Айзек Азимов

Озарение

Birth of a Notion (1976)

Перевод: И. Васильева

Время бежит. Сам-то я всегда молодой, но все вокруг стареет. Подумать только: в апреле 1976 года старейший из журналов научной фантастики - «Эмейзинг Сториз» («Удивительные истории») - отметил полувековой юбилей!

На апрельском выпуске «Эмейзинг Сториз» 1926 года было написано: «Том 1, номер 1». Это было самое первое издание первого в мире журнала, полностью посвященного научной фантастике, - и это было пятьдесят лет тому назад.

Хьюго Гернсбэк родился в Люксембурге в 1884 году, а в 1904 году эмигрировал в Соединенные Штаты. Он писал умопомрачительно плохую научную фантастику с умопомрачительно точными предсказаниями, издавал журнал, включая в него научно-фантастические рассказы (или науко-фантастику, как он их называл), и подумывал об издании журнала, целиком посвященного этому жанру. В 1924 году он разослал предварительный проспект, не имевший никакого успеха, а в 1926 году безо всякой шумихи и рекламных фанфар выпустил новый журнал.

Сол Кохен, нынешний издатель журнала, позвонил мне осенью 1975 года и спросил, не желаю ли я внести свою лепту в празднование полувекового юбилея. Хотя, как обычно, я был по уши загружен и связан другими обязательствами, пропустить такое событие я не мог. Двадцать второго ноября 1975 года я сел за «Озарение» и был представлен этим рассказом в юбилейном выпуске журнала.

* * *

То, что изобретатель первой в мире действующей машины времени был поклонником научной фантастики, отнюдь не случайное совпадение. Иначе и быть не могло. С чего бы иначе вполне нормальному во всех остальных отношениях физику взбрело на ум копаться во всяких безумных теориях, признававших возможность перемещения во времени вопреки самой Теории Относительности?

Конечно, машина требовала энергии. Все машины ее требуют. Но Симеон Уэйл был готов заплатить любую цену. Любую (ну, почти любую) - лишь бы сбылась его тайная научно-фантастическая мечта.

Загвоздка заключалась в том, что ему никак не удавалось взять под контроль направление и расстояние хронологического броска. Результат целиком и полностью зависел от случайных темпоральных столкновений сверхсветовых частиц - тахионов. Уэйл мог заставить исчезнуть мышей и даже кроликов, но в прошлом или будущем - этого он сказать не мог. Одна мышь вернулась, побывав, очевидно, в недавнем прошлом. Путешествие, похоже, не причинило ей вреда. А другим? Как узнаешь?

Уэйл приспособил к машине автоматический возвратный механизм. Теоретически он должен был изменять изначальное направление броска (каким бы оно ни было) на противоположное и возвращать объект обратно (куда бы его ни занесло). Механизм срабатывал не всегда, но пять кроликов вернулись целыми и невредимыми.

Если бы возвратный механизм был понадежнее, Уэйл испытал бы машину сам. Ему до смерти хотелось ее испытать - желание неподобающее для физика-теоретика, зато вполне естественное для фана научной фантастики, который особенно любил произведения середины века, предпочитая их книгам нынешнего 1976 года.

И конечно же, что должно было случиться, то и случилось. Уэйл ни за что не шагнул бы между темподами намеренно. Он знал, что шансы на возвращение не больше трех из пяти. Но ему до смерти хотелось испытать машину, поэтому он споткнулся на ровном месте о собственную большую ступню и влетел в пространство между темподами. Совершенно случайно. Только бывают ли на свете совершенные случайности?

Его могло занести и в прошлое, и в будущее. Случилось так, что он очутился в прошлом.

Его могло занести за тысячи лет или за полтора дня. Случилось так, что он очутился в двадцать пятом году нынешнего столетия, когда в стране вовсю кипел скандал под крышкой «чайника»[1], хотя народ хранил спокойствие и не скулил под властью Кулиджа[2], а также твердо верил в то, что никто в мире не может побить Джека Демпси[3].

Но были кое-какие детали, о которых теории не поведали Уэйлу. Так, например, он знал, как ведут себя при перемещении во времени сами частицы, но не мог предсказать, что случится со связями между ними. А где эти связи сложнее всего, если не в мозге?

Случилось так, что, когда Уэйл переместился во времени назад, извилины у него в мозгах размотались. К счастью, не совсем - иначе, если учесть что за год до полуторавекового юбилея Америки Уэйл еще не был зачат, мозг с менее чем нулевым развитием явился бы для него досадной помехой.

