Нделе Мокосо

Праздник

Великий День настал — долгожданный день официального открытия первого Камерунского нефтеочистительного завода. На торжество в местечко Кейп-Лимболу близ Виктории, в округе Фако, ожидали самого президента республики Амаду Ахиджо. В тот день, 16 мая 1981 года, исполнилась давнишняя мечта городка — «нефтяные деньги» наконец-то стали реальностью.

Виктория, провинциальный городок-невидимка, внезапно обрела престижный статус. Теперь кое-кто даже величал ее Городом Нефти, хотя многие называли проще — ОПЕК или Город Опек.

Приготовления шли полным ходом. Прибыла правительственная комиссия из ответственных сотрудников министерства обороны, службы национальной безопасности и протокольного отдела. Они все тщательно осмотрели и обговорили каждую деталь проведения торжественной церемонии вместе с высокопоставленными лицами округа Фако и администрацией завода.

На заводе были созданы многочисленные комитеты, ответственные за различные мероприятия — размещение людей, развлечения, официальный прием, бал в честь знаменательного события и прочее. Дорожной компании понадобилось целых десять дней, чтобы обновить и привести в порядок десятикилометровую трассу от Виктории до Кейп-Лимболы, причем работать приходилось и по ночам при свете мощных прожекторов.

Соорудили специальную трибуну на шестьсот мест для особо важных лиц — членов правительства, чиновников высокого ранга, представителей иностранных фирм, участвовавших в разработке проекта, гостей из соседних африканских стран, а также местной знати.

Путь следования кортежа был оформлен в традиционном стиле — белые столбы, увитые пальмовыми ветвями. Вдоль всего шоссе стояли школьники и группы активистов в красной, зеленой и желтой форме. Там же разместились и ансамбли народных танцев. Гулкая барабанная дробь наполняла воздух.

Всю ночь напролет шел проливной дождь, и опасались, что он не утихнет к утру. Но местные вожди сдержали слово. «Во время церемонии не будет дождя. Боги Фако не допустят этого», — заявил верховный вождь. Его предсказание сбылось! Сияло чистое утро. Небо над горой Этинде было безоблачным, море — необычайно спокойным. Яркие солнечные лучи осветили Бимбию. Это были добрые предзнаменования. Кроме разве редких, случайных порывов ветра, который повалил два флагштока, вновь и вновь свертывал красную ковровую дорожку, из-за чего четырем служителям приходилось то и дело ее придерживать. Ведь именно здесь предстояло свершиться историческому событию!

Строительство нефтеочистительного завода, столь дорогого сердцу каждого человека из бывшего штата Западного Камеруна, вселяло во всех веру и возрождало прежние надежды, надежды, утраченные в связи с застоем в торговле и развалом в работе порта в Виктории. Открытие дороги Дуала — Виктория, названной в народе Дорогой Воссоединения, также внесло свою печальную лепту в общее плачевное состояние дел.

Сначала наступила эра рэкета. И как реакция — мертвая хватка государственных «ищеек». Началось массовое бегство дельцов из Виктории, ибо оставаться там становилось небезопасно. Одни испарились в неизвестном направлении, другие обосновались поблизости, в Дуале. Исчезли вывески. Магазины были либо брошены, либо постоянно закрыты. Время от времени приехавший из глубинки покупатель наведывался к своему постоянному поставщику, но его вежливо выпроваживали: «Хозяин в отъезде». Когда спустя несколько месяцев покупатель возвращался, ему снова любезно сообщали, что хозяин еще не вернулся, так как присматривает за строительством дома в деревне.

Ходили упорные слухи, что проект долго пролежит под сукном. Скептики уверяли, что он так и останется лишь на бумаге, несмотря на настойчивые заверения правительства в обратном. Тогда местная печать обрушила на читателей лавину статей, побуждающих правительство исполнить наконец свое обещание. 24 марта 1973 года был принят указ под номером 73/135 о создании национальной нефтеочистительной компании с целью строительства завода в Виктории.

