Евгений Якубович

Выгодная сделка

Коля Ночкин, капитан и единственный член экипажа российского разведывательного корабля «Победа Капитализма», сидел в камбузе. В руках он держал банку консервов «Частик редкий, в томатном соусе». Банка была подозрительно вздувшейся. Коля перевернул банку донышком вверх, и попытался разобрать срок годности на ржавой поверхности жестянки. Дата изготовления оканчивалась числом 1969. Странное сочетание цифр ничего не сказало космонавту. Коля решил рискнуть. Он поставил банку на расчищенное место в углу стола, взял в руки консервный нож, примерился и нажал. Нож проткнул крышку возле самого краешка. Коля замер. Тотчас из банки стало доноситься шипение. Внутри банки что-то заурчало, затем угрожающе зарокотало. В промежутке между консервным ножом и стенками консервной банки стали вырываться струйки пара, смешанного с томатным соком.

Отработанным движением Коля поднял банку со стола, прижал к груди так, чтобы пробитое в банке отверстие оказалось на противоположной стороне, покрепче уперся ногами в пол, и выдернул ключ. Последовал громкий хлопок. Коричневая, остро пахнущая струя вырвалась из банки, ударилась в стену напротив, и стекла в заранее поставленное мусорное ведро. Реактивная сила при этом отбросила Ночкина назад, к другой стене камбуза. Но это уже было не важно. Очередная банка консервов оказалась безнадежно протухшей.

На самом деле испорченным был весь запас консервов на борту Победы. Эта банка показалась Коле наименее вздувшейся, и он надеялся, что может быть ему удастся все же пообедать сегодня. Однако мечта об обеде осталась мечтой. Еще вчера, Коля тщательно перебрал весь запас продовольствия. Кроме солидного запаса уже упомянутого частика, капитан Ночкин обнаружил тушенку совместного российско-китайского производства. При первом же взгляде на покореженные рыже-зеленые от ржавчины цилиндрики становилось ясно, что в качестве Колиного питания их содержимое не годится ни при каких обстоятельствах. Также на борту имелся небольшой запас деликатесных консервов «Крабы Туркменские». Их Коля тоже не открывал. Химические процессы внутри банок шли настолько интенсивно, что шуршание и хлюпанье были слышно за несколько метров, как будто крабов запихали в банки живыми и теперь они пытались выбраться наружу. Восточный деликатес Ночкин старался не трогать и обходил стороной.

Кроме консервов на борту имелся запас одесского быстрорастворимого кофе. Светло коричневый порошок действительно мгновенно растворялся в воде, не оставляя после себя ни цвета, ни запаха. Последней надеждой капитана оставалась пятикилограммовая упаковка пресованной манной крупы. С трудом отбив от брикета небольшой кусочек, Коля вставил его в окошечко химанализатора. Бортовой компьютер быстро проделал все анализы и сообщил, что из ценных минералов в порошке обнаружены соли иридия. Если запасы указанной руды в той же концентрации составляют более восемнадцати миллионов кубических километров, то отдача на капиталовложения по добыче из нее иридия составит 0,34 % за пятилетку. Правда тут же предупредил, что при нынешних колебаниях цен на международном рынке, он не советует вкладывать деньги в это предприятие. Когда Ночкин спросил можно ли это есть, компьютер деликатно промолчал.

Положение было критическое. Надо было срочно искать обитаемую планету. Как водится в коротких фантастических рассказах, где у автора мало времени и места она нашлась сразу же. Буквально неподалеку находилась небольшая планета земного типа, под названием Бу. Название Колю особенно не удивило, он и не такое слышал за время службы во флоте. Бравого космического капитана привлекла другая информация. Справочник сообщил, что планета Бу имеет мирное население, отдающее предпочтение патриархально-сельскохозяйственному укладу жизни. Увидев слово «сельскохозяйственный» Ночкин понял, что спасен. Судорожно сглатывая внезапно наполнившую рот слюну, Коля принялся рассчитывать новый курс.