Извилины размотались частично, но грубо и неуклюже, и когда Уэйл очутился в парке на скамейке неподалеку от своего дома в Манхэттене, где он экспериментировал в 1976 году в сомнительном симбиозе с Нью-йоркским университетом, то очутился он там в году тысяча девятьсот двадцать пятом с жуткой головной болью и не совсем ясным представлением, на каком он свете.

Он уставился на человека лет сорока с прилизанными волосами, выдающимися скулами и орлиным носом, сидевшего на той же скамейке. Человек выглядел озадаченным.

- Откуда вы взялись? - спросил он. - Минуту назад вас здесь не было. Уэйл не знал, что сказать. Он не помнил. Но одно слово, похоже, пробилось сквозь хаос

под черепом, хотя значение его осталось для Уэйла довольно туманным.

- Машина времени, - выдохнул он. Человек насторожился.

- Вы читаете псевдонаучные романы?

- Что? - удивился Уэйл

- Вы имели в виду «Машину времени» Уэллса?

Повторение этого словосочетания слегка успокоило Уэйла. Головная боль немного утихла. Фамилия Уэллс казалась знакомой - или то была его собственная фамилия? Нет, его фамилия Уэйл.

- Уэллс? - сказал он. - Я Уэйл. Человек протянул ему руку.

- А я Хьюго Гернсбэк. Я пишу иногда псевдонаучные романы, хотя, конечно, называть их «псевдо» неправильно. Смахивает на какую-то подделку. На самом же деле, если вещь написана как следует, она соединяет в себе и научный подход, и фантастику. Я называю этот жанр, - черные глаза его заблестели, - науко-фантастикой.

- Да, - сказал Уэйл, отчаянно стараясь привести в порядок хаотичные проблески познаний и размотавшиеся воспоминания. Но в голове вспыхивали лишь разрозненные образы и впечатления. - Науко-фантастика. Лучше, чем «псевдо». Но как-то не совсем...

- Если вещь написана как следует. Вы читали мою книгу «Ральф 124С41+»?

- Хьюго Гернсбэк, - сказал, нахмурясь, Уэйл. - Известный...

- Правда, в узком кругу, - кивнул человек. - Я несколько лет издавал журналы об изобретениях в области радио и электричества. Вам не приходилось читать журнал «Наука и изобретение»?

Уэйл ухватился за слово «изобретение», и оно почти прояснило ему, что он имел в виду под «машиной времени».

- Да, да, - сказал он, охваченный нетерпением.

- И что вы думаете о науко-фантастике, которую я помещаю в каждом номере? Опять «науко-фантастика». Слово действовало на Уэйла успокаивающе, хотя звучало

не совсем правильно. Что-то тут не так, решил он. Чего-то тут явно не хватает...

- Явно не хватает... - проговорил он вслух.

- Не хватает? То есть рассказов слишком мало? Да, я тоже об этом думал. Год назад я разослал проспекты с предложением подписаться на журнал, в котором не будет ничего, кроме науко-фантастики. Я назвал бы его «Науко-фантастика». Но почти никто не откликнулся. Почему, как вы думаете?

Уэйл не слушал его. Он по-прежнему сосредоточенно размышлял о слове «науко-фантастика», силясь сообразить, что в нем звучит не так.

- Неправильное слово, - сказал он.

- Вы имеете в виду название? Возможно, вы правы. Я и не думал как следует о названии. Вообще-то нужно что-то броское, способное сразу привлечь внимание читателя и вызвать интерес. Да, в этом все дело. Если бы мне удалось придумать хорошее название, я бы начал издавать журнал и наплевал на проспекты. Я не стал бы задавать вопросов - просто разослал бы журнал по всем киоскам Соединенных Штатов будущей весной, вот и все.

Уэйл непонимающе уставился на него.

- Мне, конечно, хотелось бы, - продолжал тот, - чтобы истории, помещенные в журнале, просвещали читателей в научном плане и в то же время развлекали. Они должны открыть перед людьми широкие перспективы мира будущего. Аэропланы будут совершать беспосадочные перелеты через Атлантику...

- Аэропланы? - В голове у Уэйла возник мимолетный образ большого стального кита, взлетающего с помощью собственных испражнений. Мгновение - и образ поблек. - Большие, - сказал Уэйл, - с сотнями пассажиров на борту, летят быстрее звука.

