прежде.

Но Эйдан никуда не исчез. Она чувствовала, как ее сознание пытается его найти, соприкоснуться с ним. Она хотела слышать звук его голоса. Алекс поймала себя на том, что пристально смотрит на бумагу, где уже дважды изобразила кого-то очень похожего на Эйдана. Обнаружив это, она быстро порвала лист, пока Джошуа ничего не заметил и не начал ее дразнить.

Она старалась не реагировать на биение сердца Джошуа, на бег крови по его венам. Алекс притворялась, что ее это не интересует, но и пульс Мэри привлек ее внимание, когда та позвала Джошуа обедать. Алекс заставляла себя забыть неповторимый вкус крови Эйдана, ощущение его плоти под своими губами, когда она изнемогала от желания. Она застонала и попробовала отвлечься от этих картин. И вспомнила его манящий рот. Чистое искушение. Мысленно она прикоснулась кончиком пальца к его губам.

— Я не позволю тебе сделать это со мной, — прошептала она.

Алекс желала его слишком сильно. Он был нужен ей, он мог ее утешить, привнести смысл в этот безумный мир. Он был нужен ей, чтобы унять тянущую боль, пугающий ее голод, позволить ей оставаться с Джошуа. Но больше всего он был ей нужен, чтобы она могла соединиться с ним, почувствовать на своем теле его губы и руки, изгоняющие жар и пустоту. Ей нужно было слышать стук их сердец, бьющихся в одном ритме, ощущать его в своем сознании, разделять с ним его дикие фантазии, в которых он ею обладает.

Алекс одолевали все эти мысли, пока она как ни в чем не бывало помогала Джошуа с домашним заданием, притворялась, что с интересом смотрит телевизор. Они спорили о размерах экрана. Стефан был на стороне Джошуа, но он считал, что большой экран — отличная идея для старых глаз. Мэри поддержала Александрию: всему должны быть пределы. Тем временем кровь звучала в их венах, как симфония, заглушая телевизор и пугая Александрию. Она хотела проводить Джошуа в постель и почитать ему перед сном, а сначала побороться с ним на подушках, как они любили делать раньше. Ей всегда нравилось проводить с ним время по вечерам, когда Джошуа был такой покладистый. Но сейчас громкий стук сердца мешал Алекс радоваться всему этому, она чувствовала себя словно в кошмаре.

Она тщательно одевалась для встречи с Томасом Айвэном этим вечером. Но когда платье заскользило по коже, Алекс почувствовала прикосновение горячего бархата. Руки затряслись, когда она причесывалась. Алекс ни разу не видела Эйдана с тех пор, как убежала от него. Она чувствовала его всегда, но он позаботился о том, чтобы не попадаться ей на глаза. Однако, вместо того чтобы испытывать благодарность, ее это угнетало. Может, для него не имеет значения, что она идет к другому мужчине? Может быть, это его совсем не волнует? А почему, собственно, его должно это волновать? Она и не хотела, чтобы его это волновало. Она мечтала встретить человеческого мужчину и влюбиться в него. Именно такой любви она хотела. А не одержимости и неподвластной разуму страсти. Нормального человеческого мужчину.

Алекс оценила свои ногти. Когда-то они плохо росли, а теперь стали длинными и красивыми, словно она только что сделала маникюр. Даже волосы казались гуще и роскошнее, а ресницы более длинными и загнутыми. Кожа была белая, словно светящаяся.

Алекс вздохнула, глядя на свое отражение в зеркале. Она вроде бы такая же, но в то же время другая. Лучше. Алекс точно не знала, в чем тут дело. Просто лучше. Платье облегало фигуру как вторая кожа, подчеркивая высокую грудь и тонкую талию, словно было сшито специально для нее. Она критически провела руками по ткани, обтягивавшей бедра. Сердце ухнуло, когда она увидела золотые глаза Эйдана, которые глядели на нее из зеркала. Он стоял позади нее, высокий, сильный, великолепные светлые волосы того же цвета, что и ее собственные. Она чувствовала его губы на своих губах. Эта картина отразилась в зеркале. Он, высокий и сильный, с голодными глазами, и она, стройная, хрупкая, бледная.

— Ты великолепно выглядишь, Александрия, — сказал Эйдан еле слышно.

Голос ласкал кожу, как бархатное платье. Она не могла разобрать выражение его лица, чувствуя только пристальный взгляд глаз цвета расплавленного золота.

— Я вернусь пораньше, — пообещала Алекс, заикаясь, как подросток.

И замерла в ожидании ответа. Но Эйдан не улыбнулся и не изменил выражения лица.

Она почувствовала, как мурашки побежали у нее по спине. Ее слова вдруг показались ей глупыми. Это все равно что дразнить тигра. Все тот же немигающий взгляд. Он позволит ей уйти? Мгновение назад она так и думала. Но сейчас ей хотелось оказаться далеко-далеко.

Эйдан медленно покачал головой.

— Dio,[11] Александрия. Ты смотришь на меня так, словно я монстр. Будь осторожна, piccola, не создай еще одного.

Он оставил ее так же тихо, как и вошел.

Она вздрогнула от его угрозы. Прикоснулась к губам. Он смотрел именно на них. Она могла бы поклясться, что почувствовала прикосновение его губ. Алекс закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Черт возьми, он делает с ней что хочет! Она человек. Человек! И не желает становиться кем-то еще.

Александрия вздернула подбородок. Ее не собьет с толку его привлекательность и не напугают угрозы. Она обулась и, как королева, спустилась по ступенькам.

Томас приехал вовремя и ждал ее в гостиной, радуясь отсутствию Эйдана Сейвиджа. У него перехватило дыхание, когда вошла Александрия. Казалось, она с каждым разом становится все красивее. Это его так поразило, что он не мог думать ни о чем, кроме нее. Айвэн мечтал о том дне, когда они закончат работу и останутся наедине. Он представлял ее в лунном свете и был уверен, что так все и будет.

— Томас, это была отличная идея, — сказала Алекс.

Ее голос проникал прямо в его сердце, находя ответ и намного ниже.

Но тут он почувствовал на себе взгляд этих проклятых золотых глаз. Пристальный и беспощадный. Они смотрели на него с ненавистью, не отрываясь. Эйдан Сейвидж лениво остановился в дверном проеме, опершись о стену и скрестив руки. Он ничего не говорил. Ничего не предпринимал. Но само его присутствие пугало Томаса. Айвэн приобнял Александрию, вдыхая запах ее духов.

— Вы просто ослепительны, Александрия, — сказал он. — Никому и в голову не придет, что вы совсем недавно выздоровели.

Эйдан слегка пошевелился, и это было похоже на движение хищника.

— И все-таки она сильно болела, Айвэн. Надеюсь, вы проследите, чтобы Алекс не устала и вернулась домой пораньше.

Томас учтиво улыбнулся, излучая обаяние. Будь проклят этот человек. Он же не подросток на первом свидании. Айвэн галантно предложил руку Александрии, зная, что это раздражает ее блондинистого сторожевого пса.

— Не беспокойтесь, Сейвидж. Я о ней позабочусь.

Томас повел Алекс к двери, желая как можно быстрее унести ноги подальше от Сейвиджа и этого странного дома.

Александрия шла охотно, с таким видом, что ей не меньше Томаса хочется покинуть это место. На улице она остановилась и глубоко вдохнула.

— Он немножко давит, — сказала она с улыбкой.

Алекс буквально светилась. Свобода. Благословенная свобода. Сейчас не имел значения акулий оскал Айвэна и то, что она слышала его сердцебиение так же хорошо, как и пульс Джошуа, или, что похуже, ощущала запах его возбуждения. Она далеко от Эйдана Сейвиджа и его влияния, и это все, чего она сейчас хочет.

— Давит? Ну, если вы предпочитаете это слово… Он ведет себя так, словно вы его собственность, — взорвался Томас.

Она рассмеялась.

— Вы должны быть терпимее. Он не может измениться. Он привык приказывать. Вы должны понимать… к чему это может привести, — добавила Алекс не без кокетства.

Томас поймал себя на том, что тоже смеется, пока они торопливо шли к машине. Он нанял лимузин с водителем, чтобы можно было расслабиться на заднем сиденье.

— Я сделала эскизы, Томас, — продолжала она, — но вы не уточнили, чего именно хотите. А мне бы хотелось это знать.

— Я бы предпочел, чтобы вы сами это решили, — ответил Томас, открывая перед ней дверцу.

Он сделал это машинально и сам удивился. Обычно такая галантность была не в его правилах. Но с Александрией Хоутон все получалось не так, как он задумал.

— Вам не кажется, что в этом доме есть какая-то странность?

Алекс выгнула бровь.

— В доме? Нет, это красивый дом. Очень. Почему вы спрашиваете?

— Просто я иногда чувствую, что он словно… наблюдает за мной.

— Томас, вы слишком увлеклись созданием игр. Это просто ваши фантазии.

Ее смех возбуждал.

Рука Айвэна медленно двигалась в ее сторону. Он хотел ее сильнее, чем любую другую женщину. Но в окне он мельком увидел отражение глаз. Пылающих, красных, хищных глаз, которые горели ненавистью и обещанием расплаты. Обещанием смерти. Глаза дикой кошки. Глаза демона. Или смерти. Томас вздрогнул и застонал.

— Что случилось? — Ее голос успокаивал, как журчание воды. — Скажите, Томас.

— Вы сейчас видели нечто ужасное? — Его терзали сомнения. — Вы что-нибудь заметили в окне?

Алекс наклонилась, чтобы посмотреть на стекло.

— Что я должна была там увидеть?

Глаза исчезли, словно их и не было. Неужели это Сейвидж? Или и правда разыгралось воображение? Он прочистил горло и через силу улыбнулся.

— Ничего. Просто я до сих пор не могу поверить в свою удачу.

В тесноте салона Александрии было трудно не обращать внимания на растущий голод. Казалось, он вгрызается в ее внутренности и распространяется подобно лихорадке. Мозг непроизвольно усиливал звук крови, стремительно текущей в венах Айвэна. Он манил ее. Живот напрягся при мысли о прикосновении, и она всеми силами старалась улыбаться. Казалось, Томас пользуется любой возможностью, чтобы коснуться ее: ноги, руки, волос. Она ненавидела это. Ненавидела. От его прикосновений по коже пробегали мурашки. Алекс презирала себя за то, что не могла ответить на его ласку.

Она старалась не обращать внимания на Томаса, что-то говорила, но все внутри нее протестовало, и начал разрастаться страх. Томас Айвэн богат, очарователен, знаменит. И он человек. У них много общего. Он восхищается ее талантом. Но даже самое легкое его прикосновение вызывает у нее отвращение. Алекс мысленно застонала.

Ты нуждаешься во мне, cara mia?

Голос Эйдана преодолевал расстояние, отыскивая ее, обволакивая и защищая.

Она закусила губу. Искушение позвать его было велико, но она сопротивлялась. Она должна остаться человеком. Найти того, кого полюбит. Пусть это будет не Томас Айвэн, а кто-то еще. У нее вся жизнь впереди.

Просто это будет не Томас Айвэн.

Алекс почувствовала, как Эйдан покинул ее сознание, словно похитил ее душу и оставил после себя пустоту. Она вскинула подбородок и улыбнулась Айвэну ослепительной улыбкой. Подала ему руку, чтобы он помог ей выйти из машины. Алекс намеревалась получить удовольствие от этого вечера, поэтому взяла его под руку, и они направились к театру.

Казалось, все мужчины смотрели на нее, громко дыша. Это было похоже на пульсацию, грохотавшую у нее в ушах. Во время увертюры прилив крови и ее бег по венам только усилились. Александрия сосредоточилась на игре, остро чувствуя руку Айвэна на спинке ее сиденья. А когда он что-то прошептал ей на ухо, едва не коснувшись ее губами, Алекс едва не стало плохо.

Дважды она извинялась и уходила в дамскую комнату только для того, чтобы отдохнуть от него.

Алекс видела его насквозь. Но она останется человеком, даже если это убьет ее. Зал взорвался аплодисментами, когда Алекс услышала слова в своей голове.

Это может убить и еще кое-кого.

Уйди! — ответила она в сердцах, раздраженная, что даже в такую минуту он находит силы иронизировать.

Эйдан ушел. Остались только тепло его прикосновения и предупреждение. Он высмеивал ее, потому что знал, что у нее вызывает отвращение мужчина, сидящий рядом.

Томас аплодировал. Занавес опустился, и они оказались в центре внимания толпы. Айвэн был в своей стихии, под руку с красавицей, среди множества знакомых лиц.

Кое с кем он останавливался и заговаривал, обсуждая премьеру. Так он поддерживал связи и между делом договаривался о встречах.

Александрия Хоутон явно к нему расположена и может помочь ему делать карьеру.

Айвэн гордо демонстрировал ее окружающим, обнимая за талию. И видел, что не один он очарован ее голосом и пленен ее улыбкой. Как он понял, она очаровывает даже женщин, просто по-королевски.

Томас приобнял Алекс за плечи и притянул к себе, показывая, что это его женщина, и вызывая зависть. Когда они вышли в ночь, от его близости у Александрии судорожно сжался желудок. Томас хотел было воспользоваться моментом, но словно окаменел. Не более чем в шести футах в тени деревьев стоял волк. Огромный. Белый. Немыслимые клыки и красные пылающие глаза. Они пристально смотрели прямо на Айвэна, зверь напрягся, как перед прыжком.

Сердце Томаса остановилось, а потом снова начало биться. Он схватил Александрию за руку и потащил к театру.

— Томас, куда вы? — удивилась она.

— Разве вы не видите? — Он возбужденно кивнул в сторону волка.

Это было дико, но Томас был уверен, что только что видел зверя.

— Это он, я знаю. Он здесь. — Он заговорил громче, вращая головой.

— Томас. — Ее голос успокаивал. — Объясните, что случилось. Вы так побледнели. Что вы видели?

Он всмотрелся. Вокруг была тень, но и только. Он увидел валяющуюся на земле доску там, где стоял волк. Вытирая пот со лба, Томас перевел дух.

— Вас всего трясет, Томас. Пойдемте к машине. Александрия осмотрелась, но вокруг были только люди, расходившиеся после спектакля.

Ты бы лучше не мучил его, — предупредила она Эйдана, но не поняла, услышал ли он.

— Клянусь, я видел это, Алекс. Там, где эта доска.

Он тянул и не хотел признавать, что это всего лишь его больное воображение. Что-то с ним было не так, взять хотя бы его одержимость Александрией Хоутон и Эйданом Сейвиджем. Неужели это какая-то умопомрачительная галлюцинация?

— Оно двигалось? — Алекс посмотрела на подозрительную доску.

— Нет, — ответил Айвэн. — Просто мне привиделось что-то странное.

— Забудьте об этом. Я прекрасно провела время. Играли великолепно, — вкрадчиво произнесла Александрия.

Маленькая притворщица.

Эйдан смеялся над ней, развлекался, как кошка с мышью.

С высоко поднятой головой Алекс взяла Томаса под руку, и они пошли к лимузину.

— А вам понравилось? — спросила она сладким голоском.

Алекс ощутила, как Эйдан поморщился и ушел. В машине Томас придвинулся к Александрии, прижавшись к ней бедром, чувствуя совсем рядом мягкую выпуклость ее груди. Он взял ее за подбородок.

— Я понимаю, вы меня еще совсем не знаете, но вы очень мне нравитесь, и я надеюсь, это чувство взаимно.

Его губы были меньше чем в дюйме, Алекс чувствовала запах жидкости для полоскания рта и всего того, что он съел за обедом: пасты с чесноком, салата с уксусом, красного вина и кофе. Она стиснула зубы и попыталась отодвинуться.

— Нам предстоит работать вместе, Томас. Это плохая идея. И вы торопитесь.

— Я должен поцеловать вас, Алекс. Я очень этого хочу.

Он снова придвинулся, обдав ее своим дыханием.

Вся сжавшись, Алекс отклонилась назад, и он принял это за согласие. Но как только Томас наклонился к ней, боковым зрением он заметил красную вспышку. Айвэн вскрикнул и отскочил к двери, вглядываясь в заднее стекло, за которым два раскаленных глаза горели бешеной злобой. К его ужасу, окно вспотело изнутри и разлетелось на куски, осыпав его осколками. Огромный волк влез прямо в салон, оскалив пасть и готовый к нападению. Красные глаза не мигая смотрели на него. Томас почти чувствовал горячее дыхание и видел, как приближаются клыки. Он закричал и упал на пол, закрывая лицо руками.

— Томас? — Александрия коснулась его плеча. — Вы не принимали наркотики?

Она уже знала ответ, чувствуя заразу в его крови.

— Вам лучше обратиться в больницу. Или к частному врачу.

Медленно и боязливо озираясь вокруг, Айвэн опустил руки. Заднее окно было цело. Никаких осколков. Александрия спокойно сидела на своем месте, озабоченно глядя на него голубыми глазами.

— Ничего не было. У меня галлюцинации. Всего лишь немного кокса в мужском туалете. Наверное, плохой, я не знаю, — сказал он испуганно.

— Что вы видели?

Алекс снова осмотрелась, пытаясь обнаружить присутствие Эйдана или что-то еще, но они были одни. Наверное, это действие наркотиков.

— Сказать водителю, чтобы отвез вас в клинику?

— Нет, не надо. Мне уже лучше.

Он сильно вспотел. Алекс ощущала его страх.

— Там действительно ничего нет, Томас. Иногда я чувствую, что-то должно произойти, но сейчас этого нет, — сказала она, стараясь его успокоить.

— Извините, — произнес он хрипло. — Я испортил вам вечер.

Глаза у него бегали, левая щека начала подергиваться. Он выглядел гораздо старше, чем в начале вечера.

— Нет, конечно нет. Я прекрасно провела время. Спасибо, что предложили сходить в театр. Мне нужно было развеяться, — уверяла она его. — Но, Томас, я не люблю наркотики. У меня младший брат. Я понимаю, что это не мое дело и что вам решать, как проводить время, но я против кокаина и всего другого.

— Нет, я не наркоман. Только иногда балуюсь, чтобы развлечься.

— Но не со мной.

Это было хорошей причиной, чтобы больше с ним не встречаться. Он перестанет ее интересовать, если она будет знать, что Томас принимает наркотики, словно не в состоянии хорошо провести время без них.

— Ладно, — бросил он ей, обозлившись.

Айвэн отвез Алекс домой. Она представила кованые ворота. Сидела и смотрела на них. Они символизировали ее несвободу. Она не готова вернуться и признать поражение. И пусть с Томасом Айвэном она ничего не почувствовала, это не значит, что ей не удастся найти другого мужчину.

Алекс вышла из машины и попрощалась.

— Еще раз спасибо, Томас. Рада буду видеть вас снова. Не забудьте сообщить свое решение относительно проекта.

И, не дожидаясь, что он предложит проводить ее до двери, она почти побежала к мраморной лестнице. Помахала ему рукой и вошла в дом.

Томас выругался и сел в машину. Он еще не закрыл дверцу, как увидел дикого волка, который направлялся в его сторону.

— Поехали! Поехали! — крикнул он водителю, дрожащей рукой захлопывая дверь.

Только когда машина отъехала далеко от дома, Томас вздохнул с облегчением. После всего этого он хотел только добраться до дома и напиться.

Александрия прошла по комнатам, не включая свет, нашла телефон и позвонила. Она отлично видела в темноте и легко взбежала по ступенькам. Эйдан думает, что полностью ее контролирует, но это не так. Она не готова сдаться без боя.

В своей комнате она сняла черное бархатное платье и переоделась в голубые поношенные джинсы и простую бледно-голубую рубашку, надела кроссовки и спустилась вниз. Такси, которое она вызвала, еще не пришло, и Алекс села на мраморные ступеньки, чтобы его дождаться.

— И куда ты теперь? — спросил Эйдан, неожиданно появляясь перед ней, так что Алекс инстинктивно сжалась.

— Танцевать.

Она смотрела на него с вызовом.

Он напрягся.

— Вечер не удался?

В глазах Алекс промелькнуло лукавство, но губы сжались еще плотнее.

— Будто ты не знаешь. И не старайся делать невинный вид. Это тебе не идет.

Судя по всему, он ни о чем не жалел, а его улыбка заставляла ее сердце замирать.

— Уходи, Эйдан. Я не хочу тебя видеть.

— Я тебя искушаю?

— Тебе кто-нибудь объяснял, что такое быть джентльменом? Уходи. Ты меня раздражаешь.

Она втянула воздух.

Эйдан смотрел на ее профиль в лунном свете, затаив дыхание. Они были одни в ночи. Он наслаждался ее ароматом, свойственным только ей. Слабая улыбка изгибала его чувственные губы.

— По крайней мере, ты обращаешь на меня внимание.

— Я иду танцевать, — отрезала Алекс.

— Отстаиваешь свою независимость, — заметил он. — Это не доведет тебя до добра. Ты должна быть здесь. Ты моя. И ни один мужчина не заставит тебя испытать то, что ты чувствуешь со мной.

Алекс вздернула подбородок.

— Мне это и не нужно. Ты слишком настойчив, Эйдан. Ты сводишь меня с ума. А я всего лишь хочу испытывать чувства, — сдалась она, не уверенная в том, какие именно чувства хочет испытывать.

— Нормальные. Человеческие, — подсказал он.

— В этом нет ничего плохого. Ты пугаешь меня.

Она позволила ему читать ее мысли. И произнесла все это вслух. Отошла подальше и отвела взгляд, не в состоянии смотреть на Эйдана и бороться с желанием.

— А меня пугают твои метания, — сказал он нежно.

— Я тебе не доверяю.

«Почему такси так долго нет?»

Она сжала кулаки, не желая оставаться с ним дольше. Алекс все еще помнила прикосновение его губ, их вкус.

— Ты бы доверилась мне, если бы позволила своему сознанию полностью слиться с моим. Сделай это. Я ничего не буду скрывать от тебя, и ты сможешь узнать все, что захочешь. Все мои вспоминания, все мои желания.

Его голос касался кожи, соблазняя.

Она быстро взглянула на него.

— Как будто я не знаю твоих желаний, они и так всю ночь мелькали у меня в голове. Большое спасибо, мистер Сейвидж. Я не собираюсь становиться чьей-то рабыней.

Он застонал, закрывая лицо руками. А потом улыбнулся своей самой соблазнительной улыбкой.

— Ты собираешься вечно мне противиться? В конце концов, если кто здесь и раб, так это я. Я сделаю для тебя все, что угодно, я думал, ты это знаешь.

Алекс прикусила губу, пытаясь сдержаться, чтобы не броситься в его объятия.

— Такси уже пришло. Я буду позже.

Он был такой желанный, и она отчаянно его хотела.