И тем не менее работы начались совершенно неожиданно. Ранним сентябрьским утром население Виктории было потрясено прибытием громадной партии оборудования на грузовиках и трейлерах. Колонна по неизвестным причинам застряла в Хаф-Майл-Джанкшэн. Почти мгновенно собралась огромная толпа: люди рассматривали диковинную кавалькаду, держась на почтительном расстоянии. Вскоре, впрочем, вся эта махина отбыла в Кейп-Лимболу. А впереди нее несся красный джип с включенной «мигалкой» и пронзительной сиреной.

Через несколько дней бульдозеры уже принялись за работу, сметая все подчистую в своем победном шествии, в том числе и пальмовые деревья, что вызвало переполох среди доброй сотни виноторговцев. Они немедля собрались и выбрали делегацию для переговоров с властями.

Делегацию приняли. Виноторговцы заявили, что власти несут убыток, а могли бы извлечь доход от продажи пальм. Они готовы платить по пятьсот франков за каждое дерево. Встреча была непродолжительной, а ответ — краток: строительство не может быть остановлено только из-за того, что кому-то хочется пить пальмовое вино. Огорченные виноторговцы решили действовать на свой страх и риск. Взятые напрокат электропилы не смолкали всю ночь. Двадцать человек вторглись на строительную площадку и спилили около двух сотен пальм. Пришлось вызвать должностных лиц для наведения порядка. Территорию взяли под охрану. Впрочем, на нее никто больше и не посягал. Один из виноторговцев позже высказался: «Когда слон убит, каждый имеет право на кусок его мяса».

Бульдозеры крушили все на своем пути с таким остервенением, что стороннего наблюдателя брала оторопь, смешанная с чувством благоговения перед мощью человека в его состязании с природой. Грубый и неровный ландшафт преобразился в идеально гладкую площадку. Временные конторы и сборные домики будто выросли из-под земли. Были проложены дороги, созданы все современные удобства для строителей.

Затем вспыхнул квартирный бум. Сюда хлынул поток инженеров, землемеров и прочих специалистов. Все они нуждались в крыше над головой. Тут же домовладельцы взвинтили плату. Цены на жилье подскочили чуть ли не вдвое и продолжали фантастически расти. Тем, кто был не в состоянии платить столь бешеные деньги, предложили срочно съехать с квартиры. Многие оказались в затруднительном положении, но у компаний не было выбора, и они платили.

Бюро по трудоустройству были запружены безработными. А вскоре город заполонили проститутки, стекавшиеся сюда из всех уголков страны в надежде урвать свой кусок от «нефтяных денег». Людей с тугим кошельком легко распознавали по пробковым шлемам и желтым дождевикам. «Я там, где нефть, и я сколочу капиталец, уж будьте уверены». Они брали взятки у своих менее удачливых собратьев, уверяя, будто работают на СОНАРА и смогут помочь им.

Пожалуй, стоит упомянуть тут о любопытном случае в одном кабачке. Какой-то водитель, вынув пухлый конверт с жалованьем, на глазах у всех стал пересчитывать деньги. Присутствующие были ошеломлены — в пачке оказалось сто пятьдесят тысяч франков! С торжествующим видом он заявил, что угощает всех. Вино текло рекой, пока бумажник не опустел. Но это вовсе не испортило настроения его владельцу — он лишь небрежно бросил, что на следующей неделе заработает еще сотню тысяч франков.

Таких людей было предостаточно — из-за них стало невозможным что-либо купить. Они не торговались, они платили. Поэтому все торговки и на Нижнем рыбном базаре, и на Новом городском рынке души в них не чаяли.

Ночные клубы ломились от посетителей. Танцевальные площадки были набиты битком. Неумолчный гул голосов тонул в назойливом гаме репродукторов. Словно в дурмане, крутились пары, очумев от сигаретного дыма и покрываясь испариной от духоты. То тут, то там вспыхивали шумные ссоры и драки между мужчинами, когда девушке предстояло выбрать себе провожатого. Церковная улица — сердце ночной жизни Виктории — приобрела скандальную славу. Средь бела дня там все еще можно было встретить слоняющихся пьяниц. Да, такой стала Виктория — некогда захудалый городок, а ныне преуспевающий нефтяной город!

Строительная площадка поглотила немало человеческих жизней. Участились смертельные травмы среди рабочих: кто-то разбивался, кого-то сбивал грузовик, кому-то отрезало пальцы… Все это в порядке вещей на любой строительной площадке. Но местное население установило истинную причину — боги разгневаны и мстят за то, что перед началом работ не были совершены традиционные обряды. Богов надо бы задобрить.