- Конечно. Почему бы и нет? А связь с землей поддерживают по радио.

- Спутники.

- Что? - пришел черед удивляться собеседнику Уэйла.

- Радиоволны отражаются от искусственных космических спутников. Человек энергично закивал.

- Я предсказал использование радиоволн для определения расстояния в «Ральфе 124С41+». Космические отражатели? Я их тоже предсказал. И телевидение, конечно. И энергию атома тоже.

Уэйл оживился. Образы беспорядочно вспыхивали у него в мозгу один за другим.

- Атом, - сказал он. - Да. Атомная бомба.

- Радий, - самодовольно заявил человек.

- Плутоний, - возразил Уэйл.

- Что?

- Плутоний. И термоядерная реакция. Имитирующая Солнце. Нейлон и пластмасса. Пестициды для избавления от насекомых. Компьютеры для избавления от проблем.

- Компьютеры? Вы имеете в виду роботов?

- Карманные компьютеры, - с воодушевлением продолжал Уэйл. - Такие маленькие штучки. Берешь его в руки и решаешь все проблемы. Маленькие радиоприемники, тоже переносные. Фотоаппараты, проявляющие снимки прямо в камерах. Голограммы. Трехмерные изображения.

- Вы тоже пишете науко-фантастику? - спросил человек.

Уэйл не слушал его. Он пытался уловить и удержать в памяти мысленные образы, которые становились все более четкими.

- Небоскребы, - сказал он. - Стекло и алюминий. Скоростные автострады. Цветные телевизоры. Человек на Луне. Зонды на Юпитере.

- Человек на Луне, - повторил Хьюго Гернсбэк. - Жюль Верн. Вы читаете Жюля Верна?

Уэйл затряс головой. В ней почти уже прояснилось. Мозг определенно выздоравливал.

- По телевизору. Все смотрели по телевизору, как он ступил на поверхность Луны. И снимки Марса. На Марсе нет каналов.

- Нет каналов? - изумился его собеседник. - Но их же видели!

- Это не каналы, - твердо сказал Уэйл. - Кратеры вулканов. Самый большой из них -Каньон. Транзисторы, лазеры, тахионы. Обуздать тахионы. Заставить их двигаться против течения времени. Перемещение во времени. Перемещение во времени. У-ди-ви...

Черты Уэйла начали расплываться, голос стал еле слышным. Случилось так, что его собеседник в этот момент не смотрел на Уэйла; он уставился в голубое небо, бормоча себе под нос:

- Тахионы? Что он такое болтает?

Гернсбэк думал о том, что неподдельный интерес, проявляемый к науко-фантастике случайно встреченным в парке незнакомцем, - это добрый знак: стало быть, пора издавать журнал. Но тут он вспомнил, что так и не придумал названия, и с сожалением оборвал свои мечты.

Он оглянулся как раз вовремя, чтобы услышать последние слова Уэйла:

- Путешествия во времени... Тахионы... Удивительная история... И Уэйл исчез, вернувшись в свое собственное время.

Хьюго Гернсбэк с ужасом воззрился на пустое место, где только что сидел человек. Он не видел ни его появления, ни ухода, но разум отказывался поверить в мгновенное исчезновение. И вообще - странный он какой-то, этот парень, и одежда у него странная, и, если задуматься, говорил он тоже как-то странно. Бессвязно и почти безумно.

Да, незнакомец правильно сказал - удивительная история. Его последние слова.

И тут Гернсбэк, затаив дыхание, еле слышно прошептал:

- Удивительная история... «Удивительные истории»? И улыбка приподняла уголки его губ.

Примечания

1

Скандал под крышкой «чайника» - скандал, связанный с коррупцией в высших эшелонах власти и разразившийся в 1924 году, когда общественности стало известно о тайной сдаче в аренду частным компаниям нефтяных земель в Вайоминге и Калифорнии, где нефть должна была сохраняться нетронутой для будущих нужд флота. Своим названием скандал обязан скале, похожей по форме на чайник, находящейся в одном из нефтяных районов Вайоминга.

2

Калвин Кулидж (1871 - 1933) - тридцатый президент США (1923 - 1929).

3

Джек Демпси (1895 - 1983) - американский боксер, чемпион мира в тяжелом весе с 1919 по 1926 год.

Content

Айзек Азимов
Озарение

Примечания