Эйдан коснулся ее руки с легчайшей лаской, когда она проходила мимо, но Алекс ощутила ее в самой глубине своего существа. И продолжала ощущать уже в такси.

Глава 14

Модный бар, предназначенный для знакомств одиноких мужчин и женщин, представлял собой странное сочетание изысканности и убожества. Алекс окинула взглядом очередь у двери и охрану. Даже ей стало ясно, какого рода взятки охранники берут за вход с симпатичных девиц. Очередь была длинная, но Александрия направилась прямо к двери. Она заметила, какое впечатление стала производить на людей, обратила внимание, что ее голос теперь завораживает, как и голос Эйдана.

Она даже не взглянула на мужчину, преградившего ей путь. Алекс вскинула голову, он выразительно вздохнул и не колеблясь схватил ее за руку. Музыка оглушила ее, проходя вибрациями через все тело. Она почувствовала давку, ее касались чужие тела. Но больше всего угнетало, что она слышала сердцебиение и ток крови по венам.

Этот высокий мужчина в черной коже сразу решил, что она для него, крепко взял ее за запястье и оскалил зубы в ухмылке. У него была грязная борода, от него воняло одеколоном, виски и потом. На левой руке красовалась татуировка: паутина с черной вдовой[12] посередине. Красные песочные часы на брюшке и нечто, напоминающее клыки. Мужчина искоса смотрел на нее, притягивая ближе.

— Я искал тебя всю ночь.

Алекс хотела бы почувствовать что-то, кроме яростного протеста, но этот человеческий мужчина по всем статьям не был ее идеалом. Она с улыбкой посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы ошиблись, — сказала Алекс мягко, но твердо.

Она перестала улыбаться, увидев в нем волны насилия. Он был из тех мужчин, которым не нравится слышать отказ. Его пальцы сжались, как клешни.

— Позвольте мне пройти, — сказала она спокойно, хотя внутри у нее все замирало.

Алекс решила получить удовольствие от обоих миров этой ночью, надеясь, что превращение защитит ее от опасностей вроде этой.

Он премерзко засмеялся.

— Попробуй, детка.

Но еще сильнее сжав ее запястье, почувствовал какое-то шевеление у себя на руке. Он посмотрел на нее и с ужасом увидел, как татуировка черной вдовы поползла вверх, к бицепсу, щелкая зубами, и ощутил неприятную дрожь в ногах. Сначала он замер, а потом закричал, отпуская Александрию и с диким видом растирая руку.

Александрия не видела того, что видел он, но воспользовалась возможностью и исчезла в толпе.

Одетый в кожу плейбой смотрел на свою руку мутным взглядом, прижав ее к сердцу и пытаясь унять сердцебиение. Но видел только татуировку. Она не двигалась. Он схватил себя за волосы.

— Все, мужики, я что-то сегодня перебрал, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Александрия пробиралась сквозь толпу, музыка гремела у нее в ушах. Ее кровь была горячей, а кожа ледяной. Казалось, все в ней поднимается, когда приходится касаться людей, двигаясь вперед. Невысокий мужчина с каштановыми волосами, улыбаясь, дотронулся до нее.

— Потанцуем?

Он был одинок, Алекс почувствовала это, а еще ощутила его глубокую печаль, граничащую с отчаянием, так сильно он хотел кому-нибудь понравиться. Не глядя на него, Алекс улыбнулась, соглашаясь, и позволила отвести себя на танцпол. Но, когда он обнял ее, тесно прижавшись всем телом, она поняла, что совершила ошибку. Алекс не была человеком. Не была тем, кто ему нужен. Он гонялся за иллюзией, как и она. Его отчаяние было еще сильнее, чем ее. Он тоже не был готов к тому, что с ним случилось. Алекс читала его мысли, его горе и боль от потери жены, которая умерла полгода назад. Но она не его жена Джулия. Она даже не обыкновенное теплое тело, с которым он мог бы провести эту ночь. А он не Эйдан и никогда им не станет.

Последняя мысль вызвала в ней волну страха. Почему она думает о нем? Она сможет найти мужчину. Человеческого мужчину. Где-то же он есть?

— Пойдем ко мне?

— Тебе нужна не я, — сказала Алекс мягко, отодвигаясь.

Он сильнее прижал ее к себе.

— Это тебе нужен не я, но мы можем помочь друг другу, — сказал он, нуждаясь хоть в ком-то, кто прогонит призраков хотя бы на несколько часов.

Запах его крови манил ее. Желудок скрутило, перехватило дыхание. Алекс покачала головой.

— Извини, я не могу.

Она попыталась отойти, но музыка стала еще неистовее, и мужчина дернул ее за руку, возвращая обратно. И тут же почувствовал, как его ударило током. Он выругался и выпустил ее руку. Удивленная Александрия отступила подальше.

— Что с тобой?

— Ты ударила меня!

— Что я сделала?!

Она стала медленно отступать.

Могла ли она его ударить, не подозревая об этом? Или это случайность? Алекс не знала, но рада была улизнуть. Она нырнула в толпу и двинулась в ней по кругу, а музыка продолжала греметь у нее в голове.

Александрия нашла бар. Несколько мужчин в строгих костюмах подвинулись, чтобы дать ей место. Их реакция была многообещающей. Они казались достаточно привлекательными. Некоторые даже красивы. Некоторые весьма дружелюбны. Но она не почувствовала ничего. Такое ощущение, что все чувства умерли. Безвозвратно.

А потом Алекс спросила себя, что же она хочет себе доказать, что она здесь делает, и посмотрела на свои кроссовки. Нет, все это не ее. Она всегда была разборчива. И того, что сейчас, в ней не было. Раньше она не привлекала мужские взгляды.

— Вы такая грустная, — сказал один из мужчин у барной стойки. — Не хотите поговорить? Просто поговорить.

Он протягивал ей руку.

— Я имею в виду только это. Посидеть и поговорить. Меня зовут Брайан.

— Александрия, — сказала она, качая головой.

Он был хорош собой. Сказал, что хочет только поговорить, но Алекс легко читала его мысли.

— Спасибо, мне пора домой.

Домой. А где ее дом? У нее его не было. Боль стала слишком сильной, Алекс больше не могла ее выносить. Она почувствовала чье-то присутствие в самом темном углу. Золотые глаза смотрели на нее. Сердце подпрыгнуло. Она не могла оторваться от этого пристального немигающего взгляда.

Эйдан вышел из тени. Он двигался с непередаваемой грацией, словно большая дикая кошка джунглей. Он отнял у нее душу. Высокий. Красивый. Сильный. Он смотрел только на нее. Под шелковой рубашкой перекатывались мускулы. При всем изяществе в нем чувствовалась власть.

Алекс поймала себя на том, что дрожит в предвкушении его прикосновения. Одно только его присутствие оживило ее. Словно Красное море перед Моисеем,[13] толпа расступалась перед ним, пропуская. Никто не касался его, никто не задевал, не толкал. Даже люди в костюмах отодвинулись, чтобы он мог подойти ближе. Он предложил ей руку, гипнотизируя взглядом.

Было это принуждением или одержимостью, Александрия не знала. Ее это не заботило. Она все равно не смогла бы остановиться. До сих пор она сражалась неизвестно за что. Ей был нужен он, и он был здесь. Она подала ему руку и, когда Эйдан сплел ее пальцы со своими, потянулась к нему, словно вернулась домой.

— Потанцуй со мной, cara mia. Я должен чувствовать тебя рядом.

Его голосу невозможно было сопротивляться.

Александрия легко скользила в его руках. Они были частью одного целого. Между ними прошел ток. Она положила голову ему на плечо, мгновенно подстроившись под его ритм. Она родилась для него, он ее половинка. Эйдан окутал ее черным бархатом обольщения, чистой магией.

Ее домом были его объятия. Алекс сомкнула веки, наслаждаясь ощущением его тела совсем рядом. Невероятно, но заиграла медленная музыка. Их ни разу не задели. Он вел, и жар нарастал с каждым движением. Казалось, пламя лижет ее кожу, переползает на него и возвращается обратно.

Эйдан наклонился, чтобы попробовать ее на вкус. Его губы ласкали ей шею, замедляясь над пульсом. Он чувствовал, как тот начинает ускоряться, как ее жажда становится невыносимой.

— Пойдем домой, piccola, — прошептал Эйдан, пока его зубы нежно покусывали кожу над ее пульсом.

Кровь Алекс пела для него, звала.

— Не мучай меня больше.

Еще ни в ком она так не нуждалась. Алекс не издала ни звука. Не могла. Но он знал ее ответ, даже в молчании. Он прочитал его в ее расширенных зрачках.

Пока они шли к двери, Александрия едва ли замечала, что вокруг. Эйдан защищал ее от толпы, закрывая своим телом. А на улице ночь, казалось, приветствовала их, звезды сияли ярче обычного, ароматы океана слышались отчетливее.

Эйдан обнял Алекс за талию, прижимая к плечу. Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я должна была понять, что ты пошел за мной, чтобы защищать. Что ты сделал этому бедняге в кожаных штанах?

Он рассмеялся.

— Ему нравятся пауки — черные вдовы. А еще — делать больно женщинам. А мне не нравятся мужчины, которые к тебе прикасаются.

— Я заметила.

Он остановил ее на углу, прижал к себе и взял за подбородок.

Пристальный взгляд золотых глаз остановился на ее нижней губе, и Алекс почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Он издал нечленораздельный звук, что-то среднее между стоном и рыком, и наклонился к ней. Когда его губы коснулись ее, земля ушла из-под ног. Она растворялась в нем, пока не остались только Эйдан и Александрия. И ночь.

Волна голода и желания была мощной и подавляющей. Александрия прижалась к нему, чтобы не упасть. Эйдан обнял ее, и они полетели сквозь время и пространство. Ветер обдувал ее волосы, и они развевались, точно волны шелка, в ясной ночи.

Эйдан жадно целовал ее, почти грубо, переходя за границы человеческих представлений. Его язык исследовал бархатную пещеру ее рта, требуя ответа. Александрия услышала свой стон, низкий стон наслаждения.

И вот балкон третьего этажа у него под ногами. Эйдан взмахнул рукой, и стеклянная дверь распахнулась. Морской бриз обдувал их разгоряченные тела. Он последовал за ней на стеганое одеяло, накрывая ее тело своим, не в состоянии дать ей время, чтобы она успела запаниковать и сбежать от него. Он не мог ждать дольше. Его руки ласкали ее нежную кожу, спускаясь на холмики ее груди, распахивая рубашку и открывая ее тело внимательному взгляду золотых глаз. Прохладные воздушные потоки прошли по ее разгоряченной коже, грудь заныла под его горящим взглядом. Он нежно взял ее грудь в ладонь.

— Ты чувствуешь темноту во мне, Александрия? — прошептал Эйдан, и в его голосе слышалась боль. — Она растет. Почувствуй ее во мне.

Его губы нашли ее глаза, ее лоб, уголки ее губ, ее горло. Поцелуи были легкие, словно перышко, но оставляли огненный след, словно отпечаток на все времена на ее душе.

— Будь со мной. Сейчас. Всегда. Почувствуй темноту во мне и освети ее.

Голос обольщал, в нем была жажда, такая всепоглощающая, что Алекс не могла ему отказать. Она чувствовала эту непонятную ей потребность, то, как он боролся с собой, позволяя ей сделать выбор. Она чувствовала его желание разорвать на ней одежду, чтобы кожа касалась кожи. Ее собственное тело отвечало на это желание, разгораясь все сильнее.

Алекс выгнулась под ним, предлагая свою грудь. Ее глаза были плотно закрыты, она громко застонала, когда он взял ее сосок в свой горячий рот. Она прижимала к себе его голову, и жар разливался по всему телу.

Он был твердым и напряженным, ему стало тесно в одежде. Эйдан отстранился и стал торопливо стягивать с нее джинсы, чтобы ощутить ее обнаженную кожу. Приподнялся, чтобы полностью видеть ее тело. Она лежала абсолютно голая, кожа горела от желания. Его ладонь прошлась по ее животу, спустилась ниже и накрыла светлый треугольник, пальцы отыскали влажное тепло. Молния прошла между ними, заставляя кровь бешено нестись по венам.

Он стал укачивать ее голову, прижимая к груди.

Пей, cara mia. Пей столько, сколько нужно. Ты моя половинка, которая приносит свет. Стань частью меня навеки.

Его палец исследовал вход в ее узкий бархатный футляр, который был готов принять его, и только его. Он чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза. Ощущал ее дыхание у своего сердца.

— Я никогда не смогу уйти? — спросила она рвущимся голосом.

Его пальцы продвинулись глубже. Он чувствовал, как вокруг них сжимаются горячие бархатные мускулы. Его тело пылало от желания.

— Ты действительно хочешь уйти, cara, и оставить меня в вечности наедине с темнотой? Если бы у тебя был выбор, ты бы оставила меня? — Его голос прозвучал надтреснуто.

Он ласкал ее, его пальцы исследовали ее, разжигая огонь, проносившийся по всему телу.

Силой воли Эйдан полностью слил их сознания. Алекс смогла почувствовать, как в нем собирается тьма, ждущая, чтобы овладеть им, зверь затаился и приготовился к прыжку, хладнокровный убийца без намека на милосердие. Красный туман застилал его разум, заставляя бешено нестись кровь по жилам. Алекс чувствовала его агонию, его страх, что она не захочет остаться с ним, зная, что он не может ее отпустить независимо от ее желания. Он хотел быть нужным ей, это значило для него так много.

Алекс лизнула его мускулистую грудь. Ее зубы нежно прикусили его кожу.

— Как бы я смогла оставить тебя, Эйдан? Ты действительно считаешь, что я смогла бы? Я думала, ты все знаешь. Но даже я понимаю, что не смогла бы. Почти с самого начала я знала это.

Она действительно знала. Но скрывала эту тайну от них обоих.

Его руки ласкали ей бедра, все впадинки и выпуклости, заставляя издавать громкие стоны. Алекс гладила его по спине, прижимая к себе.

Его руки словно хотели на ощупь запомнить каждый дюйм ее тела, поднимая в ней такую огненную бурю, такое желание, которое невозможно было насытить. Она целовала его грудь, зарываясь в светлую поросль на ней. Его тело буквально сгорало, пока он не понял, что еще чуть-чуть — и сойдет с ума.

Он раздвинул ее колени, открывая доступ к ее женской сути. Он проник в нее почти грубо, отчаянно нуждаясь в ней. Александрия почувствовала его затруднение при входе. Он был слишком большой для нее. Когда она заколебалась и попыталась отстраниться, он обхватил ее бедра руками и удержал плотно прижатой к своему телу.

Доверься мне, Александрия, — шептал он в ее голове. — Я никогда не сделаю тебе больно. Твое тело нуждается во мне. Почувствуй, как ты нужна мне. Мы одно тело, сердце, душа и разум.

Она поняла, что не в силах противостоять перекатам его голоса. Ее губы спустились ниже по его груди и нашли его пульс. Язык гладил и ласкал его. Он сильнее сжал ее бедра, словно от боли. Ее зубы глубоко вошли в его тело, а он в ответ еще глубже проник в нее. Вспышка молнии осветила небо, она шипела и танцевала, проносясь через открытую дверь, белая и голубая полосы, словно солнце, соединили их. Алекс вскрикнула от боли и наслаждения. Хриплый победный крик Эйдана слился с ее криком.

Он начал двигаться, не в состоянии выносить напряжение ее горячего бархатного футляра, сжимающего его изнутри. Увлекшись, он захотел раствориться в ней. Огненные прикосновения довели его до пика, и он испытал такое удовольствие, что потерял ориентацию во времени и пространстве. Цвета бешено закружились перед глазами. Их запахи — мускусный и нежный — смешались, создавая аромат любовных ласк. Ее губы отвечали неистовыми ласками на дикое безумие его тела. Он потерял себя в наслаждении, входя все глубже и сильнее, желая только одного — чтобы их сердца и легкие стали едиными, чтобы их нельзя было разделить.

Александрия лежала под ним, испуганная утратой чувства времени. Языком она прошлась по краям раны на его груди, смакуя ее мужской вкус. Его руки все еще сжимали ее бедра, удерживая их для проникновения. Она видела, как его глаза стали одного цвета с волосами, а лицо перестало быть напряженным. Алекс положила ладони на его ягодицы, чтобы ощущения стали еще полнее.

Эйдан издал горловой стон, словно рвущийся из глубин души. Поднял голову, и глаза темного золота сверкнули безумным голодом. Он поцеловал ее веки, уголки рта, подбородок. Алекс чувствовала его дыхание на своем горле, ласки его языка. Ее тело сжалось, отвечая, усиливая его удовольствие, пока он не решил, что умирает.

Зубами он покусывал ложбинку между ее грудей, и она выгнулась, приникая к его рту.

— Ты уже делала это со мной, Александрия. Теперь ты понимаешь, — сказал он, и она не отважилась протестовать.

Александрия улыбалась в его требовательных объятиях. Она не представляла себе карпатских женщин, но ее мужчина точно принадлежал к неизвестному ей виду. Она вскрикнула от удовольствия, конвульсивно сглотнув, когда он проколол ее грудь зубами, его руки напряглись, притягивая ее к себе, и он стал вонзаться в нее с неутолимой жаждой. Волна неслась за волной, и эти волны кружили ее в наслаждении, заставляя забыть обо всем. Он был везде, прикасался к ней всюду, внутри ее тела, внутри ее сознания, ее кровь текла в нем, и так продолжалось до тех пор, пока они вместе не взмыли в небеса.

Они лежали, тесно переплетясь телами, их сердца бешено стучали, и ни один из них не мог ясно мыслить. Язык Эйдана ласкал ее грудь, посылая импульсы и заставляя кровь бежать быстрее. Он обхватил ее лицо руками и стал нежно целовать ее лоб, спускаясь ниже, к подбородку, это было похоже на прикосновение перышка. Впервые за его длинное, почти бесконечное существование он почувствовал себя по-настоящему живым и ощутил покой.

— Ты одарила меня бесценным подарком, Александрия, и я никогда этого не забуду. У тебя не было причин доверять мне, но ты доверилась, — шепнул Эйдан. — Спасибо.

Алекс пристально и удивленно посмотрела на него, не в силах окончательно вернуться на землю. Он был в ней, все ее тело обернулось вокруг него. Казалось невозможным, что эти золотые глаза горят только для нее. Медленная улыбка изогнула ее губы и осветила сапфировые глаза. Они смотрели друг на друга из души в душу.

Алекс ощущала его внутри, и это было так необычно. Чувствовала, как начинает двигаться его неправдоподобно гладкое тело, так нежно, что ей казалось, она сейчас растает. Эйдан двигался медленно, наслаждаясь каждым сильным толчком, а его глаза пожирали ее лицо. Это было безумием. Но ему хотелось получать удовольствие медленно.

Он ласкал ее волосы. Его зубы покусывали ей кожу, отыскав пульс на горле.

— Ты такая красивая, Александрия, слишком красивая.

— Это ты заставляешь меня чувствовать себя красивой, — призналась она.

— Я все еще не могу поверить, что нашел тебя.

Вдруг Эйдан поднял голову и посмотрел на нее смущенно. Его бедра продолжали медленное, неспешное движение.

— Ты собираешься когда-нибудь избавиться от этого сочинителя видеоигр?

Алекс поцеловала его в плечо и спрятала лицо в золотых волосках у него на груди.

— Нет, не собираюсь. Он мой босс.

— Я твой босс.

— Ты хочешь быть моим боссом? — поддразнила Александрия. — Но я работаю на него.

— У меня достаточно денег, чтобы мы жили так, как хотим, — сказал он, смеясь. — И у него, по-моему, больное воображение.

— А у тебя здоровое! Ты делаешь то, до чего он не додумался бы даже при его больной фантазии. — Она подняла голову. — Кроме того, я хочу работать. Мне это нравится. Это то, чего я всегда хотела, Эйдан, особенно теперь, когда моя жизнь существенно удлинилась.

Он рассмеялся, наклоняясь, чтобы поцеловать ее воинственно вздернутый подбородок и осыпать поцелуями ложбинку между грудями.

— Продолжительность жизни у тебя значительно увеличилась, cara mia. Может быть, ты займешься чем-нибудь еще помимо иллюстрирования чужих фантазий, желательно с какой-нибудь пожилой женщиной без сыновей и секретарей мужского пола.

Она тоже рассмеялась, втайне подозревая, что она сделала бы, как он просит, если бы Томас Айвэн стал доставлять неприятности им обоим. Но пока тело Эйдана проделывало с ней такие удивительные вещи, она даже не подумает о другом мужчине. Его медленное ритмичное покачивание заставляло ее забывать обо всем, и внизу живота разгорался пожар. Ее тело двигалось вместе с ним, целиком подчиняясь его руководству. Алекс нравилось ощущать его руки, когда они обхватывали ее груди, нравились прикосновения его подбородка, его рта к ее соскам. Он украл ее сердце.

— Я украл твое сердце, — поддразнил он ее, напоминая, что знает ее мысли.

— Не уверена, что хотела бы, чтобы ты знал каждую мою мысль.

— Или чувство. — Его голос ласкал, словно бархат. — Или фантазию.

Ее руки нашли его бедра.

— Это твои фантазии. Мне хватит твоих, чтобы начать их пробовать.

Он сделал выпад, входя в нее сильнее.

— Как сейчас? — Он стал двигаться еще сильнее и глубже, наращивая темп, пока тлеющая зола не превратилась в пламя. — Мы еще даже не начинали, piccola. У меня впереди целая ночь, чтобы поклоняться тебе так, как ты этого заслуживаешь.

От неожиданного жара, который пронесся через ее тело, Алекс закусила губу, и на ней выступили две капли крови. Золотые глаза Эйдана сверкнули и остановились на них, вызывая в ней вихрь эмоций. Один его взгляд, и ее тело взорвалось от наслаждения. Эйдан заглушил ее крик поцелуем. Его язык прошелся по ее губе, лаская, и это усиливало удовольствие.

У Эйдана был напряжен каждый мускул. Он замер, вышел из нее и вонзился с новой силой, теряя самоконтроль. Так будет всегда, теперь все изменилось, хотя и произошло так недавно. Но ему хотелось остаться так навсегда, с Александрией в объятиях.

Они лежали не двигаясь, не разговаривая, наслаждаясь моментом и друг другом. Эйдан первый переменил положение, неохотно освобождая ее от своего веса. Он сразу притянул Алекс к себе и обнял, словно боясь, что она вскочит и убежит.

Она погладила руку, которой он ее обнимал.

— Эйдан, я так же читаю твои мысли, как и ты мои. Но я — это я. И я не хочу, чтобы меня запирали в какой-то каморке.

Он повернулся к ней и приподнялся на локте. Ветерок гулял по комнате, принося с собой туман с моря. Он поднял руку, и стеклянная дверь мгновенно закрылась. Эйдан накрыл Алекс своим телом.