Через два часа капитан уже беседовал с аборигеном вожделенной продуктовой планеты. Абориген, как и положено инопланетянину, был не то чтобы очень похож на человека, однако с другой стороны нельзя сказать, чтобы он совсем на него не походил. Автор весьма затрудняется как подробным описанием местного населения в целом, так и частной характеристикой господина, с которым вел беседу наш герой. Но что бы хоть как-то удовлетворить любопытство читателя автор сообщит, что у аборигена были чрезвычайно большие уши необычного для наших краев синего цвета. На этом автор и закончит описание планеты и ее населения.

Кроме двух упомянутых выше господ в разговоре принимал участие и кое-кто третий. Следует признать, что без него разговор вообще не мог бы состояться. Этим третьим был интергалактический автоматический переводчик. О нем автору придется тоже сказать несколько слов, поскольку без этих объяснений дальнейший диалог героев может показаться внимательному читателю несколько странным.

Первый образец такого агрегата был изобретен и изготовлен в известной японской корпорации. Переводчик безукоризненно переводил со всех известных, равно как и неизвестных науке языков. С тех пор все космические корабли стали оснащать автоматическими переводчиками. Российский космофлот закупил для этих целей партию дешевых северо-корейских приборов, выполненных, как утверждал рекламный проспект строго по японской лицензии и с соблюдением оригинальной технологии. Технологию, возможно и соблюдали, автор отнюдь не собирается порочить лично ему не знакомых северокорейских трудящихся. Но о том, что дорогостоящие детали из прибора вытащили еще во время сборки на заводе знали все. Остальные, менее дорогие, но тоже пользующиеся спросом на рынке детали растащили посредники, по мере продвижения приборов от изготовителя к заказчику.

Российские космофлотские техники, привыкшие как к тому, что поступающая к ним техника обычно не работает, так и к полному отсутствию запчастей к этой технике, каким-то им одним ведомым образом, все же сумели заставить полученных электронных придурков работать. Правда, результаты их работы все же оставляли желать лучшего. Вот и на этот раз прибор в целом справился с переводом. Однако, он почему-то обильно уснастил речь Ночкина давно забытыми идиоматическими выражениями, и словами иностранного происхождения, вовсе несвойственными Коле в обычной жизни. Автор согласен с читателем, который справедливо укажет ему на то, что голодный человек не особенно следит за своим языком. Но все же не стоит плохо думать об отважном космическом капитане. Коля был воспитанным человеком, так что всю вину за нижеприведенные Колины выражения автор с уверенностью списывает исключительно на неправильную работу автоматического переводчика.

С переводом речи аборигена корейский прибор справился значительно лучше, но почему-то, видимо в честь своих бракоделов-производителей снабдил его речь сильным китайским акцентом. После этих отступлений автор, с чувством выполненного перед читателем долга приступает, наконец, к описанию разговора.

— Я есть отважный космонавт, представитель великого и могучему Россия! — громко втолковывал через переводчик сильно проголодавшийся Ночкин. — Я прилетел к вам с огромной гуманитарной миссией. Моя величина есть уу-уу какая огромная, а мощь моего корабля не поддается вашему пониманию.

Ночкин сделал паузу, для того чтобы его собеседник прочувствовал значимость происходящего. Абориген проникся, уважительно закивал и представился.

— Моя ничтожная крестьянин есть. Мое имя вам трудно произнести, потому что в соответствии с традициями моей родины оно состоит из ста восьмидесяти согласных букв. Но вы можете называть меня просто Кргх.

Коля благодарно кивнул и перешел к непосредственному изложению своей просьбы.

— Их бин руссиш космонавт гаупштунфюрер Коля Ночкин. У меня кончились продукты. Я хочу кушать, лопать, шамать! Хавчик кончился. Нихт ам-ам, сечешь, курва синеухая, ферштейн? Давай, быстренько тащи сюда все что есть: курка, млеко, яйки! Абретен!

— Великий отважная космонавт хочет кушать? Я правильно поняла?

— Правильно, правильно! Ты мне зубы-то не заговаривай, лучше жрать принеси. И под китайца не коси, не на того напал.