Эти слухи дошли до прораба, мистера Лафайета. Он вовсе не счел их пустяком, не стоящим внимания, а принял безотлагательные меры, благо под рукой имелась изрядная сумма на непредвиденные расходы. После совершения положенного ритуала боги угомонились, и несчастные случаи стали редкостью.

Два года и девять месяцев ушло на сооружение исполинского комплекса. На пятидесяти четырех гектарах разместились резервуары для нефти, вышки, километры переплетающихся трубопроводов, служебные помещения, конторы, цеха и прочее. Все — от генерального директора до сторожа на проходной — трудились не покладая рук и теперь с нетерпением ждали официальной церемонии открытия. Каждый ощущал свою причастность к великому событию. Поистине, это был настоящий взлет. Камерун вступал в Нефтяной клуб!

Вот что может дать развивающимся странам международное сотрудничество, высокий профессионализм и использование передовой технологии!

В тот памятный день с семи утра такси устремились к заводу, доставляя пассажиров из Баток-парка. На этом деле таксисты недурно подзаработали. Позже проследовали автомобили местного руководства и почетных гостей. Им пришлось выехать заблаговременно, пока не перекрыли движение в ожидании правительственного эскорта. В девять тридцать показался правительственный кортеж. Черные «мерседесы», «пежо-504», «датсуны» проносились под восторженные приветствия толпы.

В девять сорок пять на стоянках для машин и на трибунах для зрителей не оставалось ни одного свободного места. Взволнованным голосом радиокомментатор сообщал, что видит перед собой лишь «море людских голов». Но несмотря на такую скученность, все находились в торжественно-приподнятом настроении и вели себя спокойно.

Стояло ясное и теплое утро. Спасибо вождям и богу дождя. Какая-то школьница и беременная женщина потеряли сознание. Но этот эпизод прошел незамеченным. Санитары тут же приволокли носилки, и «пострадавших» увезли в ближайшую больницу.

— Не забудь захватить на завод двадцатилитровый кувшин, — предупредил Ндумбе свою жену. — Уж поверь мне, ты его наполнишь там вином доверху, — добавил он уверенно. — Я опустошил свой бензобак, и у меня хватит горючего только дотянуть до места. Вот было бы здорово, если б у меня был большой грузовик.

Жена вспылила:

— Как я потащусь туда пешком с двадцатилитровым кувшином, и к тому же я иду не одна, а с другими женщинами.

— Другие женщины тоже возьмут с собой кувшины. Как ты не понимаешь, что мы не можем упускать такую возможность!

Ндумбе рассказал жене, что вся ночь накануне торжества прошла в интенсивных приготовлениях. Всех ждет бесплатное угощение. По такому случаю забито пятьдесят коров, чтобы никто не был обделен. Несколько резервуаров наполнили вином и пивом. А тот, кто приедет на своей машине, сможет заправить ее бесплатным бензином. Большой слон убит, и каждый камерунец имеет полное право на кусочек его мяса. Жена Ндумбе слушала его с таким изумлением, что ему стало ясно — она не очень-то верит его словам.

В десять часов вертолет президента завис над нефтеочистительным заводом. Сперва он повернул на запад, затем, взяв курс в сторону моря, круто развернулся и медленно пошел на снижение. Когда вертолет коснулся, бетонированной полосы, моторы отчаянно взвыли, а вращающиеся лопасти подняли целую тучу коричневой пыли. Любопытная публика, сгрудившаяся прямо возле посадочной площадки, инстинктивно отпрянула — одни повернулись к нему спиной, другие прикрыли лица носовыми платочками.

Дверь распахнулась, и появился сам президент. С широкой улыбкой он приветственно помахал рукой и стал спускаться по трапу. Шквал ликования прошел по толпе — все визжали, махали, аплодировали. Загрохотали барабаны, и женщины затянули свою национальную песню. Толпа подхватила ее. Эта сцена живо напомнила мне один футбольный матч, свидетелем которого я был на знаменитом стадионе Уэмбли в Англии в 1969 году. Англичане играли с французами. Счет был пять ноль в пользу хозяев поля. На последних минутах матча английские болельщики, завзятые фанатики, во все горло заорали свой гимн. Стадион Уэмбли, вмещающий около сотни тысяч зрителей, буквально взрывался каждый раз, как очередной ряд втягивался в пение, — один ряд публики начинал через несколько секунд после другого, и последние ряды прогремели: «Слава! Слава! Аллилуйя!», когда первые уже давно смолкли. Совершенно то же самое происходило и здесь, когда толпа запела с диким пылом и неистовым воодушевлением.