— Я не имел в виду каморку, cara. Думаю, моя кровать более подходящее место.

Чисто мужской юмор.

Алекс откинула волосы с лица и заглянула в его глаза.

— Я хочу работать, Эйдан. Ты создал условия для Мэри и Стефана. Но Джошуа тоже заслуживает нормальной жизни. Я не хочу, чтобы для него все изменилось только потому, что больше нет ничего, что ему хорошо знакомо. Я не хочу потерять его. Это меня так пугает. Ты пугаешь. Изменилась только часть меня, но не вся я.

— Я хочу, чтобы ты была под защитой, Александрия. Женщины нашего народа — самое драгоценное сокровище. Без вас мы не можем продолжать существование. Я должен быть уверен, что у тебя все хорошо каждую минуту каждого дня.

Александрия приподнялась и прикрыла грудь одеялом, вдруг осознав свою наготу. Эйдан небрежно перебросил ногу через ее бедро, удерживая Алекс на месте.

— Нет ни единого дюйма твоего тела, которого бы я не знал, cara. Теперь уже нечего смущаться.

Она почувствовала, как краска начинает заливать лицо, пока оно не запылало огнем. Он пристроил свою ногу так, чтобы она почувствовала его желание. Алекс знала, что он ее дразнит, но никогда прежде она не была в такой ситуации и не знала, что предпринять.

— Ты пользуешься этим, чтобы мной манипулировать.

Он усмехнулся и потерся о ее бедро.

— Этим? А что это? Ты считаешь, что я использую секс, чтобы добиваться своего?

Алекс засмеялась, не находя слов.

— Ты используешь все возможности, мистер Невинность, чтобы получить желаемое, и знаешь это.

Он положил руку ей на грудь и пальцем стал выводить на ней замысловатые узоры.

— Это подействует?

Его голос ласкал кожу, словно бархат.

— Ты не можешь снова хотеть меня, Эйдан, — запротестовала Алекс, отталкивая его.

Он поймал ее за талию и притянул к уже твердому древку. Проследил контур ее бедер и стал поглаживать низ.

— Ты прекрасна, Александрия, — выдохнул Эйдан, перекатывая ее на себя.

— Эйдан.

Она произнесла его имя, протестуя. Но его руки были неумолимы и заставляли ее изнемогать, Алекс ощутила его дыхание, и он укусил ее, когда она попыталась отстраниться. Эта поза заставила ее почувствовать себя уязвимой.

Эйдан прижался к ней, контролируя себя, чтобы доставить ей удовольствие.

— Ты хочешь меня, cara mia. Я чувствую это.

— Слишком скоро.

— Не для твоего тела. — Сказав это, он проверил ее готовность, погрузив пальцы в ее жидкое тепло. — О боже, Александрия, разве я смогу когда-нибудь сопротивляться тебе?

Ему снова была нужна она.

Нужны были эти ощущения, чтобы почувствовать себя живым, чтобы знать, что теперь она навсегда стала частью его жизни и, когда вечером он проснется, она отдастся ему, усиливая эту связь, глядя на него без опаски.

Александрия, может, и воспротивилась бы его влиянию, но не могла сопротивляться его желанию. Его эмоции проносились в ее сознании и зажигали в ней огонь. Она откинулась назад, подаваясь ему навстречу. Рассмеялась, дразня, но у нее перехватило дыхание, когда он вошел в нее. Ее тело мгновенно напряглось, удерживая его, сжимаясь вокруг него, содрогаясь от жара.

Его рука напряглась, и он замер.

— Мы оба сумасшедшие? — спросил Эйдан.

— Ты сумасшедший, — задохнувшись, простонала она, двигаясь вместе с ним, начиная терять контроль и задыхаясь. — У меня есть работа, которую надо делать, но ты удерживаешь меня здесь, как на привязи, удовлетворяя свою страсть.

Он быстро разжег костер ее желания, уверенными ударами входя в нее, руками поддерживая ее снизу.

— Я даже не думала, что позволю тебе все это.

Это казалось невозможным, чтобы она хотела мужчину снова и снова, все сильнее и сильнее, при ее-то невинности, так недавно потерянной на этой кровати.

Когда они окончательно выдохлись, то остались лежать, насытившись, держа друг друга в объятиях, мокрые от пота.

— Я слышала, ты произносил какие-то слова, когда мы занимались любовью в первый раз. — Алекс потянулась. — Что это были за слова на твоем родном языке?

— Я подтверждал наши клятвы, — объяснил Эйдан. — Одна мысль, что я мог потерять тебя из-за моей глупости, испугала меня до полусмерти. Я произнес ритуальные слова, когда взял твою невинность, тем самым связав нас навеки.

— Не понимаю.

— Эти слова создают нерушимую связь. Однажды сказанные, они действуют вечно.

Алекс повернулась к нему.

— Как это?

— Когда карпатец находит свою Спутницу жизни и точно знает, что это именно она, он может привязать ее к себе ритуальными словами, даже если еще не овладел ее телом. Это похоже на свадебную церемонию, только узы еще прочнее. Наши души и сердца — половинки единого целого. Ритуальные слова соединяют их, как и должно быть.

Алекс пристально смотрела на Эйдана, прищурившись, и размышляла.

— Я думала, мы связаны только кровью.

— И ею тоже, но это только начало.

Она откинула с лица свои длинные волосы, откатываясь на другую сторону кровати, словно встревоженная этой беседой.

— Так женщина еще может уйти, пока мужчина не произнес ритуальные клятвы?

Эйдан пожал плечами, а пристальный взгляд золотых глаз вдруг стал непонятным.

— А почему бы ему не произнести их, если он точно знает, что ее судьба — быть с ним рядом. Он что, дурак?

— Было бы очень неплохо, если бы сначала он спросил об этом женщину. Человеческий мужчина как минимум спрашивает женщину, хочет ли она быть с ним всю жизнь. Возможно, карпатки тоже не отказались бы от выбора.

Он снова пожал плечами.

— Это выбор судьбы, если ты хочешь узнать что-то — обратись к судьбе. К закону вселенной. К Божьему закону. Мы были созданы именно такими. Слова нельзя взять назад. И ни один карпатец не позволит своей женщине оставаться одной, без защиты.

— Такое ощущение, что вы живете в Средние века! Вы не можете соединять две жизни без согласия обеих сторон. Это неправильно, — возмущенно заспорила Алекс.

— Карпатец не может выжить без Спутницы жизни.

— Хорошо, и сколько лет ты хотел бы вот так прожить? — потребовала она ответа.

Золотые глаза игриво засветились, а ладонь погладила ее бедро.

— Я бы не отказался от столетия или двух, пока наши ночи будут похожи на эту.

Его голос что-то делал с ее сердцем, оно стало таять, как это часто бывало в его присутствии. Алекс хотела бы рассердиться, но правда заключалась в том, что, если бы у нее были такие ночи, как эта, она точно бы захотела столетие или два с ним не расставаться.

— Я читаю твои мысли, — поддразнил он ее, лаская голосом.

— Пора остановиться. Тебе совсем нечем заняться?.. Но ты же не думаешь принимать решения вместо меня, даже не обсудив это со мной? — посмотрела она на него с подозрением. — Что еще ты можешь делать без моего ведома?

Эйдан потянулся и поцеловал ее, медленно, наслаждаясь вкусом ее губ.

— Ты спрашиваешь что, cara? Я могу сделать это.

Алекс резко отстранилась и шлепнула его по руке, которая зарылась в ее локоны.

— Не хвастайся, Эйдан. Это нехорошо.

— А я думаю, это просто замечательно. У меня столько уловок, чтобы держать тебя в узде. Я жду этого с нетерпением, Александрия.

— Ты забываешь о моих плохих привычках, а я думаю, их станет еще больше.

Он застонал.

— Ты собираешься изменять меня к лучшему?

— Ну, кому-то же надо этим заняться. Я привыкла к некоторой свободе, Эйдан. Мне это необходимо. И я никогда не буду счастлива, если ты станешь ее ограничивать.

Он взял ее за подбородок, всматриваясь в голубые глаза.

— Я не знаю, что такое компромисс, но нам обоим придется идти на него, Александрия. Я не жду этого только от тебя. Но, я надеюсь, ты простишь мне несколько ошибок.

Она кивнула. Он мог похитить ее сердце одним взглядом. Несколькими словами. А его голос! Чистая магия.

— Как я могу одновременно сходить с ума по тебе и бояться тебя?

— Ты любишь меня, — сказал он спокойно.

Алекс захлопала ресницами, потрясенная, словно даже не думала об этом.

— Это намного сильнее, Эйдан. Ты всю меня перевернул, причем против моей воли.

— Ты любишь меня, — повторил он.

Алекс откатилась от него.

— Я слишком плохо знаю тебя, чтобы полюбить.

— Разве? Ты была в моем сознании. Ты разделила мои мысли, мои воспоминания. Ты знаешь обо мне все, и плохое, и хорошее. Ты отдалась мне. Ты не смогла бы сделать это, если бы не любила.

Она сглотнула. Не хотелось думать об этом прямо сейчас, это было слишком. Она попробовала перевести разговор в более легкомысленное русло.

— Это только секс.

Его брови поползли вверх.

— Ты хорошо танцуешь, — добавила она.

— Я был в твоем сознании, cara mia. Нет смысла скрывать от меня правду.

Лицо Александрии приняло надменное выражение, она накинула на плечи одеяло.

— Это действительно так трудно — признаться, что любишь меня? — настаивал он.

— Разве это так важно, что нужно обсуждать это прямо сейчас? Я же с тобой и никуда не собираюсь.

— Это важно для тебя. Ты считаешь, что никого не можешь любить, кроме брата.

— Я и не могу.

— Думаешь, ты хочешь меня потому, что я гипнотизирую тебя своим голосом? Да, я связал нас, как принято у нашего народа, но я не смог бы сделать это против твоего желания. Ты моя истинная Спутница жизни. Ты отдала мне свою жизнь, чтобы сохранить мою, даже когда не доверяла мне.

Алекс вздернула подбородок.

— Я думала, что все равно умру, я не хотела жить как вампир. Не забывай, я думала, что ты вампир и сделал меня вампиршей.

— Но тогда почему ты спасала вампира, если я был этим злобным существом?

Она зажала ладонями уши.

— Ты хочешь меня запутать, Эйдан.

Он нежно обхватил ее запястья и отвел их, чтобы поцеловать ее в шею.

— Глубоко в душе ты знаешь, что я тот самый. Вот почему твое тело отвечает мне. Ни древние клятвы, ни твоя благодарность за то, что я спас тебя и Джошуа, тут ни при чем. Твои тело и душа узнали меня раньше, чем разум и сердце. Твой рассудок был в шоке от того, что случилось. Не помогло даже то, что я боялся за твою безопасность. Откуда тебе было знать, что у тебя на сердце?

— То, что я чувствую к тебе…

У Алекс не было слов, чтобы описать то, что она чувствовала.

— Это очень сильное чувство. Совсем не такое, какое ты ожидала. И поэтому ты не хочешь его признать. Ты больше не человек с человеческими ограничениями. Для тебя расширились все границы, твои эмоции, наслаждение, боль, голод — все это может тебя подавлять, пока ты не приспособишься. Помнишь, в самом начале новые особенности слуха были для тебя невыносимы?

Алекс кивнула. Это было так недолго, что она уже забыла об этом.

— Через некоторое время ты научилась смягчать свой острый слух или пользоваться им настолько, насколько нужно. Со временем ты будешь владеть своими новыми способностями так же легко, как и я. Связь между нами будет только усиливаться. И это не волшебство, Александрия. Это любовь.

Голос Эйдана был таким нежным и добрым, таким уверенным, что Алекс почувствовала, как бьется ее сердце.

Глава 15

Океанские волны поднимались высоко, неслись к берегу, превращаясь в пену и тучи брызг после удара о скалы, и снова обращались в бегство. Александрия наблюдала за ними, пропуская песок сквозь пальцы. Поздний час и сильный ветер гарантировали, что на пляже она будет в одиночестве.

Алекс сидела на песчаной дюне, уткнувшись подбородком в колени и наблюдая за волнами. Ей всегда нравился океан, но после встречи с вампиром она не думала, что снова испытает эти чувства.

Эйдан изменил это. Он снова принес красоту и надежность в ее мир. Она могла просто сидеть здесь, в темноте, окруженная завыванием ветра и звуками моря, и даже зловещие облака, которые собирались на небе, не портили великолепной картины. Эйдан был занят какими-то своими делами, и Алекс вышла из дома, чтобы немного побыть одной. При всей ее любви к Эйдану ей было не очень комфортно, когда он присутствовал в ее сознании, ведь она привыкла к свободе, привыкла все решать сама. Ей нужно было просто посидеть, привыкая к новым ощущениям.

Эйдан не был счастлив с нею. Она почувствовала отзвук его несогласия. Он был там, в ее голове, притихший, пока она не подумала это.

Я счастлив.

Александрия улыбнулась.

Это лучшее, что ты сделала. Ты понимаешь, что я не имею в виду Джошуа.

А что? Одну из моих дурных привычек? — Она громко рассмеялась, и ее смех разнесся по пляжу. — Смотри, кое-что может войти у меня в привычку.

Будешь делать так, как я скажу.

Его голос вибрировал, ласковый черный бархат.

Алекс почувствовала, как по телу разливается тепло.

Иди работай, сексуальный маньяк, и оставь меня в покое хотя бы на время.

Для справки: только на время. Это будет максимально возможное время, на которое я тебе позволю выскользнуть из-под меня.

Ты испорченный, Эйдан. Очень, очень испорченный.

Она засмеялась, запрокинув голову, а на сердце стало так легко и спокойно, как давно уже не бывало.

Далеко в небе появилось странное белое облако, и она услышала отдаленные раскаты грома. Шторм надвигался на скалы, море волновалось. Алекс откинулась назад и почувствовала, как капля упала на щеку. Что это, дождь или соленые брызги, она не знала. Какая разница. Ее жизнь снова становилась понятной, и она обретала силу. Именно сейчас Алекс наконец смирилась с тем, кем стала, и поняла, что сможет найти новый путь.

Вдруг какая-то тень взметнулась в темноте. Алекс приподнялась и задрала голову, всматриваясь в небо. Но не заметила никакого движения. Может, это просто порыв холодного ветра, который показался чернее остального воздуха. Она не почувствовала опасности. Алекс была одна на песчаных дюнах, близко к воде, и не видела хищника внизу. Вдруг она потеряла связь с реальностью, заметив, как по красным скалам плавно двигается доисторическое существо.

Она непонимающе улыбнулась. У нее галлюцинации. А кто еще ночью мог сделать такое? Океан ревел и бился о скалы, посылая в небо мириады пенных брызг. Ей было не по себе, беспокойство усиливалось из-за сильного шторма.

Может, было бы лучше, если бы ты послушалась своего Спутника жизни и осталась в доме или на балконе, вместо того чтобы оказаться в центре шторма?

Его насмешки раздражали, и Александрия с вызовом зачерпнула еще одну горсть песка. Но вдруг ощутила тяжесть, словно обручи сдавили грудь, и она взволнованно посмотрела на небо, стараясь успокоиться, чтобы почувствовать окружающую обстановку, обнаружить чужое присутствие. И вдруг безо всякой причины поняла, что не одна, и только гордость заставила ее удержаться и не удариться в панику: рядом было зло.

Уходи оттуда, — сразу приказал Эйдан.

Его голос был прохладным и уверенным, благодаря усиливающимся инстинктам Алекс ощутила, как Эйдан поднялся в воздух.

Она стояла неподвижно, а глаза осматривали округу. Ветер поднял ее волосы и хлестнул ими по лицу. Алекс откинула пряди назад и увидела человеческую фигуру на высокой скале. Ветер был сильный, она поняла, что человек в беде: под ним рушился утес. Александрия закричала и быстро побежала к нему, словно могла остановить падение.

Как она не заметила его раньше? Не почувствовала его присутствие? Почему она думала, что только ей может угрожать опасность? Как долго он там находился?

Что это, cara?

Голос Эйдана успокаивал, он был уже близко.

Алекс вцепилась в него, словно от этого зависела ее жизнь. Тот человек может упасть со скалы. Если бы она не тратила время на жалость к себе, к тому, кем она стала! Она могла бы спасти его. Она должна научиться у Эйдана всему, чему он может ее научить. Алекс могла двигаться с его молниеносной скоростью, она могла подхватить этого человека до того, как он упадет со скалы.

Я уже иду. Не подходи к нему!

Это был приказ, которому Алекс не могла подчиниться. И хотя надежда на спасение незнакомца была мизерной, она должна попытаться. Она бежала босиком по мокрому песку, не отрывая взгляда от утеса. Вдруг она поняла, что кругом резко стемнело. Ударила шаровая молния, затанцевала и зашипела, осветив ночь, и взорвалась у ног того человека на скале.

Александрия закричала, когда он кувырком стал падать вперед, она видела это, как в замедленной съемке. Ветер бил ее по лицу. Она была еще очень далеко, но продолжала бежать. Внезапно ее поразило что-то невидимое, и Алекс упала.

Сердце бешено стучало, она приподнялась, стряхивая песок и откидывая с лица спутанные волосы. Она не видела препятствие, на которое натолкнулась, оно не причинило ей никакого вреда, а когда Алекс вытянула руку, то ничего не почувствовала.

Как ты мог, Эйдан?!

Она была изумлена, что он решил удержать ее подальше от незнакомца. Алекс медленно встала, ноги у нее подгибались.

Туман пришел с моря почти мгновенно, борясь с сильным ветром. По другую сторону от невидимого барьера материализовался мужчина. Вначале он мерцал, просвечиваясь, но постепенно стал уплотняться, становясь все более реальным. Он был такой же высокий, как Эйдан, с такой же хорошо развитой мускулатурой. Волосы черные как ночь, длинные, стянутые кожаным ремешком на затылке. Красивое лицо, чувственные и в то же время жестко сложенные губы, сильная челюсть. Но все ее внимание захватили глаза. Прозрачные, почти белые, словно блеск ртути, такие нельзя не заметить.

Александрия испугалась. В Эйдане тоже чувствовалась сила, но этот мужчина просто источал ее. Никто и ничто не смогло бы победить это существо. Она была уверена, что он не был человеком. Алекс обхватила горло в защитном жесте.

Незнакомец небрежно взмахнул рукой, и барьер исчез в мгновение ока. Она никогда не думала, что может пожалеть о том, что барьер исчез и теперь нет ничего между ними, кроме воздуха. Алекс была напугана, она боялась за себя и Эйдана.

— Вы женщина Эйдана. Его Спутница жизни. Где он, почему он позволил вам путешествовать без защиты?

Голос был гипнотизирующим, и при этом у него было самое неповторимое звучание, которое она когда-либо слышала. Такое чистое. Такое соблазнительное. Никто не мог противостоять этому вкрадчивому музыкальному голосу. Если бы он приказал ей броситься со скалы, она бы так и сделала. Алекс сжала кулаки.

— Кто вы? — спросила она.

Эйдан, будь осторожен. Тут есть еще один, — предупредила Алекс. — Он знает тебя и знает, что я твоя Спутница.

Она постаралась, чтобы дрожь, которая сотрясала ее тело, не передалась Эйдану.

Смотри на него, рiссоlа. Не бойся Я уже рядом. И я увижу то, что ты видишь. Удерживай слияние наших сознаний.

Как всегда, Эйдан говорил спокойно и уверенно.

Губы незнакомца изогнулись, но в серебристых глазах не было и намека на теплоту.

— Вы разговариваете с ним. Хорошо. Уверен, он может видеть меня. Но он глупец, что позволил своим чувствам к вам возобладать над долгом.

Он вскинул голову.

— Кто вы? — повторила Алекс.

— Я Грегори. Темный. Возможно, он рассказывал вам обо мне.

Один из самых знающих и сильных у нашего народа, — подтвердил Эйдан. — Он сам по себе. Он лучший целитель для наших людей, который когда-либо был у нас, и мой учитель. А еще он мастер разрушений и телохранитель нашего князя.

Он пугает меня.

Он пугает всех. Только Михаил, князь нашего народа, знает его хорошо.

— Я знаю, что Эйдану есть что рассказать обо мне.

Он смотрел на нее, сверкая глазами, словно проникая в душу, но у Александрии было такое ощущение, что его внимание сосредоточено на чем-то еще. Его голос был настолько мелодичным и совершенным, что ей хотелось продолжать разговор.

Порывы ветра поднимали тучи песка, подступая все ближе к Александрии, пока не окружили ее и начали отодвигать назад. А когда она наконец пришла в себя, обрела равновесие и открыла глаза, Эйдан уже стоял перед ней.

— Впечатляет, Эйдан, — констатировал незнакомец с удовлетворением.

— Я не встречал никого из нашего народа много лет, — тихо проговорил Эйдан. — Рад видеть тебя, Грегори.

— Ты используешь свою женщину в качестве приманки?

Он сказал это мягко, но и так было понятно, что это выговор.

Александрия почувствовала, как в ней поднимается волна гнева. Он пытается возложить на Эйдана вину за ее независимость. Пальцы Эйдана безошибочно нашли ее запястье и сомкнулись вокруг него, словно наручники.

Не надо, — предупредил он.

Она отступила, мгновенно почувствовав опасность, витающую в воздухе.

— Еще один предатель среди наших людей. — Грегори кивнул в направлении того, кто разбился о скалы. — Он хотел отнять ее у тебя.

— Он не смог бы этого сделать, — спокойно сказал Эйдан.

Грегори кивнул.

— Да, думаю, что так. Но она слишком рискует, нельзя этого допускать.

Разветвление белых вен осветило небо. Молния озарила лицо и серебряные глаза, и Грегори стал казаться еще более жестоким и голодным.

Пальцы вокруг запястья Александрии напряглись еще сильнее.

Не двигайся, молчи, что бы ни случилось, — предостерег Эйдан.

— Спасибо за помощь, Грегори, — сказал он вслух, его голос стал чистым и гипнотизирующим. — Это моя Спутница жизни — Александрия. Она совсем недавно ступила на путь нашего народа и еще ничего не знает о нем. Ты окажешь нам большую честь, если посетишь наш дом и расскажешь новости с нашей родины.

О чем ты только думаешь? — в ужасе запротестовала Александрия. — Это же все равно что привести домой дикую кошку джунглей. Тигра. Или еще кого-нибудь в этом роде.

Грегори склонил голову в знак того, что услышал ее, но отказ ясно читался в его серебряных глазах.

— С моей стороны было бы не слишком разумно присоединиться к вам. Я бы показался вам тигром в клетке, ненадежным, непредсказуемым.