Туземец недоуменно пощипал редкие волосы на дынеобразном затылке и задумчиво сообщил:

— У меня коси нету, великая космонавта ошиблась. — Затем он вернулся к прежней теме. — Но почему на борту такая красивая космическая корабль совсем нету кушать?

— Было у меня что кушать, да все испортилось. На вот смотри!

С этими словами Ночкин исчез недрах корабля и через минуту выскочил обратно. Левой рукой он прижимал к груди частика редкого, а в вытянутой до предела правой он осторожно, двумя пальцами, нес туркменских крабов. Спустившись по трапу, Ночкин первым делом отбросил крабов как можно дальше от себя.

— Это мы посмотрим потом, — объяснил осторожный капитан недоумевающему туземцу. — А вот эту я тебе сейчас дам попробовать. Может быть тебе понравится, кто вас синеухих собак поймет!

Кргх радостно закивал головой.

— Собака? Да, да, мы тоже очень любим домашних животных. Только мы их не консервируем.

— Да кто ж их консервирует, придурок лопоухий? Ну ни хрена не понимает. Ладно, смотри!

С этими словами, Коля одним ударом заранее припасенного консервного ножа вскрыл банку, и бросил ее под ноги туземцу. Банка взорвалась тухло-томатным фейерверком. Через секунду, детонировав от взрыва к ней присоединилась и банка крабов, которая испустила на несколько десятков метров вертикально вверх удивительно вонючую струю. Химический состав струи остался секретом производителей консервов, а запах отбивал всякое желание разгадать эту тайну.

Неожиданно Кргх пришел в полный восторг.

— Великая космонавта имеет еще таких консервов?

— Да боже ж мой! — с непередаваемым одесским акцентом ответил за Колю переводчик. Кибернетический гений лингвистики уловил, что собеседники перешли к деловой части разговора, и подобрал самый по его мнению подходящий тон. — Вы только мне скажите, и будете иметь их сколько угодно. Ваша мама не готовила такой цимес, какая вкуснятина эти мои консервы. У меня их два контейнера. Будете брать все? Отдаю совсем недорого, от сердца отрываю, режу себя без ножа!

Одесско-китайский диалог длился минут десять. От растворимого кофе и манной крупы туземец категорически отказался, зато с восторгом взял частика и крабов. В результате переговоров, туземец стал обладателем всего запаса протухших Колиных консервов, а Коля получил в обмен полную садовую тачку свежайших продуктов из хижины туземца. На том и расстались.

Часом позже довольный и сытый Коля уже летел дальше. Дальнейший его полет проходил без приключений. Через месяц отъевшийся Ночкин благополучно выполнил свое задание и возвращался на Землю. По дороге он решил заглянуть к своему старому знакомому с планеты Бу. Корабль удачно приземлился перед домиком Кргха.

— Хенде хох, обезьяна синеухая! Как дела? Еще консервы не требуются? А то я тут быстренько смотаюсь и привезу тебе еще пару контейнеров, у меня этого добра хоть завались.

— О, моя дорогая великая космонавта! Я счастлив, что моя ничтожная личность вновь имеет счастье лицезреть вас!

— Ну что ж, — покровительственно бросил ему Костя. — Я рад, что сумел осчастливить тебя своим визитом.

— Да, да. Вы принесли мне великое счастье, и я считаю своим долгом поделиться с вами своим выигрышем!

С этими словами, туземец исчез на мгновение в своей хижине, а затем появился вновь, сжимая в синей руке толстую пачку галактических долларов — валюты, имеющей хождение по всей единой галактике, и с восторгом принимаемой российскими банками. Туземец сунул пачку Коле в руку и долго, со слезами умиления, глядел в ошарашенное Колино лицо и тряс ему руку.

— Когда вы улетели, на нашей планете как раз наступил праздник святого Хжмжхуха, который вознеся на небеса в столбе пламени. В честь этого события наши граждане ежегодно устраивают массовые фейерверки. А лучшие из фейерверков награждают призами. Ваши взрывающиеся консервы произвели неизгладимое впечатление на моих соотечественников, и они единогласно присудили мне первый приз. Более впечатляющего фейерверка наша планета не видела уже много лет, с тех пор, как над нами взорвался первый автоматический российский галактический зонд.