Глава государства обошел почетный караул и направился к трибуне. В это время две девочки в одинаковых безупречно белых кружевных платьицах и в белоснежных перчатках засеменили степенно к красной дорожке. Подойдя к президенту, они сделали изящный реверанс.

— Добро пожаловать в СОНОРА, ваше превосходительство президент республики, — пролепетали девочки одна за другой на английском и французском языках, протянули ему гигантские букеты из алых и белых цветов и, обмирая от восторга, подставили щечки для поцелуя. Президент улыбнулся и поцеловал их.

Затем последовало награждение отдельных лиц и два выступления. Первым приветствовал главу правительства доктор Е. М. Л. Эндели, президент отделения Камерунского союза, вслед за ним произнес речь Филемон Янг, министр горнорудной промышленности и энергетики. Апогеем церемонии стало разрезание ленточки, торжественное открытие мемориальной доски и краткий осмотр самого завода.

Ндумбе опоздал, и поэтому пришлось оставить машину в двух километрах от завода. Теперь он ломал голову над тем, как бы ему все-таки пробраться сюда со своим грузовичком. Нгово, его жена, увидев компанию знакомых женщин, смекнула сразу, что ей не стоит присоединяться к ним, так как ни у одной из женщин не было кувшина.

Толпа начала постепенно расходиться. Ндумбе пристроился в хвост длинной очереди у ресторана, и тут он в растерянности заметил список в руках офицеров охраны — они проверяли приглашения на банкет по мере того, как очередь продвигалась. Но ведь ему сказали, что будет бесплатное угощение для всех! И он не получил никакого приглашения. Да он же вкалывал не хуже других! Или, может быть, он не туда попал? Ндумбе огляделся вокруг. У каждого был пригласительный билет. Пожалуй, лучше ретироваться с честью, чем напороться на оскорбление. Кому охота попадать в дурацкое положение, когда перед твоим носом захлопывают дверь!

Обогнув административное здание, он увидел кольцо охраны, сдерживающей напор толпы, и в последний раз оглянулся на очередь, в которой только что стоял.

— Эй, ты там, не создавай пробку. Двигайся, и поживей! — рявкнул полицейский. Ндумбе заторопился, недоумевая, почему полицейский накинулся именно на него.

Нгово все еще волокла пустой двадцатилитровый кувшин, высматривая открытые резервуары, наполненные вином.

— Ну ты, с кувшином, пошевеливайся! — Полицейский уставился на нее, и она внезапно сделалась мишенью для всеобщих насмешек. Ей стало обидно до слез! С какой стати она мается с кувшином в такой великий день! Ну и задаст же она своему муженьку хорошую взбучку!

В тот вечер она долго ждала его возвращения. Он пришел очень поздно, усталый, голодный да к тому же без машины.

— Послушай, что случилось, — начал он виновато. — Они таки не наполнили бак бензином, и мне пришлось тащиться домой на своих двоих.

Нгово разразилась безудержным смехом, и по ее щекам потекли слезы.

— Поделом тебе!

Ндумбе лишь взглянул на жену.

— Я ужасно голоден, — сказал он просто. — Ведь там так и не было бесплатного угощения.

— Да, но и дождя не было, и праздник удался на славу, — ласково добавила Нгово, накрывая на стол.

— Подожди минутку. — Ндумбе направился в спальню и вернулся оттуда с зажженной лампой. Нет, так не бывает, чтобы все шло как по маслу. Они будут проводить свой роскошный бал под дождем!

Ндумбе задул пламя своим дыханием. На короткий миг оно вновь вспыхнуло и тут же погасло. Через несколько минут раздалось первое постукивание дождевых капель по крыше. Дождь хлестал и хлестал всю ночь, и не переставая выл ветер.

Content

Нделе Мокосо
Праздник