Его прозрачные глаза смотрели на Александрию, и ей показалось, что он смеется над ней. Но Грегори обратился к Эйдану.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне, если понадобится…

Эйдан знал, что хотел от него Грегори, и покачал головой.

— Не надо, Грегори. Ты мой друг. Не ставь меня перед выбором, который я не могу сделать.

Александрия почувствовала боль Эйдана. Его разум переполняли эмоции, и превалировало опасение.

Серебряные глаза вспыхнули и запылали.

— Ты сделаешь то, что должен, Эйдан, как делаю это я уже тысячи лет. Я приехал сюда в ожидании моей Спутницы жизни. Она появится здесь через несколько месяцев с оригинальным шоу. Сан-Франциско стоит в ее графике. Я хочу построить дом высоко в горах, далеко от тебя. Мне нужно пустынное место, высота, где я буду один. Я уже близок к концу, Эйдан. Облавы, убийства — все это переполнило меня.

Он взмахнул рукой, и в океане поднялась волна.

— Не уверен, что смогу дождаться ее. Я слишком близко подошел к краю. Демон почти одолел меня.

Его чистый голос звучал бесстрастно.

— Ступай к ней. Возьми ее. Соедини ее с собой.

Эйдан убеждал, и его настойчивость встревожила Александрию. Словно что-то заставляло Эйдана так говорить.

— Где она? Кто она?

— Она дочь Михаила и Рейвен. Но Рейвен не готовила ее для того, чтобы однажды она была связана с одним из нас. Ей было только восемнадцать, когда я приблизился к ней. Она так испугалась, и я понял, что не смогу стать монстром и связать ее с собой против ее воли. Я не стал давить на нее и поклялся, что дам ей пять лет свободы. В конце концов, быть со мной — все равно что быть с тигром. Не слишком подходит для жизни.

— Ты не можешь ждать дольше.

Александрия никогда не слышала, чтобы Эйдан так настаивал. Она погладила его запястье, напоминая, что здесь решает не он.

— Я поклялся и сдержу клятву. Если она соединится со мной навечно, ее жизнь не будет легкой, поэтому она бежит от этого и от меня.

Голос Грегори был таким красивым, таким чистым. В нем не чувствовалось ни горечи, ни сожаления.

— Она знает, как ты страдаешь?

Серебряные глаза вспыхнули, когда его Спутницу обвинили в эгоизме.

— Она ничего не знает. Это было мое решение, мой подарок ей. Единственное, о чем я прошу, чтобы ты не охотился на меня один. Позови Джулиана. Он становится Темным.

— Джулиан такой же, как я, — вскинулся Эйдан.

— Нет, Эйдан, — поправил его Грегори своим гипнотическим голосом. — Джулиан такой, как я. Вот почему он ищет горы, вот почему он всегда один. Он похож на меня. Он поможет тебе убить меня, если это будет необходимо.

— Поезжай к ней, Грегори, — настаивал Эйдан. Грегори покачал головой.

— Я не могу. Обещай мне, что сделаешь, как я сказал. Ты не будешь охотиться на меня без Джулиана.

— Я никогда не стал бы охотиться на самого матерого волка в одиночку. Держись, Грегори.

В голосе Эйдана слышалась боль.

— Я буду стараться, пока могу, — ответил Грегори. — Но в ожидании таится опасность. Я не смогу сам себя уничтожить, а потом будет уже слишком поздно. Я зайду чересчур далеко. Ты понимаешь, Эйдан. Я всегда думал, что это будет Михаил, но она здесь, в Соединенных Штатах. И она приедет в Сан-Франциско, когда срок действия моей клятвы закончится.

Эйдан кивнул, но Александрия чувствовала слезы, которые жгли его разум и сердце. Она попыталась его утешить, посылая ему тепло, но оставаясь неподвижной, как он просил. Алекс не понимала, что имеет в виду Грегори, хотя догадывалась, что это важно.

— Я займусь этим, уничтожу все следы. — Грегори жестом указал на тело внизу утеса. — Но, Эйдан, он не один. Был и второй. Я посчитал, что будет лучше, если я останусь и защищу твою Спутницу, вместо того чтобы устраивать на него облаву. Я так близок к обращению, что два убийства за вечер для меня опасны.

Его голос звучал размеренно и музыкально, словно они обсуждали погоду.

— Грегори, спасибо тебе за предупреждение и помощь. Не беспокойся о предателе. Это моя работа, хотя, надо признаться, я занимался несколько другими вещами, а не охотой.

— Так и должно быть, — произнес Грегори с понимающей улыбкой. — Спутница жизни отнимает все силы.

— И поэтому ты боишься, что жизнь у тебя будет нелегкая? — спросил Эйдан.

— Я слишком долго охотился, чтобы остановиться. Я привык идти своей дорогой. Я слишком долго ждал, слишком долго боролся и страдал, чтобы позволить ей ту свободу, которой она жаждет. Ее жизнь больше никогда не будет принадлежать ей.

Эйдан улыбнулся, и Александрия почувствовала, как он расслабляется.

— Если ты сделаешь так, как считаешь нужным, у тебя не будет выбора, и ты предоставишь ей свободу.

— Я не такой, как Михаил, или Жак, или ты. Я поставлю ее безопасность превыше всего.

Голос Грегори звучал напряженно.

Эйдан улыбнулся, и его глаза смеялись.

— Я очень надеюсь, что увижу тебя, Грегори, после того, как ты произнесешь клятвы со своей женщиной. Ты должен пообещать, что остановишься у нас хотя бы на один день.

— Я не могу закончить, как ты или Михаил. Я не могу погубить свою репутацию охотника.

Казалось, это был намек на юмор, но он промелькнул так быстро, словно его унес ветер.

— Я прослежу за вампиром, — пообещал Эйдан. — Ты должен избегать убийств.

— Я убил его на расстоянии. Ты считаешь, я нарушил закон? — спросил Грегори.

— Ты еще сильнее, чем я помню.

— У меня было много опыта за эти годы, — признался Грегори.

Его светлые глаза глубокомысленно взирали на Эйдана.

— Ты найдешь, что твой брат тоже сильно изменился. Он быстро учится, а одному проще держаться, не уходя в тень. Я пробовал ему объяснить, что все имеет цену, но он не слушает.

Эйдан покачал головой.

— Джулиан всегда говорил, что правила нужны только для того, чтобы их нарушать. Он всегда искал свой путь. Но он очень уважает тебя. Ты оказывал на него сильное влияние, и, возможно, ты единственный, к кому он прислушивался.

Грегори покачал головой.

— У него не хватило терпения слушать дольше. Ветер звал, горы, дали. Я и не надеялся остановить его. У него внутри не было определенности, и ничто не могло его удовлетворить.

— Ты назвал его тьмой. Но это есть и в тебе, и именно это заставляет тебя открываться миру. Открывать новые способы излечения, которым ты научил меня и других. Творить чудеса, помогая нашему народу. То же самое делает Джулиан, — возразил Эйдан.

Серебряные глаза напоминали сталь. Холодные. Неумолимые. Ничего не выражающие.

— И это привело нас обоих к вещам, которым никто и никогда не должен бы учиться. С новыми знаниями приходит власть, Эйдан. Но уже без ограничений, без эмоций, без разделения на правильное и неправильное, и все это дается настолько легко, что легко и злоупотребить этой властью.

— Все карпатцы знают об этом, Грегори, — спорил Эйдан. — А ты больше, чем кто-то другой, в состоянии отличить правильное от неправильного. Так же, как Джулиан. Почему ты превозмогал боль и сопротивлялся злу, когда другие давно присоединились к нему? Ты боролся за правосудие нашего народа. У тебя всегда был свой кодекс чести, и ты следовал ему, как и сейчас. Ты говоришь, у тебя нет чувств, но из сострадания ты оберегаешь свою Спутницу. Ты оставил ее, когда она тебя испугалась. Ты не можешь измениться. Я понимаю, что каждая минута — вечность для тебя и ты видишь свой конец.

Казалось, холодные глаза Грегори пронзили Эйдана, но более молодой карпатец не отступил. Он пристально смотрел в глаза Грегори, и Александрия могла бы поклясться, что видит, как пламя мечется от одного к другому. Твердый рот Грегори слегка смягчился.

— Ты многому научился, Эйдан. Ты целитель — как тела, так и ума.

Эйдан склонил голову, принимая похвалу. Ветер завывал, волны разбивались о скалы, и Грегори растворился в темноте, превратившись в облако. Зловещая черная тень взмыла вверх, окрашивая небеса, переместилась к северу и исчезла, унося с собой шторм, как будто ее и не было.

Эйдан опустился на песок, склонил голову, плечи конвульсивно подергивались, словно он пытался справиться с сильными эмоциями, которые переполняли его. Александрия обхватила его голову руками. Она чувствовала рыдания, рвущиеся из его груди, но не было слышно ни звука. И только единственная кровавая слеза свидетельствовала о его горе.

— Прости, cara, но он очень много значит для нашего народа, и мы не имеем право его потерять. Я чувствую демона, который ждет, чтобы поглотить Грегори. Но мне придется исполнить данное обещание, когда настанет пора охотиться на него. — Эйдан помотал головой. — Плохая услуга для того, кто посвятил свою жизнь служению нашему народу и князю.

У Александрии перехватило дыхание. Она всегда считала Эйдана непобедимым. Способным охотиться на вампиров, неподвластным им. Но Грегори был совсем другой. Даже двум охотникам, таким как Эйдан, почти невозможно одержать над ним победу.

— Ты не можешь связаться с этой женщиной, в чьей власти спасти его?

Эйдан покачал головой.

— Он продолжает следовать клятве, а ее присутствие только ухудшит его положение.

Алекс погладила Эйдана по голове.

— Я тоже делаю тебе только хуже. — Она потерлась подбородком о его волосы. — Я отлично понимаю, что девочка боится. Ты тоже напугал меня. И все еще продолжаешь пугать иногда. Но Грегори просто наводит ужас. Я бы ни за что не хотела быть связанной с таким существом. А она еще просто ребенок.

— Почему ты все еще боишься меня?

Эйдан поднял голову и коснулся ее лица кончиками пальцев с нежностью, которая перевернула ее сердце.

— Твоя сила. Твоя настойчивость. Возможно, когда ты меня чему-то обучишь, я не буду так бояться, но сейчас мне кажется, что у тебя слишком большая власть для одного мужчины.

— Твой разум может то же, что и мой. Тебе просто надо задуматься, чего ты хочешь, Александрия. Если захочешь взлететь, нужно просто это представить, сосредоточиться на этом, твое тело станет легче, и ты полетишь.

Его рука обвилась вокруг ее талии, и они медленно поднялись в воздух.

— Слейся со мной. Бери пример с меня. Не надо меня бояться, — сказал он и мягко приземлился.

— Скажи, что это за связывание, о котором он говорил. Что он имел в виду? И кто такой Михаил?

— Михаил самый древний из нас, он наш князь. Он правил нами в течение столетий. Грегори всего лишь на четверть века моложе, и по нашим понятиям они ровесники. Наш народ подвергался преследованиям, и нам приходилось прятаться, иначе мы бы перестали существовать. Наших женщин осталось так мало, что мужчины не могут найти себе Спутниц жизни, и это приводит к тому, что они уступают тьме и превращаются в вампиров. Никто не может понять, почему дети рождаются в основном мужского пола и большинство не доживает до года. Те женщины, которые смогли забеременеть, но потеряли ребенка, впадают в депрессию и не хотят попробовать снова. А мужчины без Спутниц вообще потеряны, у них нет надежды. И им приходится встречать рассвет, а с ним свою смерть или уступать темному демону внутри. Превращаться в вампиров.

— Какой ужас, — откликнулась Алекс, чувствуя боль, проникающую в разум и сердце.

— Михаил и Грегори пытаются найти способ, чтобы предотвратить неизбежное — вымирание нашего вида. Они обнаружили, что некоторые человеческие женщины, обладающие телепатическими способностями, могут быть связаны с нашими мужчинами.

— Как я.

Эйдан кивнул.

— Ты не считаешь человеческих мужчин привлекательными. Но по какой-то причине ты не родилась среди нашего народа, но родилась только для меня. Твое тело и мое — одно целое. Твои сердце и душа — моя вторая половинка. Михаил и Грегори думают, что женщины, владеющие телепатией человеческого вида, способны рожать девочек, а они в свою очередь тоже смогут рожать девочек. Вот почему вас так ценят.

— Что такое связывание?

Эйдан медленно выдохнул.

— Александрия…

В его голосе она почувствовала нерешительность.

Алекс отошла подальше и вздернула подбородок.

— Я догадываюсь, что есть еще много чего, о чем ты мне не рассказывал. Все ждут, что я рожу ребенка? Девочку? И что значит этот связывающий обряд, если ребенок выживет?

Он подошел и взял ее лицо в свои руки с длинными пальцами.

— Я вовсе не хочу делать из тебя племенную кобылу для своего вида, piccola. Я хочу именно тебя. И я не знаю, что придется выдержать нашему ребенку. Как и ты, я могу только молиться. Мы подумаем об этом, когда придет время.

— Предположим, у нас родится девочка и она переживет свой первый год и вырастет. Что будет потом?

Ее сапфировые глаза пристально смотрели в его золотые.

— Каждая девочка проходит через обряд связывания на восемнадцатый день после рождения. Мужчины приезжают отовсюду, чтобы увидеть ее. И если есть признаки, девочку связывают с мужчиной.

— Это варварство. Рынок какой-то. Она уже не может выбирать?! — Александрия была потрясена.

— Карпатские женщины рождаются для того, чтобы держать в своих руках судьбу Спутника жизни. Это их право, поскольку именно они рожают детей.

— Нет ничего удивительного, что бедная девочка сбежала. Ты можешь представить себе, каково это — столкнуться с таким существом в столь юном возрасте? Сколько ему лет? Ей он должен казаться просто древним. Он же мужчина, ради бога, не мальчик. Он жесток и, очевидно, знает так много, как никто на свете.

— А сколько, ты думаешь, мне лет, Александрия? — спросил Эйдан. — Мне больше восьми столетий. И ты связана со мной. Разве это такая ужасная участь?

Алекс первая нарушила молчание.

— Задай мне этот вопрос лет через сто. Тогда я смогу ответить.

Его глаза были как расплавленное золото.

— Ступай домой, cara mia. Как только я закончу работу, я вернусь к тебе.

— Я приехала на машине, — сказала она. — Так как мой «фольксваген» не завелся, я взяла ту спортивную тачку, которой никто не пользовался. Стефан сказал, что можно.

— Я знал, что ты не будешь задавать лишних вопросов. Где бы ты ни была, что бы ты ни делала, мы вместе, piccola.

Он взъерошил ей волосы, как ребенку. Пора было действовать: останки вампира были всего лишь в нескольких ярдах.

— Поверь мне, я всегда буду с тобой.

И они пошли к машине, Алекс прислонилась к его плечу, а Эйдан словно защищал ее всем телом. Александрия немного стыдилась того, что ей это нравится. Она настроилась сражаться за свою независимость, особенно после того, что он рассказал ей о дочерях. Ей придется стать сильной, чтобы суметь противостоять Эйдану, если у нее родится дочь. Девочка должна сама выбрать свой путь. Алекс поняла, что карпатские мужчины еще не сталкивались с женщиной двадцать первого столетия.

Эйдан посмотрел, как мелькнули задние фары отъезжающей машины. Он провел рукой по волосам и повернулся, чтобы ликвидировать беспорядок у скал. Несколько недель назад в этих местах появились сразу пять вампиров. Они путешествовали по соседним штатам в кровавом кутеже, полагая, что охотники еще не добрались сюда с их родины. Но они не знали, что в Сан-Франциско поселился Эйдан Сейвидж. Почему они прибыли сюда, решились на такой риск? Может, потому, что Спутница Грегори будет здесь? Но это случится только через несколько месяцев. Тогда что? Что привело вампиров в то же самое место в Штатах, где жил охотник?

Эйдан шел по песку широкими быстрыми шагами.

«Могли ли они почувствовать присутствие Александрии, когда я еще не мог? Что, кроме этого, могло привлечь их в Сан-Франциско?»

Эйдан знал, что несколько изменников решили отправиться в Новый Орлеан, потому что у этого города соответствующая репутация, оргии там в порядке вещей, город занимает первое место в Соединенных Штатах по количеству насильственных смертей. Лос-Анджелес тоже привлекал их, потому что там легче скрыть убийства. Эйдан частенько там охотился, когда обнаруживал их следы.

Приблизившись к останкам вампира, Эйдан увидел, что тело еще тлеет, чернея на глазах. И безошибочно почувствовал зловоние тьмы. Если этот вампир в одиночку пошел на Александрию, несомненно, за его домом наблюдали. Он посмотрел на ночное небо и послал вызов. Облака бежали по небосклону, темные и зловещие, обещая возмездие.

Идите ко мне. Это мой город, мой дом, моя семья. Я жду вас.

Ветер отнес его призыв в город, и ему ответили издалека — отдаленным громом, гневным мычанием, бешеным лаем собак.

Белые зубы хищника сверкнули, когда Эйдан беззвучно засмеялся, прокладывая путь к врагу. Вызов сделан, он позаботится о том, что осталось от этого вампира. И хотя Эйдан потратил много времени на разговор с Грегори, никогда прежде он не видел ничего подобного. Грудь вампира была взорвана, но зараженная кровь не сочилась, потому что рану прижгло взрывом. Сердце было вырвано и сожжено дотла. Эйдан покачал головой. Грегори смертельно опасен.

Эйдан с отвращением отступил в сторону, обуреваемый печальными мыслями о неизбежном. Он знал это падшее существо, они росли вместе. Этот мужчина был приблизительно на двести лет моложе, и все же он обратился.

«Почему? — думал Эйдан. — Почему одни борются, а другие так быстро сдаются? Заслуга ли это тех, кто боролся? И потеря ли веры в будущее тех, кто превратился? Михаил и Грегори боролись постоянно, чтобы дать надежду их народу, и все же этот мужчина потерян, они не смогли добиться успеха. Слишком многие стали обращаться. Их все больше в каждом столетии. Неудивительно, что Грегори устал от охоты и борьбы со своим демоном. Каково это — устраивать облавы на друзей из столетия в столетие, без остановки, без надежды, как и тем, кого он преследовал?»

Пора домой. Он должен ощутить объятия Александрии. Ему нужны ее тепло и сострадание. Ее тело, которое вызовет в нем огонь, подтверждающий, что он жив, не убит. Но он стал палачом для многих других из его народа, для тех, кто обратился, за кем он охотился, и Эйдан знал это.

Эйдан, возвращайся домой, ко мне. Ты не убийца. Ты лучше всех. Посмотри, какой ты с Джошуа. С Мэри и Стефаном. Это Грегори нагнал на тебя тоску.

Столько людей потеряно, он скорбит.

Тем больше причин, чтобы бороться. Надежда есть. Ведь мы нашли друг друга. Другие тоже смогут.

Алекс послала ему изображение, как она снимает свитер и кидает его на пол рядом с джакузи.

Эйдан засмеялся, опьяненный. Александрия ждала его, такая желанная. Принимающая его темноту, словно маяк.

И не только.

Ее голос провоцировал. Зрелище бюстгальтера, уроненного на пол, смешало все его мысли. Грудь Алекс обнажена. Она улыбается ему, как сирена.

Ты не отпускаешь меня.

Покажи все.

Держа ее образ в сознании, он отошел от расчлененного трупа и стал вызывать шторм.

Ее рука опустилась на пояс джинсов. Бесконечно медленно она стала расстегивать пуговицы. У него перехватило дыхание, когда она начала стягивать джинсы.

Возвращайся домой и посмотри.

В ее голосе было желание, посылавшее горячую волну в его кровь. Эйдан поднял лицо к небу, посылая облака кружить и темнеть. Подобно реву его крови, волны с грохотом разбивались о берег, окатывая утес мириадами брызг. Зловеще гремел гром, извилистые молнии вспыхивали среди туч.

Возвращайся ко мне, Эйдан.

Она искушала.

Она была светом, а он темнотой.

Молния ударила в землю, осветив песок снопом искр и языками пламени, едва не лизавшими ему ноги. Эйдан чувствовал ее движения в своем сознании, ее губы на своей коже, ощущение, словно она забирает боль его старого друга. Потеря стольких людей делала его ненормальным.

Эйдан поднял руку и стал собирать искры в шаровую молнию. Подставил лицо ветру. Он не мог понять, как Грегори это сделал. Даже если у него будут силы победить Грегори, он не станет этого делать. Сколько времени Грегори вынужден охотиться на друзей? Родственников? Товарищей по детским играм? Сколько всего должно было произойти, чтобы испепелить его душу, чтобы не осталось пути назад?

Я с тобой, Эйдан. — Голос Александрии принес прохладный ветерок, чистый воздух, не тронутый злом. — Твоя душа не почернела. Я вижу это, когда она соприкасается с моей. Ты делаешь то, что должен, против своего желания. Твой друг хочет тебе помочь. Если бы его душа была темной, он не остался бы, чтобы защитить меня. Он погнался бы за вторым вампиром ради убийства. Он остался, Эйдан. И ушел, чтобы побыть одному там, где насилие не может его коснуться, где он выполнит свою клятву. Одна эта клятва должна была сказать тебе о многом. Он не вампир и даже не приблизился к этому. Он думает о ней. Когда закончишь свою страшную работу, возвращайся ко мне. Думай обо мне.

Мне часто придется возвращаться к тебе с руками, обагренными кровью.

Последовало недолгое молчание. А затем он почувствовал прикосновение ее руки и удивился, что Алекс смогла достичь его, хотя никогда этому не училась. Кончики ее пальцев нежно погладили его шею.

Я была в руках вампира, Эйдан. Ты забываешь, что я знакома с уродливым злом. Оно не имеет с тобой ничего общего, что бы ты ни думал. Ты охотишься потому, что должен, а не потому, что хочешь убивать. Может, те, что превратились в вампиров, когда-то и были хорошими людьми, но это было давно. А ты и Грегори несете мир их праху.

Эйдан позволил ее словам уменьшить его горе и опасение, что это присутствие Алекс усиливает его чувства. И иронически покачал головой. Он так давно не испытывал эмоций, и вот теперь, когда Александрия вошла в его жизнь, узнал, что такое ужасное бремя охотника.

Он послал огненный шар к мертвому вампиру, сосредоточившись на своей задаче. Шар прошел сквозь продырявленную грудь, и осталась только горстка пепла. Пристально посмотрев на прах, Эйдан направил в его сторону ветер. Поток воздуха пришел не с моря, а с земли, рассеивая пепел в волнах, которые отнесут его дальше в океан. Эйдан шептал древнее заклинание, чтобы очистить себя и своего падшего друга. Расправив плечи, он стоял гордо и прямо, а потом развернулся и пошел домой.