Кргх немного замялся, обеспокоенный тем, что задел патриотические чувства великого российского героя. Но великий герой был настолько поглощен разглядыванием и пересчитыванием хрустящих светло зеленых бумажек, что только кивал головой. По лицу героического капитана дальних космических полетов блуждала счастливая улыбка.

— Вот я и говорю, — быстро продолжил туземец, радуясь, что счастливо избежал последствий неудачного исторического экскурса. — Я получил всепланетную премию за самый оригинальный фейерверк, и почитаю за великое счастье поделиться со своим другом половиной этой премии, поскольку он честно заслужил ее.

— Дык, елы палы! — Это было все, что смог произнести счастливый обладатель половины всепланетной премии. Такую емкую фразу не смог испортить даже сбрендивший переводчик, и она прозвучала перед туземцем во всей своей первозданной загадочности. Затем Коля спохватился и добавил: — Ну, тогда с меня пузырь!

Три часа спустя друзья сидели в хижине Кргха в крайне непринужденной обстановке. Колина пол-литра была давно выпита. Теперь перед собеседниками на столе стояла наполовину пустая трехлитровая бутыль, наполненная мутной белесой жидкостью, выставленная в свою очередь хозяином. Над не закупоренным горлышком сосуда зловеще клубился едва заметный думок; на дне угрожающе светился крохотный, сморщенный, наполовину растворившийся перчик. Колино лицо, и без того красное от космического загара, покраснело еще больше. Синие уши туземца приобрели ярко выраженный фиолетовый оттенок. Говорили оба одновременно, но прекрасно понимали друг без переводчика, которому тоже налили еще в самом начале посиделки, и тот теперь только пьяно икал. В общем-то это оказалось к лучшему, поскольку достаточно быстро выяснилось, что оба свободно владели интергаллактом и в услугах переводчика на самом деле не нуждались. К тому же, при беседе без переводчика оба избавились от своего диковинного акцента, и могли беседовать как приличные, хотя и вдребезги пьяные мыслящие существа.

— Значит так, — Коля строил планы на будущее. — Я сейчас быстренько лечу на Землю и привожу сюда все запасы этих чертовых консервов. Тебе что больше нравится, частик или туркменские крабы?

— Вообще-то крабы взрываются гораздо эффектнее. Правда у них чересчур сильный запах.

— Ну, а я что говорю. Будут тебе крабы!

— Не мужик, ты меня не понял!

— Да что тут понимать, блин! Мы же все планету на уши поставим на следующий год. Слушай, — тут Коля хитро прищурился, — а может у вас по другим праздникам тоже устраивают фейерверки, ну там Новый Год, Восьмое Марта? Давай, я тебе устрою непрерывные поставки с Земли.

Кргх тяжело вздохнул, поглядел на охваченного энтузиазмом Колю и налил еще по маленькой. Они выпили, тщательно выдохнули изо рта дым, и туземец, наконец решился.

— Коля, дружище, мне очень не хочется тебя разочаровывать, но дело в том, что премию два раза за один и тот же фейерверк не вручают. Повторяться у нас вообще считается дурным тоном. Боюсь, что на нашей планете тебе не удастся больше продать ни одной банки.

На Колином лице проступило разочарование, граничившее с отчаянием. Видно было, что в его мечтах эта пачка долларов успела вырасти по крайней мере раз в сто.

— Да что же это, да как же так, да не может быть. Да что же я теперь делать-то буду! — в отчаянии закричал Коля. Он схватил бутыль и налил всем по полной. Затем схватил свой стакан и одним махом влил в себя содержимое. Туземец чтобы не портить компанию выпил тоже, предварительно покачав головой. Доза оказалась чересчур большой. Коля зашелся в кашле, пытаясь избавиться от скопившегося в пищеводе дыма. Туземец привычно стравил избыток дыма через уши.