Он слышал звук льющейся воды, чувствовал, как Александрия радовалась, подставляя тело под теплый душ. Ощущал ее манящий запах. Улыбаясь, Эйдан поднялся в воздух.

Глава 16

Александрия лежала в огромной мраморной ванне, волосы закручены узлом, пузырьки касаются кожи, словно тысячи крохотных пальчиков. Эйдан замер в дверном проеме с напряженным лицом, в глазах его была тоска, которую она так старалась стереть все это время.

Когда Алекс почувствовала всю глубину его горя, она стала посылать ему эротические картинки на расстоянии. Она боялась его возвращения, ведь тогда ей бы пришлось столкнуться с последствиями ее посланий.

Видя такую грусть в его прекрасных глазах, такую боль, которая его терзала, она забыла о застенчивости. Алекс сделала бы что угодно, лишь бы его утешить.

Эйдан чувствовал такую усталость, что не хотелось двигаться. Он мог только стоять в дверном проеме и смотреть на Александрию, до конца не веря в свою удачу. Она здесь и останется с ним навсегда. Почему он? Почему именно он заглянул в ее сапфировые глаза и обрел покой? Почему не Грегори, который столько сделал для своего народа, столько страдал и терял друзей? Почему не Джулиан, его друг, его брат-близнец, такой ужасающе одинокий? Почему именно он стал тем, кого выбрал Бог?

— Потому что мы предназначены друг для друга, — тихо сказала Алекс, читая его мысли. — У Грегори есть Спутница жизни, и он сам решил дать ей время, чтобы она повзрослела. Он знает, что она выдержит. А что касается твоего брата, я знаю его только по твоим мыслям и воспоминаниям. Но он так же силен, как ты, и сможет ждать вечность, если понадобится.

Эйдан провел дрожащей рукой по растрепанным волосам. Оперся на дверной косяк и наблюдал за ней хищным золотым взглядом. Она такая красивая, такая смелая. Что он сделал, что смог заслужить ее, это счастье, которое она ему подарила?

Александрия покачала головой, улыбаясь, ямочки заиграли на щеках.

— Конечно, ты меня не заслужил. Я так хороша — само совершенство.

Ее улыбка дразнила, она слегка пошевелилась в джакузи, и высокая грудь показалась над бурлящей водой, приковав его пылающий взгляд.

— И такая красивая. Не забывай: еще и красивая, — добавил Эйдан и вздрогнул.

Алекс почувствовала, как ее сердце забилось в предвкушении.

— Возможно. Это ты заставляешь меня чувствовать себя красивой.

Она опустила голову, сапфировые глаза манили. Кровь в нем забурлила.

Эйдан нащупал пуговицы на рубашке и стал медленно их расстегивать, не сводя глаз с Алекс. Она не отвела взгляд, не испугалась, а только улыбнулась, приглашая.

— Ты уверена, piccola? — прошептал он, напрягшись в предвкушении.

Алекс пожала плечами, посылая рябь по воде.

— Я решила, что сейчас самое время осуществить одну из твоих фантазий.

Рубашка упала на пол. Алекс смотрела на него, чувствуя, как ее кровь закипает.

— У меня есть фантазии? — спросил Эйдан удивленно.

Его тело напряглось в безумном желании. Он едва мог говорить и двигаться.

Ее смех ласково прикасался к его коже.

— Я говорила, что некоторые меня очень заинтересовали. Но не слишком распаляйся. Начнем с самого простого.

Он вопросительно поднял бровь и наклонился, чтобы снять обувь и носки. Все его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но в глазах застыло совершенно другое выражение — они пожирали ее. Алекс закусила губу и опустила ресницы.

— Я хочу, чтобы ты тоже желала меня, Александрия, — нежно сказал Эйдан. — Мне надо знать, что ты меня хочешь. Не прячься.

Алекс ответила улыбкой, отчего ямочки на щеках стали еще заметнее.

— Это потому, что ты прекрасен, Эйдан.

— Женщины прекрасны, не мужчины.

— А ты прекрасен, — повторила она. — Посмотри на себя моими глазами.

Он нашел, что спорить бессмысленно. Вероятно, в ее глазах он был неотразимым. Желание. Голод. Эйдан медленно стягивал брюки, распаляя ее.

— Посмотрим?

Алекс встала на колени, мыльные пузыри лопались вокруг ее обнаженной груди, возвышавшейся над водой.

Она не отрываясь смотрела на его узкие бедра и напряженную плоть, когда он присоединился к ней и пузырьки окружили его, лаская кожу.

Александрия выдохнула. У него были мускулистые бедра, покрытые золотистыми волосками. Ее руки призывно скользнули по его икрам. Она почувствовала дрожь, которая пронеслась по его телу, и обольстительно улыбнулась.

Ее пальчики медленно двигались по его скульптурно вылепленным мускулам, дыхание согревало напряженную плоть.

Эйдан сомкнул веки в экстазе, когда ее язык стал медленно двигаться, лаская его бархатистое древко. Мышцы живота напряглись, когда ее влажный горячий рот обхватил его. Стон вырвался из его горла. Он намотал ее волосы на кулак, притягивая к себе. Тело Эйдана почти взорвалось от удовольствия, когда она обхватила его ягодицы и втянула плоть Эйдана в себя еще глубже. Ее рот вокруг его плоти, ее грудь прижата к его бедрам, пузырьки ласкают икры, шелковистые волосы в его кулаке — все это пульсировало в его сознании, пока оно не заполнилось только ею…

Пальцы Алекс сжимали его ягодицы. Он двигался медленно, длинными ударами, стискивая зубы от удовольствия, почти невыносимого. Ее губы непрерывно двигались по его плоти. Он так натянул ее волосы, что испугался сделать ей больно, но больше не мог управлять собой. Когда их сознания слились, он нашел в ней возбуждение, потребность и общее наслаждение. Алекс прекрасно понимала, что с ним делает, и упивалась этим, своей властью над ним. Исчезло все — мысли, заботы, тревоги. Осталось только ощущение ее рта, прикосновения ее кожи и пузырьки, которые лопались вокруг. Фейерверк. Землетрясение. Белая молния. Он осознал себя беспомощно стоящим с ней рядом, голова запрокинута в экстазе, который был не только физическим, но переворачивал душу.

Голод Эйдана нарастал до тех пор, пока инстинкт его вида не пересилил и он поставил ее удовольствие превыше всего. С продолжительным рыком он толкнул ее в воду, а его взгляд обжег ее обнаженную кожу. Алекс вскрикнула, когда он губами коснулся ее шеи и стал ласкать грудь, его руки были повсюду. Она чувствовала нежность, ласковые прикосновения его ладоней. Он исследовал ее везде. Затем ее пальцы нашли его напряженную плоть. Он проник в нее, следя за выражением ее глаз, ее тело ответило новой волной желания. Он вошел сильнее, продолжая ласкать ее ртом, покусывая грудь и живот. Он чувствовал, как ее мускулы сжимаются вокруг него — бархат и жар. Он целовал маленькую впадинку, которая сводила его с ума, приподнимая Алекс над водой.

Медленнее, еще медленнее, говорил его разум, но у тела были другие планы. Кожа его пылала. Его рот пришел на смену пальцам, желая привести ее к такому же лихорадочному всплеску, который испытал он сам. Алекс застонала, и этот звук сделал Эйдана еще более диким. Она была словно горячий, пряный мед. Он пылал от ненасытного вожделения.

Под натиском его губ Алекс извивалась и вскрикивала. Вода выплескивалась на пол за края ванны. Ее тело сначала напряглось, а потом расслабилось, когда волна удовлетворения прошла через нее. Алекс долго не могла прийти в себя, потеряв всякий контроль над собой.

Эйдан наконец поднял голову, глядя на нее голодными глазами. Он притянул Алекс к себе, закидывая ее стройные ноги себе на талию.

— Ты доводишь меня до безумия, Александрия.

Его голос звучал глухо, он почти грубо прижимался к ней, в то время как ее тело медленно открывалось, позволяя ему войти. Ощущение было сильным, как ожог. Горячий бархат, обтянувший его плоть, сжавший ее. Наслаждение казалось непереносимым. Он обхватил ее тонкую талию, удерживая на месте, и медленно входил в ее горячий влажный футляр.

— Посмотри на меня, Александрия. Помни, я твой Спутник жизни и всегда буду заботиться о тебе, — напомнил Эйдан, удерживая золотыми глазами ее синеву, желая ее всю без остатка, чтобы слиться с ней воедино — телом, разумом, душой.

Он начал двигаться, совершая медленные толчки, все яростнее вонзаясь в нее с каждым ударом. Алекс кусала губы, так что показались капли крови, и его клыки удлинились. Он держал ее так, что ей пришлось выгнуться, запрокинув голову, подставив грудь, словно приглашая. Его язык играл с ее розовыми твердыми сосками, продвигаясь вверх, пока не достиг пульса на ее шее.

Эйдан почувствовал, как ее тело напряглось в предвкушении, когда его зубы стали нежно покусывать то выше, то ниже, пока Алекс не застонала и не обхватила его голову руками. Удовлетворение отразилось в его глазах. Его язык ласкал ее пульс, а тело вонзалось в нее. Он двигал бедрами все быстрее и быстрее.

— Эйдан! — требовательно вскрикнула Алекс.

— Еще нет, cara, еще нет.

Он стал подниматься из воды, продолжая удерживать ее на руках.

Ее ноги обхватили его, руки обвились вокруг шеи, а он вонзался все быстрее и быстрее, снова и снова, желая как можно полнее войти в нее.

Ее ногти впились в его плечи, причиняя боль. Он прижал ее к стене для лучшей опоры, а сам продолжал дико, неустанно, бешено работать бедрами, входя в нее. Его зубы покусывали, царапали. Алекс вскрикнула от пронзительной боли, сладкой и чувственной, когда он проткнул ее кожу клыками, нуждаясь в ее крови так же безудержно, как и в ее теле.

Она заставляла его терять контроль, и природа хищника начинала доминировать, заявлять свои права на эту женщину. Его рот был у ее горла, забирая саму сущность ее жизни, а тем временем ее тело обволакивало его, напрягалось вокруг него, начиная сильнее сжимать и требовать, пока он не застонал от наслаждения. Рубиновые капли выступали на холмиках ее груди, а он слизывал их языком.

Этой ночью страсть Александрии не знала пределов. Свирепость любовных ласк Эйдана должна была ужаснуть ее, но она отвечала ему тем же. Принимая каждый толчок, зарываясь руками в его волосы, она содрогалась, а ее стоны приглушало его плечо.

Крик страсти полетел к розовеющим небесам, подхваченный предутренним ветерком. Когда он, задыхаясь, держал ее, прижимая к стене, издалека пришел ответ. Это был гнев. Ярость. Послышался дикий вой ветра. Он дышал ненавистью.

Испуганная Александрия посмотрела в окно.

— Ты слышал?

Медленно и неохотно Эйдан позволил Алекс опустить ноги на пол, все еще обнимая ее за талию.

— Да, слышал, — сказал он мрачно.

Вдалеке зловеще темнели облака, приобретая форму кулаков и стуча по крыше и окнам. Инстинктивно Эйдан встал перед Алекс, словно защищая.

— Это Грегори? — прошептала она.

Эйдан покачал головой.

— Если бы Грегори хотел нас убить, Александрия, мы бы давно отошли в мир иной. Нет, это один из нежити, что прибыла сюда, не знаю, с какой целью. Этой твари, судя по всему, не понравилось наслаждение, которое мы получили.

— Он страшно кричал, — сказала она. — Словно раненый медведь.

Эйдан взял ее за подбородок, золотые глаза скользили по ее лицу.

— Они опасны, piccola. Вот почему я должен охотиться на них и следить, чтобы они не наводнили ужасом весь мир.

Глядя сверху вниз на ее лицо, припухшие губы, щеки, горящие от его ласк, Эйдан не смог противиться желанию и поцеловал ее.

— Спасибо, cara, что избавила меня от моего демона.

Алекс опустилась в ванну и, подняв голову, посмотрела на него своими огромными глазами.

— Он может убить тебя?

— Думаю, да, если я буду невнимателен. — Эйдан сел напротив, вода в джакузи поднялась. — Но я буду внимателен, piccola, даже слишком. Завтра ночью я должен выйти на охоту. Он ждет меня.

— Откуда ты знаешь?

Эйдан небрежно пожал плечами, словно они обсуждали погоду.

— Он никогда бы не послал вызов, если бы не поставил ловушку. У меня есть кое-какая репутация у нежити.

Алекс подтянула колени и опустила на них подбородок.

— Я просто хочу, чтобы он ушел и нашел себе другой город.

Эйдан покачал головой, глядя на нее с любовью.

— Нет, ты этого не хочешь. И кроме того, я никогда бы не позволил ему убивать безнаказанно где-то поблизости. Моя работа предполагает и командировки, ты это знаешь.

— Это ведь он тот серийный убийца, о котором писали? — догадалась она.

— Один из них. Остальные уже мертвы.

Алекс в волнении сплела пальцы.

Эйдан накрыл их ладонью.

— Не волнуйся, Александрия. Я смогу защитить тебя.

— Я не об этом. Знаю, что сможешь. Я только подумала теперь, когда узнала тебя, познакомилась с Грегори и поняла, как это ужасно, когда кто-то превращается в вампира: нет ли какого-нибудь способа его вылечить?

Он грустно покачал головой.

— Я понимаю, ты сочувствуешь им и тем из нас, кто должен их уничтожать, но в большинстве случаев это сознательный выбор. И после того как вся кровь выпита и жертва умерла, нет способа вернуться назад.

Алекс смотрела на него расширенными глазами.

— Грегори сделал это.

Пристальный взгляд золотых глаз стал холодным и напряженным.

— Это невозможно.

— Я знаю, что сделал. Он горько сожалеет, это грызет его изнутри, но он кого-то убил. Я знаю, что это так, Эйдан. Иногда я вижу то, чего не видят другие.

— Грегори обратился? — спросил он тихо, нетерпеливо ожидая ответа.

Алекс покачала головой.

— Грегори думает, что он злой, но у него сильно развито сострадание. И все-таки он очень опасен, Эйдан. Очень опасен.

— Вампиры умеют скрывать правду. Они мастера обмана. Ты уверена, что Грегори обратился?

Алекс кивнула.

— Я боялась его. А он боялся себя. Он сам сказал, что подобен тигру, опасному и непредсказуемому. Но он не плохой.

По небу в предрассветном тумане плыли черные тучи. Эйдан улыбнулся, взмахнул рукой, и тучи стали рассеиваться.

— Оставшийся вампир думает запугать меня, и я позволил ему в это поверить. Но с рассветом он должен уйти под землю.

Александрия расслабилась. Ей не нравилось думать, что вампир у них под окнами, прислушивается к беседе.

Эйдан покачал головой.

— Если бы он был рядом, piccola, я бы это знал.

Она засмеялась.

— Я все еще никак не могу привыкнуть, что ты читаешь мои мысли. Иногда это очень смущает.

— А иногда может быть очень интересно.

Его глаза странно блеснули, когда он посмотрел на нее, и Алекс залилась румянцем.

— В твоем сознании тоже очень интересно, — согласилась она, улыбаясь. — Там немало увлекательных идей.

— Мы только начали, — напомнил Эйдан.

Он наклонился, обхватывая ее грудь и лаская сосок.

— Я обожаю прикасаться к тебе, хочу прикасаться к тебе каждый раз, когда захочу.

Кончиками пальцев другой руки он дотронулся до ее горла в том месте, где была его метка.

Она почувствовала, как его прикосновение отдалось во всем теле.

— Тебя точно надо выслать, Эйдан. Ты знаешь, что на всех моих последних эскизах для Томаса Айвэна появился твой взгляд? Как думаешь, Томас заметит?

Его глаза блеснули.

— Томас Айвэн идиот.

— Зато он современный и востребованный, и ему посчастливилось стать моим боссом, — парировала она. — А ты просто ревнуешь.

— Это одна из моих дурных привычек. Я не хочу делить тебя с кем-то, Александрия. — Он резко отпустил ее. — И не потерплю, чтобы другой мужчина к тебе прикасался.

— Вместе работать — это еще не значит спать вместе.

Алекс пыталась это ему объяснить, в душе понимая, что в ту же минуту разорвала бы любые отношения с Айвэном, если бы это действительно причиняло боль Эйдану.

— И ты думаешь, он на это согласится?

— У него не будет выбора. Я скажу, что мы встречаемся. Ему придется смириться.

— Я отдам соответствующие распоряжения и женюсь на тебе завтра утром. У меня есть друзья, которые могут ускорить этот процесс, получим разрешение и покончим с этим.

Она молчала, сапфировые глаза вспыхнули.

— Покончим с этим? Покончим с этим?

Алекс повторяла его слова, не в состоянии поверить в то, что он сказал. Прямо сейчас она не может выйти за него замуж, даже если бы он был последним мужчиной на земле.

— Я не просила тебя оказывать мне покровительство или брать на себя какие-то обязательства в отношении меня. И тебе не нужно защищать мою честь.

Эйдан внимательно смотрел на нее.

— Мы связаны друг с другом, и у нас есть взаимные обязательства, Александрия. Мы Спутники жизни, и это навсегда. Мы будем вместе, пока не захотим вместе встретить рассвет. Но ты сообразительная и понимаешь, что твой босс — идиот и он не сможет понять и принять это. Но понять и принять человеческий брак он сможет.

— Я не до конца понимаю, что такое Спутники жизни. Но я, как и Томас, понимаю таинство брака. И я не помню, чтобы ты просил меня стать твоей женой. Знаю, для тебя это не имеет значения, Эйдан. Но для меня это просто оскорбительно.

Алекс попыталась не показать, как это ее задело, но выражение лица выдало бы ее, даже если б он не мог читать ее мысли.

Эйдан задумчиво покачал головой.

— Мы разделяем с тобой все, Александрия, в том числе и мысли. Я не хотел сделать тебе больно.

Алекс встала, вода струями стекала с ее тела.

— Может, мы и разделяем мысли, но не понимаем друг друга.

Она завернулась в полотенце, как в саронг, отводя глаза.

— Все образуется. Ты же хотела, чтобы я попросил тебя выйти за меня замуж по человеческому обряду.

Эйдан шевельнул мускулами и обхватил лодыжки Алекс, словно надел кандалы, чтобы она не сбежала.

И снова пламя загудело в ее крови.

Алекс возмутила эта его способность превращать ее тело в жидкий огонь одним прикосновением. Она почувствовала ток, бегущий между ними.

И тряхнула головой.

— Не делай этого, Эйдан. Это важно. Ты сначала делаешь мне больно, а потом хочешь заниматься со мной любовью, пока я не перестану соображать.

Выражение его лица сразу изменилось. Он резко встал, и она испуганно отступила.

— Не делай этого, cara mia. Никогда не бойся меня. Ты навсегда связана со мной. Эти узы прочнее брачной церемонии. Я должен был догадаться, что для тебя человеческая свадьба важнее, я думал о нас как о карпатцах, и если бы ты попробовала размышлять, то поняла бы, что мы уже женаты, соединены навечно. Это произошло в то мгновение, когда я произнес древние клятвы. Ритуал был завершен и скреплен окончательно, когда мы разделили кровь, сердца, тела и души. Но именно слова были главным условием соединения. Это и есть брачный обряд нашего народа.

Он потянулся к ней.

— Прости меня, cara, и знай, что я хочу жениться на тебе, и пусть будет человеческая свадьба, если это так важно для тебя.

Его голос гипнотизировал, омывал, словно струи воды, смывая все упреки и все ее негодование, как будто его и не было.

Александрия замерла. Он был слишком близко, чтобы она оставалась спокойной.

— Все это пугает меня, Эйдан, а мне хотелось бы жить по возможности нормально или хотя бы почти нормально. Похоже на то, как я жила раньше. Так мне было бы легче освоиться в новой жизни.

— Ты знаешь, piccola, — поддразнил он, прикасаясь к ее щеке, — что карпатцы никогда не спрашивают своих женщин. Они просто связывают их с собой. Но я должен официально попросить твоей руки?

Алекс потерлась о его грудь.

— Это много значило бы для меня, если б ты так сделал.

— Как я понимаю, это надо сделать по всем правилам, — сказал Эйдан мягко, опускаясь перед ней на одно колено. — Александрия, любовь моя, выйдешь ли ты завтра за меня замуж?

— Да, Эйдан, — ответила она, потупившись, но сама испортила весь эффект, расхохотавшись. — Но нам придется сдать кровь на анализ. Поэтому, наверное, не получится пожениться так скоро.

Он встал.

— Ты умеешь убеждать. Мы поженимся завтра. А сейчас одевайся, cara. А то ты опять меня соблазняешь.

Его рука скользнула вниз по ее спине.

Алекс натянуто улыбнулась.

— Ты собираешься и дальше бесить меня своими шовинистскими привычками?

Эйдан весело рассмеялся.

— Я только что подумал, сколько проблем ты доставишь мне своей независимостью.

Она вздернула подбородок.

— Ты слышал слово «компромисс»? Хорошо понимаешь его смысл?

Эйдан сделал вид, что обдумывает ответ.

— Как мне кажется, компромисс означает, что ты делаешь все, что я сказал, и сразу, как только я сказал, правильно?

Александрия толкнула его в грудь.

— Об этом можете только мечтать, мистер Сейвидж. Этого никогда не будет.

Он сжал ее руки и уткнулся ей в макушку.

— Посмотрим, любовь моя. Посмотрим.

Смеясь, Александрия отошла от него и стала одеваться. Рассвет уже окрасил небо, а следом придет этот летаргический сон, к которому она уже начала привыкать. Алекс хотела увидеться с Джошуа, чтобы провести утро с братом. Одеть его, покормить, поболтать с ним, пока он не пойдет в школу.

Эйдан позволил Алекс оставить его, пока это было возможно. Ему хотелось видеть ее счастливой, но у него было плохое предчувствие после нападения вампира. Он ощущал угрозу. Из всей группы, прибывшей в город, терроризировавшей его жителей и заставившей полицию охотиться неизвестно за кем, остался только один. Он был не так глуп, чтобы сразу бросить вызов, сначала вампир изучил Эйдана, его сильные и слабые стороны. На что способна эта нежить?

В молчании Эйдан плавно перемещался по дому, проверяя каждый вход, окно и подъездную дорогу. Все гарантии[14] были на месте. Дом неприступен, даже если сам он будет спать в земле, в спальной палате. Нет, вампир не сможет нанести удар по дому. Тогда где?

Он нашел Стефана в саду. Тот начинал рьяно ухаживать за растениями, когда был расстроен.

Эйдан подошел ближе, и Стефан отложил мотыгу.

— Ты тоже чувствуешь это. Мне стало не по себе еще вчера вечером, перед сном.

Стефан говорил на их родном языке. Еще один признак, что он взволнован.

— Вампир завывал вчера вечером. Он послал мне вызов и будет мстить. Я опрокинул их планы, какими бы они ни были, и оставшийся в живых мечтает меня уничтожить. Но когда он попытается это сделать, я не знаю.

— Он нападет на одного из нас, — печально заметил Стефан. — Мы твоя ахиллесова пята,[15] Эйдан. И всегда были ею. Он станет ловить тебя на приманку, и этой приманкой будет Мэри, мальчик или я. И ты знаешь это.

Эйдан нахмурился.

— Или Александрия. Я не знаю, как она воспримет все это.

— Она сильная, Эйдан, и смелая. Она справится. Ты должен верить в свою Спутницу жизни.

Эйдан кивнул.

— Я знаю, что у нее в уме и в сердце, но ее счастье для меня превыше всего. — Он грустно улыбнулся. — Я до сих пор не забыл, как много лет назад пришел на помощь Михаилу. Он встретил свою Спутницу, человеческую женщину. Она была такая решительная, что я посоветовал ему лучше заботиться о ней, заставляя во всем ему подчиняться. Я думал, что только так он может обеспечить ее безопасность. Мы не имеем права терять ни одну женщину, ты знаешь это. Но его Спутница показалась мне такой необычной, она так отличалась от представителей нашего вида. Я поклялся, что, когда найду свою Спутницу, не стану поступать как Михаил и потакать ей. А сейчас не могу просто стоять и смотреть на горе в глазах Александрии. Мне плохо, когда ей больно или она расстроена.

Стефан усмехнулся.

— Ты влюблен, мой друг, а это изменяет всех мужчин.

— Даже Грегори Темный оставил своей Спутнице свободу, когда она его испугалась. Но как сделать женщину счастливой и в то же время защитить ее? — размышлял Эйдан вслух.

Стефан пожал плечами.

— Ты живешь в современном мире, Эйдан. Здесь женщины сами принимают решения. И часто своими решениями доводят нас до безумия. Добро пожаловать в двадцать первое столетие.

Эйдан покачал головой.

— Она думает, что будет работать с этим идиотом Томасом Айвэном. А я прекрасно знаю, чего ему от нее надо.

— Если она хочет работать, Эйдан, разве ты сможешь этому помешать?

Золотые глаза вспыхнули.

— У меня есть выбор, Стефан. Путь наименьшего сопротивления — потолковать с мистером Айвэном. Уверен, я смогу его убедить посмотреть на вещи моими глазами.

Стефан рассмеялся.

— Хотел бы я иметь такой же талант, Эйдан. Как легко можно было бы решить некоторые проблемы.

— Запрети Джошуа идти сегодня в школу. Вампир, по всей вероятности, попытается нанести удар через него.

— Согласен, — кивнул Стефан. — Мальчик наиболее уязвим.

— Задействуй снова Винния и Расти. Попроси их остаться еще на несколько дней, — распорядился Эйдан и взглянул на небо сквозь темные очки. — Опасность придет сегодня.

Стефан снова кивнул, соглашаясь.

— Я буду настороже. Не стану разводить огонь в эти дни, чтобы не случилось, как в прошлый раз, когда сгорело все, что ты построил.

Стефан смотрел себе под ноги. Ему все еще было стыдно за тот случай, хотя он и не был виноват в том, что случилось.

Эйдан похлопал дворецкого по плечу.

— Без тебя никто не пережил бы тот день, и я тоже.

Сам он спал тогда в безопасности спальной палаты, но если бы его семья погибла, Эйдан не смог бы жить дальше. Это произошло несколько лет назад, когда один из вампиров использовал человека, чтобы заманить их в ловушку, а Эйдан, беспомощный, лежал в земле. С тех пор он усилил гарантии и получил знания, умножившие его власть и способности. Никогда больше он не оставит свою семью в беде.

Беззаботный смех Джошуа достиг его ушей. Ребенок занимал в сердце Эйдана уголок, который не смог бы занять никто другой. Он был похож на Александрию, он наполнил его жизнь смыслом, и у него были такие же, как у нее, голубые глаза.

— Никто не навредит мальчику, пока я жив, — твердо пообещал Стефан.

Эйдан отвернулся. Он не хотел, чтобы Стефан, который хорошо его знал, понял, как ему страшно. Несмотря на свою силу, Эйдан был уязвим для солнечных лучей, а вампир мог привлечь на свою сторону человеческих марионеток, чтобы воспользоваться его дневной слабостью. И хотя он может бодрствовать в течение многих дневных часов — настоящий подвиг для его вида, — рано или поздно ему придется оставить Стефана без поддержки, а Стефан уже не молодой мужчина. Эйдан не хотел терять друга, как не хотел потерять и Джошуа.

Мальчик, смеясь, выбежал из кухни, белокурые локоны подпрыгивали.

— Помоги мне, Эйдан, она хочет защекотать меня до смерти.

Он побежал к ним.

Стефан загородил свои тюльпаны, а Эйдан плавно переместился, чтобы прикрыть розы. Он на лету поймал Джошуа одной рукой и посадил себе на плечи.

— Кто хочет тебя съесть, малыш Джошуа? — спросил он, подыгрывая.

— Ты не станешь защищать этого маленького бездельника! — прибежала за братом Александрия, ее волосы были собраны в хвост, сапфировые глаза сверкали. — Ты не поверишь, что этот маленький хулиган прячет под кроватью!

Джошуа спрятался за шею Эйдана.

— Спасайся, Эйдан! Она хочет применить пытку щекоткой, я точно знаю.

Эйдан притворился, что хочет спрятать Джошуа, и рысью побежал в гараж, зная, что Александрия поймет его маневр.

— Ха! — отозвалась Александрия, прячась от опасного утреннего солнца. — Это ты думаешь, что я буду тебя щекотать. Но у меня другие планы, еще более ужасные. Заставь его замолчать, Эйдан, и дай я надеру ему уши.

Джошуа зарылся лицом в шевелюре Эйдана.

— Говорю тебе, Эйдан, мы должны быть заодно.

— Ну, не знаю. — Эйдан притворно задумался, подмигивая Стефану. — Она очень злая. Не хочу, чтобы она сделала это и со мной.

Он повел плечами, словно собираясь отдать ребенка его сестре.

Александрия сделала вид, что сейчас набросится на Джошуа. Но в последний момент Эйдан развернулся и стал между ними. Джошуа крепко обхватил его за шею и завизжал что есть силы.

— Я все ей расскажу! — кричал Джошуа. — Если ты меня не спасешь, Эйдан, тебе тоже придется несладко!

Его глаза угрожающе сверкнули.

Александрия остановилась и бросила взгляд на Эйдана.

— Так ты тоже в этом участвовал?

Эйдан был сама невинность.

— Не имею ни малейшего понятия, в чем меня обвиняет этот ребенок. — Золотые глаза смеялись. — Не забывай, Александрия, мужчина может сказать все, что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.

— Ха! — фыркнул Джошуа. — Скажи ей, Стефан. Ведь это была идея Эйдана, а ты нам помог!

Александрия с укоризной посмотрела на дворецкого.

— Как, и ты? Ты тоже против меня? — Она подбоченилась. — Это вы зря.

Все трое дружно опустили головы, как нашалившие мальчишки.

— Прости, cara, — Эйдан взял вину на себя. — Я не смог расстаться с этим забавным маленьким существом.

— Маленьким? Ты называешь его маленьким?! Да это же американский лось!

Стефан выдохнул.

— Нет, Александрия, Эйдан не виноват. Я заметил, что Джошуа он понравился, и решил его купить.

— Маленькое существо! Мы говорим об одном и том же звере? Эта собачка не маленькая. Она огромная! Кто-нибудь из вас видел ее лапы? Они же больше, чем моя голова!

Джошуа рассмеялся.

— Ничего подобного, Алекс. Он правда милый. Ты же разрешишь его оставить? Стефан говорит, что со временем он станет хорошей сторожевой собакой и будет мне другом, если я его правильно воспитаю.

— А пока ты его воспитаешь, он будет есть как лошадь. — Александрия провела рукой по волосам, пряча улыбку. — Не знаю, Джош. У меня нет столько денег, чтобы прокормить вас обоих.

Эйдан поставил мальчика на землю и обнял Александрию за талию.

— Ты забыла, cara. Ты обещала выйти за меня замуж. Думаю, я смогу прокормить собаку.

— Это правда, Эйдан? — воскликнул Джошуа, подпрыгнув. — Это действительно так? Ты женишься на Алекс? И я могу оставить собаку?

— Ты меняешь меня на собаку? — спросила Александрия, притягивая к себе брата.

— Дело не только в собаке, Алекс, есть еще дом, и Стефан, и Мэри. И тебе не придется работать на этого типа.

— Типа? — Александрия медленно повернулась и воззрилась на Эйдана, сверкая глазами. — Откуда маленький мальчик знает такие слова?

Эйдан и бровью не повел, невинно улыбаясь, отчего по ее телу распространилось тепло. Алекс опустила голову.

— Ты пьешь мою кровь, — упрекнула она.

Эйдан взял ее лицо в ладони. Его намерения не вызывали сомнений.

— Я знаю, — сказал он с хрипотцой, прежде чем поцеловать ее.

Но Александрия напомнила, что они здесь не одни.

— Вот это да! — сказал Джошуа громким шепотом. — Ты можешь в это поверить, Стефан?

— Никогда не видел ничего подобного, — откликнулся дворецкий.

Глава 17

Солнце казалось просто огромным, освещая все вокруг странным красноватым светом. Слабый ветерок, два облачка, зеркальная гладь океана. Глубоко внизу забилось сердце. Земля зашевелилась, приподнялась и разломилась над спальной палатой под домом Эйдана.

Он все еще лежал без сил. Рядом, словно неживая, спала Александрия. Глаза Эйдана распахнулись, ярость, горящая где-то глубоко внутри, разбудила его. За пределами дома, где-то очень близко, затаилось зло, прямо среди бела дня, в тихий послеобеденный час.

Эйдан сделал вдох и закрыл глаза, положив руки на грудь. Почувствовал, как отделяется от тела и зависает в воздухе. Требовалась большая концентрация и немалые усилия, чтобы оставаться бестелесным, бесформенным. Он стал двигаться вверх, проходя сквозь дверь палаты и тяжелый люк подвала. Это дезориентировало. Эйдан ощутил, как колеблются атомы и молекулы, и мысленно встряхнулся. Он давно экспериментировал и уже мог полностью отделяться от тела, контролируя процесс силой мысли. В других формах, в которые он трансформировался, тело видоизменялось, но он не покидал его. Сейчас же только разум и душа оставались неизменными. Звуки были странно искажены, потому что у него не было ушей, он не мог ни до чего дотронуться, а просто проходил сквозь предметы, и это было немного болезненно. Но так как желудка тоже не было, его не тошнило.

Эйдан сосредоточился на том, чтобы не зацикливаться на неприятных ощущениях. Он перемещался по туннелю внутри подземной скалы. Этот проход всегда казался ему узким, порой он задевал стены плечами. Но не теперь, когда он был без тела. Сейчас туннель был огромным.

Он прошел сквозь дверь, которая вела на первый этаж. Сразу возникло темное, угнетающее зло, которое и разбудило его глубоко под землей, наполнив воздух зловонием.

Эйдан прошел сквозь подвальную дверь в кухню, чувствуя вибрации, которые прошли через него прежде, чем он смог их идентифицировать. Смех Джошуа, музыкальный голос Мэри и баритон Стефана. Понимание, что все трое в безопасности, наполнило его счастьем. Чем бы ни было это зловоние, оно пока не коснулось тех, кого он любил, и не нарушило гарантий.

Солнце светило в огромные окна, и Эйдан инстинктивно уклонялся от лучей. У него не было глаз, не было кожи, которая могла бы загореться, но все-таки он испытывал мучительную агонию. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы он вернулся в безопасность прохладной земли, подальше от солнца, но зловоние зла побуждало идти вперед.

Все эти столетия, прожитые рядом с людьми, — а он жил с людьми гораздо дольше, чем кто-либо из его народа, — Эйдан не переставал удивляться, что люди так мало думают о системах безопасности, а то и вовсе не обращают на это внимания. Воздух был так пропитан злом, что он почувствовал его, даже лежа глубоко в земле, и очнулся от глубокого сна. И все же Мэри пела в гостиной, протирая пыль с его нефритовой коллекции, а Стефан бормотал, склоняясь над двигателем в гараже. Эйдан хотел крикнуть, предупредить его об опасности, но это отняло бы слишком много энергии, и он не решился. Вместо этого он двинулся через гараж обратно в дом, на кухню, к Джошуа.

Скорее всего, именно ребенок станет целью этого зла, направленного на него и Александрию. Эйдан спешил, но яркий солнечный свет иссушал его энергию. Разум протестовал, прячась от солнца, но он заставил себя пройти через свет.

Джошуа играл со щенком, смеясь, белокурые волосы растрепаны. Ребенок не догадывался об угрожающей ему смертельной опасности.

Эйдан увидел, как собака, скуля, бежит к двери, а Джошуа оглядывается в поисках Стефана и Мэри, которые запретили ему выходить. Прикрепив к ошейнику поводок, мальчик открыл дверь и выбежал в сад.

Солнце обожгло эфемерное тело Эйдана. Он почувствовал себя так, словно его поджаривают на костре, вращая на вертеле. Он последовал за мальчиком, отодвигая боль в дальний угол сознания.

— Пойдем, Барон, — звал Джошуа. — Скорее.

Мальчик снова оглянулся, убеждаясь, что его никто не видит.

— Странное все-таки имя — Барон, но Стефан хотел, чтобы тебя так звали. Он говорит, имя сделает тебя более благородным. Я спрошу Александрию. Она все знает. А я хотел назвать тебя Алексом. Это бы ее насмешило.

— Джошуа!

Это появился Винний дель Марко.

— Разве ты не получил приказ? Солдаты представали перед военным трибуналом и за меньшие провинности.

Воздух стал еще плотнее от зловония. Эйдан видел, что Винний чувствует себя в безопасности в саду, потому и шутит с ребенком. Он надеется на высокую стену и систему безопасности. Винний не ощущал угрозы, которая притаилась совсем близко. Он наклонился к щенку и почесал у него за ушами.

Эйдана задело по касательной, когда огромный зверь перемахнул через забор и бросился на Винния, сбивая его с ног и опрокидывая, чтобы сомкнуть челюсти.

— Спасайся, малыш! Беги в дом! — успел крикнуть Винний, прежде чем зверь стал рвать его тело.

Кровь брызнула на Джошуа и щенка, застывших от ужаса.

Мальчик прошептал всего одно словно, словно оно могло защитить его от чудовища.

— Александрия.

Второй зверь прыгнул через стену и набросился на Винния, вонзая клыки в его ногу. Волк мотнул головой и раздробил кость. Расти появился из-за угла с ружьем в руках, но Джошуа оказался на линии огня. Третий зверь перепрыгнул стену и бросился на охранника, вгрызаясь в плечо.

Эйдан слышал, как бежит Стефан, но он знал, что вампир поставил ловушку. Звери были всего лишь жертвами. Пока Стефан будет расправляться с ними, чтобы спасти телохранителей от бешеных животных, человеческие марионетки перелезут через стену и выкрадут ребенка. В воздухе раздалась стрельба, потом Стефан закричал жене:

— Вызови «скорую», Мэри, и иди сюда! Мне нужна помощь!

Дворецкий опустился на колени рядом с Виннием, пытаясь зажать самую страшную рану.

— Джошуа! Где Джошуа? — заплакала прибежавшая Мэри.

— Его нет, — мрачно сообщил Стефан. — Джошуа похитили.

Рыдания Мэри остались позади, когда Эйдан последовал за человеческой марионеткой и ребенком. Джошуа швырнули на заднее сиденье машины, а марионетка направилась к водительскому месту характерными отрывистыми движениями, которые говорили о том, что вампир ввел это существо в транс. Эйдан просочился в открытое окно, но марионетка не могла его почувствовать. И вампир не мог отдать приказ, потому что лежал под землей в эти дневные часы.

Машина ехала по серпантину, водитель нес чушь, глядя на дорогу пустыми глазами.

Джошуа лежал в оцепенении, с левой стороны его лицо припухло, зрачки расширились. Слезы текли по подбородку.

Эйдан сконцентрировался, собрав всю свою волю, чтобы связаться с мальчиком.

Джошуа, я здесь, с тобой. Я буду здесь, пока ты спишь. Ты будешь спать, пока я не найду тебя. Пока не скажу: Александрия хочет увидеть твои голубые глазки. Тогда ты будешь знать, что можно просыпаться. Только после этого.

Мозговая деятельность такого рода иссушала, а в разгар дня сил у Эйдана было мало. Надо произнести заклинания — очень сложные и опасные, которым научил его Грегори. Если вампир доберется до мальчика прежде, чем Эйдану удастся его вернуть, у монстра уйдет много времени на то, чтобы их распутать.

Эйдан плел свои обереги, а машина ехала на север, в сторону гор.

«К новому дому Грегори», — явилась непрошеная мысль.

Это не может быть Грегори. Эйдан не верил в это. Вампир просто не догадывается, что Грегори совсем рядом. Это не Грегори. Он настолько силен, что ему не нужны уловки, звери, марионетки и тем более ребенок. Грегори не нужна помощь. Это не Грегори. Эйдан верил в это, пока читал заговор. Древний, оберегающий от всего, что могло угрожать мальчику.

Закончив, Эйдан решил немного передохнуть. Пока что он сделал все, что мог. Как только он узнает, куда везут ребенка, надо будет возвращаться домой. Эйдан боялся возвращения при ярком солнечном свете: это вызывало ни с чем не сравнимую боль.

Марионетка остановила машину у входа в охотничий домик, увитый виноградными лозами. Эйдан знал, что вампир близко, скорее всего, внизу, под гнилыми досками пола. Крысы заменяли нежити часовых. Марионетка вышла, ничего не соображающая, безвольная, любимое творение вампира, открыла дверцу и потянулась, чтобы вытащить ребенка из машины.

Защитное заклинание мгновенно вызвало огонь, который пронесся по рукам и плечам марионетки и охватил ее голову. Это существо было уже неживым, походившим на робота, запрограммированного на выполнение одной команды, и оно продолжало ее выполнять, несмотря на то что его плоть горела адским пламенем.

Эйдан был рад, что Джошуа спит. Зловоние стало нестерпимым, даже несмотря на то что у Эйдана не было носа. Обугленные части тела начали опадать на землю, куски обгоревшей плоти отваливались один за другим. Марионетка издала глухой стон, едва слышный, ее смерть была неестественной, медленной и мучительной, но она все еще пыталась оттащить мальчика к вампиру. Эйдан не мог смотреть на мучения, которым подвергалась жертва вампира. Нежить управляет своими фаворитами, заставляя их страдать как можно дольше.

Наконец существо скончалось, испустив дух. Эйдан осмотрел останки, чтобы удостовериться, что оно действительно мертво и не осталось золы, способной к регенерации. Удовлетворенный тем, что сделал все, что мог, Эйдан приготовился к возвращению домой через ужасный солнечный свет.

Его сила полностью иссякла, для полета пришлось затратить слишком много энергии, и Эйдан опасался, что у него не хватит сил подняться еще и после захода солнца и вернуться к логову вампира. Он становился все слабее и неосязаемее. Только мысль об Александрии удерживала его от полного исчезновения. И вдруг ниоткуда возник густой туман, облегчивший дорогу домой.

Последним усилием Эйдан безошибочно проложил путь к тому месту, где он лежал рядом с Александрией. Его дух стал воссоединяться с телом, изламывая кости, растягивая мышцы, возвращая его в телесное состояние. Уязвимый и ослабевший, он лежал словно мертвый, и прохладная земля покрывала его. Из легких вырвалось последнее дыхание, и Эйдан затих.

Наверху, над Эйданом и Александрией, Стефан пытался утешить жену в ожидании захода солнца и того момента, когда Эйдан проснется. Солнце, казалось, вовсе не собиралось садиться, но вдруг появился густой белый туман, где-то перед шестью часами вечера. Стефан почувствовал, как напряжение отпускает, хотя чувство вины продолжало его терзать.

Глубоко под землей проснулся Эйдан, сильно оголодавший, жаждущий снова наполнить питанием клетки и мышцы, истощенные предыдущим пробуждением. И все же его первая мысль была о Грегори. Мог быть только один ответ. Карпатец вмешался. Он очень силен и почувствовал бы беспокойство даже в летаргическом сне под землей. Это он создал туман, чтобы помочь Эйдану, когда понял, что Эйдан окончательно ослабел и не сможет сделать это самостоятельно. Туман закрыл солнце и дал ему шанс.

Эйдан в течение столетий, как и Грегори, учился использовать свою силу, но все равно не мог делать того, что его учитель. Он не смог бы почувствовать бестелесный дух, находясь в земле. Эйдана поразила сила Грегори, сумевшего сделать не только это, но и создать туман, чтобы помочь ему. Эйдан поймал себя на том, что улыбается. Грегори не был вампиром.

Глядя сверху вниз на лицо Александрии, он нежно прикасался пальцами к ее волосам, когда они оба стали подниматься вверх, в спальную палату. Александрия всегда засыпала и просыпалась в своей постели, но сейчас, когда в городе орудовал вампир, Эйдан переносил ее вниз, в целебную землю, где их нельзя было обнаружить.

Проснись, piccola. Проснись и посмотри на своего Спутника, — шептал он нежно, опасаясь, что ее страдания вызовут у него комок в горле.

Когда Алекс сделала первый вдох, он нашел путь прямо в ее сердце. Голубые глаза открылись, ее пристальный взгляд остановился на нем. И сразу ее тепло окружило Эйдана, вытесняя холод из его тела. Она улыбнулась ему с любовью, и эта улыбка проникла ему в душу.

— Что случилось? — спросила Алекс, подняла руку и очертила контур его губ кончиком пальца. — Что ты сделал с собой? У тебя серое лицо, Эйдан. Тебе нужно питаться.

Ее голос приглашал.

— Александрия, — произнес он только ее имя.

Она удивила его, как всегда, глаза ее потемнели, голос опустился на несколько октав, тело напряглось.

— Он жив? — Не было ни намека на осуждение или гнев, на то, что он не уберег ребенка.

Эйдан закрыл глаза, не в состоянии выдержать ее пристальный взгляд. И кивнул.

Александрия сделала глубокий вдох и погладила его по подбородку.

— Посмотри на меня, Эйдан.

— Я не могу, Александрия. Мы поговорим, когда я верну тебе Джошуа.

— А я говорю, посмотри на меня.

Кончиками пальцев она заставила его поднять голову.