— Ну что ты, Коля, зачем так расстраиваться! Ты же получил приличную сумму за те консервы, которые были у тебя на борту. Все тип-топ, езжай домой и веселись на эти деньги.

— Да нет у меня денег! Я уже вложил их в дело!

— В какое дело? И главное когда ты успел?

— Ну вспомни, пока ты накрывал на стол, я поднялся к себе в корабль. Оттуда я связался с конкретными пацанами, рассказал, что у вас здесь бешенный спрос на протухшие консервы, и попросил купить для меня весь запас интендантства. Я вложил не только все полученные от тебя деньги, но и передал им как гарантию оплаты свой корабль. Через десять минут они мне сообщили, что я теперь являюсь единоличным обладателем всех консервированных крабов и частика в российском флоте.

Коля помолчал и неожиданно всхлипнув добавил.

— И еще они сказали, что включили счетчик. Теперь, если я не продам эти консервы в ближайшие пару месяцев, мне кранты.

Друзья грустно замолчали. Повисла тяжелая пауза. Каждый по-своему прикидывал как быть в сложившейся ситуации. Коля взял в руки бутыль и задумчиво размышлял не покончить ли ему со всем, разом опорожнив в себя остатки жидкости. Он с сомнением покачивал головой, и поставив бутылку обратно пробормотал что-то насчет преимущества чистой и быстрой смерти в анигиляторе корабля. Он потихоньку ругал себя за то, что пренебрег главным правилом российского бизнеса, согласно которому успешную сделку нельзя производить дважды. Удалось что-то перепродать с выгодой — тут же сворачивай бизнес и линяй! — учили его опытные друзья. — Еще Архимед говорил, что нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Видимо здорово он кинул рыбаков на той речке. Однако Коля не слушал своих друзей. Он всегда пытался наладить постоянное дело, и впоследствии пытался его расширить, на чем неоднократно горел. Но убеждений своих не менял. И вот теперь он расширил дело так, что пропал окончательно.

В этот критический момент лицо туземца просветлело.

— Коля, — торжественно сказал Кргх. — Я знаю что вас спасет.

Коля недоверчиво поднял глаза. По его глубокому убеждению спасти его было невозможно.

— Недалеко отсюда, буквально в неделе полета, находится небольшая планета Пуш. У меня там живет кум, поэтому я хорошо знаю их обычаи. Через месяц там отмечают День Сюрпризов. На этот праздник принято делать неожиданные подарки друзьям и знакомым, а также всем кто попадет под руку, включая членов парламента и самого президента планеты. Подарки ценятся по степени их необычности. Я думаю, что большего сюрприза, чем твои консервы на Пуше не видели. Отправляйся туда, и твои «подарки» расхватают по бешенным ценам. Вернешься домой миллионером! Кроме того, по окончанию праздника жители подводят итоги, и особо награждают того, кто придумал самый необычный сюрприз. Правда, я не помню как именно.

Коля почувствовал, что возвращается к жизни. Он не стал дослушивать хозяина и даже не допил оставшуюся самогонку. Поступок, конечно, не совсем приличный для капитана дальнего космоса, но не будем строго винить Колю. Ведь всего две минуты назад он видел себя погребенным под грудой взрывающегося частика, по которому ползали огромные туркменские крабы. Итак, Коля попрощался с благородным туземцем и, пообещав отстегнуть тому часть прибыли, спешно стартовал с планеты.

Кргх вышел из хижины и долго стоял там глядя вслед улетевшему кораблю. Туземцы планеты Бу умеют очень долго неподвижно стоять, глядя вслед улетевшему космическому кораблю. Кргх улыбался, радуясь за своего друга. Однако какая-то неприятная мысль все время крутилась в его голове. По мере того, как алкогольные пары улетучивались и сознание прояснялось, мысль формулировалась все более четко. Наконец туземец окончательно протрезвел. Улыбка медленно сползла с его лица.

Кргх печально вздохнул. Он вспомнил, как именно на планете Пуш награждают изобретателей самых неожиданных сюрпризов.

Content

Евгений Якубович
Выгодная сделка