Эйдану оставалось только выполнить просьбу. Она наполнила его изнутри пониманием, нежностью, состраданием. Пылающие золотые глаза смотрели на нее. Он почувствовал Алекс, сливаясь с ней так быстро и полно, что не было возможности скрыть даже мелочи. И звери, напавшие на тех, кто охранял ее брата, и боль Мэри и Стефана, и страх Джошуа, и его собственные усилия и боль от солнца, и обуглившаяся человеческая марионетка — она увидела все это как наяву. А услышав, как Джошуа прошептал ее имя, Алекс издала едва слышный хрип.

Ее боль была такой сильной, что Эйдан почувствовал, как демон оживает, вырываясь из-под контроля. Смертоносный звук вырвался из глубин его горла. Золотые глаза накалялись смертоносным огнем.

— Как он посмел сделать такое? — Его голос нес смерть, как и взгляд. — Как он посмел выкрасть мальчика, чтобы добраться до меня?

— Ш-ш-ш, Эйдан. — Алекс приложила палец к его губам. — Ты не имеешь права винить себя. Иди ко мне. Возьми то, что тебе нужно, чтобы вернуть Джошуа.

Она медленно распахнула шелковую рубашку, обнажила грудь и обхватила его шею, заставляя наклонить голову к своей груди.

— Я буду охотиться. Тебе не обязательно это делать.

Эйдан сжал зубы, пытаясь удержать под контролем голод, который рвал его на части.

Алекс прижалась к нему грудью, ее аромат кружил ему голову, искушая, делая невозможным любое притворство.

— Ты посерел, Эйдан, и ослаб. Это мое право и обязанность — помогать тебе. Я твоя Спутница жизни. — Кончиками пальцев она массировала его шею, губами прикасаясь ко лбу и волосам. — Сделай это для меня, Эйдан. Позволь мне помочь.

Он сопротивлялся, но демон в нем требовал крови, необходимой для восполнения силы, тело проснулось и болезненно пульсировало. Проклиная свою слабость, он склонил золотую голову к ее коже. Ее кровь манила обещанием тепла, неподражаемым вкусом. Алекс напряглась, когда его язык прикоснулся к ее пульсу.

Она была теплом, и светом, и обещанием рая. Он обнял ее за талию. Ее полновесные груди легли в его ладони.

— Cara mia, — прошептал он, обжигая ее дыханием. — Я люблю тебя.

Он ласкал ее языком, посылая импульсы дрожи. Алекс сильнее сжала его шею.

Пожалуйста, Эйдан, сделай это сейчас, — шептала она в его сознании, губы шевелились в его волосах. — Я должна снова сделать тебя сильным. Я должна забрать твою боль.

И она это сделала. Она знала о каждой минуте, проведенной им на ужасном солнце, о том, как он страдал из-за нее, из-за Джошуа. Ей ничего больше не было нужно: только накормить его, показать, как сильна ее любовь.

Алекс вскрикнула, запрокинув голову, тело стало выгибаться, прижимаясь теснее, когда он проколол ее грудь. Слезы навернулись на глаза, но она продолжала укачивать его голову. Он был так добр, отвечая ей нежностью, словно она была его самым драгоценным сокровищем. Алекс чувствовала, как слабеет, а у Эйдана появляется сила. Она почувствовала эту силу сначала в его сознании, потом в ударах сердца, в сокращениях мышц. Невероятное ощущение — это она дает Эйдану немыслимую силу. Ее тело запротестовало, когда он прикоснулся языком к ране в почти грубой ласке, закрывая эту связь между ними.

Он обнял Алекс.

— Этого достаточно, cara — Эйдан гладил ее волосы. — Я должен сейчас уйти. Я рассчитываю на тебя, успокой Стефана и Мэри. Стефан ругает себя, что не смог защитить нас от вампира.

— Мне придется пойти с тобой. — Она схватила его за руку. — Вампиру нужна я. Как мне найти его? Скажи, что мне сделать, Эйдан. Я сделаю все, что угодно, лишь бы вернуть Джошуа, все, что угодно.

В глазах ее стояли слезы, но Алекс гордо подняла голову. Кошмар возвращается. Маленький Джошуа в руках вампира.

— Я верну его, — пообещал Эйдан.

— Нет, я не хочу рисковать кем-то из вас. Ему нужна я. Я пойду с тобой. Посмотрим, может, он обменяет Джошуа на меня, — сказала Алекс в отчаянии. — Это не твоя вина и не вина Стефана. И не твоя обязанность. Я пойду к нему.

Эйдан посмотрел на нее свысока, и лицо его приняло холодное выражение.

— Я не могу позволить тебе так рисковать. Это моя битва, — отрезал он.

— Как ты можешь так говорить? Джошуа — все, что у меня есть. Он мой брат. Только у меня есть право защищать его.

Он откинул назад ее волосы.

— Джошуа и мне приходится братом, он моя семья. Ведь ты моя Спутница жизни. И не может быть вопроса, cara mia, о том, кто будет решать эту проблему. Ты не выйдешь из дома и сделаешь так, как я сказал. Я не буду пререкаться с тобой по этому поводу.

Его голос, похожий на черный бархат, мог остановить ее сердце, но она не должна обращать на это внимание.

— Нет, Эйдан, я пойду с тобой. Если можно будет спасти только одного из нас, пусть это будет Джошуа.

Его глаза ласкали, даже когда он отрицательно помотал головой.

— Ты дашь мне слово, что сделаешь так, как я говорю, или я погружу тебя в сон и ты будешь спать, пока я не вернусь. Но если ты уснешь сном бессмертных, то не сможешь мне помочь, если понадобится. Я должен идти прямо сейчас. А я трачу бесценное время, которое Грегори дал мне ценой своей силы. — Эйдан прижался к ней губами. — Что ты выбираешь? Ты будешь спать, пока я не вернусь? Или будешь бодрствовать, чтобы прийти мне на помощь, если понадобится?

Александрия отошла от него подальше, но все-таки кивнула.

— Ведь выбора на самом деле нет, Эйдан, — сказала она примирительно. — Ступай. Но с тобой не должно ничего случиться, или ты увидишь, что может сделать человеческая женщина, когда она вне себя.

— Бывшая человеческая женщина, — поправил Эйдан.

И ушел. Просто взял и исчез. Только что был здесь и вдруг превратился в радугу и унесся сквозь туннель в скале вверх, в небо.

Александрия села и обхватила колени. Эйдан такой, какой есть. Ему пришлось стать таким. Он вернет Джошуа. Она верила в это, потому что другого выхода не было. Когда Алекс попробовала встать на ноги, ее зашатало, настолько она была слаба. Надо найти и надеть джинсы. Трудно поверить, что только вчера вечером Эйдан занимался с ней любовью, а сейчас он уже снова готов сражаться с монстром.

Алекс прошла по туннелю, трясущейся рукой держась за стену, и открыла дверь в кухню. Она услышала тихий плач Мэри и низкий голос Стефана, утешавшего ее.

Пара сидела на диване, голова Мэри лежала на плече у Стефана, он обнял ее. Оба выглядели дряхлыми стариками. Александрия встала перед ними на колени и прикрыла ладонью их сомкнутые руки.

— Эйдан вернет Джошуа. Он знает, куда его увезли, и сумел сплести защитное заклинание. Мы знаем, что поблизости есть другой охотник, и, если понадобится, Эйдан позовет его. — Она заговорила тише, почти шепотом. — Я верю в Эйдана, и вы тоже должны верить. Мы не потеряем никого сегодня ночью.

Алекс почувствовала силу, которая стала стремительно притекать в нее. И, несмотря на то что все еще была слабой и бледной и нуждалась в питании, ощущала эту силу. У нее был сильный разум и появились способности, о которых она даже не подозревала. Их можно применить, чтобы облегчить страдания преданной им пожилой пары. Стефан и Мэри полюбили Джошуа и считали себя ответственными за его похищение.

Плечи Стефана содрогнулись.

— Прости, Александрия, мы подвели тебя. Нападение было неожиданным, но я обязан был не спускать с Джошуа глаз.

— Я думала, что дома он в безопасности, — простонала Мэри, закрывая лицо руками.

Александрия обняла их обоих. Она слышала, как кровь бежит по их венам, их жизненная сила. Запах манил, но теперь она знала, как управлять собой, и не боялась.

— Никто не упрекает тебя за это, Мэри. Ни тебя, ни Стефана. Мы переживем это вместе, как настоящая семья. Вы двое, и Эйдан, и Джошуа, и я. Никто ни в чем не виноват.

Стефан погладил ее по волосам.

— Ты правда так считаешь, Александрия? Ты действительно это чувствуешь?

Она кивнула.

— Джошуа наш общий ребенок. Было бы неправильно с моей стороны считать его только своим. И сейчас, когда он в опасности, каждый корит себя. Эйдан — за то, что не уберег его. Я — что вообще позволила этому случиться. Вы — что Джошуа не сделал того, о чем вы его предупреждали. Но что случилось, то случилось. И Эйдан вернет нам нашего мальчика.

Стефан пристально посмотрел на нее грустными глазами.

— А если нет?

Ее словно ударили в солнечное сплетение, но она никак не отреагировала на эти слова. Алекс не отрываясь смотрела на Стефана сапфировыми глазами.

— Вот тогда мы и будем думать, что делать.

Я не подведу тебя, cara.

Голос Эйдана в ее голове добавил Александрии уверенности.

Не думай сейчас обо мне, Эйдан. Будь осторожен. Я буду здесь, слитая с тобой, если вдруг тебе понадобится моя сила.

Алекс собиралась контролировать небо для него. Чтобы попытаться обнаружить ловушки, которые расставил вампир. Эйдан не должен оставаться один. Если что-то пойдет не так, он возьмет весь груз ответственности на себя, как делал это много столетий. Она должна разделить это с ним.

— Ты ослабла, Александрия, — мягко сказал Стефан.

— Если планируешь помогать Эйдану, силы надо найти, — откликнулась она и улыбнулась первый раз после пробуждения. — Все в порядке, Стефан. Я больше не буду глупить и бросаться за дверь, как в прошлый раз.

— Я могу помочь, — предложил дворецкий.

Алекс покачала головой, и вдруг черная ярость заполнила ее сознание. Сопротивление Эйдана этой идее, скорее, было вызвано ревностью, чем клятвой никогда не использовать тех, кто ему помогает. Александрия отвернулась. Она подумает об этом потом.

— Я никогда не смогла бы этого сделать, Стефан, но все равно спасибо.

— У Эйдана есть запасы на крайний случай. Он уже давал тебе их однажды. Это, конечно, не совсем то, но сейчас могло бы помочь.

Она покачала головой.

— Пока не нужно. Если появится необходимость, я воспользуюсь этими запасами. А пока расскажи об охранниках. Эйдан волнуется за них.

Алекс почувствовала в сознании Эйдана сильное беспокойство за Винния и Расти.

— Винний был очень плох, он потерял много крови. Ему наложили сотню стежков только на шее. Расти немного лучше, но оба пока в тяжелом состоянии, — сообщил Стефан. — Я проследил, чтобы их посмотрели лучшие врачи, а Винния — и пластический хирург. Думаю, мужчина тоже должен быть красивым.

Александрия сжала руку Мэри.

— Спасибо вам обоим. Вы так облегчаете нам жизнь.

Она медленно поднялась на ноги и пошла к креслу. Села в него, обняла колени и положила на них подбородок.

Алекс закрыла глаза и позволила себе полностью слиться с Эйданом. Она хотела быть там, с ним. С тем, кому принадлежала.

Эйдан скрылся в тумане, созданном Грегори. Темный целитель имел сильную связь с природой. Тяжелая пелена тумана блокировала солнечные лучи, позволяя Эйдану путешествовать без дискомфорта и обрести преимущество над вампиром, пока солнце еще не село. Больше всего его радовало, что он снял с души тяжесть. Александрия была с ним, она приняла его до конца. Она видела демона, который рвался на свободу и боролся за власть, и не убежала. Она не ругала его за то, что вампир послал ему вызов и похитил Джошуа. Она боялась за брата и за него, но не пыталась жить своей жизнью. Она сделала так, как он просил, постаралась утешить Стефана и Мэри. Александрия становилась его настоящим другом.

И теперь, когда он спешил сквозь туман, Эйдан понял, что любит ее безгранично. Он никогда не знал чувств такой глубины. Она поселилась в его душе. Он был безнадежно влюблен. В самых немыслимых мечтах он даже не мог себе такого представить. Эйдан быстро поднимался вверх, все шло по плану, гарантии, которые он сплел вокруг мальчика, продержатся, пока он не уничтожит вампира.

Эйдан двигался быстро, чтобы успеть все сделать до заката солнца. Туман давал ему такую возможность, и он ею пользовался. Эйдан несся по небу сквозь облака, распугивая птиц. Тень появилась на деревьях внизу, и это значило, что у него лишь несколько минут до заката. Старый охотничий домик был уже виден в тени высоких сосен.

Глава 18

Эйдан почувствовал, как вампир проснулся. Комья земли, камни и куски гниющих досок взметнулись над его логовом в густом тумане. Крысы запищали, разбегаясь во все стороны. Как живой ковер, побежали тараканы под сломанными досками пола. Полуразрушенное здание содрогнулось. Сгусток зла завис в воздухе, с ненавистью бросая вызов, раздался леденящий душу смех. Вампир в предвкушении спешил к машине.

Замерцала радуга, приобретая форму Эйдана, который спокойно выходил из тумана.

Вампир склонился над задним сиденьем, готовясь схватить спящего ребенка. Вдруг он замер, тонкие губы растянулись в рычании, обнажая длинные желтые клыки. Голова запрокинулась, а потом вытянулась вперед на сморщенной, как у рептилии, шее. Холодные глаза подозрительно осматривали дорогу и почерневшую землю. Вампир увидел куски обугленной плоти. Длинный свист вырвался из его горла, и он заметил приближающегося Эйдана.

Вампир отступил в сторону.

— Думаешь, тебе удастся отвлечь меня дешевой уловкой? — прорычал вампир некогда красивым голосом, который теперь разлагался, как и его душа.

Эйдан быстро преодолел разделяющее их расстояние.

— Мы оба знаем, что мне не нужны уловки, чтобы тебя уничтожить, — сказал он невозмутимо, таким чистым голосом, что он резал слух вампира. — Это в твоем стиле — брать детей в заложники. Как низко ты пал, Диего. Когда-то ты был мужчиной.

— Мужчиной, — усмехнулся вампир. — Не оскорбляй меня, сравнивая со столь слабым существом. Михаил неплохо промыл тебе мозги. В течение столетий он завораживал нас, делая похожими на послушных овец. Он отсылал наших людей в землю, чтобы забрать власть, которая по праву принадлежала нам. Открой глаза, охотник. Посмотри, что делаешь. Ты убиваешь себе подобных.

— Ты не моего вида, Диего. Ты пал так низко, что убиваешь тех, кто слабее тебя. Женщин. Детей. Невинных людей. Я не такой, как ты.

Вампир со свистом втянул воздух.

— Тебе легко говорить, когда на тебе запах твоей женщины.

— Я на два столетия старше тебя. И даже до того как моя Спутница жизни принесла мне свет, я не обратился, как ты, чтобы облегчить себе существование, — бесстрастно возразил Эйдан. — Не снимай с себя ответственности за свои поступки. В том, что ты делаешь, не виноваты ни Михаил, ни отсутствие Спутницы жизни. Это был твой выбор.

Тонкие губы обнажили десны, запятнанные красным. Бледная кожа так обтягивала кости Диего, что делала его похожим на скелет. Он поднял худую руку с выставленными когтями и указал в сторону дороги.

— Думаешь, ты достаточно силен и сможешь меня победить? Но я тоже обладаю кое-какими способностями.

Эйдан спрятал в глубины сознания страх за Джошуа. Его лицо было невозмутимым и абсолютно спокойным. Он почувствовал, как задохнулась Александрия, когда к машине поползли змеи. Эйдан не двигался и ничего не говорил, даже не пытался успокоить свою Спутницу жизни. Но он гордился тем, что она молчала, доверившись ему.

Если вампир хотел создать иллюзию, то ему это удалось. Змеи казались живыми, хотя как вампир смог воззвать к такому количеству рептилий, Эйдан не знал. Он в свою очередь попробовал призвать змей, чтобы увести их прочь, но они были в полном подчинении у вампира. По дороге ползла гадюка, следом за ней, шипя и извиваясь, спешили другие. Вампир поднял руку, и змеи стали обвиваться вокруг его лодыжки.

— Ты говорил, мы обойдемся без детских игр? — напомнил Эйдан. — Иди ко мне, Диего, не забывай про мужчину, которым ты был раньше.

Его голос заставлял, принуждал, захватывал, гипнотизировал, и вампир почти сделал шаг вперед.

Но вдруг Диего неистово зарычал.

— Я убью тебя, потом мальчика и заберу твою женщину. — Он издевательски улыбался. — Она будет долго и мучительно страдать за твои грехи.

Эйдан небрежно пожал плечами.

— Ты должен сделать что-то невозможное, чтобы нанести мне поражение, но если это случится, моя Спутница жизни захочет последовать за мной и у тебя не будет ни единого шанса заполучить ее. Ребенку ничто не угрожает, потому что в этой местности есть и другой охотник, лучший из нас. Ты не сможешь победить меня. И никто не сможет победить его.

Эйдан сказал это с абсолютной уверенностью.

Вампир издал истерический крик.

— Грегори! Как он отважился приехать сюда? Что его на это подвигло? Отличный пример лицемерия Михаила. — Голос изменился, стал спокойнее и хитрее. — Грегори не такой, как ты, Эйдан. Ты справедлив. Ты подчиняешься правилам. Разве твоя охота — это нормально? А ты все думаешь, что делаешь это из чувства долга?

Вампир оглянулся и понизил голос.

— Грегори — хладнокровный убийца. Он не испытывает никакого раскаяния. Я слышал слухи, и тот, кто их передает, клянется, что они верны. Целитель убил незаконно. Грегори только делает вид, что он лучший из нашего народа, а на самом деле он худший. И Михаил это знает.

Непривычному слуху этот коварный голос мог показаться очень убедительным. Но Эйдан видел серую кожу, сморщившуюся на черепе. Засохшую кровь на длинных желтых когтях. Обнаженные десны и увеличенные клыки. Он понимал, как уязвим мальчик в машине и как он нужен вампиру для его мести.

— Ты хочешь выиграть время перед смертью. Зачем? Для чего ты притворяешься другом?

После этих слов Эйдана гадюки с шипением рванулись в его сторону.

Приближаясь к ногам охотника, они стали превращаться в женщин, ползущих к нему, очень сексуальных, но шипящих, с длинными раздвоенными языками. Пользуясь туманом как прикрытием, Эйдан возник позади вампира. Диего постоянно перемещался в пространстве. Эйдану приходилось отбивать и блокировать удары. Но вот вампир далеко отпрыгнул, и наполовину женщины, наполовину змеи стали плевать в Эйдана ядом, продолжая ползти к нему на животе, на локтях, на коленях.

Не обращай внимания на иллюзию. Не спускай глаз с вампира. Он ждет, когда ты допустишь ошибку.

Голос Александрии рассеивал паутину, сплетенную вампиром.

Он очень силен, этот последний, cara, — признался он.

Но недостаточно, — ответила она с абсолютной верой в его силу.

Женщины-змеи на земле завыли, причитая низкими голосами, жалобно захныкали, и ветер разносил их стоны. Эйдан смотрел на вампира с ленивой самоуверенной улыбкой.

— Ты пытаешься привлечь Грегори к нашему маленькому сражению? Ты гораздо глупее, чем я думал. Даже я не стал бы беспокоить Грегори в его уединении. Теперь он точно присоединится к нам.

Золотые глаза захватили мертвый пристальный взгляд вампира, удерживая другое изображение в расплавленных глубинах.

— Я много лет работал с Грегори. Ты знал об этом, Диего? Все, что он делает, он делает хладнокровно и без колебаний. Другого такого нет. В предсмертные минуты ты хочешь противопоставить его величию твои сомнительные способности?

Голова вампира стала раскачиваться. Он зашипел, и непристойные существа застонали, отползая. Он взмахнул рукой, рыча заклинания, и вопящие женщины снова превратились в обычных садовых змей.

Вампир затанцевал на месте, окружая Эйдана, тараканы хрустели у него под ногами. Голова продолжала двигаться вперед-назад, блеснули клыки, и закапала слюна. Эйдан стоически выдерживал противостояние с вампиром, отказываясь смотреть, как в этом диком танце он давит тараканов и садовых змей.

Змея, Эйдан, — спокойно предупредила Александрия. — Это не садовая змея. Я чувствую торжество вампира.

Эйдан сохранял спокойствие, золотые глаза ни на мгновение не отрывались от монстра. Он внутренне сосредоточился на змеях, которые ползли в его сторону, огибая препятствия. Вампир гипнотизировал, его странные движения должны были притупить внимание, сбить с толку.

Когда змея свернулась в кольцо в нескольких дюймах от охотника, вампир замер и стал пристально смотреть в глаза Эйдана, гипнотизируя. И вдруг стремительно подался вперед, нападая. Змея тоже бросилась к ноге Эйдана, чтобы укусить. Но Эйдана уже не было там, где он стоял. Он прыгнул навстречу, опередив вампира, обхватил обеими руками его вытянутый череп и резко повернул. Раздался треск, и вампир завыл, острые как бритва когти чиркнули по груди Эйдана.

Когти разорвали кожу, оставив четыре глубокие борозды. Эйдан переместился и снова возник рядом с сиденьем автомобиля. Он рискнул быстро взглянуть на ребенка. Вокруг мальчика лежали обуглившиеся змеи. Он хотел отбросить их подальше от Джошуа.

Эйдан, не забывай о вампире, — предостерегла Александрия. — Он все еще опасен. Он собирается с силами для убийства. Как ты? Я чувствую твою боль.

Я ничего не чувствую, — ответил Эйдан, снова сосредотачиваясь на вампире.

Голова монстра была свернута набок, лицо искажала пародия на бесстрастную улыбку охотника. Красное пламя горело в глазах. Он задыхался, но Эйдан не попался на эту уловку. Сейчас вампир опаснее, чем когда-либо. Эйдан видел это в красном тумане, застилающем его глаза, в когтях, впившихся в окровавленные ладони.

— Позволь мне умереть, Эйдан. Ты убил меня, — смиренно попросил вампир. — Возьми ребенка и уходи. Дай мне умереть достойно. Я встречу рассвет и умру, как принято у нашего народа.

Эйдан не расслаблялся, но в теле появилась истома, плечи опустились, руки поникли, колени подогнулись. Золотые глаза заволокло пеленой. Он наблюдал за вампиром, как раненый зверь.

Вампир сыпал проклятиями, издавая при этом непристойные звуки.

— Приди и возьми меня, — требовал монстр.

Эйдан пристально смотрел на него, не двигаясь. Он не позволит жалости к этому существу взять верх. Это будет роковая ошибка. Нежить не знает раскаяния. Диего иссушил бы Джошуа, лишь бы добраться до Эйдана и Александрии, а потом отбросил бы тело ребенка, как мусор. С вампиром не торгуются, не рассуждают. Охотник терпеливо ждал.

Долго ждать ему не пришлось. Нежить не знает, что такое терпение. Диего схватил Эйдана и трансформировался, а голова продолжала торчать на худой шее, неестественно изогнутой. Существо превратилось в тигра с зубами как лезвия и прыгнуло.

Эйдан ждал до последнего. Уйти от клыков и тяжелой туши зверя было относительно легко, но дотянуться до него, не задев смертельно опасные клешни, которые тянулись к нему, чтобы выпотрошить, было нереально. Эйдан закрыл свое сознание и отсоединился от Александрии, чтобы она не чувствовала его боли. Он обхватил чудовище за шею и сел на него верхом, чтобы клешни его не достали. Но даже с его огромной силой было нелегко контролировать воющее извивающееся животное, которое норовило до него добраться.

Эйдан начал медленно сдавливать шею тигра, чтобы перекрыть доступ кислорода. Зверь взвыл, изворачиваясь, чтобы сбросить Эйдана со спины. Существо издавало неземной высокий крик. Эйдан держался. Рука скользнула по шее тигра, отыскивая пульс.

Даже теперь, когда Эйдан почти достиг цели, вампир умудрился раз-другой расцарапать ему шею, прежде чем охотник разорвал яремную вену. Кровь била струей, Эйдан чувствовал, как она течет по его рукам. Зверь был таким проворным, что у Эйдана мелькнула мысль: удастся ли ему победить? И вдруг что-то зашевелилось в его сознании, наполнив его уверенностью и силой.

Хотя он пытался не допустить этого, чтобы не быть жестоким, Александрия ни на минуту не покидала его. Она была там, подпитывая его своей силой. Рука Эйдана наконец нашла то, что искала. Он погрузил кулак глубоко в тело тигра, не обращая внимания на сокращение мускулов, достиг уязвимых внутренних органов.

Вампир бесновался и кричал, врезаясь в Эйдана остатками сил, стараясь забрать охотника с собой. Когда Эйдан извлек пульсирующее сердце, тигр снова превратился в вампира, но уже безмолвного.

Эйдан оставил в покое умирающее существо, создавая расстояние между собой и монстром, который некогда был мужчиной-карпатцем. Он позволил себе глубоко вздохнуть и осел у придорожного дерева. Ветер усиливался, относя прочь отвратительный запах вампира. Ночь снова стала таинственной и прекрасной.

Мы нужны тебе? Ты нуждаешься в крови, Эйдан.

Он слышал ее усталость, такую же, как у него. Это было трудно — поддерживать связь, когда она только что научилась этому, тем более в сражении. Алекс слабела от отсутствия питания. Она позволила ему питаться жадно, а потом без колебаний отдала ему свою силу. И даже сейчас заботилась о нем.

Оставайся там, piccola, скоро я буду дома и принесу Джошуа. Скажи Стефану и Мэри, что все хорошо.

Эйдан изо всех сил старался показать, что она может за него не бояться.

Ее невеселый смех согрел его сердце.

Я в твоем сознании, любовь моя. Ты не можешь скрыть от меня свои раны.

В воздухе возникло какое-то беспокойство, волнение. Крупный хищник приземлился на ветви прямо над головой Эйдана и медленно сложил крылья. Эйдан должен был почувствовать, что рядом кто-то из его вида, но не мог. Легко спрыгнув на землю, птица видоизменилась, и приземлился уже Грегори.

Он плавно переместился мимо Эйдана, чтобы рассмотреть то, что лежало на земле.

— Он был хорош? — спросил Грегори.

Красивый голос успокаивал, проходя сквозь утомленное тело Эйдана и возобновляя его силу. Несмотря на темноту в нем, Грегори принес с собой чистоту и свет, и это обволакивало его аурой силы.

— Диего заразился большим злом. Они начали объединяться на нашей родине, задумывая нанести поражение Михаилу. А когда ничего не вышло, завербовали себе в помощники человеческих мясников. Сейчас они обращаются, чтобы путешествовать. Они использовали много способов, чтобы победить тебя, Эйдан. Но ты справился.

— С твоей помощью.

Эйдан выпрямился, зажимая рукой рваную рану на шее.

Грегори парил над тараканами и змеями, его ноги их не коснулись, когда он приблизился к открытой дверце машины.

Эйдан не смог удержаться, чтобы не предупредить целителя.

— Я использовал твои гарантии, чтобы мальчику не причинили вреда.

Он не верил, что целитель когда-нибудь обратится, но все-таки лучше быть настороже.

Грегори кивнул.

— Ты добавил и кое-что от себя. Ты многому научился за эти годы, Эйдан. Подойди ко мне.

Грегори вскинул голову, и глаза странного серебряного цвета и низкий голос стали гипнотизировать.

Эйдан пошел вперед, несмотря на тревожный вскрик Александрии. Она не верила, что карпатец может быть злом, но целитель считал, что уже потерял свою душу. Что делало его опасным.

Не иди к нему! Он опасен, Эйдан, а я чувствую твою слабость. Она вызвана его голосом. Ты же не будешь отрицать, что это его голос манит тебя?

Он великий человек, cara. Я знаю это, — успокоил ее Спутник жизни.

Грегори лишь слегка прикоснулся к Эйдану, но охотник почувствовал тепло, которое стало распространяться по всему телу. Целитель сомкнул глаза и заставил свой дух выйти из тела и войти в Эйдана. Сразу зазвучал древний язык их народа, отдаваясь в воздухе эхом, совершая исцеляющий обряд в крови, такой же древний, как время. Эйдан почувствовал боль, которую выталкивали из его тела, когда целитель находил ее. Александрия слышала пение, продолжая разделять его сознание. Она знала, что Грегори ощущает ее присутствие и видит ее недоверие, но Алекс больше беспокоила безопасность Эйдана, чем чувства Грегори.

Целитель медленно вернулся в свое тело, напряжение отразилось на его лице, появились морщинки усталости. Но он небрежно разорвал свое запястье зубами и предложил Эйдану.

Эйдан колебался, зная, что Грегори предлагает намного больше, чем просто питание. После этого он был бы связан с Грегори, и тот смог бы найти его где угодно, по своему желанию и по необходимости. Сильное запястье с драгоценными рубиновыми каплями приближалось к его рту. Со вздохом Эйдан уступил неизбежному. Ему были нужны средства к существованию, и Александрии, которая ждала его дома, тоже.

— Эта земля по-своему прекрасна. — Грегори не ждал ответа. — Здесь нет дикой природы, как в наших горах, но есть нечто другое.

Он не поморщился, когда зубы Эйдана глубже погрузились в его запястье.

Сила, какой он не знал за все эти столетия, лилась в Эйдана. Грегори был древним, его кровь могущественнее, чем у более молодых мужчин-карпатцев. Кормление восстановило Эйдана мгновенно, сняло боль и усталость, принесло бодрость, какой у него до этого никогда не было. Он тщательно, с большим уважением закрыл рану.

— Я теперь твой должник, Грегори, ты помог мне сегодня, — произнес он ритуальные слова.

— Тебе не нужна была моя помощь. Я только немного облегчил путь. Твои гарантии на ребенке дали бы тебе необходимое время и без тумана. У тебя достаточно сил, чтобы выдержать солнечный свет без меня. Ты мне ничего не должен, Эйдан. Я был бы счастлив знать, что у меня есть несколько друзей. Ты один из них.

Голос Грегори звучал так, будто он был уже далеко.

— Пойдем в мой дом, Грегори, — настаивал Эйдан. — Задержись хоть на мгновение. Может быть, это тебе поможет.

Грегори покачал головой.

— Я не могу. Ты знаешь, что не могу. Мне нужна дикая природа, горы, где я чувствую себя свободным. Это мой путь. Я нашел такое место за много миль отсюда. Я буду строить там дом и ждать свою Спутницу жизни. Не забывай, что ты мне обещал.

Эйдан кивнул. Он чувствовал прикосновение Александрии в своем сознании.

— Следи за ребенком, Эйдан, и за своей женщиной. Даже на таком расстоянии я чувствую ее беспокойство за тебя и за мальчика. Ее нужно покормить. Ее голод слишком очевиден. Не трать время, думая обо мне. Я заботился о себе в течение столетий.

Физическая форма Грегори замерцала и стала распадаться в туман. Голос вернулся, и это было несколько странно, но красиво.

— Это был настоящий подвиг — то, что ты сделал сегодня среди бела дня. Мало кто так может. Ты многому научился.

Эйдан наблюдал, как Грегори исчезает, туман плавно уплывал через лес, пока не исчез окончательно. Эйдан был горд похвалой Грегори. Словно он ребенок и его похвалил отец. Грегори выбрал его в друзья, и это честь для Эйдана.

Очень осторожно, с бесконечным терпением Эйдан распутал гарантии вокруг Джошуа и бережно поднял мальчика с сиденья. Почерневшие змеи падали на землю, рассыпаясь в прах у ног Эйдана. У него было много работы, которую нужно сделать, но он не мог допустить, чтобы мальчик и дальше оставался в этом ужасном месте.

Эйдан отнес Джошуа на травянистый холмик под сосной и положил на землю, откинув с его лица белокурые локоны.

С ним все хорошо, Александрия, он крепко спит, как я приказал. Я разбужу его, когда вернусь домой. А потом мы подумаем, что делать с тем, что он видел.

Поторопись. Я так хочу увидеть его, обнять. И Мэри до сих пор не может поверить, когда я говорю, что с Джошуа все в порядке.

В ее голосе было страдание, но слышалась и усталость.

Эйдан оставил безмятежно спящего Джошуа и молча вернулся на поле битвы, чтобы выполнить неприятную задачу полного уничтожения останков вампира. Расчлененное тело и сердце, как и зараженная кровь, подлежали сожжению.

Посмотрев в небо, он начал создавать электричество, вызывая молнии и увеличивая трение, пока не образовалась потрескивающая дуга. Он направил в тело вампира огненный шар с летящими из него искрами. Прах извивался, в ночном воздухе поднималось зловоние. Недалеко от ног охотника предсмертно пульсировало сердце.

Обеспокоенный, Эйдан направил пламя прямо в сердце, и оно мгновенно превратилось в горстку пепла. Тело задергалось, попыталось подняться, послышался печальный вой, на который откликнулось эхо. Но еще ужаснее был раздавшийся смех.

Эйдан стал осматриваться вокруг, золотые глаза сканировали землю, деревья, небо, пытаясь обнаружить скрытые ловушки. В его сознании Александрия затаила дыхание. А потом он услышал это. Коварный шелест. Потаенный. Что-то скользило по сосновым иглам.

Джошуа! — В ужасе закричала Александрия, и этот ужас пронзил охотника до пяток.

Эйдан двигался со сверхъестественной скоростью, быстрее, чем когда-либо за все эти столетия, пересекая расстояние до травянистого холмика, где он оставил ребенка. Эйдан нащупал змею и резко отбросил ее от Джошуа. Гадюка зашипела и стала кольцами сворачиваться вокруг его руки, сдавливая мышцы, вонзая зубы в кончики пальцев и впрыскивая яд. Это была месть вампира. Эйдан оторвал от себя змею и бросил в пламя, пожиравшее труп нежити. Вредоносная черная копоть поднялась в небо, зеленый дым закружился, смешиваясь с черным и исчезая.

Эйдан опустился на колени рядом с Джошуа и взял ребенка на руки. Он осторожно осматривал его тело дюйм за дюймом, чтобы удостовериться, что малыш невредим. А потом стал ждать реакцию на змеиный яд. Через несколько минут он начал задыхаться и почувствовал тошноту, но это было не так плохо, как он опасался, ведь яд был приправлен ненавистью вампира. Через некоторое время Эйдан понял, что кровь Грегори разлагает яд. Он чувствовал борьбу в своем теле, но кровь Грегори была намного сильнее всего, что только мог придумать вампир. Через пару минут Эйдан уже чувствовал себя превосходно, легкие и сердце работали в нормальном режиме, а из пор выделялся яд змеи.

Он взял мальчика на руки и стал подниматься в небо, разворачивая крылья и направляясь к дому, к Спутнице жизни, которая ждала его. Едва он приземлился на балкон третьего этажа, как Александрия протянула руки к ребенку, смеясь и плача.

— Ты сделал это, Эйдан! Не могу поверить, что у тебя получилось!

Она была мертвенно-бледной, а руки дрожали от слабости.

Эйдан слышал, как ее бедное сердце едва бьется, легкие с хрипом выталкивают воздух, а кровоснабжение явно недостаточное. Несмотря на желание немедленно позаботиться о ней, он передал ей Джошуа.

— Только посмотри на него. — Она плакала, и слезы капали на синяки Джошуа и раздувшийся глаз. — О Эйдан, ты только посмотри на него.

— Он выглядит неплохо, — сказал он мягко, обнимая ее за талию.

Эйдан переложил большую часть веса мальчика на себя.

— Давай уложим его в постель и разбудим.

Он слышал, как Стефан и Мэри поднимаются к ним по ступенькам. Голод Александрии едва не сбивал его с ног. Все, что было в нем от мужчины-карпатца, требовало, чтобы он позаботился о ней. Джошуа в безопасности. А ему нужно время, чтобы восстановиться.

— О Мэри, ты только посмотри на его личико, — плакала Александрия. — Что с ним сделало это чудовище.

Мэри безудержно рыдала, забирая ребенка у Александрии. Стефан тоже хотел взять мальчика на руки.

— С ним все хорошо, он спит, — успокаивал их Эйдан.

Его главной заботой сейчас была Александрия.

— Мы уложим его в кровать и разбудим. Скажем, что это было похищение, что у нас вымогали деньги. Он примет это объяснение и поймет, зачем нужна охрана.

Стефан отнес Джошуа в его комнату. Мэри переодела его в пижаму и приложила холодное полотенце к кровоподтеку. Александрия присела на кровать брата. Эйдан встал рядом с ней на колени, положив руку на ее талию.

— Джошуа, сейчас ты проснешься. Александрия хочет увидеть твои голубые глазки, — шепнул он мальчику.

В его голосе был приказ, который проникал в сознание Джошуа и звал его обратно.

Джошуа просыпался тяжело, брыкаясь, словно хотел освободиться от пут. Эйдан прижал его к кровати и отстранил Александрию, стиснув ее руку.

— Послушай меня, Джошуа. Ты дома. Ты в безопасности. Ты больше не у похитителей. Я хочу, чтобы ты успокоился и не сделал больно Мэри или сестре.

Его голос, как всегда, был безмятежным и прекрасным, заставляя Джошуа прекратить борьбу и осторожно открыть глаза. Увидев Александрию, он расплакался.

Она вырвалась от Эйдана и обняла брата.

— Ты в безопасности, мой хороший. Никто не сделает тебе больно.

— Были собаки, большие собаки. Там везде была кровь. Винния укусили. Я видел.

— Винний храбро старался спасти тебя от похитителей.

Александрия успокаивала его, гладила по белокурым волосам.

— Он в больнице, он жив, и с ним все будет хорошо. Как и с Расти. Мы сходим к ним, и ты сам увидишь. Ты должен знать, кто-то хотел тебя похитить.

Подушечками пальцев она коснулась кровоподтека на его лице.

— Прости, что я сразу не сказала, что тебя хотят похитить. Ты уже достаточно большой, чтобы это знать.

— Поэтому ты боялась жить здесь?

— Отчасти. Эйдан очень богатый человек. Поскольку он любит тебя, нас обоих, то мы всегда будем рисковать. Иногда у нас будет охрана. Ты понимаешь, что я хочу сказать, Джошуа? Это моя ошибка, что я сразу не объяснила тебе, насколько все серьезно.

— Не плачь, Алекс.

И вдруг Джошуа задал вопрос, совсем как взрослый:

— Это Эйдан пришел и спас меня?

— Да, — кивнула она. — Никто не может забрать тебя у нас. Никогда.

— В следующий раз, когда Мэри и Стефан скажут мне не выходить из дома, я не буду выходить, что бы ни случилось, — пообещал Джошуа.

Он озабоченно посмотрел на Александрию.

— Что с тобой? Ты такая бледная.

— Просто она очень сильно испугалась за тебя, Джошуа, — объяснил Эйдан. — Мэри и Стефан присмотрят за тобой, пока я уложу Александрию в постель. Ей нужно отдохнуть. И не волнуйся о Бароне. Стефан о нем позаботился. Можешь взять щенка с собой, пока я буду укладывать Александрию.

Алекс покачала головой.

— Я не хочу оставлять его ни на минуту. Я останусь здесь, пока он не заснет.

— Нет, не останешься, cara mia, — твердо сказал Эйдан.

Он поймал Алекс и прижал ее к груди.

— Ей нужно отдохнуть, Джошуа. Я приведу ее к тебе позже.

— Правильно, Эйдан, — сказал ему Джошуа как мужчина мужчине. — Ей нужнее лечь в постель, чем мне.

Эйдан усмехнулся и увел Алекс, не обращая внимания на ее сопротивление.

— Он прав, и ты это знаешь, — говорил он ей в шею. — Тебе нужно в кровать. В мою кровать.

Его дыхание было теплым, дразнящим приглашением, с которым она не нашла сил бороться.

— Ты ненасытный, — упрекнула она, обвивая его шею руками и расслабляясь.

— Когда дело касается тебя, это так и есть, — согласился Эйдан.

Он быстро шел к туннелю, а тело его уже напряглось в предвкушении.

Руки Алекс скользнули под его рубашку, поглаживая грудь. Губами она ласкала его шею, спускаясь к груди, ее язык странствовал по нему, отдавая должное его храбрости.

Эйдан положил Алекс на кровать. И, пристально глядя ей в глаза, стал расстегивать рубашку.

Александрия стащила свитер и отбросила его в сторону.

Эйдан наклонился, принимая ее в объятия, изгибая так, чтобы воспользоваться ее приглашением. Она пахла свежестью, а кожа была подобна атласу. Его тело сразу ответило на ее призыв. Она нащупала молнию и стала стягивать с него брюки.

Он застонал, когда она обхватила его, лаская. Он действовал грубее, попросту разорвал на ней одежду, желая быстрее приникнуть к ней кожа к коже.

— Ты делаешь меня сумасшедшим, piccola, абсолютно сумасшедшим, — прошептал он, поднимая ее. — Обхвати меня ногами.

Алекс низко склонила голову, путешествуя губами по его груди, отыскивая пульс.

— Накорми меня, — шепнула она еле слышно.

Голос был таким чувственным, что у него подкосились ноги.

Эйдан обхватил ее бедра, удерживая так, чтобы вонзиться в ее бархатный футляр. Он вскрикнул, когда ее мышцы стали медленно открывать вход, а потом она сжалась вокруг него, плотно обхватив своим горячим бархатом.

— Возьми то, в чем нуждаешься, это принадлежит тебе, — прошептал он, входя в нее глубже, соединяясь с ней в огненной страсти. — Сделай это, Александрия. Я этого хочу.

Через тело Эйдана пронесся свет, чистый экстаз, когда ее зубы прокололи его кожу. Он становился в ней все тверже, требуя освобождения. Ее волосы накрывали их, словно тысячи шелковых нитей. Ее руки скользили по его спине, чувствуя каждое движение мышц. Ее рот заставлял его идти дальше.

Эйдан замедлил темп, обхватив ее еще плотнее. Она была с ним. Спутница жизни. Он пережил столетия пустоты и одиночества в ожидании. Она была его миром. Его светом. Красками, которые он, как ему казалось, утратил навсегда. Она была наслаждением, равного которому он не знал. И она останется с ним в вечности.

Примечания

1

Адонис — персонаж древнегреческой мифологии, который прославился своей красотой, и в него влюбилась сама богиня любви и красоты Афродита. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Спутница жизни — единственная женщина для карпатца, способная вернуть ему чувства, возможность различать цвета и сохранить душу. После первых ста — двухсот лет жизни карпатцы утрачивают эмоции и живут в основном из чувства долга. Если карпатцу не удается найти свою Спутницу жизни на протяжении нескольких веков, в нем начинает доминировать темное начало, и тогда для него остаются два пути: встретить рассвет и умереть или совершать бессмысленные убийства (только битвы вызывают сильные чувства у холостых карпатцев) и превратиться в вампира.

3

Малышка (ит.).

4

Ритуальные слова, которые запечатлеваются в памяти каждого карпатца с самого рождения и навечно привязывают к нему Спутницу жизни. Они соединяют сердце, разум и душу мужчины и женщины, но действуют только на истинных Спутников жизни.

5

Дорогая моя (ит.).

6

Сейвидж (Savage) — «дикий» (англ.).

7

Михаил Дубрински — князь карпатцев, его история рассказывается в романе «Темный принц», первой книге «Темной серии» Кристин Фихан.

8

Имеется в виду спальная палата — тайное место, где карпатцы предаются целительному сну, чаще всего комната или пещера ниже земной поверхности, где есть ниша с исцеляющей землей.

9

Носферату — древний клан вампиров. Носферату становятся только совершенно безумные смертные. У носферату острые уши, чудовищное лицо, голый череп, они живут в катакомбах и в канализации. Никто, будь то смертный или вампир, оскорбивший носферату, не может уйти от возмездия.

10

Галаад — персонаж средневековых легенд о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, в переносном смысле — благородный, бескорыстный человек.

11

Боже (ит.).

12

Черная вдова — самый ядовитый паук на планете, блестящий, черный, с двумя красными отметинами в виде песочных часов. Особенно ядовиты самки, съедающие пауков после оплодотворения. По этой причине паука и стали называть черная вдова.

13

Библейский пророк Моисей вывел евреев из Египта по дну Красного моря, воды которого расступились перед ним.

14

Гарантия — защитное заклинание или набор символов, чаще всего рун, которые предотвращают проникновение нечисти, вампиров, оборотней, вурдалаков. В фольклоре многих народов — словесная формула, согласно суеверным представлениям имеющая магическую силу. В древности гарантии были связаны с магическим действием, позже магическое значение приобрела сама словесная формула.

15

Ахиллесова пята — уязвимое место. Согласно древнегреческому мифу о герое Троянской войны Ахилле, его мать, морская богиня Фетида, желая сделать сына бессмертным, погрузила его в священные воды Стикса. Уязвимой осталась лишь пятка, за которую Фетида держала ребенка, Ахилл погиб от стрелы Париса, поразившей его именно в пятку.

Content

Кристин Фихан
Темное золото

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания